Часть 2. Любовь и доверие, или Любил ли Христос Петра?
Следующий тезис Дарьи - никакой любви и доверия к Снейпу со стороны Дамблдора в книге нет. В качестве доказательства приводятся сцены на Холме и в кабинете (их я уберу под спойлер). Вот цитата из её поста.
"И - о Боже - как мерзко, как пародийно выглядит сцена их встречи с Альбусом.
Ослепительная белая вспышка мелькнула в воздухе. Гарри подумал, что это молния, но Снейп упал на колени, и палочка выпала из его пальцев.
(дальше нигде не сказано, что он поднялся с колен - представьте себе этот диалог)
- Не убивайте меня!
- Я и не собирался.
Звук Аппарации Дамблора был заглушен шелестом листьев. Он стоял перед Снейпом, мантия обвивала его, лицо было освещено струящимся из палочки светом.
- Итак, Северус... Что Волдеморту угодно было передать мне?
- Нет... нет никакого послания... я сам... сам по себе.
Снейп заломил руки. Лицо в ореоле беспорядочных черных волос казалось слегка сумасшедшим.
- Я пришел предупредить... нет... просить... пожалуйста...
Дамблдор взмахнул палочкой. Хотя ветки и листья продолжали колыхаться, вокруг них со Снейпом воцарилась тишина.
- Что же может просить у меня Пожиратель Смерти?
- Пророчество... предсказание... Трелани...
- Ах, да, - сказал Дамблдор. - И что же ты передал Волдеморту?
- Все... все, что я слышал. Поэтому он решил, что речь идет о Лили Эванс.
- В пророчестве речь идет не о женщине, - промолвил Дамблдор. - А о мальчике, который родится на исходе июля.
- Вы понимаете, о чем я! Он думает, что это о ее сыне... он будет охотиться за ней... убьет их всех.
- Если она столько для тебя значит, Волдеморт непременно пощадит ее. Ты что, не мог выпросить помилование для матери в обмен на жизнь ее сына?
- Я... я просил.
- Ты мне противен, - сказал Дамблдор. Гарри никогда не слышал, чтобы он говорил с таким презрением. Снейп весь сжался. - Тебе безразлично, что будет с ее мужем и сыном. Пусть умрут, лишь бы ты получил, что хочешь?
Снейп ничего не ответил, только просительно смотрел на Дамблдора.
- Спрячьте их всех, - прохрипел он, наконец. - Спасите ее... их. Пожалуйста.
- А что ты дашь мне взамен, Северус?
- В...взамен? - Снейп уставился на Дамблдора. Гарри показалось, что он начнет протестовать, но после долгой паузы Снейп сказал:
- Все, что угодно.
Редкостный по омерзительности диалог, редкостная по омерзительности сделка.
Нет ничего мерзее, чем унижать стоящего перед тобой на коленях человека.
Унижать молящего о твоей милости и защите.
Снейп покупает спасение любимой женщины ценой собственной жизни и преданности - именно этого, как мы знаем, потребует у него Альбус.
Сам Снейп никому не интересен, и Директору - в первую очередь. Обретя информацию, стребовав со Снейпа клятву верности - он и не думает спросить у него: а тебя-то не нужно спасти? Тебя - вытащить? Тебя - вызволить из того кошмара, куда ты сам себя загнал.
И это так чудовищно гадко, что я даже не знаю, как могла умница Ро, нравственнейшая Ро написать такое.
И дальше, когда Лили и Джеймс все-таки погибают, и Снейп буквально помирает от горя, Альбус ведет себя с ним так, как будто не на нем, Директоре, лежала ответственность за их жизни. Снова ставя в вину Снейпу их гибель, он требует с него новой службы:
...Гарри стоял в кабинете Дамблдора, слыша, как кто-то стонет и плачет, словно раненое животное. Снейп забился в кресло, Дамблдор возвышался над ним с жестоким выражением лица. Снейп поднял голову - он выглядел так, будто со дня встречи в лесу прошли столетия.
- Я думал... вы собирались... спасти ее... спасти.
- Они с Джеймсом доверились не тому человеку, - сказал Дамблдор. - Как и ты, Северус. Разве ты не надеялся, что Лорд Волдеморт пощадит ее?
У Снейпа сбилось дыхание.
- Но ее мальчик выжил, - сказал Дамблдор.
У Снейпа дернулась голова, как будто он отгонял надоедливую муху.
- Ее сын жив. У него ее глаза, в точности ее глаза. Ты ведь помнишь, какие у Лили Эванс глаза, правда?
- НЕ НАДО! - простонал Снейп. - Умерла... она умерла.
- Это раскаяние, Северус?
- Лучше бы... лучше бы я умер...
- И кому бы это помогло? - холодно спросил Дамблдор. - Если ты любил Лили Эванс, если ты по-настоящему ее любил, то ты должен знать, что делать.
Казалось, Снейп пытается опомниться от заволокшей его сознание боли, и слова Дамблдора не сразу дошли до него.
- Что... что вы имеете в виду?
- Ты знаешь, как и почему она погибла. Сделай так, чтобы это было не напрасно. Помоги мне защитить ее ребенка.
И после этого Дамблдор всю дорогу твердит: я верю Северусу Снейпу, я верю Северусу Снейпу. Да ни хрена не "верю"! А держу на очень коротком и очень строгом поводке постоянного ощущения неизгладимой вины, пальцем не шевеля, чтобы хоть как-то облегчить его мучения. Потому что именно эти мучения и гарантируют его по-собачьи верную службу. Причем не брезгует натурально садистскими методами: помнишь, какие у нее глаза? нет, ты помнишь?
Невозможно, я просто не могу понять, КАК можно было написать подобное, явив в конце вместо сердечной преданности тому, кто вызволил из ужаса - строгий поводок вечной вины. Вместо любви - шантаж.
Вместо покаяния - бесконечное раскаяние, без конца и края, без надежды и прощения"
Оставим в стороне кривой перевод (looking grim -"с жестоким выражением лица", о-о
) и слишком высокую концентрацию эмоций. Попробуем разобраться по существу.
Итак, пункт первый - это пресловутое стояние Снейпа на коленях, которое когда-то меня тоже сильно задело. Не знаю, заметил ли кто-нибудь, но перед Снейпом в каноне тоже дважды встают на колени - и в первый раз он бросается поднимать, а во второй сам встаёт на колени рядом, чтобы принять Непреложный Обет. Нарцисса, сцена в Паучьем Тупике. Не скрою, такое поведение Снейпа мне очень симпатично. Но Дамблдор на Холме - не Снейп в Паучьем Тупике. У него другие задачи - и перед ним совершенно другой человек.
Почему Дамблдор не поднимает Снейпа?
Я долго думала - и у меня есть только один ответ.
Потому что Снейп может подняться сам.
И вот это и есть ключ к обеим этим сценам.
Как Дарья воспринимает Снейпа? Бедный-несчастный человек, поврежденный грехом, за которым надо ходить, как за больным, жалеть, спасать. И ведь правда поврежденный, и не особо счастливый, вот только ... где здесь тот Снейп, которого мы знаем из канона? Тот, который на слова Дамблдора "ты знаешь, о чём я должен тебя попросить, если ... если ты готов" в оригинале отвечает коротким "I am", разворачивается и идёт к Волдеморту, который час назад сказал о нём "он, несомненно, будет убит"? Где тот Снейп, который несколько лет работал против Волдеморта и погиб неразоблачённым? Где тот Снейп, который исполнил страшную просьбу Дамблдора и, уходя из Хогвартса, снял Круциатус с Гарри, который только что запустил Круциатусом в него? Где тот сильный и смелый человек, который не может не вызывать восхищение?
А нет его у Дарьи. Вот совсем нет.
Только вот у Роулинг он - есть. И Дамблдор на Холме видит перед собой этого человека, видит его в стоящем на коленях Пожирателе Смерти, поражённом нравственной слепотой.
Этого человека не нужно ни поднимать, ни жалеть - он может встать сам. До этого человека нужно достучаться. Именно это Дамблдор и делает.
Унижать? Презрительный тон, слова "Вы мне отвратительны" - действительно ли они унижают Снейпа?
Почему вообще Дамблдор так резок со Снейпом? Он не был так резок с Драко на Башне.Он не был так резок даже с Томом Риддлом, который пришёл к нему устраиваться на работу в Хогвартс. Правда, в Хогвартс не взял. А вот Снейпа взял - и сделал деканом.
Что-то это мне напоминает ...
Есть в Евангелии, о котором, несомненно, Дарья помнила, когда писала свой текст, один человек, с которым был весьма резок Тот, Кого ей уж точно не пришло бы в голову заподозрить в отсутствии любви и доброты. Этот человек - Пётр, будущий апостол и глава Церкви, а тогда - один из первых учеников Христа. Признаться, Пётр - самый близкий и родной мне в Евангелии. Его отречение, те чувства, которые он испытывал, когда пропел петух - нет ничего в Библии, что трогало бы меня сильнее.
Если посмотреть так, как смотрит Дарья, Христос этого самого Петра постоянно обижал. Пётр к Нему со всей душой, а Он ...
Христос говорит о том, что Ему должно пострадать и быть распятым, Пётр в ужасе возражает: "Господи, да не будет этого с Тобой!". Естественная реакция любящего человека. А Христос ему: "Отойди от меня, сатана, ибо ты искушение Мне!". Это как вообще? За что?
Или другой пример: Петр говорит "Даже если все отрекутся от Тебя, я никогда не отрекусь!". А Христос отвечает: "Не отречёшься от Меня? прежде, нежели пропоёт петух, трижды сделаешь это". И ведь так оно и вышло.
А после того, как Христос воскрес, и вовсе нечто непонятное. Петр, когда увидел Его на берегу, Воскресшего, бросился из лодки в воду и поплыл, не мог ждать, пока лодка к берегу причалит. И после этого Христос его спрашивает: "Симон Пётр, любишь ли ты Меня?". Тот отвечает "Люблю, Господи!". А Христос его снова спрашивает: "Симон Пётр, любишь ли ты Меня?". Тот снова подтверждает.А Христос и в третий раз спрашивает то же самое. И тут уже Петр не выдерживает, ему горько и больно: Учитель мне не верит, Он не простил меня! И говорит: мол, ну что Ты спрашиваешь, Ты же всё знаешь, Ты Сам знаешь, что я люблю Тебя! В смысле, что ж Ты мне по больному месту, по моей вине перед Тобой, прохаживаешься. Как бишь там у Дарьи - "короткий поводок вины", да?
В этом моём пересказе пропущены три слова, которые Христос тоже повторяет трижды. Три слова, которые в тот момент не замечает Пётр, весь в своих чувствах - но в них-то вся и суть.
"Паси овец Моих".
"— А если она и правда окажется в его руках, — сказал Дамблдор таким тоном, как будто речь шла о чем-то постороннем, —
вы даете мне слово сделать все, что в ваших силах, чтобы защитить учеников Хогвартса?".
"Паси овец моих, Северус".
Мы знаем из Евангелия, что любимым учеником Христа был Иоанн. Мы знаем из ГП, что Дамблдор любил Гарри.
Следует ли из этого, что Христос Петра лишь использовал, а не любил? Ну, Он же делал ему больно, спрашивая вновь и вновь, любит ли Пётр Его? Как Дамблдор Снейпу: "Вы помните глаза Лили Эванс?".
Я думаю, такая абсурдная мысль никогда бы не пришла Дарье в голову. Нельзя доверить тех, кого любишь, тому, кого не любишь. Никакой "короткий поводок вины" тут не поможет. И если мы знаем, что Христос любит свою Церковь, которую доверил Петру, если мы знаем, что Дамблдор любил Хогвартс и всю свою жизнь вложил в него - мы не можем сомневаться в том, что и Пётр, и Снейп были горячо любимы своими Учителями.
Но вернемся к сцене на Холме. Я уже ответила на вопрос, почему Дамблдор не поднимает Снейпа. Потому что Снейп способен встать сам, и очень важно, чтобы он это сделал сам. Собственно, Снейп это и делает - не физически, морально. Человек, способный попросить о спасении не только любимой, но и ненавистного Поттера, способный, не торгуясь (какая сделка? где Дарья видела такие "сделки"?), согласиться на что угодно в том числе и ради его спасения - на коленях??? Да он дважды за одну эту сцену поднимается над самим собой - тем, каким он пришёл на этот Холм. И в обоих случаях делает это с подачи Дамблдора.
Но почему Дамблдор так резок с ним, как не был резок ни с кем? Здесь может быть две причины, одна из которых имеет отношение к Снейпу, а другая - к самому Дамблдору.
Начнём со второй. В жизни Дамблдора однажды появился человек, которому нужен был он сам - и которому было наплевать на его близких. Геллерт Гриндевальд. И Арианна, и Аберфорт для Геллерта были помехой, как для Снейпа, откровенно говоря, были помехой Джеймс и Гарри. Геллерту нужен был лишь Альбус, Снейпу - только Лили. И когда Дамблдор с таким отвращением говорит Снейпу "значит вам наплевать, что её муж и сын умрут, лишь бы вы получили то, что хотите?", он говорит о том, с чем сам столкнулся слишком близко, что искалечило его собственную жизнь. Более того, и для него самого в какой-то момент близкие стали ощущаться как помеха. Вот что он говорит Гарри на Кинг-Кроссе:
" Ты ведь знаешь, что произошло. И все же
ты не можешь презирать меня сильнее, чем я сам себя презираю.
— Но я вас не презираю…
— А должен бы. — Дамблдор набрал в грудь побольше воздуху. — Ты ведь знаешь тайну болезни моей сестры, что сделали с ней эти маглы, во что она превратилась. Ты знаешь, как мой бедный отец отомстил им, и поплатился за это смертью в Азкабане. Ты знаешь, что моя мать отдала свою жизнь ради больной Арианы.
Меня это бесило, Гарри. — Дамблдор сказал это жестко, холодно. Теперь его взгляд был направлен в пространство над головой Гарри. — Я был одаренным, выдающимся юношей. Мне хотелось свободы. Я хотел блистать. Хотел славы. Не пойми меня неправильно. — Боль исказила его лицо, и он снова выглядел древним старцем. — Я их любил. Я любил родителей, любил брата и сестру, но я был эгоистичен, куда эгоистичнее, чем такой лишенный эгоизма человек, как ты, Гарри, может себе вообразить. Поэтому, когда мать умерла и на мне повисла ответственность за больную сестру и непослушного брата, я вернулся к себе в деревню злой и несчастный. Мне казалось, что меня поймали в ловушку, моя жизнь загублена!".
Мне кажется ...
то презрение, с которым он говорил со Снейпом, было отражением его презрения к себе тогдашнему и к человеку, которого он когда-то любил. Презрения к тому, чтобы относиться к близким людям или к близким того человека, которого любишь, как к помехе на своём пути. Презрения к эгоизму, не видящему кругом ничего, кроме себя самого. Снейп, ответив "так спасите их всех", показал, что для него важно не заполучить Лили для себя, для него важна сама Лили, её жизнь, её благо. "Пусть будет с Поттером, лишь бы была жива" - вот что означал его ответ. И тем самым навсегда устранил повод для любого презрения и отвращения.
А причина, которая относится к Снейпу, очень проста. Кому больше дано, с того больше спросится.
Снейпу дано неизмеримо больше, чем многим другим. Вот об этом постоянно забывают многие "плакальщики над Снейпом". Да, у Снейпа была неблагополучная семья, несчастливое отрочество, он одинок, внешностью "не вышел" (ну, это кому как
), характер не из лёгких ... Но всё это не имеет значения на фоне его духовной одарённости. Да, речь именно о ней. Не о магических талантах - здесь он тоже явно Богом не обижен, но Том Риддл, конечно, гораздо одарённее его. Однако гениальный Том в духовном отношении ничтожен. Драко, которого Дамблдор также ни в чём не упрекает, духовно слаб. А Северус духовно силён уже тогда, на Холме. Он способен любить, не ожидая ответной любви. Способен отдавать, ничего не требуя взамен. В нём есть отвага, мужество, стойкость. И такой человек позволил себе докатиться до полного нравственного отупения. Дамблдор сначала упоминает о младенце. Потом уточняет, что речь идёт о сыне Лили. И до Снейпа оба раза не доходит, что же он наделал. Он не видит ничего ужасного в том, что подставил беспомощного ребёнка, сына любимой женщины, под удар безжалостного злодея. Он видит только то, что подставил Лили. До других людей ему дела нет, даже до тех, кто дорог самой Лили. Его очень легко понять - а до него кому-то было дело?
Но дело ведь не в причинах и не в оправданиях. Дело в том, что с потенциалом Снейпа, с его духовными дарами, действительно стыдно находиться на таком нравственном уровне.
Унижает ли человека, когда ему об этом напоминают - о том, что он не смеет падать так низко? Нет, ни в коем случае, его это возвышает. Настоящее презрение - это когда никакая подлость и гадость, совершаемые человеком, уже не вызывают гнева: "ну что с него взять ...". А гнев означает, что в человеке видят нравственное достоинство, которое он сам унижает и пятнает своими поступками. И Дамблдор как раз способствует тому, чтобы это достоинство в Снейпе возродилось.
Пресловутая "сделка" может быть принята за сделку только людьми, которые совершенно не представляют, как совершаются сделки. Никто не спрашивает "а что ты дашь мне взамен?". Никто не отвечает "Всё, что угодно". Дарья даже не заметила, что ни одна из сторон не озвучила цену.
Каждый из них, по сути, целиком положился на совесть другого. То, что кажется "сделкой" только из-за использования слова "взамен", на самом деле первый акт доверия этих людей друг другу. И мне опять-таки странно, что человек, привыкший к языку Евангелия, где Царство Небесное уподобляется жемчужине, которую покупают, продав всё прочее, а верное служение Богу , распоряжение Его дарами, уподобляется пусканию денег в оборот и получению прибыли (притча о талантах), мог так обмануться этим словом.
И последний тезис Дарьи, касающийся сцены на Холме - и демонстрирующий полное непонимание того, что там вообще происходит:
"
Сам Снейп никому не интересен, и Директору - в первую очередь. Обретя информацию,
стребовав со Снейпа клятву верности -
он и не думает спросить у него: а тебя-то не нужно спасти? Тебя - вытащить? Тебя - вызволить из того кошмара, куда ты сам себя загнал."
Оставим в стороне тот факт, что никакой "клятвы верности" Дамблдор со Снейпа не стребовал - и зададимся вопросом: а зачем Дамблдору спрашивать о том, что и так очевидно? И что, извините, Дамблдор делает на Холме со Снейпом, как не спасает?
Что есть спасение в случае Снейпа? Во-первых, вызволение его из ПС, вытаскивание из преступной организации в нормальный человеческий мир. Дамблдор этого для Снейпа не сделал? Снейп чудесным образом сам оказался оправдан в суде, сам чудесным образом занял в Хогвартсе должность профессора и декана? "Как многое для вас само собой разумеется, la_cruz!"
Во-вторых - и в главных - нравственное преображение. И это "вызволение" Дамблдор начинает уже на Холме. Да-да, тем самым гневным упрёком, который так возмущает Дарью. И тем самым вопросом о "взамене". Теми двумя поводами, которые Дамблдор дал Снейпу, чтобы тот смог нравственно распрямиться. Чтобы смог проявить свой духовный талант, свою самоотверженность. Неинтересен? Да на кой упрекать в чём-либо человека, который тебе "неинтересен"? А, ну да, ну да, ради удовольствия поунижать. Вот прямо нет у Дамблдора в жизни иных удовольствий, лимонными дольками его не корми - дай кого-нибудь унизить. Где сие в каноне показано? Правильно, нигде. А зачем спрашивать "что
ты дашь мне взамен?". Озвучил цену этому неинтересному Снейпу - и всё. Нет же, Дамблдору почему-то интересно, что сам Снейп "даст взамен".
В общем, как у Дарьи глухота к раскаянию и покаянию в случае Снейпа, так же глухота к любви и спасению в случае Дамблдора. И применительно к сцене на Холме, и применительно к сцене в кабинете, где всё это видно ещё ярче.
Об этой сцене мы и поговорим в следующей части.
