Дни проклятого поколения (новеллы, G, Мародёры/СС/ЛЭ)

[Kivi]

Название: Дни проклятого поколения
Жанр: сборник новелл с психологическими и романтическими элементами
Главные персонажи: Мародёры, СС, ЛЭ
Рейтинг: для всех
Пейринг: чётко не выражен, им всем по 14 лет
Саммари: Неделя из жизни поколения Мародёров, в которой каждый день даётся с точки зрения одного персонажа за исключением воскресенья, когда действуют все шесть.
Дисклаймер: ни на что не претендую


Понедельник

Я согласен, что история магии – предмет довольно скучный. И вздремнуть этак минут десять на уроке не возбраняется. При одном условии: если тебя не зовут Ремус Люпин, и ты не единственный парень на четвёртом курсе Гриффиндора, который способен хоть как-то интерпретировать речь профессора Биннса и сопротивляться её усыпляющему воздействию.
Открыв глаза, я понял, что исключительно мой нос, воткнувшись в бумагу аккурат посередине параграфа, не даёт мне коснуться учебника лбом. Сириус пододвинул открытую тетрадь. Говорят, девочки без ума от его улыбки, но в тот момент она казалась мне отвратительной. Ещё бы! Нет, чтобы разбудить – надо поизмываться: мол, хулиган Блэк записал дату созыва Международной Ассоциации Защитников Прав Оборотней, а умница и отличник Люпин – нет. Тем более что меня это непосредственно касается.
После урока профессор подозвал меня и – небывалое явление! – спросил, усвоил ли я тему. Мог ли он заметить мою временную отключку? Вряд ли. Скорее, почему-то решил, что для меня это важно. Как будто мне не хватает напоминаний!
Хотя бы сны…
Нам предстояла самостоятельная работа по трансфигурации, и я надеялся, что мои друзья, повторяя материал, наконец оставят меня в покое. Но Сириус с Питером, кажется, сочли инцидент на уроке отличной темой для острот:
- Что, интересно, ты делал ночью, Лунатик? – захлёбываясь, хихикал Хвост. – Устроил прогулку вне графика?
Бродяга подливал масла в огонь:
- Я уж думал, твой нос под тяжестью головы загнётся, как у Нюниуса. Пришлось бы объяснять всем, что вы не родственники!
Они считают, что, обращая всё в шутку, помогают мне. Не стану их разочаровывать. В конце концов, и Джеймс, и Питер, и даже циничный кое-где Сириус желают мне только добра, и мне хотелось бы верить, что я этого заслуживаю.
Похоже, лишь Сохатого тот случай не рассмешил, но обеспокоил.
- Опять кошмары? – хмуро осведомился он.
- Да, - произнёс я как можно более пренебрежительно. – Сам знаешь, полнолуние…
- Полнолуние было две недели назад, а ты всё никак не придёшь в себя. На твоём месте я посетил бы больничное крыло.
Не знаю почему, но я пришёл в бешенство. Тоже мне, нашлась нянька!
- Спасибо, - мои слова просто сочились ядом, - лучше обращусь к профессору Тиббенсу. Он всё-таки спец по Тёмным Силам: должен разбираться в психологии оборотней.
Профессор Тиббенс был нашим очередным преподавателем Защиты – сухонький старичок, когда-то издавший пару трудов о драконах. Я читал. Он обладал тем же даром, что и профессор Биннс: история о нападении огнедышащей твари на отряд исследователей, написанная его рукой, была не интересней расписания поездов.
Я тем временем продолжал свою речь:
- Или к профессору Слагхорну. «Простите, сэр, у вас не найдётся зелья против бессонницы? Для оборотней, если можно…»
Все трое шикнули на меня. Мимо скорее проплыла, чем прошла очкастая, напоминающая стрекозу семикурсница. Закатив к потолку глаза, она что-то бормотала себе под нос.
- Трёхглазая Трелони! – прошептал Хвост и затрясся от еле сдерживаемого хихиканья. – Берта Джоркинс говорит, она абсолютно ненормальная.
- Больше слушай Берту Джоркинс! - огрызнулся Сириус. – Впрочем, похоже, она действительного немного… того.
То ли он сказал это слишком громко, то ли наше перешёптывание насторожило семикурсницу, но она остановилась и бросила на нас полный скорби взгляд.
- Иногда следует прислушиваться к голосу духовного ока… - задумчиво протянула Трелони.
Джеймс фыркнул:
- Должно быть, тот бладжер повредил его мне во время последнего матча!
- А если нет, то он также близорук, как и остальные два! – сострил Бродяга.
Я уже придумывал ответную шутку, когда она уставилась на меня своими стрекозиными глазами.
- Тебе, как самому здравомыслящему, я доверяю тайну судеб твоих друзей. Одного погубит любопытный нос да болтливый язык, а другого – храброе сердце да женское коварство… - она повернулась на каблуках и поплыла вдаль по коридору.
- Точно, сумасшедшая… - пробормотал Сириус. Он даже не улыбался. – Давайте быстрее, парни, а то на урок опоздаем!

Я не уверен, что написал работу по трансфигурации хорошо. Должно быть, пророчество Трёхглазой Трелони немного выбило меня из колеи. К тому же я снова отключился – уже на Заклинаниях, схлопотав от Флитвика пять штрафных очков и рекомендацию «пораньше ложиться спать».
После обеда Джеймс поймал меня в туалете и заявил, что у него ко мне серьёзный разговор.
- Рем, что происходит?
- Да всё в порядке, Сохатый! Я проснулся среди ночи и вспомнил, что задолжал сочинение по рунам.
- Допустим, вчера так и было. А раньше?
Надо было срочно придумать что-то. Отговорку, которую у них не хватит духу проверить…
- Я гулял с Жоржеттой!
Его брови взметнулись вверх:
- Она же полная дура, Лунатик! Хоть и красивая.
- Я несколько раз помог ей с уроками, и она решила меня как-то отблагодарить. Ничего особенного. Просто бродил с ней по коридорам и выслушивал её трёп, пока два дня назад она не решила, что с меня хватит. Кстати, это секрет, Сохатый. Скажешь кому, а особенно Хвосту с Бродягой, и «болтливый язык» точно тебя погубит!
Джеймс расхохотался, я выдавил из себя усмешку. Затем мы оба вышли из туалета, где я только что солгал моему лучшему другу.

Я бегу по ночному лесу, а вокруг, словно чёрные копья, вздымаются на необозримую высоту сосны. Мои ноги – нет, лапы – не проваливаются в сугробы, а лишь слегка продавливают наст. Мне не холодно и не страшно. Я вообще не знаю, что такое страх. Почему-то мне кажется, что лес не принимает меня.
Я обманул его. Я притворился волком.
Жестокость оборотней приписывают их звериной сути. Но волк не убивает больше, чем может съесть, и не нападает на человека без крайней необходимости. Убивать ради забавы, наслаждаться собственной мощью – это свойственно человеку. Тому тёмному, злобному, безжалостному человеку, который живёт в каждом из нас, и которого в полнолуние будит магический вирус, навсегда поселившийся в моей крови.
Я остановился, хищно втянул ноздрями воздух. Добыча! Не заяц и не раненый олень, а существо, родственное мне и потому столь привлекательное.
Человек.
Вперёд, вперёд! Мне не нужно больше принюхиваться – запах испуганной жертвы стучит в висках, наполняет мускулы упругой силой. Вот я вижу скорчившуюся на снегу фигуру, протянутые в мольбе руки, перекошенное ужасом лицо. Я отталкиваюсь и совершаю прыжок…
- Ремус! Да проснись же, Ремус!
Я выпрямился, судорожно глотая воздух. Лицо жертвы сменилось лицом Джеймса, таким же испуганным, но одновременно решительным и сердитым.
- Пойдём к профессору Дамблдору, Рем. Он тебе поможет.
Дамблдор! Как же мне раньше не приходило в голову поговорить с ним? Возможно, я стеснялся – не хотел злоупотреблять его вниманием. Или боялся вновь оказаться лицом к лицу с человеком, которому обязан всем, что у меня есть: школой, друзьями, надеждой на светлое будущее.
И вот я сижу напротив самого Альбуса Дамблдора, чувствуя на себе его проницательный взгляд из-за очков-половинок.
- Твои друзья очень напуганы, Ремус. Они говорят, у тебя было что-то вроде припадка.
Я знал, что обманывать или скрывать что-либо бесполезно.
- Я задремал, пока делал уроки, и… мне приснился кошмар.
- Что именно тебе приснилось?
- Я был в обличье волка и охотился… на человека. Я вижу эту охоту каждую ночь в последние две недели. Я потерял сон. Вы говорили, кошмары могут быть вызваны полнолунием, но оно давно прошло.
Директор встал и принялся мерить шагами комнату, точно размышляя, можно ли открыть мне правду. Наконец, он занял своё место за столом и медленно, с расстановкой начал говорить:
- Ты взрослеешь, Ремус. Когда оборотни проходят через этот возраст, они становятся перед тяжёлым выбором. Можно остаться человеком и всю жизнь мучаться от конфликта со своей звериной сутью. Можно поддаться ей, как делают многие, и как поступил Фенрир Грейбэк, например. Этим оборотням превращения даются легче, а инстинкты подавляют в них совесть и страдания.
- То есть… если я уйду из Хогвартса и буду жить в лесу, то стану другим существом? – Я не верил своим ушам. – Да кто вообще может решиться на такое?!
- Многие решаются, Ремус. Не надо заботиться о безопасности близких, об образовании, о работе. Не надо лгать и мучаться из-за осознания собственной ущербности. Их эмоции упростились. Единственное, чего они боятся, это попасть в руки к аврорам. Или умереть с голоду.
Я находился в некоем подобии шока. Оказывается, у меня был шанс забыть всё, очиститься от мучительных мыслей. Я мог стать диким охотником, чья жизнь сложна и опасна, но который не задумывается, прежде чем сделать шаг, хорошо или плохо он поступает. Это было мерзко и… притягательно.
Тогда я вспомнил о родителях и о своих друзьях: Джеймсе, Питере и даже насмешнике Сириусе. Они любили и уважали меня, несмотря на мою природу. И я понял, что оборотни забывают о человеке в себе, чтобы найти опору в инстинктах зверя. А у меня опора уже была.
Я поднялся со стула и взглянул Дамблдору прямо в глаза, затем зашагал к двери кабинета. У самого порога я обернулся, чтобы сказать:
- Я сделал выбор, профессор. Я буду человеком.
Он кивнул, и я мог поклясться, что один глаз заговорщически подмигнул мне из-за очков-половинок.

[Ogin]

Ах, какая прелесть! Я в восторге . Давно не встречала таких хорошо и убедительно написанных фанфиков о Мародерах. С нетерпением ожидаю продолжения!

[Stella-Z]

Присоединяюсь к восторгу Огин.
Какой милый фанфик получился! Трогательный. Ремус просто потрясающе изображен, да и Мародеры, как мне кажется, полностью каноничны.
Конец очень порадовал – Ремус сделал правильный выбор. И никакого пафоса. =)
Здорово.
Жду продолжения)

[Kivi]

Вторник.

Быстрая тень промчалась вдоль стола, и здоровенная пёстрая неясыть уронила передо мной газету. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, чему посвящён этот номер, как и все номера за три с половиной года моей учёбы в Хогвартсе. Убит, пропал без вести, пойман и предан суду, убит, пропал без вести… Я со вздохом отложил «Ежедневный пророк» и принялся за хлопья, не забывая, впрочем, прислушиваться к беседе друзей. Речь шла о недавнем припадке Ремуса.
- И всё-таки, что это было? – не мог угомониться Сириус.
Лунатик поднял глаза от тарелки и со скучающим видом ответил:
- Я же сказал: возрастное. Как ломка голоса.
- Верно, - поддержал его Джеймс. – Ремусу нужно немного расслабиться, Бродяга. А ты своим нытьём мешаешь ему сделать это.
- Тебе-то он всё рассказал! – буркнул Сириус, демонстративно откусив большой кусок яблока, словно кроме еды его ничего не интересовало.
Глядя на нахохлившегося Сириуса, я едва сдерживал усмешку. С какой стати Джеймс должен перед тобой отчитываться, Бродяга? Он – лидер, и его дело хранить секреты своих друзей. Вот я, например, знаю ещё меньше твоего, а не выступаю. Не моё это дело – качать права, когда есть лидер, способный решать, кто и чего достоин.
Сохатый тем временем углубился в изучение домашней главы по Зельям. Его губы медленно шевелились, повторяя определения. Я даже не стал открывать учебник. Зельеварение было для меня тёмным лесом, но на уроки я ходил не без удовольствия.
Видите ли, мне нравятся шоу…

Мы заняли свои места у котлов. Ремус нервно кусал губу. Зелья не были его коньком. Лица Сохатого и Бродяги выражали полнейшее спокойствие: они давно внушили себя выгодную мысль, что всё, что у них не получится, просто недостойно внимания. Снейп бросал на Лили Эванс полные вызова взгляды – два лучших на курсе зельевара готовились сойтись в очередном поединке. Слагхорн опустился в массивное кресло за учительским столом.
- Ну что ж, - заявил он как бы мимоходом, - думаю, самое время начать.
Набросав в ступку полдюжины жуков, я взялся за пестик. Во время такой монотонной работы, не грех немного и отвлечься. Руки Снейпа просто летали над котлом, причём смысл многих его действий был мне непонятен. Эванс, напротив, педантично следовала инструкции, но также с феноменальной скоростью. Нечего было и надеяться хоть что-то уловить. Я заглянул в ступку: жуки были растёрты только наполовину.
В следующие сорок минут я подливал, насыпал, резал и толок всё, что только попадалось под руку. Мои мысли пребывали в совершенном хаосе. Когда, наконец, профессор подал сигнал к окончанию этого безумия, мои руки обречённо повисли. Слагхорн начал обход.
Эванс и Нюниус получили за свои составы по двадцать очков. Девушка просто сияла, не теряя, однако достоинства; Снейп торжествующе ухмылялся. Хотя они выполнили работу одновременно, пальму первенства он, разумеется, мысленно присудил себе.
Раздавая очки и замечания, профессор добрался и до меня.
- Так-так, мистер Петтигрю, - он укоризненно поцокал языком. – Такое пренебрежение к моему предмету беспокоит меня. Вы не учили параграф, верно я говорю?
Я опустил глаза.
- Да, мистер Петтигрю, вам определённо следует посвятить зельям сегодняшний вечер, потому что завтра я устраиваю вам зачёт! – он неожиданно повысил голос, что с ним бывало редко. – Если я не буду удовлетворён вашей работой, профессор МакГонагалл проведёт с вами воспитательную беседу… Да-да, Жоржетта, уже иду! – и он отправился дальше по классу.
На негнущихся ногах я вышел из кабинета. Меня не оставляла мысль, что подобный страх перед воспитательными беседами недостоин друга Джеймса и Сириуса. Они-то, выслушав с каменными лицами самые нелестные отзывы о себе, потом легко выбрасывали их из головы. Должно быть, ещё и поэтому Сохатый – главный, а Хвост – нет.
Рука Ремуса легла мне на плечо.
- Ты должен поговорить с Эванс, Хвост.
Я? С Эванс? С умницей и красавицей, на которую обращают внимание шестикурсники, которая дала от ворот поворот самому Джеймсу, в то время как остальные девчонки рады и его случайно брошенному взгляду? Да как смеет Питер Петтигрю, коротышка-неудачник, внимающий каждому слову своих друзей, даже подходить к ней?
- Ты чего испугался, Питер? Вот же она стоит, совсем одна. Иди и скажи, что нуждаешься в помощи, - он едва не подталкивал меня, как упрямого жеребёнка.
Я засеменил к девушке, на ходу подбирая слова. Те крутились в мозгу, не желая складываться в предложения.
- Эванс… - робко выдохнул я.
Она выглядела раздражённо, но, увидев, что это я, испустила вздох облегчения.
- А, Петтигрю. Я уж думала – снова Поттер. Какие-то проблемы?
Я краснел от смущения и смущался, потому что чувствовал, что краснею. Мне удалось пробормотать:
- Ты не могла бы помочь мне вечером с зельями?
- О, конечно, - она улыбнулась и убрала со лба прядь блестящих рыжих волос. – После занятий в общей комнате, хорошо?

До назначенного часа я успел проклясть всё на свете и Ремуса в первую очередь. Мы сидели в общей комнате, мы – это я, Джеймс и Сириус. Как всегда, говорили они, а я слушал.
- Где Лунатик? – поинтересовался Сохатый.
- Сказал, что хочет побыть один, - из уст Сириуса это звучало, как обвинение в предательстве.
Джеймс посмотрел на часы.
- Думаю, можно уже идти.
Разумеется, он говорил о занятиях анимагией. Я и забыл о них со всей этой кутерьмой. Так или иначе, сегодня я не мог принять участия в тренировках.
- Простите, парни, - извинился я. – У меня сегодня урок с Эванс.
Сириус удивлённо приподнял брови, а затем, вспомнив мою сегодняшнюю оценку по зельям, понимающе закивал. Джеймс же как-то побледнел и нахмурился. Его-то она отшила, а со мной, его вечным «хвостиком» и подпевалой, должна была провести не один час. Конечно, он не мог подозревать нас в чём-то серьёзном, но мне льстила сама мысль о его… Ревности? Почему-то мне хотелось, чтобы это странное напряжённое выражение подольше не сходило с его лица.
Они чуть ли не столкнулись на выходе: Лили (теперь уже Лили) недовольно фыркнула и решительным шагом направилась к моему столу. Вскоре я оказался окружён горами книг о зельеварении. Девушка распахнула колоссальный фолиант (как она дотащила его сюда?), и нас окутало облачко пыли. Я громко чихнул. Она насмешливо улыбнулась.
- Мало работаешь с книгами, Питер. Я вот уже привыкла.
Следующие три часа мы работали вместе. Она объясняла очень хорошо, но, если честно, многое я пропустил мимо ушей, погружаясь время от времени в прострацию. Тогда я просто наслаждался звуками её голоса или любовался её волосами, огненным водопадом падающими на плечи, её улыбкой, её пронзительно-зелёными миндалевидными глазами. Да, ты влюбился, Хвост! Но если тебе уже пора обращать внимание на девчонок, Эванс как раз стоит того, чтобы обратить на неё внимание.
Комната наполнялась учениками, однако для меня мы с Эванс были одни. Она захлопнула один том и потянулась за вторым, когда я наконец решился сказать:
-Ты сегодня очень красивая, Эванс.
- Да ну? – она хихикнула. – А обычно я некрасивая?
- Нет, ты всегда такая, но раньше я видел тебя только издали, а сегодня сижу рядом и понимаю, что ты ещё добрая и умная…
Лили покраснела. Странно, ведь раньше самые замысловатые комплименты других мальчиков не смущали её.
Наконец мы закончили. Она отметила несколько глав в учебнике, которые мне следовало повторить, и отсела за другой стол. Я вспомнил, что и мне следовало заняться уроками. Зачёт зачётом, а ещё замечания о несделанных домашних заданиях будут явно лишними.

Сохатый и Бродяга, утомлённые тренировкой, спали, но я всё не мог заснуть. Лили не шла у меня из головы.
- Знаешь, Рем, - задумчиво произнёс я (Рем тоже ещё бодрствовал), - хоть я и понимаю, что у меня нет шансов… что Лили должна выбрать кого-то поумнее и похрабрее меня, я всегда буду стараться измениться…
- Лучше не надо, Питер, - Лунатик сидел на кровати, глядя в окно, где уже падал первый ноябрьский снег. – Ты хорош таким, какой ты есть, а Лили всегда будут интересовать мальчишки другого типа.
- Как Джеймс, - неожиданно зло буркнул я.
Он приподнял брови.
- С чего ты взял? До сих пор он ей не нравился.
- Да потому что всё хорошее, что есть на свете, достаётся таким, как он!
Я уткнулся лицом в подушку, чтобы никто – даже Ремус, добрый понимающий Ремус, - не видел слёз. И мне пришла в голову мысль, что всё когда-нибудь переменится. И я обязательно, непремённо хоть в чём-то обскачу Сохатого.
Может быть, через много лет…

[Kivi]

Уезжаю надолго, но обещаю в дачных условиях продолжать корпеть над работой

[Гендальф Белый]

Присоединяюсь к восторгу читателей, т. е. Ogin и Stella-Z. Отлично написано! Короче, жду продолжения.

[Ogin]

Kivi, у меня нет слов. Замечательно! Это действительно Питер! И становится понятно, что толкнуло его к предательству. У меня, кстати, уже была версия, что Питер за свое предательство просил у Волдеморта Лили, потому что был в нее влюблен. Вы, видимо, придерживаетесь той же точки зрения?

[Шэра]

Kivi, отличный фанфик. Жизненный, интересный и... правильный? Верный? Не знаю, как сказать. Люпин и Питер такие настоящие. Никакого преувеличения. И, разумеется, немаловажную роль играет грамотность. Честно скажу, читала - и отдыхала.
С нетерпением жду продолжения!

[Kivi]

Среда

Я проснулась оттого, что кто щекотал мне ступни пером. Недовольно поморщившись, я втянула ногу под одеяло, а сама приподнялась на кровати, чтобы посмотреть на своего мучителя. То есть, разумеется, мучительницу.
Это была Жоржетта – милое пуделеобразное создание, считавшее меня своей подругой, хотя, на мой взгляд, мы находились… в слишком разных весовых категориях. Образно выражаясь, конечно. Эта девица могла часами говорить о тряпках, музыке и парнях. Я не считаю себя замшелой отличницей, а парни и вовсе находят меня очень даже привлекательной. Просто я в школу приехала учиться. А Жорж, как мы называли её на французский манер – нет.
Обнажив в улыбке свои подростковые двадцать восемь жемчужных зубов, она стояла на коленях у моей кровати.
- Доброе утро, Лили! – пропела Жорж. – Вставай! Уверена, Поттер ждёт не дождётся тебя.
Я усмехнулась и схватила подушку, чтобы запустить ей в Жоржетту, когда, наконец, увидела, что творилось за окном.
Шёл снег. Ёжась от утренней прохлады, я сползла с кровати и подошла к подоконнику. Всё было белым: земля, деревья; гремучая ива, чьим появлением «обрадовал» нас директор в день моего прибытия в Хогвартс, в снежном наряде выглядела ещё более жуткой. Её заиндевевшие плети грозно замерли в воздухе.
Нет, это было красиво. Другое дело, что к обеду всё неминуемо растает, и двор превратится в грязное, хлюпающее месиво.
Я оделась и спустилась к завтраку, где заняла место рядом с очкастой семикурсницей с греческим именем Сивилла. Её личность заслуживает отдельного разговора. Сивилла Трелони приходилась правнучкой какой-то знаменитой провидице и, хотя с тех пор в её семье не было ясновидящих, считала, что ей передался дар предков. Она вечно пыталась гадать и предсказывать, носила юбки до щиколоток, серьги-кольца и огромное количество бус, её голос всегда звучал, как из могилы. Когда я пожаловалась на этого прилипалу Поттера, она глубокомысленно заявила: «Это судьба».
- Такой судьбы и врагу не пожелаешь, - заметила я.
Родившись в маггловской семье, я не разделяла всеобщего ажиотажа вокруг матчей по квиддичу. Никакими другими достоинствами Джеймс Поттер похвастаться вроде бы не мог. Его друзья были значительно интереснее в моих глазах.
Сириус Блэк происходил из семьи потомственных слизеринцев, и, если честно, мне казалось, что этому жестокому надменному мальчишке место среди его родственничков. Ремус Люпин был довольно приятным парнем, только каким-то забитым, словно чувствовал себя перед всеми виноватым. Питера Петтигю они называли Хвостом. Он действительно был «хвостиком» Поттера, забавным робким мальчуганом. Даже сделал мне комплимент. Увы, Петтигрю не совсем в моём вкусе.
Был ещё один мальчик, тесно связанный с этой четвёркой, и теперь я высматривала его за слизеринским столом. Наконец мне бросились в глаза ссутуленные плечи, носатый профиль и длинные грязные волосы Северуса Снейпа. Он мне не нравился, нет, просто он меня очень… заинтриговал с самого первого дня в школе. Замкнутый, а затем ещё и саркастичный подросток, абсолютно не следивший за собой и жутко талантливый, насколько я могла судить. Только талант его развивался в довольно мрачных областях: Зельях и Тёмных Искусствах, да и сам Снейп походил на нахохлившуюся ворону или крупную летучую мышь. Поттер с дружками вечно измывались над беднягой. Думаю, дело было в зависти: Джеймс терпеть не мог всего, чего не понимал, а Зелья явно не были его коньком.
Пролетевшая над нами сова уронила передо мной пухлый конверт.
- Письмо? - осведомилась Трелони.
- От родителей, - кивнула я. – Раз в месяц я посылаю им сову с письмом, а они с той же совой ответ. Вернее, ответ, опоздавший на месяц. Не слишком удобно, но хоть как-то общаемся.
Я убрала конверт в портфель, чтобы прочитать его позже. День предстоял долгий.

У нашего преподавателя Ухода за Магическими Существами, профессора Кеттлберна, не хватало половины пальцев на руках. Дело не в бесстрашии или пренебрежении техникой безопасности: ему банально не везло. Даже самые мирные животные так и норовили цапнуть Кеттлберна. К чести для профессора, он заявил, что не уйдёт из школы, пока в его распоряжении находится как минимум по одной ноге и руке.
Урок закончился, и мы брели к замку по щиколотку в оттаявшей грязи. Какая-то слизеринка задела меня, едва не сбив с ног. Раздался хохот.
- Ах, Эванс – наша умница-разумница! – издевательски просюсюкал Эйвери. – Ты так любишь животных, потому что они не брезгуют общением с тобой?
- Общением с некоторыми людьми им определённо стоило бы побрезговать, - хмыкнула я.
- Эти грязнокровки с каждым днём становятся всё смелее и смелее. Папа говорит, в годы его учёбы они больше помалкивали. Ради сохранения собственной жизни!
Моя рука тянулась к палочке. У масштабной драки могут быть серьёзные последствия, но первой жертве от этого ни жарко ни холодно. Я увидела Снейпа, стоящего поодаль: в его похожих на два колодца глазах светилась жгучая неприязнь. Ко мне? Ко всему происходящему? Мои сомнения разрешил просто излучающий самоуверенность голос.
- Довольно интересный способ пригласить девушку на свидание, Эйвери. Только, боюсь, консервативные методы действуют лучше.
Слизеринец оскалился:
- Издеваешься, Поттер? Да я… да меня тошнит от одного вида этой поганой грязнокровки!
- Вот и отлично, - спокойно развёл руками Люпин, точно они пришли к какому-то компромиссу. – Тогда, наверное, ты отвернёшься и будешь держаться подальше от неё.
Слизеринцы, разочарованно вздыхая, пошли дальше, только Снейп замешкался, и эта пауза стала для него роковой. Через одно мгновение возглас Поттера заставил его вздрогнуть и обернуться:
- Значит, хотел полюбоваться на драку, да, Нюниус? Как стервятник, ждал, что я заколдую твоего дружка Эйвери? Ан нет, не вышло! И доноса для МакГонагалл не получится. Подлая же ты душонка, Нюниус, и трус в придачу!
Снейп выхватил палочку и дуэльным жестом направил её в лоб усмехающемуся Джеймсу. Его бледное, непривычное к солнцу лицо перекосила злоба, тонкие губы дрожали. Один к четырём – не самый выигрышный расклад. Я решила действовать:
- Эй, Поттер! Вообще-то, скоро урок, а если тебя это не волнует, я опишу сегодняшнее представление профессору МакГонагалл. Во всех деталях, можешь быть уверен!
Джеймс пожал плечами и спрятал палочку; Снейп повторил его движение, но медленнее. Мрачно-сосредоточенное выражение при этом не сходило с его лица. Я знала, что мальчишки уже не сцепятся, и с чувством выполненного долга миротворца зашагала к замку.

Рунный текст был очень сложным – какая-то древняя кельтская легенда. Передвигаясь от строчки к строчке, я выписывала незнакомые символы на листочек с пометкой «Посмотреть в словаре». С Ремусом дело пошло бы быстрее, но он сидел под дверью кабинета Зелий, рьяно болея за испытуемого Питера. Кое-как управившись с переводом, я, наконец, вспомнила о письме.
Почерк был, как обычно, мамин, но я знала, что в такие минуты отец сидит рядом и отпускает ей под руку свои замечания. Мои родители не умеют писать длинные письма ни о чём, а я унаследовала их черту, так что письмо было лаконичным, хотя и содержательным.
Дорогая Лили,
Твоя последняя сова оказалась довольно рассеянной птицей: она умудрилась перепутать кухонное окно с окном в комнате Петунии и опрокинула её любимую герань. Какое-то время твоя сестра пребывала не в лучшем расположении духа, ведь сова ворвалась в комнату, когда она находилась там со своим другом. К счастью, молодой человек почти не испугался.
Между тем приближается зима – у вас там на севере, должно быть, очень холодно. Отец советует тебе есть больше мясной пищи, чтобы лучше выдерживать низкие температуры.
Мы очень рады твоим успехам на уроках Защиты от Тёмных Сил, о которых ты нам писала. Несмотря на то что мы мало понимаем в этом, отец считает, что это очень нужный в жизни предмет. Кстати, его насторожило твоё упоминание так называемых Непростительных заклинаний и тюрьмы Азкабан: он спрашивает, какова криминальная ситуация в мире магов, есть ли риск непосредственно для тебя, и знаешь ли ты, куда обратиться в случае чего. Ну, папин рационализм тебе известен.
У Петунии появился новый друг: старый бросил её после той истории с совой. Разумеется, в этом нет твоей вины. Твоя сестра уже давно решила расстаться с ним, а недавний инцидент стал отличным поводом. Она встречается с Верноном Дарсли, тем молодым служащим, который пил у нас чай в прошлом году. Тогда он показался тебе немного скучным, однако Петуния на седьмом небе от счастья. Она просто порхает по дому…
Я пробежала глазами череду советов и пожеланий, затем отложила письмо и, запустив пальцы глубоко в волосы, некоторое время сидела неподвижно. Мама как всегда дипломатична. «Немного скучный» Вернон был жутким занудой, которого во всём интересовала лишь финансовая сторона. Такой выбор казался мне чуть ли не подлостью со стороны Петунии. Почему она так изменилась?..
Постой-ка, Лили, а не ты ли приложила руку к этим страшным изменениям? Вечно разбрасывала учебники, смущая гостей Петунии, в том числе самых личных; примеряла в её комнате мантии, сводила все разговоры за столом к обсуждению своей школы, своих друзей, своих проблем. Умеренная жизнь твоей старшей сестры проходила в тени твоей яркой и полной событиями жизни. Кто не проникнется от этого завистью, а потом и ненавистью ко всему тому, что для него недоступно? Две сестры были разделены непреодолимой пропастью, и любое напоминание об этой пропасти заставляло её расширяться, расшатывая гармонию семьи.
Вдруг общая комната наполнилась радостным гомоном, и в дверной проём ввалились Поттер, Блэк и Люпин. На плечах у них с видом коронованного монарха восседал Питер.
- Сдал! – воскликнул он, а вслед за этим, спрыгнув на пол, подошёл ко мне и добавил уже тихо: «Спасибо тебе, Лили».
- Да! – в поднятой руке Поттера откуда ни возьмись появилась бутылка сливочного пива. – Давайте поблагодарим за этот успех Лили Эванс – самую классную девчонку на четвёртом курсе Гриффиндора!
Услышав аплодисменты, я не удержалась от усмешки. Этот Поттер неисправим. Что ж, пусть пробует и дальше заслужить мою благосклонность, но сначала пусть приведёт в порядок свои тормоза. Мне не нужен муж, которого придётся вечно вытаскивать из рискованных передряг. Я хочу спокойной жизни.

[Kivi]

Я вернулась! Приступаю к работе над Четвергом. Простите за задержку.

У меня, кстати, уже была версия, что Питер за свое предательство просил у Волдеморта Лили, потому что был в нее влюблен. Вы, видимо, придерживаетесь той же точки зрения?

Вероятно, в школе так и было. Но когда он решился на предательство, зависть к Поттеру сделала Лили в его глазах символом превосходства бывшего друга. И одержав над ним "победу" он имел право на "трофей" (как же плохо я о нём думаю )

[Атоэлина]

Kivi,
Прикольный фик. В меру весело, в меру грустно. Жду четверга. Почему-то у меня такое впечатление, что он будет от лица Севочки Снейпа. Я права или нет?

[Kivi]

Атоэлина, какая проницательность! Раскроешь секрет, или дело в интуиции?
А вообще у нас обычно химия по четвергам... Вот и пришло в голову.

[Kivi]

Четверг

Лохматые, свинцово-серые тучи, клубившиеся под потолком Большого Зала, отлично соответствовали моему сегодняшнему отвратному настроению. Во-первых, я простудился. В подземельях жуткая сырость, а с моим здоровьем ничего не стоит проходить всю зиму, шмыгая носом. На радость Поттеру и остальным любителям пошпынять Нюниуса.
Во-вторых, спустившись к завтраку, я обнаружил, что у всех за слизеринским столом какие-то напряжённые лица.
- Что случилось? – тихо спросил я у Эйвери, подсаживаясь к столу.
- У Вениамина дядю арестовали. В газете написано. Его обвиняют в содействии Тёмному Лорду.
Словосочетание резануло по ушам. «Тёмный Лорд» - лишь эвфемизм, но эвфемизм особый – предполагающий особое отношение к предмету. Уважительное отношение…
Я окинул взглядом зал. Равенкловцы вытянули шеи, хаффлпаффцы привстали, а кое-кто из гриффиндорцев даже подошёл взглянуть на носителя злосчастной фамилии. Послышалось злорадное «Теперь не будет так хорохориться, слизеринец». Идиоты. Даже у преступников есть семьи, а его вина тем более не доказана, хотя, если учесть порядки, установленные Краучем в министерстве, разбирательство будет недолгим. Я разглядел в кучке любопытных шепчущихся Поттера и Блэка. Как же – будущие авроры!
Отвращение перекосило моё лицо, и это не осталось незамеченным.
- Жалеешь, что не заколдовал его вчера, а? – хитро сощурившись, спросил Эйвери.
- Ничуть. Я и не должен был поддаваться на его грубые провокации.
- Однако поддался, поддался же! – не унимался он. – И знаешь почему? Потому что рядом была эта смазливая грязнокровка Эванс. В её присутствии вы вечно цапаетесь.
- Намекаешь, что мне может нравиться магглорожденная?! – прорычал я.
Он замахал руками и замотал головой, точно я обвинял его в преступлении:
- Что ты, что ты! Я имею в виду: кому хочется позориться перед грязнокровкой? Она играет в гриффиндорское благородство, ждёт, что ты ей в ножки кланяться будешь, а ты возьми, да и поставь её на место!
Его слова объяснялись многовековой неприязнью, отвращением и пренебрежением, которые испытывают маги из древних родов к «выскочкам», волшебникам-самородкам. Впрочем, парня можно понять – он копировал своего отца. А вот искренняя, ледяная ненависть сквозила в голосе хорошенькой прекрасно воспитанной девочки, которая ещё недавно сидела вместе с нами за этим столом. Беллы Блэк.

Профессор Тиббенс, сухонький старичок с бесцветными глазками и голосом, написал на доске тему урока: «Проклятия».
- Кто даст мне определение этого слова? – обратился он к классу.
Я лениво поднял руку. Профессор кивнул мне.
- Проклятие – это свойство зачарованного предмета самопроизвольно причинять вред своему владельцу, - я опустил глаза и добавил, точно сам себе, - но я считаю определение неточным.
- Да? – профессор приподнял брови.
Я резко вскинул голову, заглянув прямо в его бесцветные глазёнки, так что Тиббенс, кажется, слегка вздрогнул.
- Да. Безответственные чародеи заколдовывают маггловские вещи и подбрасывают их в маггловские дома, не так ли? Но настоящее проклятие – это нечто более внушительное и опасное – нечто, предназначенное не рассмешить или досадить… но ударить по вашему врагу столь изощрённым способом, как не могут никакие заклинания, действующие моментально…
Я говорил страстно и вдохновенно, подняв подбородок, расправив плечи. О, никогда раньше я не был так уверен в себе! Мой взгляд сверлил зрачки профессора, алча проникнуть за их чёрную лаковую преграду, понять, обдумывает ли он мой ответ, либо тупо выслушивает ничего не значащие суждения какого-то ученика…
Хлоп – что-то ощутимо ударило меня в переносицу. Преграды больше не было, а чернота зрачков окружила меня, заполнила моё сознание. Послышались приглушённые голоса:
- Я очень рад, что вы приняли мое предложение. Большинство хороших специалистов сейчас заняты, да и эта история с проклятием…
- Никаких проблем. Большая честь работать под вашим началом, Альбус…
Но это же не мои мысли! Я испугался – да что там! – я был в ужасе. А какая-то неведомая сила накатила на меня из темноты, сдавила и выбросила обратно, в нормальный мир.
Тиббенс достал из кармана носовой платок и промокнул лоб. А ведь на дворе-то ноябрь!
- Простите, молодой человек, задумался немного… Прекрасный ответ. Десять баллов Слизерину.
Я рухнул на место, руки мои дрожали.
Может, я схожу с ума?

Сразу после урока я ринулся в туалет – посмотреть в зеркало. Да уж, вид ещё тот! Белый, как полотно, зрачки расширены, глаза лихорадочно блестят, руки трясутся. Интересно, хоть кто-то заметил эти жутковатые симптомы? Я закусил губу, представляя, что меня ждёт, если неизвестная болезнь прогрессирует, а приступы станут более частыми и долговременными. Скорее всего, излечиться не так уж сложно, но есть пятна, которые не сходят… Репутация помешанного – одно из них.
- Эй, Нюниус, кажется, сделал для себя открытие! Этот предмет называется «зеркало». Просто для справки.
Я развернулся, едва не потеряв равновесие на влажном полу, и с ненавистью воззрился на своего извечного врага.
Не стану кривить душой – я завидую Поттеру. Но не его успехам в квиддиче, дешёвой популярности, обилию восторженных поклонников и поклонниц. Ему это нужно, и у него это есть, понимаете? А я всегда желал лишь уважения и понимания, но не мог заработать их никакими усилиями.
Однако природа, столь щедро (по моему мнению, несправедливо щедро) одарившая Поттера, не дала ему способности хорошо разбираться в людях. Достаточно взглянуть на его окружение. Блэк, непонятно как затесавшийся в гриффиндорцы. Совестливый размазня Люпин, выгораживающий дружков, точно по гроб им обязан. И, разумеется, Петтигрю, ловкач Петтигрю. Сумел же разглядеть в очкастом пареньке будущего лидера, подлизаться, пристроиться, называть себя его другом! Нет, этот простачок не так уж прост.
- П-поттер! – зашипел я.
- А, так ты ещё и заикаться начал! Сегодня прямо день перемен. Сначала Нюниус узнал, что такое зеркало, теперь заикается…
Спокойно, Северус, он тебя нагло провоцирует. Драки не будет, потому что рядом нет Эванс: перед кем же ему красоваться? С другой стороны, она бы точно вступилась за меня. Мисс Львиное Сердце, гриффиндорка, какими они были при Основателях… Что бы ни наговорили мы с Эйвери, я не мог не ценить ту девушку, которая защищала меня и единственная на всём красно-золотом факультете не заискивала перед Поттером, а напротив – всегда была готова осадить этого самодовольного толстокожего позёра.
Я ухмыльнулся.
- Может, и с тобой произошла перемена? Как насчёт того, чтобы дать отпуск телохранителям?
Его рука метнулась к палочке, но Блэк шепнул: «Не здесь!».
Так-так. Значит, в туалете, куда могут зайти учителя, нельзя травить однокурсников, а в любом другом месте можно? Забавная у тебя мораль, Сириус Блэк!
Поттер глядел на меня широко распахнутыми глазами. Интересно, какие мыслишки бродят под этой взлохмаченной шевелюрой? Какие страхи он скрывает от своих многочисленных подпевал за маской «рубахи-парня»?
Толчок в переносицу был гораздо слабее, чем в первый раз, и меня окружила уже знакомая темнота. Замелькали какие-то призрачные образы, но я ничего не мог различить толком. Затем я снова услышал голос:
- Ну конечно… Он не готов… Я быстрее. Всё, что мне нужно – это просто вынуть палочку и крикнуть: «Петрификус…
Я понял, что его губы не шевелились, когда было уже слишком поздно. Я взмахнул палочкой на манер хлыста, воздух рассекло белым зигзагом, и Поттер отлетел назад, со вскриком прижав ладони к лицу.
А затем - мощный удар в грудь и тишина…

Я возвращался из больничного крыла около семи вечера, хотя мне следовало бы остаться на ночь. Три экспеллиармуса одновременно – это не то, что я хотел бы испытать ещё раз в жизни. «Зато хоть от насморка избавился», - с усмешкой подумал я.
Слагхорн был очень рад, когда я пришёл к нему в кабинет, но не мог сдержаться от порицаний:
- Вот уж от кого, а от тебя не ожидал, Северус. Неспровоцированное нападение, да ещё такое серьёзное заклятие как Световой Хлыст… Нет, я даже впечатлён, но ведь кто-то мог серьёзно пострадать!
- Он пытался меня обездвижить, - мрачно возразил я.
- А вот и нет, - профессор покачал головой. – Он ничего не сделал, даже палочку не вытащил. Свидетели утверждают так.
- Свидетели – это Люпин с Блэком? – скептически усмехнулся я.
- Ну, я доверяю мистеру Люпину. Очень, очень сознательный юноша. По секрету, Минерва хочет сделать его старостой, - он подмигнул. – Кстати, и у тебя есть шанс. А насчёт свидетелей – так их полно было.
Я потупил глаза. Неужели у меня действительно что-то не так с головой?
- Профессор Тиббенс, - Слагхорн откинулся на спинку своего любимого кресла, - рассказал мне презанятнейшую историю. Ему показалось, что на уроке ты… сильно прогнул его ментальную защиту.
- Что? Что это значит?
Увидев моё испуганное лицо, он рассмеялся.
- Да ничего страшного, Северус. Я уже давно подозревал, что у тебя способности к легилименции: достаточно посмотреть тебе в глаза. Ты ведь знаешь, что такое легилименция и окклюменция, верно? Могу рассказать подробнее…
Когда через час я вышел из кабинета, моё дурное настроение как рукой сняло. Я оказался обладателем чрезвычайно редкого дара, и это прекрасно объясняло всё, что произошло сегодня. И если Слагхорн будет вести со мной тренировки, как обещал… Кто знает, чего я добьюсь в будущем.
Я увидел на тёмном каменном полу маленький светлеющий прямоугольник и подобрал его. Гадальная карта – наверняка одна из тех, что вечно таскает с собой эта помешанная Трелони. Я перевернул карту, силясь разглядеть в полутьме подземелий выполненный в старинной манере рисунок.
Там была башня, поражённая молнией.

[Ogin]

Kivi, все, я Ваша поклонница .
"Мой взгляд резко взметнулся на уровень его лица"
Только вот эта фраза мне не понравилась. Лучше просто: "Я резко поднял голову, уставившись прямо в его глаза" или "Вдруг/внезапно я посмотрел прямо ему в глаза".
Да, для незнающих Таро вполне можно сделать сноску с пояснением.

[Атоэлина]

Kivi,
Просто, являясь страстной поклонницей этого гаденыша я только и жду, что он где-нибудь мелькнет.... И в некотором плане ты права, интуиция меня редко подводит. Четверг просто суперский получился. Жду проду с нетерпением. И попробую опять попредсказывать.... Пятница будет POW Сириус Блэк?

[Dr Kassandra]

Отличный фик! Мне очень понравилось. Жду с нетерпеньем продолжение;-)

[Теодор Нотт]

классно...а проду мона?

[Stella-Z]

Kivi, увлекательно) Каждому персонажу - по одному дню =)))
Только я заметила множество ляпов и неточностей.
Давайте я вам отбечу фанфик, как вы смотрите на такое предложение?

[Пруденс Тёрнер]

Обалденный фик:))))) я аж прям зачиталась, с нетерпением жду продолжения:) сама как автор выражаю свое уважение:)

[Kivi]

Пятница

- Мистер Блэк! Возможно, вам не хотелось бы прерывать беседу с мистером Петтигрю, но, боюсь, мне придётся напомнить вам о вашем присутствии на уроке!
Я устремил на МакГонагалл взгляд широко раскрытых глаз. Сама невинность! О чём она, интересно, спросит меня сейчас? Шестое правило трансфигурирования позвоночных? Закон о Позволительных Перевоплощениях? Какую-нибудь дату? Нет, МакГонагалл – убеждённый практик, она презирает любовь некоторых учителей к зубрилам и заучкам. Скорее она заставит меня продемонстрировать одно из только что объяснённых заклятий. Мысленно я уже составил план ответа: грозная училка и не подозревает, что готовит сцену для моего блестящего выступления…
- Петтигрю, к доске!
Сердце моё ухнуло куда-то вниз. В себе я был уверен, а вот в малыше Питере… В нашей компании он был вечным догоняющим. Трудно сказать, понимал ли он хоть половину из того, что повторял за нами, а уж способности самостоятельно мыслить и действовать я за ним и вовсе почти не замечал.
Впрочем, я не слишком часто обращал внимание на Питера. Этот парень говорил, когда спросят, смеялся вместе со всеми, восторгался Джеймсом, что бы тот ни делал. Признаюсь, иногда это раздражало.
МакГонагалл протянула ему какую-то книгу.
- Если вы так хорошо знаете тему, что можете проводить учебное время, болтая с мистером Блэком, то превратите этот том в голубя.
Питер стоял, тупо разглядывая обложку, словно на ней было написано заклинание. Да тут и подсказка не помогла бы: нужны ведь настрой, сосредоточенность.
Я представлял, как Джеймс на перемене кинется на меня, начнёт говорить, что, мол, нечего отвлекать Хвоста. Я даже не Сохатого боюсь: он накричится да успокоится. Ремус – другое дело.
Питер тем временем набрался духу ответить:
- Я не помню, профессор Макгонагалл.
- Ну разумеется, вы не помните! – фыркнула она. – Я ещё не объясняла этой темы, хотя с такими друзьями, как у вас, Петтигрю, можно было бы немного опередить программу. Садитесь!

Буря разразилась…
- О чём ты, спрашивается, думал?! – Джеймс рвал и метал. – Он ведь только недавно разобрался со своими проблемами в зельях – ещё беседы с МакГонагалл ему не хватало!
- Сириус ни при чём, - вмешался Питер. – Я уверен, он и представить себе не мог, что меня вызовут.
В глазах Лунатика светилось мрачное торжество.
- Верно, Хвост. Бродяга думал, что вызовут его. И тогда он сможет блеснуть лишний раз своими знаниями. Кстати, он, наверное, сейчас доволен: «…с такими друзьями, как у вас, Петтигрю…» - принял на свой счёт!
За что я порой ненавижу Ремуса – это за то, что он прав чаще, чем хотелось бы его друзьям. Он жутко правильный, до того правильный, что странно видеть его в нашей хулиганской компании. Джеймс как-то пошутил: «Сходи-ка ты с этой дорожки, Лунатик, а то уже значок старосты замаячил на горизонте». Да уж, старосты нам только не хватало. Сдаст всех за милую душу, а потом скажет, что «всё для нашего же блага».
- Сириус!
По коридору, кишащему гриффиндорцами, гордо вышагивала светловолосая девушка с серебристо-зелёным значком. Моя двоюродная сестра, Нарцисса Блэк. Полы школьной мантии, кстати, превосходно на ней сидевшей, развевались; она шла, как королева среди толпы плебса.
Она остановилась в нескольких шагах от меня. Кажется, такая дистанция, по этикету, предназначена для бесед с деловыми партнёрами. Что ж, моё распределение на Гриффиндор весьма отдалило меня от родственников и не только в переносном смысле.
- Нам нужно поговорить, - заявила Нарцисса.
- Чего надо? – довольно грубо отозвался я.
- Не здесь! – она обвела моих друзей таким взглядом, будто все трое были больны проказой или ещё чем похуже.
Я повернулся к моим товарищам:
- Ждите здесь, ребята, сами знаете – дела семейные.
Мы зашли за угол. Там она отбросила формальности и положила руки мне на плечи:
- Сириус, у моей подруги сегодня день рождения. Празднуем всем факультетом.
- А я тут каким боком, Нарцисса?
- Ты – член семьи, и твоя мать хочет, чтобы я напомнила тебе, с каким обществом ты должен общаться. Не обязательно подходить и здороваться со всеми за руку, тем более что некоторым это может не понравиться, - она усмехнулась. – Просто посидишь где-нибудь в углу, молча. И никаких драк с Северусом, ясно?
- Он тоже там будет?
- Может, только в самом начале. В общем, в семь у лестницы в подземелья. Дальше я тебя проведу. До свидания.
Она развернулась и, должно быть, с чувством выполненного долга направилась куда-то по своим делам.

Из нас четверых только Лунатик занимался Древними Рунами. С моей точки зрения, нет науки более скучной и бесперспективной, как изучение мёртвых языков, но Ремус придерживался иного мнения. Мы ждали его после уроков у кабинета, когда Джеймс увидел рыжеволосую девушку с миндалевидными изумрудного цвета глазами.
- Да здравствует Эванс – защитница униженных и оскорблённых! – воскликнул он, размахивая учебником заклинаний.
- Да здравствует Поттер, благодаря которому мне есть кого защищать! – она отвесила ему дурашливый поклон и, усмехнувшись, зашагала дальше.
На лице Сохатого отчётливо читалась досада.
- Да она извергом каким-то меня считает! Словно Снейп – невинная жертва. Вот ты, Бродяга, знаешь, чем он хлестнул меня вчера?
- Понятия не имею, но было похоже на смертоубийство.
- А я о чём? Не задумывался, почему я хочу стать аврором? - в его голосе не было и тени иронии. – Мечтаю встретиться с ним лет этак через десять на узенькой дорожке и посмотреть, кто чего стоит.
Тогда я не понял истинного, страшного смысла этих слов и задорно рассмеялся.

Из подземелий веяло сырым холодом. Я стоял у начала лестницы, дожидаясь своей кузины. Нарцисса вскоре подошла, но не одна: с ней был мой родной младший братец Регалас. Довольно скучный малый, мамин любимчик. Мы поздоровались, я заглянул в мрачную темноту, из которой вырастала лестница.
- И почему вы живете в этой грязной норе?
- Потому что Салазар Слизерин любил быть ближе к корням, - улыбнулась Нарцисса.
Мы спустились, затем долго шли вдоль склизкой каменной стены и наконец остановились напротив ничем не выделяющегося участка этой же стены. Ни портрета, ни рыцарских доспехов – ничего, что выдавало бы вход в общую комнату целого факультета. Да, похоже, Слизерин действительно создавал это помещение, как укрытие для своих учеников.
- Древние корни! – моя сестра выкрикнула пароль, и стена отъехала вбок.
Здесь тоже был камин, но он как-то… не грел. Студенты сидели на диванах. У тех, кто постарше, в кубках было вино. Если наши старшекурсники доставали бутылку с чем-то покрепче сливочного пива, это обещало шумный вечер. Здесь же всё было очень чинно и официально.
Нарцисса подвела меня к виновнице торжества – длинной девице с заострённым лицом, обрамлённым жидкими соломенного цвета волосами.
- Офелия, - вздохнула моя двоюродная сестрица, - это мой брат. Сириус Блэк.
Все слизеринцы обернулись к нам, словно Нарцисса выругалась. Тогда я и увидел Снейпа. Он сидел где-то в самом углу в обществе ловца их сборной, смазливого парня по фамилии Розье. Насколько мне было известно, Нюниус не увлекался квиддичем и вообще не дружил с метлой, но Розье слыл признанным мастером в Защите от Тёмных Искусств. Хотя нет, скорее, в самих Тёмных Искусствах. Сейчас на коленях у слизеринского ловца лежала толстенная книга в кожаном переплёте, и я мог поклясться, что она из Запретной секции.
- Что он здесь делает? – прошипел Нюниус, сверля меня пристальным взглядом своих чёрных глаз. Так же вчера он смотрел на Джеймса в туалете. Мне стало неуютно.
- Сириус принадлежит к древней фамилии Блэк, - не терпящим возражения тоном заявила Нарцисса. – Согласно обычаю, он должен присутствовать на семейных празднествах.
- Разве Офелия не твоя подруга? – удивился я.
- Разумеется, да. Однако мы ещё и родственники. Мы все тут родственники, если уж на то пошло.
- И этот, - я кивнул на Снейпа, - тоже мой родственничек?
Лицо Нюниуса приобрело странное выражение, он пробормотал что-то о срочных делах и вышел из залы. Мне показалось, он хотел избежать разговора о своей родословной, хотя тем лучше для меня.
Праздник казался мне бесконечным. Слизеринцы потягивали вино, перемывали косточки всем и вся, мальчишки обсуждали квиддич, девочки – моду. Ни разу не мелькнули в общем гуле вопросы «Кто это?», «О ком это ты?» - все присутствующие были словно члены одной обширной семьи. Ремус как-то сказал, что у него есть троюродная сестра, которой он никогда не видел. Здесь же каждый мог назвать своих братьев и сестёр вплоть до шестого колена.
Через два часа я ускользнул, не попрощавшись, но, думаю, слизеринцев не особенно расстроил мой внезапный уход.

Представить не могу, что сделает Джеймс, если узнает. Может задать мне порядочную трёпку. А может расхохотаться и похлопать по спине: молодец, Бродяга, знал, что у тебя получится.
Но я боюсь, боюсь реакции Лунатика. Он не станет обвинять меня – это для него несвойственно – он сочтёт виноватым себя. Ведь это из-за его «пушистой маленькой проблемки» мы ввязались «в эту рискованную авантюру с анимагией». И его желание защитить нас от самого себя для меня мучительнее, чем любое наказание, любая трёпка, которую могут устроить учителя или Сохатый. Я не могу сказать, что хорошо разбираюсь в людях. Душа и мысли Лунатика для меня вовсе непостижимы. Но я нутром, каким-то звериным чутьём понимаю, какой груз взвалил на себя Ремус. Груз ответственности за всю нашу непутёвую компанию.
Дело в том, что я выбрался из замка через один из потайных ходов и превратился в собаку – огромного чёрного пса неизвестной породы. Не пса – слугу, но пса – верного друга и отважного бойца. Могучее создание, одной своей сутью бросающее вызов любым правилам и законам, любым предрассудкам мира, из которого я вышел, но к которому больше не принадлежал.
Я не хочу быть членом семьи. Но я не один на своём пути.

[Шэра]

Потрясающе! Ни разу еще не читала столь каноничных фиков.
Kivi, все, я Ваша поклонница. (с)

[Ogin]

Замечательно! И я не могу согласиться со Стеллой - ляпов и ошибок минимально, совершенно незначительное количество, я бы сказала.
Нашла единственно: "он и не представить себе не мог" - первое "не" лишнее.

[Атоэлина]

Kivi
Я опять угадала. Уряяя!А суббота от Джеймса да? А в остальном, все как всегда. супер. Молодца, продолжай в том же духе.

[Kivi]

Суббота

Для каждого анимага наступает день, когда он понимает, что за животное до сих пор таилось в глубине его существа, и кого он выпускает на волю при помощи магии. Иногда это бывает даже забавно. Например, из моего черепа «выстрелили» роскошные ветвистые рога, а Сириус оброс чёрной шерстью и обзавёлся мокрым собачьим носом. А вот когда у Питера вырос длинный розовато-серый, в редкой щетине хвост, смеяться почему-то не захотелось.
- Я, конечно, не имею ничего против крыс… - промямлил Ремус. – Они умные, живучие и всё такое… Только какие-то… несимпатичные.
- В смысле – некрасивые? – испуганным голосом спросил Питер. Он всегда страшился чужого неодобрения.
Бродяга пояснил:
- В смысле – образ у них не положительный. Крысы используют свой ум, чтобы воровать и с помощью сородичей избавляться от более сильных врагов. А ещё «крысой» иногда называют стукача.
- Я не стукач! – обиделся Питер.
- Ну, разумеется, нет, - вмешался я. – Кстати, Пит, тебе полагается кличка. Как насчёт «Хвоста», а, Бродяга? Лунатик?
Все трое, смеясь, одобрительно закивали. Это мой долг – блюсти мир и гармонию в нашей в буквальном смысле разношёрстной компании. Вечный миротворец. Цемент, как однажды выразился Сириус. Бродяга может казаться грубоватым и поверхностным в человеческих отношениях, но удивительно точно схватывает некоторые вещи. Прямо как собака, ловящая на лету брошенную ей игрушку или кость.
Проснувшись сегодня утром и взглянув на часы, я чуть слышно выругался. Ну почему в будни всегда хочется ещё немного поспать, а по выходным проснёшься в семь утра – и ни в одном глазу?! Сириус дрых без задних ног. Вчера до ночи веселился с дружками своей сестрицы – вернулся к двенадцати и свалился как подкошенный. Я ни в коей мере не осуждал его. Он и так стал чужаком в своей семье, и я не мог требовать, чтобы он разорвал всякие отношения с родственниками. В одном я был уверен: искренен Бродяга именно с нами.
Я заметил, что Лунатик лежит с открытыми глазами. Тоже ранняя пташка. Правда, я немного сомневался, что он вообще спал.
- Всё хорошо, Ремус? – настороженно осведомился я.
- Да-да, всё отлично, - прошептал он в ответ и, увидев недоверие на моём лице, улыбнулся. – Честно, Джеймс, никаких кошмаров, никаких больше погонь. Я давно так хорошо не спал.
Всего пять дней назад Ремус доверил мне свою тайну, в придачу к той, в которую из всех студентов были посвящены только мы трое. Но о кошмарах Лунатик рассказал исключительно мне. Почему – я не знаю. Возможно, потому что я условный лидер нашей «банды». Но мне хотелось верить, что Ремус видит во мне прежде всего ближайшего друга.
Как ни странно, через полчаса все, даже Сириус, были на ногах.
- Предлагаю посвятить сегодняшний день выполнению домашнего задания, - с жутко официальным видом заявил Ремус. – У нас два сочинения: по уходу за существами и зельям. Вы же не собираетесь откладывать до воскресенья?
- Именно это мы и собираемся сделать, - Сириус усмехнулся, натягивая носки. – По уходу я и сам напишу, а вот зелья… Может, Эванс подсобит?
Я поморщился.
- Уж скорее Нюниус за тебя напишет, чем эта девчонка. Ходячая принципиальность.
- Ну-ну, Сохатый! – Бродяга рассмеялся своим отрывистым, «собачьим» смехом. – Ты так нелестно отзываешься об этом очаровательном создании, потому что она отказалась с тобой встречаться? Бедный Джеймс – его предпочли маленькой немытой слизеринской зануде…
- Ты на что это намекаешь, а?! На что намекаешь?!
Мы затеяли шутливую возню. Ремус обречённо махнул рукой: уговорить нас заняться делом не удалось. Наконец, я спихнул Сириуса с кровати, и он рухнул с жутким грохотом под сдавленные смешки Питера. Неожиданно дверь растворилась.
На пороге стояла Лили.
Она обвела нас своим фирменным взглядом, в котором раздражение («Право, что за дети малые!») граничила с энтузиазмом («Ну, я заставлю вас поработать!»).
- Я сейчас ухожу, вот и решила занести перечень необходимых вам книг, - пояснила она. – Профессор Слагхорн намекнул мне, что вы, мальчики, можете нуждаться в помощи.
Одарив нас снисходительной улыбкой, она швырнула на кровать длиннющий список и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь. Дверь звучно хлопнула.
- Подсобила… - вздохнул Бродяга.

Мы уже два часа сидели в библиотеке, разбирая книги из списка. Однако работа не шла. Хотя погода за окном не располагала к прогулкам на свежем воздухе, среди шкафов, заставленных пыльными книгами, оставаться тоже не хотелось.
Ремус бросил на меня полный муки взгляд:
- Ну что ты маешься, Джеймс? Учти, списать не дам.
Мне было не до сочинения. Боковым зрением я улавливал движения какой-то фигуры: она то скрывалась за полками, то выходила, и я чувствовал чей-то взгляд, сверливший мне спину. Ох, кажется, я догадываюсь, кто это…
- Сохатый, не оборачивайся, - прошептал Питер. – Нюниус сзади на нас смотрит.
- Что нужно этой змее подколодной? – злобно фыркнул Сириус.
- Как обычно – подслушивает. Вот бы поставить его на место…
Лунатик поднял глаза от текста:
- С ума сошли? Мадам Пинс из нас котлету сделает!
Наша новая библиотекарша мадам Пинс, хотя и не старая, но на редкость стервозная особа, мерила шагами библиотечный пол через пару шкафов от нас. При ней и говорить громко страшно было – не то что драться.
Я повернулся к Сириусу и отчётливо произнёс: «Пошли, надо зайти в совятню. Я должен отправить письмо родителям».
Нарочно не встречаясь взглядом со Снейпом, я направился к выходу. Начинающие что-то понимать Бродяга и Хвост спешно последовали за мной. Ремус углубился в чтение. Он редко когда открыто выказывал недовольство нашими планами, но в такие моменты молчания мне становилось неловко. Словно он хотел бы вмешаться, но не мог и корил себя за малодушие.
Наша троица отошла довольно далеко от библиотеки, когда я вдруг остановился. Это был сигнал.
- Сириус! – обратился я к другу. – Я решил, что настало время рассказать, что директор сказал Ремусу.
- Но… - начал Бродяга, косясь на группку девчонок, спешащих по коридору, однако всё понял и улыбнулся. – Ну и что же он сказал?
- Он сказал… - я мягко коснулся палочки, - что некоторым стоило бы поменьше совать в чужие дела свой длинный нос!
Заклятие я помнил хорошо: прочитал в каком-то журнале. В отличие от Нюниуса, я никогда не ставил целью причинить врагу боль или физический ущерб. Я знал, что некоторых людей куда больнее ранит насмешка. Снейп принадлежал к этой категории.
Мой враг выронил книгу, которую держал под мышкой; другой рукой он, очевидно, хотел достать из кармана палочку, но не успел. Его и без того немаленький нос вдруг начал вытягиваться – мгновение – и на месте рта сердито щёлкнул длинный чёрный вороний клюв.
- Карр! – хрипло каркнул Нюниус, глядя на меня с откровенной ненавистью. Наша троица расхохоталась, девушки захихикали. В глазах шпиона-неудачника скользнуло отчаяние. Пожалуй, я мстил.
Стараясь не попадаться на глаза другим студентам, Нюниус кинулся прочь. Он расколдуется. Он знает много того, о чём я и понятия не имею. Но это не дало ему любви и понимания окружающих, которыми обладают порой даже посредственные волшебники. Вот и решай – к чему стремиться.

Мы познакомились в купе «Хогвартс-Экспресса». Он выглядел младше своих лет: большеглазый, щуплый, с глупой девчачьей стрижкой, но очень чистенько и аккуратно одетый. В его облике чувствовалась рука женщины. Властной и деспотичной женщины.
Нарцисса говорила, отец Снейпа умер. Сириус цинично заявлял: «Странно, что вообще кто-то женился на этой гюрзе безгубой!». Я не разделял подобного отношения. Нелегко одной воспитывать сына. Но, так или иначе, воспитательная работа не удалась. Приезжая в школу пай-мальчиком, Нюниус буквально через месяц обрастал и становился таким, каким мы видели его каждый день.
Снейп не был ни лидером, ни человеком, нуждающимся в лидере. Волк-одиночка. Кот, который ходит сам по себе. Вероятно, он считал наше поведение безответственным, и завидовал тому, что мы, нисколько не заботясь о будущем, весело живём сегодняшним днём. Он не мог себе этого позволить. С самого первого дня, он, кажется, поставил себе целью добиться чего-то. Занять место в мире, которое позволит ему сказать о себе нечто такое, чего сейчас он стыдится и скрывает.

Я сидел в общей комнате и полировал ручку своей метлы. Она была тонкая, изящная, из дерева с лёгким серебристым отливом, а прутья словно покрыты инеем. Сириус смотрел на мою верную помощницу с лёгкой завистью.
- Говоришь, их больше не выпускают?
- Да, это «Серебряная стрела». Мадам Хуч говорит – лучше для ловца ничего нет. Жаль, что фирма разорилась, после того, как их обвинили в финансировании Пожирателей Смерти.
- Думаешь, правда?
- Вряд ли. Просто конкуренты решили нажиться на войне. Есть такие люди: что другим горе – то им выгода. Ты ведь хотел новую метлу, да? Бери «Нимбус-17». Папа говорит – очень перспективная модель.
Я нежно провёл ладонью по рукояти, точно гладил метлу. Раздалось чьё-то тихое фырканье. Мимо, цокая каблуками, прошествовала Эванс. Она всегда демонстративно пренебрежительно отзывалась о квиддиче.
- Странно, что вам не назначили наказания. Слухи уже по всей школе расходятся.
Мои губы дёрнулись в усмешке:
- Ну, учителей там не было, Нюниус предпочтёт отомстить мне лично, а остальные… Вряд ли они станут доносить на того, кто так здорово их позабавил.
- Позабавил?! – Лили прорвало. – Ты, ты… Ты мерзкий, циничный тип с извращённым чувством юмора, Поттер! Да, большинство от тебя без ума. Очень жаль, но так устроен этот мир. И если жертва уже не верит в справедливость… - она запнулась, - …то карающей рукой правосудия стану я!
Эванс очень мила, а в гневе ей и вовсе нет равных. Прекрасно очерченные губы поджаты, восхитительного зелёного цвета глаза мечут молнии. Но как бы она не бесилась, Лили не посмеет преступить законы Коллектива. Коллектив карает изгнанием тех, кто идёт против таких, как я. Ради таких, как Снейп.

[Kivi]

Ogin, я тоже далеко не спец в таро Просто именно эта карта "всплыла" через двадцать с чем-то лет. А Трелони у меня - это такой ходячий намёк. Она много чего предсказывает, да многое слишком поздно открывается.