Наследники

[Baby Usha]

Название: Наследники
Автор: Baby Usha
Бета: Шелли
Жанр: romance/adventure
Рейтинг: G
Пейринг: Большинство персонажей мои, поэтому не вижу смысла его указывать.
Дисклаймер: Все оригинальные персонажи - Мамы Ро, я не претендую. Все новые персонажи - мои, тут уж я претендую, и еще как
Предупреждение: Этот фанфик не имеет НИЧЕГО общего с одноименным произведением, выложенным на "Народном переводе"!
Саммари: Действие происходит лет через 20 после того, как Гарри и проч. закончили Хогвартс. "Локальная стычка" между Последователями Лорда и детьми персонажей Ролинг.
Благодарности: Выражаю огромную благодарность Шелли как трудолюбивому бетаридеру, а также своим друзьям: Aquarius, Silvana, HrenS, а так же Насте и Наде из замечательного города Переславля – все они послужили отчасти прототипами для некоторых моих героев, за что им огромное спасибо. Если они когда-нибудь доберутся до моего творчества, надеюсь, разглядят некоторые свои черты.
Статус: В процессе

[Baby Usha]

Пролог

Говорят «яблочко от яблоньки недалеко падает». Иногда мне кажется, что я могу написать диссертацию на тему опровержения данного факта. Вот взять, например Бонни.… Хотя, для того, что бы объяснить Вам, кто такая Бонни, стоит, пожалуй, сказать пару слов о себе. Итак, меня зовут Мелиссента, хотя друзья предпочитают дружески-игривое сокращение – Мел. Мне пятнадцать лет и одиннадцать месяцев и я учусь на шестом, предпоследнем, курсе английской школы чародейства и магии Хогвартс. На факультете Гриффиндор, что, собственно говоря, неудивительно, так как учеба на Грифе является традицией нашего семейства Бог знает с какого времени. Мой отец довольно часто приезжает сюда на денек повидаться со старыми учителями, а потом каждый раз уверяет меня, что Старый Добрый Хог ничуть не изменился. Из нововведений он заметил, пожалуй, только большой красочный стенд, оформленный в цветах всех четырех факультетов. Этот стенд появился в главном холе замка сравнительно недавно – пару лет назад. На нем располагаются фотографии бывших учеников Хогвартса, которые после окончания школы прославились на том или ином поприще. Своеобразная доска почета. Я очень люблю ее разглядывать, и благодаря ей я узнаю столько интересного…. Ну вот, например, фотография девушки немногим старше меня. Она приветливо улыбается и изредка кивает головой, отчего ее растрепанная каштановая шевелюра забавно подпрыгивает. К груди девушка прижимает толстенную книгу. Когда я первый раз взглянула на эту фотографию, она любезно продемонстрировала мне название этого талмуда: «Полная история Хогвартса». Под фотографией подпись: «Гермиона Грэйнджер. Выпускница Гриффиндора 2007 года. Награждена Орденом Мерлина второй степени за успешные исследования в области различных магических наук». Мисс Гермиона Грэйнджер, выдающийся ученый, издавшая более сотни научных работ, а последние несколько лет еще и профессор Хогвартса по Защите от Темных Искусств. И кто бы мог узнать в этой подтянутой и чопорной женщине, с волосами, всегда убранными в аккуратную прическу, улыбчивую и веселую девчушку, «всезнайку» и своеобразную легенду для гриффиндорцев тех лет?
Но, кажется, я собиралась рассказать про различия между детьми и родителями, ну и про Бонни, конечно. Вообще-то Бонни - это не полное имя моей лучшей подруги. Сорбонна Грэйнджер приходится нашему профессору по ЗОТИ единственной дочерью. И хотя внешне они довольно похожи, в их характерах можно заметить массу несовпадений.
Начиная уже с последних курсов Хогвартса, Гермиона Грэйнджер слыла убежденной феминисткой и чуть ли не «синим чулком». Пока все ее ровесницы крутили романы со старшекурсниками, Герм предпочитала проводить время в библиотеке, упорно прокладывая себе путь в безоблачное будущее. Спустя несколько лет после окончания Хогвартса мало что изменилось. Только школьная библиотека сменилась лабораторией, принадлежащей одному из наиболее известных магических высших учебных заведений. Уже к двадцати пяти годам мисс Грэйнджер совершила несколько значительных открытий в области алхимии, и тогда ей было предложено продолжить опыты в собственной лаборатории, от чего юная Герм, естественно, отказываться не стала. Никому точно не известно, чем таким особенным день и ночь занималась девушка за стенами своего кабинета, однако, Министерство Магии не сочло ее работу достаточно безопасной для магического общества, и сначала отказало ей в финансировании проектов, а затем перевело на досрочную пенсию с полным государственным обеспечением. В качестве компенсации женщине, которая вместе со своей работой потеряла смысл жизни, был присужден Орден Мерлина второй степени. Бонни утверждает, что одним из самых ранних воспоминаний ее детства является разъяренная мать, которая пинает ногой небольшую коробочку из красного бархата с золотым тиснением. До Гермионы еще никто так пренебрежительно не обходился с одной из самых престижных наград магического мира. Но надо отдать должное Гермионе. Она не скоро смирилась с потерей лаборатории, но сумела найти утешение в своей дочери. Бонни шел тогда пятый год.
Как всякая уважающая себя феминистка, Гермиона Грэйнджер в личной жизни успехов не имела, а дочь родила от неизвестного мужчины, который исчез из ее жизни так же быстро, как и немногочисленные другие. Данный факт, впрочем, не сильно огорчил Гермиону, поэтому она, недолго думая, сдала новорожденную на руки квалифицированной няньке, а сама погрузилась в работу. После выхода на пенсию она погоревала немного, а потом рассчитала гувернантку и занялась дальнейшим воспитанием дочери самостоятельно. Возможно, тот факт, что самым важным периодом в общении родителей и ребенка является период младенчества, когда ребенок признает свою мать на подсознательном уровне, - сущая правда, однако, это не помешало Бонни всем сердцем полюбить свою маму, которая отсутствовала в ее жизни первые четыре года. Надо сказать, что из мисс Грэйнджер получилась неплохая мать. Она воспитывала дочь в строгости, но отнюдь не в тиранической, и у подрастающей девочки всегда были все необходимые вещи, которые ее мама могла себе позволить на немалую, к слову, правительственную пенсию. Так что детство моей лучшей подруги можно назвать счастливым.
К шестнадцати годам Бонни превратилась в очаровательную невысокую девушку с русыми волосами до плеч и сияющими карими глазами, полными жизни. Она отличается замечательным и всеобъемлющим чувством юмора, смелостью, порой граничащей с абсурдом, и непобедимым, воистину бараньим, упрямством. Поэтому Вы должны понимать, что ни у кого, знавшего Бонни до Хогвартса (включая меня, ведь наши родители были очень близкими друзьями с первого курса), не возникло ни малейшего сомнения, на какой факультет определит мисс Грэйнджер-младшую сортировочная шляпа первого сентября 2024 года. Единственное, что омрачает, казалось бы, безоблачную жизнь моей лучшей подруги, это ее имя. Как она сама заявила мне при первой встрече, пылая от ярости, что если ее мамочке невесть с чего взбрело в голову назвать дочурку в честь одного из самых престижных магловских учебных заведений, то это вовсе не значит, что она собирается жить с подобным дурацким имечком всю жизнь. Теперь все зовут ее Бонни, и никак по-другому.
Конечно, Бонни далеко не единственная дочь знаменитых родителей в Хогвартсе. Из моих ближайших знакомых можно, пожалуй, назвать близнецов Уизли. Хотя порой бывает довольно сложно поверить в то, что они действительно близнецы. Лину и Тайлера
объединяют лишь некоторые черты внешности и рыжие волосы - фирменный знак их семейства. Лина - высокая и худощавая девушка, обладательница роскошной гривы цвета разгоревшегося пламени и высокого, почти визгливого, но очень заразительного смеха. Она - душа любой компании, способная поддержать разговор практически на любую тему одновременно с несколькими людьми, никого не обделив при этом вниманием. Тайлер - слегка полный, угрюмый парень с гладко прилизанными к голове волосами. Никогда еще мне не приходилось встречать человека столь ответственного и дисциплинированного. Не удивительно то, что Тайлер уже второй год носит на груди позолоченный значок старосты факультета. Свою сестру он считает «одержимой параноидальной особой», как он сам говорит, она же в ответ обзывает его «отвратительным занудой» или «зеркалом», последнее его особенно раздражает.
Фотография их отца тоже есть на нашей Доске Почета. Огненная, растрепавшаяся во все стороны шевелюра и слегка ошарашенное выражение лица. «Рональд Уизли. Выпускник Гриффиндора 2007 года. Мракоборец. Награжден Орденом Мерлина Первой степени за отвагу». Вот так, просто и кратко. А ведь мало кто знает, какая непомерная отвага понадобилась этому юноше для того, что он совершил для всего волшебного мира. Он был членом одной из самых известных семей, активно борющихся с Темным Лордом, великолепным мракоборцем и всегда вторым после своего друга. Всю жизнь вторым, не так уж это и легко. И в тот день, когда они вдвоем, израненные и еле живые, выползли из-под развалин старинного дома на площади Гриммо, когда весь магический мир осознал – война окончена, потому что тот, чье имя боялись произносить, наконец повержен.…Тогда никому и в голову не пришло усомниться в том, что именно рука Мальчика-Который-Выжил сжимала палочку, из которой вырвалось последнее заклятье. И лишь немногим, лишь нескольким десяткам магов из Ордена была открыта правда о том, что Лорда Волан-Де-Морта, державшего весь мир в страхе на протяжении последних двух десятилетий, убил Рональд Уизли. Мне об этом, уже по прошествии многих лет, рассказал отец. Его фотография висит на Доске Почета как раз между фотографиями мистера Уизли и профессора Грэйнджер. Он не улыбается, лишь хмуро глядят из-под отросшей челки зеленые глаза. И тонкой красноватой полоской выделяется шрам в виде молнии на лбу. Моего отца зовут Гарри Поттер.

Глава 1
Говорят, Хогвартс очень мало изменился со времен учебы здесь моего отца. Он остался тем самым легендарным мрачным замком, от подножия и до шпиля самой высокой башни наполненным мистикой. Остались прежние классные комнаты, подземелья с затхлым воздухом и бесконечные таинственные потайные коридоры и комнаты. Остались неизменные четыре факультета, факультетские соревнования, четыре гостиные, хранимые паролями, и все те же личные качества, которые отыскивает в трясущихся от волнения первокурсниках вконец уже одряхлевшая магическая поющая шляпа. Остался Большой Зал, где под высоким сводом потолка то ярко светит солнце, то идет дождь, длиннющие факультетские столы и стол учителей, школьные горячие и умопомрачительно пахнущие обеды, готовящиеся все теми же полчищами домовых эльфов. И то же кресло с высокой резной спинкой. В нем когда-то сидел Альбус Дамблдор, самый почитаемый директор за всю историю Хогвартса и величайший маг. Великий, но не вечный… Он умер дождливым и пасмурным утром в октябре 2013 года. Здесь, в Хогвартсе, в своей постели, в окружении нескольких учителей и Гриффиндорской троицы. Так когда-то называли компанию Поттер-Грэйнджер-Уизли. Моему отцу тогда было 23. А уже через год, в июле 2014 был повержен Волан-Де-Морт.
Кресло директора после смерти Дамблдора заняла седовласая Минерва МакГонагалл. И жизнь потекла своим чередом. Ученики сдавали С.О.В. и Ж.А.Б.А., уходили во взрослый магический мир, а им на смену приходили новые. Никаких приключений и происшествий. Пособники Волан-Де-Морта, по крайней мере, большая их часть, были пойманы и отправлены в Азкабан, мелкие их остатки растерялись по миру и не высовывали носа. И теперь, по прошествии почти шестнадцати лет, уже никто даже и не думает, что может быть как-то по-другому.

***
- Мел! Просыпайся! – я с трудом разлепила веки. Тяжелый полог моей кровати был отдернут, из-за него высовывалось нахмуренное и раздраженное лицо Бонни. Сквозь большое окно за ее спиной можно было разглядеть кусочек хмурого и ненастного утра, полностью соответствовавшего моему настроению. – Пятнадцать минут до завтрака! Сколько можно дрыхнуть?! – Ну почему все утра на этой неделе начинаются абсолютно одинаково – с мысли о том, что я опять проспала? Я с тяжелым вздохом откинула одеяло и, сотрясаясь от холода, который проникал даже под теплую фланелевую пижаму, поплелась в направлении ванной. Из слегка покрытого известняковым налетом зеркала над раковиной на меня, как всегда, глядела заспанная мордашка с торчащими во все стороны каштановыми волосами, топорщащейся челкой, синеватыми кругами под глазами и красным рельефным отпечатком краешка подушки на щеке. Я показала сама себе язык и приступила к чищенью зубов в ускоренном режиме. Сборы второпях входят в первую десятку самых ненавистных мне вещей. Утром, когда соседки, весело и бодро щебеча о чем-то, уже покидают комнату, я вынуждена, прыгая на одной ноге, разыскивать в шкафу более-менее немятые вещи, потом разгребать кучу свитков на полу в поисках нужной домашней работы. Вообще-то, в последнее время меня все чаще и чаще посещают мысли о том, что мы с девчонками живем в страшном свинарнике, но, принимая во внимание близящиеся экзамены, это никого не волнует. Уже почти изничтоженная прожигающим насквозь взглядом Бонни, я второпях, и, естественно, неровно, замазываю мешки под глазами тональным кремом и, путаясь в складках собственной мантии и сжимая в руках кучу свитков пергамента, вылетаю на лестницу. В гостиной здороваюсь с Линой, которая как самый настоящий жаворонок успела одеться и упорхнуть из комнаты еще до того, как я разлепила веки, и мы втроем отправляемся в Большой Зал. Там я вяло разжевываю парочку тостов с джемом. Лина же за это же время, не преставая общаться сразу с десятью людьми с разных концов стола, успевает уничтожить огромную тарелку омлета с ветчиной и как минимум три кружки горячего какао. Ее аппетит и при этом неизменная худоба уже давно должны были войти в поговорку. Бонни, даже не поворачивая головы в сторону объедающейся Лины, гордо съедает одно вареное яйцо без капли майонеза и с крупинкой соли, запивая это все строго сотней миллилитров яблочного, а лучше гадостного морковного сока. Она, как всегда, сидит на какой-нибудь новомодной диете, хотя ее фигуре, пожалуй, позавидовала бы любая модель с обложки «Ведьмополитена». Меня же Бог, как и Лину наградил отличным обменом веществ и отменным аппетитом, который за последние две недели напряженной подготовки к надвигающимся зачетам испарился бесследно.
- Шевелись, шевелись! Сегодня МакГонагалл первая, забыла, что ли? – шикает Бонни, и мы бежим на урок. До рождественских каникул осталось три недели, до экзаменов, соответственно, неделя. Под предлогом данного факта учителя на каждом уроке первые полчаса считают нужным посвятить лекцию теме важности кропотливой подготовки к зачетам, далее забить в наши головы как можно больше новой информации, которая «может пригодиться», а под конец еще и завалить огромной домашней работой. После четырех уроков я вяло выползаю из последней аудитории и плетусь на обед. Аппетита, как всегда, нет, поэтому я литрами поглощаю сок, пока мои подруги, сосредоточенно жуя, подзаряжаются для последующих занятий. Далее следует еще сдвоенный урок (по закону подлости наше расписание построено именно так, что последняя пара, на которой большинство учеников просто растекаются по партам, оказывается самой сложной, например зельеварение или история магии). Потом ужин, и вот я, влекомая толпой, вваливаюсь в гриффиндорскую гостиную, где уже вовсю трещит пылающий камин, и устраиваюсь в одном из мягких кресел рядом с Бонни и Линой. Впереди длинный вечер, километры пергамента и груды учебников…
Сегодняшний день мало чем отличался от всех предыдущих. Я вошла в гостиную, и, сбросив сумку на пол, плюхнулась в кресло со страдальческим вздохом:
- Уф! Сумасшедшая неделька! – Бонни и Лина лишь слегка кивнули головами в мою сторону и продолжили свой спор. Я потерла пальцами виски и попыталась вслушаться в болтовню своих подруг.
- Да брось! Это же обычный переводной экзамен, ты посчитай, сколько таких за всю свою жизнь сдала! Это же не С.О.В. и уж тем более не Ж.А.Б.А.! – убеждала Бонни Лина, раздраженно тряся своей пышной шевелюрой.
- Возможно, этот экзамен немного легче, но это не значит, что его невозможно завалить! Тем более меня сейчас интересует не столько подготовка, сколько завтрашнее сдвоенное зельеваерение! – отвечала Бонни, на мгновение отрываясь от здоровенной книги о травах. Я слегка покачала головой. В отношении друг друга мои лучшие подруги не изменились с самого первого курса. Будучи полными противоположностями, они постоянно спорили, хотя серьезно еще ни разу не ссорились. В данной беседе я полностью поддерживала ответственную Бонни. Всем было известно, что несделанная домашняя работа по зельеварению – верный способ еще более испортить отношения с профессором Снейпом, что непременно приведет к завалу на экзамене и утомительной пересдаче во время рождественских каникул. Беззаботную Лину данный факт, похоже, ничуть не убеждал.
- Бонни! Порой ты становишься похожей на Тайлера! – безапелляционно заявила она. Сравнение с собственным братом в понимании госпожи Уизли являлось самым страшным оскорблением. Тайлер был для нее эквивалентом безграничного занудства.
- Мел! – внезапно Лина вспомнила о моем существовании. Надо сказать, данный факт меня не очень обрадовал, потому что в районе моего левого виска уже минут пять постукивал миниатюрный, но до ужаса раздражающий дятел. Однако Рыжей Бестии явно было не до моих проблем. – Тебе не кажется забавным то, что уже второе поколение и Поттеров, и Уизли страдает от козней одного и того же учителя?! – я состроила подобие улыбки, хотя мне данный факт казался скорее удручающим, чем забавным. Отец как-то давно показывал мне фотографию профессора Снейпа времен его учебы в школе. На ней он выглядел гораздо моложе, кожа была еще не изборождена морщинами, а волосы имели смоляной цвет, да и осанка была поровнее. Но его взгляд за прошедшие годы ничуть не изменился. Он остался все таким же холодным и колючим, слегка презрительным взглядом истинного слизеринца. И, надо сказать, нынешние ученики Гриффиндора страшились заметно постаревшего Снейпа ничуть не меньше, чем их отцы и матери Снейпа молодого. Хотя, я думаю, профессор должен был все же слегка поутихнуть, когда его собственная внучка попала на Гриффиндор. В Селене были отчетливо заметны черты ее гордого деда. Это была таинственная, готическая девушка, вечно кутавшаяся в безразмерный свитер, с густо подведенными черным глазами. Она была молчаливой одиночкой, и, естественно, гением зельеварения. До сих пор оставалось непонятным, каким образом сортировочная шляпа умудрилась распределить ее на столь оптимистичный факультет, как Гриффиндор. Но поступки старого куска кожи обсуждать не положено, поэтому Селена Снейп вот уже шесть лет является студенткой нашего факультета. Хотя многие из моих сокурсников относятся к ней так, будто она самая настоящая слизеринка, невесть как затесавшаяся в компанию гриффиндорцев.
За нашими спинами еле слышно скрипнул старинный портрет Дамы в розовом, открывая проход в гостиную.
- Змеи легки на помине, – буркнула Бонни и уткнулась в свой учебник. Я вслед за подругой повернула голову в сторону входа. И действительно, узкий проход между коридором и гостиной только что пересекла Селена Снейп. Она, как всегда, на мгновение замерла у самого входа, окинула всех присутствующих своим пронзительным взглядом и удалилась в один из самых темных и пустых углов.
- Конечно, ей-то не надо корпеть над огромной домашкой по зельеварению, дедуля и так все с рук спустит, – насупилась Бонни. Она входила в ту половину учащихся Гриффиндора, которые считали присутствие Селены в наших рядах лишь недоразумением старой шляпы. Я же считала данное заявление несправедливым, мне, по большому счету, было наплевать, на каком факультете учится Селена, лично для меня она ничего плохого еще не делала. Но вот то, что Снейп предвзято относится к собственной внучке, было абсолютной ложью. Я не раз становилась свидетельницей того, что он придирается к ней, как ко всякой ученице Грифа. Другое дело, что придираться было редко к чему, как не крути, а талант к зельеварению был у Селены в крови.
Я уже собиралась вновь углубиться в дебри своего домашнего задания, но тут заметила маленький пушистый комочек, едва успевший проскочить между стеной и закрывающимся портретом. При ближайшем рассмотрении этот комочек перьев оказался крохотной совой. Птичка описала пару кругов над гостиной, над головами шумящих гриффиндорцев и приземлилась прямо на подлокотник моего кресла. Взглянув мне в глаза своими желтовато-зелеными бусинками-глазками, совенок удовлетворенно ухнул и легонько ткнулся клювом в подставленную ладонь. Бонни и Лина, как по команде, повернули головы в мою сторону. Я отвязала от лапки совы небольшой, свернутый в трубочку кусочек пергамента и развернула его. «Дорогая Мелисса» - было написано там знакомым размашистым и излишне наклонным почерком.

Дорогая Мелисса,
Через несколько дней мне нужно будет по срочным делам приехать в Хогвартс. Останусь там на все каникулы. Надеюсь, тебя не очень огорчит тот факт, что Рождество мы будем справлять вне дома.
Целую.
Папа.

Я пробежала глазами по строчкам. Свернула письмо и равнодушно пожала плечами, будто показывая отцу, что мне безразлично, где проводить свои каникулы.
- Чего там? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась Лина.
- Да так, – отстраненно ответила я. – Отец пишет, что приедет сюда на каникулы.
- Ура! – обрадовалась Бонни. Ей явно был по душе тот факт, что я останусь в Хоге на Рождество. Поскольку ее мать работала здесь, они крайне редко покидали замок на каникулы.
- Странно… - внезапно задумчиво протянула Лина. Мы с Бонни взглянули на нее, всем видом показывая свою заинтересованность. – Несколько дней назад наш отец прислал подобное письмо. Я тоже остаюсь на каникулы в Хоге.…Как думаете, это означает воссоединение Гриффиндорской Троицы? – внезапно выпалила она, сверкнув глазами. Я уставилась на нее с ошарашенным непониманием. Мне бы даже и в голову не пришло, как из такого, в сущности, пустячного совпадения могла получиться такая невероятная теория. Воссоединение? Это полный…
- Бред! – раздался над моим ухом слегка скрипучий голос Тайлера. Этот парень, несмотря на свою, скажем так, немного неизящную комплекцию, умел передвигаться абсолютно бесшумно, чему я всегда поражалась.
- Цыц! Зеркалу слова не давали! – возмутилась Лина и резко сжала пальцы в кулак прямо перед губами своего брата-близнеца, будто силясь заключить в него еще не слетевшие с его языка слова. Надо сказать, что Тайлера этот жест страшно бесил, поэтому он тут же залился пурпурной краской ярости. Что бы предотвратить неминуемо надвигающийся скандал между любящими родственничками, я поспешила вставить свою реплику:
- С чего ты это взяла, Лин?
- Ну, ты взгляни на письмо! – заявила подруга с таким видом, будто от этого все сразу делалось понятным. Я недоверчиво покосилась на нее, но письмо все-таки достала. Пробежалась по тексту еще раз, потом еще один, но ничего подозрительного в этих нескольких строчках не нашла. Вновь подняв глаза на Лину, я покачала головой в знак того, что до сих пор ничегошеньки не понимаю. Лина раздраженно тряхнула головой.
- Ну, посмотри же повнимательней! Любой сразу поймет, что письмо это писалось в спешке или в волнении!
- Разве? – я опять посмотрела на письмо, заранее зная, что ничего подобного там не увижу.
- Почерк размашистее и гораздо менее ровный, чем обычно, – заявила Уизли, будто имела представление о том, как почерк моего отца выглядит в действительности. – Ну, - уже менее уверенно добавила она – возможно, у твоего отца это не так явно видно, а вот у нашего…я там слова с трудом разбирала, и я прекрасно знаю, как у него руки трясутся, когда он нервничает…
- Ууу, Рыжая, да ты параноик, – хмыкнул Тайлер.
- Заткнись, Рыжий, - буркнула Лина, явно раздраженная язвительными комментариями своего брата и нашим с Бонни недоверием. – Думайте, что хотите, но я уверена, что это все неспроста, – заявила она и отвернулась к своему учебнику, ясно давая понять, что разговор окончен. Я вздохнула. Бедняжка Лина в детстве явно наслушалась рассказов отца об их с Гарри похождениях, и теперь везде старается разглядеть какое-нибудь захватывающее приключение. Как правило, на абсолютно ровном месте.

***
«Толченый корень мандрагоры для снятия сильных чар, сушеные Флокленстские черви для…или наоборот…» - Утром за завтраком я все еще перебирала в голове старательно вызубренные вчера пункты по зельеварению, попутно разжевывая кусочек тоста. Внезапно сильный толчок под ребра с левой стороны пробудил меня от забытья. Я вяло повернула голову в сторону, откуда исходило беспокойство. Перед глазами появилось заговорщицки улыбающееся лицо Бонни. Подруге, естественно, было плевать на мою меланхолию. Ведь только она, ну и, пожалуй, еще Лина, знала о том, что у меня есть еще одна проблема, помимо зимних зачетов. Эта проблема умела радоваться и грустить и жила собственной жизнью, отчего делалась вдвойне неразрешимой. Мою проблему зовут Роб Браун.
Роберт Браун, один из немногих детей маглов, в котором проснулись магические способности. Он тоже учится на Грифе, только на год старше нас. Учится, надо сказать, отлично, придраться не к чему, и еще является ловцом и капитаном нашей команды по квиддичу. В общем, видя подобный «послужной список», легко можно догадаться, что Роб – самый популярный парень среди девчонок Гриффиндора. Высокий, подтянутый кареглазый брюнет, вечно окруженный стайкой особенно преданных фанаток, которые вьются вокруг него, как мотыльки вокруг яркой лампочки. И с каждой из них он шутит, каждой улыбается по-своему, короче, идиллия, аж тошно становится. А мне остается только сидеть серой мышкой в своем уголке и тихо вздыхать, провожая обожающим взглядом его высокую фигуру. Не думаю, что Роб имеет хоть малейшее понятие о моем существовании. Я отказываюсь понимать, каким образом Бонни и Лина умудрились избежать его чар, но факт остается фактом: мои подруги предпочитают лишь сочувствовать мне, изредка поддразнивая меня этой девчачьей влюбленностью.
Браун вошел в двери Большого Зала и, переговариваясь с одним из своих товарищей по команде, уселся за дальний конец стола. Я вздохнула и вернулась к своему тосту. Второй толчок под ребра настиг меня спустя секунд тридцать, и исходил он уже с правой стороны.
- Вы что, сговорились окончательно доломать меня сегодня? – буркнула я, поворачивая лицо к Лине. Она, естественно, моего недовольства не пожелала заметить, лишь склонилась ближе и прошептала:
- Гляди на профессора Грэйнджер. – тут же, заслышав свою фамилию, встрепенулась Бонни. Я послушно перевела взгляд на учительский стол. В этот момент на него как раз плавно спикировала огромная растрепанная сова, сжимавшая в лапах аккуратно завернутый в целлофан номер «Ежедневного Пророка».
- Ну и? – с нетерпением спросила я у Уизли.
- Письмо, – еще менее внятно прошипела она в ответ. Я пригляделась, и действительно заметила в лапах у совы небольшой конверт.
- Ну и что с того? – поинтересовалась Бонни.
- А то! Вы за последние несколько лет хоть раз видели, что бы ей приходили письма?
- Не неси бред, – раздраженно буркнула Грэйнджер-младшая. – Она может получить письмо от кого угодно.
- Держу пари, это от твоего отца. – Лина не обратила внимания на замечание подруги и обратилась ко мне. – Посмотрим, с каким выражением лица она будет его читать. - Пришлось вглядываться в лицо нашей учительницы с удвоенным вниманием. Вот она медленно оторвала край бумажного конверта и извлекла оттуда сложенный в несколько раз листок пергамента. Мы с подругами сидели довольно близко от учительского стола, поэтому мне даже было видно, как ее внимательные глаза забегали по строчкам сквозь тонкие стекла очков. Первые мгновенья все оставалось по-прежнему, но вдруг на лицо профессора будто легла тень. Она вся напряглась, и губы ее сложились в неясную гримасу. Метаморфозы на лице профессора Грэйнджер происходили лишь несколько мгновений, но мгновений, достаточных для того, что бы три подруги, внимательно наблюдающие за ней, могли их заметить. Лина издала еле слышный торжествующий клич. Профессор уже овладела собой, лицо ее приняло прежнее непроницаемое выражение лица. Она пригладила рукой идеально забранные волосы, аккуратно сложила письмо, убрала его в конверт и, натянуто улыбнувшись своей соседке, профессору травологии Дарли, поднялась из-за стола. Бонни проводила мать удивленным и непонимающим взглядом. Потом она тряхнула головой и заявила:
- Сегодня вечером все у нее выясню. Безусловно, в этом письме нет ничего странного, будь оно хоть от двадцати Гарри Поттеров. – Но голос ее звучал отнюдь не уверенно.

[Baby Usha]

Глава 2

Он везде чувствовал себя лишним. Этаким ненужным и пустым сгустком тени. Это чувство порой охватывало его так сильно, что более всего походило на клаустрофобию. Тогда на него нападала апатия и ощущение безысходности, которые не желали выпускать избитого судьбой подростка нигде, ни в доме ненавистных ему Дурслей, ни в квартирке полубезумной кошатницы миссис Фигг, ни даже просто на улице, в парке, на Диагон-аллее.…С годами он научился как то справляться с подобными «приступами», углубляясь в работу, в борьбу против Зла, но они не покинули его полностью, и постоянно, каждую секунду он ощущал где-то в области груди, слева, мерзкий холод, терзающий его. Он хорошо умел скрывать свои чувства, поэтому Рон и Гермиона и не подозревали о том, что творится в темных закоулках его разума. А он и не рассчитывал на их помощь, потому что знал, что они никогда не помогут ему, потому что они были другими…им никогда не приходилось и никогда не придется пережить и испытать, что выпало ему – смерть родителей, ежегодная борьба за жизнь, когда он в самый последний момент умудрялся вырываться из лап Того-Кого-Нельзя-Называть, сплетни и недоверие, ненависть дяди и тети и это чувство ненужности, этот вечный холод в груди.
Ему было известно только одно место в мире, где эти тяжелые чувства отступали настолько, что становились почти неощутимыми. И это место было рядом с Алисой, его возлюбленной женой. Они встретились в Ордене, что отнюдь не было странным, ведь именно в этой организации состояли люди, привыкшие доверять Гарри, а не выставлять его обезумевшим вруном, которым считал Поттера весь остальной магический мир. То чувство, которое внезапно вспыхнуло в сердцах молодых волшебников, уже больше никогда не придет к Гарри, он был в этом уверен. Алиса была одного возраста с ним, но до вступления в Орден она училась в Шармбаттоне. Они поженились в августе 2012, а спустя некоторое время родилась очаровательная малышка Мелисса. Это были самые счастливые годы в его жизни, несмотря на то, что война с Темным Лордом находилась тогда в самой активной стадии. Но счастье это продлилось недолго, до теплой июньской ночи 2014 года.
Все знали, что это – последняя битва, и что она может продлиться не одни сутки. Лорд Волан-Де-Морт не собирался сразу сдаваться в руки Ордена. Поэтому Ордену Феникса нужны были все маги, способные на тот момент держать в руках волшебную палочку. Естественно, его жена причисляла себя к таковым, не принимая во внимание даже наличие дочери, которой только исполнилось семь месяцев. Гарри отговаривал ее тогда, убеждал, угрожал, кричал, но все было бесполезно. И в «час Х» Алиса была среди своих товарищей. А они не смогли уберечь ее. Он не смог уберечь ее. «Не уберег, не уберег...» - повторял Гарри, как заведенный, а горячие слезы градом катились из-под его знаменитых круглых очков и капали на запыленную мантию, под которой уже не билось сердце его жены…
После трагедии чувство безысходности вернулось к нему вновь, но уже возросшее в несколько раз. И избавиться от него не мог помочь ни Рон, ни уж тем более Гермиона, потерявшая собственных родителей, ни даже Мелисса, крошка Мелисса, которая подползала на четвереньках к своему неподвижно лежавшему на диване отцу и заглядывала ему в лицо своими карими глазами, глазами его жены.
Пожалуй, изначально Гарри все же недооценил своего лучшего друга. Именно Рон подсказал, можно сказать, вытащил его из той глубокой пропасти, в которую стремительно скатилась жизнь Поттера. Просто однажды он привез его в Хогвартс. И внезапно Гарри понял, что его страх перед жизнью ослабел. Поттер, конечно, уже успел забыть, что именно Хогвартс он когда-то считал своим настоящим домом, именно сюда всей душой стремился из летнего заключения в доме дяди и тети, несмотря на то, что каждый год его поджидали все новые опасности. Бродя по огромному замку, его коридорам, залам, знакомым со школьных годов, Гарри восстанавливал в своей душе хрупкий покой. Жизнь его начала постепенно возвращаться в прежнее русло, он вернулся на работу, продал их с Алисой квартиру в Лондоне и купил небольшой особняк за городом. Он продолжил жить ради тех близких, что окружали его, ради Мелиссы. И хотя бы раз в две недели он приезжал в Хог. Ненадолго, всего на пару часов, просто поговорить со старыми учителями, которые все, как один (кроме, естественно, Снейпа, но Гарри это не слишком огорчало), принимали его с распростертыми объятиями, спускался в кухню, что бы вдохнуть эти восхитительные запахи школьных обедов, бродил по прилежащим территориям, на мгновения замирая в том или ином месте и улыбаясь внезапно набежавшим воспоминаниям. И эти непродолжительные экскурсии успокаивали его, вселяли в душу надежду и силы жить дальше.
И сегодня он вновь был здесь. Стоял перед парадной лестницей, а на сотни метров вверх уходили каменные, угрюмые стены древнего замка. Гарри стоял и смотрел на огромные деревянные двери, к которым вели каменные ступени, но зрелище величественного Хогвартса на этот раз не вселяло в него привычного умиротворения. Сейчас сердце его сжималось от страха.

***
Из отворившихся дверей прямо Гарри в лицо влетел порыв теплого ветра, гул голосов и топот тысячи ног. Поттер на мгновение замер в нерешительности на пороге, а потом вошел в огромный холл и огляделся. Толпа весело галдящих учеников направлялась из подземелий вверх по лестнице – в сторону Большого Зала. Жизнь в Хогвартсе по-прежнему бурлила, тем более в преддверии экзаменов и рождественских каникул. Гарри с нескрываемым удовольствием втянул ноздрями знакомый с детства, неповторимый школьный запах, и только тут заметил, что он – не единственный взрослый человек в этом царстве детской жизни. Чуть в стороне стоял высокий и худощавый мужчина и неуверенно, хотя и с умиротворенной улыбкой на губах, озирался. Он стянул с головы забавную шапку и пригладил рукой свои рыжие, тут же оттопырившиеся в разные стороны пряди.
- Ну, здорово, дружище, – громко сказал Гарри. Рон вздрогнул и резко обернулся. На лице его отразилась смесь радости и удивления. Уизли с годами практически не менялся, таким он был и в детстве, и в юности – высоким, даже можно сказать долговязым – с вечным выражением неуверенности на лице. А сейчас даже едва заметный первый седой волос в его бурной огненной шевелюре не придал ему большей солидности. Рон пару мгновений медлил, прежде чем решился ответить на приветствие:
- Привет, Гарри, – он сделал небольшой шаг навстречу бывшему лучшему другу и неуверенно протянул руку. Гарри крепко пожал ее, а потом потянул Рона на себя и, обняв, дружески похлопал его по спине. Уизли сделал вялое движение в ответ и отстранился. На лицах обоих заиграла едва заметная смущенная улыбка, не так-то легко было встретиться после многих месяцев разлуки. Но эта встреча вселила в души друзей надежду, они снова были вместе, а значит, все наладится. Вдвоем они всегда решали даже самые сложные проблемы, правда, им все же не хватало еще одного человека. Видимо, это мысль пришла в голову обоим одновременно, потому что они тут же, не сговариваясь, повернулись и направились вверх по парадной лестнице замка, а, миновав ее, словно по команде повернули направо – в сторону гриффиндорских гостиных. Словно не было тех двадцати трех лет, которые прошли с тех пор, как они последний раз проделали этот путь в качестве учеников Хогвартса.

***
- Великий Мерлин! Не могу поверить, что вы оба здесь! – радостно воскликнула Гермиона, заключая обоих друзей в объятия на пороге своего кабинета. Гарри обвел взглядом комнату, в которой они находились. Сравнительно небольшое помещение, с письменным столом, низким буфетом с дверцами, запирающимися на ключ и стеллажом для книг. Естественно, одного шкафа Гермионе не могло хватить, чтобы разместить все ее книги, пусть он даже и занимал целую стену. Поэтому свитки и раскрытые тома были здесь повсюду: и на столе, и на стульях, и даже на полу.
- Да, Герм, теперь я понимаю, что ты действительно не зря пришла сюда работать. Ни одно другое научное заведение не допустило бы такого беспорядка в своих стенах, – саркастически заметил Рон. Гермиона смущенно потупилась и пригласила друзей пройти в комнату, располагавшуюся за кабинетом, где находилась ее спальня. Это была настоящая келья – узенькое и мрачноватое помещение с узкой одноместной кроватью и низким кофейным столиком. Но мисс Грэйнджер на то и была по-настоящему одержима наукой, чтобы такие мелочи, как уют в месте своего обитания, не считать достойными внимания. Рон пристроил свою стеганую куртку на едва заметном крючке на стене и подвинул к столику один из трех деревянных стульев. Гарри последовал его примеру и уселся на узкое и жутко неудобное сиденье. Гермиона устроилась напротив них, идеально выпрямив спину, и взмахнула волшебной палочкой. Прямо из воздуха возникли три аккуратные фарфоровые чашечки и такой же чайник, из носика которого, стоило ему только коснуться поверхности стола, потянулась тоненькая струйка пара. В комнате повисла неловкая тишина. Гермиона молча разливала чай, Рон сидел на своем узком стуле, уткнувшись взглядом в пол. Гарри судорожно соображал, с чего бы начать разговор, но мысли в голове не желали течь в нужном направлении. Внезапно Уизли кашлянул и поднял глаза на Гермиону.
- Ну что, рассказывай, как у тебя тут дела, Герм. Мы же сто лет не виделись… - и тут же замолчал с таким выражением лица, будто на него вылили ведро ледяной воды. Гарри тоже невольно вздрогнул. Гермиона побледнела и аккуратно опустила чайник на полированную столешницу, руки у нее едва заметно дрожали. Рон осознавал свою оплошность, и лицо его приняло потерянное и слегка недоуменное выражение. «Совсем как в детстве…» - Подумал Гарри. Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, время явно было неподходящим для воспоминаний.
- Что ж, я полагаю, нам стоит обсудить то, ради чего, мы собрались… - дрогнувшим голосом начала Гермиона. Затем она встала и направилась в дальний угол комнаты, туда, где стояла кровать и небольшая тумбочка. С трудом выдвинув небольшой ящик она торопливо перебрала пальцами несколько листов бумаги, лежащие там, и извлекла на свет вскрытый пергаментный конверт. Крепко сжимая его все еще слегка подрагивающими пальцами, Гермиона вернулась к столу и положила на гладкую лакированную поверхность небольшой кусочек пергамента, исписанный неровными и корявыми чернильными буквами. Гарри и Рон интуитивно склонили головы к нему. Текст читался с трудом, но Поттеру не потребовалось напрягать глаза. Содержание этого послания он, казалось, знал наизусть. Ведь ровно неделю назад он сам с сжимающимся от слепого страха сердцем разбирал точно такие же строчки на небольшом обрывке пергамента:

Ты погубил Лорда и считаешь, что теперь можешь жить спокойно. Но слуги Лорда не простят. Приготовься страдать Поттер, скоро ты прольешь слезы над телом своей дочери.

- Это… - Гермиона запнулась и судорожным движением прижала ладонь к начавшим подрагивать губам.
- Я получил точь-в-точь такое же. – Хрипловатым голосом сказал Рон. – Проверил на остаточную магию, на след черного колдовства.…Даже дактилоскопию делал. – Он усмехнулся краешком рта, показывая тем самым свое искреннее презрение к магловским способам поиска улик. Тут же отчетливо стали видны его морщины, так не сочетавшиеся с его юношеским и задорным рыжим цветом волос. Гарри лишь кивнул головой, подтверждая, что тоже не нашел никаких зацепок. В узкой и мрачной «каморке» Гермионы повисло обреченное молчание.
- Получается, все это из-за меня… - промолвил Гарри. – Они думают, что я убил Волан-Де-Морта. Хотят отомстить мне, через…через Мелиссу… вас впутали зачем-то…
- Зачем-то? – возмутился Рон. – Они, в отличие от тебя, осознают, что не только ты посодействовал смерти Лорда! – Гарри удивленно уставился на друга.
- Хватит! – внезапно подала голос Гермиона тоном, не терпящим возражений. – Вы похожи на маленьких детей, не способных решить, чей куличик получился выше! – Гарри с трудом удержался от улыбки, судя по выражению лица Рона – он тоже, уж очень нелепым было сравнение. – Неужто непонятно, что здесь нет ничьей вины! Мы все знали, на что идем, когда вступали в Орден! Так что не надо меряться своими заслугами. – Гарри готов был поклясться, что при этих словах Гермиона кинула мимолетный взгляд на Рона. – Лучше решить, что предпринять в сложившейся ситуации! – в воздухе опять повисло молчание, на этот раз ошарашенное. Гарри вспомнил, что еще давно, в школьные годы, Гермиона всегда пресекала их с Роном перепалки именно таким способом – высказывая свое объективное и, как потом оказывалось, единственное верное мнение.
- Я считаю…- неуверенно начал он, что нам пока ничего не остается, кроме как ждать… и быть начеку…

***

Конечно, они ничего не сказали директору МакГонагалл. Ни один уважающий себя директор не потерпит в своей школе учеников, за которыми охотятся маньяки и серийные убийцы, называющие себя Пожирателями Смерти. Минерва МакГонагалл была неплохим директором, но она не была Дамблдором, поэтому не заподозрила подвоха и с распростертыми объятиями приняла в стенах Хогвартса двоих бывших учеников, выделив им отдельную спальню, правда на двоих, но зато ту самую, в которой они провели немало ночей в школьные годы.
Гарри достал из спортивной сумки свою пижаму, аккуратно упакованную в целлофан, и убрал ее под подушку. За спиной у него вдруг раздался скрип. Рон с трудом открыл дверцу рассохшейся от времени тумбочки. Подняв глаза, он встретился с взглядом с Гарри. В ту же секунду лицо его неуловимо изменилось, рот растянулся в какой-то неестественной улыбке, и он поспешил отвести взгляд. У Поттера возникло неприятное
ощущение. «Мы же были лучшими друзьями!» - Подумал он – «А теперь ведем себя, как абсолютно чужие люди! Что же случилось?». И тут же сам себе ответил: «Это было двадцать с лишним лет назад, люди меняются, ты и сам немало изменился». «Но мы столько пережили вместе!»…«Не все пережитое пошло на пользу вашей дружбе, ты должен это понимать, как никто другой…». Внезапно раздавшийся голос Рона заставил Гарри отвлечься от своих мыслей. Уизли стоял у приоткрытой двери и вопросительно смотрел на Гарри:
- Я схожу на кухню, принесу чего-нибудь пожевать… - Гарри кивнул, и Рон скрылся в коридоре. «Не все пережитое пошло на пользу…». Действительно, ведь именно после той памятной битвы на площади Гриммо они стали отдаляться друг от друга.
Гарри невольно пришлось воскресить в памяти ту страшную ночь. Тогда он сам, едва способный дышать, измученный заклятием Круцио, лежал на холодном и пыльном полу, а Лорд Волан-Де-Морт нависал над ним черной тенью и издевательски хохотал.
- Ну что Поттер, ты возомнил себя Великим Спасителем, способным победить самого великого мага в мире? Я вправлю тебе мозги, хотя мне и пришлось для этого потрудиться. Ты доставил мне много хлопот, Поттер. Начиная с самого своего рождения, ты и твоя семейка ставила мне палки в колеса. Что ж, я привык уничтожать любого, кто встанет на моем пути. Мамаша с папашей не стали исключением, да Поттер? – Он разразился отвратительным клокочущим смехом. – Кстати, твоя женушка и рыжий дружок тоже не стали исключением… - Трудно было описать, что произошло в душе у Гарри в тот момент. «Он убил их, убил всех, кого я любил, зачем мне жить дальше? Я устал…». Он смирился со своей судьбой, ему стало все равно, пожалуй, теперь он даже хотел поскорее умереть от руки своего злейшего врага. И тут, словно спасительный луч света, из темноты вырвался яростный вопль «Авада Кедавра!» и ярко-зеленое сияние, ударившее прямо в живот Волан-Де-Морту. Наверное, он даже не успел понять, что произошло, только гулко ударилось об пол его безжизненное тело и, вспыхнув, растворилась в воздухе волшебная палочка. У Гарри хватило сил только на то, что бы повернуть голову в сторону, откуда пришло внезапное спасение. Очки его давно были разбиты, поэтому ему был виден лишь нечеткий силуэт человека, все еще судорожно сжимающего в поднятой руке волшебную палочку. Но он успел узнать такую знакомую ярко-рыжую шевелюру, прежде чем потерять сознание.
Он сам не захотел, что бы мир знал об этом, предпочел остаться в тени. Гарри не знал, что толкнуло Рона на подобный поступок. Сделанного не изменить, спустя почти двадцать лет после этого события. Наверное, Рон так и не смог смириться с той славой, в которой весь мир купал Гарри после Победы. Он был Героем, а Рон, как всегда, остался лишь на втором месте. А Гарри не смог простить Рону той любви и внимания, которые оказывали победителю Волан-Де-Морта те, кто знали. Немногие из Ордена, но самые любимые и дорогие для Гарри люди – Гермиона, Хагрид, Люпин. Все их внимание было устремлено на Рона, и теперь Гарри пришлось смиряться с участью Второго. Тогда он просто не замечал этой обиды на своего друга за своим собственным горем, но теперь стало понятно, что именно произошло между ними. Гарри и Рон не могли оставаться лучшими друзьями, и теперь Поттер это понимал.
Внезапно его рука нащупала на самом дне сумки что-то жесткое и колючее. Гарри потянул руку на себя и извлек на свет старый и потрепанный шарф в красно-желтую полоску. Шарф Гриффиндора. Поттер обернулся к кровати Рона. На гладко застеленном покрывале лежал, аккуратно сложенный, точно такой же шарф. Гарри озорно улыбнулся и одним движением обмотал шарф вокруг своей шеи.

***
Порой я начинаю очень сильно сомневаться в том, что рада видеть папу и мистера Уизли в Хогвартсе, да еще и до конца рождественских каникул. Просто они ведут себя так, как повел бы себя, наверное, любой взрослый, внезапно оказавшийся в большой и шумной компании подростков, то есть ужасно неестественно. Они целыми днями гуляют по территории в своих одинаковых дурацких шарфах, заглядывают к нам на уроки и здороваются за руку с каждым встречным со словами «Я знаю твоих родителей…». Короче, мои одноклассники уже косятся на меня со странным выражением лица. Вот и сегодня, стоило мне только приблизиться к квиддичному полю, как я тут же заметила на трибуне две маленькие фигурки в вызывающе-красных шарфах. Я тяжело вздохнула, но делать было нечего, пришлось подниматься на трибуну и садиться в самом дальнем углу, в надежде, что двое папаш, увлеченные своей беседой, меня не заметят.
Наша команда по квиддичу – это семерка людей, абсолютно одержимых игрой. Другого объяснения тому факту, что в зимний, пусть солнечный, но от того не менее холодный день трое загонщиков, двое отбивал, ловец и вратарь были на поле, я не могу. Вообще то я очень люблю приходить на поле именно в то время, когда кубок школы еще не разыгрывается. Тогда тут не толкутся одновременно все четыре команды, в ожидании своей очереди занять поле и потренироваться, а с ними и еще куча зевак и просто народ, выбравшийся из еще не прогревшегося замка на солнышко. Поздней осенью и зимой здесь никого не бывает, поэтому я в гордом одиночестве, не обращая внимания на мороз и ветер, прихожу понаблюдать за тренировкой или поучить чего-нибудь. Звуки ударов бладжеров о биты и отрывистые команды Роба нагоняют на меня меланхоличное настроение – лучшее, между прочим, для подготовки к зачету по трансфигурации. Иногда, конечно, мой взгляд непроизвольно переводится с учебников на обожаемого ловца, но ненадолго, потому что уследить за его движениями по полю, как правило, очень трудно. Сегодня Браун был особенно неуловим, видимо, снитч, силясь согреться на крепком морозе, носился над полем с удвоенной скоростью. Робу на это было наплевать, он на своей супернавороченной метле не давал маленькому золотому мячику покоя, описывая на немыслимой скорости бесконечные круги над площадкой. Оставшиеся шесть членов команды не обращали на Брауна никакого внимания. Бладжеры сегодня, не в пример снитчу, были вялыми и едва шевелились. Отбивалам приходилось лишь изредка отмахиваться от них, как от назойливых мух. Наконец, им это наскучило, и они придумали себе новое развлечение – мешать товарищам по команде. Они принялись гоняться за охотниками и, при первой попавшейся возможности, как следует прикладывались битой к квоффлу. Двое из охотников, к слову, были девушками, поэтому в игру отбивал они включились охотно, и теперь с дикими визгами удирали от них по всему полю. Тренировка постепенно перерастала в дебош, и, похоже, единственным, кого это волновало, был вратарь, который сначала кружил вокруг трех шестов с кольцами, призывая отбивал к порядку, а потом обреченно махнул на них рукой и развернул метлу в сторону трибун. Он подлетел к самому деревянному парапету и, стянув шапку с тут же разметавшихся в разные стороны светлых прядей, крикнул:
- Привет, Мел! – Я вздохнула, но отвечать пришлось.
- Привет, Оливер. – Поздоровалась я без всякого энтузиазма в голосе. Вуда, похоже, мой прохладный тон ничуть не отпугнул, напротив, он еще более приветливо улыбнулся и приподнялся на своей метле как раз так, что бы окончательно закрыть мне весь обзор и моего обожаемого Роба. Я взглянула ему в глаза в надежде, что он разглядит на моем лбу надпись: «Я хочу в одиночестве насладиться страданиями от неразделенной любви!»
- Ты чего тут в одиночестве страдаешь? – Как ни в чем не бывало поинтересовался вратарь с до ужаса натуральным сочувствием в голосе. Я мысленно возвела глаза к небу.
Вуд – еще одно «яблочко» на Гриффиндоре. Если вы хоть чуточку знакомы с Хогвартсом времен учебы там моего отца, то его фамилия, как, впрочем, и имя, должны сказать вам очень многое. Оливер пошел по стопам отца и, начиная с третьего года своего обучения в Хогвартсе, защищает ворота Гриффиндорсокй сборной по квиддичу. Мы знакомы не так давно, не больше нескольких месяцев, и я не очень хорошо знаю его, но полной уверенностью могу сказать: Оливер замечательный человек, способный очаровать любого. Он отзывчив, имеет хорошее чувство юмора, скромен и стеснителен в той самой степени, которая делает человека до ужаса милым, а не превращает в зажатый комок комплексов. Мы с Вудом находимся в приятельских, ни к чему не обязывающих отношениях. Я уже привыкла, что каждый день, в перерыве между первым и вторым уроками Оливер внезапно возникает в дальнем конце коридора, бросает на меня мимолетный взгляд и, на пару мгновений скрывшись за спинами вывалившихся из кабинетов учеников, возникает уже рядом с нами. Приветливо улыбается и, взъерошив в своей забавной манере пушистые русые пряди на затылке, интересуется, как мои дела. Получив однозначный и чуть суховатый ответ, он поправляет переброшенную через плечо сумку с учебниками и, кивнув на прощанье головой, скрывается в неизвестном направлении. Голову даю на отсечение, что каждый раз после завершения подобного «ритуала» Бонни и Лина еще пару минут смотрят на меня слегка обвиняюще. Что-то они определенно скрывают…
По пути от квиддичного поля, когда я неслышно плелась позади радостно галдящих членов команды и исподлобья сверлила взглядом широкую спину своего обожаемого ловца, меня нагнал отец. Подхватив меня под руку, он заговорщицки подмигнул и спросил:
- Это что, новый поклонник? – И кивнул головой в сторону высокой фигуры Оливера Вуда. Я фыркнула и скорчила презрительную мину, показывая тем самым всю абсурдность данного утверждения, а сама украдкой взглянула на вратаря. Он тут же независимо уставился куда-то себе под ноги, но я успела заметить, что до этого взгляд его был устремлен на меня.

***
- Папа? – Тихонько позвала я, вглядываясь в узкую щель, возникшую между дверью и стеной, видимо, вследствие сквозняка. Из спальни не доносилось ни звука, ее обитателей явно не было на месте. Тогда я толкнула дверь рукой. Моему взгляду открылась большая и довольна ярко освещенная комната с четырьмя кроватями под тяжелыми пологами, стоящими подле стен. Две из них, те, что ближе к выходу, были аккуратно застелены, занавеси прикреплены к столбикам завязками. Две кровати у большого окна хоть и прибывали в относительном порядке, сразу можно было понять, что они не пустуют ночью. Довольно старые и рассохшиеся тумбы подле них были заполнены всевозможными вещами. Широкий столб розовато-желтого закатного света падал из окна прямо на правую кровать, и многочисленные пылинки затеяли в нем свой причудливый хоровод. На ворсистой поверхности пурпурного покрывала лежал небольшой листок пергамента. Повинуясь внезапному порыву любопытства, я сделала несколько шагов по истертому ковру и приблизилась к кровати мистера Уизли. В том, что спальное место принадлежит именно ему, не осталось сомнений после того, как я заметила на тумбочке довольно крупную фотографию всего семейства Уизли в простой рамке из какого-то светлого дерева. Стоило мне подойти, как мистер Уизли приобнял за талию свою миниатюрную жену, а Лина и Тайлер замахали мне руками, не переставая при этом щипать друг друга за бока. Я улыбнулась, протянув правую руку за обрывком пергамента. Где-то в глубине сознания колыхнулась едва слышная мысль о том, что чужие письма читать нехорошо, но взгляд мой уже скользил по корявым чернильным буквам. Смысл послания до меня дошел не сразу, а потом вдруг резко стало нечем дышать, будто весь воздух из легких в момент испарился, и ледяная, костлявая рука страха сжала мое сердце. Я с трудом сглотнула и перевела затравленный взгляд на фотографию, откуда мне по-прежнему радостно махали руками задорно улыбающиеся близнецы Уизли. Затем я медленно вернула пергамент на его изначальное место и быстро вышла из комнаты, притворив за собой дверь. Она тихонько скрипнула за моей спиной, открываясь от ветерка, влетевшего в окно, но я этого уже не слышала. Сломя голову я неслась вниз по ступеням – в гостиную Гриффиндора.

***
Они оба потрясенно молчали. Наверное, не верили, или не хотели верить. Лина замерла на самом краешке кресла, идеально выпрямив спину, лицо ее будто окаменело, сохранив маску легкой отстраненности, которая была на нем за пару мгновений до того, как я закончила свой сбивчивый рассказ. Лишь крепко, до белизны, сжатые пальцы рук выдавали ее волнение. Лицо же Тайлера, напротив, было подвижным: зрачки нервно бегали, он покусывал губу и ежесекундно корчил, сам того не замечая, кошмарно неестественные гримасы. Мы сидели в гостиной Гриффиндора, на часах было около полудня, вся школа пропадала в Большом Зале на обеде. В помещении не было ни души, кроме нас, и оттого молчание казалось еще более зловещим.
- Ты уверена? – Наконец нарушила напряженную тишину Лина. Голос ее звучал слегка хрипловато и в нем ощущался страх. Страх, быть может, самый древний из всех человеческих чувств, уходящий своими корнями на миллионы лет назад, к нашим предкам - страх за собственную жизнь. Сама я была напугана не меньше, поэтому ответила тоже через силу, запнувшись на первом же звуке.
- Абсолютно…Я видела то, что видела.
- Это какая-то дурацкая шутка. – Вдруг подал голос Тайлер, губы его едва заметно подрагивали. – Безумный розыгрыш. По-другому быть не может. – Закончил он уже более уверенно и упрямо взглянул в глаза своей сестре.
- Да как же ты не понимаешь, тупая башка! – Внезапно заорала она так пронзительно и яростно, что и меня и самого Тайлера передернуло. – Никакая это не шутка! Это все всерьез! Отец убил Волан-Де-Морта и теперь за нами охотятся! – Лицо ее залила пунцовая краска, создалось впечатление, будто густая рыжая грива встала дыбом на затылке. Я испуганно вылупилась на подругу, даже не делая попыток заглушить ее истошные вопли. Тайлер опомнился гораздо быстрее меня.
- Не ори на меня, истеричка! – Зло прошипел он и вскочил с дивана. – Я не намерен больше слушать этот бред, есть дела и поважнее! – Словно подтверждая этот факт, он поправил на груди значок старосты и двинулся в сторону выхода из гостиной.
- Ну и катись! Если уж собственная шкура тебе не дорога, только не проси потом спасать твою задницу! – Крикнула ему вслед Лина, но уже тише, потому что в голосе ее не с того ни с сего зазвенели слезы. Я продолжала молча сидеть, приоткрыв рот и таращась на нее, как на ненормальную. Моя подруга глубоко вздохнула и смахнула с веснушчатой щеки капельку влаги.
- Надо предупредить Бонни. – Сказала она уже спокойнее, приглаживая разметавшиеся в разные стороны волосы.
- Зачем? – Тупо спросила я.
- Если наши родители собрались вместе, то велика вероятность того, что письмо получил не только мой отец. – Встревоженным голосом ответила Лина. Стало понятно, что она права и нужно срочно что-нибудь предпринять. И тут еще одна мысль с опозданием пришла мне в голову. Если уж родители Лины и Бонни получили письма, то наверняка и мой отец не остался в стороне. А ведь именно его весь мир считает убийцей Темного Лорда, откуда же Пожирателям Смерти знать, что это мистер Уизли главным образом повинен в разрушении их планов? А это значит только одно – мне угрожает такая же опасность, как и моим лучшим друзьям. Переглянувшись с Линой, мы встали и быстрым шагом направились к портрету Дамы в розовом.

***
- «Четверка», Поттер. Будем считать, что этот крысиный хвостик – чистое недоразумение. – Профессор трансфигурации Хиггинс озорно подмигнул мне и вывел своим четким почерком жирную чернильную «четверку» в моем зачетном пергаменте. Я облегченно вздохнула и бросила последний недовольный взгляд на тонкий и лысый крысиный хвост, который подрагивал на столе в том месте, где всего несколько минут назад сидела его обладательница - крыса, подвергнувшаяся моему заклятию невидимости. – Ступайте, ступайте, мисс Поттер. – Профессор Хиггинс смерил меня взглядом из-за своих очков и махнул рукой следующему студенту. Выходя из кабинета, я заметила, что мое место заняла Селена Снейп.
Крепко сжимая в руках зачетный пергамент и сияя от радости за первый и удачно сданный зачет, я шагала по коридору рядом с Линой, которая покинула аудиторию на десять минут раньше меня и ждала на выходе. Бонни сдавала зачет самой первой, но ждать нас не стала, ушла в гостиную. Сейчас мы с Линой направлялись туда же, громким шепотом обсуждая, кому какой вопрос достался и кто как и из-за чего переживал.
Миновав Даму в розовом, мы вошли в гостиную. Помещение было пусто, видимо, из всех гриффиндорцев мы трое «отстрелялись» самыми первыми. Бонни сидела в кресле с высокой спинкой, так что мне была видна только ее левая рука с аккуратно наманикюренными пальчиками, которая лежала на подлокотнике.
- Привет, Бонни! Как сдала? – Весело, и от того очень громко, завопила Лина над самым моим ухом. И стоило через мгновение эху от ее вопля стихнуть, как в гостиной повисла зловещая и плотная тишина. Казалось, стало слышно, как колеблется воздух от нашего дыхания. По коже пробежал холодок.
- Бонни…- Дрожащим голосом позвала я, уже в душе начиная паниковать. Голос подруги резанул слух, будто она не еле слышно и хрипло шептала, а громко говорила скрипучим и неестественным голосом.
- Помогите…- Раздалось из-за высокой спинки. Мы с Линой на секунду замерли ошарашенные, а потом в один миг оказались по ту сторону кресла. Увиденная картина заставила кровь застучать в моих висках с такой силой, что я едва могла слышать свои лихорадочные и панические мысли. Бонни, белая как полотно сидела в кресле, почти утонув в мягкой обивке. А вокруг ее правой руки, которая, согнувшись под тяжестью, бессильно лежала у Грэйнджер на коленях, обвилась толстенная болотного цвета змея, которая, приоткрыв свою пасть с двумя ядовитыми клыками, негромко шипела прямо в лицо моей подруге. В широко раскрытых глазах Бонни застыл ужас и безмолвная мольба, казалось, она боялась даже моргнуть. Я застыла на месте, словно к земле приросла, и не могла даже пошевелиться, только, не отрываясь, смотрела на сидящую в кресле Бонни и на огромную тварь на ее руке. Лина оказалась гораздо более расторопна и действенна, чем я. Выхватив волшебную палочку и направив ее прямо в голову змеюке, она гаркнула: - Стьюпефай! – Из кончика ее палочки вырвался сноп огненно-красных искр и ударил по змеиной голове. Однако, вместо того, что бы оглушить эту тварь, искры отскочили от ее чешуи, как стрелы от кольчуги. Змея на мгновение повернула свою голову в сторону Лины и взглянула на нее своими злобными желтоватыми глазками, а потом резко приблизилась к лицу Бонни, так что между ней и носом моей подруги осталось не более двадцати сантиметров, и громко зашипела, разинув свою ядовитую пасть.
- Не делай так! – Не своим голосом взвизгнула Бонни, и тут же захлопнула рот, потому что змея еще больше приблизила свою голову к ее лицу. Я почувствовала, как по лбу побежала тоненькая струйка холодного пота. Паника в моей душе усиливалась, никаких других заклятий, кроме оглушающего, против немагических существ мы не знали. Одного взгляда на Лину было достаточно для того, что бы понять – моя подруга тоже готова зарыдать от отчаяния. Помощи ждать было не откуда. В зловещей тишине прошло секунд тридцать. Лина судорожно сжимала в руках волшебную палочку, я широко раскрытыми глазами следила за тем, как змея все шире и шире разевает свою пасть, приближаясь к лицу Бонни. По бледным щекам моей подруги одна за другой катились слезы. Внезапно эту тишину, ставшую уже вязкой и почти ощутимой физически, нарушил громкий и хриплый крик:
- Стьюпефай! – Еще один сноп красных искр ударил в змею, голова ее слегка отклонилась, и она зашипела. На этот раз Бонни ничего не сказала, только вздрогнула, зажмурившись, и жалобно пискнула, как пойманный в мышеловку мышонок. Мы с Линой резко развернули головы. В стороне стояла неизвестно откуда взявшаяся Селена Снейп с палочкой в поднятой руке. Увидев, что заклинание не оказало должного действия, Селена слегка опешила, но почти тут же пришла в себя и снова выкрикнула:
- Версус умбра! – Следующая порция искр неизвестного мне заклинания ударила в змею. Та издала громкое шипение и внезапно рассыпалась по руке и коленям Бонни синим сверкающим порошком. Селена удовлетворенно опустила палочку и посмотрела прямо мне в глаза. Признаться, в этот момент я совсем некстати вспомнила, что через два дня у нас зачет по зельеварению. Бонни бледная и трясущаяся от страха еще несколько мгновений просидела в прежней позе, зажмурив глаза, а потом уронила свою голову в мягкую спинку кресла и зарыдала. Лина кинулась к ней и, обняв, принялась утешать, как маленького ребенка:
- Ну, тише, тише, успокойся, все позади, все прошло… - А сама в это время смотрела то на меня, то на Селену непонимающим и вопросительным взглядом. Снейп смерила нас своими пронзительно-холодными глазами и тихо спросила:
- Может кто-нибудь объяснит мне, что ту происходит? – Голос у нее был низкий и хриплый, как у заядлого курильщика.
- Как тебе удалось? – Выдавила я из себя. – Что это за заклинание было? – Селена взглянула на меня слегка насмешливо, но ответила:
- Это была не змея. Я имею в виду, не обычное живое существо, вот почему ваше заклятие оглушения на нее не подействовало. Это была мистификация, что-то вроде иллюзии, которая может возникнуть из любого предмета, на который маг наложил специальное заклятие, стоит только человеку взять его в руки. Откуда она тут взялась? – Этот вопрос был обращен уже к Бонни, которая уже постепенно начала брать себя в руки.
- Сова принесла мне письмо, – растерянно сказала Бонни. – Я его раскрыла, и эта тварь появилась. – Внезапно она запнулась и подняла глаза на Селену. Взгляд ее при этом стал холодным и твердым. Бонни глубоко вздохнула и жестко отчеканила. – Я думаю, это не более чем шутка кого-то из учеников. Надеюсь, инцидент исчерпан. – Я едва удержалась от того, чтобы возмущенно вскрикнуть. Селена только что спасла Бонни жизнь, а она разговаривает с ней так, будто это она наслала на нее змею. Селене на хамский тон моей подруги явно было наплевать. Она лишь усмехнулась Бонни в лицо и, усевшись в одно из кресел, произнесла, лениво растягивая слова в своей обычной манере:
- Не пудри мне мозги, Грэйнджер. Такая магия под силу только крайне сильным магам, а никак не малолеткам с Гриффиндора! Так что выкладывайте, какого черта тут происходит. – Бонни просто задохнулась возмущением, Лина замерла в кресле рядом с ней, молча разглядывая Селену. Решение я приняла мгновенно.
- Вообще-то, есть некое подозрение… - начала я, но не успела даже договорить первую фразу, как Бонни подала голос:
- Заткнись, Поттер, не смей ЕЙ ничего говорить! – Зло прошипела она.
- Грэйнджер, да как ты не можешь понять, она может нам помочь! – Возмущенно воскликнула я, не замечая, что тоже стала называть подругу по фамилии, что случалось только в состоянии крайнего расстройства или гнева.
- Чем эта Змея может нам помочь, интересно? – Я невольно взглянула на Селену. Лицо ее оставалось неизменным, даже когда в ее адрес полетели оскорбления.
- Спасти тебя, например! – Внезапно рявкнула Лина и вскочила с кресла, отходя ко мне, видимо, в знак того, что полностью поддерживает меня. Щеки ее налились гневным румянцем, она смотрела на Бонни с нескрываемым презрением. Сама Грэйнджер опешила от подобного обращения и обиженно замолчала, скрестив руки на груди и гордо отвернувшись в другую сторону. Лина ободряюще кивнула мне, и я продолжила:
- Дело в том, Селена, что недавно наши родители получили довольно странные письма…

[Baby Usha]

Глава 3
Спустя два дня позади был уже и зачет по зельеварению. Снейпу пришлось, скрепя сердце, поставить мне четверку и отпустить на все четыре стороны. Бонни все еще дулась на нас с Линой за то, что мы все рассказали Селене. Та восприняла нашу тайну с неподдельным интересом и довольно искренне предложила свою помощь по части зелий, если что случится. И именно ее предложение натолкнуло меня на мысль, которая вертелась в моей голове последние несколько часов. Я с трудом дождалась обеда, чтобы сообщить о ней подругам.
- Мы должны качественно построить свою защиту. – Горячо шептала я Лине, сидя рядом с ней на деревянной скамье за столом Гриффиндора. – Наши родители здесь, но они не смогли предупредить случая с Бонни. В следующий раз нам может так не повезти. – Лина серьезно кивнула головой.
- И что ты предлагаешь?
- Для начала помириться с Бонни. – Вздохнула я. – А потом начать собираться вместе на несколько часов в день и… - Тут я внезапно поняла, что не знаю, что будет, если мы начнем собираться. План мой был крайне расплывчат.
- Отличная идея, Мел, – внезапно заявила Лина, сверкая глазами. – Назначим первое собрание на завтра, после обеда. Конечно, стоило бы подготовиться к истории магии, но она только через два дня. Я поговорю с Бонни, а ты приведи Селену. – И Лина, чуть не откусив вместе с последним куском мяса кончик вилки, умчалась из зала, сверкая копной растрепанных волос. Я проводила подругу взглядом. Признаться, мне было довольно странно осознавать то, что мою идею восприняли серьез, хотя стоило учитывать тот факт, что Лина – та еще авантюристка.

***
Итак, первая встреча была назначена. После обеда на следующий день я сидела на слегка пыльном стуле в одном из многочисленных пустующих классов неподалеку от входа в гостиную Гриффиндора, зажав ладони между коленей. Дверь с легким скрипом открылась, и в помещение вошли Лина и неприязненно озирающаяся Бонни.
- Ну и что мы тут делаем? – Поинтересовалась она, смахивая пыль с еще одного стула.
- Полагаю, это наш новый плацдарм для тренировок. – Пояснила Лина, обводя класс рукой.
- Так вы решили учить заклинания защиты, не включенные в школьную программу, когда у вас с программными и то проблемы? – Насмешливо поинтересовалась, как всегда возникшая непонятно откуда Селена Снейп. Бонни хотела было вскочить со своего стула и уже открыла рот для рвущегося наружу потока возмущения, но Лина вовремя успела как следует дернуть ее за мантию, и Грэйнджер неуклюже плюхнулась обратно, но успокоилась.
- Ну, у тебя же это получается… - Неуверенно и слегка смущенно сказала я Селене. – Взять хотя бы то заклятие, которым ты растворила змею, напавшую на Бонни. – Внучка профессора зельеварения приподняла идеально тонкую черную бровь и хмыкнула, не удостоив меня ответом, однако все же вошла, затворив за собой дверь, и присела на стул в дальнем конце класса, предварительно очистив его от пыли заклинанием. Повисла тишина. Спустя пять секунд три удивленных взгляда были устремлены на меня.
- Я… - я запнулась, - …позволила себе пригласить еще кое-кого, они скоро придут. – И словно в подтверждение моих слов дверь опять распахнулась, на пороге стоял Роб Браун, за его спиной высился Оливер Вуд.
- Всем привет. – Бодро заявил Роб и махнул рукой. Оливер только слегка улыбнулся и повторил жест друга. В мое плечо больно впились чьи-то пальцы. Я мысленно зажала уши, готовясь выслушать гневные вопли Лины.
- Объясни-ка мне, дорогая подруга, - Раздался над ухом ее шипящий шепот. – Что этот секс-символ тут забыл?
- Успокойся. – Буркнула я, вырывая свою руку. – Ты же знаешь, они просто мастера по части Защиты. Поэтому я им все и рассказала.
- А, ну как же. – Издевательским тоном ответила Лина. – Ты подвержена искушением, Поттер, научись с ними бороться! Тайлер! – Внезапно пронзительно завопила подруга. Сморщившись от внезапной боли в ухе, я взглянула на дверь, в которую, действительно, вошел рыжий брат Лины. Я сказала ему про нашу встречу, но без всякой надежды, что он придет. Уизли подскочила к своему брату и принялась о чем-то спорить с ним.
- Ну, вот и все, вроде. – Громко заявила я, привлекая всеобщее внимание. – Полагаю, ситуация всем известна. Хочу сказать спасибо тем, кто пришел сюда помочь нам, хотя, в принципе, я думаю, вы понимаете, что опасность может угрожать каждому из вас. Мое предложение просто: чтобы обезопасить себя, мы должны научиться защищаться. Тех заклятий, что мы изучаем в школе, недостаточно, т.к. мы имеем дело с довольно сильными магами, поэтому мы будем разучивать новые защитные чары, которые смогут нам помочь. Если у кого-то есть то, чему вы можете нас научить, - Я взглянула на Роба и Оливера, а затем на Селену, - прошу. – Закончив свою речь, я опустилась на стул и с надеждой разглядывала старших.
- Думаю, принимая во внимание недавнее происшествие, лучше всего будет начать с выявляющих чар. – Подала голос Снейп, поднимаясь со своего места. Все взгляды устремились на нее, готовые воспринимать новую информацию. – Допустим, какой-нибудь недоброжелатель решил подшутить надо мной. – Начала Селена. Возможно, мне показалось, но в ее глазах возник хищноватый блеск. – И для этого он наслал совсем легонькое шуточное проклятие на мой стул. – С этими словами она направила свою палочку на стул, на котором недавно сидела.
- Румперо! – Стул слегка вздрогнул, а потом замер. Внешний вид его не изменился, казалось, ничего не произошло. – Теперь, стоит мне только присесть на него, как он тут же развалится на куски. Я неуклюже свалюсь под парту, как смешно. – Селена явно насмешничала, но речь ее не сквозила сарказмом, как всегда в случае ее деда. Я поняла, что ужасно мало знаю эту загадочную девушку, если до сих пор не замечала, что в ее манера говорить так отличается от того образа, который ей все и, пожалуй, даже она сама, навязывают. Было в ее речи что-то смягчающее, что-то дружелюбное, что-то Гриффиндорское.… Наверное, если бы я больше общалась с ней, для меня не был бы столь удивительным факт ее распределения именно на наш факультет. - Отличный способ сорвать урок и досадить раздражающему тебя неприятелю. Но только не в моем случае. – Продолжала Селена.
- Индикаро! – В стул полетела новая порция искр. Он опять вздрогнул и внезапно с треском развалился на куски. Над обломками поднялось легкое облачко пыли и желтоватый дымок. – Вот видите, этот желтый дымок говорит о том, что на данном предмете лежало проклятие, – уверенно закончила Селена. – Это выявляющее заклятие просто, как дважды два, но очень эффективно. Оно способно выявить как подобные мелкие недоразумения, так и очень сильные проклятия. Вот, смотрите еще раз.
- Репаро! – Стул восстановил прежнюю форму. Селена проделала все по второму кругу, на этот раз тщательно показывая каждое движение палочки и каждое заклятие. Стул вновь развалился на куски с диким грохотом, к неописуемому восторгу окружающих. Селена гордо, словно войдя в роль нашего учителя, предложила разбиться на пары и попрактиковаться. Все с готовностью вскочили со своих мест. Бонни встала напротив Тайлера, который, казалось, теперь заинтересовался процессом не меньше, чем все остальные. Я, дрожа от страха и неуверенности, сделала шаг в сторону широкой спины своего обожаемого ловца. Но мне даже не пришлось открыть рот, когда Лина резко дернула меня за руку.
- Ты должна учиться заклинаниям, а не слюни пускать, – буркнула она, сдавая безвольную меня в руки Оливеру Вуду, а сама встала напротив Роба. С трудом сдерживая порыв применить какое-нибудь запрещенное заклятьице против него и против самой Лины, я сконцентрировалась на злополучном стуле, которому за эту встречу суждено было развалиться и восстановиться не один десяток раз.
- Слушайте, так у нас прям какое-то тайное сообщество получается! – Весело заявил Роб после того, как один из стульев удачно разлетелся после заклятия, ударившего из его волшебной палочки. Все согласно закивали головами. – Придумаем ему название? Идеи есть? – Тишина.
- Наследники. – Внезапно раздался негромкий голос из-за моей спины. Я повернула голову и увидела смущенно улыбающегося Оливера.
- Что? – удивилась Селена.
- Ну, все мы здесь дети довольно известных волшебников, которые в свое время так же сражались против Пожирателей, – неуверенно начал вратарь. – Мы их наследники…
- Принято, Оливер! – безапелляционно заявила Лина. Я ободряюще улыбнулась Оливеру и украдкой взглянула на Роба. Отныне нас связывает не только общий факультет. Теперь мы являемся частью настоящей тайной организации. Мы вместе…сердце мое наполнилось радостью от одной этой мысли.

***

Я сидела в гостиной Гриффиндора, наслаждаясь теплом, исходящим от камина, и чувством спокойствия и умиротворения, вызванным успешной сдачей последнего из зимних зачетов день назад и надвигающимся Рождеством. Кресло было мягким и удобным, с высокой спинкой, поэтому я расслабленно развалилась в нем, провожая взглядом падающие снежинки за окном. На коленях у меня лежала раскрытая на первой странице книга, которую я недавно получила совиной почтой от дальней родственницы. Она работала в известном издательстве в Лондоне, поэтому на Рождество я всегда получала от тетушки новый бестселлер. Слава Мерлину, родственница не скупилась и выбирала для меня действительно интересные издания. В этом году это был приключенческий роман Криспина Агатье «Секреты жизни Дэвида Леонарда». Но, несмотря на то, что в литературном вкусе тетки я ничуть не сомневалась, сегодня у меня не было желания «заглатывать» главы, отпечатанные на свежих листах, еще хранящих тепло типографской машины. Настроение было ленивое, и буквы так и спешили сбежать из поля зрения. Поэтому я просто глядела в окно и наслаждалась спокойствием.
За моей спиной скрипнул портрет Дамы в розовом и тут же меня обдало волной морозного воздуха – в соседнее кресло чуть ли не с разбега плюхнулся Оливер Вуд. Судя по его ярко-алым щекам и капелькам воды, стекающим с кончиков как всегда растрепанных волос, он только что вернулся с очередной тренировки.
- Привет! – радостно выпалил он и протянул свои длинные ноги в сторону камина. Я кивнула и приветливо улыбнулась в ответ. За последнюю неделю мои отношения с вратарем нашей команды слегка улучшились. Теперь мы иногда могли просто поболтать, и я уже с удовольствием поддерживала начатую им беседу. Надо сказать, что заметно ближе стала я и к Робу Брауну. При мысли о моем возлюбленном я блаженно улыбнулась. Роб хоть и был сыном магглов, но умудрялся делать в учебе невероятные успехи, особенно по части Защиты и Трансфигурации. Смотреть на мягкие движения палочки в его красивых пальцах доставляло мне неописуемое удовольствие. Помимо всего прочего Роб был настоящей душой компании, постоянно сыпал шутками и забавными историями так, что даже Селена порой не могла сдержать легкой улыбки. Но все же, к моей невероятной радости, было отчетливо заметно, что мне Браун оказывает повышенное внимание. Когда члены нашего «общества» были не слишком настроены на шумную беседу после изнурительной тренировки и разбредались по разным углам, чтобы спокойно передохнуть в одиночестве, Роб всегда подсаживался ко мне. И мы говорили обо всем том, о чем обычно говорят два еще недавно малознакомых человека: о любимой музыке, фильмах, о своих хобби, о семье – да о чем угодно! И мне казалось, что я чувствую, как между нами постепенно налаживается пока еще слабенькая, но с каждым днем растущая связь.
Дама в розовом скрипнула еще раз, пропуская в гостиную весело галдящую команду по квиддичу во главе с Робом. Я едва не свернула шею, чтобы приветственно улыбнуться ему и махнуть рукой, предлагая присоединиться к нашему с Вудом обществу. Браун широко улыбнулся и кивнул, соглашаясь, отчего мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Хлопнув напоследок одного из отбивал по плечу, Роб отделился от общей кучи народа и направился в нашу сторону.
- Привет, дружище, а ты уже тут! – весело подмигнул он Оливеру, садясь по другую сторону от моего кресла. Вуд как-то сразу скуксился и, немного недовольно глянув на Брауна, угрюмо заявил:
- Ну, я пошел.
- Пока, Ол. – Махнула я рукой, даже не взглянув в его сторону. Роб заинтересованно посмотрел на обложку лежащей у меня на коленях книги.
- Что читаешь?
- Какую-то очередную приключенческую историю. – С наигранным безразличием ответила я.
- А Дэна Брауна читала? – Оживился Роб.
- Не слышала о таком. – Я пожала плечами.
- Еще бы, это наш, маггловский писатель. – Усмехнулся Браун. – Про Леонардо да Винчи хоть знаешь?
- Естественно!
- Вот! Браун про секреты, спрятанные в его картинах, такой роман написал! Закачаешься, как интересно! – Роб, как всегда, выражал свой восторг в довольно просторечных выражениях, сопровождающихся горящим взглядом и бурной жестикуляцией, что делало его вдвойне неотразимым. – Хочешь, я тебе книжку из дома пришлю?! Я похолодела.
- Как из дома? Ты разве не остаешься на Рождество в замке? – Улыбка моментально исчезла с его лица.
- Ой, да, я совсем забыл тебе сказать. Я же с предками лечу в Грецию. – Роб виновато пожал плечами.
- Ааа, – протянула я, пытаясь подавить тяжкое разочарование в своем голосе. – А как же тренировки?
- Ну, я уверен, что до конца каникул ничего не случится, а потом я вернусь. – Он мягко улыбнулся. Я хотела сказать что-то еще, но в этот момент от входа в гостиную раздался радостный вопль моей рыжей подруги:
- Мел! МЕЛ! Смотри скорее сюда! – Мне пришлось обернуться. Лина радостно махала мне рукой, а другой обнимала здоровенную коробку в красивой обертке.
- Короче, до встречи. – Буркнул Роб и тут же ретировался. А Лина уже стояла рядом со мной. За ее спиной маячил явно недовольный слишком буйным поведением сестры Тайлер.
- Глянь, какой подарок! – бурно восхищалась Уизли. – Это от дяди Фреда и дяди Джорджа! – В доказательство она тут же продемонстрировала мне небольшую открытку, прилепленную к коробке. – Пойдем смотреть скорее! Наверняка они опять прислали целую кучу всяких штучек из их магазина! – Тайлер поморщился, а мне ничего не осталось, как только тащиться за Линой в спальню ее брата. Пока мы шли вверх по лестнице (комната Тайлера, как назло, находилась на самом верху) у меня было время обмозговать кое-что. Когда Роб сказал мне о том, что уезжает, в его голосе отчетливо было слышно сожаление. Было ли оно вызвано скорым расставанием со мной или чем-то другим? Безусловно, второй вариант кажется более правдоподобным, но терять надежду на то, что это все-таки из-за меня, не стоило, особенно в свете последних событий. И, действительно, не стоит так сильно расстраиваться. Он уезжает всего на неделю, но Бонни и Лина-то остаются, да и все остальные из нашего «тайного общества» тоже. Буду больше тренироваться.… Подбадривая себя такими мыслями, я вошла в спальню вслед за Тайлером. Лина уже поставила красочную коробку на одну из кроватей и придирчиво оглядывала ее, ища, с какого бы места начать распаковывать подарок.
- Погоди! – Внезапно остановил ее Тайлер, вставая рядом с сестрой. – Не помнишь разве, что случилось в прошлом году? – спросил он, забавно приподняв рыжие брови.
- А что было в прошлом году? – поинтересовалась я, усаживаясь на кровать напротив близнецов.
- Наши дядюшки горазды на всякие забавные шутки, – усмехнулся Тайлер, оборачиваясь ко мне. – На прошлое Рождество они прислали заколдованный подарок, после открытия которого моя любимая Копия еще полдня не могла избавиться от шоколадного цвета кожи.
- Да, забавно! – я расхохоталась, представив себе Лину, которая, как и все рыжие, с рожденья обладала фарфорово-белоснежной кожей, в образе негритянки.
- Ничего смешного! – Огрызнулась та и тут же сама разразилась бурным смехом. Потом она достала из кармана своей мантии волшебную палочку и, отодвинувшись подальше от потенциально опасного подарка, произнесла заклинание. – Индикаро!
Коробка слегка вздрогнула и замерла. Но, когда Лина уже сделала шаг обратно к кровати, подарок вдруг с громким хлопком трансфигурировал. Уизли лишь удивленно охнула, а потом вдруг пронзительно завизжала, да так, что у меня создалось впечатление, будто стекла в комнате вот-вот лопнут. Лина отпрянула от кровати, на которой на месте коробки в нарядной обертке я с ужасом увидела огромного паука. Я застыла на месте, борясь с отвращением и судорожно сжимая в руках палочку. Эта тварь была такой большой, что можно было четко разглядеть, как он встряхнул сморщенной головкой, словно оправляясь от трансфигурации, переступил своими отвратительными, покрытыми шерстью ногами и внезапно стремительно двинулся к краю кровати. Лина завизжала еще громче и отскочила в противоположный конец комнаты, а паук уже соскользнул по покрывалу на пол и пополз в ее сторону. Я похолодела. Все это давно уже перестало напоминать милую шутку любящих дядюшек.
- С-стьюпефай! – Заикаясь, выкрикнул бледный как смерть Тайлер. Но руки его так дрожали, что заклинание угодило в пол, а паук продолжал приближаться к забившейся в угол Лине. Тут уже я сама опомнилась и, выхватив палочку, направила ее на чудовищное паукообразное.
- Стьюпефай! – Красноватый луч угодил в цель, и паук, издав отвратительный писк, растянулся на полу в полутора метрах от Лины. Та лишь бессильно съехала по стене и затряслась в беззвучных рыданиях. Тайлер выглядел не лучше сестры. Бледный, как мел, он слегка пошатнулся и присел на край кровати, приложив трясущуюся руку ко лбу.
- Я их убью. – Глухим голосом заявила Уизли. – Неужели они считают смешным натравить на меня подобную тварь, хотя прекрасно знают, что я боюсь пауков до полусмерти?! Поборов тошноту, я вышла на середину комнаты и носком ботинка перевернула дохлую тварь. На покрытом жесткой шерстью брюшке отчетливо просматривались лысые участки отвратительной сморщенной паучьей кожи, которые образовывали пугающий рисунок, отдаленно напоминающий череп со змеей. Когда-то такой знак был символом последователей Волан-Де-Морта.
- Не думаю, что это была идея ваших дядюшек, – сказала я, указывая на находку. Тайлер, уже справившийся с собой, хотя по-прежнему бледный, подошел и тоже взглянул на перевернутого паука.
- Пожиратели. – Только и смог прошептать он. Мы с Линой инстинктивно вздрогнули. После того случая с Бонни прошло уже приличное количество времени, и наша затея с «тайным обществом» давно стала больше напоминать нам некую игру, чем защитное мероприятие. А теперь чувство надвигающейся опасности наполнило нас вновь. Но, вопреки ожиданиям, на этот раз это чувство обернулось внутри меня не страхом, а ослепляющей яростью.
- Эти ублюдки хотят напугать нас, – зло выплюнула я.
- Нам надо собрать наших. – Мрачно заявила Лина, поднимаясь с пола. – Они появятся тут со дня на день. - Я отчетливо услышала, как при этих словах Тайлер судорожно сглотнул.

Продолжение, как водится, следует...
С нетерпением жду ваших отзывов.

[Шэра]

Ну что ж, мои замечания ты учла, так что могу с чистой совестью сказать: МОЛОДЕЦ!! Продолжай в таком же духе и читатели к тебе потянутся!

[Sourcier]

Гениально! Один из лучших фиков, которые мне когда-либо встречались. Живой язык, классная идея, правдоподобность сюжета, отсутствие пейрингов… Достоинства можно перечислять и дальше. Мой личный респект автору. С нетерпеньем жду проду.

Одно но. Присутствует один дико раздражающий меня ляп. Эту ошибку фикрайтеры допускают довольно часто. «Риктусемпра» - это заклинание щекотки, а не оглушения, как в игре.
И ещё одно замечание касается правописания. В диалогах по правилам русского языка авторская речь пишется с маленькой буквы, иначе речь автора и речь персонажа сливаются. И ещё, после фразы текст начинается с красной строки.
В остальном же всё супер.

[Baby Usha]

Sourcier, спасибо за лестный отзыв! Буду ваять проду...

С оформлением прямой речи у меня всегда были дикие проблемы, уж извиняйте

А вот на счет "Ректусемпры"...Я догадывалась, что то здесь не так... На самом деле, не помню ни одного заклинания оглушения...Позор мне и твердый двояк по ЗОТИ Может, подскажешь? Я тогда переправлю...

[Шэра]

Позор на мои седины... рыжины... русыны... тьфу! на мою голову, короче.
Sourcier, насчет авторской речи: я пыталась исправить все, но кое-где, как видишь, пропустила... К тому же мой ворд такие ошибки не замечает, зараза. А по поводу Риктусемпры... согласна, это мой просчет. Лежала же рядом книга, так нет, не удосужилась заглянуть, подумала, что автору виднее...( В общем, как говорится, первый блин комом. Но я обещаю исправиться и впредь таких досадных ошибок не совершать!

[Sourcier]

К примеру, Стьюпифай или Импедимента.

Да, кстати, ещё одно "но", чисто субъективное. ИМХО, МакГонагалл бы всё же позволила остаться в Хоге, несмотря на всяких там маньяков. Но это исключительно моё ИМХО.

[Baby Usha]

отсутствие пейрингов…

Боюсь, пейринг все же будет, но не сильный Постараюсь все же основное внимание уделить приключенческой линии...

Спасибо за помощь с заклинаниями

[Baby Usha]

Так, написала первую половинку 4-й главы, выкладываю на ваш строгий суд

Глава 4
Рождество в Хогвартсе любят все. Его просто нельзя не любить. Рождество ведь, само по себе, один из самых волшебных праздников. Все свое «сознательное детство», каждый год, в ночь с 24-го на 25-е декабря, ты лежишь в своей кровати под теплым одеялом и не можешь сомкнуть глаз, вздрагивая от каждого шороха. Ты ждешь чуда. И каждый раз сердце так приятно замирает в груди, при мысли о том, что возможно именно в этот самый момент, там, за стеной, возле нарядной елки, пухлый старикан в дурацкой красной форме и с брелочком от саней, запряженных оленями, в руках выкладывает на мягкий ковер ТВОИ подарки. Именно те, о которых ты так долго мечтал, потому что только он, этот мифический Санта, знает, чего ты, действительно, хочешь. Согласитесь, в этом есть доля волшебства. И это волшебство особенное, не то, повседневное, которое каждый день творит твоя мама, выполняя работу по дому, или твой отец, спешащий на работу через каминную сеть. Это волшебное волшебство. А что говорить о детях магглов, которые в таком возрасте еще и знать не знают, что им уготована судьба настоящих волшебников и волшебниц. Для них Санта Клаус, олени, Рождество – это маленькая частичка магического мира, к которому они подсознательно тянутся, восполняя недостаток магии в своей жизни. Может быть, именно поэтому никто так свято не верит в Рождественские Чудеса, как маленькие детишки магглов, которым однажды суждено найти в своем почтовом ящике письмо, написанное изумрудными чернилами, без марки и обратного адреса.
И даже если Вы родились в семье самых чистокровных волшебников, век за веком свято соблюдающих все старинные традиции, Вы просто обязаны хотя бы одно Рождество провести в Хогвартсе! Дух древнейшей магии вкупе с волшебной атмосферой праздника творят чудеса. Традиционный рождественский пир, когда домовые эльфы прыгают выше головы и готовят настоящие шедевры кулинарного искусства, когда под сводами Большого Зала ярко сверкает Вифлеемская Звезда и кажется, что свет тысяч свечей, парящих в воздухе, мерцает как-то по особенному, отражаясь в зеркальных шарах, украшающих ветви семи елей-великанов, - это событие, которое нельзя пропустить. И когда Вы вдоволь насладитесь им, заполните свою душу светлыми, сказочными впечатлениями, наступит время повеселиться по-настоящему. Не знаю, как там у остальных факультетов, но то, что творится в гостиной Гриффиндора после окончания торжественной части праздника, можно охарактеризовать только как супер-пупер-мега-вечеринка-о-которой-будут-помнить-до-следующего-года. После полуночи здесь слышится громкий и раскатистый смех, сливочное пиво потребляется галлонами, а от музыки трясутся каменные стены и опасно звенят оконные стекла. Девушки, независимо от возраста и родословной, все как одна наряжаются в максимально обтягивающие и открытые маггловские наряды и извиваются на импровизированном танцполе. Руководит всей этой «Вальпургиевой Ночью» семикурсница Элли Макнаб. Она хоть и чистокровная волшебница, но настоящая фанатка маггловской культуры и в особенности музыки, поэтому все Гриффиндорские вечеринки славятся отличным музыкальным сопровождением. И сейчас со своего места я могла видеть, как ее непослушная русая шевелюра маячит где-то в районе одного из подоконников, отгороженного креслами от веселящейся толпы. Элли ворошила горы плоских квадратных коробочек, поочередно извлекая и запихивая обратно маггловские диски. Насколько я могла понять раньше из ее спутанных объяснений, для считывания музыки с этих носителей магглы используют загадочное устройство под названием «стереосистема», которая на территории Хогвартса, естественно, не работает. Поэтому Макнаб умудрилась (не без помощи профессора маггловедения Лидинга) разработать собственную систему воспроизведения. Как она работает, Элли говорить отказалась напрочь, но мне, по большому счету, было все равно, главное - результат. А результат был впечатляющим – музыка гремела вовсю.
Я допила остатки сладкого пива из своего стаканчика. Настроение было отличное. Безумные танцы до упаду под ритмичные шедевры маггловского музыкального производства всегда поднимали самочувствие до максимальной отметки. Даже события трехдневной давности уже не казались такими пугающими. Лина, судя по всему, тоже уже успела оправиться от недавнего шока – ее рыжая шевелюра мелькала где-то в самом центре танцующей толпы. Зажигательная мелодия с высокими подвываниями какого-то парня на заднем плане внезапно сменилась мелодичным фортепианным проигрышем. Я улыбнулась. Эту песню каждый Гриффиндорец, периодически бывающий на наших вечеринках (Вы же не думали, что мы только на Рождество так веселимся?!), знал наизусть. Этот медляк стоял на первом месте в списке любимых песен Элли Макнаб. Она заводила его на каждой вечеринке, независимо от обстоятельств, и только на время этой песни покидала пост ведущего вечеринки, что бы потанцевать со своим парнем – высоченным и спортивным охотником Гриффиндорской команды Колином Андерсеном.
- Every night in my dreams I see you, I feel you… - начала я тихонько подпевать знакомые слова куплета, с легкой завистью глядя на то, как народ постепенно разбивается на парочки.
- Мел, не хочешь потанцевать? – выпалил знакомый голос позади меня. Я обернулась, чтобы улицезреть смущенно теребящего край черной футболки Оливера Вуда.
- Конечно, Ол, – мягко улыбнулась я, беря его за руку. Мы дошли до танцующих, я развернулась и положила руки Вуду на плечи. Он слегка смутился, но тут же обнял меня за талию и принялся двигаться в такт мелодичной музыке. С десяток секунд мы просто молча кружились, но потом я все же решила начать хоть какой-то разговор.
- Знаешь, я даже не думала, что эта идея с тайным обществом вызовет подобный интерес, – усмехнулась я.
- По-моему, это как раз вполне ожидаемо, – ответил Оливер. - Все ведь понимают, что заклинания, не входящие в программу, могут очень здорово пригодиться. И вообще, я думаю, это отвратительно, что кому-то понадобилось нападать на вас, – добавил он с какой-то неуловимо знакомой интонацией, которую я не потрудилась как следует осмыслить.
- Ну, ничего, мы этим Пожирателям еще покажем! Не зря же у нас есть ты, Селена и Роб, – тихонько хихикнула я. Услышав это, Оливер слегка нахмурился, и я поспешила чуть отодвинуться от него, полагая, что подобная реакция вызвана тем, что я слишком сильно прижимаюсь к нему.
- Да…Роб, – слегка разочарованно протянул он и больше не сказал ничего до конца танца. Когда последний аккорд песни вновь резко сменился танцевальной мелодией и все вокруг перешли от медленного кружения к сумасшедшим прыжкам, я, напоследок одарив слегка погрустневшего Вуда ободряющей улыбкой, покинула гостиную, чувствуя непреодолимое желание поскорее избавиться от огромного количества выпитой жидкости.

***

Я почти бегом спешила по пустым и темным коридорам замка, желая лишь поскорее добраться до цели. Вот позади уже остались и запертые двери Большого Зала, я миновала парадную лестницу и оказалась в холле замка. Он был окутан тьмой, если не считать большого круга лунного света, падающего из окошка над парадными дверьми. По углам залегли глубокие тени, почему-то здесь не горел ни один факел.
- Фините Инкантатем! – Внезапно раздался негромкий зловещий голос из темноты. Я вздрогнула и…СТОП! Какого черта я здесь делаю?! В главном холле НЕТ туалетов! Я вся покрылась холодным потом. Прямо навстречу мне, в круг лунного света из тени вышли две фигуры в черных мантиях. Двое незнакомых мне мужчин стояли передо мной и усмехались. «Империо! Это было чертово Империо!» - внезапно дошло до меня. И эта догадка поразила меня больше, чем сам факт присутствия в Хогвартсе Пожирателей Смерти, последние из которых, по официальным Данным Министерства, были засажены в Азкабан более пятнадцати лет назад. Стоило мне только потянуться за палочкой, как один из мужчин, который был помоложе, с темными, мелко вьющимися волосами и холодными серыми глазами, спокойно, с некоторой ленцой, направил на меня свою палочку и тем же холодным и тихим голосом произнес:
- Экспеллиармус! – моя палочка тут же вырвалась из правой руки и перекочевала к ногам Пожирателя. Я замерла на месте, боясь вздохнуть, потому что палочка черноволосого мага все еще была направлена на меня.
- Здравствуйте, мисс Поттер – внезапно заговорил второй Пожиратель. Он был седовлас, но высок и, судя по всему, неплохо сложен. Говорил он с легким французским акцентом. Сделав несколько шагов, он приблизился почти вплотную ко мне, одновременно доставая из складок мантии свою палочку. Она была сделана из какого-то черного дерева и инкрустирована серебром, я еще никогда не видела такой красивой палочки, но было бы гораздо лучше, если бы она не была сейчас направлена прямо на меня.
– Полагаю, Вы уже в курсе происходящего здесь, – продолжил он идеально вежливым тоном. Темноволосый лишь молча ухмылялся.
– Признаться, мисс Поттер, убить Вас и Ваших друзей оказалось сложнее, чем я думал. Но это не так уж удивительно, вы все-таки дочь своего отца, мисс. Надеюсь, Вы понимаете, что мне все же придется завершить начатое? – он усмехнулся, и мне стало не по себе. Я вся сжалась от ужаса, прекрасно осознавая, что ничего не смогу сделать без своей палочки.
– Заканчивай тут, – обратился он уже к своему молодому напарнику и отвернулся. Я зажмурилась, когда темноволосый Пожиратель приготовился выпустить в меня смертельное заклятие, но тут тишину вспорол отчаянный вопль за моей спиной:
- Экспеллиармус! – темноволосый выпустил из руки палочку. Француз ошарашено обернулся и бросил взгляд сначала на того, кто только что разоружил его напарника, а потом на меня, и глаза его полыхнули гневом. Инкрустированная палочка взметнулась в его руке.
– МЕЛ! Беги! – я вздрогнула и, словно отмерев, еще не до конца осознав, что собираюсь делать, бросилась прямо под ноги французу. Тот сдавленно охнул и рухнул на пол позади меня. С трудом дотянувшись до собственной палочки, которая до сих пор валялась на полу холла, я наставила ее на очухавшегося темноволосого.
– Петрификус Тоталус! – и рванула с места вверх по парадной лестнице.
- Стьюпефай! – прокричал человек, стоящий там, посылая оглушающее заклятие во француза за моей спиной.
- Оливер! Бежим! – проорала я ему не своим голосом и взяла курс на один из боковых коридоров.
- Merde! – взревел за моей спиной француз. – Фините Инкантатем! – значит, разморозил своего напарника. – Шевелись! Они уходят! – в его яростном голосе французский акцент слышался еще более отчетливо. В самом начале тесного коридора, куда забежали мы с Оливером, послышался топот их ног.
- Скорее! – гаркнула я Вуду. А за нашими спинами в оставшемся позади холле уже слышался взволнованный голос моего отца.
Гонимые страхом, мы неслись по темным коридорам, едва различая дорогу, сворачивали куда попадется, и давно перестали понимать, где находимся. Два Пожирателя следовали за нами по пятам, изредка посылая нам в спины оглушающие и замораживающие заклятия. К счастью, ни одно из них не попало в цель. Минут через пять непрекращающейся погони я начала задыхаться, бок немилосердно болел, и расстояние между нами и нашими преследователями начало заметно сокращаться. Оливер, конечно, был поспортивнее меня, поэтому еще какое-то время он тащил меня за руку, но становилось понятно, что долго нам не выдержать, а вот Пожиратели были как будто неуязвимы и неумолимо нас нагоняли. Еще один поворот и…
- О нет! Только не это! – взвыл Оливер, натыкаясь на глухую стену. Я замерла, прислушиваясь. Бежать обратно бессмысленно, Пожиратели были уже совсем рядом.
- Все кончено, Ол, – выдохнула я, захлебываясь собственным дыханием. На глазах у меня выступили слезы.
- Нет, нет, нет… - как заведенный продолжал твердить Вуд, одной рукой безуспешно ощупывая стену, а другой инстинктивно сжимая мою ладонь. – Мы выберемся, Мел, выберемся…должно же тут что-то быть! Шаги француза и темноволосого все приближались. Их ритмичный топот напоминал отсчет. Обратный отсчет до нашей неминуемой смерти. Десять.…Прости, Оливер, ты умрешь просто потому, что решил спасти меня.…Девять…Мел! Мы выберемся! Мел! Главное не сдаваться!…Восемь…Мел! Будем драться! Давай, ты же сильная! Их всего двое!...Семь…Мел! Пожалуйста! Мел!...Шесть…Мел! Погоди, тут какой-то выступ, сейчас... Пять…Мир вокруг меня внезапно завертелся, верх спутался с низом, все цвета и звуки исчезли и единственным напоминанием о прежней реальности было лишь ощущение горячей ладони Оливера Вуда, крепко сжимающей мою руку.

[Jalee Heron]

Классно! А где обещанный перевод?

[Baby Usha]

Джали, у меня 4-я лежит...Ты Мэй Линн тряси...

[Sourcier]

Я что-то не могу понять, до мисс Поттер действительно не доходит, что вратарь к ней не равнодушен? Верится с трудом.

В остальном, всё по-прежнему супер! С нетерпеньем жду проды.

[Baby Usha]

Я что-то не могу понять, до мисс Поттер действительно не доходит, что вратарь к ней не равнодушен? Верится с трудом.

Ну, Sourcier, по закону жанра о разгоревшихся чувствах одного из участников любовной линии "знает весь Хогвартс, кроме объекта его воздыхания" Вот и все объяснение

Рада, что меня хоть кто-то читает...даже не просто "хоть кто-то", а сам ты , ты ведь известный на форуме любитель фанфиков и справедливый критик

У меня тут оффтопичный вопрос: ты, вроде как, был назначен членом жюри предпологающегося конкурса фанфиков...скажи, плиз, он [конкурс] идет, или как? И, если да, то куда подать заявку?

Ну и последнее - окончание 4-й главы сегодня ранним утром было выслано на строгий суд моего редактора...так что ждите в скором времени

[Baby Usha]

Вот и обещанное продолжение

***

Я открыла глаза. Вокруг стояла непроглядная темнота.
- Оливер, – тихонько позвала я.
- Я тут, – Вуд откликнулся сразу.
- Мы оторвались?
- Вроде как.
- Мы упали куда-то?
- Нет, думаю, это был портключ.
- Портключ? Но Ол, в Хогвартсе же нельзя…
- Мел, из любых правил существуют исключения.
- Ясно. И где мы теперь?
- Не имею ни малейшего понятия.
- Отлично. Хорошо хоть мягко приземлились…
- Мягко?! Это потому что ТЫ приземлилась на меня!
- Вот черт! – я тут же вскочила. – Мы что, в лесу?
- Похоже на то, – глаза уже слегка привыкли к темноте, и она больше не казалась такой кромешной. Тем более мы находились среди высоких деревьев, чья густая листва не пропускала лунный свет. Стоявший рядом со мной Вуд ошарашено озирался по сторонам. – Слушай, у нас же зима! – внезапно выдал он. Я замерла. И правда, даже мне в моей легонькой кофточке было лишь слегка прохладно, а вокруг не наблюдалось не то что снега, даже пожухлой осенней листвы. В таинственном лесу, без сомнения, стояло лето.
- Значит, нас занесло очень далеко от Хога, – обреченно констатировала я. – Ну, что будем делать?
- Думаю, стоит разжечь костер, мало ли кто здесь водится… - ответил Вуд зловещим голосом и принялся подбирать с земли веточки. Я невольно поежилась и начала помогать ему. Спустя минут десять, после упорного применения «Люмоса» на кучку не слишком сухого хвороста, недалеко от места, куда нас любезно зашвырнул портключ из самого сердца Хогвартса, разгорелся хрупкий костерок. Оливер, довольно отряхнув ладони, уселся на землю перед ним. Я опустилась рядом, облокотившись спиной об толстый ствол ближайшего дерева. Вуд, не сказав ни слова, приобнял меня за плечи. Я, особо не возражая, улыбнулась и положила голову ему на плечо. Пламя постепенно разгоралось, порубленные с помощью заклинания толстые сучья уютно потрескивали. Казалось, только сейчас на нас с Оливером наконец обвалилась вся усталость прошедшего дня, поэтому спустя совсем немного времени я почувствовала, как глаза мои слипаются и тело погружается в долгожданную дрему.

***

В мое скованное сном сознание внезапно ворвались едва различимые женские голоса.
- Вот безобразие! А если бы мы не подоспели вовремя! Они бы спалили наш лесок к Салазару! – первый голос обладал характерным староанглийским говором.
- Тельвара! – возмутился второй голос, грудной и очень приятный. – Сколько раз просила не поминать его подобным образом! И перестань возмущаться! Детишки-то явно городские. Что с них взять?
- И что с того, Аделина, если они городские, так теперь и лес спалить не жалко? – продолжал возмущаться первый голос. – И как вообще, скажи на милость, их сюда занесло?! – на этой фразе я нехотя разлепила глаза. Вокруг нас по-прежнему была ночь. Наш импровизированный костерок еще тлел, значит, мы проспали не больше двадцати минут. Чуть поодаль, рассматривая меня и Оливера, стояли две девушки, на вид не старше двадцати пяти лет, одетые в просторные ситцевые платья и босые. Одна из них – обладательница тугой и длинной косы пшеничного цвета и круглого, слегка детского личика с забавно надутыми губками – застыла, уперев руки в бока и недовольно оглядывая меня. Вторая, с густой копной темно-каштановых волос, рассыпавшихся по плечам, худенькая и изящная, глядела на свою подругу чуть насмешливо, а на нас поглядывала с сочувствием.
- Ой! Смотри! Она проснулась! – Вдруг радостно воскликнула худышка и тут же залилась высоким смехом. Рядом со мной зашевелился Вуд.
- Привет, детки-конфетки, – внезапно засюсюкала вторая, судя по голосу, Тельвара. Оливер недоуменно воззрился на них. Все-таки они были не настолько стары, чтобы называть нас «детками». - И как же вы сюда попали?
- Ну… - протянула я, судорожно соображая, с чего бы начать.
- Ой! Да вы, верно, прямиком из Хогвартса! – бурно обрадовалась брюнетка, поднимая с земли какой-то обломок кирпича и внимательно его оглядывая.
- Это что? – шепотом осведомилась я у Оливера.
- Похоже, наш портключ, – также шепотом ответил он. – Я за него ухватился в том коридоре.
- Точно, точно! – поддакивала тем временем блондинка, указывая пальцем на торцевую сторону кирпича. – Тут даже герб вытеснен!
- Так вы из Хогвартса? Как там поживает малыш Альбус?! – поинтересовалась тем временем у нас брюнетка. У меня отвисла челюсть. Вуд подавился собственным смешком и закашлялся. Двадцатилетняя девчонка называет Альбуса Дамблдора малышом?! У подружек явно что-то не в порядке с головой.
- Он умер. Несколько лет назад, – осторожно ответила я. Брюнетка, казалось, была слегка шокирована этой новостью. Блондинка тоже перестала улыбаться.
- Как же так? – удивилась она. – Он же был таким молодым…ему и ста шестидесяти не стукнуло! – и девушка сочувственно поцокала языком. Мы с Оливером предпочли удивляться молча.
- И кто же теперь у вас директорствует? – поинтересовалась слегка расстроенная брюнетка.
- Минерва МакГонагалл, – сказал Вуд.
- Крошка Минни?! – почти завизжала блондинка. Мне стало невыносимо смешно. Малыш Альбус, крошка Минни…что еще мы услышим о своих стареющих профессорах?
- Детки, вы просто обязаны пойти с нами и рассказать все-все!!! – радостно сообщила нам брюнетка. Мы с Вудом переглянулись.
- А вы, вы сможете отправить нас обратно? – поинтересовался слабым голосом Оливер. Ведьмы уставились на него, как на умалишенного.
- Конечно сможем! – пообещала блондинка. – Но сначала вы побываете у нас в гостях! – она подмигнула нам и поманила за собой. Впопыхах засыпав и так почти потухший костер землей, наша скромная компания двинулась сквозь лес.
Шли мы не слишком долго. Две молодые ведьмочки указывали дорогу и о чем-то щебетали друг с другом, мы с Оливером следовали за ними молча, удивленно озираясь по сторонам. Было понятно, что ни один из нас особо не доверяет неожиданно обнаружившимся спасительницам, но другого выхода у нас не было. Не оставаться же нам в лесу? Ведьмы шли сквозь чащу уверенно, будто по натоптанной тропе, хотя таковой явно не наблюдалось. Вокруг нас возвышались лишь высоченные деревья, верхушки которых терялись в густой листве. Этот лес, как и все его сородичи, был наполнен звуками. Стрекотание кузнечиков, шелест и шепот листвы, редкое уханье сов и тихий гул ветра слышались, казалось, отовсюду. И было еще что-то в этом ночном царстве, что-то неуловимое и неощутимое, хотя природа этого стала понятна мне сразу. Магия.
Что есть магия? Всегда существует, пусть незримо, как воздух, но существует, связь человека с окружающим миром, с природой. И, когда эта связь достаточно крепка, по ней, словно по сверхтонкому проводу, от природы к человеку начинает течь сила, наделяющая того способностями, не доступными обычным смертным. И человек становится магом. А сама магия, считающаяся сверхъестественной, на самом деле есть самая естественная из всех сил, наполняющих человека. Если в вас проснулась магия, то, став тем самым ближе к природе, вы можете не только черпать из нее силы, чтобы творить волшебство, но также становитесь способным ощущать волнение этой силы в других и просто вокруг себя. Я – маг, и я чувствую свою силу – магию. И, чем дальше я углублялась в лес вслед за двумя ведьмами, тем сильнее ощущала, что в воздухе и в растениях - во всем вокруг меня живет магия, древняя, основанная еще на языческих поверьях, а не на научных исследованиях, но оттого не менее сильная. Это могло означать лишь то, что в этом лесу очень и очень давно обитает активный источник магии – могущественнейший маг или древнейший артефакт. Я искренне надеялась, что нам удастся добраться до этого колдуна и с его помощью попасть обратно в Хогвартс.
Спустя некоторое время наши проводницы вывели нас на еще одну поляну. Сумев, наконец, оторвать взгляд от своих ног, куда я вынуждена была смотреть последнее время, чтобы не споткнуться, ведь мы шли в полной темноте, я замерла как громом пораженная. Оливер рядом со мной восхищенно вздохнул. Такой красоты мне еще не приходилось видеть никогда. Яркий лунный свет заливал поляну, играя бликами на поверхности воды, каскадом спадающей с невысокого каменистого порога и исчезающей меж деревьев широким ручьем. Вода мягко журчала, словно призывая подойти ближе и отведать ее – свежую и вкусную, пахнущую цветами лаванды и далекими горными вершинами. Эта идиллия, отгороженная от внешнего мира рядами столетних деревьев, казалось, дышала свежестью. Это был этакий островок гармонии и покоя среди лесного царства таинственности и мистики. Не нарушало гармоничности общей картины даже присутствие непонятного нагромождения каменных глыб, образовывавших собой нечто похожее на грот.
- Это…потрясающе… - выдохнула я, обводя восхищенным взглядом захватывающий пейзаж. Вуд лишь широко улыбнулся мне в ответ, но было заметно, что он не менее поражен.
- Вы и правда так считаете? – хихикнула Тельвара.
- Право, нам это стоило совсем небольших трудов. Гораздо сложнее было прекратить смену времен года… – сказала Аделина, скромно потупив глаза. Я предпочла промолчать. Ведьмы так часто и спокойно упоминали о столь невероятных вещах, что я начала сомневаться, настолько ли это все невозможно? Можно ли предположить, что живущие в уединении молоденькие колдуньи настолько совершенно владеют магией, что способны менять лесные ландшафты и погодные условия, как обои в порядком поднадоевшей кухне? – Ну, милости просим в наше скромное жилище – пригласила нас тем временем ведьмочка, приветливо указывая рукой на грот. Вслед за ней мы прошли под каменные своды и погрузились в кромешную темень.
- Ой, ой! – опять хихикнула Тельвара откуда то из пустоты. – Сейчас разожжем огонь – послышался легкий шорох шагов, казалось, наши новые знакомые обладали кошачьим зрением, а затем в воздухе метнулась яркая искра, и посреди пещеры мгновенно вспыхнуло пламя, взметнувшееся в начале чуть не до самого потолка, высота которого была никак не меньше двух метров. Небольшое жилище ведьм озарилось мягким желтоватым светом, теперь можно было различить костровище, любовно сложенное из крупных камней и окружающие его разбросанные по полу шкуры. Они ровным ковром покрывали все пространство пещеры, так что ноги вошедших моментально утопли в теплой шерсти. У самой дальней стены обнаружилось несколько больших плетеных корзин и сосудов, накрытых крышками, источавших одуряюще-пряный аромат сушеных трав. Но довольно экзотическая обстановка не произвела на меня ровным счетом никакого впечатления. Я замерла с приоткрытым ртом, уставившись на слегка смущенную подобным вниманием светловолосую и пухленькую Тельвару. Только что, на моих глазах, девушка, старше меня от силы лет на шесть, разожгла ярчайшее пламя без применения каких-либо заклинаний, более того, без малейшего намека на волшебную палочку! Она просто взяла и из чистого воздуха сотворила в собственных ладонях сгусток пламени, причем такой силы, что он моментально разжег дрова до столба пламени, высотой пару метров! Мне сделалось дурно. Действительно ли эти колдуньи те милые и юные, беспечные девушки, за которых себя выдают…
- Что это было? – слабеющим голосом поинтересовалась я у Тельвары.
- О, милая… - мягко начала Аделина. – Разве вас не учат этому в Хогвартсе?
- Мы… - я замялась. – Мы пользуемся… вот… - с этими словами я извлекла из кармана свою волшебную палочку.
- Ах! Ну да! – тут же обрадовалась Тельвара. – Это была идея Годрика, когда он только взялся обучать детишек магии.
- Конечно, конечно! – поддержала подругу Аделина. – Он посчитал, что юным и неопытным магам будет очень непросто сконцентрировать свою силу направленно. Поэтому им и требовались вспомогательные предметы, собирающие их рассеянную магию в узконаправленный поток… - объяснила она нам. – Неужели теперь даже взрослые волшебники пользуются…палочками? – я не нашлась, что ответить, лишь рассеянно кивнула головой.
- Постойте, вы сейчас говорите о Годрике…Годрике Гриффиндоре? – поразился Оливер. Я взглянула на него с недоумением, и как можно было предположить подобную глупость?
- Конечно, мальчик, – ласково согласилась Тельвара. – Конечно, мы были совсем малышками, когда Гриффиндору стукнуло уже двести пятьдесят, но нам посчастливилось познакомиться с ним и даже кое-чему научиться…
- Подождите! Вам же тогда должно быть сейчас…- Оливер так и замер на полуслове, уставившись на ведьмочек. Аделина лишь хихикнула в ответ и, переглянувшись со своей подругой, ответила
- О, пусть наша внешность вас не сбивает с толку…Нам подвластно изменять свой облик, как мы пожелаем, хотя на самом деле мы уже на протяжении многих поколений живем в этом лесу! – я была шокирована, если не сказать больше. Так значит, могущественный источник магической силы, который ощущался в лесу, есть не что иное, как сами ведьмы? Почти тысячелетние старухи, скрывающиеся в облике молоденьких девушек. Я почувствовала, что коленки у меня дрожат, и была вынуждена опуститься на теплую и мягкую шкуру возле костра. Вуд опустился рядом, выглядел он, наверное, не лучше, чем я – на лице его застыла маска удивления и непонимания. Ведьмы, видя наше состояние, тут же принялись суетиться. По легкому мановению рук Тельвары из темного угла пещеры по воздуху приплыл старинный чугунный котелок, местами оплавленный и покрытый копотью. Ведьмы наполнили его водой из ручья, и, как только она вскипела, принялись подбрасывать туда небольшие щепотки душистых трав. Действия их были слаженными и быстрыми, при этом подруги в два голоса напевали какую-то незамысловатую песенку, поэтому к тому времени, когда из котелка клубами повалил пар, наполненный ароматами трав, мы с Оливером слегка успокоились и даже повеселели. Тельвара и Аделина разлили свой волшебный чай по большим, грубо сделанным деревянным кружкам и уселись напротив нас по другую сторону уютно потрескивающего пламени. Отвар на вкус оказался просто великолепным. Все тело сразу наполнилось бодрящим теплом, а запах трав успокоил бушевавшее сознание. Допив последнюю каплю магического напитка, я не удержалась от широкой счастливой улыбки. Подруги-ведьмы довольно переглянулись.
- Ну что, отведали нашего чайку, никак полегче стало? – осведомилась слегка порозовевшая Тельвара.
- Бедные детки, столько пережить… - покачала головой Аделина (за время «чаепития» мы с Вудом умудрились кое-как изложить историю нашего перемещения во владения ведьм).
- Но мы-то знаем, что есть лучшее лекарство от тяжелых переживаний, – задорно подмигнула нам светловолосая колдунья.
- Конечно знаем, – эхом откликнулась вторая ведьма и опять поманила что-то пальцем из угла. К моему удивлению, на этот раз в ее руки скользнул не очередной пучок трав или другой магический компонент. Из тени не спеша грациозно выплыла, сверкая бликами на гладко отполированных боках, самая простая маггловская гитара. Ее сестрица-близняшка, только темного дерева, аккуратно устроилась на коленях Тельвары. Я заметила, что Вуд широко улыбнулся.
- Ну что, споем им нашу песню, сестрица? – наигранно-вопросительным тоном поинтересовалась Аделина.
- А как же! – ответила вторая колдунья. – Послушаете? – этот вопрос был адресован уже нам. Я утвердительно кивнула. Получив согласие, темноволосая ведьма устроилась поудобнее, попробовала пальцами пару струн и начала мягко, осторожно перебирать их, наигрывая тихую мелодию. Тельвара выждала пару мгновений, а потом тоже тронула струны. Неспешная и нежная мелодия наполнила небольшую пещерку, и как-то сразу уютнее и теплее стало рыжее пламя костра. А потом Аделина запела. Голос ее, приятный и в обычном разговоре, сейчас, когда она напряженно, полушепотом обрисовывала каждое слово, стал завораживающе прекрасен. И я полностью обратилась в слух.

Ведьмино счастье
Не верить фразам
Не знать отказа
И середин
Ведьмино счастье
Забывший разум
Упавший наземь
Еще один
Ведьмино счастье
С ветрами слиться
Свободу-птицу
В себя впустить
Ведьмино счастье
До смерти биться
И возродиться
И отомстить

Аделина прикрыла глаза, пальцы ее скользили по гитарному грифу, а голос от слова к слову, становился все громче, сильнее и жестче.

А когда догорит закат
Взвиться в небо
Спуститься в Ад
А когда полыхнет рассвет
Раствориться в теченьи лет
И умыться ночной росой
И ступая ногой босой
По земле, что впитала кровь
Ведьмин танец исполнить вновь
Закружившую безумьем
Разрывающую связи
Заставляющую биться
В опьяняющем экстазе
Разрывающую душу
На бесчисленные части
Пляску жизни, пляску смерти
Пляску ведьминого счастья
Ведьмино счастье
Сорвать оковы
Разбить засовы
Поймать прибой
Ведьмино счастье
Ты слышишь, снова
Подруги-совы
Зовут с собой
Ведьмино счастье
Кровавым пиром
Глазницам-дырам
Огнем гореть
Ведьмино счастье
Любить вампира
И целым миром
Одной владеть
И услышит закат рябой
Одиночества ведьмы вой
Вечность боли и красоты
Счастье ведьмы познаешь ты
Рассыпая безумный смех
Совершишь первородный грех
А увидишь, что смотрит Бог
Превратишься в незримый вздох
И умчишься от сомнений
От земного притяженья
Унесешься за пределы
Принимая отторженье
Унесешься за пределы
Недоступна высшей власти
В вихре жизни, в вихре смерти
В вихре ведьминого счастья
© Полынья. «Ведьма»

Мелодия прервалась внезапно, будто на половине аккорда. Аделина заглушила все еще звучащие струны и чуть устало вздохнула. Тельвара мягко нам улыбнулась.
- Ну что, понравилось?
- Я…я еще ничего подобного не слышала… - тихо и слегка смущенно, но абсолютно искренне сказала я.
- Я рада, – ответила Аделина чуть охрипшим голосом. Столько энергии и страсти вложила она в свою песню. – А теперь, я думаю, вам стоит отдохнуть.
- Но я, если честно, совсем не хочу спать. Я бы послушал еще, – возразил Оливер, и в голосе его отчетливо послышались по-детски капризные нотки.
- Не стоит слишком увлекаться, молодой человек. Это не всегда безопасно, – загадочно ответила Тельвара, отправляя свою гитару на ее прежнее место. Вуд слегка разочарованно вздохнул, но в отведенный ему для сна уголок отправился без возражений.
В затененной части жилища ведьм мы с Оливером легли на мягкие шкуры, подложили под голову свернутые и пропахшие сушеными травами тряпки, укрылись предложенными одеялами и приготовились отойти ко сну. Нас разделяло от силы сантиметров двадцать, и я даже могла слышать выравнивающееся дыхание своего друга. Однако, вопреки ожиданиям, это ничуть меня не смутило, напротив, я внезапно ощутила, что его близость мне приятна. Над лесом уже занимался рассвет, когда я погрузилась в сладкую полудрему, и все время, пока мое сознание еще воспринимало окружающий мир, я чувствовала на себе взгляд лежащего напротив Оливера Вуда.

Конец 4-й главы
_____________________________________________________________
НАРОД! Огромная просьба! Если вы читаете мой фик, дайте об этом знать! Оставляйте посты со своей критикой и отзывами!!! А то у меня создается впечатление, что я пишу его для троих челове...это обидно

[Baby Usha]

Кстати, если хотите узнать, как песня из 4-й главы звучит в оригинале, то это можно сделать тут:
http://0xdc.org.ru/LJ/baby_usha/Âåäüìà.mp3 (~3Mb)
Песня называется "Ведьма", исполняет ее фолк-группа "Полынья"

[Sourcier]

Ой, мне так неудобно об этом говорить... Но, я дал себе слово быть максимально беспристрастным, пусть даже это мой любимый фик.
На мой взгляд, эта глава удалась не очень. Поменялся язык изложения. Предложения то слишком большие, то слишком короткие. Не всегда правилен порядок слов. И... Там есть момент, где наши юные маги встречают этих ведьм. Не думаю, что при таком слабом освещении можно было разглядеть одежду "старушек". Мне даже потребовалось как следует напрячь воображение, чтобы представить лес тёмным.

А так, очень интересно, что будет дальше. Так что проду жду с нетерпеньем. Буду прерывать свои занятия по подготовке к вступительным экзаменам, только чтобы почитать сие.) Надеюсь, следующая глава будет лучше.

P. S. Кто тебе сказал, что я известный любитель фанфиков? Я так, очень даже рядовой и как раз не особо известный По крайней мере, на сколько мне известно.)

[Baby Usha]

Sourcier , спасибо за справедливую критику Ты прав, глава получилась хуже, чем остальные, даже с моей точки зрения. Причина в том, что я ее из себя "выжимала" всеми возможными и невозможными способами... Дел у меня много, а проду хотелось наваять побыстрее, вот я и заставляла себя выдумывать предложения, даже если меня уже тошнило от всего этого

Сейчас, судя по всему, моя муза ушла в отпуск. Искренне надеюсь, что он будет краткосрочным Но скорого продолжения не ждите...

[Sourcier]

Как я тебя понимаю. Сам ненавижу свою третью главу. Пожалуй, пока моя бета где-то гуляет, перепишу её заново...

[Jalee Heron]

Baby Usha, твой фанфик великолепен! Только одно замечание: у Ролинг Поттер и его друзья заканчивают школу в 1997, а не 2007.

[Baby Usha]

Ой-вэй, Джали, прости пожалуйста за эту оплошность. При написании фика я руководствовалась датой выхода самой книги, а не теми датами, что упоминались в ней. Если мне не изменяет память, ФК вышел где-то в 98-м, я посчитала, что в 98-м Гаррику, соответственно, 11 лет, как в книжке...вот и вся арифметика

[Baby Usha]

Пока я "рожаю" последние главы, что бы вы не заскучали, предлагаю поглядеть на мое "творчество". Небольшая иллюстрация с главными героями. Я не слишком хороший художник, но я старалась, чесслово

[Миранда]

Читаю... с любопытством))

[Baby Usha]

Миранда, ну и как любопытство, удовлетворено? ))

Всем:
Я завтра утром улетаю в Турцию на заслуженный отдых Предпоследняя глава у меня готова, но я решила ее пока не отправлять своей бете. А вот как вернусь с уже, надеюсь, законченными последними главами, так все и выложу Так что ждите проды ближе к сентябрю. Всем спасибо, всех чмок