Старые, замшелые, паутиной поросшие... Ожидаются новые, так чта - фундамент закладываю.
Армагеддон.
Это случилось…
Сегодня вышел на улицу и впервые почувствовал этот запах.Нет,не запах, всего лишь легкий запашок,неуловимый,накатывающийся легкими волнами и тут же спадающий.Должно быть показалось,подумал я и стремительно зашагал дальше.Но запах не оставлял меня и когда я достиг автобусной остановки,и когда сел в сам автобус,и все время по пути на работу,и вообще весь день.Такой легкий и незаметный,едва напоминавший мне что-то,но я никак не мог понять что.Вечером я снял всю одежду и закинул в стиралку,сам залез в ванну, наполненную теплой водой,покрытой сверху ароматным одеялом пены, и расслабился.Но даже после того,как я тщательно вымылся и переоделся во все чистое, запах не оставил меня.К чертям его,подумал я и,закинув ноги на диван,включил телевизор.Экран вспыхнул ослепительным взрывом,криками,разлетающимися во все стороны человеческими телами,динамики загнусавили голосом русского переводчика.Очередной тупой боевичок для отрафированных после работы мозгов.Я расслабился и приготовился поглощать порции пережеванного дерьма в полном уединении.К концу фильма я уже забыл о запахе,потому что крепко спал,в то время как на черном экране медленно ползли вверх ряды белых букв,а надрывной голос вопил на английском : «Убить всех!Убить всех,всех,всех…»
Вот уже неделя как я болею.Не знаю,что со мной,но так хреново мне было всего один раз в жизни,когда на именинах тетки я отравился грибами,и испоритл всем праздник демонстрацией выброса недопереваренной пищи на белоснежную скатерть.Меня выворачивало весь день,температура подскочила до непозволительных высот и я уже молился об отпущении грехов,когда Господь даровал второй шанс.
Теперешняя ситуация довольно сильно походила на историю с грибами и я только и делал,что лежал на диване с градусником подмышкой,табуреткой со штабелями всевозможных лекарств подле кровати и тазиком подле табуретки,наполненным на одну четверть нелицеприятным содержимым.Возможно эта была эпидемия непонятного вируса,потому как городские больницы полонились пациентами со схожими жалобами.И этот запах.Теперь я чувствал его постоянно,хотя и не мог разобрать,что он представляет из себя конкретно.Что-то неприятное,но что?
Сегодня мне гораздо лучше.Если так пойдет и дальше,то завтра я уже смогу выйти на работу.По телевизору сообщают о новых жертвах вируса,зарегестрировано две смерти,а так же уже семь выкидышей по городу.Я был весьма обеспокоен творившемся вокруг,священники в один голос твердили о конце света,баба Тася этажом ниже целый день вопила,как резаная, и ругалась таким матом,от которого я приходил в немой восторг,смешанный с отвращением.У бабы Таси сдох ее любимый и единственный кот,по кличке Сатана.Черный,как смоль,кот был действительно потрясающий,каждый день он приносил под двери квартиры своей хозяйки убитых им голубей или воробьев,порой крыс,от которых воняло так,что слезилось в глазах.Сатана снабжал свою хозяйку провизией - настоящий охотник.Сегодня она нашла его в клумбах под домом,мертвого,с открытой пастью,полной роющихся в ней насекомых.Снаружи кот был абсолютно невредим,возможно сдох по причине какой-то кошачьей болезни,может быть от рака или простуды.Или остановки сердца,но какая разница!
Мое здоровье снова ухудшилось.По телевизору сообщают о новых смертях,регистрируется все больше выкидышей,но теперь по городу пошла новая напасть – массовый листопад.И это посреди Июля!Деревья теряют все большее колличество листвы,некоторые вековые дубы усыхают.По городу все чаще находят мертвых голубей и мелких грызунов.Запах преследует меня постоянно и не только я один чувствую его.Сегодня утром,когда я выносил мусор,один мужик подошел и спросил :
-Парень,не чувствуешь, пахнет каким-то дерьмом?
-Нет-солгал я.-Это наверно от мусорного бака,в который я принес свою порцию.
Мужик хохотнул и отошел а я,со смешанным чувством страха и удовлетворения отправился домой.
Болезнь моя не прогрессирует,но и не исчезает,она просто держит меня,делая так,что мне постоянно хреново,но ничего не помогает,ни таблетки,ни транквилизаторы,меня просто воротит и тянет вывернуться наизнанку.По телеку сообщили о том,что какая-та женщина умерла при родах.На свет родился малыш с крохотным хвостиком и через чур маленькой головой.Родился мертвым.Возможно действительно близится конец света?Я не испытал страха при этой мысли,скорее какое-то радостное возбуждение.Нет,я не мизантроп и не сатанист,но порой мне хочется,чтобы все это дерьмо кончилось.
Сегодня я проснулся от того,что почувствовал непонятную прохладу промеж ног.Включил свет и понял,что обоссался.Н-да,болезнь приняла новый оборот и мне он не очень понравился.Пришлось вставать и идти в ванную для приведения себя в порядок.Но когда я лег обратно,то понял,что совершенно не хочу спать.Всю ночь ворочился в кровати,а уснул только под утро.Мне приснился гроб,в котором лежала безглазая кошка и жалобно мяукала.Я стоял на краю ямы,а потом вдруг подскользнулся и упал,угодив прямо на дно.Крышку закрыли,погребая меня вместе с Сатаной под трехметровую толщу земли.Затем Сатана взвизгнул и принялся выцарапыват мои глаза.Я проснулся с криками,а электронный будилник на столе истошно верещал,показывая,что уже восемь утра.Опять я забыл его отключить,а ведь на работу идти не нужно.Черт возьми!
Этот парень впечатался в асфальт и напоминал наклейку на красном фоне.Еще бы,он прилетел с девятого этажа,а покуда летел орал молитву,как говорят очевидцы.На словах «…хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем…»парень с треском впечатался в дорогу.Как выяснилось позже,это был третий зарегестрированный случай [Слово запрещено роскомнадзором] по городу за один день. Болезнь моя поунялась,но тошнота не оставила, небольшая температура так же держится.Сегодня звонил мой босс,не орал,а только вежливо сказал,что если я,задница такая,не выздоровлю в течени еще двух дней,то смело могу искать другую работу.Если бы я знал,как все обернется потом,то послал бы его в такое глубокое и вонючее место, из которого он нескоро бы выбрался.Но я сказал,хорошо Дмитрий Давыдович,я буду как огурчик,Дмитрий Довыдовия,такое больше не повторится,Дмитрий Довыдович,и прочюю подобострастную охинею,потом повесил трубку и только тогда послал Дмитрия Довыдовича туда,где ему самое место.
Дети перестали рождаться.За последнюю неделю – ни одного родившегося ребенка в городе.Зато 23 выкидыша,7 случаев [Слово запрещено роскомнадзором],тысячи больных,пятеро умерших от каких-то странных припадков,похожих на эпелептические,деревья стоят голые,как буд-то дружно спятили и готовятся к заморозкам,по городу теперь ходишь,как по птичьему моргу и это зловоние не дает покоя ни днем ни ночью.Папа римский свершает поездку по католическим странам мира,верующие хлынули в церкви нескончаемыми потоками,ходят невероятные толки о приближении неизвестного метиорита,способного разрушить планету одним ударом,ученые хранят молчание,политики твердят каждый о своем,многие пользуются положением и пускают в продажу защитные амулеты и лекарственные препараты,способные «уберечь от таинственного недуга» и вообще создается впечатление,что мир сошел с ума.Мое состояние по-прежнему оставляет желать лечшего,но теперь даже мне интересно,чем все закончится.Надеюсь не банальным «Однажды все разом прекратилось».
Такой конец света вопиюще несоответствует всем постулатам библии.Сегодня старый дед Прокофий из квартиры 53 увидел бабу Тасю,свесавшую из собственного окна на пятом этаже на шнуре от утюга.Повешенная висела,прислонившись к стене дома спиной,голова лежала набоку,выпученные глаза сверлили воздух,рот и подбородок блестел от слюны.Старуха повесилась сама,в предсмертной записке была всего одна фраза «Жду в гости».В телевизоре не унимались передачи новостей,которые теперь полностью наводнили эфир.Во всех странах,на всех континентах,везде одно и тоже.Непонятная болезнь,[Слово запрещено роскомнадзором],первый раз заикнулись о странном запахе,витавшем в воздухе везде и повсеместно,ученые предположили,что человечество столкнулось с экологической катострофой или каким-то новым вирусом,способным заражать все живое и передаваться на огромные расстояния.Но и это еще не все.Когда сегодня после обеда я подошел к крану ,включив фильтр,налил себе стакан воды и сделал пару глотков,то чуть было не блеванул,поперхнувшись и отплевываясь.Такой воды я не пил отродясь.Горькая и вязкая,она напоминала перченое,соленое,чуть подсахаренное жидкое дерьмо. «Заражение воды» мелькнуло в моем мозгу.Я в ужасе достал из аптечки все противобактериальные препараты и антибиотики,нажрался активированного угля и прочей дряни,после чего с все нарастающей тревогой отправился немного поспать.Разбудил меня телефонный звонок.Звонил Дмитрий Давыдович.Он сообщил мне о проблемах на производстве,о том,что большинство штата в больницах,двое умерли,двое застрелились,двое утопились и прочее и прочее.Я от души послал его в жопу,добавив пару лестных о его родне,мамочке и домашней собаке,сообщил что думаю о его внешности,особенно выделив задницу, и повесил трубку испытывая настоящий экстаз.Не знаю откуда взялось это чувство,но я был почему-то уверен,что теперь можно все,ведь осталось так мало времени.Так мало…
Улицы опустели.Люди боялись выходить из дому,респираторы и марлевые повязки,всевозможные средства защиты дыхания и кожи,были раскуплены,те кто побогаче уезжали на полудикие острова,другие барикадировали квартиры.Городские власти были атакованы тысячами пикетеров,которые трабовали задействовать бомбоубежище города.Мэр тщетно пытался навести порядок среди населения,милиция оказывалась бесполезной,многие члены правителства тоже подверглись паники и спешно покедали город.Было объявлено чрезвычайное положение,вечером того же дня президент обратился к нации,по телевизору отменили все развлекательные программы и шоу,беспрерывные новости,новости,новости.Мне гораздо хуже,сегодня три раза блеванул на ковер в зале,два раза на кровать в спальне,один раз на кухонный стол и еще раз на себя,но немного.Вышла в основном желчь с гадким,характерным запахом.Вонь в воздухе стояла убийственная,она смешивалась с запахам блевотины и создавала неповторимое зловоние,которое можно было бы вполне назвать «Шанель Слонобой».Нигде нельзя бало найти продушины,что бы глотнуть свежего воздуха,выйдешь на улицу – запах тления,уедешь на природу – запах тления,спрячешься в погреб – сильный хапах тления.Я,в детсве не прошедший помазания,не носивший крест и вообще всю жизнь слывший неисправимым атеистом,уверовал в Господа.Не знаю,что подействовало на меня так,массовый мор,или вонь воздуха,похожая на запах разложения,или вода вкуса навоза,но я уверовал.И в этом было мое достижение…
Сегодня ходил в церковь.Шел пешком(благо недалеко)потому что общественный транспорт ушел в отпуск.Шел прямо посреди дороги,потому что все остальные автомобили последовали за ним.За все время прогулки я встретил на улице только одного человека.И то бомжа.Вонючий выродок рылся в мусорном баке,пытаясь найти чего-нибудь съестного.Я усмехнулся,вот,кто счастливее всех сейчас.Ему глубоко наплевать не экологическую катострофу,на конец света,на всех людей и Бога в частности.Главная его задача – дожить до завтра,а там посмотрим.Признаться, я почувствовал легкую зависть.
В церкви я никого не нашел,кроме одного батюшки,который читал молитву.Негде было купить свечек,в подсвечниках торчали уродливые огарки,похожие на пристарелые пальцы,скрученные артритом, попадались,правда, почти целые,но я побоялся их трогать,посему просто постоял под образами и помолился.Замаливал грешки.Низко и отвратительно,но все лучше,чем ничего.Я боялся.Ада…
Сегодня снова выходил на улицу.Голова кружится страшно,во всем теле слабость и озноб,но я не мог больше сидеть взаперти. Чувствовал я себя образчиком смелости и храбрости,быть может базрасудства,расхаживая по опустевшим улицам в гордом одиночестве.Под ногой что-то хрустнуло,я посмотрел вниз и понял,что наступил на мертвое воробъиное тело.Однажды в детстве бабушка рассказывала мне историю.Воробьи плохие,говорила она,а вот голуби хорошие.Почему,спрашивал я,а она отвечала.Когда распяли Христа,прилетел голубь и сел на крест справа.Прилетел и воробей – он сел слева.Уууууумер,протянул голубь,нараспев,глядя на Иисуса Христа.Ууууумер.А воробей подпрыгнул на месте и заверещал:жив,жив,жив!Стражники Римляне услышали слова воробья и вбили еще один кол Христу в живот.Я вспомнил эту историю,медленно поднял ногу и со всех силы впечатал подошву в мертвое пернатое тело.Потом пошел дальше…
Я вышел к центральному парку,пересек пустую дорогу и вошел под сень голых веток.Я не мог избавится от мысли,что деревья поразила лучевая болезнь,как поражает людей.Сначала выпадают волосы,потом зубы,потом человек умирает.Деревья вели себя схоже.Я неспеша прогуливался по чистым аллеям и всюду,где видел чернозем отмечал странную особенность:чернозем скорее всего нужно было переименовать на серозем.Да-да,именно трупным серым цветом отличалась теперь земля,и меня передернуло.Я погулял еще немного,потом почувствовал голод и отправился в обратный путь.
Падайте ниц,прокаженные дети,сыны Сатаны,выкидыши природы, падайте ко мне под ноги,ко мне,его величеству Армагедону!Витязь в блестящих доспехах сверкнул клинком и срубил сразу три головы.Очередь подвинулась,он рубанул еще,еще,еще,люди мира,выстроившиеся в очередь,безропотно подходили,подставляли свои шеи на растерзание витязю с черной бородой.Армагедону.Подошла и моя очередь.Я склонил голову,почувствовал холод металла где-то в районе горла,потом увидел свои ноги,когда срубленная голова упала вниз,после чего резко проснулся.Дышал часто-часто,на лбу выступали блестящие капельки пота.Чертовски дерьмовый сон,чертовски…
За последине недели – ни одного родившегося ребенка во всем мире,ни одного выросшего растения,смерти,смерти,смерти,трупная вонь вокруг,горькая вода.Люди паниковали.За обедом мне позвонил Евгений Осипович,заведующий отделом кадров и сообщил,что Дмитрий Давыдович умер вчера ночью в своей постели от удушья,подавившись во сне языком.Я едва удержался,что бы не прыснуть от смеха прямо в трубку.Состроил сочувственный тон и кое-как отделался от надоедливого старика,после чего с силой опустил трубку на рычаг.Смерть босса совершенно не потрясла меня,более того,я отнесся к этому,как к вполне нормальному событию.В голове всплыла одна фраза «Жду в гости».Да,все мы там окажемся,и очень скоро,у меня не оставалось в этом ни малейших сомнений.
Сегодня решил испечь яблочный пирог.Я в этом деле кое-что маракую,а делать все равно было нечего,посему я бодро принялся за дело.Пирог получился неплохим,но запах миазмов,витавших в воздухе, отбивал аппетит,поэтому после первого же кусочка я накрыл пирог и больше к нему не подходил.Состояние моего здоровья не улучшилось ни на йоту,в телевизоре можно было лицезреть одну и ту же,приевшуюся до тошноты,картину.Когда я вышел на улицу,то оказался невольным свидетелем человеческого безумия.Какая-та женщина расхаживала по улице в широком манто,меховой шапке на голове,валенках на ногах,варежках на руках,и голосила во всеуслышанье о приближени ядерной войны.Ядерная зима близится,вопила сбрендившая дамочка и только напуганные пары глаз,таращившиеся из окон,были ее зрителями.Ядерная зима рядом,готовьтесь к ней,запасайтесь одеждой и едой,скоро наступит Армагедон!При слове «Армагедон» все во мне перевернулось,я вспомнил свой сон,витязя и карающее лезвие клинка.Я ускорил шаг и вскоре покинул двор.На пути часто попадались мертвые животные,кошки,собаки,от их разлогающихся тел вонь усиливалась,прибавляя головокружительный эффект.Все магазины были закрыты,улицы пусты,мертвы.Вдруг я остановился,поднял камень с земли,а потом со всего маху метнул в ветрину магазина.Дорогое стекло со звоном разлетелось вдребезги,сработала сигнализация,звонко заверещав.Я взял другой камень и проделал тоже самое с другой ветриной.И с третей,и четвертой.Я делал это,проходя дальше и дальше,потом вдруг заметил стоящий невдалике таксофон.Я двинулся в его сторону,расстегивая попутно ширинку на джинсах.Подойдя к аппарату я схватился за член и направил его вверх,а потом врубил струю.Клянусь Богом,так высоко еще никому не удавалось,но я изощрялся как мог,подпрыгивал на носках и добился высшего результата.Затем до моего слуха донеслись слабые звуки милицейской сирены.В мертвом,тихом городе,звуки слышатся гораздо лучше.Я убежал раньше,чем легавые доехали до места…
Минула неделя.Теперь я лежу на кровати в больной полудреме,больше похожей на бред, и медленно умираю.Моя болезнь прогрессировала и теперь я не могу даже ходить.Во всех смыслах.Ходить под себя тоже не представлялось мне разумным,доползти до унитаза – подвиг.Ночной горшок,с помощью которого я наивно расчитывал решить все свои проблемы наполнился при первом же приступе диареи,которая не отпускает меня вот уже как четыре дня.С водой вопрос решается труднее – запас в виде трех хрустальных графинов,трех двухлитровых бутылок из под «пепси» и одной полторалитровой банки,подходит к концу.До кухни,как уже говорилось,я доползти не могу(а если бы и дополз,то на обратный путь сил не хватило бы точно),посему в худшем,а может и в лучшем случае,меня ожидает смерть от обезвоживания.А вот с едой все решается куда проще – я вообще ничего не ем.Все гениальное просто,не правда ли?
Телевизор в моей комнате не выключался.Но зато и передачи новостей стали показывать реже,а если по правде:раз в день,не больше.Телевизионщики тоже люди и они тоже подверглись пандемии,которая разразилась на всей планете.Я очень тяжело дышал,меня била лихорадка,кожа покрылась сыпью,точно при экземе.Мозг вновь погрузился в дремоту и тогда я опять увидел сон.Необычный и в тоже время притягательный.Это сново было кладбище.Над ямой стояли сотни,тысячи,миллионы,нет,миллиарды людей,и все они плакали.Горько, отчаянно.За что ты оставила нас,вопила какая-та истиричная баба,на кого оставила?Как будем теперь без тебя?Погибнем!Погибнем!Я стал пробиваться сквозь толпу,расталкивая людей локтями.Я пробивался к яме,к могиле,я должен был узнать,что лежит на дне гроба,во что бы то ни стало!Это решит загадку,это все решит.Я пробивался с остервенением,безжалостно распихивая людей в стороны.За что?Вернись,мы умоляем!Мы больше так не будем,мы будем беречь тебя,лелеять!Вернись,сука!Казалось эта толпа никогда не кончится.Но чарам сна было угодно,что бы я увидел могилу.И я увидел.Наконец,пробившись к яме,я нетерпеливо заглянул внутрь и обмер.На дне гроба,обитого красным бархатом,покоилось что-то круглое.Я присмотрелся и различил на шаре континенты,моря и океаны,страны…На дне гроба покоилась планета Земля.Мартвецки серая,и вонючая.Запах разложения,сладковатый,липкий…Я взвизгнул,схватившись руками за лицо и проснулся в собственной постели.Меня била крупная дрожь,между ног вновь образовалось влажное холодное пятно.
Чертовски дерьмовый,бредовый сон,проговорил я вслух.Приснится же такая херня!Потом я вновь закрыл глаза и заснул навсегда…
Рассказики
-
Ловец снов
- Ученик
- Сообщения: 168
- Зарегистрирован: 07 авг 2004 02:12
Дверь на задний двор.
Я неспеша спускалась по скрипучим ступенькам вниз.На ногах пушистые домашние тапочки,сама укутана в белый махровый халат.Пахло очень вкусно.Пахло выпечкой.Пирог с мясом, я его узнала.А еще,если останется тесто,булочки или пирожки с павидлом.Я с наслаждением втянула ноздрями этот аромат и услышала,как что-то жалобно заурчало внутри живота.
-Милая,ты уже проснулась?-донесся из кухни голос мамочки.Бодрый и свежий – она уже давно на ногах.
-Да мамуля.-отозвалась я.Наконец достигла первого этажа,пересекла гостинную и оказалась в просторной белой кухне и столовой по-совместительству.Через широкие окна в комнату проникал утренний свет,ласкал мою кожу,грел душу и пел неслышную песню.На дворе было лето,голубое небо – обиталище золотого солнца,и мой любимый орех во дворе с длинной веткой,которая отделялась от основной кроны,словно лапа грозного зверя и тянулась в сторону дома.К этой ветке были пристроены мои качели.Их посторил папа,а мой старший брат помогал ему в этом.Они сделали мне эти чудесные качели и я качалась на них,откинувшись на деревянную спинку,и чувствствовала себя в раю.А если при этом еще и закрыть глаза,то кажется,что летишь над землей,подобно беззащитной пичуге,бросаемой в разные стороны порывами высокого ветра.
-Доброго тебе утра,миленькая.-сказала мама и обернулась.Я была права,это пирог.Мама только что вытащила его из духовки и теперь он лежал на коробе,красуясь румяными боками.На маме был клетчатый фартук,на правой руке варежка.Она ласково улыбнулась и я очередной раз порадавалась - какая же у меня всетаки красивая мама.Высокая и стройная,с таким мягким и теплым лицом,добрыми глазами и ямочками на щеках,а еще у нее длинные золотистые волосы,которые она забрала на затылке с помощью заколки…При виде этой заколки мое сердце радостно затрепетало.О да,эта именно та заколка,которую я подарила ей на прошлое Рождество.Заколка в виде бабочки.Я так люблю,когда мама закалывает волосы именно этой заколкой,а она знает это и нарочно пользуется только ей.
-И тебе.-отозвалась я.Подошла к маме и поцеловала ее в щеку,испытывая от этого несказанное наслаждение.-Ты приготовила пирог!
-Ну должна же я порадовать свою сластену!-проворковала мама в ответ и еще крепче прижала меня к себе.-И еще булочки с сахаром будут.Сейчас в духовку поставлю.
Я так люблю субботу.А именно субботнее утро.В такое утро в мире есть только я и мама, и мы наслаждаемся обществом друг друга, и никто не может нам помешать.Старший брат – студент первокурсник, учится по субботам,в отличии от меня,а папа работает.Они оба уезжают ранним утром,и когда я просыпаюсь, дома есть только мама,а у нас в распоряжении ровно два часа,прежде чем она тоже уйдет на работу и я останусь дома одна.Ну еще,конечно,есть Стив.Стив не человек – он собака.Он такса.И я его очень-очень люблю.И не только я – вся наша семья любит.Он очень забавный,правда иногда шалит,а иногда даже пакостит.Однажды он сгрыз мамины новенькие босоножки,которые она купила к лету.Чудесные были босоножки,блестящие и цветные,раскрашенные под радугу.Мама тогда очень злилась,но не долго,а к вечеру уже оттаяла и даже взяла Стива к себе на диван,чем меня очень удивила, и они вместе смотрели какую-то передачу,напоминая вновь помирившихся маму и сына.На него вообще очень трудно долго обижаться – стоит только посмотреть в эти глаза , которые так забавно мигают, и ты уже готова отдать всю обувь в доме ему на растерзание.
По таким чудесным утрам мы сидим вместе на кухне,кушаем печенье или булочки,или пирог,как будет в этот раз,запиваем это чаем,или кофе,или соком,и разговариваем.Обо всем на свете, о доме,о людях,о мире.Разговор обычно ничинает мама,иногда рассказывает о своем прошлом,о том,как познакомилась с папой(я очень люблю эту историю и переслушивала ее не раз),о том как появилась на свет я.Потом предоставляет слово мне.И я рассказываю про себя,про все,что успело произойти за эту неделю, рассказываю про школу,про учителей,про сверстников,признаюсь,что иногда трушу,когда Сергей Давидович диктует оценки за контрольную по математике,хотя и знаю,что все написала верно ,а так же инетерсуюсь почему мое сердце подпрыгивает в груди,когда Сашка Романов из паралельного класса смотрит в мою сторону.И я знаю,что мама всегда меня поймет,всегда выслушает до конца,никогда не рассмеется,не скажет: «Мала еще,подрастешь – поймешь сама».Она всегда поможет,посоветует,пожелает.В эти моменты мы самые близкие люди,мы сестры,мы лучшие подруги,она моя путеводная звезда,а я заблудший путник. И нет ничего лучше для меня в эти минуты,и все становится хорошо,и жизнь становится краше,слаще,и хочется петь в унисон с птицами,хочеться танцевать и делать добро,дарить его всем людям на планете.
А потом два часа истекают,проносятся с невероятной скоростью,и маме пора собираться на работу.И мне немножко грустно,но я знаю,что она вернется,что будет еще одна суббота,будет утро и мы закончим разговор,который начали сегодня.
А после этого я остаюсь одна.И мне иногда бывает не по себе.Нет, «не по себе» звучит слишком выхолощено и не передает истинных чувств.Мне страшно – вот это более верно.И моя жизнь,казавшаяся несколько минут назад раем,омрачается воспоминаниями,которые посещают меня каждый день,каждую ночь,все время,после того случая.Я боюсь оставаться наедине с домом,поэтому делаю все,что бы оказаться вне его.Ну или подальше от ТОГО места.В основном иду во двор,на свои качели,иногда ухожу гулять на улицу,или поднимаюсь к себе наверх,где меня ждет недочитанная книжка,прихватив с собой Стива для смелости.Боюсь я не самого дома,а двери,ведущей на задний двор.Да-да именно двери и того,что за ней.Иногда это самая обычная дверь,а иногда…Это случилось однажды,но меня не покидало ощущение того,что это повториться еще.А может это уже было раньше и я просто позабыла.
Я расскажу о том случае,когда моя размеренная и счастливая жизнь,похожая на бочку меда,глотнула свою первую ложку дегтя.
Это было прошлой весной.В Мае,когда природа была готова перешагнуть в лето,деревья хвастались новым «оперением»,а в воздухе витал сладкий,дурманящий запах,от которого кружилась голова.И это бало именно субботнее утро,когда я вновь осталась одна.Я заперла за мамой калитку на засов и вернулась в дом.Прошла в гостинную и остановилась посреди комнаты ,пытаясь придумать чем же заняться дальше.Стив уже был на диване и устраивался поудобней,для крепкого и здорового сна.Вообще-то мама запрещала ему лазать «по верхам» будь то диваны,кровати,кресла или еще что,и всегда приговаривала,в очередной раз сгоняя пса с дивана в гостинной,который особенно ему полюбился : «Собакам место на полу.Иди-ка друг к себе на подстилку.Там твое место».И вот теперь Стив снова был на диване.Ведь знал,хитрый тип,что я не буду прогонять его,знал,что если и прогоню – буду потом мучаться от угрызений совести.
-Ну как тебе не стыдно?-пожурила я его и Стив радостно завилял хвостом.-Ну где твоя совесть?
Пес еще резвее затарабанил хвостом по дивану и сделал какое-то забавное движение головой похожее на призыв,словно хотел сказать : «Ну же,иди сюда,тут места много.Приляг рядом,вздремнем,пока мама не вернулась».
-Нет,друг,ты уж давай сам,а я выспалась.-сказала я ему и тот сразу сник,а потом свернулся калачиком и приготовился к отходу в мир грез.Я уже собиралась подниматься наверх,в свою комнату,как вдруг моих ушей достиг непонятный шум.Я пошла в сторону этого звука и чем больше я приближалась к источнику, тем отчетливее он становился.Теперь я могла различать голоса,крики,стук,звон посуды,гремение чайника.Эти голоса, я их узнала.Они были мне знакомы,нет не просто знакомы,я знала эти голоса всегда,они были родными для меня,были…Я не могу описать чувства,которые испытывала тогда,знаю только,что они бушевали внутри меня,разные,но все такие сильные.Я волновалась,подобно молодому певцу-дебютанту,которому предстояло в первый раз в жизни выйти на сцену,предстать перед сотнями глаз,да еще к тому же исполнить песню.Подобно ученому,который находился в двух шагах от нового открытия,способного изменить всю его судьбу.
Звуки исходили из-за двери,ведущей на задний двор.Я подошла к ней и остановилась в нерешительности.Вот она,большая,дубовая,с круглой,позолоченной ручкой,а за ней…Я знала,что стоит мне открыть ее и моя жизнь изменится навсегда,стоит только взять за ручку и потянуть…
-За что мне это наказание!..-раздался за дверью истеричный женский голос.Я закрыла глаза и попыталась представить себе человека,которому мог принадлежать этот голос.Мозг тут же изобразил худую женщину с огромными мешками под глазами,сухими крашенными волосами каштанового цвета,тонкими губами и бледно-серыми глазами.Ее зубы желтыми рядами выстраивались в зловонном рту , и я откуда-то знала,что эта женщина очень много курит.К тому же она не чурается выпивки.
-Что теперь делать?Где взять денег?-снова донеслось до меня.Я больше не могла бездействовать,не могла стоять в неведеньи.Все чувства,испытываемые мной минуту назад оказались эфемерными,слабыми, и теперь одновременно переродились в одно большое и довольно известное – страх.Но и он не помешал мне сделать то,что,как я и подозревала,впоследствии вывернет мою жизнь наизнанку.Я взялась за ручку и потянула дверь на себя…
Не было заднего двора.Ни белого заборчика,ни зеленой лужайки,ни гаражной стены,ни улицы за забором,ни неба,ни солнца,ничего этого не было.Эта была квартира.Грязная и тесная,пропахшая табачным дымом,с облупившимся поталком,с уродливыми грязно-голубыми обоями,набухшими от влаги, и лампочкой вместо люстры,которая с трудом освещала все это помещение. «Собачья конура» - пронеслось у меня в мыслях.
В комнате было три человека.Худая женщина,которой принадлежал истеричный голос,именно такая,какой я ее себе и представляла и низенький плюгавый мужчина в истертом пиджачке,на котором тут и там виднелись пыльные следы от подошв,с фетровой,засаленной шляпой подмышкой,с разбитым лицом и острым запахом перегара.А третьим была я.Мужчина и женщина продолжали ругаться и их совсем не удивляло мое появление в комнате.
-Ты опять все проиграл,скотина безмозглая!-выла женщина,колотя мужчину кулаками в грудь.Тот ничего не делал и молча сносил побои.Похоже он был сильно пьян и ничего не соображал.-Опять все проигра-а-а-ал!За что мне это наказание?!
Мужчина промычал что-то нечленораздельное и опасно пошатнулся.
-И что мы теперь будем делать?-продолжала женщина.-Чем прикажешь кормить твою идиотку?Я ее кормить не собираюсь,у меня свой сын растет!
-Да он жрет за троих,наркоман чертов.-промямлил в ответ мужчина и я поняла,что прекрасно знаю его голос,поняла,что слышала его еще в раннем детстве,в голове всплыли слова,которые были произнесены давным давно : «Куколка ты моя!Красавица,вся в маму пошла!»Эти слова принадлежали этому человеку,у меня небыло в этом ни малейших сомнений.Вот только где и когда они были произнесены – этого я вспомнить не могла.
-У него по крайней мере с мозгами все в порядке!-орала женщина.Ее багровое лицо источало ярость и мне почему-то показалось,что часть этой ярости приходится и по мою душу.
-Не смей так говорить!-рявкнул в ответ мужчина.-Его хреновы мозги скоро сгниют от наркоты!Да как ты смеешь мне такое!Да как ты вообще!Моя дочь…
-Ты совершенно не думаешь о своей дочери!Да тебе плевать на нее и на меня тоже!Тебе только игры твои нужны,твои долбанные карты!Совсем все мозги пропил!
Глаза мужчины зажглись ненавистью.Окровавленное лицо исказилось от злости.
-Я тоже деньги зарабатываю!И выигрываю иногда!Да и не твое это собачье дело!Мои деньги,что хочу то и делаю!
-Все что выигрываешь,все ведь пропиваешь,гад!-теперь в голосе женщины отчетливо звучала истерика.Она задыхалась от несправедливости и своей беспомощности.Затем она резко повернулась ко мне,впившись глазами,полными холодной ненависти.
-Чего ты тут стала?Пшла отсюда!
Я попятилась назад.Мой шок можно было объяснить – со мной отроду так грубо не разговаривали.А если это и сон,то тоже впервый раз.Раньше мне ничего подобного не снилось.Под ногой что-то треснуло и я подскочила от неожиданности.Посмотрела вниз и поняла,что наступила на осколок разбитой тарелки.Похоже дело дошло до битья посуды.
-Не смей орать на мою дочь!-проревел мужчина,раскачиваясь из стороны в сторону,как маятник, и погрозил пальцем.
-Ишь какой!-презрительно усмехнулась женщина.-Заступается он на пьяную бошку!С меня довольно!
Она резко развернулась и вышла из комнаты в прихожую.Как бы удивительно это небыло,но все в этом доме было знакомым для меня.Сальный ковер под ногами,эти грязные стены,эта прихожая и щербатый шкаф,в который полезла сейчас женщина – все это я видела раньше.
-Ты куда?-просипел мужчина удивленно.-Совсем сбрендила,дура старая?Ну-ка назад,сука!
Он, шатаясь ,пересек комнату и тоже вышел в прихожую.Подошел к женщине и схватил ее за руку.
-Ку-у-уда собралась,спрашиваю?-прошипел он сквозь зубы.Та попыталась вырваться,но его хватка была крепкой.
-Пусти!Ни куда я не денусь,не надейся.-зло потребовала женщина,но уже более спокойно.-К Зинке иду.Пусти!
Мужчина разжал пальцы и она резким движением одернула съехавшую набок куртку.
-Зачем?-недоверчиво поинтересовался он.
-Ну уж не чай пить.
-Не понял.
-Еще бы!Тебя вообще ничего уже не интересует.-язвительно заметила женщина.- Сына она хоронит.
-Сына?-не понял мужчина.-Эта такой,курчавый?Помер что ли?
-Застрелился,сучонок.-произнелся жнщина,скрипнув зубами.В ее голос вернулась ненависть,только адрес поменяла.-Видеокамеру у друга,попросил.Все заснял,гаденыш.
-Что заснял?-по-прежнему недоумевал мужчина,тупо моргая глазенками.
-Совсем думать разучился!Казнь свою заснял,дурак ты!Как отцово ружье в рот взял заснял,как на курок нажал заснял,как мозги по комнате раскидал!Чего не понятно?!
Мне показалось,что я теряю сознание.В голове все кружилось сумасшедшим калейдоскопом цветов и мыслей.Это был ужасный сон,мне никогда не снились такие.Но мозг нельзя было остановить.Он уже рисовал кровавые картины,комнату,курчавого парня посередине с длинным черным дулом во рту. «Площай,мама»,говорил он после чего опускал указательный палец на курок и тянул его вниз.В ушах зазвенел звук выстрела,а потом все потануло в кровавом мареве.
Я вскрикнула.Незаметно для себя,но вполне заметно для окружающих.Все взгляды моментально переметнулись на источник.
-Что это с тобой?- спросила женщина и подозрительно прищурилась.Похоже мой поступок ее крайне поразил.Она приблизилась ко мне на пару шагов,слегка склонив голову набок.Лицо выражало крайнее удивление.
-А ну-ка глянь на меня,девка.Ты что,поняла,что я сказала?
До меня не дошел смысл ее вопроса.Я хотела переспросить,но не смогла произнести ни слова.Стояла и молчала,как полная дура.Право же,очень странный сон,подумала я тогда.
-Не говри глупостей,что она могла понять?-обратился плюгавый к женщине.
-Помолчи,Витя.-осадила она его и еще внимательней всмотрелась в меня.Она так пристально впивалась взглядом в мои глаза,словно увидела там,что-то необычное,что-то из ряда вон выходящее.
-Посмотри на нее.-медленно проговорила она,обращаясь к мужчине.-На ее глаза.Помоему сейчас они вполне нормальные.Такое ощущение,буд-то она все осознает.
Витя мотнул головой и зыркнул на меня своими мутными глазищами.Сомневаюсь,что он вообще мог впоймать мое лицо в фокус.
-Помоему ничего особенного,Катюша.Я ничего не вижу.
-Кто бы сомневался.-пустила шпильку Катюша и подошла ко мне еще ближе.Немного пригнулась и вновь заглянула в мои глаза,словно пыталась отыскать там,что-то такое,чего давно не находила прежде.
-Марта,-обратилась она ко мне и только сейчас я поняла,что это мое настоящее имя.Почему я не сознавала этого раньше?Почему родители называют меня по-другому?Мне показалась,что я теряю рассудок.-,ты слышишь меня?Ты понимаешь,что я тебе говорю?
Я промолчала.Хотела ответить,но что-то,или кто-то невидимый опустил свою мягкую ладонь на мои уста и я не ответила.
-Марта.-вновь повторила женщина по имени Катя.-Ты поняла,что я сказала?Ты помнишь Дениску?Дениску из второго подъезда?Кудрявого такого,ты иногда видела его на прогулках.Помнишь?
Я помнила его.Никогда раньше не видела,но помнила.Это именно он стоял в воображаемой комнате с дулом во рту и прощался с мамой.Именно он…
-Ты понимаешь,что его больше нет?
-Катерина,перестань.-послышался голос Виктора из прихожей.
-Ты понимаешь,что он застрелился?Понимаешь,что он умер?-продолжала Катерина,не обращая внимания на плюгавого.
Меня трясло.Я поняла,что вот-вот разрыдаюсь.Мне хотелось сказать,хотелось выкрикнуть : «Да помню,помню!Я понимаю,что он застрелился!Понимаю,черт возьми!!!»Но я не могла.Просто тряслась и раскачивалась из стороны в сторону.
-Ты понимаешь,что теперь его похоронят?-женщина положила руки на мои плечи и легонько потрясла.Я чувствовала запах сигарет,которым прованялся ее рот,я смотрела прямо в ее впалые глаза,в белки,испещренные сетками красных сосудов,в легкий пушок над губами.-Понимаешь,что теперь его положат на дно ямы и засыплют сверху землей?Ведь ты понимаешь!
-Катерина Ивановна, перестань!-повторил Виктор более настойчиво.-Ты давишь на нее!
Я прилагала все усилия,я старалась,очень.Одному господу известно,как это тяжело.
-Мммм,ммм.-промычала я и еще яростней принялась раскачиваться взад и вперед.
-Да-а-а.-удовлетворенно протянула Катерина.-Я знала.Ты не такая уж и дура.
-М-м-м-м…Ммм,ммм…-продолжала я,как заведенная.Мой рот зажимала невидимая ладонь и на большее я не была способна.
Катерина Ивановна еще немного посмотрела на меня,а потом выпрямилась.Выглядела она до крайности довольной.
-Посмотри до чего ты ее довела.-возмутился Виктор,после чего,таки не удержался на ногах и рухнул на пол,звучно пернув при приземлении.
-Разлегся,как собака.-презрительно бросила Катерина Ивановна,переступив через смердящее тело.
-Пошла я.-сообщила она,открывая дверь.-Зинка,похоже совсем умом тронулась.Вчера вены резала,все руки исполосовала.На принудительное лечение в психушку отправят.Пойду схожу,попращаюсь.
-И чего с дурой прощаться?-проворчал себе под нос Виктор,в то время как Катерина Ивановна покинула квартиру.
-Ты доча это…пойди…-слабо пролепетал он,но не докончил фразы,обмяк и отключился.Я осталась стоять одна посреди квартиры и тряслась. Этот сон был слишком ужасен,никогда в жизни я не переживала столько потрясений за раз,никогда так не боялась.Мои пальцы сжались и только сейчас я поняла,что все это время держала в руках маленького игрушечного зайчика с бибикалкой посреди живота.Бибикалка давно сломалась и теперь просто щелкала,стоило мне нажать на нее.
-Я хочу домой.-вслух произнесла я.Мне это удалось,мне удалось снять эту преграду,освободиться…Жаль,что я не смогла сделать этого раньше.Никто теперь меня не слышал.-Я хочу домой!-более твердо повторила я,вытирая слезы с глаз.-Немедленно!
Вместо мохнатого зайчика ладонь ощутила холод металла.Эта была дверная ручка,круглая,позолоченная.Я стояла в проходе,держа дверь нараспашку.Дверь на задний двор.Дверь, в мир ужаса.Сквозь дверной проем я видела все,как на экране телевизора.Грязную комнату,Виктора,который разлегся посреди узкой прихожей,и…себя.Нет, не саму себя,только руки,которые выставила вперед,сжимая пушистого зайчика.Я стояла на том же самом месте,в грязном платьеце бледно-розового цвета,на сальном ковре,посреди клоповника,который служил для кого-то домом.И я поняла,что вижу квартиру глазами Марты.ТОЙ Марты.Она раскачивалась взад и вперед,повторяя одно и то же слово.Дениска.Дениска.Дениска.
А в моей голове вертелась одна и таже мысль,формировалась в звуки и чей-то тихий шепот наговаривал внутри моего мозга: «Дениска.Дениска.Дениска.»
По телу прошла волна,подобная легкому электрическому разряду,я встрепенулась,словно отошла от временного помутнения и резким движением захлопнула дверь.У ног вился Стив,который уже проснулся,а может я его и разбудила,залезал под платье и лизал ноги.А я все стояла на месте,уставившись в палированную дверь и слушала бешенную пляску собственного сердца.Когда я открыла дверь в следующую минуту,то мне в лицо пахнуло свежестью весны,за забором шумела улица,на деревьях спорили птицы,а солнце висело над головой в своей голубой обители.
Я не рассказывала об этом никому.Я боялась говорить об этом,боялась вспоминать.И надеялась.Надеялась,что все это было галлюцинацией,временным помутнением рассудка,миражом.И не смотря на то,что в глубине души я понимала,какой это большой самообман,фрустрация,все равно продолжала надеятся.Надеяться на то,что это больше никогда не повторится.НИКОГДА!
Мама переложила маленькие комочки теста,посыпанные сахаром на короб,а после поставила в духовку.Затем перенесла пирог на стол,разлила чай и села.Я примостилась рядышком.Мы разговаривали,поедая пирог,который был великолепен,впрочем как и все,что готовила мама, и запивали это чаем.И это было чудесно,я позабыла о своих страхах.Я всегда забывала о них,когда мама была рядом,когда я слышала ее дивный голос,похожий на журчание воды,когда видела ее доброе лицо,ее улыбку.Потом мама вытащила из короба новоиспеченные булочки,которые пыхтели с жару,так и маня своими загорелыми бочками.Ну же,давай не жди,съешь нас поскорей,таких румяных и мягких,с пылу с жару,пока мы не остыли.Но мама сказала,что нужно подождать,потому что горячее тесто вредно для желудка и мы оставили их остужаться.На протяжении всего разговора меня так и подмывало рассказать маме о случившемся прошлой весной.Впрочем,мне хочется сделать это каждый раз,когда мы остаемся с мамой наедине.Но что-то всегда мешает мне,что-то запрещает,словно предостерегает. «Расскажешь и все вокруг тебя разрушится,словно карточный домик.Молчи,детка,молчи.»И я молчала.
Под столом сидел Стив в ожидании подачки,но мама запрещала кормить собаку со стола,поэтому все попытки пса привлечь к себе внимание ни к чему не приводили.Через пол-часа булочки совсем остыли и мы принялись за них.Мягкое тесто буквально растекалось во рту,а сахар,которым они были посыпаны весело хрустел на зубах.А если это еще помазать маслом.М-м-м-м-м…
-Ох,засиделась я!-вдруг всполошилась мама,посмотрев на часы.-Мне пора, милая.
-Ну-у-у…-выразила я свое недовольство.-Почему ты должна работать по субботам?
-Потому что этого хочет мой начальник.-ответила мама с улыбкой и встала.Быстрым шагом отправилась в свою комнату – переодеваться.
Я доела свою пятую булочку и на этом остановилась.Чувствовала себя абсолютно сытой и довольной.Сейчас можно пойти наверх и задрать ноги с любимой книжкой,положив рядом Стива.Не для смелости,я давно убедила себя,что ничего не боюсь,просто Стив не выносит одиночества.Стоит оставить его одного в большом доме и начнется светоприставление.Он будет стоять под дверью и жалобно скулить,просясь впустить его внутрь.Будет скрестись,становится на задние лапы и, опираясь на дверь передними,пытаться толкнуть ее.И снова скулить.Поэтому во избежание лишних неприятностей я стелила Стиву подстилку подле своей кровати и он мирно храпел рядом,а я могла спокойно отдаться чтению.
-Будь умницей и не грусти тут без меня.-сказала мама у выхода на улицу,после чего звонко чмокнула меня в щеку и тут же большим пальцем стерла след от губной помады.Я пообещала,что все будет в порядке и мама ушла.Дверь протяжно застонала на несмазанных петлях,щелкнул засов.Я развернулась и пошла обратно в дом,подальше от летнего зноя и палящих лучей солнца.
-Пойдем,Стивка,пойдем.
Пес радостно последовал за мной.Я прошла в комнату родителей,где захватила подстилку Стива,а потом отправилась наверх,сопровождаемая радостным цокотом собачьих коготков о лакированый паркет.
Расположилась я на своей кровати у стены с двумя большими окнами,сквозь которые в комнату поступало много света.Стиву рассетила на полу рядом.Тот тут же свернулся калачиком и сладко зевнул. Я протянула руку к тумбочки и взяла свою книгу.Стало абсолютно тихо,только с улицы доносился веселый визг воробьев,шум проезжающих машин,неумолчимый лай соседской овчарки Агаты,чей-то звонкий смех.Но все это сливалось с тишиной,было ее состовляющей.Без этих звуков тишина превращается в мертвую и потустороннюю.Неестественную.Абсолютно тихо может быть только в космосе.Или если ты глухой.Или мертвый…
Я блаженно потянулась и устроилась поудобней,затем приступила к чтению.Снизу раздавалось тихое сопение Стива,мои глаза носились по строчкам,в мозгу моментально всплывали живописные картины,рисуемые воображением,голоса персонажий.Вот миссис Доулен,ее голос слегка похож на мамин,вот славный парнишка Маркус,его голос напоминает мне о брате.А вот мистер С.Д.Валингтон,вечно хмурый и недовольный,его голос похож на…
Мозг точно пронзило лезвие стилета,все внутри похолодело,где-то вглубине неприятно защикотало.Знаете,так бывает если едешь в машине,а она слегка подпрыгивает,когда дорога резко уходит вниз,и твои внутренности тоже подпрыгивают,создавая неприятное ощущение в животе.Слабый,но вполне различимый голос Виктора проворчал где-то вглубине моего мозга: «Ну кого там еще,на хрен, принесло.»
Я слышала скрип дивана,шарканье тапочек,звук проворачивающегося в замке ключа.Мое сердце бешенно колотилось,в горле оскомина и хотелось плакать.Я не желала верить в то,что это сново повторилось,что это не было миражом,не хотела признавать,что это навождение,что это какое-то чертово проклятие.Но самое страшное заключалось в другом.Я вдруг почувствовала,что снова вернусь ТУДА,что не смогу противиться этому.Я осознала,что пойду туда,и буду ходить до тех пор,пока не выясню всего,пока не разгадаю этой загадки,пока не обрету покоя…
-Стив…-тихо позвала я,углядев в своем голосе слезы.Медленно опустила ноги с кровати и встала.Стив продолжал мирно спать на своей подстилке и только его левая нога слегка подергивалась.Я не стала будить его снова.Это не поможет,ведь я не смогу взять его с собой,не смогу взять его ТУДА.Это мое бремя,мой крест и скинуть его могу только я.
Я помню те минуты абсолютно отчетливо.Словно это произошло только вчера.Я шла,словно на расстрел,считая каждый шаг,просчитывая расстояние,отделявшее меня от двери.От двери на задний двор.Под ногами скрипел пол,разрезая эту,пока что живую тишину,вниз по ступенькам,дальше,налево,в южную часть дома,через коридор и вот я перед ней.Деревянная,темно-коричневого цвета,покрытая блестящим лаком,с позолоченной ручкой.Я прислушалась.И снова новый голос.И снова знакомый.Я тихонько застонала,почувствовав как по щеке скользнула слеза.Голос был звонким и бойким,человек,а точнее женщина,которой он принадлежал, говорил скороговоркой.Я попыталась снова представить себе хозяина этого голоса.Закрыла глаза,напрягаться даже не пришлось.Перед мысленным взором предстала женщина лет пятидесяти,свежая и энергичная,с годами она не утратила молодого пыла,сохранила бодрость и красоту( «Хренова кобыла», как называл ее Виктор).Я знала,что она очень веселый человек,всегда веселый.В душе хранила горе,снедающее сердце,разрушающее разум своими солеными слезами,но никто об этом не подозревал,она умела прятать.А еще я поняла,что она мне нравится.Единственный человек в ТОМ мире,которого я люблю,которого не боюсь,несмотря на то,что она немного не в своем уме.Вообще-то она вполне адекватна,но не всегда.Порой может посреди разговора переключиться на другую тему,напрочь забыв о старой, может просто молча встать и уйти,пойти спать,или вдруг неожиданно расхохотаться со словами : «Дурак ты и все вы тут придурки.Не понять вам ничего,так и подохнете дураками.И чего я к вам приехала?»
Но,как я уже сказала,она мне нравилась.Я не смогла вспомнить причину.Возможно потому, что она была доброй,возможно от того,что не была черствой,не погрязла в корысти,не обросла равнодушием ко всему,кроме денег и себя,не разучилась любить кого-то еще.И я знала,что она любит меня.Знала.
В голову заползли крамольные мысли : «А вдруг я не вернусь?»Гнать их,гнать к черту поганой метлой!
-Я иду.-сказала я самой себе и взялась за ручку.Выдохнула.Потянула…
Та же квартира.Только другая комната.Меньше,чем та,в которой я оказалась в первый раз,но такая же обшарпанная,поталок осыпается,шкаф у стены имел такой вид,словно его выкинули из окна на дорогу,по обломкам прокатился не один десяток машин,а после его вновь собрали и водрузили на прежнее место.Я сжимая в руках грязного зайчишку с бибикалкой на животе, сидя на кровати.Низенькой и очень скрипучей,матрац был изорван,но плотно укутан в простынь довольно вычурного вида.Имелась и подушка.Это моя кровать.Я сразу это поняла.Потому что знала.Я все здесь знала.И этот шкаф запаха нафталина и гнилой древесины(его вовсе не выбросили из окна,просто он достался нам от моей пробабки,а денег на другой небыло),и эти стены,и окно, и дверь на балкон,и серые шторы,и…Все знала.И это убивало меня.А еще я знала,что та кровать,у противоположной стены,принадлежит Максиму,сыну той злой и крикливой женщины,Катерины Ивановны,тому наркоману.Впрочем он редко приходил домой и кровать была почти новенькой, и убрана аккуратно,и подушка пышная стоит на одном боку,а сверху накидка,и матрац совсем новый.Но мне не позволяли даже касаться ее.В мозгу всплыли слова Катерины Ивановны,сказанные давным давно,когда Виктора небыло дома и некому было заступиться за меня,да и не всегда он это делал.Я присела тогда на эту кровать,просто что бы проверить,какая мягче:моя или его?И в эту минуту в комнату вошла Катерина Ивановна.Я прекрасно помню ее слова,они звучат в моей голове и заставляют бояться. «Еще раз увижу тебя на этой кровати и все расскажу Максиму.Ты ведь знаешь,что он может сделать,знаешь?Не притворяйся,ты прекрасно меня понимаешь.Поломает тебя ноги,стерва.»Я не ответила.Я вообще молчунья,но слова дошли до меня.Я знала,что он может со мной сделать.Только сейчас я вспомнила это ,но поняла,что знала об этом всегда.Звучит дико,но это так.По-другому объяснить я не могу,не в состоянии,черт возьми!
Из прихожей доносился тот самый звонкий и бодрый голос.
-Да,приветствую тебя,Виктор.И вас,Катерина.Как ваш сынок?Не умер еще?-в последней фразе сквозило непрекрытое призрение.Но она ничего и никогда не боялась и поэтому я ее любила.Можете приплюсовать это к ее качествам.
-Нет,Маргарита Александровна,жив пока.-ответила Катерина беззлобно.Она и в грош не ставила гостью,посему пропускала колкости мимо ушей.Чего препираться с больной на голову?-А как ваше здоровье?
Катерину Ивановну так и подмывало вставить «умственное»,но она не хотела противоречить своим убеждениям.Это я знала наверняка.
-В полном порядке.-бодро отозвалась Маргарита Александровна.-Помирать пока не собираюсь,если вы это хотели знать.Еще всех вас,алкоголивок,переживу,вот увидите!
Она звонко и задорно,даже заразительно, расмеялась,но никто из домочадцев не поддержал ее веселья.Потом она умолкла и наступила тишина.Я ждала,что будет дальше и только биение сердца отсчитывало проходящие секунды.Для меня же ,каждая секунда тянулась невыносимо долго.
-Где там моя курочка,не сгноили вы ее еще совсем?-вдруг спросила Маргарита Александровна и я вздрогнула,отчего пружины моей кровати глухо скрипнули.-Я собственно проездом,дай,думаю,навещу свою племянницу.Ну вот и приехала.Не хотела,конечно, в вашу кануру и ногой ступать,тут и в дерьмо не мудрено влезть,но чего не сделаешь ради детей,верно?Хотя,впрочем,откуда вам знать?
Говорила она с невероятной скоростью и чистейшей дикцией.Оставалось только удивляться как ее мозг так быстро трансформировал мысли в слова и выдавал их наружу. Послышались шаги и вскоре в мою комнату вошли Катерина Ивановна и…тетя.Это было непроизвольно,просто в мозгу всплыло это слово,само по себе и я поняла,что по другому просто не смогу ее называть. «Тетя».
-Милочка,-обратилась тетя к Катерине Ивановне,-ваше присутствие совершенно не необходимо.
Катерина Ивановна сверкнула глазами и вышла.Конечно,она старалась не обращать внимания на колкости «шизанутой»,но порой это было дъявольски трудно.
Тетя обернула ко мне свое доброе,морщинистое лицо и улыбнулась.Я никак не среагировала.Лицо словно онемело,а может просто не подчинялось мне.Возможно на девяносто процентов я играю роль зрителя в этом мире и не способна контролировать тело,в которое вселяюсь,возможно это знак,возможно головоломка,шарада,которую мне предстоит разгадать,если я ,конечно,хочу избавиться от всей той чертовщины,которая пришла в мою безоблачную жизнь,от этого мира,от звуков,исходящих из-за двери ,ведущей на задний двор…
-Ну как ты,миленькая моя,тут поживаешь?Мучают тебя эти изверги,да?Можешь не отвечать,ты у нас молчунья,да я и не против.
Она провела своей рукой по моей щеке.Я почувствовала,какая же у нее теплая и нежная ладонь.Совсем как у моей мамы.И вдруг я улыбнулась.Не знаю,как мне это удалось,просто смогла.Просто получила контроль над губами и тут же растянула их в улыбке.Только так я могла выразить свои чувства.
-Да ты моя хорошая.-ласково проговорила тетя в умилении и притянула к себе.Звонко чмокнула в лоб.Затем отстранила.Лицо за этот короткий промежуток изменилось,помрачнело.
-Кто знал,что так выйдет,верно?Кто знал,что все так получится?-ее голос вдруг задрожал.Губы как-то странно изогнулись – это не улыбка больше,совсем нет.Из ее голубых глаз вырвались две тонкие струйки и быстро заскользили вниз по щекам,точно два маленьких гоночных балида,соревновавшихся в скорости.Тетя снова принялась гладить меня по щекам и я почувствовала,что тоже хочу плакать.Очень хочу…
-Забрала бы я тебя от этих извергов,-продолжала тетя,-забрала бы,ты же знаешь.Тебе забота нужна,тебе любовь нужна,а тут что?Задница,а не дом,куски дерьма,а не родители.Разве такого хотела Марта,разве так хотела увидеть свою дочь?Ну,как ты думаешь?
Внутри меня что-то взорвалось.Что-то,внутри моего мозга оторвалось или было отсечено острой фрезой осознания, и теперь со звоном перекатывалось в голове. «Марта.Марта.Марта.»Я мысленно повторяла это слово,а мозг уже рисовал свою картину.Черные волосы,красивые,блестящие,большие карие глаза(«Как у цыганки»-говаривал порой…Виктор?Да,он.),тонкие влажные губы,подбородок с ямочкой. «Марта.Марта.Марта.»Моя мама…
-Отец Сашей назвать хотел,но потом решили тебя в честь мамки назвать.-тетя теперь открыто плакала.Достав из кармана безрукавки платок,утирала глаза,размазывая тушь по лицу.Я вдруг осознала,что уже не раз слышала эту историю,что тетя очень часто повторяет ее,что я знаю ее наизусть.
Отец.Мой разум,мой художник,уже рисовал черты отца.Но это было не нужно.Я уже видела его.Виктор.Маленький,плюгавый,игрок и алкоголик,пердящий на лету.Витя.Папа Витя…
-Знаешь,а я надеялась тебя в честь меня назовут.-призналась тетя,улыбаясь сквозь слезы.Она умолкла и с умилением всмотрелась в мое лицо.-Вся в мамку пошла.Красавица.Заберу я тебя,отсужу у этих пьянчуг.Ты уж мне поверь,золотко,ты уж поверь.
Она вдруг начала рыться по карманам и мне показалось,что это был ее очередной «сдвиг по фазе»,но я ошиблась.
-Совсем старею.-улыбнулась она и ,перестав обрыскивать одежду,полезла в кожаную сумочку.А затем извлекла блестящий кашелек,открыла и достала две новенькие денежные купюры.
-Это тебе,сладенькая.-проговорила она,пихая деньги мне в руку.-На расходы.Потратишь,на что хочешь,только своим этим не показывай,ладно?
Я почувствовала,как мои пальцы сжали деньги в кулак.
-Вот и молодец.-тетя любовно погладила меня по голове,затем наспех утерла лицо и встала.-Пойду я.Не скучай тут без меня,и держись,ладно?Заберу я тебя,вытащу отсюда,обещаю.Ты только держись.
Она вышла из комнаты,оставив меня одну.В голове бушевал фейерверк мыслей,мне хотелось укрыться от него,хотелось покинуть это место,хотелось уйти…Из глаз потекли тихие слезы, я зажмурилась и напряглась.Хочу уйти,хочу покинуть…Пусти.Пусти.Пусти.
Когда открыла глаза,то поняла,что стою в дверном проеме,в проеме,ведущим на задний двор,в проеме,ведущим в мир ужаса.Я захлопнула дверь…
Я неспеша спускалась по скрипучим ступенькам вниз.На ногах пушистые домашние тапочки,сама укутана в белый махровый халат.Пахло очень вкусно.Пахло выпечкой.Пирог с мясом, я его узнала.А еще,если останется тесто,булочки или пирожки с павидлом.Я с наслаждением втянула ноздрями этот аромат и услышала,как что-то жалобно заурчало внутри живота.
-Милая,ты уже проснулась?-донесся из кухни голос мамочки.Бодрый и свежий – она уже давно на ногах.
-Да мамуля.-отозвалась я.Наконец достигла первого этажа,пересекла гостинную и оказалась в просторной белой кухне и столовой по-совместительству.Через широкие окна в комнату проникал утренний свет,ласкал мою кожу,грел душу и пел неслышную песню.На дворе было лето,голубое небо – обиталище золотого солнца,и мой любимый орех во дворе с длинной веткой,которая отделялась от основной кроны,словно лапа грозного зверя и тянулась в сторону дома.К этой ветке были пристроены мои качели.Их посторил папа,а мой старший брат помогал ему в этом.Они сделали мне эти чудесные качели и я качалась на них,откинувшись на деревянную спинку,и чувствствовала себя в раю.А если при этом еще и закрыть глаза,то кажется,что летишь над землей,подобно беззащитной пичуге,бросаемой в разные стороны порывами высокого ветра.
-Доброго тебе утра,миленькая.-сказала мама и обернулась.Я была права,это пирог.Мама только что вытащила его из духовки и теперь он лежал на коробе,красуясь румяными боками.На маме был клетчатый фартук,на правой руке варежка.Она ласково улыбнулась и я очередной раз порадавалась - какая же у меня всетаки красивая мама.Высокая и стройная,с таким мягким и теплым лицом,добрыми глазами и ямочками на щеках,а еще у нее длинные золотистые волосы,которые она забрала на затылке с помощью заколки…При виде этой заколки мое сердце радостно затрепетало.О да,эта именно та заколка,которую я подарила ей на прошлое Рождество.Заколка в виде бабочки.Я так люблю,когда мама закалывает волосы именно этой заколкой,а она знает это и нарочно пользуется только ей.
-И тебе.-отозвалась я.Подошла к маме и поцеловала ее в щеку,испытывая от этого несказанное наслаждение.-Ты приготовила пирог!
-Ну должна же я порадовать свою сластену!-проворковала мама в ответ и еще крепче прижала меня к себе.-И еще булочки с сахаром будут.Сейчас в духовку поставлю.
Я так люблю субботу.А именно субботнее утро.В такое утро в мире есть только я и мама, и мы наслаждаемся обществом друг друга, и никто не может нам помешать.Старший брат – студент первокурсник, учится по субботам,в отличии от меня,а папа работает.Они оба уезжают ранним утром,и когда я просыпаюсь, дома есть только мама,а у нас в распоряжении ровно два часа,прежде чем она тоже уйдет на работу и я останусь дома одна.Ну еще,конечно,есть Стив.Стив не человек – он собака.Он такса.И я его очень-очень люблю.И не только я – вся наша семья любит.Он очень забавный,правда иногда шалит,а иногда даже пакостит.Однажды он сгрыз мамины новенькие босоножки,которые она купила к лету.Чудесные были босоножки,блестящие и цветные,раскрашенные под радугу.Мама тогда очень злилась,но не долго,а к вечеру уже оттаяла и даже взяла Стива к себе на диван,чем меня очень удивила, и они вместе смотрели какую-то передачу,напоминая вновь помирившихся маму и сына.На него вообще очень трудно долго обижаться – стоит только посмотреть в эти глаза , которые так забавно мигают, и ты уже готова отдать всю обувь в доме ему на растерзание.
По таким чудесным утрам мы сидим вместе на кухне,кушаем печенье или булочки,или пирог,как будет в этот раз,запиваем это чаем,или кофе,или соком,и разговариваем.Обо всем на свете, о доме,о людях,о мире.Разговор обычно ничинает мама,иногда рассказывает о своем прошлом,о том,как познакомилась с папой(я очень люблю эту историю и переслушивала ее не раз),о том как появилась на свет я.Потом предоставляет слово мне.И я рассказываю про себя,про все,что успело произойти за эту неделю, рассказываю про школу,про учителей,про сверстников,признаюсь,что иногда трушу,когда Сергей Давидович диктует оценки за контрольную по математике,хотя и знаю,что все написала верно ,а так же инетерсуюсь почему мое сердце подпрыгивает в груди,когда Сашка Романов из паралельного класса смотрит в мою сторону.И я знаю,что мама всегда меня поймет,всегда выслушает до конца,никогда не рассмеется,не скажет: «Мала еще,подрастешь – поймешь сама».Она всегда поможет,посоветует,пожелает.В эти моменты мы самые близкие люди,мы сестры,мы лучшие подруги,она моя путеводная звезда,а я заблудший путник. И нет ничего лучше для меня в эти минуты,и все становится хорошо,и жизнь становится краше,слаще,и хочется петь в унисон с птицами,хочеться танцевать и делать добро,дарить его всем людям на планете.
А потом два часа истекают,проносятся с невероятной скоростью,и маме пора собираться на работу.И мне немножко грустно,но я знаю,что она вернется,что будет еще одна суббота,будет утро и мы закончим разговор,который начали сегодня.
А после этого я остаюсь одна.И мне иногда бывает не по себе.Нет, «не по себе» звучит слишком выхолощено и не передает истинных чувств.Мне страшно – вот это более верно.И моя жизнь,казавшаяся несколько минут назад раем,омрачается воспоминаниями,которые посещают меня каждый день,каждую ночь,все время,после того случая.Я боюсь оставаться наедине с домом,поэтому делаю все,что бы оказаться вне его.Ну или подальше от ТОГО места.В основном иду во двор,на свои качели,иногда ухожу гулять на улицу,или поднимаюсь к себе наверх,где меня ждет недочитанная книжка,прихватив с собой Стива для смелости.Боюсь я не самого дома,а двери,ведущей на задний двор.Да-да именно двери и того,что за ней.Иногда это самая обычная дверь,а иногда…Это случилось однажды,но меня не покидало ощущение того,что это повториться еще.А может это уже было раньше и я просто позабыла.
Я расскажу о том случае,когда моя размеренная и счастливая жизнь,похожая на бочку меда,глотнула свою первую ложку дегтя.
Это было прошлой весной.В Мае,когда природа была готова перешагнуть в лето,деревья хвастались новым «оперением»,а в воздухе витал сладкий,дурманящий запах,от которого кружилась голова.И это бало именно субботнее утро,когда я вновь осталась одна.Я заперла за мамой калитку на засов и вернулась в дом.Прошла в гостинную и остановилась посреди комнаты ,пытаясь придумать чем же заняться дальше.Стив уже был на диване и устраивался поудобней,для крепкого и здорового сна.Вообще-то мама запрещала ему лазать «по верхам» будь то диваны,кровати,кресла или еще что,и всегда приговаривала,в очередной раз сгоняя пса с дивана в гостинной,который особенно ему полюбился : «Собакам место на полу.Иди-ка друг к себе на подстилку.Там твое место».И вот теперь Стив снова был на диване.Ведь знал,хитрый тип,что я не буду прогонять его,знал,что если и прогоню – буду потом мучаться от угрызений совести.
-Ну как тебе не стыдно?-пожурила я его и Стив радостно завилял хвостом.-Ну где твоя совесть?
Пес еще резвее затарабанил хвостом по дивану и сделал какое-то забавное движение головой похожее на призыв,словно хотел сказать : «Ну же,иди сюда,тут места много.Приляг рядом,вздремнем,пока мама не вернулась».
-Нет,друг,ты уж давай сам,а я выспалась.-сказала я ему и тот сразу сник,а потом свернулся калачиком и приготовился к отходу в мир грез.Я уже собиралась подниматься наверх,в свою комнату,как вдруг моих ушей достиг непонятный шум.Я пошла в сторону этого звука и чем больше я приближалась к источнику, тем отчетливее он становился.Теперь я могла различать голоса,крики,стук,звон посуды,гремение чайника.Эти голоса, я их узнала.Они были мне знакомы,нет не просто знакомы,я знала эти голоса всегда,они были родными для меня,были…Я не могу описать чувства,которые испытывала тогда,знаю только,что они бушевали внутри меня,разные,но все такие сильные.Я волновалась,подобно молодому певцу-дебютанту,которому предстояло в первый раз в жизни выйти на сцену,предстать перед сотнями глаз,да еще к тому же исполнить песню.Подобно ученому,который находился в двух шагах от нового открытия,способного изменить всю его судьбу.
Звуки исходили из-за двери,ведущей на задний двор.Я подошла к ней и остановилась в нерешительности.Вот она,большая,дубовая,с круглой,позолоченной ручкой,а за ней…Я знала,что стоит мне открыть ее и моя жизнь изменится навсегда,стоит только взять за ручку и потянуть…
-За что мне это наказание!..-раздался за дверью истеричный женский голос.Я закрыла глаза и попыталась представить себе человека,которому мог принадлежать этот голос.Мозг тут же изобразил худую женщину с огромными мешками под глазами,сухими крашенными волосами каштанового цвета,тонкими губами и бледно-серыми глазами.Ее зубы желтыми рядами выстраивались в зловонном рту , и я откуда-то знала,что эта женщина очень много курит.К тому же она не чурается выпивки.
-Что теперь делать?Где взять денег?-снова донеслось до меня.Я больше не могла бездействовать,не могла стоять в неведеньи.Все чувства,испытываемые мной минуту назад оказались эфемерными,слабыми, и теперь одновременно переродились в одно большое и довольно известное – страх.Но и он не помешал мне сделать то,что,как я и подозревала,впоследствии вывернет мою жизнь наизнанку.Я взялась за ручку и потянула дверь на себя…
Не было заднего двора.Ни белого заборчика,ни зеленой лужайки,ни гаражной стены,ни улицы за забором,ни неба,ни солнца,ничего этого не было.Эта была квартира.Грязная и тесная,пропахшая табачным дымом,с облупившимся поталком,с уродливыми грязно-голубыми обоями,набухшими от влаги, и лампочкой вместо люстры,которая с трудом освещала все это помещение. «Собачья конура» - пронеслось у меня в мыслях.
В комнате было три человека.Худая женщина,которой принадлежал истеричный голос,именно такая,какой я ее себе и представляла и низенький плюгавый мужчина в истертом пиджачке,на котором тут и там виднелись пыльные следы от подошв,с фетровой,засаленной шляпой подмышкой,с разбитым лицом и острым запахом перегара.А третьим была я.Мужчина и женщина продолжали ругаться и их совсем не удивляло мое появление в комнате.
-Ты опять все проиграл,скотина безмозглая!-выла женщина,колотя мужчину кулаками в грудь.Тот ничего не делал и молча сносил побои.Похоже он был сильно пьян и ничего не соображал.-Опять все проигра-а-а-ал!За что мне это наказание?!
Мужчина промычал что-то нечленораздельное и опасно пошатнулся.
-И что мы теперь будем делать?-продолжала женщина.-Чем прикажешь кормить твою идиотку?Я ее кормить не собираюсь,у меня свой сын растет!
-Да он жрет за троих,наркоман чертов.-промямлил в ответ мужчина и я поняла,что прекрасно знаю его голос,поняла,что слышала его еще в раннем детстве,в голове всплыли слова,которые были произнесены давным давно : «Куколка ты моя!Красавица,вся в маму пошла!»Эти слова принадлежали этому человеку,у меня небыло в этом ни малейших сомнений.Вот только где и когда они были произнесены – этого я вспомнить не могла.
-У него по крайней мере с мозгами все в порядке!-орала женщина.Ее багровое лицо источало ярость и мне почему-то показалось,что часть этой ярости приходится и по мою душу.
-Не смей так говорить!-рявкнул в ответ мужчина.-Его хреновы мозги скоро сгниют от наркоты!Да как ты смеешь мне такое!Да как ты вообще!Моя дочь…
-Ты совершенно не думаешь о своей дочери!Да тебе плевать на нее и на меня тоже!Тебе только игры твои нужны,твои долбанные карты!Совсем все мозги пропил!
Глаза мужчины зажглись ненавистью.Окровавленное лицо исказилось от злости.
-Я тоже деньги зарабатываю!И выигрываю иногда!Да и не твое это собачье дело!Мои деньги,что хочу то и делаю!
-Все что выигрываешь,все ведь пропиваешь,гад!-теперь в голосе женщины отчетливо звучала истерика.Она задыхалась от несправедливости и своей беспомощности.Затем она резко повернулась ко мне,впившись глазами,полными холодной ненависти.
-Чего ты тут стала?Пшла отсюда!
Я попятилась назад.Мой шок можно было объяснить – со мной отроду так грубо не разговаривали.А если это и сон,то тоже впервый раз.Раньше мне ничего подобного не снилось.Под ногой что-то треснуло и я подскочила от неожиданности.Посмотрела вниз и поняла,что наступила на осколок разбитой тарелки.Похоже дело дошло до битья посуды.
-Не смей орать на мою дочь!-проревел мужчина,раскачиваясь из стороны в сторону,как маятник, и погрозил пальцем.
-Ишь какой!-презрительно усмехнулась женщина.-Заступается он на пьяную бошку!С меня довольно!
Она резко развернулась и вышла из комнаты в прихожую.Как бы удивительно это небыло,но все в этом доме было знакомым для меня.Сальный ковер под ногами,эти грязные стены,эта прихожая и щербатый шкаф,в который полезла сейчас женщина – все это я видела раньше.
-Ты куда?-просипел мужчина удивленно.-Совсем сбрендила,дура старая?Ну-ка назад,сука!
Он, шатаясь ,пересек комнату и тоже вышел в прихожую.Подошел к женщине и схватил ее за руку.
-Ку-у-уда собралась,спрашиваю?-прошипел он сквозь зубы.Та попыталась вырваться,но его хватка была крепкой.
-Пусти!Ни куда я не денусь,не надейся.-зло потребовала женщина,но уже более спокойно.-К Зинке иду.Пусти!
Мужчина разжал пальцы и она резким движением одернула съехавшую набок куртку.
-Зачем?-недоверчиво поинтересовался он.
-Ну уж не чай пить.
-Не понял.
-Еще бы!Тебя вообще ничего уже не интересует.-язвительно заметила женщина.- Сына она хоронит.
-Сына?-не понял мужчина.-Эта такой,курчавый?Помер что ли?
-Застрелился,сучонок.-произнелся жнщина,скрипнув зубами.В ее голос вернулась ненависть,только адрес поменяла.-Видеокамеру у друга,попросил.Все заснял,гаденыш.
-Что заснял?-по-прежнему недоумевал мужчина,тупо моргая глазенками.
-Совсем думать разучился!Казнь свою заснял,дурак ты!Как отцово ружье в рот взял заснял,как на курок нажал заснял,как мозги по комнате раскидал!Чего не понятно?!
Мне показалось,что я теряю сознание.В голове все кружилось сумасшедшим калейдоскопом цветов и мыслей.Это был ужасный сон,мне никогда не снились такие.Но мозг нельзя было остановить.Он уже рисовал кровавые картины,комнату,курчавого парня посередине с длинным черным дулом во рту. «Площай,мама»,говорил он после чего опускал указательный палец на курок и тянул его вниз.В ушах зазвенел звук выстрела,а потом все потануло в кровавом мареве.
Я вскрикнула.Незаметно для себя,но вполне заметно для окружающих.Все взгляды моментально переметнулись на источник.
-Что это с тобой?- спросила женщина и подозрительно прищурилась.Похоже мой поступок ее крайне поразил.Она приблизилась ко мне на пару шагов,слегка склонив голову набок.Лицо выражало крайнее удивление.
-А ну-ка глянь на меня,девка.Ты что,поняла,что я сказала?
До меня не дошел смысл ее вопроса.Я хотела переспросить,но не смогла произнести ни слова.Стояла и молчала,как полная дура.Право же,очень странный сон,подумала я тогда.
-Не говри глупостей,что она могла понять?-обратился плюгавый к женщине.
-Помолчи,Витя.-осадила она его и еще внимательней всмотрелась в меня.Она так пристально впивалась взглядом в мои глаза,словно увидела там,что-то необычное,что-то из ряда вон выходящее.
-Посмотри на нее.-медленно проговорила она,обращаясь к мужчине.-На ее глаза.Помоему сейчас они вполне нормальные.Такое ощущение,буд-то она все осознает.
Витя мотнул головой и зыркнул на меня своими мутными глазищами.Сомневаюсь,что он вообще мог впоймать мое лицо в фокус.
-Помоему ничего особенного,Катюша.Я ничего не вижу.
-Кто бы сомневался.-пустила шпильку Катюша и подошла ко мне еще ближе.Немного пригнулась и вновь заглянула в мои глаза,словно пыталась отыскать там,что-то такое,чего давно не находила прежде.
-Марта,-обратилась она ко мне и только сейчас я поняла,что это мое настоящее имя.Почему я не сознавала этого раньше?Почему родители называют меня по-другому?Мне показалась,что я теряю рассудок.-,ты слышишь меня?Ты понимаешь,что я тебе говорю?
Я промолчала.Хотела ответить,но что-то,или кто-то невидимый опустил свою мягкую ладонь на мои уста и я не ответила.
-Марта.-вновь повторила женщина по имени Катя.-Ты поняла,что я сказала?Ты помнишь Дениску?Дениску из второго подъезда?Кудрявого такого,ты иногда видела его на прогулках.Помнишь?
Я помнила его.Никогда раньше не видела,но помнила.Это именно он стоял в воображаемой комнате с дулом во рту и прощался с мамой.Именно он…
-Ты понимаешь,что его больше нет?
-Катерина,перестань.-послышался голос Виктора из прихожей.
-Ты понимаешь,что он застрелился?Понимаешь,что он умер?-продолжала Катерина,не обращая внимания на плюгавого.
Меня трясло.Я поняла,что вот-вот разрыдаюсь.Мне хотелось сказать,хотелось выкрикнуть : «Да помню,помню!Я понимаю,что он застрелился!Понимаю,черт возьми!!!»Но я не могла.Просто тряслась и раскачивалась из стороны в сторону.
-Ты понимаешь,что теперь его похоронят?-женщина положила руки на мои плечи и легонько потрясла.Я чувствовала запах сигарет,которым прованялся ее рот,я смотрела прямо в ее впалые глаза,в белки,испещренные сетками красных сосудов,в легкий пушок над губами.-Понимаешь,что теперь его положат на дно ямы и засыплют сверху землей?Ведь ты понимаешь!
-Катерина Ивановна, перестань!-повторил Виктор более настойчиво.-Ты давишь на нее!
Я прилагала все усилия,я старалась,очень.Одному господу известно,как это тяжело.
-Мммм,ммм.-промычала я и еще яростней принялась раскачиваться взад и вперед.
-Да-а-а.-удовлетворенно протянула Катерина.-Я знала.Ты не такая уж и дура.
-М-м-м-м…Ммм,ммм…-продолжала я,как заведенная.Мой рот зажимала невидимая ладонь и на большее я не была способна.
Катерина Ивановна еще немного посмотрела на меня,а потом выпрямилась.Выглядела она до крайности довольной.
-Посмотри до чего ты ее довела.-возмутился Виктор,после чего,таки не удержался на ногах и рухнул на пол,звучно пернув при приземлении.
-Разлегся,как собака.-презрительно бросила Катерина Ивановна,переступив через смердящее тело.
-Пошла я.-сообщила она,открывая дверь.-Зинка,похоже совсем умом тронулась.Вчера вены резала,все руки исполосовала.На принудительное лечение в психушку отправят.Пойду схожу,попращаюсь.
-И чего с дурой прощаться?-проворчал себе под нос Виктор,в то время как Катерина Ивановна покинула квартиру.
-Ты доча это…пойди…-слабо пролепетал он,но не докончил фразы,обмяк и отключился.Я осталась стоять одна посреди квартиры и тряслась. Этот сон был слишком ужасен,никогда в жизни я не переживала столько потрясений за раз,никогда так не боялась.Мои пальцы сжались и только сейчас я поняла,что все это время держала в руках маленького игрушечного зайчика с бибикалкой посреди живота.Бибикалка давно сломалась и теперь просто щелкала,стоило мне нажать на нее.
-Я хочу домой.-вслух произнесла я.Мне это удалось,мне удалось снять эту преграду,освободиться…Жаль,что я не смогла сделать этого раньше.Никто теперь меня не слышал.-Я хочу домой!-более твердо повторила я,вытирая слезы с глаз.-Немедленно!
Вместо мохнатого зайчика ладонь ощутила холод металла.Эта была дверная ручка,круглая,позолоченная.Я стояла в проходе,держа дверь нараспашку.Дверь на задний двор.Дверь, в мир ужаса.Сквозь дверной проем я видела все,как на экране телевизора.Грязную комнату,Виктора,который разлегся посреди узкой прихожей,и…себя.Нет, не саму себя,только руки,которые выставила вперед,сжимая пушистого зайчика.Я стояла на том же самом месте,в грязном платьеце бледно-розового цвета,на сальном ковре,посреди клоповника,который служил для кого-то домом.И я поняла,что вижу квартиру глазами Марты.ТОЙ Марты.Она раскачивалась взад и вперед,повторяя одно и то же слово.Дениска.Дениска.Дениска.
А в моей голове вертелась одна и таже мысль,формировалась в звуки и чей-то тихий шепот наговаривал внутри моего мозга: «Дениска.Дениска.Дениска.»
По телу прошла волна,подобная легкому электрическому разряду,я встрепенулась,словно отошла от временного помутнения и резким движением захлопнула дверь.У ног вился Стив,который уже проснулся,а может я его и разбудила,залезал под платье и лизал ноги.А я все стояла на месте,уставившись в палированную дверь и слушала бешенную пляску собственного сердца.Когда я открыла дверь в следующую минуту,то мне в лицо пахнуло свежестью весны,за забором шумела улица,на деревьях спорили птицы,а солнце висело над головой в своей голубой обители.
Я не рассказывала об этом никому.Я боялась говорить об этом,боялась вспоминать.И надеялась.Надеялась,что все это было галлюцинацией,временным помутнением рассудка,миражом.И не смотря на то,что в глубине души я понимала,какой это большой самообман,фрустрация,все равно продолжала надеятся.Надеяться на то,что это больше никогда не повторится.НИКОГДА!
Мама переложила маленькие комочки теста,посыпанные сахаром на короб,а после поставила в духовку.Затем перенесла пирог на стол,разлила чай и села.Я примостилась рядышком.Мы разговаривали,поедая пирог,который был великолепен,впрочем как и все,что готовила мама, и запивали это чаем.И это было чудесно,я позабыла о своих страхах.Я всегда забывала о них,когда мама была рядом,когда я слышала ее дивный голос,похожий на журчание воды,когда видела ее доброе лицо,ее улыбку.Потом мама вытащила из короба новоиспеченные булочки,которые пыхтели с жару,так и маня своими загорелыми бочками.Ну же,давай не жди,съешь нас поскорей,таких румяных и мягких,с пылу с жару,пока мы не остыли.Но мама сказала,что нужно подождать,потому что горячее тесто вредно для желудка и мы оставили их остужаться.На протяжении всего разговора меня так и подмывало рассказать маме о случившемся прошлой весной.Впрочем,мне хочется сделать это каждый раз,когда мы остаемся с мамой наедине.Но что-то всегда мешает мне,что-то запрещает,словно предостерегает. «Расскажешь и все вокруг тебя разрушится,словно карточный домик.Молчи,детка,молчи.»И я молчала.
Под столом сидел Стив в ожидании подачки,но мама запрещала кормить собаку со стола,поэтому все попытки пса привлечь к себе внимание ни к чему не приводили.Через пол-часа булочки совсем остыли и мы принялись за них.Мягкое тесто буквально растекалось во рту,а сахар,которым они были посыпаны весело хрустел на зубах.А если это еще помазать маслом.М-м-м-м-м…
-Ох,засиделась я!-вдруг всполошилась мама,посмотрев на часы.-Мне пора, милая.
-Ну-у-у…-выразила я свое недовольство.-Почему ты должна работать по субботам?
-Потому что этого хочет мой начальник.-ответила мама с улыбкой и встала.Быстрым шагом отправилась в свою комнату – переодеваться.
Я доела свою пятую булочку и на этом остановилась.Чувствовала себя абсолютно сытой и довольной.Сейчас можно пойти наверх и задрать ноги с любимой книжкой,положив рядом Стива.Не для смелости,я давно убедила себя,что ничего не боюсь,просто Стив не выносит одиночества.Стоит оставить его одного в большом доме и начнется светоприставление.Он будет стоять под дверью и жалобно скулить,просясь впустить его внутрь.Будет скрестись,становится на задние лапы и, опираясь на дверь передними,пытаться толкнуть ее.И снова скулить.Поэтому во избежание лишних неприятностей я стелила Стиву подстилку подле своей кровати и он мирно храпел рядом,а я могла спокойно отдаться чтению.
-Будь умницей и не грусти тут без меня.-сказала мама у выхода на улицу,после чего звонко чмокнула меня в щеку и тут же большим пальцем стерла след от губной помады.Я пообещала,что все будет в порядке и мама ушла.Дверь протяжно застонала на несмазанных петлях,щелкнул засов.Я развернулась и пошла обратно в дом,подальше от летнего зноя и палящих лучей солнца.
-Пойдем,Стивка,пойдем.
Пес радостно последовал за мной.Я прошла в комнату родителей,где захватила подстилку Стива,а потом отправилась наверх,сопровождаемая радостным цокотом собачьих коготков о лакированый паркет.
Расположилась я на своей кровати у стены с двумя большими окнами,сквозь которые в комнату поступало много света.Стиву рассетила на полу рядом.Тот тут же свернулся калачиком и сладко зевнул. Я протянула руку к тумбочки и взяла свою книгу.Стало абсолютно тихо,только с улицы доносился веселый визг воробьев,шум проезжающих машин,неумолчимый лай соседской овчарки Агаты,чей-то звонкий смех.Но все это сливалось с тишиной,было ее состовляющей.Без этих звуков тишина превращается в мертвую и потустороннюю.Неестественную.Абсолютно тихо может быть только в космосе.Или если ты глухой.Или мертвый…
Я блаженно потянулась и устроилась поудобней,затем приступила к чтению.Снизу раздавалось тихое сопение Стива,мои глаза носились по строчкам,в мозгу моментально всплывали живописные картины,рисуемые воображением,голоса персонажий.Вот миссис Доулен,ее голос слегка похож на мамин,вот славный парнишка Маркус,его голос напоминает мне о брате.А вот мистер С.Д.Валингтон,вечно хмурый и недовольный,его голос похож на…
Мозг точно пронзило лезвие стилета,все внутри похолодело,где-то вглубине неприятно защикотало.Знаете,так бывает если едешь в машине,а она слегка подпрыгивает,когда дорога резко уходит вниз,и твои внутренности тоже подпрыгивают,создавая неприятное ощущение в животе.Слабый,но вполне различимый голос Виктора проворчал где-то вглубине моего мозга: «Ну кого там еще,на хрен, принесло.»
Я слышала скрип дивана,шарканье тапочек,звук проворачивающегося в замке ключа.Мое сердце бешенно колотилось,в горле оскомина и хотелось плакать.Я не желала верить в то,что это сново повторилось,что это не было миражом,не хотела признавать,что это навождение,что это какое-то чертово проклятие.Но самое страшное заключалось в другом.Я вдруг почувствовала,что снова вернусь ТУДА,что не смогу противиться этому.Я осознала,что пойду туда,и буду ходить до тех пор,пока не выясню всего,пока не разгадаю этой загадки,пока не обрету покоя…
-Стив…-тихо позвала я,углядев в своем голосе слезы.Медленно опустила ноги с кровати и встала.Стив продолжал мирно спать на своей подстилке и только его левая нога слегка подергивалась.Я не стала будить его снова.Это не поможет,ведь я не смогу взять его с собой,не смогу взять его ТУДА.Это мое бремя,мой крест и скинуть его могу только я.
Я помню те минуты абсолютно отчетливо.Словно это произошло только вчера.Я шла,словно на расстрел,считая каждый шаг,просчитывая расстояние,отделявшее меня от двери.От двери на задний двор.Под ногами скрипел пол,разрезая эту,пока что живую тишину,вниз по ступенькам,дальше,налево,в южную часть дома,через коридор и вот я перед ней.Деревянная,темно-коричневого цвета,покрытая блестящим лаком,с позолоченной ручкой.Я прислушалась.И снова новый голос.И снова знакомый.Я тихонько застонала,почувствовав как по щеке скользнула слеза.Голос был звонким и бойким,человек,а точнее женщина,которой он принадлежал, говорил скороговоркой.Я попыталась снова представить себе хозяина этого голоса.Закрыла глаза,напрягаться даже не пришлось.Перед мысленным взором предстала женщина лет пятидесяти,свежая и энергичная,с годами она не утратила молодого пыла,сохранила бодрость и красоту( «Хренова кобыла», как называл ее Виктор).Я знала,что она очень веселый человек,всегда веселый.В душе хранила горе,снедающее сердце,разрушающее разум своими солеными слезами,но никто об этом не подозревал,она умела прятать.А еще я поняла,что она мне нравится.Единственный человек в ТОМ мире,которого я люблю,которого не боюсь,несмотря на то,что она немного не в своем уме.Вообще-то она вполне адекватна,но не всегда.Порой может посреди разговора переключиться на другую тему,напрочь забыв о старой, может просто молча встать и уйти,пойти спать,или вдруг неожиданно расхохотаться со словами : «Дурак ты и все вы тут придурки.Не понять вам ничего,так и подохнете дураками.И чего я к вам приехала?»
Но,как я уже сказала,она мне нравилась.Я не смогла вспомнить причину.Возможно потому, что она была доброй,возможно от того,что не была черствой,не погрязла в корысти,не обросла равнодушием ко всему,кроме денег и себя,не разучилась любить кого-то еще.И я знала,что она любит меня.Знала.
В голову заползли крамольные мысли : «А вдруг я не вернусь?»Гнать их,гнать к черту поганой метлой!
-Я иду.-сказала я самой себе и взялась за ручку.Выдохнула.Потянула…
Та же квартира.Только другая комната.Меньше,чем та,в которой я оказалась в первый раз,но такая же обшарпанная,поталок осыпается,шкаф у стены имел такой вид,словно его выкинули из окна на дорогу,по обломкам прокатился не один десяток машин,а после его вновь собрали и водрузили на прежнее место.Я сжимая в руках грязного зайчишку с бибикалкой на животе, сидя на кровати.Низенькой и очень скрипучей,матрац был изорван,но плотно укутан в простынь довольно вычурного вида.Имелась и подушка.Это моя кровать.Я сразу это поняла.Потому что знала.Я все здесь знала.И этот шкаф запаха нафталина и гнилой древесины(его вовсе не выбросили из окна,просто он достался нам от моей пробабки,а денег на другой небыло),и эти стены,и окно, и дверь на балкон,и серые шторы,и…Все знала.И это убивало меня.А еще я знала,что та кровать,у противоположной стены,принадлежит Максиму,сыну той злой и крикливой женщины,Катерины Ивановны,тому наркоману.Впрочем он редко приходил домой и кровать была почти новенькой, и убрана аккуратно,и подушка пышная стоит на одном боку,а сверху накидка,и матрац совсем новый.Но мне не позволяли даже касаться ее.В мозгу всплыли слова Катерины Ивановны,сказанные давным давно,когда Виктора небыло дома и некому было заступиться за меня,да и не всегда он это делал.Я присела тогда на эту кровать,просто что бы проверить,какая мягче:моя или его?И в эту минуту в комнату вошла Катерина Ивановна.Я прекрасно помню ее слова,они звучат в моей голове и заставляют бояться. «Еще раз увижу тебя на этой кровати и все расскажу Максиму.Ты ведь знаешь,что он может сделать,знаешь?Не притворяйся,ты прекрасно меня понимаешь.Поломает тебя ноги,стерва.»Я не ответила.Я вообще молчунья,но слова дошли до меня.Я знала,что он может со мной сделать.Только сейчас я вспомнила это ,но поняла,что знала об этом всегда.Звучит дико,но это так.По-другому объяснить я не могу,не в состоянии,черт возьми!
Из прихожей доносился тот самый звонкий и бодрый голос.
-Да,приветствую тебя,Виктор.И вас,Катерина.Как ваш сынок?Не умер еще?-в последней фразе сквозило непрекрытое призрение.Но она ничего и никогда не боялась и поэтому я ее любила.Можете приплюсовать это к ее качествам.
-Нет,Маргарита Александровна,жив пока.-ответила Катерина беззлобно.Она и в грош не ставила гостью,посему пропускала колкости мимо ушей.Чего препираться с больной на голову?-А как ваше здоровье?
Катерину Ивановну так и подмывало вставить «умственное»,но она не хотела противоречить своим убеждениям.Это я знала наверняка.
-В полном порядке.-бодро отозвалась Маргарита Александровна.-Помирать пока не собираюсь,если вы это хотели знать.Еще всех вас,алкоголивок,переживу,вот увидите!
Она звонко и задорно,даже заразительно, расмеялась,но никто из домочадцев не поддержал ее веселья.Потом она умолкла и наступила тишина.Я ждала,что будет дальше и только биение сердца отсчитывало проходящие секунды.Для меня же ,каждая секунда тянулась невыносимо долго.
-Где там моя курочка,не сгноили вы ее еще совсем?-вдруг спросила Маргарита Александровна и я вздрогнула,отчего пружины моей кровати глухо скрипнули.-Я собственно проездом,дай,думаю,навещу свою племянницу.Ну вот и приехала.Не хотела,конечно, в вашу кануру и ногой ступать,тут и в дерьмо не мудрено влезть,но чего не сделаешь ради детей,верно?Хотя,впрочем,откуда вам знать?
Говорила она с невероятной скоростью и чистейшей дикцией.Оставалось только удивляться как ее мозг так быстро трансформировал мысли в слова и выдавал их наружу. Послышались шаги и вскоре в мою комнату вошли Катерина Ивановна и…тетя.Это было непроизвольно,просто в мозгу всплыло это слово,само по себе и я поняла,что по другому просто не смогу ее называть. «Тетя».
-Милочка,-обратилась тетя к Катерине Ивановне,-ваше присутствие совершенно не необходимо.
Катерина Ивановна сверкнула глазами и вышла.Конечно,она старалась не обращать внимания на колкости «шизанутой»,но порой это было дъявольски трудно.
Тетя обернула ко мне свое доброе,морщинистое лицо и улыбнулась.Я никак не среагировала.Лицо словно онемело,а может просто не подчинялось мне.Возможно на девяносто процентов я играю роль зрителя в этом мире и не способна контролировать тело,в которое вселяюсь,возможно это знак,возможно головоломка,шарада,которую мне предстоит разгадать,если я ,конечно,хочу избавиться от всей той чертовщины,которая пришла в мою безоблачную жизнь,от этого мира,от звуков,исходящих из-за двери ,ведущей на задний двор…
-Ну как ты,миленькая моя,тут поживаешь?Мучают тебя эти изверги,да?Можешь не отвечать,ты у нас молчунья,да я и не против.
Она провела своей рукой по моей щеке.Я почувствовала,какая же у нее теплая и нежная ладонь.Совсем как у моей мамы.И вдруг я улыбнулась.Не знаю,как мне это удалось,просто смогла.Просто получила контроль над губами и тут же растянула их в улыбке.Только так я могла выразить свои чувства.
-Да ты моя хорошая.-ласково проговорила тетя в умилении и притянула к себе.Звонко чмокнула в лоб.Затем отстранила.Лицо за этот короткий промежуток изменилось,помрачнело.
-Кто знал,что так выйдет,верно?Кто знал,что все так получится?-ее голос вдруг задрожал.Губы как-то странно изогнулись – это не улыбка больше,совсем нет.Из ее голубых глаз вырвались две тонкие струйки и быстро заскользили вниз по щекам,точно два маленьких гоночных балида,соревновавшихся в скорости.Тетя снова принялась гладить меня по щекам и я почувствовала,что тоже хочу плакать.Очень хочу…
-Забрала бы я тебя от этих извергов,-продолжала тетя,-забрала бы,ты же знаешь.Тебе забота нужна,тебе любовь нужна,а тут что?Задница,а не дом,куски дерьма,а не родители.Разве такого хотела Марта,разве так хотела увидеть свою дочь?Ну,как ты думаешь?
Внутри меня что-то взорвалось.Что-то,внутри моего мозга оторвалось или было отсечено острой фрезой осознания, и теперь со звоном перекатывалось в голове. «Марта.Марта.Марта.»Я мысленно повторяла это слово,а мозг уже рисовал свою картину.Черные волосы,красивые,блестящие,большие карие глаза(«Как у цыганки»-говаривал порой…Виктор?Да,он.),тонкие влажные губы,подбородок с ямочкой. «Марта.Марта.Марта.»Моя мама…
-Отец Сашей назвать хотел,но потом решили тебя в честь мамки назвать.-тетя теперь открыто плакала.Достав из кармана безрукавки платок,утирала глаза,размазывая тушь по лицу.Я вдруг осознала,что уже не раз слышала эту историю,что тетя очень часто повторяет ее,что я знаю ее наизусть.
Отец.Мой разум,мой художник,уже рисовал черты отца.Но это было не нужно.Я уже видела его.Виктор.Маленький,плюгавый,игрок и алкоголик,пердящий на лету.Витя.Папа Витя…
-Знаешь,а я надеялась тебя в честь меня назовут.-призналась тетя,улыбаясь сквозь слезы.Она умолкла и с умилением всмотрелась в мое лицо.-Вся в мамку пошла.Красавица.Заберу я тебя,отсужу у этих пьянчуг.Ты уж мне поверь,золотко,ты уж поверь.
Она вдруг начала рыться по карманам и мне показалось,что это был ее очередной «сдвиг по фазе»,но я ошиблась.
-Совсем старею.-улыбнулась она и ,перестав обрыскивать одежду,полезла в кожаную сумочку.А затем извлекла блестящий кашелек,открыла и достала две новенькие денежные купюры.
-Это тебе,сладенькая.-проговорила она,пихая деньги мне в руку.-На расходы.Потратишь,на что хочешь,только своим этим не показывай,ладно?
Я почувствовала,как мои пальцы сжали деньги в кулак.
-Вот и молодец.-тетя любовно погладила меня по голове,затем наспех утерла лицо и встала.-Пойду я.Не скучай тут без меня,и держись,ладно?Заберу я тебя,вытащу отсюда,обещаю.Ты только держись.
Она вышла из комнаты,оставив меня одну.В голове бушевал фейерверк мыслей,мне хотелось укрыться от него,хотелось покинуть это место,хотелось уйти…Из глаз потекли тихие слезы, я зажмурилась и напряглась.Хочу уйти,хочу покинуть…Пусти.Пусти.Пусти.
Когда открыла глаза,то поняла,что стою в дверном проеме,в проеме,ведущим на задний двор,в проеме,ведущим в мир ужаса.Я захлопнула дверь…
-
Ловец снов
- Ученик
- Сообщения: 168
- Зарегистрирован: 07 авг 2004 02:12
Это воскресенье должно было быть чудесным.Мы надумали устрить барбекю.Папа и брат возились во дворе с огнем,мама делала салаты на кухне,а я…Я даже не помогала ей.Я была в своей комнате.И думала.Мне было плохо,мне ничего не хотелось.И это чудесное утро мрачнело,и барбекю,и салаты,и прекрасный обед в кругу семьи – ничто не радовало.Мне было плевать.Я хотела одного – покоя.В голове блуждали образы. Виктора,тети Маргариты,Катерины Ивановны…Я пыталась вспомнить Марту.Почему я решила,что она моя мать?Почему?Черные волосы,ямочка на подбородке,о боже,мы так похожи!В моей семье все были блондинами.Моя белокурая мама,мой веснушчатый брат,отец с его неповторимой прической и усами-щеточками.Одна я была брюнеткой.Длинные,черные волосы и…ямочка на подбородке.Я никогда не задумывалась об этом прежде,но сейчас…Образы сами всплывали,всплывали воспоминания,обрывки виденных мною картин.Я вспомнила,что никогда не видела Марту вживую.Только на фотографиях.И она была там такой молодой,такой прекрасной.Я попыталась найти всему логическое объяснение.У меня есть мама,я помню ее с младенческого возраста,у меня есть брат,я всегда его знала и любила,у меня есть папа.Не плюгавый пьянчужка,а красивый и статный мужчина,всем мужчинам мужчина.Выходит…
Меня бросило в холод.То,что находится за дверью,ведущей на задний двор – всего лишь мое воображение,это галлюцинация,мною придуманный мир.Но зачем?Главный вопрос,решение головоломки,ключ.Его у меня небыло.Оставалось одно – выяснить все самой.И я буду ходить туда,столько,сколько понадобится,буду открывать эту чертову дверь на задний двор,буду окунаться в этот унитаз,буду видеть эту вонючую квартиру,этих жалких людей,но я добьюсь своего.
Я посмотрела в окно,на голубое небо,на облака,на золотой диск солнца.Туда,где живет Бог.
-Подскажи мне.-попросила я.-Подскажи мне,что делать дальше?Подскажи и я послушаюсь.
Но Он молчал.Лишь тихое небо было мне ответом.Неожиданно я почувствовала себя самым несчастным и одиноким человеком на свете.Сбитым с толку,запутанным,запуганным.Мои глаза увлижнились,на них навернулись соленые слезы.В дверь постучали.
-Секунду!-крикнула я и принялась быстро стирать с лица всю свою горечь,все несчастье.
-Света,милая,с тобой все в порядке?-донеслось из-за двери.Это папа.
-Да,папуля!-ответила я и еще раз как следует утерла уголки глаз краем простыни.-Можешь входить.
Дверь отворилась.В комнату вошел папа.А вместе с ним запах дыма,которым он пропитался насквозь.Ну разве не красавец,в который раз подумала я.В детстве я всегда мечтала поскорее вырасти и выйти за него замуж,а когда узнала,что это невозможно – сильно расстроилась.
Сейчас он имел до крайности встревоженный вид.Подошел ко мне и сел рядышком на край кровати.
-Милая,что случилось?-спросил он ласково и в тоже время не скрывая своего волнения.
-Ничего.-ответила я и улыбнулась в доказательство.
-Нет,не «ничего».-мягко возразил папа.-В последнее время с тобой что-то твориться.Может расскажешь?
Как бы я хотела,пронеслось в моей голове.Но я мигом прогнала эту мысль.Нехватало только подозрений родителей о ненормальном здоровье моего рассудка.
-Пока что нечего рассказывать.-ответила я с напором.-Я пока еще сама ни в чем не разобралась.Но если разберусь – обязательно попрошу у вас помощи.
Папа выглядел озадаченно.Похоже мои слова не совсем удовлетворили его.
-Но может мы с мамой сможем помочь тебе разобраться?-наконец спросил он с надеждой.
-Нет.-отрезала я решительно.-Вы мне помочь не можете.Пока.
Я знала,что поступаю жестоко,что отныне поселила тревогу в сердцах любимых людей,но иного выхода небыло.
Папа посидел еще немного,затем поцеловал меня в щеку и встал.
-Ладно,отложим на время этот разговор.-проговорил он примирительно.-Но только на время.Если так будет продолжаться и дальше,мы с мамой будем вынуждены вмешаться.М-м-м?
-Спасибо.-поблагодарила я.Папа всегда умел найти компромисс.-Не волнуйтесь,это не надолго.
-Ну вот и прекрасно.-подытожил он и улыбнулся.-А теперь хватит тут грустить,пойди-ка на кухню и помоги маме с салатами,а то она одна не справляется.Мы с Артемом скоро закончим.
-Хорошо.-кивнула я.Папа вышел,прикрыв за собой дверь.Я посидела еще немного,приводя мысли в порядок,а потом встала и решительно направилась вниз.Помогать маме…
Разговор с отцом только утвердил меня во мнении – я должна выяснить все сама и как можно скорее.Меня не покидало ощущение того,что разгадка совсем близка,где-то рядом,просто я не могу увидеть ее,точно человек,ищущий в незнакомой темной комнате выключатель.Или же вижу,но не знаю,что она означает,точно человек,нашедший вместо выключателя два отверстия и надпись «Просуню пальцы».И я пообещала себе смотреть внимательнее.
В эту среду я пришла со школы необычно рано.А точнее прогуляла последние два урока.Что-то подсказывало мне,что именно сегодня я вновь могу «открыть дверь в клоповник».Возможно это было просто предчувствием,возможно я уверила себя в том,что могу выходить в дверь,когда мне будет угодно и зависит это только от меня и подчиняется тоже мне.А возможно,я просто медленно сходила с ума.
Я открыла входную дверь и была встречена ошалевшим от радости Стивом,который едва не сбил меня с ног.Он скулил и прыгал ,хлестая свои длинным языком по всему,что попадалось.Я с трудом утихомирила пса и наконец вошла в дом.Все внутри просто переволрачивалось от волнения,адреналил буквально сочился из меня, руки слегка тряслись,а по коже маршеровали ботальоны мурашек.Я сбросила портфель,заперла Стива в комнате для гостей и направилась к двери на задний двор.В доме царила полнейшая тишина(живая тишина,вы понимаете о чем я)и только мое серце наровило нарушить ее своими бешенными ударами.Наконец я подошла к двери и остановилась.Прислушалась.И ничего не услышала.Тишина.Ни голосов,ни звона посуды,ничего.Тогда я сконцентрировалась,закрыла глаза,попыталась представить за дверью квартиру,вообразила грязные обои,покалеченный шкаф,мою кровать.А затем медленно,не открывая глаз,потянулась к ручке и распахнула дверь.В лицо ударил легкий ветерок.Я открыла глаза и увидела задний двор с его зеленой лужайкой,и черным,покрытым копотью мангалом посередине – свидетельством барбекю на прошлых выходных.
-Черт!-ругнулась я и захлопнула дверь.Повторила попытку и опять ничего.И в третий раз не вышло.А на четвертый раз я отчаялась.Мне стало очень обидно и до невыносимости жалко себя.Не знаю,почему так случилось,но я посмотрела наверх и увидела белый поталок.А затем сказала:
-Пожалуйста,Господи!Я просто хочу туда!Мне нужно туда.
И снова тишина.И почему Он такой тихоня,почему всегда прячется?Может Он скромник?А может просто стыдится нас,и не хочет видеть нас?А может его просто нет?
Я развернулась и пошла прочь,опустив голову.Попытка не удалась.Но ничего.Будут и другие.Будут…
-Дыши…-донеслось до меня еле слышно.-Дыши!
Голос Катерины Ивановны.Голос из-за двери!
Я резко обернулась.
-Ура.-вырвалось у меня.Затем я бегом вернулась к двери.Нужно действовать сразу,пока все не исчезло.И ни какие опасливые мысли не закрадывались теперь в мою голову – просто не успевали.Я быстро схватилась за ручку и отворила дверь…
Я здесь.Моя комната,моя кровать,мой зайчишка в руках.Из ванной комнаты доносятся крики и задушенный кашель.А рядом,на противоположной кровати сидит человек.Парень.И пристально смотрит на меня.Тощий и неопрятный,коротко подстриженный,лицо в мелкой жесткой щетине,и эти глаза.Я всегда боялась его глаз,они были какими-то необычными.Ненормальными.Это был Максим.
-Дыши!-донеслось до меня из ванной.Кричала Катерина Ивановна.А потом послышался звук человека,которого сильно рвало.Это был Виктор.Он хрипло закашлялся,отплевывая слизь, и что-то пробормотал себе под нос.Я поняла,что он пьян.Сильно пьян.Это уже случалось раньше,все так знакомо.Вот он на грани,почти задыхается,а Катерина Ивановна его откачивает,потом он немного придет в себя,начнет орать матом на весь дом,понося жену,меня,Максима,всех на свете,потом попытается что-нибудь сломать,потом упадет и отключится.Катерина Ивановна оттащит его в комнату,постелит на полу и уложет там,а квартира еще несколько дней будет пахнуть блевотиной.Я знала это все,потому что видела это прежде.Где?Возможно во сне,возможно это мой бред,возможно я сошла с ума.
-Уйди от меня,гребаная сука!-закричал Виктор,охрипшим голосом.-Пошла вон,мразь!
Он снова блеванул,а Катерина Ивановна принялась хлопать его по спине.
-Дыши,дыши!-приговоривала она.-Дыши,скотина!
Вода текла из крана с диким напором и трубы гудели на всю квартиру.Я так не люблю этот звук.
-Марта.-проговорил потусторонний голос и я подскочила на месте от неожиданности.А потом мой организм поразил страх,смешанный с паникой.Я резко перевела взгляд на сидящего на кровати парня.Он слегка трясся всем телом и сверлил меня взглядом.Я промолчала.
-Марта.-повторил он.-Ты слышишь меня?
Я вновь оставила его без ответа.
-На прошлой недели к нам приезжала твоя тетка,верно?
Я ни как не прореагировала.На меня снова навалилось это состояние.Я была словно порализована,я не владела своим телом,я была зрителем.Ну или почти зрителем.Максим,впрочем, и не ждал моего ответа.Я ведь молчунья,помните?Он продолжил.
-Я знаю,что была.И еще знаю,что она дала тебе деньги.Верно.
Он не спрашивал,а утверждал.Словно только что выдвинул догадку и тут же сам ее подтвердил.Все внутри меня бешенно заколотилось,я почувствовала,что умираю от страха.Но я осталась верна себе и имела такой вид,словно вообще не слышала его слов.Только мое тело принялось легонько раскачиваться взад и вперед,а пальцы с силой сжали мягкого зайчишку.Максим встал и подошел ко мне.Присел рядом на кровать.Я чувствовала,что сотрясаюсь от мелкой дрожи,в горле пересохло и мне хочется кричать.
-Убреи от меня руки!-снова послышалось из ванной.-Я уже скоро кишки выблюю!Ничего не осталось.Ты меня слышишь,гребаная потаскуха?!Пшла вон!
-Да если бы не я,ты б уже сто раз в ящик сыграл,скотина!-Катерина Ивановна дала волю праведному гневу.-Иди спать!
Я вновь переключилась на сидящего передо мной.Он положил одну руку на мое плечо,отчего все мое существо передернуло.Фу,что за гадкая дрянь!Уберите это,меня сейчас стошнит!
Затем заглянул мне в лицо своими стеклянными,неживыми глазами,затянутыми туманной поволокой.
-Марта,мне нужны деньги.-произнес он,выделяя каждое слово,словно говорил с недоразвитой идиоткой.-Понимаешь?Подыхаю я без бабок,позарез нужны!Слышишь?
Я ответила тишиной.Он сжал мое плечо и я почувствовала боль.
-Марта,не прикидывайся.-теперь в его голосе появились металлические нотки.-Ты не такая уж и дура.Я тебе верну,честно,но попозже.А мне они нужны сейчас.Слышишь?
Он сильно труханул меня,прядь волос упала на глаза,но я не убрала ее.
-Не молчи,ты…-он не договорил,кипя от беззвучного гнева.-Зачем тебе деньги,ты все равно не сможешь ими воспользоваться!А я без них подыхаю.Слышишь,подыхаю!
В горле сидел болючий ком – я заплакала.Мое тело было парализовано страхом,я только сильнее сжимала своего зайчика и молчала.
-Ну что ты молчишь!-не выдержал Максим и еще сильнее сдавил плечо.Из его рта очень неприятно пахло.Пахло гнилью.Пахло смертью.Он сгнивал,будучи живым.Он буквально разваливался.Меня била дрожь,а потом из груди вырвался стон.
-М-м-м-м…-промычала я глупо, напоминая более олигофрена,нежели нормального человека.-М-м-м-м, м-м-м-м…
-Чего ты мычишь,дура!-не выдержал Максим и так сильно стиснул мое худое плечо в своих пальцах,что я сдавленно вскрикнула.-Зачем такой долбанутой,как ты дарить деньги!Твое шизанутая тетка такая же ненормальная,как и ты!Говори где бабки,дрянь!Говори!
А затем он отвесил мне сильнейшую пощечину.Я вскрикнула и упала на постель.Этот ужас,этот ад,я всегда клялась себе,что больше никогда не приду сюда,никогда не открою дверь на задний двор,и все равно делала это.Почему?Я не знаю,но в тот момент я была абсолютно уверена,что больше никогда не покину своего уютного дома,своей семьи,аромата пирожков и мягкой шерсти Стива,никогда не вернусь в эту обитель зла,горя и боли.
Максим схватил меня за плечи и снова усадил перед собой.
-Говори,сучка!-ревел он мне в лицо,а его маленькие остервенелые зрачки буравили меня насквозь,принося боль.-Где ты припрятала бабки,дрянь?!Я тебя убью!
Мою правую щеку обожгло и я вновь рухнула на кровать.Очередной удар потряс меня пуще прежнего и я едва не потеряла сознания.Я задавалась вопросом,откуда он узнал,о моем небольшом подарке?Возможно Катерина Ивановна подслушала наш разговор с тетей,а потом рассказала сыну?Или сама тетя взболтнула?Она вполне могла,учитывая ее адыкватность,а точнее временные исчезновения оной.
-Марточка теперь купит себе носочки и тапочки,чтобы без опаски ходить по вашему заблеванному полу,понятно?Теперь она это сможет,поверьте мне,вполне сможет.
Да,вполне реально представить.
И еще один вопрос мучал меня,вертелся в голове,не давал покоя,как заноза,которая сидит глубоко в пальце,просвечиваясь сквозь кожу своими черными боками,словно говоря : «Ну же,достань меня если сможешь,а пока ты возишься я буду причинять тебе боль.До самой последней секунды.»Я никак не могла понять одного: если все это мое воображение,если сон,если иллюзия,то почему мне так больно ,когда его рука врезается в мое худое лицо?Почему кожа горит пламенем,почему я плачу?Я не знала…
Он вскочил на меня сверху и принялся лупить по лицу,повторяя : «Говори!Говори!Говори!»
А я молчала.Я хотела сказать,мне было плевать на деньги,лишь бы он оставил меня в покое,лишь бы прекратил свое истязание.Но я не могла.Не могла говорить!Невидимый злодей по-прежнему скреплял мои губы вместе,и самое большее,на что я была способна – это мычать.К тому же я просто не знала,где припрятала эти чертовы деньги.
А он все бил меня и бил и бил.
-Говори!Говори!
Слова слабее и слабее звучали в моем мозгу,в глазах все плыло,я теряла сознание,теряла связь с реальностью.Теряла связь с нереальностью.
-Пропусти меня,женщина!-кричал Виктор из ванной комнаты.-Пропусти,иначе я разобью тебе череп!Дай мне пройти!
Все это звучало так тихо,так размыто,что я просто не воспринимала этого.Хотела только одного – поскорей отключиться,забыться,уйти.Уйти отсюда…
Максим наконец остановил избиение и присел рядом.Он тяждело дышал и утирал капельки пота,выступившие на лбу.
Похоже он потерял надежду выбить из меня хоть что-то.Или просто делал передышку перед вторым раундом.
И тут произошло неожиданное.Возможно мой организм сам сдался,возможно не желал продолжения,возможно просто понял,чего от него хотели.Я не знаю.
Однако моя рука сама собой потянулась вверх,а пальцы крепко сжимали маленького плюшевого зайчика,желтого,слегка вытцветшего,с бибикалкой на животе,которая,впрочем,не работала.
Максим секунду смотрел на зайчика в недоумении,а потом резко вырвал его из моих рук и принялся внимательно изучать,вертя в руках.
-Ах ты хитрая пакость.-прошептал он себе под нос довольно,после чего положил зайца животом на ладонь.На спине имелось небольшое отверстие,дырочка в ткани,куда он и просунул свой указательный палец.Пошурудил внутри и его лицо озарила улыбка.
-Ах ты хитрая пакость.-повторил он громче,после чего просунул туда и большой палец,а затем извлек… деньги,сложенные в несколько раз и превратившиеся в небольшой квадратик.Он тут же развернул их.Квадратик состоял из двух купюр,при виде которых с лица Максима слиняла улыбка,а глаза налились бешенной яростью.Он переметнул их на меня.
-И это все?-прокричал он в негодовании.-Двадцать рублей?Это все,на что расщедрилась твоя долбанутая тетка?!Она еще более ненаромальная,чем я ожидал.Такая же,как и вся ваша семейка!
А после этого он просунул в дырочку на спине зайца пальцы обоих рук и и одним движением разорвал игрушку.Наружу вывалилась свалявшаяся,пожелтевшая вата.Она напомнила мне внутренности,которые вываливаются из живого зайца,если тому вспороть брюхо ножом(Я видела такое пару раз по телевизору,не очнь приятное зрелище).
Мое сердце упало.Я потярала нечто большее,нежели игрушку.Я потеряла друга.Единственного в этом мире безумия,единственного,который относился ко мне по-человечески,который мог выслушать меня,который радовал свои присутствием.Своим молчанием.И теперь его нет.Его убили…
Я вспомнила того человека,который подарил мне эту игрушку.Это была тетя.Она подарила его,когда мне исполнилось четыре года и сказала : «Вот тебе,малютка,ушастый дружок.У него на пузике сигнальчик,так что ты теперь всегда сможешь с ним поговорить,если тебе будет одиноко.»Я моментально прикипела к игрушке всем сердцем,а потом ходила по дому и изводила всех домочадцев писком,остервенело нажимая зайцу на пузо со скоростью телеграфиста,передававшего срочное сообщение.А потом кто-то(я всегда подозревала в этом Катерину Ивановну) сломал его,ударив по механизму чем-то тяжелым,когда я оставила игрушку одну всего на несколько минут.Я помню,как сильно плакала,как прижимала к лицу мохнатое тельце,как гладила зайчика по головке,словно смертельно раненного питомца,прибывавшего в предсмертной агонии,и не могла простить себе отлучку.Мой бедный инвалидик,бедный инвалидик…
При виде «внутренностей» моего друга,разбросанных по полу, я почувствовала ненависть.Это ощущение было ново для меня,я никогда прежде не испытывала ни к кому из людей ничего подобного.А сейчас я ненавидела.Ненавидела этого тощего парня,в котором не осталось ничего человеческого,в котором жила ярость,в котором жила злость.Ненавидела это животное с мутными глазами и одной единственной бешеной мыслью в мозгу : «Говори где бабки,сука,мне нужны бабки!»
Внезапно я получила полный контроль над своим телом.И то,что сделала в следующую секунду мне трудно объяснить.Наверно просто дала волю эмоциям,возможно сочла,что только так могу почтить память усопшего друга,а может просто…Просто потеряла голову.
Я громко завизжала и кинулась на сводного брата с вытянутыми вперед руками и растопыренными в стороны пальцами.Я хотела расцарапать ему лицо,влезть под кожу ногтями,вырвать эти больные глаза,причинить боль.Как можно больше боли.Но я не смогла.
-Ух ты мразь!-рявкнул Максим и со всего маху ударил меня в скулу.Не ладонью.Кулаком.Раздался шлепок,комната в глазах содрогнулась и поплыла куда-то в сторону.Перед тем,как потяреть сознание я услышала грохот упавшего тела.Виктор не превозмог своего прошлого рекорда(тогда он почти сам улегся на пол,рядом с кроватью) и дотянул только до двери в общую комнату.Потом снова протяжно пернул,словно издыхающий зверь, и утих.Что ж,он теряет форму…
Когда я разомкнула глаза,то увидела солнце.Оно заглядывало в окно и светило прямо в глаза своими слепящими лучами.Я,щурясь,приподнялась на локтях.Постепенно начала понимать где нахожусь.Мой светлый и милый дом,а я только что лежала на полу,а передо мной возвышается дверь,ведущая на задний двор.Я,механически,не осознавая,потянула руки к лицу и принялась ощупывать его.Следов побоев я не обнаружила,ни боли,ни синяков.Кожа была ровной и первозданно гладкой.Выходит,все,что происходило в ТОЙ квартире являлось…Мое лицо озарила улыбка,а в груди трубили фанфары.Счастье,как большой воздушный шар,распирало меня изнутри,мне хотелось хохотать.Теперь я была полностью уверена,что находящееся за дверью на задний двор лишь плод моего воображения,миф,ничто.Оставалось узнать причину моих галлюцинаций,разгадать загадку двери.И я чувствовала,что разгадка близка.Совсем рядом…
Минула неделя.И ничего.Дверь вела себя,как самая обычная,открывалась и закрывалась,вобщем исполняла свои прямые обязанности без всяких сюрпризов.И меня это удручало.Незавершенность,вот,что было невыносимо.Я хотела покончитьс этим навождением,покончить раз и навсегда,но оно,словно чувствуя свою скорую кончину,упорно пряталось от меня.Была пятница.За окном стоял вечер,на небе уже появлялись первые звезды.Я лежала на кровати в своей комнате и держала в руках книгу.Смотрела на строчки,но не видела ни одной буквы.Потому что мысли мои в этот момент были далеко,они выхватывали кусочки из прошлого,эпизоды,прожитые давно.У них небыло порядка,небыло системы,алгоритма.Этот процесс был хоатичен и произволен,я просто вспоминала,и не знала зачем это делаю.Возможно хотела убедиться,что достаточно помню свою жизнь,что я осталась прежней,что я в своем уме.А возможно мой мозг что-то искал,искал нечто такое,что могло помочь мне понять загадку двери на задний двор,загадку моего бреда,а может что-то большее.Перед глазами проносились красочные картины,вот вся семья в сборе,у всех в руках бокалы,а в углу новогодняя елка,украшенная чудесными шарами,и папа почему-то держится одной рукой за ее ствол.Я улыбнулась себе.Это было три года назад.В Новогоднюю ночь,когда стрелка уже остсчитывала последние секунды,перед тем,как год прошедший канет в ничто.И вот,когда мы уже были готовы кричать «Ура!» и поздравлять друг друга с Новым годом,подставка,державшая елку сломалась,и дерево медленно начало крениться в сторону ,наровя рухнуть на праздничный стол.Папа успел подловить дерево,ухватившись за колючий ствол одной рукой(во второй он держал бокал с шомпанским) и встретил Новый год в такой вот позе.Это было действительно забавно.Снова поток красок,вытягивающийся лентой перед глазами,вихрь,и новое воспоминание.Вот Стив гоняется за своим хвостом,кружась волчком по комнате,а мы помираем со смеху,вот папа раздобыл где-то парик,напялил его на голову,разделся по пояс,затянув на шее галстук,который очень забавно смотрелся на фоне голого тела,и гоняется за мамой по дому,а мы с братом,рыдая от хохота,бегаем следом,наблюдая чем же закончится дело,а вот мама сидит в кресле и плачет,а мы с братом ее утешаем.У нее снова украли кашелек(уже в третий раз) и ей очень обидно,а папа сидит на диване и подтрунивает над ней,говоря,что карманники уже знают ее в лицо и прибегают к помощи ее кошелька,когда оказываются на мели.А вот еще одно воспоминание.Очень странное.События двухлетней давности.Мы повздорили с братом.Не помню точно из-за чего,но знаю,что причиной была чепуха и только наше самолюбие и неуступчивость,превращали эту стычку в ссору.Я дулась в своей комнате и даже слегка всплакнула.Не заню зечем.Не от обиды – это точно,просто захотелось.А потом в дверь постучали и вошел мой брат.Увидев мои заплаканные глаза он переменился в лице.На нем изобразилась мука.Он подошел и сел рядом.А когда начал извиняться,я думала,что лучшего брата на свете нет.Я сразу же простила его,он обнял меня и прижал к себе и я испытала желание всплакнуть вторично.Правда на этот раз от счастья.Но не это главное.Тогда он сказал одну фразу,которой я не придала особого значения.Не знаю почему,возможно она была слишком обстрактной,слегка абсурдной,а может просто не важной.
-Ты же знаешь,что я люблю тебя,больше всего на свете.-проговорил он ласково улыбаясь,а я слегка покраснела,опустив глаза вниз.
-И мы все любим,и мама и папа и Стив,-на этом месте я захихикала,но он продолжал абсолютно серьезно,словно должен был договорить до конца во что бы то ни стало. –и будем любить всегда,даже если сами не будем хотеть этого.
Я пропустила последнюю фразу мимо ушей,потому что сочла глупостью.Просто брат немного перестарался,только и всего.Но теперь,сидя в своей комнате,я почувствовала озноб,подползавший к моему телу со всех сторон.Что могло значить это «даже если сами не будем этого хотеть»?Что он хотел этим сказать?По телу прошла рябь и я поспешно отогнала эти мысли,попытавшись занять голову чем-нибудь другим.Мне это удалось,но осадок в душе остался,как остается сахар на дне чашки,если он плохо размешан.И смыть его нужно сразу,иначе он засохнет на дне,и тогда придется отскабливать его ножом,а это не слишком приятно.
Мой осадок нуждался в холодной воде правды,и как можно скорее,иначе он засохнет,как тот сахар,и ничто,даже нож,здесь не поможет.
Я решительно захлопнула книгу.Завтра суббота.И я буду ждать ее не только потому,что хочу приятно провести время наедине с мамой…
-Будь умницей.-порощалась со мной мама и я нетерпеливо закрыла за ней калитку.Никогда прежде я не жаждала маминого ухода так страстно,как сегодня.Я удивлялась себе на пути к дому.Я так боюсь оказываться там и все равно иду,меня тошнит от вечного запаха табака и блевотины,но я все равно иду,меня бросает в холод от одной мысли ,что я вновь встречусь ТАМ с Максимом,но я все равно иду туда.Почему?Что ж,я могла найти ответ,но не делала этого.Пока мне небыло в этом нужды.
На этот раз все прошло гораздо легче,чем в прошлый.Я сконцентрировалась и одна мысль о том,что я ХОЧУ оказаться там,превратила задний двор в…
Квартиры небыло и я сперва смутилась, когда легкий ветерок прошелся по моим волосам,а в воздухе витал запах свежести,вместо квартирной духоты,пропахшей сигаретными окурками.
Это было кладбище.В голубом небе витали птицы,подошвы ног подминали свежую и мягкую траву.А еще я почувствовала,что мое лицо ноет от боли,потому что разукрашено,как рождественская открытка.Я стояла по левую руку от Катерины Ивановны.Справа от нее стоял Виктор.Я попыталась отыскать глазами сводного брата,но не нашла.А потом…А потом я посмотрела прямо перед собой и ноги мои подогнулись.Перед ямой в четыре метра глубиной стоял гроб.Открытый.И там я нашла брата.Белый,как снег,с закрытыми глазами,с руками,сложенными на животе.Он лежал так тихо,так безмятежно,так спокойно.Рядом стоял батюшка и читал молитву.Я взглянула на Катерину Ивановну и содрогнулась.Она не плакала,но я сразу отметила,что было бы гораздо лучше,если бы из ее глаз текли слезы.Она словно умерла.Она без труда могла залезть в гроб вместо сына и никто не заметил бы подмены.Виктор выглядел отрешенно,глаза тупо сверлили батюшку,а руки были сцеплены впереди.Все процессия состояла из двадцати человек,не больше.Некоторых я узнавала,некоторых видела впервые.Позади Катерины Ивановны стояла женщина,примерно одного с ней возраста.С сочувственным видом на лице она смотрела куда-то вдаль,а ее рука покоилась на правом плече Катерины Ивановны.Я знала эту женщину.Она была близкой подругой моей мачехи еще со школьных времен.По моему ее звали Лида.
-Баба умеет бухать по-черному.-вспомнила я слова Виктора о Лиде.-Выжрет три бутылки и глазом не моргнет.
Я вновь посмотрела на гроб.Смерть.Я видела ее впервые.Доселе мне никогда не приходилось сталкиваться с нею,и это было ужасно.Действительно ужасно.Я почувствовала тошноту и покалывание в уголдках глаз.В горле вновь появился этот ужасный ком.Но я держалась изо всех сил.
Наконец батюшка закончил молитву и все присутствующие начали по очереди подходить к гробу,что бы в последний раз проститься с покойным.Когда это делала Катерина Ивановна,я закрыла глаза.И только нечеловеческий вой достигал моих ушей.
Я не подходила.Не могла,да никто от меня этого и не ждал.Когда вернулась Катерина Ивановна и стала рядом,я с опаской взглянула на нее.Лицо было ужасно красным.Такое случалось с ней только после выпивки.Изрядного колличества выпивки.Подошел Виктор.Как он прощался я не видела,но его лицо оставалось таким же бесстрастным.Я была уверена,что горе ничуть не тронуло его сердца.
Крышку гроба закрыли и с помощью веревок начали опускать «последнее брибежище» брата на дно ямы.И в этот момент я почувствовала,что больше не могу сдерживать себя.Это все равно,что стоять в автобусе,набитым битком и попавшим в пробку и терпеть,в то вермя,как твой мочевой пузырь заполнен до отказа.Рано или поздно он не выдержит и ЭТО случится.А ели к этому прибавить стимул – например один из пассажиров попытается шевельнуться и больно надавит вам чуть пониже пупка – то дело пойдет куда быстрее.В моем слечае стимулом стало зрелище погружения деревянного ящика на дно черной ямы,где прожорливые черви уже нетерпеливо ждали в предвкушении плотного обеда.
Я заплакала.Сначала тихо и незаметно,потом громче…
Катерина Ивановна повернулась ко мне так резко,что я едва не упала от неожиданности.Ее багровое лицо было перекошенно от бешенства,мокрые глаза блестели на солнце.
-Ты плачешь?-страшным шепотом спросила она и мне показалось,что сейчас она вцепится в мое горло обеими руками и примется раздирать его на части.Я не ответила,а только закусила губу,прижав руки к груди.Обычно их занимал мой зайчик.
-Ах ты плачешь.-прошептала Катерина Ивановна громче.Ее голос звучал так,словно она только что уличила меня в каком-то очень ужасном преступлении.-Ты еще и плачешь!Плачешь?!Зачем?
Теперь она в голос кричала и все взгляды были прикованы к нам.Я в стахе попятилась назад.Из глаз по-прежнему текли слезы,а мое лицо искажала маска боли.
-Плачешь,значит,маленькая сучка!-кричала Катерина Ивановна в исступлении,медленно надвигаясь на меня.Из ее глаз тоже шли слезы,но все лицо источало ненависть и презрение.
-Ты никогда не любила его!НИКОГДА!Зачем ты притворяешься!Зачем,грязная сука!Я тебя ненавижу!Ненавижу!!!
И тут я завыла.Завыла,как смертельно раненый зверь,попавший в капкан.
-Уу-у-у!!!
-Заткничь!-взвизгнула Катерина Ивановна.Некоторые пытались удержать ее,но она резкими движениями отбрасывала их руки со своих плеч.
-Перестань,Катерина.-послышался голос Виктора.-Марта здесь не при чем.
-При чем!При чем!-Катерина Ивановна лихорадочно закивала головой.Ее ломкие волосы растепались,падая на лоб и на плечи,и в этот момент она походила на спятившую ведьму.
-У-у-у-у-у!!!-выла я,рыдая.Не знаю,зачем это делала,но что-то заставляло меня.Я не понимала,за что взъелась на меня мачеха.Возможно она хотела выплеснуть все горе,на чью-то голову и выбрала для этой цели мою,возможно просто не выдержали нервы,а возможно она свихнулась.Не знаю…
Катерина Ивановна остановилась.Она тяжело дышала,из груди вырывались хрипы.У нее началась истерика.
-Зачем…Зачем она делает это?!-вопрошала она,задыхаясь и заламывая руки.В это мгновение она выглядела жалко и гротескно,и я вдруг почему-то перестала считать ее человеком.
«С ней все кончено» твердил мой мозг «Ее списали,на ней крест».
-Зачем?!Зачем?!-Катерина Ивановна в панике мотала головой из стороны в сторону,словно толпы невидимых монстров окружили ее и медленно приближались со всех сторон,щелкая жвалами и клыками ,а ей некуда было бежать.
-Уберите ее!-наконец простонала она слабо и,закрыв лицо руками,беззвучно заплакала.-Уберите ее!Я не хочу ее видеть!
Ко мне подошел Виктор и,приобняв за плечу,повел в сторону.Уходя я замечала недоуменные взгляды,которые бросали на меня пришедшие на похороны люди,я увидела лицо батюшки.Испуганное и сбитое с толку,словно сам Дъявол спустился сюда несколько минут назад и исполнил танец живота.
Мне стало обидно.Так обидно,что я тихо заскулила,а из глаз вновь потекли слезы.Почему она накинулась на меня?Почему так ненавидит?Что плохого я сделала для нее?Чем насолила?Не я убила ее сына,не я была виновной в том,что он «подсел на иглу»,не я ,в конце концов,разукрасила свое лицо до такой степени,что оно больше походило на новогоднюю елку,нежели на лицо четырнадцателетней девочки.Я вновь почувствовала,что хочу покинуть ЭТО место и как можно скорее.Я видела здесь только боль и горе,испытывала только унижения и страх.Теперь я получила очередную порцию,не достигнув своей цели,и могла возвращаться домой.Так я и сделала…
Я окончательно потеряла покой.Было плевать на все – на загороднюю поездку в эти выходные,на школу,на свой день рождения,который приближался с небывалой доселе скоростью и оставил всего две недели в моем распоряжении,прежде чем обрушится на голову с радостной улыбкой на лице и кучей подарков в руках.Во мне поселился червь,который беспрерывно точил мое сознание,не давая забыть о «незавершенности».Какое,однако,ужасное слово.Пожалуй самое нелюбимое слово,скользкое и в то же время липкое,оно намертво приклеивалось к тебе и сидело до тех пор,пока твои руки не срывали его и не бросали на пол.А потом ноги принимались топтать,топтать,топтать,и рот кричал : «Я закончил,закончил,мать твою,я знаю все!»
Но я не могла этого сделать по простой причине – я не закончила.И ничего не знала.И только старалась избавиться от этой «незавершенности» [Слово запрещено роскомнадзором],но когда в очередной раз пыталась ухватить эту дрянь – руки соскальзывали,пальцы сжимали воздух, и ничего не выходило. «Незавершенность».Да,именно скользкая,именно липкая.
Я помню тот вторник во всех мелочах.Тот вторник,когда все наконец разрешилось.Было два часа пополудни,брата небыло дома,мама возилась на кухне,а отец подстригал лужайку перед домом с помощью допотопной газонокосилки,которая жрала топливо со скоростью реактивного двигателя,а гремела еще сильнее.Я сидела,поджав ноги,на диване в общей комнате и смотрела телевизор.Показывали какой-то забавный мультик,про маленького песика,которого привели на прием к ветеринару,потому что в его лапке сидел кривой,поржавевший гвоздь.
-Помогите моейму Тобби,мистер доктор.-просил маленький мальчик – хозяин собаки.
-Ну-с,ну-с,посмотрим.-отвечал доктор,после чего поднял маленькое ушастое создание на руки.Тобби,повисел немного в воздухе,попытался лизнуть доктора в щеку,но тот увернулся,а затем опустил собаку на небольшой столик перед собой и начал осматривать.
-Так-с,так-с,-говорил доктор мягким,немного женственным голосом.
Показали мальчика.Он ковырял в носу и не сводил глаз со стола.А потом…Потом докторо заговорил вновь и я сдавленно вскрикнула.
Его голос изменился.Стал старческим,слегка хрипловатым и…И чертовски знакомым.
-У вашего ребенка довольно редкая болезнь,как вы уже знаете…
Ребенка?Какого к черту ребенка?Вновь показали мальчика и я не угладела у него ни хвоста,ни ушей,ни усов. «Ребенка».И тут меня осенило.Я,как ошпаренная,соскочила с дивана и помчалась в южную часть дома,к двери.Двери на задний двор.
Мое сердце бесновалось в груди,воздух вокруг казался спертым и затхлым,во рту появился неприятный привкус.Не знаю почему,но я была уверена,что разгадка близка,что все свершится сегодня,что я наконец обрету покой.Или…
Вот и дверь.В этот раз она показалась мне немного больше и…хитрее,если такое определение можно употреблять по отношению к двери.Я набрала в легкие побольше воздуха и , взявшись за ручку,открыла дверь в Мир моих страхов…
Вначале мне показалось,что я попала внутрь мультфильма,который только что смотрела.Передо мной сидел доктор.Седой,лысеющий,со смуглой кожей,покрытой сетью глубоких морщин,и сухими старческими руками,лежавшими на столе.Поверх пиджака,цвета сухого асфальта,был надет белоснежный халат,на носу очки.Я сидела напротив, в мягком кресле,а справа от меня в таком же кресле сидела…Я не сразу узнала Катерину Ивановну.Казалось,она состарилась лет на десять,ее худое лицо напоминало лик богини Сенекуты,которая выбралась из преддверий подземного мира,для того,что бы показать всем что такое настоящее ГОРЕ.Она сидела,сцепив пальцы рук вместе и напряжено слушала доктора,а ее воспаленные глаза неподвижно застыли в одной точке.Я осмотрела себя и поняла,что сжимаю в руках…сердце мое затрепетало,на лице появилась едва заметная улыбка.Мой зайчик.Потрепанный,поштопанный,испещренный швами,точно человеческое тело шрамами,но все же…все же живой!На спине игрушки топорщился небольшой горб,пересекаемый толстым,уродливым швом.Кто-то зашил моего друга,предварительно запихав обратно внутрь вату,причем сделал это неаккуратно и неравномерно – отсюда и горб.Но все же он был со мной,и мне стало легче.Бибикалка съехала куда-то вбок,но какя разница,она все равно не работала!
Лицо почти не болело,синяки сошли,а вот запястье.Запястье левой руки горело и саднило,а посмотрев на причину,я разглядела толстый красный кровоподтек на коже.И тут же в мозгу всплыла живописная картина.Катерина Ивановна.Она стоит надо мной,лицо искажено от ненависти,одной рукой она крепко стиснула мое запястье.Мы на улице,мы перед входом в больницу.
-На этот раз ты меня не проведешь!-яростно шепчет она мне в лицо и я вижу,как тонкие губы вздымаются,обнажая желтые зубы и воспаленные десны.-Ты сделала это специально тогда на кладбище,я знаю!Я видела твои глаза!Ты меня не проведешь,поганая дрянь,слышишь?Не проведешь!
Трудно было поверить,что такая щуплая и хилая на вид женщина,как она,может обладать такой силой,ибо я уже почти не чувствовала пальцев,так сильно она стиснула мою руку.
-Доктора ты не обманешь!Не проведе-е-е-ешь!-протянула она злорадно,а потом дернула меня вперед.-Пошли!
-…чем вызван вашь приход ко мне?-закончил доктор свою речь,которую я пропустила мимо ушей,покуда пребывала в своих воспоминаниях.Катерина Ивановна немного помедлила,затем прочистила горло и подалась слегка вперед.Мое сердце забилось еще яростнее,я почувствовала,как свело живот.Я замерла.
-Видите ли,-начала Катерина Ивановна медленно,словно пыталась подыскать подходящие слова,что бы как можно доходчивее изложить свою мысль.-в последнее время я стала замечать,хм…как бы вам сказать яснее,стала замечать проблески понимания в ее глазах. – небольшая пауза. – Первый раз это случилось прошлой весной.Тогда она отреагировала на одну вешь,словно понимала о чем идет речь,но вскоре я забыла об этом,не предав особого значения.А недавно это повторилось и…мне хотелось бы знать,значит ли это что-то,ну…я имею ввиду улучшения…
Она умолкла,оставив меня в полном замешательстве.Что она имела ввиду под этими «улучшениями»?Я что,больна?
А затем заговорил доктор.Заговорил неспеша,но с первых же слов мое сердце упало куда-то далеко вниз,а живот свело так,словно кто-то перетянул его ремнем,а концы привязал к бамперам машин,после чего те рванули в разные стороны.
-Как вы уже знаете,ваша дочь…
-Пачерица.-поправила доктора Катерина Ивановна.
-Пачерица.-согласился доктор.-Как вам уже известно,ваша пачерица страдает одним из самых тяжелых форм детского аутизма – мутичным аутизмом,при котором ребенок не пользуется речью и не реагирует на речь других людей.Она пребывает в своем внутреннем мирке,отрешена от всего окружающего,нарушено речевое развитие,присутствует дисфункция мозга,но это вовсе не значит,что она совершенно не владеет собой.При аутизме ребенок может обостренно реагировать на одни явления внешнего мира ,но почти не замечать другие, а так же испытывать неадекватную привязанность к неодушевленным предметам.Те случаи,о которых вы говорить,есть временные вспышки…
Доктор продолжал декламацию,но я не слушала его более.В моей голове кто-то устроил фейерверк,нет какой там фейерверк,там была настоящая война.Гремели пушки,скрипели гусеницы танков,кричали раненые…Нет!Этого просто не могло быть,не могло,не могло…Но все же было.Все так легко объяснялось,так просто,но это объяснение убивало меня…Мой мир,моя семья,моя прекрасная семья,моя любимая мама,мой братик,мой папа,Стив,все это лишь плод моего воображения,совершенный мир,мир счастья,мир иллюзий,мир,имя которому – аутизм.Я все вспомнила.Все.Вспомнила маму.Марту.Она так похожа на меня.И она так рано оставила меня.Оставила,когда мне было только три.Я вспомнила тот момент,Виктора,моего отца.Он подбрасывал меня в воздух,улыбался и говорил: «Куколка ты моя!Красавица,вся в маму пошла!»Тогда он был совсем другим,красивым,сильным и свежим.А потом,после смерти мамы начал пить, «сдружился с белками», женился на Катерина Ивановне у которой уже был сын.Максим.Я вспомнила тетю.Она была такой жизнерадостной,она была счастливой,а потом,когда потеряла сестру…у нее стала подтекать крыша.
Я вспомнила слова брата: «будем любить всегда,даже если сами не будем этого хотеть».Они не могли НЕ любить меня,потому что были созданы мной,придуманы мной,придуманы для того,чтобы любить.Любить меня.
Теперь в моей голове сформировалась точная картина всего.Все части мозайки стали на свои места,образовали картину реальности,жестокой и беспощадной.Дверь на задний двор ведет…в реальный мир.
Я почувствовала,как по щеке течет слеза,а доктор все говорил, и говорил,и говорил…
А потом чей-то тихий голос зашелестел в моем мозгу.Он что-то шептал.Я прислушалась…
-Ты можешь выйти.-донеслось до меня эхо.-Можешь навсегда покинуть мир иллюзий,свой придуманный мир.Просто переступи порог,преодолей барьер,вступи в реальный мир.Переступи порог двери,ведущей на задний двор.Переступи,переступи,переступи…
Этот голос показался мне отвратительным и безобразным.И лживым.Зачем?Зачем мне реальный мир?Мир,в котором дети вышибают себе мозги из отцовского ружья и записывают все на видеокамеру,что бы потом родители могли «увидеть все своими глазами».Мир,в котором люди готовы убить ради [навоз соплохвоста],мир,в котором на первом месте стоят деньги,мир,в котором господствует зло и несправедливость,мир,где отцы забывают о родных детях,для которых главная проблема – нехватка выпивки,а главное достижение – дойти до подстилки на полу самостоятельно.Зачем мне жить в провонявшей квартире и выслушивать по вечерам арии отцовского желудка в ванной,зачем видеть это ненавидящее меня лицо Катерины Ивановны,зачем прятать деньги,подаренные тетей в утробо друга?
Мне это не нужно!Я хочу жить так,где меня любят.Где у меня есть любящая семья,есть своя комната,есть счастье.ТАМ,мама никогда не повысит на меня голоса,папа никогда не приплетется домой в скотском состоянии,брат никогда не сядет на иглу и не будет вышибать из меня дух за какие-то двадцать рублей.Там меня любят,там мой дом,там.И я хочу домой навсегда.Я хочу домой!Хочу!
Похоже последние слова я выкрикнула вслух,потому что взгляды доктора и Катерины Ивановны моментально переметнулись на меня,а в кабинете стало идеально тихо.
-Я хочу домой!-повторила я и встала с кресла.-Хочу сейчас же!
Я все еще видела их ошарашенные лица,но теперь через дверной проем.Катерина Ивановна смотрела на меня так,словно я только что доказала теорему Пифагора девятью разными способами,а не попросилась домой.Лицо доктора выглядело озадаченным.Я улыбнулась и захлопнула дверь.У ног кружился Стив,а через минуту ко мне подошел папа.
-Все в порядке,милая?-спросил он встревоженно.-Я слышал какой-то шум.
-Все в порядке.-радостно ответила я.-Все в полном порядке!А шум,это так,пустяки.Всего лишь дверь на задний двор.
Папа улыбнулся и поцеловал меня в лоб.
-Очень рад,что ты решила свои проблемы.-шепнул он мне.
-И я тоже.-отозвалась я.-Очень рада.
Через неделю,по моей горячей просьбе,папа замуровал дверь,ведущую на задний двор.
Меня бросило в холод.То,что находится за дверью,ведущей на задний двор – всего лишь мое воображение,это галлюцинация,мною придуманный мир.Но зачем?Главный вопрос,решение головоломки,ключ.Его у меня небыло.Оставалось одно – выяснить все самой.И я буду ходить туда,столько,сколько понадобится,буду открывать эту чертову дверь на задний двор,буду окунаться в этот унитаз,буду видеть эту вонючую квартиру,этих жалких людей,но я добьюсь своего.
Я посмотрела в окно,на голубое небо,на облака,на золотой диск солнца.Туда,где живет Бог.
-Подскажи мне.-попросила я.-Подскажи мне,что делать дальше?Подскажи и я послушаюсь.
Но Он молчал.Лишь тихое небо было мне ответом.Неожиданно я почувствовала себя самым несчастным и одиноким человеком на свете.Сбитым с толку,запутанным,запуганным.Мои глаза увлижнились,на них навернулись соленые слезы.В дверь постучали.
-Секунду!-крикнула я и принялась быстро стирать с лица всю свою горечь,все несчастье.
-Света,милая,с тобой все в порядке?-донеслось из-за двери.Это папа.
-Да,папуля!-ответила я и еще раз как следует утерла уголки глаз краем простыни.-Можешь входить.
Дверь отворилась.В комнату вошел папа.А вместе с ним запах дыма,которым он пропитался насквозь.Ну разве не красавец,в который раз подумала я.В детстве я всегда мечтала поскорее вырасти и выйти за него замуж,а когда узнала,что это невозможно – сильно расстроилась.
Сейчас он имел до крайности встревоженный вид.Подошел ко мне и сел рядышком на край кровати.
-Милая,что случилось?-спросил он ласково и в тоже время не скрывая своего волнения.
-Ничего.-ответила я и улыбнулась в доказательство.
-Нет,не «ничего».-мягко возразил папа.-В последнее время с тобой что-то твориться.Может расскажешь?
Как бы я хотела,пронеслось в моей голове.Но я мигом прогнала эту мысль.Нехватало только подозрений родителей о ненормальном здоровье моего рассудка.
-Пока что нечего рассказывать.-ответила я с напором.-Я пока еще сама ни в чем не разобралась.Но если разберусь – обязательно попрошу у вас помощи.
Папа выглядел озадаченно.Похоже мои слова не совсем удовлетворили его.
-Но может мы с мамой сможем помочь тебе разобраться?-наконец спросил он с надеждой.
-Нет.-отрезала я решительно.-Вы мне помочь не можете.Пока.
Я знала,что поступаю жестоко,что отныне поселила тревогу в сердцах любимых людей,но иного выхода небыло.
Папа посидел еще немного,затем поцеловал меня в щеку и встал.
-Ладно,отложим на время этот разговор.-проговорил он примирительно.-Но только на время.Если так будет продолжаться и дальше,мы с мамой будем вынуждены вмешаться.М-м-м?
-Спасибо.-поблагодарила я.Папа всегда умел найти компромисс.-Не волнуйтесь,это не надолго.
-Ну вот и прекрасно.-подытожил он и улыбнулся.-А теперь хватит тут грустить,пойди-ка на кухню и помоги маме с салатами,а то она одна не справляется.Мы с Артемом скоро закончим.
-Хорошо.-кивнула я.Папа вышел,прикрыв за собой дверь.Я посидела еще немного,приводя мысли в порядок,а потом встала и решительно направилась вниз.Помогать маме…
Разговор с отцом только утвердил меня во мнении – я должна выяснить все сама и как можно скорее.Меня не покидало ощущение того,что разгадка совсем близка,где-то рядом,просто я не могу увидеть ее,точно человек,ищущий в незнакомой темной комнате выключатель.Или же вижу,но не знаю,что она означает,точно человек,нашедший вместо выключателя два отверстия и надпись «Просуню пальцы».И я пообещала себе смотреть внимательнее.
В эту среду я пришла со школы необычно рано.А точнее прогуляла последние два урока.Что-то подсказывало мне,что именно сегодня я вновь могу «открыть дверь в клоповник».Возможно это было просто предчувствием,возможно я уверила себя в том,что могу выходить в дверь,когда мне будет угодно и зависит это только от меня и подчиняется тоже мне.А возможно,я просто медленно сходила с ума.
Я открыла входную дверь и была встречена ошалевшим от радости Стивом,который едва не сбил меня с ног.Он скулил и прыгал ,хлестая свои длинным языком по всему,что попадалось.Я с трудом утихомирила пса и наконец вошла в дом.Все внутри просто переволрачивалось от волнения,адреналил буквально сочился из меня, руки слегка тряслись,а по коже маршеровали ботальоны мурашек.Я сбросила портфель,заперла Стива в комнате для гостей и направилась к двери на задний двор.В доме царила полнейшая тишина(живая тишина,вы понимаете о чем я)и только мое серце наровило нарушить ее своими бешенными ударами.Наконец я подошла к двери и остановилась.Прислушалась.И ничего не услышала.Тишина.Ни голосов,ни звона посуды,ничего.Тогда я сконцентрировалась,закрыла глаза,попыталась представить за дверью квартиру,вообразила грязные обои,покалеченный шкаф,мою кровать.А затем медленно,не открывая глаз,потянулась к ручке и распахнула дверь.В лицо ударил легкий ветерок.Я открыла глаза и увидела задний двор с его зеленой лужайкой,и черным,покрытым копотью мангалом посередине – свидетельством барбекю на прошлых выходных.
-Черт!-ругнулась я и захлопнула дверь.Повторила попытку и опять ничего.И в третий раз не вышло.А на четвертый раз я отчаялась.Мне стало очень обидно и до невыносимости жалко себя.Не знаю,почему так случилось,но я посмотрела наверх и увидела белый поталок.А затем сказала:
-Пожалуйста,Господи!Я просто хочу туда!Мне нужно туда.
И снова тишина.И почему Он такой тихоня,почему всегда прячется?Может Он скромник?А может просто стыдится нас,и не хочет видеть нас?А может его просто нет?
Я развернулась и пошла прочь,опустив голову.Попытка не удалась.Но ничего.Будут и другие.Будут…
-Дыши…-донеслось до меня еле слышно.-Дыши!
Голос Катерины Ивановны.Голос из-за двери!
Я резко обернулась.
-Ура.-вырвалось у меня.Затем я бегом вернулась к двери.Нужно действовать сразу,пока все не исчезло.И ни какие опасливые мысли не закрадывались теперь в мою голову – просто не успевали.Я быстро схватилась за ручку и отворила дверь…
Я здесь.Моя комната,моя кровать,мой зайчишка в руках.Из ванной комнаты доносятся крики и задушенный кашель.А рядом,на противоположной кровати сидит человек.Парень.И пристально смотрит на меня.Тощий и неопрятный,коротко подстриженный,лицо в мелкой жесткой щетине,и эти глаза.Я всегда боялась его глаз,они были какими-то необычными.Ненормальными.Это был Максим.
-Дыши!-донеслось до меня из ванной.Кричала Катерина Ивановна.А потом послышался звук человека,которого сильно рвало.Это был Виктор.Он хрипло закашлялся,отплевывая слизь, и что-то пробормотал себе под нос.Я поняла,что он пьян.Сильно пьян.Это уже случалось раньше,все так знакомо.Вот он на грани,почти задыхается,а Катерина Ивановна его откачивает,потом он немного придет в себя,начнет орать матом на весь дом,понося жену,меня,Максима,всех на свете,потом попытается что-нибудь сломать,потом упадет и отключится.Катерина Ивановна оттащит его в комнату,постелит на полу и уложет там,а квартира еще несколько дней будет пахнуть блевотиной.Я знала это все,потому что видела это прежде.Где?Возможно во сне,возможно это мой бред,возможно я сошла с ума.
-Уйди от меня,гребаная сука!-закричал Виктор,охрипшим голосом.-Пошла вон,мразь!
Он снова блеванул,а Катерина Ивановна принялась хлопать его по спине.
-Дыши,дыши!-приговоривала она.-Дыши,скотина!
Вода текла из крана с диким напором и трубы гудели на всю квартиру.Я так не люблю этот звук.
-Марта.-проговорил потусторонний голос и я подскочила на месте от неожиданности.А потом мой организм поразил страх,смешанный с паникой.Я резко перевела взгляд на сидящего на кровати парня.Он слегка трясся всем телом и сверлил меня взглядом.Я промолчала.
-Марта.-повторил он.-Ты слышишь меня?
Я вновь оставила его без ответа.
-На прошлой недели к нам приезжала твоя тетка,верно?
Я ни как не прореагировала.На меня снова навалилось это состояние.Я была словно порализована,я не владела своим телом,я была зрителем.Ну или почти зрителем.Максим,впрочем, и не ждал моего ответа.Я ведь молчунья,помните?Он продолжил.
-Я знаю,что была.И еще знаю,что она дала тебе деньги.Верно.
Он не спрашивал,а утверждал.Словно только что выдвинул догадку и тут же сам ее подтвердил.Все внутри меня бешенно заколотилось,я почувствовала,что умираю от страха.Но я осталась верна себе и имела такой вид,словно вообще не слышала его слов.Только мое тело принялось легонько раскачиваться взад и вперед,а пальцы с силой сжали мягкого зайчишку.Максим встал и подошел ко мне.Присел рядом на кровать.Я чувствовала,что сотрясаюсь от мелкой дрожи,в горле пересохло и мне хочется кричать.
-Убреи от меня руки!-снова послышалось из ванной.-Я уже скоро кишки выблюю!Ничего не осталось.Ты меня слышишь,гребаная потаскуха?!Пшла вон!
-Да если бы не я,ты б уже сто раз в ящик сыграл,скотина!-Катерина Ивановна дала волю праведному гневу.-Иди спать!
Я вновь переключилась на сидящего передо мной.Он положил одну руку на мое плечо,отчего все мое существо передернуло.Фу,что за гадкая дрянь!Уберите это,меня сейчас стошнит!
Затем заглянул мне в лицо своими стеклянными,неживыми глазами,затянутыми туманной поволокой.
-Марта,мне нужны деньги.-произнес он,выделяя каждое слово,словно говорил с недоразвитой идиоткой.-Понимаешь?Подыхаю я без бабок,позарез нужны!Слышишь?
Я ответила тишиной.Он сжал мое плечо и я почувствовала боль.
-Марта,не прикидывайся.-теперь в его голосе появились металлические нотки.-Ты не такая уж и дура.Я тебе верну,честно,но попозже.А мне они нужны сейчас.Слышишь?
Он сильно труханул меня,прядь волос упала на глаза,но я не убрала ее.
-Не молчи,ты…-он не договорил,кипя от беззвучного гнева.-Зачем тебе деньги,ты все равно не сможешь ими воспользоваться!А я без них подыхаю.Слышишь,подыхаю!
В горле сидел болючий ком – я заплакала.Мое тело было парализовано страхом,я только сильнее сжимала своего зайчика и молчала.
-Ну что ты молчишь!-не выдержал Максим и еще сильнее сдавил плечо.Из его рта очень неприятно пахло.Пахло гнилью.Пахло смертью.Он сгнивал,будучи живым.Он буквально разваливался.Меня била дрожь,а потом из груди вырвался стон.
-М-м-м-м…-промычала я глупо, напоминая более олигофрена,нежели нормального человека.-М-м-м-м, м-м-м-м…
-Чего ты мычишь,дура!-не выдержал Максим и так сильно стиснул мое худое плечо в своих пальцах,что я сдавленно вскрикнула.-Зачем такой долбанутой,как ты дарить деньги!Твое шизанутая тетка такая же ненормальная,как и ты!Говори где бабки,дрянь!Говори!
А затем он отвесил мне сильнейшую пощечину.Я вскрикнула и упала на постель.Этот ужас,этот ад,я всегда клялась себе,что больше никогда не приду сюда,никогда не открою дверь на задний двор,и все равно делала это.Почему?Я не знаю,но в тот момент я была абсолютно уверена,что больше никогда не покину своего уютного дома,своей семьи,аромата пирожков и мягкой шерсти Стива,никогда не вернусь в эту обитель зла,горя и боли.
Максим схватил меня за плечи и снова усадил перед собой.
-Говори,сучка!-ревел он мне в лицо,а его маленькие остервенелые зрачки буравили меня насквозь,принося боль.-Где ты припрятала бабки,дрянь?!Я тебя убью!
Мою правую щеку обожгло и я вновь рухнула на кровать.Очередной удар потряс меня пуще прежнего и я едва не потеряла сознания.Я задавалась вопросом,откуда он узнал,о моем небольшом подарке?Возможно Катерина Ивановна подслушала наш разговор с тетей,а потом рассказала сыну?Или сама тетя взболтнула?Она вполне могла,учитывая ее адыкватность,а точнее временные исчезновения оной.
-Марточка теперь купит себе носочки и тапочки,чтобы без опаски ходить по вашему заблеванному полу,понятно?Теперь она это сможет,поверьте мне,вполне сможет.
Да,вполне реально представить.
И еще один вопрос мучал меня,вертелся в голове,не давал покоя,как заноза,которая сидит глубоко в пальце,просвечиваясь сквозь кожу своими черными боками,словно говоря : «Ну же,достань меня если сможешь,а пока ты возишься я буду причинять тебе боль.До самой последней секунды.»Я никак не могла понять одного: если все это мое воображение,если сон,если иллюзия,то почему мне так больно ,когда его рука врезается в мое худое лицо?Почему кожа горит пламенем,почему я плачу?Я не знала…
Он вскочил на меня сверху и принялся лупить по лицу,повторяя : «Говори!Говори!Говори!»
А я молчала.Я хотела сказать,мне было плевать на деньги,лишь бы он оставил меня в покое,лишь бы прекратил свое истязание.Но я не могла.Не могла говорить!Невидимый злодей по-прежнему скреплял мои губы вместе,и самое большее,на что я была способна – это мычать.К тому же я просто не знала,где припрятала эти чертовы деньги.
А он все бил меня и бил и бил.
-Говори!Говори!
Слова слабее и слабее звучали в моем мозгу,в глазах все плыло,я теряла сознание,теряла связь с реальностью.Теряла связь с нереальностью.
-Пропусти меня,женщина!-кричал Виктор из ванной комнаты.-Пропусти,иначе я разобью тебе череп!Дай мне пройти!
Все это звучало так тихо,так размыто,что я просто не воспринимала этого.Хотела только одного – поскорей отключиться,забыться,уйти.Уйти отсюда…
Максим наконец остановил избиение и присел рядом.Он тяждело дышал и утирал капельки пота,выступившие на лбу.
Похоже он потерял надежду выбить из меня хоть что-то.Или просто делал передышку перед вторым раундом.
И тут произошло неожиданное.Возможно мой организм сам сдался,возможно не желал продолжения,возможно просто понял,чего от него хотели.Я не знаю.
Однако моя рука сама собой потянулась вверх,а пальцы крепко сжимали маленького плюшевого зайчика,желтого,слегка вытцветшего,с бибикалкой на животе,которая,впрочем,не работала.
Максим секунду смотрел на зайчика в недоумении,а потом резко вырвал его из моих рук и принялся внимательно изучать,вертя в руках.
-Ах ты хитрая пакость.-прошептал он себе под нос довольно,после чего положил зайца животом на ладонь.На спине имелось небольшое отверстие,дырочка в ткани,куда он и просунул свой указательный палец.Пошурудил внутри и его лицо озарила улыбка.
-Ах ты хитрая пакость.-повторил он громче,после чего просунул туда и большой палец,а затем извлек… деньги,сложенные в несколько раз и превратившиеся в небольшой квадратик.Он тут же развернул их.Квадратик состоял из двух купюр,при виде которых с лица Максима слиняла улыбка,а глаза налились бешенной яростью.Он переметнул их на меня.
-И это все?-прокричал он в негодовании.-Двадцать рублей?Это все,на что расщедрилась твоя долбанутая тетка?!Она еще более ненаромальная,чем я ожидал.Такая же,как и вся ваша семейка!
А после этого он просунул в дырочку на спине зайца пальцы обоих рук и и одним движением разорвал игрушку.Наружу вывалилась свалявшаяся,пожелтевшая вата.Она напомнила мне внутренности,которые вываливаются из живого зайца,если тому вспороть брюхо ножом(Я видела такое пару раз по телевизору,не очнь приятное зрелище).
Мое сердце упало.Я потярала нечто большее,нежели игрушку.Я потеряла друга.Единственного в этом мире безумия,единственного,который относился ко мне по-человечески,который мог выслушать меня,который радовал свои присутствием.Своим молчанием.И теперь его нет.Его убили…
Я вспомнила того человека,который подарил мне эту игрушку.Это была тетя.Она подарила его,когда мне исполнилось четыре года и сказала : «Вот тебе,малютка,ушастый дружок.У него на пузике сигнальчик,так что ты теперь всегда сможешь с ним поговорить,если тебе будет одиноко.»Я моментально прикипела к игрушке всем сердцем,а потом ходила по дому и изводила всех домочадцев писком,остервенело нажимая зайцу на пузо со скоростью телеграфиста,передававшего срочное сообщение.А потом кто-то(я всегда подозревала в этом Катерину Ивановну) сломал его,ударив по механизму чем-то тяжелым,когда я оставила игрушку одну всего на несколько минут.Я помню,как сильно плакала,как прижимала к лицу мохнатое тельце,как гладила зайчика по головке,словно смертельно раненного питомца,прибывавшего в предсмертной агонии,и не могла простить себе отлучку.Мой бедный инвалидик,бедный инвалидик…
При виде «внутренностей» моего друга,разбросанных по полу, я почувствовала ненависть.Это ощущение было ново для меня,я никогда прежде не испытывала ни к кому из людей ничего подобного.А сейчас я ненавидела.Ненавидела этого тощего парня,в котором не осталось ничего человеческого,в котором жила ярость,в котором жила злость.Ненавидела это животное с мутными глазами и одной единственной бешеной мыслью в мозгу : «Говори где бабки,сука,мне нужны бабки!»
Внезапно я получила полный контроль над своим телом.И то,что сделала в следующую секунду мне трудно объяснить.Наверно просто дала волю эмоциям,возможно сочла,что только так могу почтить память усопшего друга,а может просто…Просто потеряла голову.
Я громко завизжала и кинулась на сводного брата с вытянутыми вперед руками и растопыренными в стороны пальцами.Я хотела расцарапать ему лицо,влезть под кожу ногтями,вырвать эти больные глаза,причинить боль.Как можно больше боли.Но я не смогла.
-Ух ты мразь!-рявкнул Максим и со всего маху ударил меня в скулу.Не ладонью.Кулаком.Раздался шлепок,комната в глазах содрогнулась и поплыла куда-то в сторону.Перед тем,как потяреть сознание я услышала грохот упавшего тела.Виктор не превозмог своего прошлого рекорда(тогда он почти сам улегся на пол,рядом с кроватью) и дотянул только до двери в общую комнату.Потом снова протяжно пернул,словно издыхающий зверь, и утих.Что ж,он теряет форму…
Когда я разомкнула глаза,то увидела солнце.Оно заглядывало в окно и светило прямо в глаза своими слепящими лучами.Я,щурясь,приподнялась на локтях.Постепенно начала понимать где нахожусь.Мой светлый и милый дом,а я только что лежала на полу,а передо мной возвышается дверь,ведущая на задний двор.Я,механически,не осознавая,потянула руки к лицу и принялась ощупывать его.Следов побоев я не обнаружила,ни боли,ни синяков.Кожа была ровной и первозданно гладкой.Выходит,все,что происходило в ТОЙ квартире являлось…Мое лицо озарила улыбка,а в груди трубили фанфары.Счастье,как большой воздушный шар,распирало меня изнутри,мне хотелось хохотать.Теперь я была полностью уверена,что находящееся за дверью на задний двор лишь плод моего воображения,миф,ничто.Оставалось узнать причину моих галлюцинаций,разгадать загадку двери.И я чувствовала,что разгадка близка.Совсем рядом…
Минула неделя.И ничего.Дверь вела себя,как самая обычная,открывалась и закрывалась,вобщем исполняла свои прямые обязанности без всяких сюрпризов.И меня это удручало.Незавершенность,вот,что было невыносимо.Я хотела покончитьс этим навождением,покончить раз и навсегда,но оно,словно чувствуя свою скорую кончину,упорно пряталось от меня.Была пятница.За окном стоял вечер,на небе уже появлялись первые звезды.Я лежала на кровати в своей комнате и держала в руках книгу.Смотрела на строчки,но не видела ни одной буквы.Потому что мысли мои в этот момент были далеко,они выхватывали кусочки из прошлого,эпизоды,прожитые давно.У них небыло порядка,небыло системы,алгоритма.Этот процесс был хоатичен и произволен,я просто вспоминала,и не знала зачем это делаю.Возможно хотела убедиться,что достаточно помню свою жизнь,что я осталась прежней,что я в своем уме.А возможно мой мозг что-то искал,искал нечто такое,что могло помочь мне понять загадку двери на задний двор,загадку моего бреда,а может что-то большее.Перед глазами проносились красочные картины,вот вся семья в сборе,у всех в руках бокалы,а в углу новогодняя елка,украшенная чудесными шарами,и папа почему-то держится одной рукой за ее ствол.Я улыбнулась себе.Это было три года назад.В Новогоднюю ночь,когда стрелка уже остсчитывала последние секунды,перед тем,как год прошедший канет в ничто.И вот,когда мы уже были готовы кричать «Ура!» и поздравлять друг друга с Новым годом,подставка,державшая елку сломалась,и дерево медленно начало крениться в сторону ,наровя рухнуть на праздничный стол.Папа успел подловить дерево,ухватившись за колючий ствол одной рукой(во второй он держал бокал с шомпанским) и встретил Новый год в такой вот позе.Это было действительно забавно.Снова поток красок,вытягивающийся лентой перед глазами,вихрь,и новое воспоминание.Вот Стив гоняется за своим хвостом,кружась волчком по комнате,а мы помираем со смеху,вот папа раздобыл где-то парик,напялил его на голову,разделся по пояс,затянув на шее галстук,который очень забавно смотрелся на фоне голого тела,и гоняется за мамой по дому,а мы с братом,рыдая от хохота,бегаем следом,наблюдая чем же закончится дело,а вот мама сидит в кресле и плачет,а мы с братом ее утешаем.У нее снова украли кашелек(уже в третий раз) и ей очень обидно,а папа сидит на диване и подтрунивает над ней,говоря,что карманники уже знают ее в лицо и прибегают к помощи ее кошелька,когда оказываются на мели.А вот еще одно воспоминание.Очень странное.События двухлетней давности.Мы повздорили с братом.Не помню точно из-за чего,но знаю,что причиной была чепуха и только наше самолюбие и неуступчивость,превращали эту стычку в ссору.Я дулась в своей комнате и даже слегка всплакнула.Не заню зечем.Не от обиды – это точно,просто захотелось.А потом в дверь постучали и вошел мой брат.Увидев мои заплаканные глаза он переменился в лице.На нем изобразилась мука.Он подошел и сел рядом.А когда начал извиняться,я думала,что лучшего брата на свете нет.Я сразу же простила его,он обнял меня и прижал к себе и я испытала желание всплакнуть вторично.Правда на этот раз от счастья.Но не это главное.Тогда он сказал одну фразу,которой я не придала особого значения.Не знаю почему,возможно она была слишком обстрактной,слегка абсурдной,а может просто не важной.
-Ты же знаешь,что я люблю тебя,больше всего на свете.-проговорил он ласково улыбаясь,а я слегка покраснела,опустив глаза вниз.
-И мы все любим,и мама и папа и Стив,-на этом месте я захихикала,но он продолжал абсолютно серьезно,словно должен был договорить до конца во что бы то ни стало. –и будем любить всегда,даже если сами не будем хотеть этого.
Я пропустила последнюю фразу мимо ушей,потому что сочла глупостью.Просто брат немного перестарался,только и всего.Но теперь,сидя в своей комнате,я почувствовала озноб,подползавший к моему телу со всех сторон.Что могло значить это «даже если сами не будем этого хотеть»?Что он хотел этим сказать?По телу прошла рябь и я поспешно отогнала эти мысли,попытавшись занять голову чем-нибудь другим.Мне это удалось,но осадок в душе остался,как остается сахар на дне чашки,если он плохо размешан.И смыть его нужно сразу,иначе он засохнет на дне,и тогда придется отскабливать его ножом,а это не слишком приятно.
Мой осадок нуждался в холодной воде правды,и как можно скорее,иначе он засохнет,как тот сахар,и ничто,даже нож,здесь не поможет.
Я решительно захлопнула книгу.Завтра суббота.И я буду ждать ее не только потому,что хочу приятно провести время наедине с мамой…
-Будь умницей.-порощалась со мной мама и я нетерпеливо закрыла за ней калитку.Никогда прежде я не жаждала маминого ухода так страстно,как сегодня.Я удивлялась себе на пути к дому.Я так боюсь оказываться там и все равно иду,меня тошнит от вечного запаха табака и блевотины,но я все равно иду,меня бросает в холод от одной мысли ,что я вновь встречусь ТАМ с Максимом,но я все равно иду туда.Почему?Что ж,я могла найти ответ,но не делала этого.Пока мне небыло в этом нужды.
На этот раз все прошло гораздо легче,чем в прошлый.Я сконцентрировалась и одна мысль о том,что я ХОЧУ оказаться там,превратила задний двор в…
Квартиры небыло и я сперва смутилась, когда легкий ветерок прошелся по моим волосам,а в воздухе витал запах свежести,вместо квартирной духоты,пропахшей сигаретными окурками.
Это было кладбище.В голубом небе витали птицы,подошвы ног подминали свежую и мягкую траву.А еще я почувствовала,что мое лицо ноет от боли,потому что разукрашено,как рождественская открытка.Я стояла по левую руку от Катерины Ивановны.Справа от нее стоял Виктор.Я попыталась отыскать глазами сводного брата,но не нашла.А потом…А потом я посмотрела прямо перед собой и ноги мои подогнулись.Перед ямой в четыре метра глубиной стоял гроб.Открытый.И там я нашла брата.Белый,как снег,с закрытыми глазами,с руками,сложенными на животе.Он лежал так тихо,так безмятежно,так спокойно.Рядом стоял батюшка и читал молитву.Я взглянула на Катерину Ивановну и содрогнулась.Она не плакала,но я сразу отметила,что было бы гораздо лучше,если бы из ее глаз текли слезы.Она словно умерла.Она без труда могла залезть в гроб вместо сына и никто не заметил бы подмены.Виктор выглядел отрешенно,глаза тупо сверлили батюшку,а руки были сцеплены впереди.Все процессия состояла из двадцати человек,не больше.Некоторых я узнавала,некоторых видела впервые.Позади Катерины Ивановны стояла женщина,примерно одного с ней возраста.С сочувственным видом на лице она смотрела куда-то вдаль,а ее рука покоилась на правом плече Катерины Ивановны.Я знала эту женщину.Она была близкой подругой моей мачехи еще со школьных времен.По моему ее звали Лида.
-Баба умеет бухать по-черному.-вспомнила я слова Виктора о Лиде.-Выжрет три бутылки и глазом не моргнет.
Я вновь посмотрела на гроб.Смерть.Я видела ее впервые.Доселе мне никогда не приходилось сталкиваться с нею,и это было ужасно.Действительно ужасно.Я почувствовала тошноту и покалывание в уголдках глаз.В горле вновь появился этот ужасный ком.Но я держалась изо всех сил.
Наконец батюшка закончил молитву и все присутствующие начали по очереди подходить к гробу,что бы в последний раз проститься с покойным.Когда это делала Катерина Ивановна,я закрыла глаза.И только нечеловеческий вой достигал моих ушей.
Я не подходила.Не могла,да никто от меня этого и не ждал.Когда вернулась Катерина Ивановна и стала рядом,я с опаской взглянула на нее.Лицо было ужасно красным.Такое случалось с ней только после выпивки.Изрядного колличества выпивки.Подошел Виктор.Как он прощался я не видела,но его лицо оставалось таким же бесстрастным.Я была уверена,что горе ничуть не тронуло его сердца.
Крышку гроба закрыли и с помощью веревок начали опускать «последнее брибежище» брата на дно ямы.И в этот момент я почувствовала,что больше не могу сдерживать себя.Это все равно,что стоять в автобусе,набитым битком и попавшим в пробку и терпеть,в то вермя,как твой мочевой пузырь заполнен до отказа.Рано или поздно он не выдержит и ЭТО случится.А ели к этому прибавить стимул – например один из пассажиров попытается шевельнуться и больно надавит вам чуть пониже пупка – то дело пойдет куда быстрее.В моем слечае стимулом стало зрелище погружения деревянного ящика на дно черной ямы,где прожорливые черви уже нетерпеливо ждали в предвкушении плотного обеда.
Я заплакала.Сначала тихо и незаметно,потом громче…
Катерина Ивановна повернулась ко мне так резко,что я едва не упала от неожиданности.Ее багровое лицо было перекошенно от бешенства,мокрые глаза блестели на солнце.
-Ты плачешь?-страшным шепотом спросила она и мне показалось,что сейчас она вцепится в мое горло обеими руками и примется раздирать его на части.Я не ответила,а только закусила губу,прижав руки к груди.Обычно их занимал мой зайчик.
-Ах ты плачешь.-прошептала Катерина Ивановна громче.Ее голос звучал так,словно она только что уличила меня в каком-то очень ужасном преступлении.-Ты еще и плачешь!Плачешь?!Зачем?
Теперь она в голос кричала и все взгляды были прикованы к нам.Я в стахе попятилась назад.Из глаз по-прежнему текли слезы,а мое лицо искажала маска боли.
-Плачешь,значит,маленькая сучка!-кричала Катерина Ивановна в исступлении,медленно надвигаясь на меня.Из ее глаз тоже шли слезы,но все лицо источало ненависть и презрение.
-Ты никогда не любила его!НИКОГДА!Зачем ты притворяешься!Зачем,грязная сука!Я тебя ненавижу!Ненавижу!!!
И тут я завыла.Завыла,как смертельно раненый зверь,попавший в капкан.
-Уу-у-у!!!
-Заткничь!-взвизгнула Катерина Ивановна.Некоторые пытались удержать ее,но она резкими движениями отбрасывала их руки со своих плеч.
-Перестань,Катерина.-послышался голос Виктора.-Марта здесь не при чем.
-При чем!При чем!-Катерина Ивановна лихорадочно закивала головой.Ее ломкие волосы растепались,падая на лоб и на плечи,и в этот момент она походила на спятившую ведьму.
-У-у-у-у-у!!!-выла я,рыдая.Не знаю,зачем это делала,но что-то заставляло меня.Я не понимала,за что взъелась на меня мачеха.Возможно она хотела выплеснуть все горе,на чью-то голову и выбрала для этой цели мою,возможно просто не выдержали нервы,а возможно она свихнулась.Не знаю…
Катерина Ивановна остановилась.Она тяжело дышала,из груди вырывались хрипы.У нее началась истерика.
-Зачем…Зачем она делает это?!-вопрошала она,задыхаясь и заламывая руки.В это мгновение она выглядела жалко и гротескно,и я вдруг почему-то перестала считать ее человеком.
«С ней все кончено» твердил мой мозг «Ее списали,на ней крест».
-Зачем?!Зачем?!-Катерина Ивановна в панике мотала головой из стороны в сторону,словно толпы невидимых монстров окружили ее и медленно приближались со всех сторон,щелкая жвалами и клыками ,а ей некуда было бежать.
-Уберите ее!-наконец простонала она слабо и,закрыв лицо руками,беззвучно заплакала.-Уберите ее!Я не хочу ее видеть!
Ко мне подошел Виктор и,приобняв за плечу,повел в сторону.Уходя я замечала недоуменные взгляды,которые бросали на меня пришедшие на похороны люди,я увидела лицо батюшки.Испуганное и сбитое с толку,словно сам Дъявол спустился сюда несколько минут назад и исполнил танец живота.
Мне стало обидно.Так обидно,что я тихо заскулила,а из глаз вновь потекли слезы.Почему она накинулась на меня?Почему так ненавидит?Что плохого я сделала для нее?Чем насолила?Не я убила ее сына,не я была виновной в том,что он «подсел на иглу»,не я ,в конце концов,разукрасила свое лицо до такой степени,что оно больше походило на новогоднюю елку,нежели на лицо четырнадцателетней девочки.Я вновь почувствовала,что хочу покинуть ЭТО место и как можно скорее.Я видела здесь только боль и горе,испытывала только унижения и страх.Теперь я получила очередную порцию,не достигнув своей цели,и могла возвращаться домой.Так я и сделала…
Я окончательно потеряла покой.Было плевать на все – на загороднюю поездку в эти выходные,на школу,на свой день рождения,который приближался с небывалой доселе скоростью и оставил всего две недели в моем распоряжении,прежде чем обрушится на голову с радостной улыбкой на лице и кучей подарков в руках.Во мне поселился червь,который беспрерывно точил мое сознание,не давая забыть о «незавершенности».Какое,однако,ужасное слово.Пожалуй самое нелюбимое слово,скользкое и в то же время липкое,оно намертво приклеивалось к тебе и сидело до тех пор,пока твои руки не срывали его и не бросали на пол.А потом ноги принимались топтать,топтать,топтать,и рот кричал : «Я закончил,закончил,мать твою,я знаю все!»
Но я не могла этого сделать по простой причине – я не закончила.И ничего не знала.И только старалась избавиться от этой «незавершенности» [Слово запрещено роскомнадзором],но когда в очередной раз пыталась ухватить эту дрянь – руки соскальзывали,пальцы сжимали воздух, и ничего не выходило. «Незавершенность».Да,именно скользкая,именно липкая.
Я помню тот вторник во всех мелочах.Тот вторник,когда все наконец разрешилось.Было два часа пополудни,брата небыло дома,мама возилась на кухне,а отец подстригал лужайку перед домом с помощью допотопной газонокосилки,которая жрала топливо со скоростью реактивного двигателя,а гремела еще сильнее.Я сидела,поджав ноги,на диване в общей комнате и смотрела телевизор.Показывали какой-то забавный мультик,про маленького песика,которого привели на прием к ветеринару,потому что в его лапке сидел кривой,поржавевший гвоздь.
-Помогите моейму Тобби,мистер доктор.-просил маленький мальчик – хозяин собаки.
-Ну-с,ну-с,посмотрим.-отвечал доктор,после чего поднял маленькое ушастое создание на руки.Тобби,повисел немного в воздухе,попытался лизнуть доктора в щеку,но тот увернулся,а затем опустил собаку на небольшой столик перед собой и начал осматривать.
-Так-с,так-с,-говорил доктор мягким,немного женственным голосом.
Показали мальчика.Он ковырял в носу и не сводил глаз со стола.А потом…Потом докторо заговорил вновь и я сдавленно вскрикнула.
Его голос изменился.Стал старческим,слегка хрипловатым и…И чертовски знакомым.
-У вашего ребенка довольно редкая болезнь,как вы уже знаете…
Ребенка?Какого к черту ребенка?Вновь показали мальчика и я не угладела у него ни хвоста,ни ушей,ни усов. «Ребенка».И тут меня осенило.Я,как ошпаренная,соскочила с дивана и помчалась в южную часть дома,к двери.Двери на задний двор.
Мое сердце бесновалось в груди,воздух вокруг казался спертым и затхлым,во рту появился неприятный привкус.Не знаю почему,но я была уверена,что разгадка близка,что все свершится сегодня,что я наконец обрету покой.Или…
Вот и дверь.В этот раз она показалась мне немного больше и…хитрее,если такое определение можно употреблять по отношению к двери.Я набрала в легкие побольше воздуха и , взявшись за ручку,открыла дверь в Мир моих страхов…
Вначале мне показалось,что я попала внутрь мультфильма,который только что смотрела.Передо мной сидел доктор.Седой,лысеющий,со смуглой кожей,покрытой сетью глубоких морщин,и сухими старческими руками,лежавшими на столе.Поверх пиджака,цвета сухого асфальта,был надет белоснежный халат,на носу очки.Я сидела напротив, в мягком кресле,а справа от меня в таком же кресле сидела…Я не сразу узнала Катерину Ивановну.Казалось,она состарилась лет на десять,ее худое лицо напоминало лик богини Сенекуты,которая выбралась из преддверий подземного мира,для того,что бы показать всем что такое настоящее ГОРЕ.Она сидела,сцепив пальцы рук вместе и напряжено слушала доктора,а ее воспаленные глаза неподвижно застыли в одной точке.Я осмотрела себя и поняла,что сжимаю в руках…сердце мое затрепетало,на лице появилась едва заметная улыбка.Мой зайчик.Потрепанный,поштопанный,испещренный швами,точно человеческое тело шрамами,но все же…все же живой!На спине игрушки топорщился небольшой горб,пересекаемый толстым,уродливым швом.Кто-то зашил моего друга,предварительно запихав обратно внутрь вату,причем сделал это неаккуратно и неравномерно – отсюда и горб.Но все же он был со мной,и мне стало легче.Бибикалка съехала куда-то вбок,но какя разница,она все равно не работала!
Лицо почти не болело,синяки сошли,а вот запястье.Запястье левой руки горело и саднило,а посмотрев на причину,я разглядела толстый красный кровоподтек на коже.И тут же в мозгу всплыла живописная картина.Катерина Ивановна.Она стоит надо мной,лицо искажено от ненависти,одной рукой она крепко стиснула мое запястье.Мы на улице,мы перед входом в больницу.
-На этот раз ты меня не проведешь!-яростно шепчет она мне в лицо и я вижу,как тонкие губы вздымаются,обнажая желтые зубы и воспаленные десны.-Ты сделала это специально тогда на кладбище,я знаю!Я видела твои глаза!Ты меня не проведешь,поганая дрянь,слышишь?Не проведешь!
Трудно было поверить,что такая щуплая и хилая на вид женщина,как она,может обладать такой силой,ибо я уже почти не чувствовала пальцев,так сильно она стиснула мою руку.
-Доктора ты не обманешь!Не проведе-е-е-ешь!-протянула она злорадно,а потом дернула меня вперед.-Пошли!
-…чем вызван вашь приход ко мне?-закончил доктор свою речь,которую я пропустила мимо ушей,покуда пребывала в своих воспоминаниях.Катерина Ивановна немного помедлила,затем прочистила горло и подалась слегка вперед.Мое сердце забилось еще яростнее,я почувствовала,как свело живот.Я замерла.
-Видите ли,-начала Катерина Ивановна медленно,словно пыталась подыскать подходящие слова,что бы как можно доходчивее изложить свою мысль.-в последнее время я стала замечать,хм…как бы вам сказать яснее,стала замечать проблески понимания в ее глазах. – небольшая пауза. – Первый раз это случилось прошлой весной.Тогда она отреагировала на одну вешь,словно понимала о чем идет речь,но вскоре я забыла об этом,не предав особого значения.А недавно это повторилось и…мне хотелось бы знать,значит ли это что-то,ну…я имею ввиду улучшения…
Она умолкла,оставив меня в полном замешательстве.Что она имела ввиду под этими «улучшениями»?Я что,больна?
А затем заговорил доктор.Заговорил неспеша,но с первых же слов мое сердце упало куда-то далеко вниз,а живот свело так,словно кто-то перетянул его ремнем,а концы привязал к бамперам машин,после чего те рванули в разные стороны.
-Как вы уже знаете,ваша дочь…
-Пачерица.-поправила доктора Катерина Ивановна.
-Пачерица.-согласился доктор.-Как вам уже известно,ваша пачерица страдает одним из самых тяжелых форм детского аутизма – мутичным аутизмом,при котором ребенок не пользуется речью и не реагирует на речь других людей.Она пребывает в своем внутреннем мирке,отрешена от всего окружающего,нарушено речевое развитие,присутствует дисфункция мозга,но это вовсе не значит,что она совершенно не владеет собой.При аутизме ребенок может обостренно реагировать на одни явления внешнего мира ,но почти не замечать другие, а так же испытывать неадекватную привязанность к неодушевленным предметам.Те случаи,о которых вы говорить,есть временные вспышки…
Доктор продолжал декламацию,но я не слушала его более.В моей голове кто-то устроил фейерверк,нет какой там фейерверк,там была настоящая война.Гремели пушки,скрипели гусеницы танков,кричали раненые…Нет!Этого просто не могло быть,не могло,не могло…Но все же было.Все так легко объяснялось,так просто,но это объяснение убивало меня…Мой мир,моя семья,моя прекрасная семья,моя любимая мама,мой братик,мой папа,Стив,все это лишь плод моего воображения,совершенный мир,мир счастья,мир иллюзий,мир,имя которому – аутизм.Я все вспомнила.Все.Вспомнила маму.Марту.Она так похожа на меня.И она так рано оставила меня.Оставила,когда мне было только три.Я вспомнила тот момент,Виктора,моего отца.Он подбрасывал меня в воздух,улыбался и говорил: «Куколка ты моя!Красавица,вся в маму пошла!»Тогда он был совсем другим,красивым,сильным и свежим.А потом,после смерти мамы начал пить, «сдружился с белками», женился на Катерина Ивановне у которой уже был сын.Максим.Я вспомнила тетю.Она была такой жизнерадостной,она была счастливой,а потом,когда потеряла сестру…у нее стала подтекать крыша.
Я вспомнила слова брата: «будем любить всегда,даже если сами не будем этого хотеть».Они не могли НЕ любить меня,потому что были созданы мной,придуманы мной,придуманы для того,чтобы любить.Любить меня.
Теперь в моей голове сформировалась точная картина всего.Все части мозайки стали на свои места,образовали картину реальности,жестокой и беспощадной.Дверь на задний двор ведет…в реальный мир.
Я почувствовала,как по щеке течет слеза,а доктор все говорил, и говорил,и говорил…
А потом чей-то тихий голос зашелестел в моем мозгу.Он что-то шептал.Я прислушалась…
-Ты можешь выйти.-донеслось до меня эхо.-Можешь навсегда покинуть мир иллюзий,свой придуманный мир.Просто переступи порог,преодолей барьер,вступи в реальный мир.Переступи порог двери,ведущей на задний двор.Переступи,переступи,переступи…
Этот голос показался мне отвратительным и безобразным.И лживым.Зачем?Зачем мне реальный мир?Мир,в котором дети вышибают себе мозги из отцовского ружья и записывают все на видеокамеру,что бы потом родители могли «увидеть все своими глазами».Мир,в котором люди готовы убить ради [навоз соплохвоста],мир,в котором на первом месте стоят деньги,мир,в котором господствует зло и несправедливость,мир,где отцы забывают о родных детях,для которых главная проблема – нехватка выпивки,а главное достижение – дойти до подстилки на полу самостоятельно.Зачем мне жить в провонявшей квартире и выслушивать по вечерам арии отцовского желудка в ванной,зачем видеть это ненавидящее меня лицо Катерины Ивановны,зачем прятать деньги,подаренные тетей в утробо друга?
Мне это не нужно!Я хочу жить так,где меня любят.Где у меня есть любящая семья,есть своя комната,есть счастье.ТАМ,мама никогда не повысит на меня голоса,папа никогда не приплетется домой в скотском состоянии,брат никогда не сядет на иглу и не будет вышибать из меня дух за какие-то двадцать рублей.Там меня любят,там мой дом,там.И я хочу домой навсегда.Я хочу домой!Хочу!
Похоже последние слова я выкрикнула вслух,потому что взгляды доктора и Катерины Ивановны моментально переметнулись на меня,а в кабинете стало идеально тихо.
-Я хочу домой!-повторила я и встала с кресла.-Хочу сейчас же!
Я все еще видела их ошарашенные лица,но теперь через дверной проем.Катерина Ивановна смотрела на меня так,словно я только что доказала теорему Пифагора девятью разными способами,а не попросилась домой.Лицо доктора выглядело озадаченным.Я улыбнулась и захлопнула дверь.У ног кружился Стив,а через минуту ко мне подошел папа.
-Все в порядке,милая?-спросил он встревоженно.-Я слышал какой-то шум.
-Все в порядке.-радостно ответила я.-Все в полном порядке!А шум,это так,пустяки.Всего лишь дверь на задний двор.
Папа улыбнулся и поцеловал меня в лоб.
-Очень рад,что ты решила свои проблемы.-шепнул он мне.
-И я тоже.-отозвалась я.-Очень рада.
Через неделю,по моей горячей просьбе,папа замуровал дверь,ведущую на задний двор.
-
Ловец снов
- Ученик
- Сообщения: 168
- Зарегистрирован: 07 авг 2004 02:12
Что такое АД.
Я медленно шагал по пустынной улице,громко шаркая ногами,опустив голову вниз и созерцая запыленные кроссовки,подошвы которых протерлись до такой степени,что наступив на манету я без труда мог определить где орел,а где решка.Это был один из тех тихих,летних вечеров,которые я так люблю,потому что улицы пустели и я мог разгуливать сам по себе,спрятав руки в карманах истертых джинсов, оставаясь наедине со своими мыслями,наслаждаться теплым воздухом и зеленью деревьев,которых в этом мирном районе было великое множество,любоваться предзакатным небом и забыть обо всем окружающем.Хотелось уйти от этой постоянной суеты,от этой повседневности,от мыслей о будущем.О том,что предстояло после лета.Нет,только не сейчас,хотя бы не в этот прекрасный летний вечер.
Я облизнул свои израненные губы и неспеша пересек дорогу,по которой автомобили проезжали очень редко и даже местные псы засыпали посреди нее ,нагло возмущаясь,когда проезжающий автомобиль слепящим светом фар и гадким звуком клаксона,требовал освободить проезд.Следует рассказать почему мои губы изранены.Я имею дурную привычку от которой не могу избавиться вот уже как несколько лет.Когда приходила зима со своими едкими морозами,мои губы трескались и я обдирал отмершие лоскуты кожи,которые топорщились своими сухими кончиками,словно просили,чтобы я ухватил за них пальцами и сорвал.Иногда цеплял и за живое и теперь мои губы напоминали поле после бомбежки,нежели живую,здоровую плоть.Они практичиски не заживали и мне не требовались больше зимние морозы,чтобы продолжать обдирать их.Мама ругалась и говорила,что от постоянного травмирования может начатся рак и тогда мои губы срежут под корень.Я знал это и вовсе не хотел походить на акулу и светить свои зубы всем подряд,но ничего не мог с собой поделать.Это было нечто вроде нервного тика,я не замечал,как рука сама поднималась к лицу и пальцы хватались за ближайший отмерший лоскуток ,а обращал на это внимание только после того,как чувствовал солоноватый вкус крови и легкую боль.В основном доставалось нижней губе,но когда на ней не оставалось ни одного живого места и она разрывалась от боли при малейшем прикосновении - я принимался за верхнюю.
Я вышел на новую улицу. Ничего особенного,тихая и спокойная,по обеим сторонам частные дома,одинаковые,как две капли воды,с зелеными ставнями(я всегда удивлялся почему все ставни были выкрашены именно зеленым,лично мне нравился белый),крышами покрытыми серым шифером и трубами,облицованными блестящей жестью.Дорогой,вымощенной булыжником посередине и широкими тратуарами по бокам.Не город,а большая деревня.Кругом частные секторы,весь город – сплошной частный сектор,многоэтажки собирались в жалкие кучки,словно прячась от полчищ маленьких кирпичных дьяволят,и были совсем незаметны.Большая деревня – точнее и не скажешь.
Я усмехнулся своей мысли,сухие губы растянулись в улыбке,в некоторых местах кожа снова лопнула,раскрывая едва зажившие раны.Я почувствовал боль. «Заработаешь рак и тебе отрежут губы.»,вспомнил я слова матери.Да,она знала,как припугнуть меня.Я боялся рака.Нет,не только рака,любой неизлечимой болезни,от которой буду умирать долго и мучительно, принося страдания себе и близким. Я не боюсь смерти.Нет.Я долго думал о причинах своих страхов и в конце концов мне удалось вычленить главную: «Ожидание смерти и слезы родных – вот что ужасно.»Да ,именно это.Я знал,что родители сделают все,что угодно,продадут дом,если понадобится,продадут себя,но до последнего моего вздоха будут надеятся на счастливый исход.И это невыносимо.Одна мысль об этом убивала меня,да я боялся именно этого,боялся больше всего на свете.Нет,уж лучше убежать,жить на улице и сдохнуть в какой-нибудь вонючей подворотне,оплакиваемым лишь бродячими котами,только бы не видеть мучений моих родных.Или бросится под колеса автомобилю,избавив себя от лишних страданий.Но эта мысль пугала меня.[Слово запрещено роскомнадзором] место в аду – я это знал.Не хочу ли я вариться в котлу вечно?Нет,наверно не хочу.
Я пересек очередную дорогу и вышел на новую улицу, ни чем не отличавшуюся от предыдущей.Тихая и безмолвная,вокруг ни души,только предзакатное солнце приятно препекает затылок,а ноздри вдыхают раскаленный воздух.Я вспомнил сон,который приснился мне два дня назад.Это был ужасный сон,я не знал зачем вспоминаю это,но картинки сами собой вставали перед глазами,против моей воли.
Я лежал в больничной палате.Белые стены,белый пол,белый потолок,за белой оконной рамой – синие небо и белые облака.Моя койка была мягкой и белая простыня постоянно сминалась,прилипая к телу.Я ужасно не люблю лежать на смятых простынях – это еще хуже,чем на крошках.Внезапно я задумался о причине,по которой нахожесь в столь неприятном месте.Ответ пришел сразу.Мой диагноз очень простой – лейкимия.Это слово,словно что-то мерзкое и противное,подобно гиганскому слизню,пролезало в тебя через глотку и поедало изнутри,причиняя неземную боль.Я знал,что умираю и это не волновало меня.Я был абсолютно спокоен.Но только до того момента,пока дверь в мою палату не отворилась и в комнату не вошли несколько человек.Все спокойствие улетучилось в один момент,я хотел закричать,прогнать их,но не мог открыть рта.Магия сна не позволяла мне сделать этого.Она словно говорила : «Еще не время,парень,еще рано.».
В комнате было четыре человека.Мой взгляд сразу же упал на маму,которая ,казалось,состарилась лет на 20.Глаза запали глубоко в глазницы,под которыми пролегли тени,волосы со всех сторон пробивала седина.Она не плакала – запас слез в ее глазах давно иссяк.Затем я посмотрел на отца.Он держался лучше,хотя тоже постарел.Виски были поддеты сединой,а под глазами пролегали тяжелые мешки.Третьм был брат,на которого я не посмотрел.Не знаю почему,возможно это было бы слишком.Сразу за ним стоял высокий и крепкий старичек с живыми глазками-буравчиками и остроконечной бородкой.Это был врач.Белый халат,белые волосы,белая борода…И почему все в этом сне такое белое?
Они подошли ко мне.
-Привет,сынок.-проговорила мама не своим голосом, от которого веяло потусторонним холодом.На ее изможденном лице изобразилось жалкое подобие улыбки.
-Привет.-ответил я.Интонацию своего голоса я не помню.
-Как ты себя чувствуешь?-продолжала мама.-Тебе передавала привет бабушка.Говорила,что ждет не дождется,когда ты вернешься,что бы помочь ей с тем виноградником.Его давно надо подрезать и только ты можешь залесть на ту верхатуру.
И тут по моему разуму впервые прокатилось это чувство.Словно внутри меня надували воздушный шар,который напирал на стенки моего нутра с новой силой , разрывая мое тело на части.Зачем?Зачем,черт бы их побрал,они снова говорят так,словно я все еще могу поправиться!Зачему они мучают себя?Зачем они мучают меня?Я не могу этого выносить.Просто не могу!!!
Я не ответил и,прилагая невероятные усилия,изобразил подобие улыбки.
-Мы тебе принесли тут кое что.-снова заговорила мама и только тут я заметил в ее руке целофановый пакет,набитый неизвестным содержимым.
-Что это?-спросил я тихо.
-Фрукты.И свекла.-ответила мама.Ее подбородок задрожал,но глаза оставались сухими.-Она…знаешь какая она по…полезная.
Она запнулась и умолкла,взгляд ушел в сторону,она имела вид человека,задумавшегося о чем-то.Очень глубоко задумавшегося.
-Да.-пришел к ней навыручку папа.Его голос звучал как-то необычно.Незнакомый голос.Да,скорее всего именно незнакомый.-Я читал об этом.Говорят в свекле содержатся вещества,которые борятся с клетка…-но запнулся.-Которые помогают организму.Были случаи,когда люди выздоравливали…
Я не слушал его более.Мои мысли были далеко.Они все еще надеятся,они…Зачем?!Зачем они так мучают меня?Я не выдержу этого!Это был кошмар.Настоящий кошмар.
-НЕТ!-зикричал я не своим голосом и все подпрыгнули от неожиданности.Я видел,как вытянулись их лица,с каким страхом они смотрели на меня.
-Сынок,ты что…-тихо заговорил отец,но я оборвал его.
-Зачем!-взревел я дурным голосом.-Зачем мне свекла?Мне не нужна свекла!Мне нужен гроб!Вы купили его?Мне нужен гроб!Гроб!!!
-Сынок,зачем ты так…-зашептала мама плачущим голосом и на ее глаза вновь навернулись слезы.Оказывается не все еще она выплакала.Приберегла.Интересно зачем?
-Гроб!-вновь заорал я и почувствовал странное головокружение.-Я лягу в него!Гроб!Купите мне гроб!..
Все вокруг завращалось,я ощутил себя привязанным к «Сюрпризу»,который раскручивал меня со всей своей силой.В нашем парке был такой аттракцион:колесо,которое вращало тебя,одновременно увеличивая угол раскрутки,плавно переходя из горизонтального положения в почти вертикальное.Я катался на таком всего раз,после чего блеванул прямо у входа в кабинку в которой сидела пожилая дама,принимавшая билеты и запускавшая механизм колеса.
Меня раскрутило еще сильнее,после чего я резко проснулся,обливаясь холодным потом.Сердце бешенно колотилось в груди,во рту пересохло,в горле я вновь ощутил жжение.Я ощущаю его всякий раз после сна.Где-то я читал,что сухость и жжение в горле может вызывать воздух в помещени,если не имеет достаточной влажности.Возможно так оно и есть,хотя никто из членов семьи,кроме меня, на жжение в горле не жаловался,поэтому причина могла быть и во мне самом.
Мое тело пребывало в странном возбуждении,я испытывал состояние,похожее тому,что испытывает плавец на старте,готовясь к самому главному в своей жизни заплыву.Воспоминания вызвали неприятные ощущения,вернули тревогу,от которой мне помогали избавиться только эти прекрасные прогулки.Теперь прогулка потеряла всю свою прелесть и я ругал себя за то,что вспомнил этот дурацкий сон.Тревога медленно переростала в страх.А ведь все это может быть на самом деле.Вполне…
Головные боли мучали меня уже несколько месяцев.Они внезапно проходили и так же внезапно начанались вновь.В конце лета,если боли не прекратятся,мама обещала отвести меня к врачу.Я испытывал двойственные чувства.
Первое и самое горячее,но,как мне казалось,не самое верное жило во мне уже давно.Это страх.Нет,скорее трусость.Я не хотел ничего знать,я хотел жить в неведении. «Это мигрень,всего лишь мигрень.»И жить до тех пор,пока в глазах не начнет троится,а в ведре с водой забурлят пузыри и повалит пар,опусти я в него голову.
Второе чувство – это надежда.Нужно обратиться к врачу,нужно как можно скорее узнать все,избавить себя от мучений неведения,попытаться лечиться.Нельзя тянуть,нужно сделать это как можно скорее!Почему же мама не спешит?Почему предлагает подождать?Неужели она тоже боится?Неужели испытывает первое чувство,которое обуревает меня самого,неужели хочет жить спокойно?Жить спакойно за мой счет?Зачем все эти дурацкие таблетки,которые она купила для меня,при чем тут сосуды,если моя башка иногда просто разламывается пополам?Какое ,к дъяволу,внутречерепное давление?В моем мозгу сидит пакось,котороя растет и скоро…
Я встрепенулся,по телу прошла неприятная рябь.О чем ты думаешь?Перестань мучать себя этими идиотскими мыслями,забудь,наслаждайся этим прекрасным вечером,дыши воздухом и улыбайся!Улыбайся,что б тебя!
Солнце уже наполовину спрятало свою круглую морду за идеально-ровной линией горизонта,которую я,впрочем не видел.Наш городок распологался на холмистой местности и все,что я мог видеть,так это кривую спину очередного холма,за которую медленно закатывалось солнце.А что если побежать быстро-бастро и достигнуть вершины этого холма?Тогда я снова увижу солнце.Которое будет заваливаться за горб следующего холма.А если я взбегу и на его вершину.Снова увижу солнце?Да,увижу.Увижу,как оно будет снова прятаться.За очередной холм?Да,наверно.А если впереди больше нет холмов?Только пузо этой круглой планеты.Хотелось бежать вслед за солнцем,бежать,бежать и бежать,не давать раскаленному диску спрятаться за этой линией,до которой я никогда не добегу.Оно будет прятаться за ней,а я буду бежать вслед за ним,не давая скрыться.Бежать снова.И снова…И снова…Вечно…
Я вышел к дороге,ведущей за город.Впереди,метрах в ста,стоял информационный щит.На синем фоне белыми буквами было выведено : «Краснодар 632 км.Москва 1100 км.»Одна стрелка,стоявшая рядом с «Краснодаром» указывала прямо,второя - вправо,указывая направление Москвы.».Дорога была широкая,шестиполосная,машин на ней было много.Они на агромной скорости скорости сновали вперед-назад,выбрасывая в атмосферу столбы едкого газа,тянувшегося за ними сизо-голубыми шлейфами.Я присмотрелся к номерам.Московские машины встречались реже,чем Краснадарские и в основной своей массе покидали город.Я шел вдоль дороги,любуясь закатом,окрасившим кромку дальнего холма красно-золотым цветом.Воздух у дороги стал тяжелее,в нос били выхлопные газы,запах которых я не могу переносить.В автобусах я езжу исключительно впереди,потому что сзади царит эта вонь,от которой у меня кружится голова,а желудок с трудом удерживает свое содержимое.Я всегда поражался людям,которые с невозмутимым видом сидят на задних сиденьях и дышат этой пакостью,отравляющей организм концерагенами.Неужели они ничего не чувствуют?Не чувствуют,как накачиваются ядом,укорачивая свою жизнь.Создавалось ощущение,что 70 процентов всего газа идет в салон и только 30 выбрасываятся в воздух.Это напомнило мне фашистов,которые выводили выхлопные трубы в салон,заполняли автобус пленными,после чего калесили по дорогам.Я представил себе биллетершу в пративогазе,которая расхаживала внутри этой «душегубки» со словами : «Оплачиваем проезд.Ученики,пенсионеры и инвалиды льготами не пользуются.Следующая остановка – кладбище.»Я представил как это – умирать от газа.Ты просто засыпаешь.Ни каких сновидений.Ни каких чертовых снов,после которых твое сердце выплясывает джигу в груди. Затем я представил,как срываю с биллетерши противогаз со словами : «Дыши глубже,нацистская сука!Умирать не больно!»Эта мысль вызвала у меня улыбку.
Мимо пронеслась громада «Мерседесовского» тягача,обдав меня вихрем пыли и выхлопов.И кто придумал ставить выхлопную трубу сбоку?Я задержал на несколько секунд дыхание и только пройдя десяток метров,вдохнул.И все равно почувствовал запах копоти.Как же быстро они носятся!Такие тяжелые.Если бы я бросился к нему навстречу,то мои остатки пришлось бы соскребать с кабины при помощи шпателя.Я внутренне содрогнулся и отогнал эту мысль.Что с тобой,ты опять за старое!
Я посмотрел на запад.Солнце на две трети скрылось,словно тонуло в океане,а точнее в его зеленых волнах-холмах.
Внезапно я вспомнил эпизод из своего детства.Я познакомился с мальчиком,который утверждал,что он робот.Похоже таким образом он пытался привлечь к себе внимание.Ему это вполне удалось.В доказательство своих слов он рвал траву,после чего запихивал в рот и,тщательно пережевав,проглатывал.
-И как?-спрашивал я,кривясь от отвращение.
-Никак.-равнодушно отвечал тот.-Безвкусная.Я вообще вкуса не чувствую.
Этим он почти убедил меня.А затем,словно в подтверждение своих слов,он наклонился и,зачерпнув ладонью сырой земли,незамедлительно отправил ее в рот.Этим он окончательно убедил меня.
На следующий день все ребята из округи гонялись за ним с одной лишь целью:разобрать на части и посмотреть,как он устроен.Вот как бывает в жизни: хотел одного,а получил совсем другое.Вместо дружбы – толпы мальчишек,желавших разорвать на части.
Я улыбнулся и обтер ладонью вспотевшую шею.Ноги сгорали в душных кроссовках,словно в печке и мне вдруг захотелось снять их.Снять и окунуть раскаленные ступни в ледяную воду,затем окунуться самому,нырнуть как можно глубже.Оказаться на прекрасном дне,среди блестящих стаек рыб и великолепных узоров раковин с их причудливыми формами.Я вспомнил мультфильм в котором любопытный кот пытался украсть жемчужину,находившуюся внутри раковины,но та захлопнулась в последний момент и прищемила ему губы.Я вдруг понял,что уже как несколько минут тереблю нижнюю губу,пытаясь сорвать очередной лоскут отмершей кожи.
«Заработаешь рак и тебе отрежут губы!»,словно наяву услышал я голос мамы.А если он в голове?Мне отрежут башку?
Перед глазами снова начали вырисовываться знакомые картины.Палата,белые стены,белый доктор,мама…
Я принялся отгонять эти мысли и чтобы отвлечься посмотрел на горизонт.Только маленький кусочек солнца выглядывал теперь,над землей и я понял,что уже довольно поздно.На небе загорались звезды,появлялся серебряный лик луны.Вечер…Я не сразу вспомнил,почему так боюсь вечера.Что в нем страшного?Исчезает ветер,исчезает солнце,появляется мрак.Он выползает из всех щелей,из всех дыр.И как он только прятался все это время?Его ведь так много!
Внезапно мою голову пронзил острый клинок боли.Прямо сверху,прямо в темя,через всю голову.Я пошатнулся и остановился.Тело охватила паника.Она всегда охватывает меня,когда ЭТО начинается снова.Я вспомнил,почему не люблю вечер.По вечерам у меня болит голова.Всегда.Каждый раз.И паника охватывает меня тоже всегда,словно это в первый раз.Так неожиданно.Так быстро рушит все надежды.Неужели опять?Ведь я так надеялся,что сегодня вечером ЭТОГО не будет.
Я стоял на месте,уставив взгляд туда,где несколько секунд назад пропало солнце.Словно просил у него помощи.Но оно ушло,нырнуло в эту зеленую пучину и ничем не могло мне помочь.Внезапно мне захотелось заплакать.Очень захотелось.Но мое лицо,покрытое короткой черной щетиной,оставалось недвижемым,глаза сухими.Я знал,что слезы сломают последний барьер, будут значить только одно:я сдался и признал свою…
-Нет!-я не заметил,как выкрикнул эти слова вслух.Они бодро выскочили на воздух и были растворены в шуме дороги.Она поглотила их и не заметив побежала дальше,как нечто живое,нечто,сидящее глубоко в мозгу,словно опу…
Голову пронзил очередной разряд боли.
Я не выдержал.Слезы сами потекли из моих глаз,губы изогнулись в нечто,напинавшее улыбку.Улыбку плачущего человека.Перед глазами нарисовалась белая палата,койка и я,лежащий на смятых простынях. Я увидел свое болезненное лицо,черные волосы,сложенные в прическу вождя иракезов,и израненые губы,кричавшие одни и те же слова. «Мне нужен гроб!Мне нужен гроб!Купите мне его!»
Я стоял и плакал,плакал,плакал…В лицо ударил яркий свет.Я поднял глаза и посмотрел вперед.Это были два остервенелых глаза,глядящих на меня,сквозь темноту.Яркие фары.Большие и слепящие.Такие только у тягачей.Только у «Мерседесов».И они так бастро носятся.Я выпрямился.Машина приближалась со страшной скоростью.
Зачем эти анализы?Зачем врачи?Я знаю диагноз.Я знаю,что меня ждет.Белая комната,белая койка,мятые простыни,остробородый доктор,глаза мамы,свекла…
Свет фар становился все ярче.И ближе…
Я не хочу этого.Не хочу видеть их муки.Не хочу мучится сам.Уж лучше котел.Пускай меня варят.Пускай жарят.Это лучше.
До железной махины не больше десяти метров…
Я заработаю рак и мне отрежут губы.Но прежде мне отрежут голову.А еще раньше будут кормить свеклой.Нет…Уж лучше гроб…Лучше котел…
В последнюю секунду я выскочил на дорогу и меня размазжило по лицевой части кабины.Последняя мысль,мелькнувшая в голове : «Так ведь это не «Мерседес» вовсе.И выхлопные трубы у него вверху,а не по бокам.»
В комнате было четыре человека.Мой взгляд сразу же упал на маму,которая , казалось,состарилась лет на 20.Глаза запали глубоко в глазницы,под которыми пролегли тени,волосы со всех сторон пробивала седина.Она не плакала – запас слез в ее глазах давно иссяк.Затем я посмотрел на отца.Он держался лучше,хотя тоже постарел.Виски были поддеты сединой,а под глазами пролегали тяжелые мешки.Третьм был брат,на которого я не посмотрел.Не знаю почему,возможно это было бы слишком.Сразу за ним стоял высокий и крепкий старичек с живыми глазками-буравчиками и остроконечной бородкой.Это был врач.Белый халат,бьелые волосы,белая борода…И почему все в этом сне такое белое?
Они подошли ко мне.
-Привет,сынок.-проговорила мама не своим голосом, от которого веяло потусторонним холодом.На ее изможденном лице изобразилось жалкое подобие улыбки.
Я не ответил.Где я?Что это?
-Как ты себя чувствуешь?-продолжала мама.-Тебе передавала привет бабушка.Говорила,что ждет не дождется,когда ты вернешься,что бы помочь ей с тем виноградником.Его давно надо подрезать и только ты можешь залесть на ту верхатуру.
Ааааааааа!!!!Снова это чувство!Меня надувают изнутри,внутринности размазывают по стенкам.И эта жалость.Непомерная жалость!К маме!К папе!К брату!Ко всем!Зачем?Я не хочу!Уберите это!Где котел?!!!!!!!!!!!Где черти,которые будут меня варить????!!!!!!!!
-Мы принесли тебе фрукты.И свеклу.-продолжала говорить мама.Ее подбородок задрожал,но глаза оставались сухими.-Она…знаешь какая она по…полезная.
Нет!НЕТ!!!ПЕРЕСТАНЬТЕ!!!ЧТО ЭТО???!!!!
--Да.-подтвердил папа.-Я читал об этом.Говорят в свекле содержатся вещества,которые борятся с клетка…-но запнулся.-Которые помогают организму.Были случаи,когда люди выздоравливали…
Теперь я понял,что такое АД.Это то,чего мы боимся большего всего на свете,это то,что преследовало нас в кошмарах,то,от чего нам хуже всего.Нет,физическая боль здесь не при чем.Это боль душевная.Я хотел,как лучше,но на ум пришел тот парень,который жрал землю,ради того,чтобы его заметели,а в результате стал целью маленьких любопытных мальчишек,желавших разобрать его на части.Теперь я обречен.Я никогда не смогу привыкнуть к этому чувству.Все будет,как в первый раз.Палата,мятая простынь,слезы мамы…И все будет повторяться снова.И снова…И снова…Вечно……………………………………………………………….
Я медленно шагал по пустынной улице,громко шаркая ногами,опустив голову вниз и созерцая запыленные кроссовки,подошвы которых протерлись до такой степени,что наступив на манету я без труда мог определить где орел,а где решка.Это был один из тех тихих,летних вечеров,которые я так люблю,потому что улицы пустели и я мог разгуливать сам по себе,спрятав руки в карманах истертых джинсов, оставаясь наедине со своими мыслями,наслаждаться теплым воздухом и зеленью деревьев,которых в этом мирном районе было великое множество,любоваться предзакатным небом и забыть обо всем окружающем.Хотелось уйти от этой постоянной суеты,от этой повседневности,от мыслей о будущем.О том,что предстояло после лета.Нет,только не сейчас,хотя бы не в этот прекрасный летний вечер.
Я облизнул свои израненные губы и неспеша пересек дорогу,по которой автомобили проезжали очень редко и даже местные псы засыпали посреди нее ,нагло возмущаясь,когда проезжающий автомобиль слепящим светом фар и гадким звуком клаксона,требовал освободить проезд.Следует рассказать почему мои губы изранены.Я имею дурную привычку от которой не могу избавиться вот уже как несколько лет.Когда приходила зима со своими едкими морозами,мои губы трескались и я обдирал отмершие лоскуты кожи,которые топорщились своими сухими кончиками,словно просили,чтобы я ухватил за них пальцами и сорвал.Иногда цеплял и за живое и теперь мои губы напоминали поле после бомбежки,нежели живую,здоровую плоть.Они практичиски не заживали и мне не требовались больше зимние морозы,чтобы продолжать обдирать их.Мама ругалась и говорила,что от постоянного травмирования может начатся рак и тогда мои губы срежут под корень.Я знал это и вовсе не хотел походить на акулу и светить свои зубы всем подряд,но ничего не мог с собой поделать.Это было нечто вроде нервного тика,я не замечал,как рука сама поднималась к лицу и пальцы хватались за ближайший отмерший лоскуток ,а обращал на это внимание только после того,как чувствовал солоноватый вкус крови и легкую боль.В основном доставалось нижней губе,но когда на ней не оставалось ни одного живого места и она разрывалась от боли при малейшем прикосновении - я принимался за верхнюю.
Я вышел на новую улицу. Ничего особенного,тихая и спокойная,по обеим сторонам частные дома,одинаковые,как две капли воды,с зелеными ставнями(я всегда удивлялся почему все ставни были выкрашены именно зеленым,лично мне нравился белый),крышами покрытыми серым шифером и трубами,облицованными блестящей жестью.Дорогой,вымощенной булыжником посередине и широкими тратуарами по бокам.Не город,а большая деревня.Кругом частные секторы,весь город – сплошной частный сектор,многоэтажки собирались в жалкие кучки,словно прячась от полчищ маленьких кирпичных дьяволят,и были совсем незаметны.Большая деревня – точнее и не скажешь.
Я усмехнулся своей мысли,сухие губы растянулись в улыбке,в некоторых местах кожа снова лопнула,раскрывая едва зажившие раны.Я почувствовал боль. «Заработаешь рак и тебе отрежут губы.»,вспомнил я слова матери.Да,она знала,как припугнуть меня.Я боялся рака.Нет,не только рака,любой неизлечимой болезни,от которой буду умирать долго и мучительно, принося страдания себе и близким. Я не боюсь смерти.Нет.Я долго думал о причинах своих страхов и в конце концов мне удалось вычленить главную: «Ожидание смерти и слезы родных – вот что ужасно.»Да ,именно это.Я знал,что родители сделают все,что угодно,продадут дом,если понадобится,продадут себя,но до последнего моего вздоха будут надеятся на счастливый исход.И это невыносимо.Одна мысль об этом убивала меня,да я боялся именно этого,боялся больше всего на свете.Нет,уж лучше убежать,жить на улице и сдохнуть в какой-нибудь вонючей подворотне,оплакиваемым лишь бродячими котами,только бы не видеть мучений моих родных.Или бросится под колеса автомобилю,избавив себя от лишних страданий.Но эта мысль пугала меня.[Слово запрещено роскомнадзором] место в аду – я это знал.Не хочу ли я вариться в котлу вечно?Нет,наверно не хочу.
Я пересек очередную дорогу и вышел на новую улицу, ни чем не отличавшуюся от предыдущей.Тихая и безмолвная,вокруг ни души,только предзакатное солнце приятно препекает затылок,а ноздри вдыхают раскаленный воздух.Я вспомнил сон,который приснился мне два дня назад.Это был ужасный сон,я не знал зачем вспоминаю это,но картинки сами собой вставали перед глазами,против моей воли.
Я лежал в больничной палате.Белые стены,белый пол,белый потолок,за белой оконной рамой – синие небо и белые облака.Моя койка была мягкой и белая простыня постоянно сминалась,прилипая к телу.Я ужасно не люблю лежать на смятых простынях – это еще хуже,чем на крошках.Внезапно я задумался о причине,по которой нахожесь в столь неприятном месте.Ответ пришел сразу.Мой диагноз очень простой – лейкимия.Это слово,словно что-то мерзкое и противное,подобно гиганскому слизню,пролезало в тебя через глотку и поедало изнутри,причиняя неземную боль.Я знал,что умираю и это не волновало меня.Я был абсолютно спокоен.Но только до того момента,пока дверь в мою палату не отворилась и в комнату не вошли несколько человек.Все спокойствие улетучилось в один момент,я хотел закричать,прогнать их,но не мог открыть рта.Магия сна не позволяла мне сделать этого.Она словно говорила : «Еще не время,парень,еще рано.».
В комнате было четыре человека.Мой взгляд сразу же упал на маму,которая ,казалось,состарилась лет на 20.Глаза запали глубоко в глазницы,под которыми пролегли тени,волосы со всех сторон пробивала седина.Она не плакала – запас слез в ее глазах давно иссяк.Затем я посмотрел на отца.Он держался лучше,хотя тоже постарел.Виски были поддеты сединой,а под глазами пролегали тяжелые мешки.Третьм был брат,на которого я не посмотрел.Не знаю почему,возможно это было бы слишком.Сразу за ним стоял высокий и крепкий старичек с живыми глазками-буравчиками и остроконечной бородкой.Это был врач.Белый халат,белые волосы,белая борода…И почему все в этом сне такое белое?
Они подошли ко мне.
-Привет,сынок.-проговорила мама не своим голосом, от которого веяло потусторонним холодом.На ее изможденном лице изобразилось жалкое подобие улыбки.
-Привет.-ответил я.Интонацию своего голоса я не помню.
-Как ты себя чувствуешь?-продолжала мама.-Тебе передавала привет бабушка.Говорила,что ждет не дождется,когда ты вернешься,что бы помочь ей с тем виноградником.Его давно надо подрезать и только ты можешь залесть на ту верхатуру.
И тут по моему разуму впервые прокатилось это чувство.Словно внутри меня надували воздушный шар,который напирал на стенки моего нутра с новой силой , разрывая мое тело на части.Зачем?Зачем,черт бы их побрал,они снова говорят так,словно я все еще могу поправиться!Зачему они мучают себя?Зачем они мучают меня?Я не могу этого выносить.Просто не могу!!!
Я не ответил и,прилагая невероятные усилия,изобразил подобие улыбки.
-Мы тебе принесли тут кое что.-снова заговорила мама и только тут я заметил в ее руке целофановый пакет,набитый неизвестным содержимым.
-Что это?-спросил я тихо.
-Фрукты.И свекла.-ответила мама.Ее подбородок задрожал,но глаза оставались сухими.-Она…знаешь какая она по…полезная.
Она запнулась и умолкла,взгляд ушел в сторону,она имела вид человека,задумавшегося о чем-то.Очень глубоко задумавшегося.
-Да.-пришел к ней навыручку папа.Его голос звучал как-то необычно.Незнакомый голос.Да,скорее всего именно незнакомый.-Я читал об этом.Говорят в свекле содержатся вещества,которые борятся с клетка…-но запнулся.-Которые помогают организму.Были случаи,когда люди выздоравливали…
Я не слушал его более.Мои мысли были далеко.Они все еще надеятся,они…Зачем?!Зачем они так мучают меня?Я не выдержу этого!Это был кошмар.Настоящий кошмар.
-НЕТ!-зикричал я не своим голосом и все подпрыгнули от неожиданности.Я видел,как вытянулись их лица,с каким страхом они смотрели на меня.
-Сынок,ты что…-тихо заговорил отец,но я оборвал его.
-Зачем!-взревел я дурным голосом.-Зачем мне свекла?Мне не нужна свекла!Мне нужен гроб!Вы купили его?Мне нужен гроб!Гроб!!!
-Сынок,зачем ты так…-зашептала мама плачущим голосом и на ее глаза вновь навернулись слезы.Оказывается не все еще она выплакала.Приберегла.Интересно зачем?
-Гроб!-вновь заорал я и почувствовал странное головокружение.-Я лягу в него!Гроб!Купите мне гроб!..
Все вокруг завращалось,я ощутил себя привязанным к «Сюрпризу»,который раскручивал меня со всей своей силой.В нашем парке был такой аттракцион:колесо,которое вращало тебя,одновременно увеличивая угол раскрутки,плавно переходя из горизонтального положения в почти вертикальное.Я катался на таком всего раз,после чего блеванул прямо у входа в кабинку в которой сидела пожилая дама,принимавшая билеты и запускавшая механизм колеса.
Меня раскрутило еще сильнее,после чего я резко проснулся,обливаясь холодным потом.Сердце бешенно колотилось в груди,во рту пересохло,в горле я вновь ощутил жжение.Я ощущаю его всякий раз после сна.Где-то я читал,что сухость и жжение в горле может вызывать воздух в помещени,если не имеет достаточной влажности.Возможно так оно и есть,хотя никто из членов семьи,кроме меня, на жжение в горле не жаловался,поэтому причина могла быть и во мне самом.
Мое тело пребывало в странном возбуждении,я испытывал состояние,похожее тому,что испытывает плавец на старте,готовясь к самому главному в своей жизни заплыву.Воспоминания вызвали неприятные ощущения,вернули тревогу,от которой мне помогали избавиться только эти прекрасные прогулки.Теперь прогулка потеряла всю свою прелесть и я ругал себя за то,что вспомнил этот дурацкий сон.Тревога медленно переростала в страх.А ведь все это может быть на самом деле.Вполне…
Головные боли мучали меня уже несколько месяцев.Они внезапно проходили и так же внезапно начанались вновь.В конце лета,если боли не прекратятся,мама обещала отвести меня к врачу.Я испытывал двойственные чувства.
Первое и самое горячее,но,как мне казалось,не самое верное жило во мне уже давно.Это страх.Нет,скорее трусость.Я не хотел ничего знать,я хотел жить в неведении. «Это мигрень,всего лишь мигрень.»И жить до тех пор,пока в глазах не начнет троится,а в ведре с водой забурлят пузыри и повалит пар,опусти я в него голову.
Второе чувство – это надежда.Нужно обратиться к врачу,нужно как можно скорее узнать все,избавить себя от мучений неведения,попытаться лечиться.Нельзя тянуть,нужно сделать это как можно скорее!Почему же мама не спешит?Почему предлагает подождать?Неужели она тоже боится?Неужели испытывает первое чувство,которое обуревает меня самого,неужели хочет жить спокойно?Жить спакойно за мой счет?Зачем все эти дурацкие таблетки,которые она купила для меня,при чем тут сосуды,если моя башка иногда просто разламывается пополам?Какое ,к дъяволу,внутречерепное давление?В моем мозгу сидит пакось,котороя растет и скоро…
Я встрепенулся,по телу прошла неприятная рябь.О чем ты думаешь?Перестань мучать себя этими идиотскими мыслями,забудь,наслаждайся этим прекрасным вечером,дыши воздухом и улыбайся!Улыбайся,что б тебя!
Солнце уже наполовину спрятало свою круглую морду за идеально-ровной линией горизонта,которую я,впрочем не видел.Наш городок распологался на холмистой местности и все,что я мог видеть,так это кривую спину очередного холма,за которую медленно закатывалось солнце.А что если побежать быстро-бастро и достигнуть вершины этого холма?Тогда я снова увижу солнце.Которое будет заваливаться за горб следующего холма.А если я взбегу и на его вершину.Снова увижу солнце?Да,увижу.Увижу,как оно будет снова прятаться.За очередной холм?Да,наверно.А если впереди больше нет холмов?Только пузо этой круглой планеты.Хотелось бежать вслед за солнцем,бежать,бежать и бежать,не давать раскаленному диску спрятаться за этой линией,до которой я никогда не добегу.Оно будет прятаться за ней,а я буду бежать вслед за ним,не давая скрыться.Бежать снова.И снова…И снова…Вечно…
Я вышел к дороге,ведущей за город.Впереди,метрах в ста,стоял информационный щит.На синем фоне белыми буквами было выведено : «Краснодар 632 км.Москва 1100 км.»Одна стрелка,стоявшая рядом с «Краснодаром» указывала прямо,второя - вправо,указывая направление Москвы.».Дорога была широкая,шестиполосная,машин на ней было много.Они на агромной скорости скорости сновали вперед-назад,выбрасывая в атмосферу столбы едкого газа,тянувшегося за ними сизо-голубыми шлейфами.Я присмотрелся к номерам.Московские машины встречались реже,чем Краснадарские и в основной своей массе покидали город.Я шел вдоль дороги,любуясь закатом,окрасившим кромку дальнего холма красно-золотым цветом.Воздух у дороги стал тяжелее,в нос били выхлопные газы,запах которых я не могу переносить.В автобусах я езжу исключительно впереди,потому что сзади царит эта вонь,от которой у меня кружится голова,а желудок с трудом удерживает свое содержимое.Я всегда поражался людям,которые с невозмутимым видом сидят на задних сиденьях и дышат этой пакостью,отравляющей организм концерагенами.Неужели они ничего не чувствуют?Не чувствуют,как накачиваются ядом,укорачивая свою жизнь.Создавалось ощущение,что 70 процентов всего газа идет в салон и только 30 выбрасываятся в воздух.Это напомнило мне фашистов,которые выводили выхлопные трубы в салон,заполняли автобус пленными,после чего калесили по дорогам.Я представил себе биллетершу в пративогазе,которая расхаживала внутри этой «душегубки» со словами : «Оплачиваем проезд.Ученики,пенсионеры и инвалиды льготами не пользуются.Следующая остановка – кладбище.»Я представил как это – умирать от газа.Ты просто засыпаешь.Ни каких сновидений.Ни каких чертовых снов,после которых твое сердце выплясывает джигу в груди. Затем я представил,как срываю с биллетерши противогаз со словами : «Дыши глубже,нацистская сука!Умирать не больно!»Эта мысль вызвала у меня улыбку.
Мимо пронеслась громада «Мерседесовского» тягача,обдав меня вихрем пыли и выхлопов.И кто придумал ставить выхлопную трубу сбоку?Я задержал на несколько секунд дыхание и только пройдя десяток метров,вдохнул.И все равно почувствовал запах копоти.Как же быстро они носятся!Такие тяжелые.Если бы я бросился к нему навстречу,то мои остатки пришлось бы соскребать с кабины при помощи шпателя.Я внутренне содрогнулся и отогнал эту мысль.Что с тобой,ты опять за старое!
Я посмотрел на запад.Солнце на две трети скрылось,словно тонуло в океане,а точнее в его зеленых волнах-холмах.
Внезапно я вспомнил эпизод из своего детства.Я познакомился с мальчиком,который утверждал,что он робот.Похоже таким образом он пытался привлечь к себе внимание.Ему это вполне удалось.В доказательство своих слов он рвал траву,после чего запихивал в рот и,тщательно пережевав,проглатывал.
-И как?-спрашивал я,кривясь от отвращение.
-Никак.-равнодушно отвечал тот.-Безвкусная.Я вообще вкуса не чувствую.
Этим он почти убедил меня.А затем,словно в подтверждение своих слов,он наклонился и,зачерпнув ладонью сырой земли,незамедлительно отправил ее в рот.Этим он окончательно убедил меня.
На следующий день все ребята из округи гонялись за ним с одной лишь целью:разобрать на части и посмотреть,как он устроен.Вот как бывает в жизни: хотел одного,а получил совсем другое.Вместо дружбы – толпы мальчишек,желавших разорвать на части.
Я улыбнулся и обтер ладонью вспотевшую шею.Ноги сгорали в душных кроссовках,словно в печке и мне вдруг захотелось снять их.Снять и окунуть раскаленные ступни в ледяную воду,затем окунуться самому,нырнуть как можно глубже.Оказаться на прекрасном дне,среди блестящих стаек рыб и великолепных узоров раковин с их причудливыми формами.Я вспомнил мультфильм в котором любопытный кот пытался украсть жемчужину,находившуюся внутри раковины,но та захлопнулась в последний момент и прищемила ему губы.Я вдруг понял,что уже как несколько минут тереблю нижнюю губу,пытаясь сорвать очередной лоскут отмершей кожи.
«Заработаешь рак и тебе отрежут губы!»,словно наяву услышал я голос мамы.А если он в голове?Мне отрежут башку?
Перед глазами снова начали вырисовываться знакомые картины.Палата,белые стены,белый доктор,мама…
Я принялся отгонять эти мысли и чтобы отвлечься посмотрел на горизонт.Только маленький кусочек солнца выглядывал теперь,над землей и я понял,что уже довольно поздно.На небе загорались звезды,появлялся серебряный лик луны.Вечер…Я не сразу вспомнил,почему так боюсь вечера.Что в нем страшного?Исчезает ветер,исчезает солнце,появляется мрак.Он выползает из всех щелей,из всех дыр.И как он только прятался все это время?Его ведь так много!
Внезапно мою голову пронзил острый клинок боли.Прямо сверху,прямо в темя,через всю голову.Я пошатнулся и остановился.Тело охватила паника.Она всегда охватывает меня,когда ЭТО начинается снова.Я вспомнил,почему не люблю вечер.По вечерам у меня болит голова.Всегда.Каждый раз.И паника охватывает меня тоже всегда,словно это в первый раз.Так неожиданно.Так быстро рушит все надежды.Неужели опять?Ведь я так надеялся,что сегодня вечером ЭТОГО не будет.
Я стоял на месте,уставив взгляд туда,где несколько секунд назад пропало солнце.Словно просил у него помощи.Но оно ушло,нырнуло в эту зеленую пучину и ничем не могло мне помочь.Внезапно мне захотелось заплакать.Очень захотелось.Но мое лицо,покрытое короткой черной щетиной,оставалось недвижемым,глаза сухими.Я знал,что слезы сломают последний барьер, будут значить только одно:я сдался и признал свою…
-Нет!-я не заметил,как выкрикнул эти слова вслух.Они бодро выскочили на воздух и были растворены в шуме дороги.Она поглотила их и не заметив побежала дальше,как нечто живое,нечто,сидящее глубоко в мозгу,словно опу…
Голову пронзил очередной разряд боли.
Я не выдержал.Слезы сами потекли из моих глаз,губы изогнулись в нечто,напинавшее улыбку.Улыбку плачущего человека.Перед глазами нарисовалась белая палата,койка и я,лежащий на смятых простынях. Я увидел свое болезненное лицо,черные волосы,сложенные в прическу вождя иракезов,и израненые губы,кричавшие одни и те же слова. «Мне нужен гроб!Мне нужен гроб!Купите мне его!»
Я стоял и плакал,плакал,плакал…В лицо ударил яркий свет.Я поднял глаза и посмотрел вперед.Это были два остервенелых глаза,глядящих на меня,сквозь темноту.Яркие фары.Большие и слепящие.Такие только у тягачей.Только у «Мерседесов».И они так бастро носятся.Я выпрямился.Машина приближалась со страшной скоростью.
Зачем эти анализы?Зачем врачи?Я знаю диагноз.Я знаю,что меня ждет.Белая комната,белая койка,мятые простыни,остробородый доктор,глаза мамы,свекла…
Свет фар становился все ярче.И ближе…
Я не хочу этого.Не хочу видеть их муки.Не хочу мучится сам.Уж лучше котел.Пускай меня варят.Пускай жарят.Это лучше.
До железной махины не больше десяти метров…
Я заработаю рак и мне отрежут губы.Но прежде мне отрежут голову.А еще раньше будут кормить свеклой.Нет…Уж лучше гроб…Лучше котел…
В последнюю секунду я выскочил на дорогу и меня размазжило по лицевой части кабины.Последняя мысль,мелькнувшая в голове : «Так ведь это не «Мерседес» вовсе.И выхлопные трубы у него вверху,а не по бокам.»
В комнате было четыре человека.Мой взгляд сразу же упал на маму,которая , казалось,состарилась лет на 20.Глаза запали глубоко в глазницы,под которыми пролегли тени,волосы со всех сторон пробивала седина.Она не плакала – запас слез в ее глазах давно иссяк.Затем я посмотрел на отца.Он держался лучше,хотя тоже постарел.Виски были поддеты сединой,а под глазами пролегали тяжелые мешки.Третьм был брат,на которого я не посмотрел.Не знаю почему,возможно это было бы слишком.Сразу за ним стоял высокий и крепкий старичек с живыми глазками-буравчиками и остроконечной бородкой.Это был врач.Белый халат,бьелые волосы,белая борода…И почему все в этом сне такое белое?
Они подошли ко мне.
-Привет,сынок.-проговорила мама не своим голосом, от которого веяло потусторонним холодом.На ее изможденном лице изобразилось жалкое подобие улыбки.
Я не ответил.Где я?Что это?
-Как ты себя чувствуешь?-продолжала мама.-Тебе передавала привет бабушка.Говорила,что ждет не дождется,когда ты вернешься,что бы помочь ей с тем виноградником.Его давно надо подрезать и только ты можешь залесть на ту верхатуру.
Ааааааааа!!!!Снова это чувство!Меня надувают изнутри,внутринности размазывают по стенкам.И эта жалость.Непомерная жалость!К маме!К папе!К брату!Ко всем!Зачем?Я не хочу!Уберите это!Где котел?!!!!!!!!!!!Где черти,которые будут меня варить????!!!!!!!!
-Мы принесли тебе фрукты.И свеклу.-продолжала говорить мама.Ее подбородок задрожал,но глаза оставались сухими.-Она…знаешь какая она по…полезная.
Нет!НЕТ!!!ПЕРЕСТАНЬТЕ!!!ЧТО ЭТО???!!!!
--Да.-подтвердил папа.-Я читал об этом.Говорят в свекле содержатся вещества,которые борятся с клетка…-но запнулся.-Которые помогают организму.Были случаи,когда люди выздоравливали…
Теперь я понял,что такое АД.Это то,чего мы боимся большего всего на свете,это то,что преследовало нас в кошмарах,то,от чего нам хуже всего.Нет,физическая боль здесь не при чем.Это боль душевная.Я хотел,как лучше,но на ум пришел тот парень,который жрал землю,ради того,чтобы его заметели,а в результате стал целью маленьких любопытных мальчишек,желавших разобрать его на части.Теперь я обречен.Я никогда не смогу привыкнуть к этому чувству.Все будет,как в первый раз.Палата,мятая простынь,слезы мамы…И все будет повторяться снова.И снова…И снова…Вечно……………………………………………………………….
-
Ловец снов
- Ученик
- Сообщения: 168
- Зарегистрирован: 07 авг 2004 02:12
Петр Матвеевич и серая бестия.
Жизнь Петра Матвеевича текла неспешно и размеренно.Петр Матвеевич имел прекрасную работу – он был пекарем.Возился каждый день с тестом,пек сдобные булочки и рогалики,пироги и коржи для тортов,соленые хлеба,плюшки,кренделя.И денег хватало и работа по душе,хотя всю жизнь слыл формалистом.И дом он свой имел, частный, кирпичный, штукатуренный, с трубой и шиферной крышой,с окнами и тремя просторными комнатами,не считая кухни и туалета с ванной.Вобщем – самый обыкновенный дом.Правда жил он в нем один,но это не огорчало Петра Матвеевича,куда больше его огорчала стена,тянувшаяся перед самым фасадом жилища.Дело в том,что мимо дома Петра Матвеевича проходила железная дорога.Ее-то и отгораживали с обеих сторон стены, состоявшие из прямоуголных железобетонных плит,которые крепились к металлическим,поржавевшим столбам,врытым в землю.И вот такую вот стену видел Петр Матвеевич каждый раз, выходя из дома,серую и унылую,напоминавшую тюремный обвод.И очень уж она угнетала Петра Матвеевича,навевала тоску и печаль.Вобщем,отравляла все его безмятежное существование.
Заканчивалась зима,уходила вместе со своими морозами и ветрами,со снегом и грязью,покрывающей стекла автобусов и легковушек этакой диковинной тонировкой,со своей поземкой,гуляющей на замерзших дорогах,со своей серостью,окрашивающей тяжелые телеса облаков свинцовым блеском,а солнечный лик мертвой холодностью.Уходила прочь,гонимая резвой весной,облаченной в неизменные зеленые одежки.Мир потихоньку оживал,как оживает перенесший клиническую смерть пациент.Деревья избавлялись от надоедливой лысины,наращивали кроны,скидывали с плеч серые саваны, в которые принарядила их старушка зима.Утлые ветки вновь крепчали – к таким деревьям и птицы теперь могли возвращаться.И они возвращались,наполняя воздух своим визгом и шутливыми перебранками.Люди сбрасывали меховые шапки и пушистые воротники,девушки вновь одевали юбки и коротенькие кофточки,а парни вновь испытывали неотвратимую тягу к девушкам,которая ушла в спячку на время холодов.
И только Петр Матвеевич не радовался приходу весны.Потому что не вся серость ушла следом за обиженной зимой – серость кое-где осталась.На стене.Бетонной,состоящей из серых блоков,перемежавшихся с круглыми,изъеденными ржавчиной стобами,испещренной там и сям нецензурными надписями.Ну какая тут радость,когда каждое утро,выходя из дома, видишь серое полотно – неименованая картина,и фразу «Мочить жидов!» - шедевр неизвестного художника.
И тогда Петр Матвеевич наконец решился – нужно действовать.Он никогда не славился строптивостью и упорством,но на этот раз поклялся себе не отступать.Всю стену убрать не получится – слишком тяжело и муторно это,да и наказать могут,а вот один из бетонных блоков,центральный,прямо напротив крыльца – он уберет точно.
«Будешь светить дыркой,как выбитым зубом!» подумал Петр Матвеевич злорадно в понедельник 29 марта,когда и принял решение бросить петь лазаря и приступать к конкретным действиям.И тут же вспомнил случай,приключившийся с ним в школе.Девятый класс был, кажется…Да,девятый,тогда еще стояла жуткая холодина на улице.Такого мороза город не знавал давненько,люди ломали руки и ноги на скользких тротуарах,старшеклассники устраивали баталии,обстреливаясь снежными снарядами,а малышня с аппетитом поедала замерзшие сопли,извлеченные из недр собственного носа.
Окна школы тоже подверглись морозу, зима выводила холодными пальцами на стеклах причудливые рисунки,похожие на узорчатые ледяные филиграни,в классах стоял полумрак,который так нелюбил Петр Матвеевич.В тот день уроки закончились рано – отключили отопление в школе и учеников распустили, чтобы, как выразился Сашка Грилов : «Пацаны не отморозили яйца».
Петр Матвеевич шел по аллее,пересекавшей парк имени Вити Черевичкина по диагонали – это был кратчайший путь до дома – когда ему преградили дорогу четверо.
-Эй, четырехглазый, куда спешишь?-спросил его тогда один,чью рожу он не помнил теперь.Так же он не помнил,что ответил,скорее всего ничего,скорее всего у него отшибло способность соображать.Зато главное он запомнил отлично – ему выбили тогда зуб.Выколотили самым наглым и безжалостным способом – ударили палкой.Передний – красивый и белый.А потом забрали все карманные деньги,сняли часы,подаренные мамой на день рождения,и убежали.А он лежал на снегу и плакал,как девчонка,глотая соленую кровь.Затем вскочил на ноги и принялся носится по парку,как вертолет,и визжать,что его избили,его избили,так жестоко избили.Потом встретил какую-то женщину и начал умолять ее помочь вернуть деньги и самое главное – часы!О Боже,мама убъет его,если узнает,опять поставит перед выбором: четыре раза «дизилем»(широкий кожаный ремень,с тяжелой металлической бляхой и заклепками) или семь раз «махаоном» (тонкий и хлесткий,как плеть).Женщина удивленно хлопола глазами и молчала,а он продолжал плакать и просить,сознавая ,что ни черта уже не вернет.
Дома Петра Матвеевича выпороли.Порол отец, порол поставив к стенке,порол по голой заднице «дизелем».И с каждым новым ударом повторял «слабак, слабак, слабак».Покуда горящие адским пламене ягодицы лупцевали с усердием муравья, тащущего в норку тело дохлой мухи, Петр Матвеевич беззвучно плакал в стенку, глотая кровь, все еще сочившуюся из глубокой воронки,место которой раньше занимал зуб.И думал только об одном – накажут ли его на еду или ограничатся только поркой?
- Одевайся! – рявкнул отец, когда остановил, наконец, «воспитание сына», и утер тыльной стороной ладони капельки пота,выступившие на лбу. – Поживее и пшел с глаз моих долой! Мне стыдно за тебя, мне обидно, что Господь послал нам именно такого выродка,мне вообще противно на тебя смотреть! Если до конца недели не найдешь часы – получишь вдвойне, усек?Усек, я тебя спрашиваю?
Петр Матвеевич не рискнул ответить, опасаясь того, что разразится плачем при попытке открыть рот, поэтому только покивал головой.
- Чего стоишь тогда?! Пошел отсюда! – грозный батюшка замахнулся рукой и Петр Матвеевич, пригнувшись, ретировался в свою комнату, сознавая всю глупость и нелепость надежд поужинать вечером.Да и на завтрак утром рассчитывать не стоило, если, конечно, часы чудесным образом не материализуются под подушкой за ночь.
Так он и лег спать голодным и избитым, а через неделю получил вторую порцию «махаоном», потому как легче было найти чиряк на заднице динозавра, нежели добыть часы, подаренные родителями на день рождения…
Вспомнив ту историю Петр Матвеевич поморщился и быстренько отогнал живые картинки.
-На этот раз Я буду вышибать.-сказал он вслух,обращаясь к стене.А затем добавил,поднапустив форсу:
- Вдолблю твой поганый зуб в твою глотку,серая рожа.
Все время по пути на работу Петр Матвеевич обдумывал способ осуществления задуманного,формовал план,как формует горшечник кусок глины, вращающийся на гончарном круге.
Для начала отпелю мателлические держаки,которые преварены к столбам и крепят эту чертову плиту с обеих сторон,думал он про себя,даже не замечая,как глупо улыбается,развалившись на нейлоновом сиденье автобуса и прислонившись головой к стеклу.Потом начну подкапывать,так как эта хренова бетонная штуковина врыта в замлю на несколько дюймов. Это займет дня два,если не больше,а может и меньше,кто знает .А потом просто свалю ее и все!Плюнуть и растереть,делов-то на копейку!
Петр Матвеевич довольно хрюкнул себе под нос,впоймав недоуменный взгляд соседки справа.
-Хороший денек сегодня,верно?-улыбнулся он ей во весь рот.
Весь рабочий день Петр Матвеевич вел себя крайне необычно,напевал под нос какую-то идиотскую мелодию,подмигивал всем,как заведенный,витал в облаках,едва ли замечая,что месит тесто,лепит косички,раскатывает скалкой очередную лепешку.И кто бы мог представить себе,что заворачивая очередной рогалик,он думает о циркулярной пиле,которой собирается разрезать ржавые держаки,о штыковой лопате,благодаря которой подкопает каменистую почву,о кувалде,которой будет «выбивать хренов зуб».
-Я стоамтолог,добрай доктор,лечу всем зубки,кувалдой и ломом.-мычал Петр Матвеевич и пританцовывал,не представляя на сколько нелепо и комично выглядит со стороны.-Я стомотолог,я дантист,моя бор-машинка готова делать больно…
-Чего такой довольный? – поинтересовался кто-то из коллег Петра Матвеевича.-Бабу себе нашел,что ли?
Петр Матвеевич не ответил,и только продолжал улыбаться,размышляя про себя к чему же нужно преступить вначале: к подкопу,а уж потом спилу,или все таки наоборот?
На обратной дороге к дому Петр Матвеевич изъерзался в автобусе – так ему не терпелось приступить к работе.В голове уже сложился точный план действий,руки чесались.
Только один вопрос оставался неразрешенным для Петра Матвеевича – он не знал где достать циркулярную пилу.Стоит она наверняка не мало,а профессия кондитера – это не тот случай,когда всегда можно купить то,что нужно,тогда,когда нужно. И попросить не у кого.У друзей…не много их,а если честно,то совсем мало.И если уж совсем без дураков,то почти нет,но в этом Петр Матвеевич даже себе боялся признаться.А задумавшись,раз в триста лет, всегда приходил к одному выводу – люди,как паденка,ничто,в сравнении с вечным космосом,живут мгновения,умирают,вновь рождаются – тут нет друзей,нет врагов,есть только короткий миг,среди миллиардов мелькающих. Нет смысла связывать свое незаметное существование еще с чьим-то,если рано или поздно все и вся вернется в землю.И выгода тут не при чем.Конечно,циркулярная пила,возможно, и нашлась бы,но Петр Матвеевич считал подобноее через чур прагматичным,а это не для него.Нет,совсем не для него…И плевать на то,что последователи сраного даосизма приняли бы его в свои ряды с распростертыми объятиями,плевать на все,черт возьми!Петру Матвеевичу хорошо так,как есть сейчас.
Быть может спросить пилу у коллег по работе?Да откуда у них?Вот если муки или масла,дрожжей или книгу «Сдобные рецепты для сдобных людей» - это всегда пожалуйста,а пила…У соседей тоже вряд ли найдется,да и не поддерживает он с ними отношений,поэтому даже просить не будет.Тупые идиоты – мирятся с этой гребаной стеной,стараются не обращать внимания,молчат!Трусливые мудаки,боятся заглянуть в глаза проблеме,боятся столкнуться с ней лоб в лоб,боятся бороться!Но он им покажет,он им всем покажет!Он сделает эту стену,уделает по самое не балуйся!
Сойдя с автобуса, Петр Матвеевич почти бежал домой,переполняемый нетерпеливым возбуждением, и фантазиями.Он представлял,как валит серую гадину,сбрасывает в кювет у самой железной дороги,вспрыгивает на нее сверху и принимается выплясывать тупи-тап, распевая: «Ты сдана в утиль,утиль,утиль!Покойся с миром»!А потом,на радостях,бежит в булочную,накупает сдобы и устраивает себе маленький пир.Да,было бы здорово!
Прибыв наконец на место,Петр Матвеевич бросил хищный взгляд на ненавистную противницу и вбежал в дом.Там переоделся в рваные джинсы и истертый,укороченный китель,который остался еще со службы в рядах срочников, и выскочил на улицу,даже не перекусив.Вновь метнул на стену взгляд,каким обычно глядит волк на раненого,но еще дышащего кролика,и отправился в маленькую пристроечку,исполнявшую роль сарая.
Там он находил в полумраке помещения нужные инструменты и перетаскивал их к выходу.За неимением пилы,Петр Матвеевич решил начать с подкопа,к тому же посчитав это более разумным,посему перво-наперво перенес две штыковые лопаты(одну с укороченным , выкрашенным белой краской, черенком),затем видавшую виды саперку,которой очень дорожил и которую считал счастливой,лом и, зачем-то, громадный мясницкий топор.После этого Петр Матвеевич замер посреди низкой комнатушки и медленным, задумчивым взглядом принялся осматриваться вокруг – не забыл ли чего?Убедившись,что все нужные инструменты найдены,он вышел из сарая,схватил весь сваленный на пороге скарб в охапку и перетащил к «месту битвы»,а именно к прямоугольной железобетонной плите,являвшейся частью стены и распологавшейся прямо напротив крыльца.Петр Матвеевич выпрямился во весь рост и смерил плиту оценивающим взглядом,как это делают борцы реслинга,перед началом боя.Соперница была еще та – два метра в высоту,четыре в ширину и около десяти сантиметров в толщину.Ну что ж,противника нельзя недооценивать,но и бояться его нельзя.Поэтому Петр Матвеевич презрительно ухмыльнулся и небрежно бросил, даже не подозревая насколько правдивыми окажутся впоследствии его слова :
-Ну что, красавица, будем биться насмерть?
Стена не ответила,но в ее молчании было что-то такое же насмешливое и неуважительное,глумливое и дерзкое,что приводило Петра Матвеевича в бешенство.Тем не менее, молчание – знак согласия.Это и стало эдаким casus belli в борьбе человека со стеной.Война началась…
Петр Матвеевич бодро схватился за лопату и начал бой,всадив острие в подножие серой бестии.Лопата на одну четверть вошла в каменистую,твердую почву,Петр Матвеевич поднажал,перенеся вес тела на инструмент и вогнал металлическое лезвие наполовину.Резким движением опустил черенок вниз,потом на себя и вырвал первый клок земли,испещренный мелким гравием и кусочками кирпича.
- Пошло дело.-довольно промурлыкал себе под нос Петр Матвеевич,ощутив,тем не менее, легкое разочарование в глубине души – полагал,что будет немного полегче.
Солнце палило нещадно,и уже к первому часу работы одежду Петра Матвеевича можно было отжимать над кадкой.Пот катился большими каплями по лбу,заливал глаза,капал с носа.Петр Матвеевич жалел,что не взял перчаток,руки покраснели и горели адским пламенем – мазоли обеспечены,а еще очень хотелось пить.Но он не мог остановиться,вошел в раж,получал вместе с усталостью невероятное наслаждение,вгрызаясь в почву под плитой,как раковая опухоль,медленно,но верно убивал,достигая корней.В голове монотонно стучала одна единственная мысль: «Ты больна!Больна мной!Больна неизлечимо»!Но стена молчала,равнодушно и бесстрастно созерцала свое убиение,свою медленную кончину.И это еще больше злило Петра Матвеевича,ему хотелось чтобы она кричала,вопила от боли,умоляла о пощаде,рыдала.
Петр Матвеевич и не думал,что так сильно ослаб за все эти годы.Конечно, он подозревал,что организм,истощенный жизнью без физических нагрузок, даст о себе знать рано или поздно,но теперь,столкнувшись с немощью вплотную, не на шутку перепугался.Уже к третьему часу он вымотался полностью,и это не считая передышек,которые производились чуть ли не каждые пятнадцать минут.К тому же он умудрился натереть ладонь левой руки до такой степени,что прикоснуться к травмированной коже небыло ни какой возможности – она просто пылала и пульсировала,точно рваная рана.И только когда Петр Матвеевич вскрикнул от боли,совершив очередную отчаянную попытку взбередить неподатливую почву,крохотный колокольчик в голове труженика своим переливчатым звоном возвестил о том,что «пора закругляться».
-Твою мать! – рявкнул Петр Матвеевич,неистово мотнув головой,и гневно отбросил лопату.Затем взглянул на раненую ладонь.Та буквально светилась красным,подобно галогеновой лампе и Петр Матвеевич плюнул на растертую кожу,сам не зная,зачем это сделал.Затем яростно сжал руку в кулак и переметнул взгляд на стену.
-На сегодня хватит. – объявил он. – Но я еще вернусь!Слышишь меня,сучка,вернусь!
Резко развернувшись на сто восемдесят градусов Петр Матвеевич отправился,наконец, домой – обрабатывать рану и напузыриваться водой до колик в животе.
По завершению всех этих необходимых дел,он вернулся к стене,собрал инструменты в брезентовый мешок, и спрятал обратно в сарай.
И только вечером,отмакая в теплой ванне, вспомнил,что подкапывать придется еще и с другой стороны.Опечалившись этим открытием, он тихо застонал и погрузился под воду с головой.
Следующий день разительно отличался от предыдущего.На работе Петр Матвеевич не пел и не танцевал,наоборот,выглядел мрачнее тучи,точно похоронил не далее,как вчера, маму или брата,и заслуживал на сей раз резонного вопроса : «Чего такой злой?Бросила,сучка»?Но такого вопроса Петр Матвеевич не услышал и это было к лучшему – кто против него,тот на стороне стены,а за это он теперь убивает.Пусть только попробуют,мать их,и ему не понадобится циркулярная пила,чтобы разорвать человеческое туловище пополам.
Погода с самого утра была пасмурной,готовящейся излить на иссушеную солнцем землю благодатную влагу, и Петр Матвеевич,вытаскивая из сарая мешок с инструментами,тихо ругался себе под нос самыми отборными матерными словами,которые только знал,бросая испепеляющие взгляды на небо трупного цвета.Дождь означает отсрочку работ,вынуждает к временному перемирию,продливает жизнь стене.Имей дождь плоть,Петр Матвеевич без раздумий снес бы пол черепа ублюдскому говнюку.
- Я вернулся, как и обещал. – процедил Петр Матвеевич сквозь зубы и без всякой иной прелюдии впился грязной,облепленной засохшей землей, лопатой в каменистое подножие.На этот раз он надел перчатки,потому что без них работа превращалась в один большой и изощренный садомазохизм.Но ,как говорится,хороша ложка к обеду – через пол часа упорных попыток сделать хоть что-нибудь,Петр Матвеевич пришел к заключению,что дождь – это не такая уж плохая затея.По крайней мере размягчит почву и копать станет легче,к тому же плита врыта гораздо глубже,чем на какие-то несколько дюймов,да и как можно забыть о его гребаной руке?!Он лучше отрубит ее,на хрен, до локтя, и будет работать окровавленной культей, нежели еще хоть раз возьмется больной ладонью за черенок.
- Черт бы все это побрал!- Петр Матвеевич вновь отбросил лопату,ощущая странное де-жавю.Гнев,копившийся в нем годами, теперь обрел свободный проход и тек,сквозь брешь то тоненькими ручейками,то бурлящими потоками.Сейчас течение вновь увеличилось,хлынув из пробоины с неистовой силой.Петр Матвеевич пнул носком землю,мелкие частицы которой разлетелись в стороны.Он проделал это еще раз,а потом еще.
– Гребаная,гребаная погань! – брызгал слюной Петр Матвеевич,обращаясь к стене,точно она могла оцнить его ругань и оскорбиться. – Я тебя все равно сделаю,слышишь,гадюка!Я тебя трахну!Да,трахну.Да!
Петр Матвеевич разразился сумасшедшим хохотом.На крыльце соседнего дома появилась Марина Николаевна, дама-булочка, встревоженная поднявшимся гамом.И тут же пронзила Петра Матвеевича подозрительным взглядом.Возможно решила,что у соседа съехала крыша и пора звонить «ребятам в белых халатах».
-Хрена вылупилась,сучка? – буркнул Петр Матвеевич себе под нос и ,быстро собрав инструменты в мешок,скрылся в сарае.Когда вышел обратно,Марины Николаевны уже небыло.Вот и хорошо!Петр Метвеевич отправился домой.
Прохлада кирпичных стен была приятна и успокаивала взбудораженные мышцы,на тело навалилась усталость.Петр Матвеевич рухнул на диван в гостинной и закрыл глаза.Спать не хотелось.Возможно потное,липоке тело создавало дискамфорт,который мешал придти сну,а может виною всему был голод или горящая ладонь.В голове роились сотни мыслей,подобно зеленым,блестящим мухам,копошащимся в мертвом,полуразложившимся теле.Много,но все такие же гадкие и мерзкие.
Трошка.Трошка, Трошка,Трошка…В голове Петра Матвеевича резвее всех кружилось именно это слово.Трошка.Так звали школьного хомячка,жившего в кортонной коробке.Бедный,бедный Трошка.В тот весенний день он заболел.Маленький,рыжий, пушистый Трошка – любимец девчонок и классного руководителя.Теперь больной и жалкий.Тщедушное тельце тряслось,полуприкрытые глазки помутнели,животное забилось в угол и тихо умирало.Петр Матвеевич любил Трошку, милая,невинная тварь умиляла его,пробуждала теплые чувства,которыми он очень гордился.В тот день Петр Матвеевич буквально не находил себе места,бегал на каждой перемене к коробке и все время до начала урока наблюдал за хомяком грустными глазами,думая,что если бы его попросили – он вполне мог бы заплакать.Это не составило бы для него труда.Вот только он ниогда в жизни не сделал бы этого.Ведь его могли заметить, упаси Господь!
Заканчивалась последняя перемена.Петр Матвеевич вновь коротал ее в «живом уголке»,сидя на стульчике подле коробки и созерцая мучения Трошки с сочувствием и болью.Хомяк ежился, превращаясь в маленький,пушистый комочек, дышал часто и коротко,точно набегавшаяся в жару собака.К «живому уголку» подошел Гришка Деляев с друзьями и все внутри Петра Матвеевича подпрыгнуло.Гришка,вот это парень!Известный, «крутой, как яйца», как выразился однажды про него Сема Бричкин ,а потом добавил : «Ты только языком не болтай, лады»?Да, он парень что надо,с такими надо дружить.С такими лучше дружить…
Гришка подошел к коробке и заглянул внутрь.
- Подыхает. – заключил он глубокомысленно.
- Угу…- согласился Петр Матвеевич.
Гришка наклонился еще ниже, прищурив левый глаз,точно задумал что-то нехорошее.Потом вдруг захрипел,раздув ноздри,собрал добротный «зеленый снаряд»,как называл это сам Петр Матвеевич и,подавшись вперед,плюнул прямо на хомяка.Слюна бело-зеленой ,пузырящейся массой стекала по пушистой шерстке,покрывая маленькую головку неким шлемом, а вокруг стоял дикий гогот друзей Гришки и самого «шутника».Первым желанием Петра Матвеевича было крикнуть «Идиот!»,но потом,поразмыслив,он решил,что будет лучше не выпячиваться и промолчать.А лучше поржать со всеми.И он засмеялся.Сначала слабо и неуверенно,потом сильнее и громче и вскоре добился того,что перекрикивал луженую Гришкину глотку.
- Ну ты даешь…- похвалил кто-то из окружения Гришку.
-Да-а-а.-поддакнул Петр Матвеевич,чувствуя себя полной скотиной.И одновременно гордясь собтвенным самобичеванием.Он скотина,скотина,еще какая!Просто мразь!
Но все утихли,а Гришка не уходил.Точно ждал чего-то еще.Петр Матвеевич все еще улыбался,глядя в красивые Гришкины глаза, которые так нравились девочкам.
Тот вновь ухмыльнулся и кивнул в сторону коробки.
-Ану-ка ты.
Петр Матвеевич оторопел.Не плюнуть означает пойти против Гришки,против всех остальных,показать себя полной задницей и в конечном этоге остаться козлом отпущения,а быть может, не дай Господь,превратиться в мальчика для битья.Плюнуть – значит стать настоящей, в высшей степени мерзкой скотиной и ни какое самобичевание тут не поможет.Что выбрать?Петр Матвеевич раздумывал не очень долго.
- Хе. –хмыкнул он,приняв вид : «Мне просто лень отрывать зад от стула,чтобы перегнуться через край коробки».Тем не менее он встал, заглянул в картонный домик Трошки,увидел маленькое,умирающее тельце,дышавшее часто-часто,натужно,увидел мокрую,жалкую головку,казавшуюся полысевшей от того,что мокрая шерстка слипалась в пряди,обнажая серый череп, и его сердце перевернулось в груди.
« Прости, Трошка…», подумал Петр Матвеевич после чего влепил в больное тело еще один унизительный плевок…
Петр Матвеевич невольно поежился, вспомнив этот случай.Гадко вышло,очень гадко,учитывая тот факт,что уже к вечеру Трошка приказал долго жить и следующим утром его усохшее тельце напоминало маленькое чучело с шерстью,обеззараженой ядохимикатами.
Петр Матвеевич зарылся в подушку,желая избавиться от неприятных воспоминаний.Завтра предстоит тяжелый день.Завтра выходной и он будет работать,много работать.Но он добъет эту стену,добъет во что бы то ни стало.Добъет…
Ночью Петру Матвеевичу пригрезилось странное видение. Он находился в лабиринте, стены которого состояли сплошь из серого железобетона. Высокие до небес и узкие, удушливые проходы, трава под ногами.Казалось, он бегал в нем много лет, пытаясь найти выход, но лабиринт был огромен , почти бесконечен.К тому же его конфигурация постоянно менялась. Найти выход из лабиринта во сне – что может быть невозможнее?
Петр Матвеевич все время выкрикивал какое-то слово а иногда и целую фразу, как голосит «Ау» заплутавший в лесу охотник.Что это было за слово?Какое-то странное, совершенно не подходящее для заблудившихся людей.И да же не «Спасите», «Помогите» или «SOS, мать вашу».Что-то из ряда вон выходящее.
В завершении сна стены начали смыкаться и Петра Матвеевича раздавили многотонные бетонные плиты, подобно гидравлическому прессу.И даже когда скелет сминался в гармошку он продолжал выкрикивать это гребаное слово, которое, проснувшись утром, как ни силился, так и не вспомнил.
Жизнь Петра Матвеевича текла неспешно и размеренно.Петр Матвеевич имел прекрасную работу – он был пекарем.Возился каждый день с тестом,пек сдобные булочки и рогалики,пироги и коржи для тортов,соленые хлеба,плюшки,кренделя.И денег хватало и работа по душе,хотя всю жизнь слыл формалистом.И дом он свой имел, частный, кирпичный, штукатуренный, с трубой и шиферной крышой,с окнами и тремя просторными комнатами,не считая кухни и туалета с ванной.Вобщем – самый обыкновенный дом.Правда жил он в нем один,но это не огорчало Петра Матвеевича,куда больше его огорчала стена,тянувшаяся перед самым фасадом жилища.Дело в том,что мимо дома Петра Матвеевича проходила железная дорога.Ее-то и отгораживали с обеих сторон стены, состоявшие из прямоуголных железобетонных плит,которые крепились к металлическим,поржавевшим столбам,врытым в землю.И вот такую вот стену видел Петр Матвеевич каждый раз, выходя из дома,серую и унылую,напоминавшую тюремный обвод.И очень уж она угнетала Петра Матвеевича,навевала тоску и печаль.Вобщем,отравляла все его безмятежное существование.
Заканчивалась зима,уходила вместе со своими морозами и ветрами,со снегом и грязью,покрывающей стекла автобусов и легковушек этакой диковинной тонировкой,со своей поземкой,гуляющей на замерзших дорогах,со своей серостью,окрашивающей тяжелые телеса облаков свинцовым блеском,а солнечный лик мертвой холодностью.Уходила прочь,гонимая резвой весной,облаченной в неизменные зеленые одежки.Мир потихоньку оживал,как оживает перенесший клиническую смерть пациент.Деревья избавлялись от надоедливой лысины,наращивали кроны,скидывали с плеч серые саваны, в которые принарядила их старушка зима.Утлые ветки вновь крепчали – к таким деревьям и птицы теперь могли возвращаться.И они возвращались,наполняя воздух своим визгом и шутливыми перебранками.Люди сбрасывали меховые шапки и пушистые воротники,девушки вновь одевали юбки и коротенькие кофточки,а парни вновь испытывали неотвратимую тягу к девушкам,которая ушла в спячку на время холодов.
И только Петр Матвеевич не радовался приходу весны.Потому что не вся серость ушла следом за обиженной зимой – серость кое-где осталась.На стене.Бетонной,состоящей из серых блоков,перемежавшихся с круглыми,изъеденными ржавчиной стобами,испещренной там и сям нецензурными надписями.Ну какая тут радость,когда каждое утро,выходя из дома, видишь серое полотно – неименованая картина,и фразу «Мочить жидов!» - шедевр неизвестного художника.
И тогда Петр Матвеевич наконец решился – нужно действовать.Он никогда не славился строптивостью и упорством,но на этот раз поклялся себе не отступать.Всю стену убрать не получится – слишком тяжело и муторно это,да и наказать могут,а вот один из бетонных блоков,центральный,прямо напротив крыльца – он уберет точно.
«Будешь светить дыркой,как выбитым зубом!» подумал Петр Матвеевич злорадно в понедельник 29 марта,когда и принял решение бросить петь лазаря и приступать к конкретным действиям.И тут же вспомнил случай,приключившийся с ним в школе.Девятый класс был, кажется…Да,девятый,тогда еще стояла жуткая холодина на улице.Такого мороза город не знавал давненько,люди ломали руки и ноги на скользких тротуарах,старшеклассники устраивали баталии,обстреливаясь снежными снарядами,а малышня с аппетитом поедала замерзшие сопли,извлеченные из недр собственного носа.
Окна школы тоже подверглись морозу, зима выводила холодными пальцами на стеклах причудливые рисунки,похожие на узорчатые ледяные филиграни,в классах стоял полумрак,который так нелюбил Петр Матвеевич.В тот день уроки закончились рано – отключили отопление в школе и учеников распустили, чтобы, как выразился Сашка Грилов : «Пацаны не отморозили яйца».
Петр Матвеевич шел по аллее,пересекавшей парк имени Вити Черевичкина по диагонали – это был кратчайший путь до дома – когда ему преградили дорогу четверо.
-Эй, четырехглазый, куда спешишь?-спросил его тогда один,чью рожу он не помнил теперь.Так же он не помнил,что ответил,скорее всего ничего,скорее всего у него отшибло способность соображать.Зато главное он запомнил отлично – ему выбили тогда зуб.Выколотили самым наглым и безжалостным способом – ударили палкой.Передний – красивый и белый.А потом забрали все карманные деньги,сняли часы,подаренные мамой на день рождения,и убежали.А он лежал на снегу и плакал,как девчонка,глотая соленую кровь.Затем вскочил на ноги и принялся носится по парку,как вертолет,и визжать,что его избили,его избили,так жестоко избили.Потом встретил какую-то женщину и начал умолять ее помочь вернуть деньги и самое главное – часы!О Боже,мама убъет его,если узнает,опять поставит перед выбором: четыре раза «дизилем»(широкий кожаный ремень,с тяжелой металлической бляхой и заклепками) или семь раз «махаоном» (тонкий и хлесткий,как плеть).Женщина удивленно хлопола глазами и молчала,а он продолжал плакать и просить,сознавая ,что ни черта уже не вернет.
Дома Петра Матвеевича выпороли.Порол отец, порол поставив к стенке,порол по голой заднице «дизелем».И с каждым новым ударом повторял «слабак, слабак, слабак».Покуда горящие адским пламене ягодицы лупцевали с усердием муравья, тащущего в норку тело дохлой мухи, Петр Матвеевич беззвучно плакал в стенку, глотая кровь, все еще сочившуюся из глубокой воронки,место которой раньше занимал зуб.И думал только об одном – накажут ли его на еду или ограничатся только поркой?
- Одевайся! – рявкнул отец, когда остановил, наконец, «воспитание сына», и утер тыльной стороной ладони капельки пота,выступившие на лбу. – Поживее и пшел с глаз моих долой! Мне стыдно за тебя, мне обидно, что Господь послал нам именно такого выродка,мне вообще противно на тебя смотреть! Если до конца недели не найдешь часы – получишь вдвойне, усек?Усек, я тебя спрашиваю?
Петр Матвеевич не рискнул ответить, опасаясь того, что разразится плачем при попытке открыть рот, поэтому только покивал головой.
- Чего стоишь тогда?! Пошел отсюда! – грозный батюшка замахнулся рукой и Петр Матвеевич, пригнувшись, ретировался в свою комнату, сознавая всю глупость и нелепость надежд поужинать вечером.Да и на завтрак утром рассчитывать не стоило, если, конечно, часы чудесным образом не материализуются под подушкой за ночь.
Так он и лег спать голодным и избитым, а через неделю получил вторую порцию «махаоном», потому как легче было найти чиряк на заднице динозавра, нежели добыть часы, подаренные родителями на день рождения…
Вспомнив ту историю Петр Матвеевич поморщился и быстренько отогнал живые картинки.
-На этот раз Я буду вышибать.-сказал он вслух,обращаясь к стене.А затем добавил,поднапустив форсу:
- Вдолблю твой поганый зуб в твою глотку,серая рожа.
Все время по пути на работу Петр Матвеевич обдумывал способ осуществления задуманного,формовал план,как формует горшечник кусок глины, вращающийся на гончарном круге.
Для начала отпелю мателлические держаки,которые преварены к столбам и крепят эту чертову плиту с обеих сторон,думал он про себя,даже не замечая,как глупо улыбается,развалившись на нейлоновом сиденье автобуса и прислонившись головой к стеклу.Потом начну подкапывать,так как эта хренова бетонная штуковина врыта в замлю на несколько дюймов. Это займет дня два,если не больше,а может и меньше,кто знает .А потом просто свалю ее и все!Плюнуть и растереть,делов-то на копейку!
Петр Матвеевич довольно хрюкнул себе под нос,впоймав недоуменный взгляд соседки справа.
-Хороший денек сегодня,верно?-улыбнулся он ей во весь рот.
Весь рабочий день Петр Матвеевич вел себя крайне необычно,напевал под нос какую-то идиотскую мелодию,подмигивал всем,как заведенный,витал в облаках,едва ли замечая,что месит тесто,лепит косички,раскатывает скалкой очередную лепешку.И кто бы мог представить себе,что заворачивая очередной рогалик,он думает о циркулярной пиле,которой собирается разрезать ржавые держаки,о штыковой лопате,благодаря которой подкопает каменистую почву,о кувалде,которой будет «выбивать хренов зуб».
-Я стоамтолог,добрай доктор,лечу всем зубки,кувалдой и ломом.-мычал Петр Матвеевич и пританцовывал,не представляя на сколько нелепо и комично выглядит со стороны.-Я стомотолог,я дантист,моя бор-машинка готова делать больно…
-Чего такой довольный? – поинтересовался кто-то из коллег Петра Матвеевича.-Бабу себе нашел,что ли?
Петр Матвеевич не ответил,и только продолжал улыбаться,размышляя про себя к чему же нужно преступить вначале: к подкопу,а уж потом спилу,или все таки наоборот?
На обратной дороге к дому Петр Матвеевич изъерзался в автобусе – так ему не терпелось приступить к работе.В голове уже сложился точный план действий,руки чесались.
Только один вопрос оставался неразрешенным для Петра Матвеевича – он не знал где достать циркулярную пилу.Стоит она наверняка не мало,а профессия кондитера – это не тот случай,когда всегда можно купить то,что нужно,тогда,когда нужно. И попросить не у кого.У друзей…не много их,а если честно,то совсем мало.И если уж совсем без дураков,то почти нет,но в этом Петр Матвеевич даже себе боялся признаться.А задумавшись,раз в триста лет, всегда приходил к одному выводу – люди,как паденка,ничто,в сравнении с вечным космосом,живут мгновения,умирают,вновь рождаются – тут нет друзей,нет врагов,есть только короткий миг,среди миллиардов мелькающих. Нет смысла связывать свое незаметное существование еще с чьим-то,если рано или поздно все и вся вернется в землю.И выгода тут не при чем.Конечно,циркулярная пила,возможно, и нашлась бы,но Петр Матвеевич считал подобноее через чур прагматичным,а это не для него.Нет,совсем не для него…И плевать на то,что последователи сраного даосизма приняли бы его в свои ряды с распростертыми объятиями,плевать на все,черт возьми!Петру Матвеевичу хорошо так,как есть сейчас.
Быть может спросить пилу у коллег по работе?Да откуда у них?Вот если муки или масла,дрожжей или книгу «Сдобные рецепты для сдобных людей» - это всегда пожалуйста,а пила…У соседей тоже вряд ли найдется,да и не поддерживает он с ними отношений,поэтому даже просить не будет.Тупые идиоты – мирятся с этой гребаной стеной,стараются не обращать внимания,молчат!Трусливые мудаки,боятся заглянуть в глаза проблеме,боятся столкнуться с ней лоб в лоб,боятся бороться!Но он им покажет,он им всем покажет!Он сделает эту стену,уделает по самое не балуйся!
Сойдя с автобуса, Петр Матвеевич почти бежал домой,переполняемый нетерпеливым возбуждением, и фантазиями.Он представлял,как валит серую гадину,сбрасывает в кювет у самой железной дороги,вспрыгивает на нее сверху и принимается выплясывать тупи-тап, распевая: «Ты сдана в утиль,утиль,утиль!Покойся с миром»!А потом,на радостях,бежит в булочную,накупает сдобы и устраивает себе маленький пир.Да,было бы здорово!
Прибыв наконец на место,Петр Матвеевич бросил хищный взгляд на ненавистную противницу и вбежал в дом.Там переоделся в рваные джинсы и истертый,укороченный китель,который остался еще со службы в рядах срочников, и выскочил на улицу,даже не перекусив.Вновь метнул на стену взгляд,каким обычно глядит волк на раненого,но еще дышащего кролика,и отправился в маленькую пристроечку,исполнявшую роль сарая.
Там он находил в полумраке помещения нужные инструменты и перетаскивал их к выходу.За неимением пилы,Петр Матвеевич решил начать с подкопа,к тому же посчитав это более разумным,посему перво-наперво перенес две штыковые лопаты(одну с укороченным , выкрашенным белой краской, черенком),затем видавшую виды саперку,которой очень дорожил и которую считал счастливой,лом и, зачем-то, громадный мясницкий топор.После этого Петр Матвеевич замер посреди низкой комнатушки и медленным, задумчивым взглядом принялся осматриваться вокруг – не забыл ли чего?Убедившись,что все нужные инструменты найдены,он вышел из сарая,схватил весь сваленный на пороге скарб в охапку и перетащил к «месту битвы»,а именно к прямоугольной железобетонной плите,являвшейся частью стены и распологавшейся прямо напротив крыльца.Петр Матвеевич выпрямился во весь рост и смерил плиту оценивающим взглядом,как это делают борцы реслинга,перед началом боя.Соперница была еще та – два метра в высоту,четыре в ширину и около десяти сантиметров в толщину.Ну что ж,противника нельзя недооценивать,но и бояться его нельзя.Поэтому Петр Матвеевич презрительно ухмыльнулся и небрежно бросил, даже не подозревая насколько правдивыми окажутся впоследствии его слова :
-Ну что, красавица, будем биться насмерть?
Стена не ответила,но в ее молчании было что-то такое же насмешливое и неуважительное,глумливое и дерзкое,что приводило Петра Матвеевича в бешенство.Тем не менее, молчание – знак согласия.Это и стало эдаким casus belli в борьбе человека со стеной.Война началась…
Петр Матвеевич бодро схватился за лопату и начал бой,всадив острие в подножие серой бестии.Лопата на одну четверть вошла в каменистую,твердую почву,Петр Матвеевич поднажал,перенеся вес тела на инструмент и вогнал металлическое лезвие наполовину.Резким движением опустил черенок вниз,потом на себя и вырвал первый клок земли,испещренный мелким гравием и кусочками кирпича.
- Пошло дело.-довольно промурлыкал себе под нос Петр Матвеевич,ощутив,тем не менее, легкое разочарование в глубине души – полагал,что будет немного полегче.
Солнце палило нещадно,и уже к первому часу работы одежду Петра Матвеевича можно было отжимать над кадкой.Пот катился большими каплями по лбу,заливал глаза,капал с носа.Петр Матвеевич жалел,что не взял перчаток,руки покраснели и горели адским пламенем – мазоли обеспечены,а еще очень хотелось пить.Но он не мог остановиться,вошел в раж,получал вместе с усталостью невероятное наслаждение,вгрызаясь в почву под плитой,как раковая опухоль,медленно,но верно убивал,достигая корней.В голове монотонно стучала одна единственная мысль: «Ты больна!Больна мной!Больна неизлечимо»!Но стена молчала,равнодушно и бесстрастно созерцала свое убиение,свою медленную кончину.И это еще больше злило Петра Матвеевича,ему хотелось чтобы она кричала,вопила от боли,умоляла о пощаде,рыдала.
Петр Матвеевич и не думал,что так сильно ослаб за все эти годы.Конечно, он подозревал,что организм,истощенный жизнью без физических нагрузок, даст о себе знать рано или поздно,но теперь,столкнувшись с немощью вплотную, не на шутку перепугался.Уже к третьему часу он вымотался полностью,и это не считая передышек,которые производились чуть ли не каждые пятнадцать минут.К тому же он умудрился натереть ладонь левой руки до такой степени,что прикоснуться к травмированной коже небыло ни какой возможности – она просто пылала и пульсировала,точно рваная рана.И только когда Петр Матвеевич вскрикнул от боли,совершив очередную отчаянную попытку взбередить неподатливую почву,крохотный колокольчик в голове труженика своим переливчатым звоном возвестил о том,что «пора закругляться».
-Твою мать! – рявкнул Петр Матвеевич,неистово мотнув головой,и гневно отбросил лопату.Затем взглянул на раненую ладонь.Та буквально светилась красным,подобно галогеновой лампе и Петр Матвеевич плюнул на растертую кожу,сам не зная,зачем это сделал.Затем яростно сжал руку в кулак и переметнул взгляд на стену.
-На сегодня хватит. – объявил он. – Но я еще вернусь!Слышишь меня,сучка,вернусь!
Резко развернувшись на сто восемдесят градусов Петр Матвеевич отправился,наконец, домой – обрабатывать рану и напузыриваться водой до колик в животе.
По завершению всех этих необходимых дел,он вернулся к стене,собрал инструменты в брезентовый мешок, и спрятал обратно в сарай.
И только вечером,отмакая в теплой ванне, вспомнил,что подкапывать придется еще и с другой стороны.Опечалившись этим открытием, он тихо застонал и погрузился под воду с головой.
Следующий день разительно отличался от предыдущего.На работе Петр Матвеевич не пел и не танцевал,наоборот,выглядел мрачнее тучи,точно похоронил не далее,как вчера, маму или брата,и заслуживал на сей раз резонного вопроса : «Чего такой злой?Бросила,сучка»?Но такого вопроса Петр Матвеевич не услышал и это было к лучшему – кто против него,тот на стороне стены,а за это он теперь убивает.Пусть только попробуют,мать их,и ему не понадобится циркулярная пила,чтобы разорвать человеческое туловище пополам.
Погода с самого утра была пасмурной,готовящейся излить на иссушеную солнцем землю благодатную влагу, и Петр Матвеевич,вытаскивая из сарая мешок с инструментами,тихо ругался себе под нос самыми отборными матерными словами,которые только знал,бросая испепеляющие взгляды на небо трупного цвета.Дождь означает отсрочку работ,вынуждает к временному перемирию,продливает жизнь стене.Имей дождь плоть,Петр Матвеевич без раздумий снес бы пол черепа ублюдскому говнюку.
- Я вернулся, как и обещал. – процедил Петр Матвеевич сквозь зубы и без всякой иной прелюдии впился грязной,облепленной засохшей землей, лопатой в каменистое подножие.На этот раз он надел перчатки,потому что без них работа превращалась в один большой и изощренный садомазохизм.Но ,как говорится,хороша ложка к обеду – через пол часа упорных попыток сделать хоть что-нибудь,Петр Матвеевич пришел к заключению,что дождь – это не такая уж плохая затея.По крайней мере размягчит почву и копать станет легче,к тому же плита врыта гораздо глубже,чем на какие-то несколько дюймов,да и как можно забыть о его гребаной руке?!Он лучше отрубит ее,на хрен, до локтя, и будет работать окровавленной культей, нежели еще хоть раз возьмется больной ладонью за черенок.
- Черт бы все это побрал!- Петр Матвеевич вновь отбросил лопату,ощущая странное де-жавю.Гнев,копившийся в нем годами, теперь обрел свободный проход и тек,сквозь брешь то тоненькими ручейками,то бурлящими потоками.Сейчас течение вновь увеличилось,хлынув из пробоины с неистовой силой.Петр Матвеевич пнул носком землю,мелкие частицы которой разлетелись в стороны.Он проделал это еще раз,а потом еще.
– Гребаная,гребаная погань! – брызгал слюной Петр Матвеевич,обращаясь к стене,точно она могла оцнить его ругань и оскорбиться. – Я тебя все равно сделаю,слышишь,гадюка!Я тебя трахну!Да,трахну.Да!
Петр Матвеевич разразился сумасшедшим хохотом.На крыльце соседнего дома появилась Марина Николаевна, дама-булочка, встревоженная поднявшимся гамом.И тут же пронзила Петра Матвеевича подозрительным взглядом.Возможно решила,что у соседа съехала крыша и пора звонить «ребятам в белых халатах».
-Хрена вылупилась,сучка? – буркнул Петр Матвеевич себе под нос и ,быстро собрав инструменты в мешок,скрылся в сарае.Когда вышел обратно,Марины Николаевны уже небыло.Вот и хорошо!Петр Метвеевич отправился домой.
Прохлада кирпичных стен была приятна и успокаивала взбудораженные мышцы,на тело навалилась усталость.Петр Матвеевич рухнул на диван в гостинной и закрыл глаза.Спать не хотелось.Возможно потное,липоке тело создавало дискамфорт,который мешал придти сну,а может виною всему был голод или горящая ладонь.В голове роились сотни мыслей,подобно зеленым,блестящим мухам,копошащимся в мертвом,полуразложившимся теле.Много,но все такие же гадкие и мерзкие.
Трошка.Трошка, Трошка,Трошка…В голове Петра Матвеевича резвее всех кружилось именно это слово.Трошка.Так звали школьного хомячка,жившего в кортонной коробке.Бедный,бедный Трошка.В тот весенний день он заболел.Маленький,рыжий, пушистый Трошка – любимец девчонок и классного руководителя.Теперь больной и жалкий.Тщедушное тельце тряслось,полуприкрытые глазки помутнели,животное забилось в угол и тихо умирало.Петр Матвеевич любил Трошку, милая,невинная тварь умиляла его,пробуждала теплые чувства,которыми он очень гордился.В тот день Петр Матвеевич буквально не находил себе места,бегал на каждой перемене к коробке и все время до начала урока наблюдал за хомяком грустными глазами,думая,что если бы его попросили – он вполне мог бы заплакать.Это не составило бы для него труда.Вот только он ниогда в жизни не сделал бы этого.Ведь его могли заметить, упаси Господь!
Заканчивалась последняя перемена.Петр Матвеевич вновь коротал ее в «живом уголке»,сидя на стульчике подле коробки и созерцая мучения Трошки с сочувствием и болью.Хомяк ежился, превращаясь в маленький,пушистый комочек, дышал часто и коротко,точно набегавшаяся в жару собака.К «живому уголку» подошел Гришка Деляев с друзьями и все внутри Петра Матвеевича подпрыгнуло.Гришка,вот это парень!Известный, «крутой, как яйца», как выразился однажды про него Сема Бричкин ,а потом добавил : «Ты только языком не болтай, лады»?Да, он парень что надо,с такими надо дружить.С такими лучше дружить…
Гришка подошел к коробке и заглянул внутрь.
- Подыхает. – заключил он глубокомысленно.
- Угу…- согласился Петр Матвеевич.
Гришка наклонился еще ниже, прищурив левый глаз,точно задумал что-то нехорошее.Потом вдруг захрипел,раздув ноздри,собрал добротный «зеленый снаряд»,как называл это сам Петр Матвеевич и,подавшись вперед,плюнул прямо на хомяка.Слюна бело-зеленой ,пузырящейся массой стекала по пушистой шерстке,покрывая маленькую головку неким шлемом, а вокруг стоял дикий гогот друзей Гришки и самого «шутника».Первым желанием Петра Матвеевича было крикнуть «Идиот!»,но потом,поразмыслив,он решил,что будет лучше не выпячиваться и промолчать.А лучше поржать со всеми.И он засмеялся.Сначала слабо и неуверенно,потом сильнее и громче и вскоре добился того,что перекрикивал луженую Гришкину глотку.
- Ну ты даешь…- похвалил кто-то из окружения Гришку.
-Да-а-а.-поддакнул Петр Матвеевич,чувствуя себя полной скотиной.И одновременно гордясь собтвенным самобичеванием.Он скотина,скотина,еще какая!Просто мразь!
Но все утихли,а Гришка не уходил.Точно ждал чего-то еще.Петр Матвеевич все еще улыбался,глядя в красивые Гришкины глаза, которые так нравились девочкам.
Тот вновь ухмыльнулся и кивнул в сторону коробки.
-Ану-ка ты.
Петр Матвеевич оторопел.Не плюнуть означает пойти против Гришки,против всех остальных,показать себя полной задницей и в конечном этоге остаться козлом отпущения,а быть может, не дай Господь,превратиться в мальчика для битья.Плюнуть – значит стать настоящей, в высшей степени мерзкой скотиной и ни какое самобичевание тут не поможет.Что выбрать?Петр Матвеевич раздумывал не очень долго.
- Хе. –хмыкнул он,приняв вид : «Мне просто лень отрывать зад от стула,чтобы перегнуться через край коробки».Тем не менее он встал, заглянул в картонный домик Трошки,увидел маленькое,умирающее тельце,дышавшее часто-часто,натужно,увидел мокрую,жалкую головку,казавшуюся полысевшей от того,что мокрая шерстка слипалась в пряди,обнажая серый череп, и его сердце перевернулось в груди.
« Прости, Трошка…», подумал Петр Матвеевич после чего влепил в больное тело еще один унизительный плевок…
Петр Матвеевич невольно поежился, вспомнив этот случай.Гадко вышло,очень гадко,учитывая тот факт,что уже к вечеру Трошка приказал долго жить и следующим утром его усохшее тельце напоминало маленькое чучело с шерстью,обеззараженой ядохимикатами.
Петр Матвеевич зарылся в подушку,желая избавиться от неприятных воспоминаний.Завтра предстоит тяжелый день.Завтра выходной и он будет работать,много работать.Но он добъет эту стену,добъет во что бы то ни стало.Добъет…
Ночью Петру Матвеевичу пригрезилось странное видение. Он находился в лабиринте, стены которого состояли сплошь из серого железобетона. Высокие до небес и узкие, удушливые проходы, трава под ногами.Казалось, он бегал в нем много лет, пытаясь найти выход, но лабиринт был огромен , почти бесконечен.К тому же его конфигурация постоянно менялась. Найти выход из лабиринта во сне – что может быть невозможнее?
Петр Матвеевич все время выкрикивал какое-то слово а иногда и целую фразу, как голосит «Ау» заплутавший в лесу охотник.Что это было за слово?Какое-то странное, совершенно не подходящее для заблудившихся людей.И да же не «Спасите», «Помогите» или «SOS, мать вашу».Что-то из ряда вон выходящее.
В завершении сна стены начали смыкаться и Петра Матвеевича раздавили многотонные бетонные плиты, подобно гидравлическому прессу.И даже когда скелет сминался в гармошку он продолжал выкрикивать это гребаное слово, которое, проснувшись утром, как ни силился, так и не вспомнил.
-
Ловец снов
- Ученик
- Сообщения: 168
- Зарегистрирован: 07 авг 2004 02:12
На самом деле завтра,а теперь уже сегодня ни какого выходного небыло.Была обыкновенная среда,такая же рабочая,как и ее соседи с обеих сторон.Но Петр Матвеевич устроил себе маленький отпуск.Отпуск на время работ…
Встал Петр Матвеевич очень рано.В семь утра.На улице было светло,солнце уже вышло.Значит лето не за горами.Прежде всего Петр Матвеевич крепко позавтракал.Яишница из четырех яиц с поджаренными ломтиками вареной колбасы,горячие бутерброды с плавленным сыром и петрушкой в качестве украшения, и кампот,разбавленный наполовину бальзамом «Бурый медведь» 43 градусной крепости.Неплохой заряд энергией для длительного рабочего дня.Петр Матвеевич вновь смазал рану на руке,перевязал ее марлевой повязкой,переоделся в рабочую одежду и вышел во двор.
Воздух насквозь пропах летом,как пропахивается потом майка активного футболиста.Осталось совсем немного.Вот как бывает,всегда хочется чего-то,чего рядом нет.Зимой хотелось весны,весной хочется лета,летом,измывая от зноя, будешь мечтать о похоладаниях,а осенью будешь ждать зимы,потому что уж лучше снег и мороз,нежели эта слякотная,пропахшая гнилым опадом неопределенность,когда ни тепло, ни холодно.Неопределенность.Неоднозначное понятие…Порой ее желаешь – не хочется думать о будущем,хочется висеть в воздухе и размышлять,когда же я упаду и разобью вдребезги задницу.Но есть случаи,как сейчас например,когда нужна точность,сформулированный наперед план,известный итог.Или я разобью задницу,тогда стоит подумать о защите или, быть может,достойном лечении,или разобью ее кому-то.Тогда стоит подумать о колличестве выпивки,которую нужно будет купить,чтобы достойно отметить приятное событие.Но Петр Матвеевич висел в воздухе.И как ни старался,все равно не мог опуститься вниз,ощутить под ногой твердую,надежную поверхность,на которую мог бы уверенно опереться.Когда-то настанет такой день…
Петр Матвеевич вытрусил инструменты из мешка у самого подножия стены,которое уже обзавелось приличным рвом на всем своем протяжении.Он не знал на сколько глубоко врыта стена в землю,а если бы знал,то наверняка сообразил бы какое определение подходит больше к проделанной им работе: ров или все же канавка?Но это даже к лучшему.Как говорится: отсутствие новостей – хорошая новость.
Петр Матвеевич снарядил свои руки защитой,представшей в виде двух матерчатых перчаток,отпил немного воды из бутылки,предусмотрительно принесенной из дома и взялся за лопату.Сегодня дело пошло очень даже неплохо,если не сказать хорошо,в сравнении с предыдущими потугами,конечно.Заслугу столь существенного прогресса стоило отнести не только к упорству Петра Матвеевича,но и к дождю,размягчившему почву,сделав тем самым оную прегодной для копания много больше.Петр Матвеевич углубился в землю на шесть дюймов с одного конца и на целых десять с другого, докопавшись таки до нижнего края.Этот благословенный момент он отметил ревом бешеного викинга,срубившего очередную вражескую голову, и решил сделать перекур. Но не успел он присесть,чтобы сняв, наконец, перчатки дать задохнувшейся коже глотнуть свежего воздуха,а натруженным мышцам небольшую передышку,как от крыльца соседнего дома раздался голос Марьи Ивановны,вездесущей старушки инспекторши,которая очень уж любила контролировать порядок и спокойствие на окружающей ее жилище территории.
- Что это вы там делаете,уважаемый наш Петр Матвеевич?!Никак вандалите,голубчик?
Петр Матвеевич пребывал в приподнятом расположении духа,посему решил поиграть со старой ведьмой.
- Совсем нет, благословенная вы наша Марья Ивановна!Я клад ищу!
Петр Матвеевич засветился улыбкой дурочка,счастливого всегда и везде и часто захлопал ресницами.Лицо Марьи Ивановны приняло озадаченный вид.
-Какой там еще клад! – выплюнула она после недолгих раздумий. – Чего вы дурью маетесь,как младенец малый,в самом деле!Вам жениться пора,а вы клады там всякие ищите на старости лет!
- Так вы же не знаете,что я ищу! – парировал Петр Матвеевич. – Клад бывает разным.Для кого-то это деньги,а для кого-то и человек живой.Женщину я ищу, благословенная вы наша,женщину! Вот найду и возьму ее в жены.
- Тю, етит твою мать! – расмеялась Марья Ивановна,махнув рукой. – Ну вас в баню, как скажете чего-нибудь,так хоть стой,хоть падай!Женщину он ищет!
И она,издавая крякающие звуки,означающие,по всей видимости, утихающие смешки, скрылась в доме.
Старая калоша,подумал Петр Матвеевич про себя.Не выжила еще совсем из ума,другая бы испугалась, поскакала бы звонить в психушку,а эта еще юмор не утеряла.Хотя кто их знает,стариков,сидит сейчас и ,улыбаясь,набирает номер милиции.Так да так,сосед трупы женские откапывает.Вот смеху-то будет!
Петр Матвеевич уселся на мешок и,открутив крыжку ,жадно присосался к бутылке.Вода прохлыдным бальзамом текла по глотке,вливая в организм силы и бодрость.За стеной прогромыхала громада товарного состава.
Солнце, похоже,надумало прятаться весь день за облаками и это тоже было наруку Петру Матвеевичу.Благодатная прохлада,рабочая прохлада!Спасибо, Господи, за маленькие радости,без них человечество увеличило бы колличество [Слово запрещено роскомнадзором] в год.
Прошло не больше двадцати минут,когда Петр Матвеевич вновь принялся за дело, принярядив зудящие,но вполне дееспособные руки обратно в чуть влажные перчатки.
- Ну-с, больной, давайте посмотрим что у вас там. – проговорил он, чуть гнусавя и громко хохотнул.Какой же,однако,сегодня замечательный день!Прекрасный, чудесный!Но…
Радости Петра Матвеевича не суждено было продолжиться.Неблагосклонна оказалась к усердному трудяге Кибелла – мать богов, ниспослала дождь, старая дрянь.Первая капля упала Петру Матвеевичу на нос, заставив тем самым вздрогнуть.Неужели!О Господи,ну за что!Ведь все шло так хорошо!Не может быть!
Петр Матвеевич, не желая верить, задрал голову кверху в попытке разглядеть откуда упала капля,(наверное надеялся на пролетавшую вверху птицу,которая,быть может, обранила скупую слезу) и тут же получил вторую в глаз.
- Н-е-е-ет!!! – возопил он в бешенстве и подпрыгнул на месте,сильно топнув ногами при приземлении,как делают это маленькие дети,старающиеся выразить свой протест. – Не-ет! Не верю!Не может быть!
Словно в ответ,небо пустило новую каплю,стукнувшуюся в потный лоб Петра Матвеевича.Не веришь?Получи!
И это окончательно вывело Петра Матвеевича из себя.Обычно спокойный, даже тихий и незаметный с первого взгляда,мирный человек,имеющий одну из самых добрых,о каких пишут только в детский сказках и стишках, ( «У каждого дела запах особый: булочник пахнет хлебом и сдобой»…) профессий в мире,теперь бегал перед крыльцом собственного дома,брызжа слюной и ругаясь,как последний сапожник,долбанувший себя по пальцу молотком особенно больно.
- Не верю!Такое прекрасное начало и такой дерьмовый, преждевременный конец!
Тем не менее дождь усилился и Петр Матвеевич,собрав быстро инструменты в мешок и спрятав их в сарае, убежал в дом.Бесславный конец, фиаско в день со стояль удачным началом.
Дома Петр Матвеевич еще долго ругался, понося погоду и – совсем уж не понятно почему – стену,которую винил чуть ли не во все смертных грехах.Переодевшись в домашние, простые и неброские одежды Петр Матвеевич решил было отправится спать,но потом вдруг передумал и пошел в абсолютно противоположном спальне направлении – на кухню. Там достал из бара бутылку водки и еще одну «Кагора», перенес выпивку на стол и, выгрузив из холодильника все закуски какие только были,вместе с балоном вишневого кампота «на запив», принялся «заливать глаза».Делал он это методично, как работу.Одну за другой опрокидывал попеременно рюмки с водкой и вином в себя, закусывал и повторял операцию.Уже через два часа Петр Матвеевич с трудом держался на ногах.Обе бутылки,опустошенные столь стремительно и неожиданно,валялись на полу,Петр Матвеевич рыча встал из-за стола и, шатаясь, проковылял к выходу из кухни. Прошел в прихожую и даже не обуваясь,прямо в домашних тапочках, вылез на улицу. Делал он все это на «автопилоте» потому что сам едва ли видел окружающий мир в четких очертаниях и привычных цветах.К тому же в последний раз Петр Матвеевич напивался так…пожалуй в прошлой жизни,потому как в этой его угораздило родиться непьющим или,как любят говорить многие, мало пьющим.
Петр Матвеевич,мыча и выписывая зигзаги,утопая в грязи, направился к стене.Дождь поунялся и сейчас просто мелко моросил, готовый издохнуть в ближайший час.Стена маячила где-то в далекой недосягаемости,как казалось Петру Матвеевиичу,простерев свое серое тело на огромное расстояние в стороны, и ждала.
- Погоди-ка погоди. – Петр Матвеевич заулыбался и погрозил пальцем.Правая нога резко уехала в сторону и он едва не рухнул на землю.
- Э-э-э-э, нет брат. – бессмысленно промычал Петр Матвеевич выровнив положение, и ускорил шаг. В голове кто-то варил кашу.Глупые, ничего не означающие мысли летали взад и вперед, кувыркались и тонко, гаденько хихикали. За все время шествия к стене Петр Матвеевич успел подумать о сером волке из мультфильма «Ну, погоди!», сером слонике из мультфильма «Дамбо», а так же о серой погоде,о сером настроении,и серой смерти,когда перестаешь дышать банальным и глупым образом – например от сердечного приступа или рака тостой кишки.Петр Матвеевич лет девять тому назад впервые обнаружил кровь на свойе туалетной бумаге и очень уж испугался возможности возникновения сей неприятной болезни, панацеей от которой,как известно, является укорачивание кишки и вывод оной куда-то в район живота,давая тем самым человеку возможность справлять большую нужду не вставая с велосипеда или подтягиваясь на турнике.Главное – покрепче приладить к отверстию баночку.И пускай тогда все обошлось, и даже не вылилось во что-то серьезное вроде пролапса или гемороя, Петр Матвеевич стал щепетильнее относиться к своему здоровью.Серая смерть – что может быть хуже?
- Ты умрешь серой смертью! – выдавил из себя Петр Матвеевич, приблизившись к стене вплотную. – Серой бестии только такая смерть!
Петр Матвеевич громко икнул и почувствовал сильную,непреодолимую тошноту.Оперевшись на стену рукой он стал расстегивать ширинку.
- Не обижайся,подруга, но я сейчас тебя обоссу. – проговорил он и спустил штаны. – Ты знаешь Трошку?Знаешь?Нет? Так вот я его любил,слышишь?Любил!И все равно…
Петр Матвеевич не договорил,потому что его резко повело влево и пришлось упереться в стену второй рукой,чтобы не упасть.
- А тебя я ненавижу. – продолжил он обретя вновь счастье равновесия. – Ненавижу, поэтому и подавно…
И вновь прервался.Какой смысл продолжать,если процесс уже начался. Процесс пошел – процесс нельзя остановить.
Поливая стену содержимым собственного мочевого пузыря Петр Матвеевич испытывал некое извращенное наслаждение, ощущая всю гадость и мерзость происходящего,ощущая себя центровой фигурой этого действа.Что-то вроде грязного инцеста или банального изнасилования, когда от осознания свершаемой пакости испытываешь еще большее возбуждение.
После завершения «укращения серой страптивицы» ,как определил это для себя сам Петр Матвеевич, организм,отравленный непривычно большой дозой алкоголя, забил, наконец, тревогу.Не застегивая штанов Петр Матвеевич медленно развернулся к стене спиной и заковылял к дому.На обратной дороге голову его не тяготила ни одна живая мысль – как доковылял до прихожей он не помнил, как блеванул прямо на коврик у входа тоже не помнил,как пожалел,что не сделал этого на стену тоже позабыл.Петр Матвеевич рухнул на пол в спальне, не дотянув каких-то трех метров до кровати, и отключился,застыв в гротескной позе супермена,со спущеными до колен штанами.
Следующим утром, хотя вернее было бы сказать днем, Петр Матвеевич проснулся с колоколом вместо головы,и телом, неизвестно почему и кем избитым.Скорее всего алкоголем.С трудом добравшись до кухни Петр Матвеевич первым же делом вынул из бара еще одну непочатую бутылку водки и трясущимися руками наполнил рюмку.Выпив одну, а за ней и следующую Петр Матвеевич залез под холодный душ.Опохмел и ледяная вода взбодрили и кое как привели сознание Петра Матвеевича в надлежащий вид, но ни о какой работе и речи идти не могло. Петр Матвеевич не то что лопату – руки свои с трудом поднимал.Впрочем, это не являлось главное причиной. Загвоздка состояла еще и в том, что погода, похоже, стала на сторону стены и поливала дождем землю, деревья, людей…Поливала усердно, а черные облака вверху означали не скорое ее успокоение.Но у Петра Матвеевича не хватало сил даже на то чтобы сердиться.Выбравшись из душа он прошлепал прямиком к столу и налил еще одну рюмку.Пускай погода заливает землю, Петр Матвеевич тоже не останется бездействовать.Он зальет себя…
Дипсомания Петра Матвеевича продолжалась два дня.За это время он успел почти полностью опустошить и без того скуднае запасы алкоголя, обрасти щетиной,провоняться спиртным насквозь,потерять ощущение времени и вообще превратиться в безразличное ко всему,кроме выпивки и, пожалуй, выпивки, существо.Три раза он так же выходил к стене и ругал ее по чем свет стоит, плевал на мокрый бетон, обтирал ноги. Обещал трахнуть, смеялся, рассказывал на сколько он «круче» и с каким удовольствием смешает «серую бестию» с дерьмом, причем в самое ближайшее время.И не смотря на то,что в глубине души зерно сомнения разрасталось все больше, пожирало уверенность, превращая оную в одну большую, смердящую утопию,подобно раковой опухоли, Петр Матвеевич не терял боевого духа и готовности идти до конца преодолевая все препоны судьбы и, мать ее(!), погоды.
В пьяном бреду стена являлась Петру Матвеевичу в виде трехликой ипостаси : стена – подземная – часть, стена – надземная – часть и стена – ржавые – держаки.С каждой из них Петр Матвеевич боролся отдельно,боролся отчаянно и почти всегда проигрывал.И вместо того, чтобы валить противницу и выплясывать на ее трупе коло, Петр Матвеевич почему-то бежал прочь, крича что-то о серой смерти, сером существовании и сером дерьме.
И только в воскресенье утром после очередного холодного душа Петр Матвеевич, заглянув в зеркало и осознав,что его лицо имеет больше сходства,нежели различия с его же задницей, принял решение остановить внезапный запой и вернуться обратно к сообществу человеческому.К тому же погода распологала к дальнейшим действиям, а Петр Матвеевич еще не позабыл своей прежней цели и не остудил пламенного стремления «виколотить зуб» ко всем чертям.
Погода и вправду нормализовалась окончательно.Солнце уже с самого раннего утра пекло отсыревшую почву, стена почти полностью высохла,только кое где оставались влажные пятна, похожие на язвы пораженного саркомой Капоши.
Петр Матвеевич выбрался на свет божий и ощутил невероятный прилив сил, вдохнув почти полностью мутировавший в лето водух,почувствовав как солнечные пальцы перебирают кожу.Работа закипела с новой силой.Уже к трем часам дня Петр Матвеевич обкопал всю стену с одной стороны,добравшись до ее нижнего края, и решил без промедления принятся за другую. В нескольких десятках метров от того места,где разворачивались основные «боевые действия» в стене имелась брешь – небольшой проход.Туда-то и отправился Петр Матвеевич,собрав предворительно инструменты в мешок.От идеи перелезать стену он отказался – решил сэкономить силы.
Оказавшись по другую сторону Петр Матвеевич немедленно взялся за дело.Работать здесь оказалось намного легче.Вообще-то стену, как таковую, никто в землю не вкапывал – она держалась на металлический столбах-опорах и этого было вполне достаточно(быть может вкопали дюймов на шесть и Петру Матвеевичу просто не повезло,потому как сие являлось скорее исключением, нежели правилом), но за многие годы бетонные плиты как бы «вросли» в почву, усложнив тем самым задачу.Зато с той стороны, где копал сейчас Петр Матвеевич, земли оказалось совсем немного,так как плита стояла на склоне, и работы выходило часа на четыре – не больше.Конечно, до конца дня Петр Матвеевич не успел бы – довольно сильно устал, да и «жопу рвать незачем», как говаривал его папаша, но вот бодрости и веселого настроения сие приятное открытие прибавило.Петр Матвеевич напевал что-то себе под нос, пританцовывал вокруг встрявшей в землю лопаты, и слушал позади громыхание металлических колес о такую же металлическую дорогу.Поезда. Большие и чертовски тяжелые. Было бы неплохо бросить стену на рельсы и глядеть,как острые диски будут кромсать ее,кромсать,кромсать...Впрочем, это фантастика.Похоже он немного перегрелся…
Петр Матвеевич решил закончить на сегодня.Часы показывали десять минут шестого, стена была подкопана на три четверти,славная работа.Славная работа.
- Нам не нужно девятьсот, два по двести и пятьсот. – промурлыкал себе под нос Петр Матвеевич и взялся за упаковку инструментов обратно в мешок.Через пол часа он уже расслаблялся в теплой ванне,положив на глаза влажную матерчатую прокладку.Славная работа…
Тот день выдался необыкновенно ясным и солнечным,предвещающим, по всей видимости, жару. Разбудил Петра Матвеевича телефонный звонок.Звонил босс и интересовался причиной столь длительного отсутствия на рабочем месте.Петр Матвеевич соврал, сказав, что болен и болен серьезно, выслушал пожелания «скорейшего выздоровдения», которые можно было трактовать как «скорейшее появление на работе» и, повесив трубку, отправился к раковине – разлеплять глаза.За окном пели птицы, душа Петра Матвеевича пела с ними в унисон.Сегодня, если все сложится удачно, стена будет уничтожена.Копать осталось совсем немного, все упирается только в пилу. Где ее взять, черт побери? Петр Матвеевич решил попробовать разобраться с держаками ножевкой по металлу.Если не выйдет – придется покумекать.
- Вот и настал последний день твоего существования, подруга ты моя грязная. – проговрил Петр Матвеевич, стоя прямо напротив стены с лопатой наперевес. – Этот благословенный день я помечу в календаре красным карандашом и буду каждый год праздновать, возможно ходить к тебе на могилу. – Петр Матвеевич хохотнул. – Впрочем, что я говорю, ты и есть могила.Одна большая надгробная плита, которую какой-то гребаный извращенец поставил вертикально, обозвав стеной.Но я верну течение дел в нормальное русло, поверь мне, ибо так угатовано свыше, ибо таково желание Господа.Твой палач пришел, что же ты стоишь, гнусь, поклонись папочке!Опусти голову на плаху и я сделаю все быстро и безболезненно.
Завершив такими словами свою импровизированную рацею, Петр Матвеевич положил начало последнему (будь милостиво, о провидение!) бою в этой затянувшейся войне.
Петр Матвеевич орудовал лопатой усердно и быстро.Его обуревало нетерпение, нетерпение,возведенное в степень очень-преочень.Оно клокотало в груди и металось, точно дикий зверь заточенный в клетке. Поскорее разделаться с нею, поскоре, поскорее.Петр Матвеевич понял, что если не закончит работу сегодня – просто сойдет с ума.Не сможет лечь спать, не сможет очистить разум от мыслей, не сможет успокоиться. Не сегодня – значит никогда.И если потребуется – он будет работать всю ночь.Всю ночь…
Земля летела в разные стороны, мышцы выли от перенапряжения, но Петр Матвеевич велел им заткнуться.Не смотря на то, что торопиться было некуда, потому как день только начался и время не поджимало, Петр Матвеевич, не желая задумываться о алогичности своего поведения, все ускорял и ускорял темп.Пот катился ручьями по всему телу, руки в перчатках буквально пеклись,подобно ципленку в духовке, майка, мокрая насквозь, прилипала к телу.Петр Матвеевич прервался на секунду, ощущая от этого невероятную злобу и раздражение, попил воды из «двухлитровки».Остальной он нетерпеливо облил голову, грудь и руки, отбросил пустую бутылку в сторону и схватился обратно за лопату.Оставалось совсем немного…
- Не скребись ты в мою дверцу, не стучись, не отворю я… - монотонно и бездумно наговаривал Петр Матвеевич. Лезвие лопаты щелкало по каменистой замле,дробило кирпичные кусочки и все сильнее приближало неустанного работника к заветной цели.На ум Петру Матвеевичу пришла детская загадка: «Чем больше забираешь – тем больше становится».Яма. Да, верно для всех случаев.Чем больше, тем ближе.К смерти.К смерти серой бестии. Серой смерти…
- Господь милостив ко мне сегодня!Да прибудет так вовек! – выкрикнул Петр Матвеевич в воздух, отметив таким образом завершение подкопных работ.Все. Конец! The end! La fin! Стена осталась без опоры, она нага, беззащитна! Открыта и скоро будет сражена!Сражена! Спасибо, Господи, за малые радости – без них земля подверглась бы засилью серых, ублюдских стен,потому что один, как известно, в поле не воин.
Петр Матвеевич радостно отбросил лопату и искренне расхохотался, тыкая в стену пальцем, точно нашел в сером, непримечательном бетоне что-то до жути забавное. Плита,окруженная неглубоким рвом по всему периметру основания, до такой степени рассмешила Петра Матвеевича, что он чуть ли не рыдая, согнулся пополам в истерике.Сзади вновь прогромыхал поезд, на сей раз пассажирский.Петр Матвеевич развернулся к дороге и принялся показывать глядящим в окна пассажирам средний палец, корчить рожи и пошлепывать себя ладонью по заднице, вопя изо всех сил : «Целуйте ее! Целуйти моих близняшек»!
Когда последний вагон отлицезрел ягодицы Петра Матвеевича, все прекратилось.Веселье и радостное настроение улетучились, тишина нагнала тоску. Оставалось самое легкое, как наивно полагал, а, быть может, просто надеялся, Петр Матвеевич – отпилить держаки.
- Пора собирать монатки. – проговрил он вслух и взял мешок в руки. – Я отчаливаю.
Он быстро собрал инструменты в мешок и обратно через проход вернулся к первоначальной стороне, где зарождал свою работу.Там скинул мешок на землю и умчался в сарай за ножевкой.Долго искал и где-то на дальних полках отрыл старую-престарую с проржавевшим полотном и такой же рукояткой.
- Клин клином вышибают. – изрек Петр Матвеевич глубокомысленно, вспомнив бурые, изъеденные корозией держаки. – Ничего, прохляет!
Он вышел из сарая, размахивая ножевкой, как рапирой, и изображая битву.Выпад!Выпад!Уклон!Выпад!
- Хо-хо! Получайте, благородный сэр!
Выпад!Укол!Противник сражен!Петр Матвееввич выполнил реверанс, отступив назад в легком поклоне и выписав в воздухе «рапирой» замысловатую фигуру.
- Благодарю вас, сэр, мне было жутко приятно проколоть вам легкое!
Петр Матвеевич не дойдя каких-то четырех шагов до «полумертвой» стены, узрел, к огромному своему неудовольствию, на крыльце соседского дома все ту же бабульку-инспекторшу – Марью Ивановну. Теперь она с явственным подозрением всматривалась в борозды, окружавшие плиту, в сваленные в кучу инструменты и в самого Петра Матвеевича.Казалось, она сейчас подбоченится и, причмокнув губами, спросит: «Простите великодушно, но мне хотелось бы знать какого хера вы тут делаете»?Но разве бабульки, пускай и не божьи одуванчики, так выражаются?Не-е-ет, так выражаются грубые и прямолинейные остолопы или люди, не имеющие достаточно богатого словарного запаса, чтобы более лояльно выразить свое возмущение и негодование.Стары бабульки не ругаются. Они кудахчут.Кудахчут, кудахчут, кудахчут…И даже сам Господь Бог не в силах заткнуть им рты.Ругайтесь, ругайтесь матом, отборным матом!Но нет, они кудахчут…
- Как там ваш клад, уважаемый Петр Матвеевич? – бабушка-несушка скорчила вопросительную рожу, похожую более на попку шимпанзе и Петра Матвеевича передернуло. – Вы что это, решили бить наверняка и теперь перекапываете все, что можно? Так ведь стена длинная, всю не перекопаете!
Петр Матвеевич стиснул изо всех сил рукоятку ножевки и едва удержался, чтобы не послать Марью Ивановну на «три веселых буквы».
- Верно подмечено, Марья Ивановна. – ответил он, стараясь придать тону беспечность и непренужденность. – Так и есть!
- Так что же вы тогда делаете?
- Я-то?Я стену укрепляю! – нашелся Петр Матвеевич в последнюю секунду, после котрой последовало бы недоверие к любому его оправданию.
Марья Ивановна удивленно захлопала глазами.Вот так сюрприз!
- Хех, -крякнула она, - а зачем же ее укреплять!Она вон какая здоровенная, ее и сам черт не свалит!Лукавите, Петр Матвеевич, я ведь все вижу!
- Я вам серьезно говорю. – продолжал гнуть свое Петр Матвеевич. – Держаки совсем проржавели, они , можно сказать, уже почти символически там стоят.Боюсь, рухнет она в самый неподходящий и неожиданный момент.А ставить ее обратно гораздо труднее, нежели просто укреплять, как сейчас.
- Ну и пес с ней! Далась она вам!
- Нет, так не пойдет. – покачал головой Петр Матвеевич ,а выдав следующую фразу, почти физически ощутил удлинение собственного носа. – Дырка в стене меня угнетать и раздражать будет.
Лицо Марьи Ивановны переменилось.Нельзя было сказать, что она поверила байкам соседа, но в том, что свои подозрения старая курица отставила в сторону, не оставалось сомнений.
- Ну ладно, мне одно не ясно – если вы ее укрепляете, то зачем подкапываете?Она от этого крепче стоять не будет.
- Фундамент делаю, что-то вроде того.В ямы эти кирпич заложу, цементом залью и пускай себе каменеет, тогда ее действительно сам Сатана не повалит.Надежность, знаетели, она всему голова.
- Делать вам нечего, вот что я скажу. – сердито, но уже более мягко произнесла кудахчущая инспекторша. – Вы бы чем полезным занялись, огородик что ли устроили, цветы бы посадили, а то стена!
- Непременно займусь, вот только с этим дельцем разберусь. – пообещал Петр Матвеевич, улыбнувшись. Это и стало последним аккордом в столь неприятной беседе, Марья Ивановна покачала головой и удалилась.Ну и славненько!
- Стенаубийца приближается, трепещите бетонные мрази! – пробормотал Петр Матвеевич довольно оскалившись и решив мысленно, что если бы старый Цинь Шихуанди знал о столь блестящем эксперте по сносу стен,как он, то наверняка отказался бы от возведения Великой Китайской, приняв затею бесмысленной тратой денег, времени и рабочей силы.Стена – лишь преграда, не важно материальная она или нет, а, как доказано жизнью, любую преграду возможно уничтожить.Не обойти, на такое способен всякий дурак, а именно уничтожить.Стереть с лица земли, стереть из памяти, мыслей.И она больше никогда не будет мучить, никогда не будет…
Петр Матвеевич решил начать с верхнего правого держака, так как он казался самым тонким и хлипким.
- Акуна маттата! – произнес он в качестве команды к началу наступления, не придумав ничего более оригинального, и опустил лезвие пилы на ржавую поверхность.Сделал первое движение и оно отозвалось вибрацией, прошедшей сквозь рукоятку и хрустом металла.Посыпалась коричневая крошка.
- Пошла, родимая, пошла! – Петр Матвеевич, окрыленный успехом, так как полотно медленно, но верно погружалось вглубь круглого бруса, ускорил темп.
Солнце стояло в зените, готовое пойти на спуск, времени оставалось достаточно.Если предположить, что все продолжится без неприятных происшествий и дальше, то к вечеру Петр Матвеевич надеялся уже отдыхать под телевизором, потягивая что-нибудь из алкоголя и поглядывать в окно, любуясь дырой, проделанной в стене.
Мелкие зубчики с хрустом вгрызались в металлическую плоть,тонкое лезвие изгибалось в разные стороны, раскаленное от столь интенсивного трения, но держалось молодцом, не застрявало и обещало «управиться в срок».Каково же было разочарование Петра Матвеевича, когда совершенно внезапно, без всякой на то причины,точно ведомое злым роком, полотно переломилось в середине и одним махом развеяло мечты относительно приятного вечера в компании коньяка и телевизора. Проклятиям Петра Матвеевича не имелось конца, он прыгал на месте от злости, бил в стену кулаками, не ощущая боли, и несколько раз назвал провидение грязной сукой.Литании, обращенные к Всевышнему тоже не возымели должного эффекта, пила, что вполне естественно, не склеилась сама собой, только потому, что Петр Матвеевич считал Господа несправедливым и требовал от него возмещения ущерба.
Встал Петр Матвеевич очень рано.В семь утра.На улице было светло,солнце уже вышло.Значит лето не за горами.Прежде всего Петр Матвеевич крепко позавтракал.Яишница из четырех яиц с поджаренными ломтиками вареной колбасы,горячие бутерброды с плавленным сыром и петрушкой в качестве украшения, и кампот,разбавленный наполовину бальзамом «Бурый медведь» 43 градусной крепости.Неплохой заряд энергией для длительного рабочего дня.Петр Матвеевич вновь смазал рану на руке,перевязал ее марлевой повязкой,переоделся в рабочую одежду и вышел во двор.
Воздух насквозь пропах летом,как пропахивается потом майка активного футболиста.Осталось совсем немного.Вот как бывает,всегда хочется чего-то,чего рядом нет.Зимой хотелось весны,весной хочется лета,летом,измывая от зноя, будешь мечтать о похоладаниях,а осенью будешь ждать зимы,потому что уж лучше снег и мороз,нежели эта слякотная,пропахшая гнилым опадом неопределенность,когда ни тепло, ни холодно.Неопределенность.Неоднозначное понятие…Порой ее желаешь – не хочется думать о будущем,хочется висеть в воздухе и размышлять,когда же я упаду и разобью вдребезги задницу.Но есть случаи,как сейчас например,когда нужна точность,сформулированный наперед план,известный итог.Или я разобью задницу,тогда стоит подумать о защите или, быть может,достойном лечении,или разобью ее кому-то.Тогда стоит подумать о колличестве выпивки,которую нужно будет купить,чтобы достойно отметить приятное событие.Но Петр Матвеевич висел в воздухе.И как ни старался,все равно не мог опуститься вниз,ощутить под ногой твердую,надежную поверхность,на которую мог бы уверенно опереться.Когда-то настанет такой день…
Петр Матвеевич вытрусил инструменты из мешка у самого подножия стены,которое уже обзавелось приличным рвом на всем своем протяжении.Он не знал на сколько глубоко врыта стена в землю,а если бы знал,то наверняка сообразил бы какое определение подходит больше к проделанной им работе: ров или все же канавка?Но это даже к лучшему.Как говорится: отсутствие новостей – хорошая новость.
Петр Матвеевич снарядил свои руки защитой,представшей в виде двух матерчатых перчаток,отпил немного воды из бутылки,предусмотрительно принесенной из дома и взялся за лопату.Сегодня дело пошло очень даже неплохо,если не сказать хорошо,в сравнении с предыдущими потугами,конечно.Заслугу столь существенного прогресса стоило отнести не только к упорству Петра Матвеевича,но и к дождю,размягчившему почву,сделав тем самым оную прегодной для копания много больше.Петр Матвеевич углубился в землю на шесть дюймов с одного конца и на целых десять с другого, докопавшись таки до нижнего края.Этот благословенный момент он отметил ревом бешеного викинга,срубившего очередную вражескую голову, и решил сделать перекур. Но не успел он присесть,чтобы сняв, наконец, перчатки дать задохнувшейся коже глотнуть свежего воздуха,а натруженным мышцам небольшую передышку,как от крыльца соседнего дома раздался голос Марьи Ивановны,вездесущей старушки инспекторши,которая очень уж любила контролировать порядок и спокойствие на окружающей ее жилище территории.
- Что это вы там делаете,уважаемый наш Петр Матвеевич?!Никак вандалите,голубчик?
Петр Матвеевич пребывал в приподнятом расположении духа,посему решил поиграть со старой ведьмой.
- Совсем нет, благословенная вы наша Марья Ивановна!Я клад ищу!
Петр Матвеевич засветился улыбкой дурочка,счастливого всегда и везде и часто захлопал ресницами.Лицо Марьи Ивановны приняло озадаченный вид.
-Какой там еще клад! – выплюнула она после недолгих раздумий. – Чего вы дурью маетесь,как младенец малый,в самом деле!Вам жениться пора,а вы клады там всякие ищите на старости лет!
- Так вы же не знаете,что я ищу! – парировал Петр Матвеевич. – Клад бывает разным.Для кого-то это деньги,а для кого-то и человек живой.Женщину я ищу, благословенная вы наша,женщину! Вот найду и возьму ее в жены.
- Тю, етит твою мать! – расмеялась Марья Ивановна,махнув рукой. – Ну вас в баню, как скажете чего-нибудь,так хоть стой,хоть падай!Женщину он ищет!
И она,издавая крякающие звуки,означающие,по всей видимости, утихающие смешки, скрылась в доме.
Старая калоша,подумал Петр Матвеевич про себя.Не выжила еще совсем из ума,другая бы испугалась, поскакала бы звонить в психушку,а эта еще юмор не утеряла.Хотя кто их знает,стариков,сидит сейчас и ,улыбаясь,набирает номер милиции.Так да так,сосед трупы женские откапывает.Вот смеху-то будет!
Петр Матвеевич уселся на мешок и,открутив крыжку ,жадно присосался к бутылке.Вода прохлыдным бальзамом текла по глотке,вливая в организм силы и бодрость.За стеной прогромыхала громада товарного состава.
Солнце, похоже,надумало прятаться весь день за облаками и это тоже было наруку Петру Матвеевичу.Благодатная прохлада,рабочая прохлада!Спасибо, Господи, за маленькие радости,без них человечество увеличило бы колличество [Слово запрещено роскомнадзором] в год.
Прошло не больше двадцати минут,когда Петр Матвеевич вновь принялся за дело, принярядив зудящие,но вполне дееспособные руки обратно в чуть влажные перчатки.
- Ну-с, больной, давайте посмотрим что у вас там. – проговорил он, чуть гнусавя и громко хохотнул.Какой же,однако,сегодня замечательный день!Прекрасный, чудесный!Но…
Радости Петра Матвеевича не суждено было продолжиться.Неблагосклонна оказалась к усердному трудяге Кибелла – мать богов, ниспослала дождь, старая дрянь.Первая капля упала Петру Матвеевичу на нос, заставив тем самым вздрогнуть.Неужели!О Господи,ну за что!Ведь все шло так хорошо!Не может быть!
Петр Матвеевич, не желая верить, задрал голову кверху в попытке разглядеть откуда упала капля,(наверное надеялся на пролетавшую вверху птицу,которая,быть может, обранила скупую слезу) и тут же получил вторую в глаз.
- Н-е-е-ет!!! – возопил он в бешенстве и подпрыгнул на месте,сильно топнув ногами при приземлении,как делают это маленькие дети,старающиеся выразить свой протест. – Не-ет! Не верю!Не может быть!
Словно в ответ,небо пустило новую каплю,стукнувшуюся в потный лоб Петра Матвеевича.Не веришь?Получи!
И это окончательно вывело Петра Матвеевича из себя.Обычно спокойный, даже тихий и незаметный с первого взгляда,мирный человек,имеющий одну из самых добрых,о каких пишут только в детский сказках и стишках, ( «У каждого дела запах особый: булочник пахнет хлебом и сдобой»…) профессий в мире,теперь бегал перед крыльцом собственного дома,брызжа слюной и ругаясь,как последний сапожник,долбанувший себя по пальцу молотком особенно больно.
- Не верю!Такое прекрасное начало и такой дерьмовый, преждевременный конец!
Тем не менее дождь усилился и Петр Матвеевич,собрав быстро инструменты в мешок и спрятав их в сарае, убежал в дом.Бесславный конец, фиаско в день со стояль удачным началом.
Дома Петр Матвеевич еще долго ругался, понося погоду и – совсем уж не понятно почему – стену,которую винил чуть ли не во все смертных грехах.Переодевшись в домашние, простые и неброские одежды Петр Матвеевич решил было отправится спать,но потом вдруг передумал и пошел в абсолютно противоположном спальне направлении – на кухню. Там достал из бара бутылку водки и еще одну «Кагора», перенес выпивку на стол и, выгрузив из холодильника все закуски какие только были,вместе с балоном вишневого кампота «на запив», принялся «заливать глаза».Делал он это методично, как работу.Одну за другой опрокидывал попеременно рюмки с водкой и вином в себя, закусывал и повторял операцию.Уже через два часа Петр Матвеевич с трудом держался на ногах.Обе бутылки,опустошенные столь стремительно и неожиданно,валялись на полу,Петр Матвеевич рыча встал из-за стола и, шатаясь, проковылял к выходу из кухни. Прошел в прихожую и даже не обуваясь,прямо в домашних тапочках, вылез на улицу. Делал он все это на «автопилоте» потому что сам едва ли видел окружающий мир в четких очертаниях и привычных цветах.К тому же в последний раз Петр Матвеевич напивался так…пожалуй в прошлой жизни,потому как в этой его угораздило родиться непьющим или,как любят говорить многие, мало пьющим.
Петр Матвеевич,мыча и выписывая зигзаги,утопая в грязи, направился к стене.Дождь поунялся и сейчас просто мелко моросил, готовый издохнуть в ближайший час.Стена маячила где-то в далекой недосягаемости,как казалось Петру Матвеевиичу,простерев свое серое тело на огромное расстояние в стороны, и ждала.
- Погоди-ка погоди. – Петр Матвеевич заулыбался и погрозил пальцем.Правая нога резко уехала в сторону и он едва не рухнул на землю.
- Э-э-э-э, нет брат. – бессмысленно промычал Петр Матвеевич выровнив положение, и ускорил шаг. В голове кто-то варил кашу.Глупые, ничего не означающие мысли летали взад и вперед, кувыркались и тонко, гаденько хихикали. За все время шествия к стене Петр Матвеевич успел подумать о сером волке из мультфильма «Ну, погоди!», сером слонике из мультфильма «Дамбо», а так же о серой погоде,о сером настроении,и серой смерти,когда перестаешь дышать банальным и глупым образом – например от сердечного приступа или рака тостой кишки.Петр Матвеевич лет девять тому назад впервые обнаружил кровь на свойе туалетной бумаге и очень уж испугался возможности возникновения сей неприятной болезни, панацеей от которой,как известно, является укорачивание кишки и вывод оной куда-то в район живота,давая тем самым человеку возможность справлять большую нужду не вставая с велосипеда или подтягиваясь на турнике.Главное – покрепче приладить к отверстию баночку.И пускай тогда все обошлось, и даже не вылилось во что-то серьезное вроде пролапса или гемороя, Петр Матвеевич стал щепетильнее относиться к своему здоровью.Серая смерть – что может быть хуже?
- Ты умрешь серой смертью! – выдавил из себя Петр Матвеевич, приблизившись к стене вплотную. – Серой бестии только такая смерть!
Петр Матвеевич громко икнул и почувствовал сильную,непреодолимую тошноту.Оперевшись на стену рукой он стал расстегивать ширинку.
- Не обижайся,подруга, но я сейчас тебя обоссу. – проговорил он и спустил штаны. – Ты знаешь Трошку?Знаешь?Нет? Так вот я его любил,слышишь?Любил!И все равно…
Петр Матвеевич не договорил,потому что его резко повело влево и пришлось упереться в стену второй рукой,чтобы не упасть.
- А тебя я ненавижу. – продолжил он обретя вновь счастье равновесия. – Ненавижу, поэтому и подавно…
И вновь прервался.Какой смысл продолжать,если процесс уже начался. Процесс пошел – процесс нельзя остановить.
Поливая стену содержимым собственного мочевого пузыря Петр Матвеевич испытывал некое извращенное наслаждение, ощущая всю гадость и мерзость происходящего,ощущая себя центровой фигурой этого действа.Что-то вроде грязного инцеста или банального изнасилования, когда от осознания свершаемой пакости испытываешь еще большее возбуждение.
После завершения «укращения серой страптивицы» ,как определил это для себя сам Петр Матвеевич, организм,отравленный непривычно большой дозой алкоголя, забил, наконец, тревогу.Не застегивая штанов Петр Матвеевич медленно развернулся к стене спиной и заковылял к дому.На обратной дороге голову его не тяготила ни одна живая мысль – как доковылял до прихожей он не помнил, как блеванул прямо на коврик у входа тоже не помнил,как пожалел,что не сделал этого на стену тоже позабыл.Петр Матвеевич рухнул на пол в спальне, не дотянув каких-то трех метров до кровати, и отключился,застыв в гротескной позе супермена,со спущеными до колен штанами.
Следующим утром, хотя вернее было бы сказать днем, Петр Матвеевич проснулся с колоколом вместо головы,и телом, неизвестно почему и кем избитым.Скорее всего алкоголем.С трудом добравшись до кухни Петр Матвеевич первым же делом вынул из бара еще одну непочатую бутылку водки и трясущимися руками наполнил рюмку.Выпив одну, а за ней и следующую Петр Матвеевич залез под холодный душ.Опохмел и ледяная вода взбодрили и кое как привели сознание Петра Матвеевича в надлежащий вид, но ни о какой работе и речи идти не могло. Петр Матвеевич не то что лопату – руки свои с трудом поднимал.Впрочем, это не являлось главное причиной. Загвоздка состояла еще и в том, что погода, похоже, стала на сторону стены и поливала дождем землю, деревья, людей…Поливала усердно, а черные облака вверху означали не скорое ее успокоение.Но у Петра Матвеевича не хватало сил даже на то чтобы сердиться.Выбравшись из душа он прошлепал прямиком к столу и налил еще одну рюмку.Пускай погода заливает землю, Петр Матвеевич тоже не останется бездействовать.Он зальет себя…
Дипсомания Петра Матвеевича продолжалась два дня.За это время он успел почти полностью опустошить и без того скуднае запасы алкоголя, обрасти щетиной,провоняться спиртным насквозь,потерять ощущение времени и вообще превратиться в безразличное ко всему,кроме выпивки и, пожалуй, выпивки, существо.Три раза он так же выходил к стене и ругал ее по чем свет стоит, плевал на мокрый бетон, обтирал ноги. Обещал трахнуть, смеялся, рассказывал на сколько он «круче» и с каким удовольствием смешает «серую бестию» с дерьмом, причем в самое ближайшее время.И не смотря на то,что в глубине души зерно сомнения разрасталось все больше, пожирало уверенность, превращая оную в одну большую, смердящую утопию,подобно раковой опухоли, Петр Матвеевич не терял боевого духа и готовности идти до конца преодолевая все препоны судьбы и, мать ее(!), погоды.
В пьяном бреду стена являлась Петру Матвеевичу в виде трехликой ипостаси : стена – подземная – часть, стена – надземная – часть и стена – ржавые – держаки.С каждой из них Петр Матвеевич боролся отдельно,боролся отчаянно и почти всегда проигрывал.И вместо того, чтобы валить противницу и выплясывать на ее трупе коло, Петр Матвеевич почему-то бежал прочь, крича что-то о серой смерти, сером существовании и сером дерьме.
И только в воскресенье утром после очередного холодного душа Петр Матвеевич, заглянув в зеркало и осознав,что его лицо имеет больше сходства,нежели различия с его же задницей, принял решение остановить внезапный запой и вернуться обратно к сообществу человеческому.К тому же погода распологала к дальнейшим действиям, а Петр Матвеевич еще не позабыл своей прежней цели и не остудил пламенного стремления «виколотить зуб» ко всем чертям.
Погода и вправду нормализовалась окончательно.Солнце уже с самого раннего утра пекло отсыревшую почву, стена почти полностью высохла,только кое где оставались влажные пятна, похожие на язвы пораженного саркомой Капоши.
Петр Матвеевич выбрался на свет божий и ощутил невероятный прилив сил, вдохнув почти полностью мутировавший в лето водух,почувствовав как солнечные пальцы перебирают кожу.Работа закипела с новой силой.Уже к трем часам дня Петр Матвеевич обкопал всю стену с одной стороны,добравшись до ее нижнего края, и решил без промедления принятся за другую. В нескольких десятках метров от того места,где разворачивались основные «боевые действия» в стене имелась брешь – небольшой проход.Туда-то и отправился Петр Матвеевич,собрав предворительно инструменты в мешок.От идеи перелезать стену он отказался – решил сэкономить силы.
Оказавшись по другую сторону Петр Матвеевич немедленно взялся за дело.Работать здесь оказалось намного легче.Вообще-то стену, как таковую, никто в землю не вкапывал – она держалась на металлический столбах-опорах и этого было вполне достаточно(быть может вкопали дюймов на шесть и Петру Матвеевичу просто не повезло,потому как сие являлось скорее исключением, нежели правилом), но за многие годы бетонные плиты как бы «вросли» в почву, усложнив тем самым задачу.Зато с той стороны, где копал сейчас Петр Матвеевич, земли оказалось совсем немного,так как плита стояла на склоне, и работы выходило часа на четыре – не больше.Конечно, до конца дня Петр Матвеевич не успел бы – довольно сильно устал, да и «жопу рвать незачем», как говаривал его папаша, но вот бодрости и веселого настроения сие приятное открытие прибавило.Петр Матвеевич напевал что-то себе под нос, пританцовывал вокруг встрявшей в землю лопаты, и слушал позади громыхание металлических колес о такую же металлическую дорогу.Поезда. Большие и чертовски тяжелые. Было бы неплохо бросить стену на рельсы и глядеть,как острые диски будут кромсать ее,кромсать,кромсать...Впрочем, это фантастика.Похоже он немного перегрелся…
Петр Матвеевич решил закончить на сегодня.Часы показывали десять минут шестого, стена была подкопана на три четверти,славная работа.Славная работа.
- Нам не нужно девятьсот, два по двести и пятьсот. – промурлыкал себе под нос Петр Матвеевич и взялся за упаковку инструментов обратно в мешок.Через пол часа он уже расслаблялся в теплой ванне,положив на глаза влажную матерчатую прокладку.Славная работа…
Тот день выдался необыкновенно ясным и солнечным,предвещающим, по всей видимости, жару. Разбудил Петра Матвеевича телефонный звонок.Звонил босс и интересовался причиной столь длительного отсутствия на рабочем месте.Петр Матвеевич соврал, сказав, что болен и болен серьезно, выслушал пожелания «скорейшего выздоровдения», которые можно было трактовать как «скорейшее появление на работе» и, повесив трубку, отправился к раковине – разлеплять глаза.За окном пели птицы, душа Петра Матвеевича пела с ними в унисон.Сегодня, если все сложится удачно, стена будет уничтожена.Копать осталось совсем немного, все упирается только в пилу. Где ее взять, черт побери? Петр Матвеевич решил попробовать разобраться с держаками ножевкой по металлу.Если не выйдет – придется покумекать.
- Вот и настал последний день твоего существования, подруга ты моя грязная. – проговрил Петр Матвеевич, стоя прямо напротив стены с лопатой наперевес. – Этот благословенный день я помечу в календаре красным карандашом и буду каждый год праздновать, возможно ходить к тебе на могилу. – Петр Матвеевич хохотнул. – Впрочем, что я говорю, ты и есть могила.Одна большая надгробная плита, которую какой-то гребаный извращенец поставил вертикально, обозвав стеной.Но я верну течение дел в нормальное русло, поверь мне, ибо так угатовано свыше, ибо таково желание Господа.Твой палач пришел, что же ты стоишь, гнусь, поклонись папочке!Опусти голову на плаху и я сделаю все быстро и безболезненно.
Завершив такими словами свою импровизированную рацею, Петр Матвеевич положил начало последнему (будь милостиво, о провидение!) бою в этой затянувшейся войне.
Петр Матвеевич орудовал лопатой усердно и быстро.Его обуревало нетерпение, нетерпение,возведенное в степень очень-преочень.Оно клокотало в груди и металось, точно дикий зверь заточенный в клетке. Поскорее разделаться с нею, поскоре, поскорее.Петр Матвеевич понял, что если не закончит работу сегодня – просто сойдет с ума.Не сможет лечь спать, не сможет очистить разум от мыслей, не сможет успокоиться. Не сегодня – значит никогда.И если потребуется – он будет работать всю ночь.Всю ночь…
Земля летела в разные стороны, мышцы выли от перенапряжения, но Петр Матвеевич велел им заткнуться.Не смотря на то, что торопиться было некуда, потому как день только начался и время не поджимало, Петр Матвеевич, не желая задумываться о алогичности своего поведения, все ускорял и ускорял темп.Пот катился ручьями по всему телу, руки в перчатках буквально пеклись,подобно ципленку в духовке, майка, мокрая насквозь, прилипала к телу.Петр Матвеевич прервался на секунду, ощущая от этого невероятную злобу и раздражение, попил воды из «двухлитровки».Остальной он нетерпеливо облил голову, грудь и руки, отбросил пустую бутылку в сторону и схватился обратно за лопату.Оставалось совсем немного…
- Не скребись ты в мою дверцу, не стучись, не отворю я… - монотонно и бездумно наговаривал Петр Матвеевич. Лезвие лопаты щелкало по каменистой замле,дробило кирпичные кусочки и все сильнее приближало неустанного работника к заветной цели.На ум Петру Матвеевичу пришла детская загадка: «Чем больше забираешь – тем больше становится».Яма. Да, верно для всех случаев.Чем больше, тем ближе.К смерти.К смерти серой бестии. Серой смерти…
- Господь милостив ко мне сегодня!Да прибудет так вовек! – выкрикнул Петр Матвеевич в воздух, отметив таким образом завершение подкопных работ.Все. Конец! The end! La fin! Стена осталась без опоры, она нага, беззащитна! Открыта и скоро будет сражена!Сражена! Спасибо, Господи, за малые радости – без них земля подверглась бы засилью серых, ублюдских стен,потому что один, как известно, в поле не воин.
Петр Матвеевич радостно отбросил лопату и искренне расхохотался, тыкая в стену пальцем, точно нашел в сером, непримечательном бетоне что-то до жути забавное. Плита,окруженная неглубоким рвом по всему периметру основания, до такой степени рассмешила Петра Матвеевича, что он чуть ли не рыдая, согнулся пополам в истерике.Сзади вновь прогромыхал поезд, на сей раз пассажирский.Петр Матвеевич развернулся к дороге и принялся показывать глядящим в окна пассажирам средний палец, корчить рожи и пошлепывать себя ладонью по заднице, вопя изо всех сил : «Целуйте ее! Целуйти моих близняшек»!
Когда последний вагон отлицезрел ягодицы Петра Матвеевича, все прекратилось.Веселье и радостное настроение улетучились, тишина нагнала тоску. Оставалось самое легкое, как наивно полагал, а, быть может, просто надеялся, Петр Матвеевич – отпилить держаки.
- Пора собирать монатки. – проговрил он вслух и взял мешок в руки. – Я отчаливаю.
Он быстро собрал инструменты в мешок и обратно через проход вернулся к первоначальной стороне, где зарождал свою работу.Там скинул мешок на землю и умчался в сарай за ножевкой.Долго искал и где-то на дальних полках отрыл старую-престарую с проржавевшим полотном и такой же рукояткой.
- Клин клином вышибают. – изрек Петр Матвеевич глубокомысленно, вспомнив бурые, изъеденные корозией держаки. – Ничего, прохляет!
Он вышел из сарая, размахивая ножевкой, как рапирой, и изображая битву.Выпад!Выпад!Уклон!Выпад!
- Хо-хо! Получайте, благородный сэр!
Выпад!Укол!Противник сражен!Петр Матвееввич выполнил реверанс, отступив назад в легком поклоне и выписав в воздухе «рапирой» замысловатую фигуру.
- Благодарю вас, сэр, мне было жутко приятно проколоть вам легкое!
Петр Матвеевич не дойдя каких-то четырех шагов до «полумертвой» стены, узрел, к огромному своему неудовольствию, на крыльце соседского дома все ту же бабульку-инспекторшу – Марью Ивановну. Теперь она с явственным подозрением всматривалась в борозды, окружавшие плиту, в сваленные в кучу инструменты и в самого Петра Матвеевича.Казалось, она сейчас подбоченится и, причмокнув губами, спросит: «Простите великодушно, но мне хотелось бы знать какого хера вы тут делаете»?Но разве бабульки, пускай и не божьи одуванчики, так выражаются?Не-е-ет, так выражаются грубые и прямолинейные остолопы или люди, не имеющие достаточно богатого словарного запаса, чтобы более лояльно выразить свое возмущение и негодование.Стары бабульки не ругаются. Они кудахчут.Кудахчут, кудахчут, кудахчут…И даже сам Господь Бог не в силах заткнуть им рты.Ругайтесь, ругайтесь матом, отборным матом!Но нет, они кудахчут…
- Как там ваш клад, уважаемый Петр Матвеевич? – бабушка-несушка скорчила вопросительную рожу, похожую более на попку шимпанзе и Петра Матвеевича передернуло. – Вы что это, решили бить наверняка и теперь перекапываете все, что можно? Так ведь стена длинная, всю не перекопаете!
Петр Матвеевич стиснул изо всех сил рукоятку ножевки и едва удержался, чтобы не послать Марью Ивановну на «три веселых буквы».
- Верно подмечено, Марья Ивановна. – ответил он, стараясь придать тону беспечность и непренужденность. – Так и есть!
- Так что же вы тогда делаете?
- Я-то?Я стену укрепляю! – нашелся Петр Матвеевич в последнюю секунду, после котрой последовало бы недоверие к любому его оправданию.
Марья Ивановна удивленно захлопала глазами.Вот так сюрприз!
- Хех, -крякнула она, - а зачем же ее укреплять!Она вон какая здоровенная, ее и сам черт не свалит!Лукавите, Петр Матвеевич, я ведь все вижу!
- Я вам серьезно говорю. – продолжал гнуть свое Петр Матвеевич. – Держаки совсем проржавели, они , можно сказать, уже почти символически там стоят.Боюсь, рухнет она в самый неподходящий и неожиданный момент.А ставить ее обратно гораздо труднее, нежели просто укреплять, как сейчас.
- Ну и пес с ней! Далась она вам!
- Нет, так не пойдет. – покачал головой Петр Матвеевич ,а выдав следующую фразу, почти физически ощутил удлинение собственного носа. – Дырка в стене меня угнетать и раздражать будет.
Лицо Марьи Ивановны переменилось.Нельзя было сказать, что она поверила байкам соседа, но в том, что свои подозрения старая курица отставила в сторону, не оставалось сомнений.
- Ну ладно, мне одно не ясно – если вы ее укрепляете, то зачем подкапываете?Она от этого крепче стоять не будет.
- Фундамент делаю, что-то вроде того.В ямы эти кирпич заложу, цементом залью и пускай себе каменеет, тогда ее действительно сам Сатана не повалит.Надежность, знаетели, она всему голова.
- Делать вам нечего, вот что я скажу. – сердито, но уже более мягко произнесла кудахчущая инспекторша. – Вы бы чем полезным занялись, огородик что ли устроили, цветы бы посадили, а то стена!
- Непременно займусь, вот только с этим дельцем разберусь. – пообещал Петр Матвеевич, улыбнувшись. Это и стало последним аккордом в столь неприятной беседе, Марья Ивановна покачала головой и удалилась.Ну и славненько!
- Стенаубийца приближается, трепещите бетонные мрази! – пробормотал Петр Матвеевич довольно оскалившись и решив мысленно, что если бы старый Цинь Шихуанди знал о столь блестящем эксперте по сносу стен,как он, то наверняка отказался бы от возведения Великой Китайской, приняв затею бесмысленной тратой денег, времени и рабочей силы.Стена – лишь преграда, не важно материальная она или нет, а, как доказано жизнью, любую преграду возможно уничтожить.Не обойти, на такое способен всякий дурак, а именно уничтожить.Стереть с лица земли, стереть из памяти, мыслей.И она больше никогда не будет мучить, никогда не будет…
Петр Матвеевич решил начать с верхнего правого держака, так как он казался самым тонким и хлипким.
- Акуна маттата! – произнес он в качестве команды к началу наступления, не придумав ничего более оригинального, и опустил лезвие пилы на ржавую поверхность.Сделал первое движение и оно отозвалось вибрацией, прошедшей сквозь рукоятку и хрустом металла.Посыпалась коричневая крошка.
- Пошла, родимая, пошла! – Петр Матвеевич, окрыленный успехом, так как полотно медленно, но верно погружалось вглубь круглого бруса, ускорил темп.
Солнце стояло в зените, готовое пойти на спуск, времени оставалось достаточно.Если предположить, что все продолжится без неприятных происшествий и дальше, то к вечеру Петр Матвеевич надеялся уже отдыхать под телевизором, потягивая что-нибудь из алкоголя и поглядывать в окно, любуясь дырой, проделанной в стене.
Мелкие зубчики с хрустом вгрызались в металлическую плоть,тонкое лезвие изгибалось в разные стороны, раскаленное от столь интенсивного трения, но держалось молодцом, не застрявало и обещало «управиться в срок».Каково же было разочарование Петра Матвеевича, когда совершенно внезапно, без всякой на то причины,точно ведомое злым роком, полотно переломилось в середине и одним махом развеяло мечты относительно приятного вечера в компании коньяка и телевизора. Проклятиям Петра Матвеевича не имелось конца, он прыгал на месте от злости, бил в стену кулаками, не ощущая боли, и несколько раз назвал провидение грязной сукой.Литании, обращенные к Всевышнему тоже не возымели должного эффекта, пила, что вполне естественно, не склеилась сама собой, только потому, что Петр Матвеевич считал Господа несправедливым и требовал от него возмещения ущерба.
-
Ловец снов
- Ученик
- Сообщения: 168
- Зарегистрирован: 07 авг 2004 02:12
Только через пятнадцать минут Петр Матвеевич сумел привести свои нервы в порядок и получил возможность подойти к проблеме с логической стороны.Где-то в глубоких и потаенных недрах сарая имелась и вторая ножевка по металлу, это Петр Матвеевич знал точно, вот только времени на ее поиски могло уйти достаточно много.К тому же имелся риск не найти столь нужный инструмент вовсе и потерять драгоценные часы понапрасну, но, как говорится, кто не рискует – тот не пьет шампанского.Или коньяка – это уж кому как.И Петр Матвеевич решил рискнуть. Возможность спросиь пилу у соседей он отбросил сразу – лишние подозрения ни к чему, а они возникнут, достаточно вспомнить несушку-инспекторшу с попкой шимпанзе вместо лица. Она унюхает падаль, обязательно унюхает.
Петр Матвеевич решительно ринулся к сараю с намерением отыскать необходимый предмет в самый кратчайший срок. Что ж, намерения не всегда воплощаются в жизнь, далеко не всегда.
К семи часам вечера практически все вещи, находившиеся в сарае были выгружены на улицу. Петр Матвеевич работал, как робот, безукоризненно следующий заданной программе и не смеющий отойти от приказа.Он обрыскивал каждый миллиметр, моля мысленно наблагодарное провидение помочь в столь тяжолой работе. Желудок выл от пустоты, населявшей его недра, тело ныло от усталости, мозг от переутомления.Но все эти мелочи Петр Матвеевич откладывал «на трутью полочку сверху» и продолжал разорение сарая.Неизвестно, провидение ли смилостивилось над несчастным тружеником, или Фортуна обратилась к нему лицом, но потуги Петра Матвеевича в конце концов увенчались успехом – пила была найдена.Это событие он отметил целой тирадой, приличная часть котрой состояла из ненормативной лексики, а основной смысл сводился к общеизвестной поговорке: «Кто ищет, тот всегда найдет».
Пила оказалась поганее прежней, и можно было сказать вполне смело, что срок ее годности истек задолго до того, как неизвестный строитель вкопал первую опору для «серой бестии».В самых смелых фантазиях нельзя было представить, что таким инструментом кто-то отважится работать, но Петру Матвеевичу после стольких усилий было глубоко наплевать на все фантазии и фантазеров впридачу.
Петр Матвеевич долго пытался просунуть лезвие пилы в щель, проделанную неудачливой предшественницей и в конечном этоге забил его туда до такой степени, что полотно застряло намертво.При первой же попытке сдвинуть его с места ветхий материал переломился сразу в двух местах. У Петра Матвеевича не осталось больше сил на злость, на ярость, на бешенство, он просто уселся на землю и закрыл лицо руками.А потом тихонечно заплакал.Бедный, бедный булочник, его обидела старая серая бестия, деточки, добрый булочник в отчаянии и ничто ему не может теперь помочь.Бедный, бедный булочник…
«В этом сраном мире живут только сильные – слабые выживают».Эти слова принадлежали отцу Петра Матвеевича и сейчас он непонятно почему вспомнил их.Отец очень часто повторял это выражение, точно хотел вбить его сыну в голову.Но чего он старался достичь этим?И на что намекал?Сильные?Слабые?К какой категории относил он своего сына?К кому из двух лагерей принадлежит Петр Матвеевич?Живет ли он?Выживает ли?
Тот случай приключился летом, Петр Матвеевич обучался на втором курсе кулинарного училища.На дворе стояло лето, сладостный Август.Не холодный, но и не жаркий, оптимальный.Петр Матвеевич желал, чтобы такая погода установилась навсегда.Очень уж не хотелось расставаться с легкими брюками и футболкой, не хотелось погружаться в зимние хлопоты,подвергаться морозам.Петр Матвеевич считал, что суровый климат не для него,и, похоже, только волею случая или по вине роковой ошибки, его душа обрела физическую оболочку в студеной России, а не в пламенной Австралии или знойной Африке.Все экзамены были давно сданы, Петр Матвеевич наслаждался последними свободными денечками.
Вечерело, Петр Матвеевич прогуливался по Центральной в одиночестве, домой идти совершенно не хотелось.Впрочем, он никогда не любил проводить время дома, наедине с родителями и визгом полоумного престарелого попугая,любимца матери, который, почему-то, все ни как не желал уходить в могилу, наедине с собой.В родных стенах Петр Матвеевич чувствовал себя, как ни странно,до боли уязвимым и слабым, ничтожным рядовым из армии «выживающих», вобщем, как выразился бы поэт: «редкостным куском дерьма».Нет, там одназначно делать было нечего.
Петр Матвеевич подумал о Трофиме,единственном и самом крепком друге – можно было пойти к нему.Впрочем, тот наверняка где-то шлялся,возможно, в компании «шуршащих», с которыми частенько коротал свободное время, когда , по его мнению, «мир засыпал на глазах и нуждался в холодном душе».Трофим всегда оставался загадкой для Петра Матвеевича.Штука состояла в том, что не смотря на зарождавшиеся уже к тому времени соображения,относительно мира и уровня его хренововсти, не обращая внимания на зачатки абсолютно нового понимания окружающего, в коем преобладающую роль играла вся та срань о круговороте жизни и приверженниках «долбаного даосизма»,не внимая разглагольствованиям о дуалистичности всего сущего и роли крохотного человечешки в бесконечном движении времени,обходя все это Петр Матвеевич тянулся к Трофиму, как тянутся подсолнухи к раскаленному небесному светилу.Тянулся к этому чертовому псу,любителю выпивки и хулиганства,кутиле и неуемному выдумщику, парню, который перепродавал травку и сочинял чудеснейшие стихи,носил самодельную пушку под курткой и в тоже время мог свободно рассуждать о сюприматизме Малевича, человеку, который умел выражаться с красотой оратора и грацией поэта,заткнув тем самым любого фразера самоучку за пояс,но вместе с тем не исключал из своего лексикона фразочки, типа : «Бинтуйте сиськи, ребята, наши попы крупно влипли». Этот человек вызывал в душе Петра Матвеевича благоговейное восхищение,если не сказать восторг, одним махом перечеркивал все основные постулаты его излияний о смысле жизни,превращая оные в ненужный более и презренный всем серцем хлам.Поистине волшебные трансформации, секрета которых Петр Матвеевич разгадать не мог и по сей день.
Но в тот теплый вечер Трофима рядом небыло, в отличие от Петра Матвеевича он прекрасно чувствовал себя и без общества одинокого друга, да и вообще трудно было отыскать причину, по которой этот неординарный забияка сошелся с таким неприметным, серым и невзрачным очкариком, объектом тихих насмешек и подшучиваний. Быть может просто от нечего делать, потому как именно «нечего делать» являлось основным двигателем всех его деяний и целей.Быть может…
Петр Матвеевич хотел перейти на другую сторону улицы, что бы, побродив еще немного, отправиться в обратный путь. Дома, конечно, ничего хорошего его не ожидало, но бесполезное брожжение по пустеющему городу тоже довольно сильно утомляло. Петр Матвеевич в который раз пожалел, что рядом нет Трофима, и хотел уже было сойти с тратуара на дорогу, когда увидел в десяти метрах впереди припаркованый у обочины автомобиль.Пустой автомобиль. Открытый. Заведенный! Должно быть, хозяин куда-то сильно спешил и оставил своего желеного друга в таком состоянии на время, на очень малое время, решив, что ничего, за такой короткий промежуток не успеет случится.Глупо и неосмотрительно.
Невозможно описать весь тот трепет, кторым зажегся Петр Матвеевич при виде черной «шестерки», открытой, манящей, проникающей в самое сердце, шепчущей : «Возьми! Ну же, возьми»! Петр Матвеевич умел водить. Этому искусству его обучил Трофим, который имел свои собственные колеса. Старый-престарый «мерс».
- Тачка нуждается в ремонте. – частенько говорил Трофим, глядя на сгнившие до дыр короба и мятую крышу, расцарапаное крыло и лужу масла под капотом.Вместо слова «ремонт» Петр Матвеевич вставлял мысленное «свалка», но никогда не говорил об этом Трофиму. – Но тем не мене это «мерс», верно?
И Петр Матвеевич всегда соглашался.
Но «шистик» был абсолютно новым, он буквально горел своими наполированными боками, сверкал мытыми дисками, и лобовым стеклом с наклейкой «StarGalaxy» в верхнем углу. Куда до него полусгнившему тарантасу Трофима! Мерно гудящий мотор завораживал, открытая дверца и торчащие из гнезда зажигания ключи пленили. Петр Матвеевич уже слышал быстрые,приближающиеся шаги за углом – шаги хозяина – и сознавал, что не имеет более и секунды на размышления.Или «да», или «нет».
Множество мыслей успело пронестись в голове Петра Матвеевича за эти миллисекунды,множество вариантов приигралось в мозгу,колличество «против» превышало колличество «за», но, тем не менее, решение было принято одно единственное.Петр Матвеевич четырмя неистовыми прыжками подскочил к машине, влез за руль,выжав сцепление, перевел рычаг коробки передач на первую скорость, и правой ногой, опущенной на газ, совершил преступление.Машина, набирая скорость, помчалась по полупустой дороге…
«Трофим охренеет, когда узнает! Он просто охренеет»! Эта была главная и единственная мысль в голове Петра Матвеевича, пока он гнал «шистик» в неизвестном направлении. Главное – гнать, гнать подальше и как можно дольше.
У Трофима был гараж, в котором содержался «мерседес» и еще куча всякого хлама вроде ржавых крыльев и дверей,лысых покрышек и кривых дисков.Имелась даже ремонтная яма. Там-то и планировал Петр Матвеевич приземлить «шистик» до тех пор, пока не уляжется пыль, а потом…потом не важно. Главное – он угнал тачку, угнал САМ! Такого даже Трофиму не снилось!
Поколесив еще немного по городу Петр Матвеевич свернул на Железнодорожную и, снизив скорость для меньшей заметности, направился к дому Трофима.Голову переполняли фантазии, Петр Матвеевич улыбался и подпевал Мику Джаггеру, вопившему из колонок магнитолы( надо же, как повезло! Даже музон есть!). Трофим охренеет! Охренеет!
Табличка на кирпичном одноэтажном доме гласила «Еременко 33 А». Трофим жил вдвоем с пристарелой матерью, отца он не видел вот уже как десять лет. Тот, без всяких объясниний и видимых причин, ушел из семьи в неизвестном направлении и с неизвестным спутником.Или спутницей. Трофим всегда склонялся ко второму варианту и не раз обещал переломать сукину сыну все кости при первой встрече.Глядя на внушительные размеры друга Петр Матвеевич безаговорочно этому верил. Пашущая, как вол, на трех работах, мать, полностью доверила воспитание сына улице и Трофим не винил ее за это.Потому что очень любил.
Петр Матвеевич, не расчитывая застать друга дома, долго стоял в нерешительности под дверью(не хотел беспокоить старую мать) и только после мучительных колебаний, все же позвонил.Ждал он минут десять и уже хотел уходить, когда во дворе послышалось шарканье чьих-то ног, а через пару секунд дверь отворил Трофим, заспанный, в халате и домашних тапочках.
- Привет – пробурчал он и протянул руку. – Что стряслось?Ты меня разбудил.
- Решил придерживаться детского режима? – усмехнулся Петр Матвеевич. – Ложишься баю-бай вместе с Хрюшкой и Степашей?
- Учитывая вчерашнее, чудо, что я вообще хожу.Кажется, я немного перебрал у Славина.
- Немного? Мне рассказывали, ты пытался справить малую нужду в шкаф, где мамочка Славина хранила свое драгоценное вечернее платье, и кричал «Откройте, бешеные псы, вы не одни»!
Трофим сухо улыбнулся.
- Было дело, не спорю.Ну так что случилось?
Петр Матвеевич испытывал в тот момент состояние триумфа, граничащего с безумной гордостью.Он хитро улыбнулся и кивнул назад, в сторону «шистика».Трофим заглянул через его плечо и только тогда заметил машину.
- Твоя! – поразился он.Отодвинул Петра Матвеевича в сторону и вышел на улицу, рассматривая железного коня с неподдельной живостью и нескрываемой завистью. – Неужто твои расщедрились!
Петр Матвеевич не ответил и вновь хитро заулыбался.
-И что это значит? Не сам же ты ее купил?
Больше Петр Матвеевич не мог сдерживаться.Его просто переполняло желание поделиться шокирующей новостью, насладиться триумфом в полной мере.
- Спиздил. – выдавил он из себя и заулыбался от уха до уха. – Я ее угнал.
-Ты что?- челюсть Трофима немедленно уехала вниз, глаза распахнулись до предела.
- Я ее угнал! –повторил Петр Матвеевич, едва сдерживая эмоции и стараясь придать своему внешнему виду как можно больше непринужденности.Словно угнать машину для него – ничего не стоящий пустяк. – Что скажешь?
Трофим нашелся не сразу.Петру Матвеевичу казалось, что друг просто не может подыскать слов, дабы выразить свое поражение и восторг, но каким же жестким разочарованием окончились его надежды, когда Трофим, еще немного поглотав ртом воздух, изрек следующее:
- Скажу, что ты полный идиот, приятель!Такой херни я от тебя не ожидал!
Бумс! Мир перевернулся с ног на голову. Вначале Перу Матвеевичу показалось, что он ослышался, потом почудилось, что это просто Трофим не в себе, и вообще,что это не тот Трофим, котрого он знал,что это какой-то подменный!Потом перед глазами поплыли желтые пятна.
- П-почему…- еле слышно выдавил он из себя.
- Как почему? Ты что же, дружок, не понимаешь? Это преступление, мать его!Самое настоящее преступление, за которое дают срок, за котрое сажают на нары!
- Но ведь ты…
-Я занимаюсь мелочами!И за себя я сам в ответе, врубаешься?А что ты собираешься делать?На что ты рассчитывал?Что я обрадуюсь, поставлю эту хренову погань в свой гараж, потом мы пойдем и выпьем пивка, а после толконем тачку кому-нибуь, разобрав,предварительно, на части?
Петр Матвеевич отрицательно покачал головой, ощущая себя малышом-плохишом, которого отчитывает строгая мама за очередную шалость.Рассчитывал ли он на это? Хрень Господня…
- Ты полный идиот, если думал, что я тебя поддержу в этом дерьме! Забирай тачку
и, пока не поздно, кати ее на место! И до тех пор, пока не разберешься с этим делом, у меня не показывайся, лады? Лады?
Трофим хлопнул полностью подавленого такой убийственной речью Петра Матвеевича по плечу.
- Давай не кисни, я немного погорячился,прости.Покончи с этим поскорее и приезжай, тогда и выпьем пивка.М-м?
Петр Матвеевич едва слышал Трофима тогда, но тем не менее вновь едва заметно покивал.
-Давай, удачи.Катись.
Трофим еще раз хлопнул Петра Матвеевича по плечу,ободряюще улыбнулся и скрылся во дворе, закрыв дверь на замок.Ушел, даже не подозревая, что ушел на всегда. Даже не сознавая, что отнял у Петра Матвеевича последнего друга.Вернется ли он?Нет, сэр, только не теперь…
Петр Матвеевич пребывал в странном забытье. Он на полном автомате проковылял к «шистику», уселся за руль и завел двигатель.В голове крутились сотни мыслей, покуда он вел машину за город и не одна не концентрировала его внимание на дороге.Он не помнил, как подъехал к реке, не помнил, как вышел из машины, поставив рычаг передач на «нейтралку», не помнил, как столкнул «черную красавицу» в реку.И только один эпизод ярко отпечатался в голове Петра Матвеевича, только один он ясно воссоздал в памяти, сидя теперь перед обкопанной стеной.В тот вечер,глядя на бурлящую, пузырящуюся воду, поглощявшую «шистик» целиком, как поглощает планктон кит, Петр Матвеевич слышал в голове голос отца.Громкий, четкий, твердящий одну и ту же заповедь, которую сын знал наизусть с детства. «В этом сраном мире живут только сильные – слабые виживают! В этом сраном мире живут только сильные – слабые виживают! В этом сраном мире живут только сильные – слабые виживают!»
- Слабые выживают!!! – завопил Петр Матвеевич во всю глотку, вскочив с земли.Его трясло, как в лихорадке, по щекам текли крупные слезы.- Слышишь, серая сука?! Слабые в этом траханом мире виживают!!! ТЫ к кому себя причисляешь?К сильным?Думаешь ты крута?Крута, тварь?!Я покажу тебе!ПОКАЖУ!
Петр Матвеевич метнулся к мешку и выудил оттуда топор.Огромный, мясницкий топор.Стена возвышалась в сереющем вечернем свете своею такой же серой громадой и молча глядела на отчаявшегося противника, решившего пойти ва-банк.Ну что, приятель, сегодня мы все решим, не так ли?
-Сильная значит, да?Сильная?! – Петра Матвеевич обезумел.Он в неистовтве мотылял топором в воздухе, а потом со всего маху обрушил его на недопиленный держак.Руки обдало бисером сверкающий искр и ржавый брус разлетелся на две части.
- АГА! –Петр Матвеевич бешено захохотал и принялся долбить второй нижний, повторяя при каждом ударе: «Сука!Сука!Сука»!Через минуту и с этим держаком было покончено.
Петр Матвеевич чувствовал себя необыкновенно.Никогда в жизни он не получал еще такого удовольствия, впрочем…Было разок. Тогда, летом, когда Трофим так круто поиздевался над ним, так нагло насрал в душу!Так беспощядно отнял у него себя! Подлый сукин сын, подлая мразь!
- Думаешь ты сильная?Думаешь Трофим был сильным? – продолжал голосить Петр Матвеевич,брызжа сюной и раздалбывая держак номер 3. – Твой Трофим кончил свои дни в тюрьме!Он подох на зоне, среди каменных стен и решеток, на нарах!!! Он сильный?!Да?
С громким треском разлетелась на части предпоследняя опора серой бестии и Петр Матвеевич проводил эту опору в мир мертвых ковбойским «Я-я-я-Ха»!!!
В его разгорячонной голове по-прежнему звучал голос отца, но от ударов топора этот голос становился слабее и не имел более такой власти , не причинял ТАКОЙ боли.
- Мне вдалбливали эту срань постоянно!- Петр Матвеевич набросился на последний держак с голодной остервенелостью. Дзеньк!Дзеньк!Искры летели во все стороны. – Вдалбливали каждый божий день,постоянно!Я бестолковый? Никчемный?!Девять ударов «дизелем»!Пятнадцать «махаоном»! Моя задница не из попье-моше!Она живая, из мяса и крови!Живут сильные!А выживают слабые?Закон джунглей, мать его, это элементарный закон джунглей!Мы все в джунглях!Все мы гребаные звери!!!
На четвертом ударе топор разломил-таки ржавый брус, но вместо того, чтобы пройти дальше, застрял,оказавшись защимленным с обеих сторон.
- Цепляешься за жизнь, да?!-вскричал Петр Матвеевич, увидев, что зажатое лезвие мешает стене упасть. – Цепляешься за нее из последних сил, ломая ногти!Но ничего!Я тебе помогу!Помогу обломать их!
И Петр Матвеевич помог.Схватился за топор обеими руками и изо всех сил рванул на себя.Один!Другой!Со звонким металлическим скрипом серая бестия лишилась последнего шанса на жизнь.
- Ха-ха!-Петр Матвеевич победоносно вскинул руки кверху. – Я сделал тебя!Уделал по самые помидоры, как и обещал!Ну и кто тут слабак?Кто?
Вместо ответа стена решила показать.Показать глупому булочнику одну штуку.Фокус-покус.
-Нет! – взвизгнул Петр Матвеевич в ужасе и отшатнулся назад.Но…Такое бывает один раз из тысячи.И надо же было случится – Петр Матвеевич попал имено в этот один раз.Споткнулся пяткой и лежавшую на земле саперку ( которой так дорожил и которую считал счастливой) и распластался на спине.Серая бестия неуклонно приближалась.
- Нет, гадина, ты не посмеешь! – шептал Петр Матвеевич в исступлении, неверяще гляда на трехтонную плиту, падающую сверху. – Нет, такого не может быть! За что ты так неблагодарно ко мне, о провидение, за что!
В голове его прозвучал до боли надоевший голос отца: «Ничерта до конца довести не можешь по-нормальному. Никчемный и бестолковый»!
- Я старался, папа! – заверещал Петр Матвеевич в отчаянии, вспомнив, что именно эту фразу выкрикивал в своем сне, плутая между высокими стенами бесконечного лабиринта. «Старался»!Он вытянул вперед руки и их тут же вдавило в землю непомерно тяжелой серой массой.И прежде чем мозг Петра Матвеевича превратился в кровавую лепешку, шальная мысль успела проскочить, мелькнув хвостом : «Ничья»!
Надгробные плиты одиноки не бывают.Они обязательно держат кого-то под собой.
Вот такой вот бесславной и банальной смертью закончилось существование Петра Матвеевича. Серой, серой смертью…
Петр Матвеевич решительно ринулся к сараю с намерением отыскать необходимый предмет в самый кратчайший срок. Что ж, намерения не всегда воплощаются в жизнь, далеко не всегда.
К семи часам вечера практически все вещи, находившиеся в сарае были выгружены на улицу. Петр Матвеевич работал, как робот, безукоризненно следующий заданной программе и не смеющий отойти от приказа.Он обрыскивал каждый миллиметр, моля мысленно наблагодарное провидение помочь в столь тяжолой работе. Желудок выл от пустоты, населявшей его недра, тело ныло от усталости, мозг от переутомления.Но все эти мелочи Петр Матвеевич откладывал «на трутью полочку сверху» и продолжал разорение сарая.Неизвестно, провидение ли смилостивилось над несчастным тружеником, или Фортуна обратилась к нему лицом, но потуги Петра Матвеевича в конце концов увенчались успехом – пила была найдена.Это событие он отметил целой тирадой, приличная часть котрой состояла из ненормативной лексики, а основной смысл сводился к общеизвестной поговорке: «Кто ищет, тот всегда найдет».
Пила оказалась поганее прежней, и можно было сказать вполне смело, что срок ее годности истек задолго до того, как неизвестный строитель вкопал первую опору для «серой бестии».В самых смелых фантазиях нельзя было представить, что таким инструментом кто-то отважится работать, но Петру Матвеевичу после стольких усилий было глубоко наплевать на все фантазии и фантазеров впридачу.
Петр Матвеевич долго пытался просунуть лезвие пилы в щель, проделанную неудачливой предшественницей и в конечном этоге забил его туда до такой степени, что полотно застряло намертво.При первой же попытке сдвинуть его с места ветхий материал переломился сразу в двух местах. У Петра Матвеевича не осталось больше сил на злость, на ярость, на бешенство, он просто уселся на землю и закрыл лицо руками.А потом тихонечно заплакал.Бедный, бедный булочник, его обидела старая серая бестия, деточки, добрый булочник в отчаянии и ничто ему не может теперь помочь.Бедный, бедный булочник…
«В этом сраном мире живут только сильные – слабые выживают».Эти слова принадлежали отцу Петра Матвеевича и сейчас он непонятно почему вспомнил их.Отец очень часто повторял это выражение, точно хотел вбить его сыну в голову.Но чего он старался достичь этим?И на что намекал?Сильные?Слабые?К какой категории относил он своего сына?К кому из двух лагерей принадлежит Петр Матвеевич?Живет ли он?Выживает ли?
Тот случай приключился летом, Петр Матвеевич обучался на втором курсе кулинарного училища.На дворе стояло лето, сладостный Август.Не холодный, но и не жаркий, оптимальный.Петр Матвеевич желал, чтобы такая погода установилась навсегда.Очень уж не хотелось расставаться с легкими брюками и футболкой, не хотелось погружаться в зимние хлопоты,подвергаться морозам.Петр Матвеевич считал, что суровый климат не для него,и, похоже, только волею случая или по вине роковой ошибки, его душа обрела физическую оболочку в студеной России, а не в пламенной Австралии или знойной Африке.Все экзамены были давно сданы, Петр Матвеевич наслаждался последними свободными денечками.
Вечерело, Петр Матвеевич прогуливался по Центральной в одиночестве, домой идти совершенно не хотелось.Впрочем, он никогда не любил проводить время дома, наедине с родителями и визгом полоумного престарелого попугая,любимца матери, который, почему-то, все ни как не желал уходить в могилу, наедине с собой.В родных стенах Петр Матвеевич чувствовал себя, как ни странно,до боли уязвимым и слабым, ничтожным рядовым из армии «выживающих», вобщем, как выразился бы поэт: «редкостным куском дерьма».Нет, там одназначно делать было нечего.
Петр Матвеевич подумал о Трофиме,единственном и самом крепком друге – можно было пойти к нему.Впрочем, тот наверняка где-то шлялся,возможно, в компании «шуршащих», с которыми частенько коротал свободное время, когда , по его мнению, «мир засыпал на глазах и нуждался в холодном душе».Трофим всегда оставался загадкой для Петра Матвеевича.Штука состояла в том, что не смотря на зарождавшиеся уже к тому времени соображения,относительно мира и уровня его хренововсти, не обращая внимания на зачатки абсолютно нового понимания окружающего, в коем преобладающую роль играла вся та срань о круговороте жизни и приверженниках «долбаного даосизма»,не внимая разглагольствованиям о дуалистичности всего сущего и роли крохотного человечешки в бесконечном движении времени,обходя все это Петр Матвеевич тянулся к Трофиму, как тянутся подсолнухи к раскаленному небесному светилу.Тянулся к этому чертовому псу,любителю выпивки и хулиганства,кутиле и неуемному выдумщику, парню, который перепродавал травку и сочинял чудеснейшие стихи,носил самодельную пушку под курткой и в тоже время мог свободно рассуждать о сюприматизме Малевича, человеку, который умел выражаться с красотой оратора и грацией поэта,заткнув тем самым любого фразера самоучку за пояс,но вместе с тем не исключал из своего лексикона фразочки, типа : «Бинтуйте сиськи, ребята, наши попы крупно влипли». Этот человек вызывал в душе Петра Матвеевича благоговейное восхищение,если не сказать восторг, одним махом перечеркивал все основные постулаты его излияний о смысле жизни,превращая оные в ненужный более и презренный всем серцем хлам.Поистине волшебные трансформации, секрета которых Петр Матвеевич разгадать не мог и по сей день.
Но в тот теплый вечер Трофима рядом небыло, в отличие от Петра Матвеевича он прекрасно чувствовал себя и без общества одинокого друга, да и вообще трудно было отыскать причину, по которой этот неординарный забияка сошелся с таким неприметным, серым и невзрачным очкариком, объектом тихих насмешек и подшучиваний. Быть может просто от нечего делать, потому как именно «нечего делать» являлось основным двигателем всех его деяний и целей.Быть может…
Петр Матвеевич хотел перейти на другую сторону улицы, что бы, побродив еще немного, отправиться в обратный путь. Дома, конечно, ничего хорошего его не ожидало, но бесполезное брожжение по пустеющему городу тоже довольно сильно утомляло. Петр Матвеевич в который раз пожалел, что рядом нет Трофима, и хотел уже было сойти с тратуара на дорогу, когда увидел в десяти метрах впереди припаркованый у обочины автомобиль.Пустой автомобиль. Открытый. Заведенный! Должно быть, хозяин куда-то сильно спешил и оставил своего желеного друга в таком состоянии на время, на очень малое время, решив, что ничего, за такой короткий промежуток не успеет случится.Глупо и неосмотрительно.
Невозможно описать весь тот трепет, кторым зажегся Петр Матвеевич при виде черной «шестерки», открытой, манящей, проникающей в самое сердце, шепчущей : «Возьми! Ну же, возьми»! Петр Матвеевич умел водить. Этому искусству его обучил Трофим, который имел свои собственные колеса. Старый-престарый «мерс».
- Тачка нуждается в ремонте. – частенько говорил Трофим, глядя на сгнившие до дыр короба и мятую крышу, расцарапаное крыло и лужу масла под капотом.Вместо слова «ремонт» Петр Матвеевич вставлял мысленное «свалка», но никогда не говорил об этом Трофиму. – Но тем не мене это «мерс», верно?
И Петр Матвеевич всегда соглашался.
Но «шистик» был абсолютно новым, он буквально горел своими наполированными боками, сверкал мытыми дисками, и лобовым стеклом с наклейкой «StarGalaxy» в верхнем углу. Куда до него полусгнившему тарантасу Трофима! Мерно гудящий мотор завораживал, открытая дверца и торчащие из гнезда зажигания ключи пленили. Петр Матвеевич уже слышал быстрые,приближающиеся шаги за углом – шаги хозяина – и сознавал, что не имеет более и секунды на размышления.Или «да», или «нет».
Множество мыслей успело пронестись в голове Петра Матвеевича за эти миллисекунды,множество вариантов приигралось в мозгу,колличество «против» превышало колличество «за», но, тем не менее, решение было принято одно единственное.Петр Матвеевич четырмя неистовыми прыжками подскочил к машине, влез за руль,выжав сцепление, перевел рычаг коробки передач на первую скорость, и правой ногой, опущенной на газ, совершил преступление.Машина, набирая скорость, помчалась по полупустой дороге…
«Трофим охренеет, когда узнает! Он просто охренеет»! Эта была главная и единственная мысль в голове Петра Матвеевича, пока он гнал «шистик» в неизвестном направлении. Главное – гнать, гнать подальше и как можно дольше.
У Трофима был гараж, в котором содержался «мерседес» и еще куча всякого хлама вроде ржавых крыльев и дверей,лысых покрышек и кривых дисков.Имелась даже ремонтная яма. Там-то и планировал Петр Матвеевич приземлить «шистик» до тех пор, пока не уляжется пыль, а потом…потом не важно. Главное – он угнал тачку, угнал САМ! Такого даже Трофиму не снилось!
Поколесив еще немного по городу Петр Матвеевич свернул на Железнодорожную и, снизив скорость для меньшей заметности, направился к дому Трофима.Голову переполняли фантазии, Петр Матвеевич улыбался и подпевал Мику Джаггеру, вопившему из колонок магнитолы( надо же, как повезло! Даже музон есть!). Трофим охренеет! Охренеет!
Табличка на кирпичном одноэтажном доме гласила «Еременко 33 А». Трофим жил вдвоем с пристарелой матерью, отца он не видел вот уже как десять лет. Тот, без всяких объясниний и видимых причин, ушел из семьи в неизвестном направлении и с неизвестным спутником.Или спутницей. Трофим всегда склонялся ко второму варианту и не раз обещал переломать сукину сыну все кости при первой встрече.Глядя на внушительные размеры друга Петр Матвеевич безаговорочно этому верил. Пашущая, как вол, на трех работах, мать, полностью доверила воспитание сына улице и Трофим не винил ее за это.Потому что очень любил.
Петр Матвеевич, не расчитывая застать друга дома, долго стоял в нерешительности под дверью(не хотел беспокоить старую мать) и только после мучительных колебаний, все же позвонил.Ждал он минут десять и уже хотел уходить, когда во дворе послышалось шарканье чьих-то ног, а через пару секунд дверь отворил Трофим, заспанный, в халате и домашних тапочках.
- Привет – пробурчал он и протянул руку. – Что стряслось?Ты меня разбудил.
- Решил придерживаться детского режима? – усмехнулся Петр Матвеевич. – Ложишься баю-бай вместе с Хрюшкой и Степашей?
- Учитывая вчерашнее, чудо, что я вообще хожу.Кажется, я немного перебрал у Славина.
- Немного? Мне рассказывали, ты пытался справить малую нужду в шкаф, где мамочка Славина хранила свое драгоценное вечернее платье, и кричал «Откройте, бешеные псы, вы не одни»!
Трофим сухо улыбнулся.
- Было дело, не спорю.Ну так что случилось?
Петр Матвеевич испытывал в тот момент состояние триумфа, граничащего с безумной гордостью.Он хитро улыбнулся и кивнул назад, в сторону «шистика».Трофим заглянул через его плечо и только тогда заметил машину.
- Твоя! – поразился он.Отодвинул Петра Матвеевича в сторону и вышел на улицу, рассматривая железного коня с неподдельной живостью и нескрываемой завистью. – Неужто твои расщедрились!
Петр Матвеевич не ответил и вновь хитро заулыбался.
-И что это значит? Не сам же ты ее купил?
Больше Петр Матвеевич не мог сдерживаться.Его просто переполняло желание поделиться шокирующей новостью, насладиться триумфом в полной мере.
- Спиздил. – выдавил он из себя и заулыбался от уха до уха. – Я ее угнал.
-Ты что?- челюсть Трофима немедленно уехала вниз, глаза распахнулись до предела.
- Я ее угнал! –повторил Петр Матвеевич, едва сдерживая эмоции и стараясь придать своему внешнему виду как можно больше непринужденности.Словно угнать машину для него – ничего не стоящий пустяк. – Что скажешь?
Трофим нашелся не сразу.Петру Матвеевичу казалось, что друг просто не может подыскать слов, дабы выразить свое поражение и восторг, но каким же жестким разочарованием окончились его надежды, когда Трофим, еще немного поглотав ртом воздух, изрек следующее:
- Скажу, что ты полный идиот, приятель!Такой херни я от тебя не ожидал!
Бумс! Мир перевернулся с ног на голову. Вначале Перу Матвеевичу показалось, что он ослышался, потом почудилось, что это просто Трофим не в себе, и вообще,что это не тот Трофим, котрого он знал,что это какой-то подменный!Потом перед глазами поплыли желтые пятна.
- П-почему…- еле слышно выдавил он из себя.
- Как почему? Ты что же, дружок, не понимаешь? Это преступление, мать его!Самое настоящее преступление, за которое дают срок, за котрое сажают на нары!
- Но ведь ты…
-Я занимаюсь мелочами!И за себя я сам в ответе, врубаешься?А что ты собираешься делать?На что ты рассчитывал?Что я обрадуюсь, поставлю эту хренову погань в свой гараж, потом мы пойдем и выпьем пивка, а после толконем тачку кому-нибуь, разобрав,предварительно, на части?
Петр Матвеевич отрицательно покачал головой, ощущая себя малышом-плохишом, которого отчитывает строгая мама за очередную шалость.Рассчитывал ли он на это? Хрень Господня…
- Ты полный идиот, если думал, что я тебя поддержу в этом дерьме! Забирай тачку
и, пока не поздно, кати ее на место! И до тех пор, пока не разберешься с этим делом, у меня не показывайся, лады? Лады?
Трофим хлопнул полностью подавленого такой убийственной речью Петра Матвеевича по плечу.
- Давай не кисни, я немного погорячился,прости.Покончи с этим поскорее и приезжай, тогда и выпьем пивка.М-м?
Петр Матвеевич едва слышал Трофима тогда, но тем не менее вновь едва заметно покивал.
-Давай, удачи.Катись.
Трофим еще раз хлопнул Петра Матвеевича по плечу,ободряюще улыбнулся и скрылся во дворе, закрыв дверь на замок.Ушел, даже не подозревая, что ушел на всегда. Даже не сознавая, что отнял у Петра Матвеевича последнего друга.Вернется ли он?Нет, сэр, только не теперь…
Петр Матвеевич пребывал в странном забытье. Он на полном автомате проковылял к «шистику», уселся за руль и завел двигатель.В голове крутились сотни мыслей, покуда он вел машину за город и не одна не концентрировала его внимание на дороге.Он не помнил, как подъехал к реке, не помнил, как вышел из машины, поставив рычаг передач на «нейтралку», не помнил, как столкнул «черную красавицу» в реку.И только один эпизод ярко отпечатался в голове Петра Матвеевича, только один он ясно воссоздал в памяти, сидя теперь перед обкопанной стеной.В тот вечер,глядя на бурлящую, пузырящуюся воду, поглощявшую «шистик» целиком, как поглощает планктон кит, Петр Матвеевич слышал в голове голос отца.Громкий, четкий, твердящий одну и ту же заповедь, которую сын знал наизусть с детства. «В этом сраном мире живут только сильные – слабые виживают! В этом сраном мире живут только сильные – слабые виживают! В этом сраном мире живут только сильные – слабые виживают!»
- Слабые выживают!!! – завопил Петр Матвеевич во всю глотку, вскочив с земли.Его трясло, как в лихорадке, по щекам текли крупные слезы.- Слышишь, серая сука?! Слабые в этом траханом мире виживают!!! ТЫ к кому себя причисляешь?К сильным?Думаешь ты крута?Крута, тварь?!Я покажу тебе!ПОКАЖУ!
Петр Матвеевич метнулся к мешку и выудил оттуда топор.Огромный, мясницкий топор.Стена возвышалась в сереющем вечернем свете своею такой же серой громадой и молча глядела на отчаявшегося противника, решившего пойти ва-банк.Ну что, приятель, сегодня мы все решим, не так ли?
-Сильная значит, да?Сильная?! – Петра Матвеевич обезумел.Он в неистовтве мотылял топором в воздухе, а потом со всего маху обрушил его на недопиленный держак.Руки обдало бисером сверкающий искр и ржавый брус разлетелся на две части.
- АГА! –Петр Матвеевич бешено захохотал и принялся долбить второй нижний, повторяя при каждом ударе: «Сука!Сука!Сука»!Через минуту и с этим держаком было покончено.
Петр Матвеевич чувствовал себя необыкновенно.Никогда в жизни он не получал еще такого удовольствия, впрочем…Было разок. Тогда, летом, когда Трофим так круто поиздевался над ним, так нагло насрал в душу!Так беспощядно отнял у него себя! Подлый сукин сын, подлая мразь!
- Думаешь ты сильная?Думаешь Трофим был сильным? – продолжал голосить Петр Матвеевич,брызжа сюной и раздалбывая держак номер 3. – Твой Трофим кончил свои дни в тюрьме!Он подох на зоне, среди каменных стен и решеток, на нарах!!! Он сильный?!Да?
С громким треском разлетелась на части предпоследняя опора серой бестии и Петр Матвеевич проводил эту опору в мир мертвых ковбойским «Я-я-я-Ха»!!!
В его разгорячонной голове по-прежнему звучал голос отца, но от ударов топора этот голос становился слабее и не имел более такой власти , не причинял ТАКОЙ боли.
- Мне вдалбливали эту срань постоянно!- Петр Матвеевич набросился на последний держак с голодной остервенелостью. Дзеньк!Дзеньк!Искры летели во все стороны. – Вдалбливали каждый божий день,постоянно!Я бестолковый? Никчемный?!Девять ударов «дизелем»!Пятнадцать «махаоном»! Моя задница не из попье-моше!Она живая, из мяса и крови!Живут сильные!А выживают слабые?Закон джунглей, мать его, это элементарный закон джунглей!Мы все в джунглях!Все мы гребаные звери!!!
На четвертом ударе топор разломил-таки ржавый брус, но вместо того, чтобы пройти дальше, застрял,оказавшись защимленным с обеих сторон.
- Цепляешься за жизнь, да?!-вскричал Петр Матвеевич, увидев, что зажатое лезвие мешает стене упасть. – Цепляешься за нее из последних сил, ломая ногти!Но ничего!Я тебе помогу!Помогу обломать их!
И Петр Матвеевич помог.Схватился за топор обеими руками и изо всех сил рванул на себя.Один!Другой!Со звонким металлическим скрипом серая бестия лишилась последнего шанса на жизнь.
- Ха-ха!-Петр Матвеевич победоносно вскинул руки кверху. – Я сделал тебя!Уделал по самые помидоры, как и обещал!Ну и кто тут слабак?Кто?
Вместо ответа стена решила показать.Показать глупому булочнику одну штуку.Фокус-покус.
-Нет! – взвизгнул Петр Матвеевич в ужасе и отшатнулся назад.Но…Такое бывает один раз из тысячи.И надо же было случится – Петр Матвеевич попал имено в этот один раз.Споткнулся пяткой и лежавшую на земле саперку ( которой так дорожил и которую считал счастливой) и распластался на спине.Серая бестия неуклонно приближалась.
- Нет, гадина, ты не посмеешь! – шептал Петр Матвеевич в исступлении, неверяще гляда на трехтонную плиту, падающую сверху. – Нет, такого не может быть! За что ты так неблагодарно ко мне, о провидение, за что!
В голове его прозвучал до боли надоевший голос отца: «Ничерта до конца довести не можешь по-нормальному. Никчемный и бестолковый»!
- Я старался, папа! – заверещал Петр Матвеевич в отчаянии, вспомнив, что именно эту фразу выкрикивал в своем сне, плутая между высокими стенами бесконечного лабиринта. «Старался»!Он вытянул вперед руки и их тут же вдавило в землю непомерно тяжелой серой массой.И прежде чем мозг Петра Матвеевича превратился в кровавую лепешку, шальная мысль успела проскочить, мелькнув хвостом : «Ничья»!
Надгробные плиты одиноки не бывают.Они обязательно держат кого-то под собой.
Вот такой вот бесславной и банальной смертью закончилось существование Петра Матвеевича. Серой, серой смертью…
-
Auror
- Ученик
- Сообщения: 446
- Зарегистрирован: 27 авг 2004 14:47
- Откуда: Англия, Лондон
-
Ловец снов
- Ученик
- Сообщения: 168
- Зарегистрирован: 07 авг 2004 02:12
-
Me
- Заслуженный Волшебник
- Сообщения: 272
- Зарегистрирован: 21 авг 2004 19:28
- Пол: женский
-
Рыженькая
- Новичок
- Сообщения: 18
- Зарегистрирован: 05 авг 2004 08:49
