"Дитя Слизерина" AU, прошу любить и жаловать

[Lex112]

Название: Дитя Слизерина
Автор: Lex 112
Персонажи: Гарри Поттер, Драко Малфой, Северус Снейп.
Жанр: Drama/Angst
Рейтинг: PG-13
Саммари: Гарри не читал его письмо из Хогвартса. Он вырос на улице, и лишь спустя много лет после того памятного случая в Годриковой Лощине, Гарри узнает, кто он такой. Что ждет его? Каков будет его выбор? Станет ли он светлым, или пойдет по стопам Темного Лорда, став его преемником?

Вот, решила выставить на всеобщее обозрение свое первое творение. Критикуем, закидываем тапочками и помидорами, только не очень больно...

Дитя Слизерина.
Глава 1.

Первые лучи солнца робко пробивались из-за темной пелены тяжелого зимнего неба, выхватывая из предрассветного мрака голые деревья. Воздух свежий и холодный, и вокруг, несмотря на столь ранний час было шумно. Люди торопливо шагали по грязному тротуару: на работу, в гости, прогуляться… Его не ждал никто. И он не особо сожалел по этому поводу. Подросток потянулся на холодной скамейке, ноги занемели от холода, и рук он почти не чувствовал. Непослушные пальцы выхватили сигарету из заднего кармана потертых старых джинс. Гарри вздохнул и с сожалением посмотрел на мокрый коробок, в котором лежала одна-единственная спичка. Ему повезло, слабый огонек каким-то чудом не потух, и ему удалось поднести оранжевое пламя к сигарете. Юноша с удовольствием втянул теплый дым, на время огораживаясь от зимнего холода. В заброшенном парке народа почти не было, и именно поэтому его привлекало это место. Он любил одиночество. Впрочем, как и все беспризорники. Гарри уже давно свыкся с мыслью, что у него нет дома, что его нигде не ждут. Он понял это давно, когда серый «Вольво» остановился возле заброшенного парка, и грузный мужчина оставил на холодном асфальте пятилетнего мальчишку с яркими зелеными глазами. Он плохо помнил своих родственников. Их лица почти не отпечатались в его сознании, были только размытые картинки. Но зато он хорошо помнил голоса, и темный чулан под лестницей, где всегда было темно и страшно. Он прекрасно помнил слова, которые его дядя говорил ему изо дня в день: «Никчемный урод, маленький никому не нужный оборванец. Ты слышишь меня мальчик? Ты никому не нужен». Тогда его детские иллюзии разбились на мелкие осколки.Сейчас ему было пятнадцать, но память сохранила образ маленького черноволосого мальчишки, который плакал на холодном асфальте. Он не помнил их имена, и не хотел. У него не было желания запоминать пустые слова, которые приносят боль даже спустя десять лет. И он похоронил свои воспоминания глубоко в сердце. Потом какая-то сердобольная старушка сжалилась над ним, и он оказался в приюте. В добрых книжках воспитатели – вторые родители, но реальная жизнь никогда не похожа на сказку. Приют оказался отвратительным местом. Здесь всегда было грязно, запах немытых мальчишеских тел и пота, вечно витающий в воздухе, и почти никакой еды. Потому что было слишком много детей. Он сбежал через год, в шесь лет оказавшись совершенно один. Скоро он присоединился к какой-то уличной банде, хотя это слишком громкое слово, - просто свора мальчишек. И Гарри очень быстро осознал, что улица – это не только свобода, это голод, боль и страх. Когда он был маленьким, его пугало все – малейшее прикосновение, тихий шелест… Став постарше, он научился прятать его чувства за маской холодного безразличия. В двенадцать он оказался в исправительной калонии – неудачно упал с только что украденной сумочкой какой-то девушки. Самое смешное – денег в ней почти не было, только на сигареты и хлеб, и тем не менее срок получился приличный – год. Тюрьма сделала его еще более замкнутым и жестким, может быть даже жестоким. Он не мог сказать, что ему нравилось причинять боль людям. Но иногда не оставалось выбора. Охранники поддерживали порядок простым и испытанным способом – они избивали заключенных, пока те не задыхались и не умоляли прекратить болезненные удары. Гарри даже как-то раз попал под горячую руку, и на следующий день очнулся в больнице со сломанной ногой и сотрясением мозга. Так что половину своего наказания он отбывал в больнице. Оказавшись, наконец на свободе, Гарри почувствовал осторое желание уехать из Лондона как можно дальше. Эта идея оказалась совершенно бесполезной. Проехав зайцем несколько станций, он остановился в каком-то маленьком пригороде с грязными улицами и множеством беспризорников. Уличные банды, сигареты, [навоз соплохвоста] – все это стало неотъемлемой частью его жизни. Он осознавал, что не является хорошим мальчиком, что он малолетний преступник, но каждый выживал, как мог. Сначала он пытался искать работу. Безрезультатно. Денег почти не платили, их едва хватало на хлеб. Бродяги никому не нужны. Он привык к взглядам, которые бросали на него, полные жалости, презрения, ярости, ненависти, отвращения. Так что ему не было уже больно, когда какой-нибудь мальчишка кидал на него насмешливый взгляд и с отвращением высказывал в лицо, что ему не место в этой жизни. Гарри отбросил сигарету в сторону и неторопливо зашагал по заснеженному тротуару. Холод пробирал до костей, тонкая джинсовая куртка – потертая от времени, с рукавами, едва достающими до локтей плохо защищала от ледяного воздуха. Его жизнь была слишком однообразной – голод, страх, иногда легкое ощущение радости, и никогда - защищенности. Только однажды сова принесла странное письмо, Гарри его даже не читал, увидев на конверте слово «магия». Наверное, чья-то неудачная шутка. Пройдя несколько кварталов, юноша остановился возле маленького магазинчика. Здесь было его излюбленное место. Его никогда не выгоняли оттуда, и мистер Горриган, старенький продавец, часто продавал ему сигареты за полцены. Зайдя внутрь, Гарри почувствовал себя неуютно. Кто-то пристально смотрел на него, и ему это не нравилось. Оглядевшись вокруг, он заметил полицейского. Мужчина медленно приближался к нему. Гарри резко рванул к выходу. Чем быстрее он убежит, тем меньше шансов попасть в приют. Полицейский что-то крикнул ему вслед, он не услышал. Завернув за угол, он остановился. Дыхание было тяжелым и сбивчивым, горло саднило от холодного воздуха. Нужно идти к Мэтью – единственному человеку, которому он доверял, другу. Гарри уверенным шагом приблизился к старому заброшенному дому. Здесь уже давно никто не жил, и скоро должны были снести, но пока этот дом было единственным надежным местом. Они познакомились в тюрьме. Они были похожи. У Мэтью был жив отец, но сын никогда не был нужен ему. У Гарри были живы родственники, которые оставили пятилетнего мальчишку на холодном асфальте. Юноша ловко перебрался через ограждение и осторожно вошел в здание. В доме было тихо и темно. Гарри приблизился к двери, потемневшей и прогнившей от времени, и постучался. Через несколько минут послышались легкие шаги и ржавый скрип старого засова. Высокий блондин открыл ему дверь.
- Привет, Мэт, - бросил Гарри, проходя в комнату. Темно и запах сырости, но зато тепло, теплее, чем на улице.
- Привет, - отозвался блондин, усаживаясь на скрипучий пол. – Что, опять чуть не попался?
- Точно, - Гарри криво ухмыльнулся, - иногда мне кажется, они специально поджидают меня.
- Садись, сегодня у меня есть кое-что, - и Мэт извлек из кармана бутылку пива.
Гарри улыбнулся, сегодняшний день, может быть, не будет таким плохим. Присев рядом с другом, Гарри вытащил сигарету. Он не помнил, откуда появилась эта привычка. Кажется, он глотал теплый дым лет с десяти, одиннадцати. Закурив, они долго сидели в тишине. Потом Мэтью с приглушенным шипением открыл пиво. Приятная холодная жидкость разносила по телу странное тепло. Через некоторое время алкоголь немного ударил в голову. Тишина здесь была уютной,и когда перед глазами все поплыло, будто он смотрел сквозь воду, Гарри поднялся на ноги, и прошел к дальнему углу, прилег на старый матрац. Он знал, что на утро голова будет раскалываться, что в горле все пересохнет, но как приятно было забыться хотя бы на день, уйти от всех проблем, забыть обо всем. Сон пришел быстро, быстрее, чем хотелось бы. Ощущение пьянящей свободы без забот было таким приятным.
Холодно, зеленая вспышка и странные слова. И смех, такой, от которого по телу распространяется ледяной холод, сковывающий движения…
Тяжело дыша, юноша открыл глаза и осторожно дотронулся до тонкого шрама на лбу. Он не знал, откуда он взялся. Шрам был странный, правильной формы в виде молнии, и этот кошмар снился так часто, и его шрам почему-то сильно жгло, каждый раз, когда он просыпался. И этот смех – Гарри глубоко сомневался в том, принаждлежит ли он человеку. Голова раскалывалась на части, и во рту все пересохло. Юноша только сейчас заметил, что продрог от холода, и одежда неприятно липла к телу. Гарри поежился.
- Что, не спится? – слегка насмешливо спросил знакомый голос.
- Ничего, все в порядке, - автоматом ответил он. Лунный свет тускло освещал комнату, придавая комнате какую-то зловещую атмосферу. Мэтью присел с ним рядом.
- Знаешь, когда я был маленьким, я любил смотреть на звезды. Иногда мне казалось, что они совсем-совсем близко, так близко, что можно дотянуться до них рукой. А иногда они были невозможно далеки. Ты самый близкий человек, который у меня есть, Гарри. Ты все, что есть у меня в этом чертовом мире, - Мэтью пристально взгялнул в его холодные зеленые глаза. – Ты для меня все равно, что младший брат. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Но знаешь, это невозможно, - голос друга опустился до шепота.
- Что ты имеешь ввиду? – Гарри почувствовал, как неприятное чувство липкого страха обволакивает его.
- Я болен, Гарри. Пневмония, - словно в подтверждение своих слов, Мэтью зашелся болезненным кашлем. Гарри вздрогнул, словно его ударили. – Мне уже недолго осталось, - юноша криво усмехнулся. – У меня есть кое-какие запасы, их хватит, чтобы доехать до Лондона.
- Я…, - слова застряли в горле, и он не смог произнести ни звука. Непривычная сухость в глазах на некоторое время ослепила его. А потом соленые капли потекли по щекам. – Ты не можешь! – выкрикнул Гарри. – Ты не можешь вот так уйти! – его колотила крупная дрожь, он вцепился в воротник потертой рубашки. – Я не смогу один…, - хрипло прошептал он. – Пожалуйста, не уходи…
Мэтью ничего не ответил, только крепко обнял его. Они долгое время сидели в тишине.
- Вот деньги и билет. Поезд сегодня в десять утра. У тебя еще есть шесть часов. Мы можем прогуляться, если хочешь.
Гарри помотал головой. Слишком много всего, тяжелая боль душила его, он бросил тоскливый взгляд на Мэтью, и, ни слова не говоря, выбежал прочь. Улица встретила его холодным безмолвием и ледяным ветром. Он был один, снова.
Глава 2.

Гарри лениво шагал по заснеженному тротуару. Перед глазами все еще стояло грустное и печальное лицо Мэтью, а в сердце появилась странная тяжесть. Судорожно вздохнув, юноша устало присел на холодную скамейку. Снег падал неторопливо, кружась и покрывая ладони холодной влагой. Почему его жизнь была такой? Чем он провинился перед всевышними силами? Гарри не знал, зато он прекрасно понимал, что ничего изменить уже нельзя. Одиночество снова было его неизменным спутником. Чертово проклятое одиночество… Юноша тяжело поднялся на ноги, бросив последний прощальный взгляд на заброшенный дом, который был ему убежищем столько времени, потом перевел взгляд на билет и деньги, судорожно сжатые в обветренной руке. Некоторое время он стоял неподвижно, словно холод превратил тело в ледяную статую. А когда оцепенение оставило его, Гарри почти побежал. Он не оглядывался назад.
Вокзал в такое раннее время был почти пустым. Часы показывали только половину седьмого. Юноша присел в неудобное кресло и невидяще уставился перед собой. Ему не терпелось побыстрее покинуть это место, похоронить свою боль так глубоко, чтобы больше никогда не вспоминать о ней. «Прошлое должно оставаться в прошлом» - так говорил их учитель в приюте. Глупое высказывание. Прошлое всегда будет преследовать его в настоящем, а будущее превратит в бесконечную пытку.
Вокзал становился все более шумным, но время текло слишком медленно. Он уже потерял счет минутам, когда ,наконец, часы показали без пятнадцати десять. Гарри плотнее запахнул куртку, торопливо купил сигареты в киоске, и прошел на перрон. Поезд уже стоял, угрюмый и неприветливый, такой же, как и зима, царившая сейчас. Гарри протянул билет молоденькой проводнице. Девушка подозрительно оглядела его, но билет все же отдала и даже приветливо улыбнулась. Юноша на несколько мгновений замер, но потом резко шагнул вперед. В купе он ехал не один. Пожилая женщина неодобрительно взглянула на его затертую куртку, а сидящий рядом маленький мальчик улыбнулся. Гарри даже не посмотрел на них, только невнятно пробормотал что-то. Поезд тронулся, и застучали колеса по рельсам, и замелькали черно-белые картинки за окном. Как в старом фильме – все бесцветное и серое. Юноша прислонился лбом к холодному стеклу. Мерный стук колес убаюкивал его, веки стали невыносимо тяжелыми.
Тук – тук.
Один, снова один…
Тук-тук.
Его уже нет для тебя, смирись с этим.
Тук-тук.
Ненавижу эту жизнь, так ненавижу.
Тук-тук.
Глаза слипаются, и долгожданная темнота, наконец, принимает его в свои обманчиво теплые объятия…
- Мальчик, это конечная станция, - кто-то легонько похлопал его по плечу. Гарри открыл глаза и увидел перед собой ту самую женщину, что ехала вместе с ним. Ни слова не говоря, он выбежал на перрон. Странное чувство настальгии овладело им. Здесь он познакомился с Мэтью, здесь началась их дружба. Гарри вздохнул и двинулся к выходу.
Город встретил его неприветливо и угрюмо. Суета Лондона так сильно отличалась от маленького городка, к которому он привык. Гарри закурил, присев на скамейку под заснеженным деревом. Он знал, куда ему идти. Еще когда он не был знаком с Мэтью, Гарри примкнул к какой-то банде, их убежище было совсем недалеко отсюда. Юноша не любил Лондон, но и там он остаться бы не смог. Слишком много воспоминаний связано было с Мэтью, с маленькими улочками и темными чердаками, с холодными взглядами прохожих и вечными потасовками в заброшенных парках. С большим и шумным Лондоном его связывали восемь лет жизни. Восемь лет унижений, ненависти и страха, он был еще совсем маленьким, когда впервые оказался на холодных и неприветливых улицах. Юноша отбросил обуглившийся бычок в сторону и огляделся: сквозь густой снег он разглядел здание многоэтажного дома. Гарри поежился от холода, пробирающего до костей. Остались ли еще там те мальчишки, с которыми он познакомился когда-то? Был только один способ проверить это…
В подвале было почти так же холодно, как и на улице. Гарри поморщился, учуяв неприятный запах сырости.
- Эй, есть здесь кто-нибудь? – его голос откатился от стен и раздался неприятным гулом по пустому помещению.
Неожиданно перед ним возникла хрупкая фигурка паренька лет пятнадцати. Его лицо озарилось приветливой улыбкой.
- Гарри?! Глазам своим не верю! Неужели это действительно ты?
- Собственной персоной, Грегори, - юноша криво усмехнулся.
С Грегори они были знакомы давно, он помнил этого веселого и проворного паренька лет с десяти-одиннадцати. Удивительно, что Грег не забыл о нем. Они отматывали срок вместе, но потом Гарри уехал с Мэтью, а Грегори остался в Лондоне.
- Мы думали, ты уехал навсегда. С Мэтом, - паренек пристально заглянул в тусклые зеленые глаза.
- Мэта больше нет, - хрипло произнес Гарри.
Они долго молчали. Когда, наконец, тишина стала невыносимой, Грег прервал ее:
- Скоро придут наши, будет весело. Вчера Билли удалось здорово обворовать какого-то зеваку, так что выпивка и косячок нам обеспечены…
Грегори говорил что-то еще, Гарри не слушал. Он автоматически отвечал «да» или «нет», иногда добавляя незначительные слова и бесцветные выражения. Боль, что утихла на некоторое время, снова дала о себе знать.
- О, вот и наши пришли! Идем, я познакомлю тебя, - Грег схватил его за руку и подвел к высокому юноше. Тот подозрительно оглядел Гарри.
- Это еще кто такой? – голос парня был грубым и неприветливым, и он сразу почувствовал себя неуютно.
- Это Гарри Поттер. Он мой друг, - Грегори произнес это так, словно слово «друг» было визитной карточкой.
- А, ну тогда ладно. Давай, присоединяйся к нам, - незнакомец указал на темный угол комнаты. Там кое-как были наложены старые матрацы, на которых уже расположилось несколько человек.
- Кстати, меня зовут Джон.
Гарри нехотя пожал руку и устало повалился на твердый и холодный матрац. Кто-то предложил ему пиво, он с удовольствием обхватил холодное стекло занемевшими пальцами и сделал несколько жадных глотков. Юноша сам не заметил, как «влился в кампанию». Он совсем опъянел, ребята вокруг весело и шумно разговаривали, а Гарри только прислонился к холодной стене, наслаждаясь этим чувством свободы. Свободы от пержитых лишений и боли. Потом они курили, и ему, пусть совсем ненадолго, снова удалось почувствовать себя ребенком. Он смеялся вместе с ребятами, разговаривал и пил прохладное пиво. А когда все закончилось, он улегся на жесткий матрац и мгновенно заснул.
Вокруг было темно, так темно, что, казалось, мрак можно потрогать руками. Много странных фигур, завернутых в длинные плащи, окружали его. Липкий страх овладел им. Кто они? Но не успел он задать свой вопрос, как тело пронзила острая боль. Гарри закричал.
Он тяжело дышал, все тело покрылось неприятным холодным потом. Непонятный кошмар поселил в нем чувство беспкойства и тревоги. Юноша часто видел такие сны, они были странными, словно все это происходило на самом деле. Гарри вздохнул и первернулся на другой бок. Внезапный шорох за спиной заставил его резко сесть и обернуться. В темноте он разглядел чей-то силуэт.
- Грегори? – его голос прозвучал неественно громко в ночной тишине.
Ему никто не ответил. Гарри пожал плечами и собирался улечься снова, как вдруг неожиданно кто-то схватил его шиворот и прикрыл ладонью рот. Он беспомощно дернулся в сторону, в тщетной попытке вырваться. Его выволокли на середину комнаты. Откуда-то взявшийся тусклый свет осветил уродливую маску, заляпаную старой, засохшей кровью. Где-то рядом послышались стоны, переросшие в неистовые крики боли. Гарри со всей силы попытался ударить незнакомца. Но в ответ услышал лишь издевательский смех. Человек извлек откуда-то странную деревянную палку. Юноша неожиданно понял, что часто видел такую в своих снах. Ему стало по-настоящему страшно. От этих незнакомцев веяло смертью, и в нем проснулось дикое желание выжить. Мужчина наклонился к его лицу, и Гарри смог увидеть его глаза: холодные и жестокие. В этот момент он понял: просить о пощаде бесполезно.
- Пусть игра начнется! – с каким-то безумным фанатизмом выкрикнул мужчина.
Он прошептал какие-то странные слова, и с конца палочки сорвался красный луч, который впился в тело подобно хищному зверю. Дикая боль охватила все его тело, Гарри оглушительно закричал. Тело свело судрогой, наконец, все прекратилось. В ушах все еще звенел его крик, сливавшийся в невыносимый гул. Сквозь пелену,застилающую глаза, он смог увидеть Грегори, его дрожащая рука сжала руку Гарри.
- Гарри…. – хрипло прошептал друг.
Юноша ничего не ответил.
- О, как трогательно, - издевательски произнес один из их мучителей.
Гарри дерзко вскинул голову, собираясь ответить что-то, но безмерное удивление, отразившееся в глазах мужчины, заставило его замолчать.
- Гарри Поттер! – выкрикнул он. – Это Гарри Поттер!
Все вокруг замерло,. Наконец, невыносимую тишину прервал чей-то грубый голос.
- Убейте лишних, а его отведем к Лорду.
Гарри не сразу понял, что означают эти слова, и лишь когда промелькнула зеленая вспышка, которую он так часто видел в своих снах, то почувствовал, как сердце замирает от ужаса. Тело Грега с глухим стуком тяжело упало на пол, словно срубленное дерево.
- Грег! – он дернулся к другу, сжав еще теплую ладонь.
Все происходящее смазывалось, он не понимал, что происходит. Юноша потерял счет зеленым вспышкам вокруг и словам, что вселяли неистовый страх. Наконец, все прекратилось. Один из мужчин схватил его за ворот потертой куртки, и Гарри почувствовал странный рывок. Мир в последний раз повернулся черным кругом, и темнота, наконец, завладела измученным сознанием…
Глава 3.

Его куда-то тащили, под ногами он чувствовал холодный каменный пол. Шепот проходящих мимо ,таких же безжалостных, как и его мучители, оглушал его. Все тело нестерпимо болело, а каждое движение отдавалось судорогой. Гарри даже не пытался вырваться, понимая, что это бесполезно, и глаза он тоже не открывал, боясь столкнуться с суровой реальностью. Неожиданно он перестал слышать шепот, ропот, голоса. Давящая тишина испугала его больше, чем нарастающий гул. Гарри все же открыл глаза. Помещение, в котором он оказался было просто огромным. Стены зловеще поблескивали под тусклым светом зажженых факелов. Фигуры его мучителей выглядели еще более устрашающе, и он почувствовал себя мышью, загнанной в угол. Неожиданно шрам пронзила кипящая боль, юноша вскрикнул и зажмурился.
- Гарри Поттер, - услышал он змеиный шепот.
Открыв глаза, юноша в ужасе отшатнулся. Существо, стоящее перед ним, не вызывало ничего, кроме отвращения. Бледная кожа, какая-то чешуйчатая и отливающая серебром, обтягивала уродливое лицо тонкой маской. А когда Гарри увидел красные, наполненные бесконечной ненавистью глаза, то внезапно понял, что это был тот самый нзнакомец из его снов. Юноша отвел взгляд, больше не желая смотрть в эту устрашающую красную неживую бездну. Шрам все еще нестерпимо горел, будто ко лбу прикладывали раскаленное железо.
- Ну же, мальчик, ты совсем не узнаешь меня? – насмешливо поинтересовалось существо.
Гарри нервно сглотнул, страх стал почти нестерпимым, но он все же заставил себя поднять голову и снова столкнуться с отвратительными красными глазами.
- Ну же, мальчик, ты не узнаешь Лорда Волдеморта? – змеиный шепот проникал в самую глубь его сознания, заставляя тело сотрясаться от ужаса и безысходности.
Услышав это странное имя, Гарри сжался в комок, набор букв вызвал гораздо больше эмоций, чем что-либо другое. Это существо было не просто страшным, оно было невероятно опасным, а имя всего лишь подтверждало это. Существо рассмеялось, и юноша задрожал, моля богов, в которых он никогда не верил прежде, чтобы все побыстрее закончилось. Лорд наклонился к нему совсем близко.
- Гарри, Гарри…, - издевательски произнес Волдеморт. – Значит, ты меня не помнишь? Жаль, а я знаю тебя давно, твоя мать так отчаянно защищала тебя, когда я пришел убить тебя и твою семью.
Юноша вздрогнул и почувствовал, что воздуха катасрофически не хватает. Грудь сдавило от страха и откуда-то взявшейся ненависти.
- Я Лорд Волдеморт, Гарри. Я тот, чье имя заставляет дрожать от ужаса, кто держит весь магический мир в страхе и темноте. Я тот, кто убил твоих родителей, мальчик, и убью тебя. Ведь это именно ты лишил меня силы на семь долгих лет, но я возродился, Гарри, даже несмотря на древнюю магию твоей матери-грязнокровки, - шипящий голос отражался от стен, заставляя каждый раз вздрагивать.
И юноша знал, что слова Лорда – чистая правда. Ему не выбраться, и он умрет. И пусть раньше он ждал смерть, теперь же Гарри хотел одного – выжить. Волдеморт взмахнул палочкой, и снова боль пронзила его тело. Он вскрикнул, но в ответ услышал тот самый леденящий кровь смех из его снов. Все слилось в тягучую смесь: лица, наполненные ненавистью и сумашедшим фанатизмом, глаза, в которых нет уже ничего человеческого: озлобленные, с садистким блеском, так ярко отпечатывающимся в воспаленном сознании. Гарри уже не мог даже кричать, только извивался, издавая хрипы бессильной ярости и ненависти. Ему отчаянно захотелось вернуть все на свои места, чтобы он снова был просто беспризорником, мальчишкой, у которого ничего нет, но зато живого, без этой лишающей рассудка боли. Неужели он требовал что-то запредельное? Всего лишь жить, такое естественное желание для пятнадцатилетнего подростка.
- Остановитесь, - властного приказа Лорда хватило, чтобы его слуги замерли. – Тебе больно, Гарри? – прошептал Волдеморт, наклоняясь к его уху. – И это только начало, мой мальчик. Но знаешь, у тебя есть выбор: ты можешь стать одним из нас!
- Нет, - ему хотелось выкрикнуть это слово, но юноша лишь сдавленно прохрипел что-то невнятное.
- Ты поменяешь свое решение, мальчик, очень скоро ты передумаешь, - снова этот отвратительный голос, заставляющей дыхание останавливаться, а кровь застывать в венах. – Уведите его в подземелья, я продолжу разговор с ним чуть позже.
Лорд больше не говорил странных слов, а это означало, что сейчас больше не будет боли, и в эту минуту ему не нужно было больше ничего. Юношу небрежно схватили за избитые руки и куда-то потащили: по ступеням, по темным коридорам, вдоль тусклых стен, пока они не оказались в маленькой камере. Гарри не обратил внимания на грязь и кровь повсюду, он только зажался в угол, желая, чтобы его мучители поскорее оставили его в покое. Когда упивающиеся закрыли дверь, в подземелье стало темно и страшно. Весь тот ужас, что он пережил, теперь, казалось, окружал его плотным кольцом. Юноша не мог пошевелиться, потому что тело сводило болезненной судорогой, не мог закричать, потому что горло и так уже стерто в кровь от бесокнечных криков, и глаза открыть он тоже не мог, боясь увидеть над собой уродливые маски, сулящие страдания и пытки.
Время тянулось медленно и невыносимо болезненно. Иногда его выводили снова в тот зал, но Волдеморт неизменно получал только один ответ. Гарри часто думал над предложением Лорда, и каждый раз все больше сомневался в непоколибимости своего решения. Ему хотелось жить, а иного варианта он не видел. Стоит только согласиться, и он снова увидит солнце, которого уже давно не видел, снова будет смотреть на яркое зимнее небо, а ночью искать созвездия. Лорд Волдеморт с каждой новой пыткой, которая становилась все более изощренней, рассказывал частичку его истории. Наверное, это было неправдой, но иного источника у Гарри не было.
Оказывается, его родителей звали Джеймс и Лили Поттеры, и однажды темный лорд пришел в их дом, убил сначала отца, а потом и мать. Он хотел убить и его, Гарри, но заклинание отразилось и попало в самого лорда. Тогда Волдеморт исчез на долгие семь лет, которые стали самыми спокойными за последнее столетие. Имя Гарри Поттера стало знаменитым, оно было на устах каждого волшебника. Пожалуй, это было самое необычное, что он услышал за всю свою жизнь – он был волшебником, не тем мастером из сказок, а настоящим, таким, как люди, окружавшие его сейчас. Волдеморт сказал, что в ту ночь он получил частичку темной силы, и что он просто обязан стать его преемником, стать таким же безжалостным и жестоким…
Гарри зябко поежился. Жизнь стоила слишком дорого, в обмен на существование нужно было продать душу, обменять десяток лет на кровь и боль. Он криво усмехнулся, чертова реальность с каждой минутой становилась все более жестокой. Изо дня в день Гарри наблюдал за изощренными пытками маглов, лиц он не запоминал, но глаза часто снились ему: испуганные, безумные, совсем еще детские, и уже взролые, но оттого не менее живые. Он потерял счет времени, ему казалось, что он пробыл здесь целую вечность, но по словам Лорда, всего неделю. Неделю бесконечной боли и бессильной ярости.
Дверь распахнулась, и Гарри задрожал от страха. За ним приходили только по одной причине – Темный Лорд снова желал зрелищ. Юноша обреченно вздохнул.
- Ну, Гарри, твой ответ по-прежнему так же непоколебим? – насмешливо спросил Волдеморт.
Он промолчал, готовясь к новому раунду между жизнью и смертью. Лорд кивнул двум мужчинам, стоящим возле него, те мгновено направили свои палочки на юношу – Гарри зажмурился. Когда заклинание настигло его, он не издал ни звука. Быть сильным и скрывать свою боль – залог того, что ты доживешь до следующей пытки.
- Хватит. Похоже наш юный герой сумел приспособиться. Но у меня для тебя небольшой сюрприз, - юноша задрожал, слова лорда не сулили ничего хорошего. – Ты знаешь, кто такие дементоры, мальчик?
Гарри нервно сглотнул, даже само слово вызывало страх. Но никакой страх не смог сравниться с ужасом, когда юноша увидел когтистую лапу, покрытую слизью и овал, наполненный беспросветной темнотой. Едва только дементор приблизился к нему, Гарри почувствовал смерть и безумие, перед глазами вдруг замелькали картинки прошедших дней, мрачный диафильм его прошлого, воспоминания, которые он столько лет прятал в закоулках своего сознания. Юноша закричал и попытался было сбежать от нахлынувшего ужаса, но наткнулся на мягкую стену слуг темного лорда. В него врезались палочки и обжигающе беспощадные глаза, смертоносные заклинания и жестокие слова. Гарри бессильно прислонился к стене, отчаянно выкрикнув:
- Я стану! Только не надо больше…
И внезапно все прекратилось. Его подвели к трону Волдеморта. Красные глаза встретились с замутненными зелеными, и лорд достал свою палочку.
- Повторяй за мной: я клянусь выполнять любой твой приказ…
Гарри всхлипнул, отчаянно желая, чтобы все закончилось как можно быстрее.
- Я клянусь выполнять любой твой приказ, - хрипло прошептал он.
- Я клянусь исполнить любую твою волю, - змеиный шепот, вселяющий ужас и страх.
- Я клянусь исполнить любую твою волю…
- Быть верным слугой…
- Быть верным слугой…
- Отныне ты мой лорд…
- Отныне ты мой лорд, - отчаянно прошептал он.
Левую руку почти вывернули, поднимая рукав. Волдеморт коснулся палочкой его кожи, и Гарри вскрикнул от неожиданной боли и удивления, увидев на своей руке уродливую отметину. Его подняли на ноги и куда-то повели, но юноша уже не ничего не видел и не слышал. В ушах все еще стоял его шепот, а рука болела и неприятно ныла. В эту минуту он ненавидел себя за свою слабость, но пути назад уже не было, а впереди была лишь темнота, темнота и боль. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног, пока все вокруг не превратилось в черный, непроглядный туман…
Глава 4.

Очнулся он на чем-то мягком, так сильно отличавшимся от холодного и твердого пола подземелий. Он даже обрадовался, но недавние события навалились тяжелым грузом. Он задрал рукав куртки: словно в подтверждение воспоминаний на загоревшей, покрытой шрамами коже черным пятном выделялась метка. Отвратительный череп напоминал о проявленной слабости и пережитой боли. О, как же Гарри ненавидел Волдеморта. Каждая частичка его души жаждала мести. Юноша прижал колени к груди, и не выдержав, судорожно всхлипнул, размазывая рукой горячие слезы. Соленая влага обжигала холодные ладони, словно огонь.
Тяжело поднявшись на ноги, юноша огляделся. Комната была не слишком большой, но такой же зловещей, как и те, что Гарри смог разглядеть в этом замке. Даже огонь в камине был темным и тусклым, словно тоже принадлежал этому жестокому миру, живущему по своим безжалостным законам. На тяжелой деревяной тумбе стоял кувшин с водой. Гарри сделал несколько жадных глотков, но вода оказалось невкусной, не такой, к которой он привык. Юноша бросил взгляд на кровать. На безупречных темно-зеленых шелковых простынях виднелось несколько пятен крови и грязи, что оставила его одежда, сама же кровать была больше похожа на склеп: деревянные ножки, больше похожие на паучьи лапы, обвивали змеи, а полог покрывал поверхность темным туманом.
Дверь открылась, и в комнату вошел мужчина. Он был одет в черную длинную мантию, сальные волосы наполовину скрывали лицо, а глаза были темными и холодными.
- Лорд ждет. Я отведу тебя к нему, - голос незнакомца был таким же холодным и безжизненным, как и глаза.
Гарри стиснул зубы, чувствуя, как в душе закипает ненависть. Они снова шли по темным зловещим коридорам, пока не оказалось в слишком знакомом ему зале. Волдеморт стоял в центре, окруженный толпой своих последователей. Его мучители, еще недавно вселявшие страх, теперь вызывали лишь отвращение своим рабским поведением, он тоже теперь был одним из них…
Лорд повернулся в его сторону, но Гарри даже не пошевелился, в зеленых глазах плескалась ярость.
- Гарри, ты разве не занешь, что слуге положено кланяться, увидев своего господина, - прошипел Волдеморт, доставая паучьей лапой свою палочку.
- Я не стану твоим слугой, - процедил он сквозь стиснутые зубы.
- Но клятва принесена, Гарри. Ты думаешь, что я не смогу заставить тебя стать моим самым верным последователем? – губы темного лорда искривились в презрительной усмешке.
Волдеморт взмахнул палочкой, выкрикивая проклятие. Гарри упал на колени, сжав руки так сильно, что ногти впивались в кожу, оставляя отметины, но с его губ не сорвалось крика.
- А еще, мой мальчик, метка на твоей руке – это не просто знак отличия…
В следующее мгновение руку пронзила невыносимая боль, несравнимая ни с каким проклятием и заклинанием. Гарри тяжело дышал, но все же поднялся на ноги. В зал вошли несколько человек. Юноша вздрогнул, увидев несколько маглов, которых выволокли в центр. Он с ужасом разглядел среди них маленькую девочку, лет шести-семи. У нее были большие голубы глаза, наполненные страхом и непониманием. Мать девочки сжимала ее в своих объятиях, умоляя оставить их в покое. Волдеморт повернулся к нему спиной и громко произнес:
- Наш новый последователь сейчас докажет нам свою преданность1 Убей девчонку, Гарри, - лорд пристально взглянул на юношу, и Гарри почувствовал тошноту, подступающую к горлу. Он не сможет этого сделать, слишком беззащитной была девочка, стоящая перед ним, такой же, как и он сам недавно.
В его дрожащие руки вложили нож, холодная рукоятка прожигала ладони до костей, а сердце сжалось в комок. Он отступил назад, помотав головой. Внезапно откуда-то взявшаяся слабость накатила волной, перед глазами все поплыло.
- Ну же, Гарри, - Лорд рассмеялся, и юноша сжал нож так, что побелели пальцы. – Ты не должен колебаться, слуга…
Руку снова опалила знакомая боль, и в глазах потемнело. Девочка испуганно прижималась к матери, и он зажмурился, больше не в силах смотреть в эти голубые глаза, еще совсем детсткие и испуганные.
- Империо!
Юноша задрожал, готовясь к боли, но ощутил лишь странную легкость, словно все его мысли испарились куда-то.
- Убей девчонку, Гарри! – шипящий голос Волдеморта оглушил его.
Юноша послушно сжал нож и приблизился к маленькой девчушке. В ушах зазвенели крики, перед глазами все смазывалась, он уже ничего не видел и не слышал, а когда реальность перестала расплываться, то Гарри увидел серебрянную рукоятку, заляпанную кровью, и безжизненное тело девочки рядом. Он не мог пошевелиться, ему казалось, что он сам умер вместе с этим маленьким невиновным человеком. Издевательский смех вокруг ранил хуже, чем десятки пыточных проклятий. Нарастающий гул отдавался эхом в затухающем сознании. Кажеться, он закричал, так оглушительно, что горло охрипло и исчез голос. Перед глазами мелькали серые маски и бесцветные лица. Он упал на колени, вцепившись в волосы.
Отчаяние захлестнуло его с новой силой. Кто он был теперь? Убийца. Убийца, как и тот, кого он ненавидел. Он теперь тоже должен будет одеть уродливую маску, а на руке вечно носить отвратительную отметину, как вечное напоминание того, что ты проклятый, изгнанный жизнью. Ненависть испепеляла душу, превращая все в безжизненную пустыню. Пока не соталось только равнодушие, словно в несколько мгновений все внутри выгорело, оставляя лишь пепел.
- Хороший мальчик, - Волдеморт приблизился к нему, обхватывая скользкими пальцами его подбородок.
- Ненавижу, - прохрипел он. – Как же я ненавижу…
- Тише, мальчик, - Лорд презрительно усмехнулся. – Северус, я думаю тебе стоит отвести его в комнату, что я подготовил. Да, и никаких зелий, мне нужны слуги, а не мальчишки.
Тот самый мужчина, что приходил за ним сегодня, помог ему подняться на ноги. Гарри невидяще смотрел куда-то вперед, он не помнил, как оказался в комнате, как теплые струи касались его измученного тела, как под собой ощутил мягкие простыни; он видел только испуганные голубые глаза, которые теперь, наверное, никогда не оставят его…
Северус все еще слегка ошеломленно рассматривал мальчишку. Было так необычно видеть Поттера среди преспешников Волдеморта.
Дамблдор допустил свой самый большой просчет, отправив мальчишку к маглам. Никто не знал, почему Поттера не оказалось в доме своих родственников почти пять лет назад. Может быть, он сбежал, может быть упивающиеся все-таки добрались до него, но так или иначе, сова прилетела назад с неразвернутым письмом, и Дамблдор бросил все силы на поиски мальчика. Но каждая новая попытка оканчивалась неудачей.
И теперь Северус, наконец, разыскал юного Поттера, но ни радости, ни хотя бы удовлетворения он не испытывал. Мальчишка был упивающимся. Еще совсем слабеньким, никогда не державшим палочку в руке, но упивающимся. Северус не видел обряда посвящения, но, по рассказам очевидцев, это было поистине эффектное зрелище. Говорят, мальчишка оказался сильным и стойким, но все-таки сломавшимся. Северус не удивился, никому еще не удавалось противостоять Темному Лорду. Только Дамблдору это было под силу, но и он уже старел, и силы с каждым разом становилось все меньше. Уже многие потеряли надежду вырваться из устрашающего плена тьмы.
Северус еще раз скользнул взглядом по бледному лицу мальчишки. Несмотря на общее предубеждение, Поттер не был похож на своего отца. Юноша был невысокого роста, худой и бледный, волосы были прямыми и чернильно-черными, настолько длинными, что почти доставали до плеч, челка скрывала глаза, которые Северус смог сегодня увидеть и запомнить надолго: тускло-зеленые, наполненные безысходностью и отчаянием. Черты лица были определенно от Джеймса Поттера, и в то же время совершенно отличались: не столько видом, сколько выражением. А еще у мальчишки не было очков, отчего его лицо казалось гораздо взрослее.
Северус в последний раз оглядел Поттера и поспешил к Дамблдору. Стоило рассказать директору, пока не стало слишком поздно, если, конечно, еще хоть что-то можно было изменить. В последнее время и так было слишком мало хороших новостей: дементоры покинули Азкабан и теперь большинство самых опастных преступников гуляли на свободе.
В том числе и Сириус Блэк. Человек, сдавший Джеймса и Лили лорду Волдеморту. Интересно, мальчишка уже знает, что его крестный стал причиной гибели его родителей? Как бы сильно Снэйп ненавидел Блэка, тем не менее ему было сложно поверить в его предательство, в школе Джеймс и Сириус были лучшими друзьями; но это не помешало Блэку убить Питера Петтигрю и еще тринадцать маглов.
Башни Хогвартса уже показались в ночной мгле, и Северус ускорил шаг.
В школе теперь стало почти так же небезопасно, как и на улицах Лондона. Вражда между Слизерином и Гриффиндором вылилась в настоящую войну. Дамблдор пока еще сдерживал эту бессмысленную бойню, но уже и его сил иногда не хватало, так что, Хогвартс, скорее всего, скоро закроют. Уже большинство родителей забирали своих чад домой, кто-то, чтобы уберечь от опасностей, кто-то – чтобы подарить Темному Лорду очередного последователя.
Дамблдор встретил его усташим и тусклым взглядом.
- Директор, у меня есть новости. Боюсь, они наиболее ужасны, из всех, что нам доводилось слышать…
После рассказа Северуса директор, казалось, постарел еще больше.
- Ты уверен, Северус?
- Я видел все своими глазами, директор. На руке у мальчишки темная метка, - Северус раздраженно вздохнул.
Что за глупая наивность?
- Это плохие новости, - директор тяжело вздохнул. – Как он вел себя, Северус?
- Как он вел себя? – переспросил Снэйп. – Как может вести себя мальчишка, который впервые в жизни должен убить маленькую девочку?
Наступила тишина, прерываемая лишь перешептыванием портретов за спиной.
- Нужно сообщить об этом остальным членам Ордена, - наконец, произнес Дамблдор. – Все зашло слишком далеко, - директор поднялся с кресла и приблизился к камину.
Северус устало вздохнул. Его жизнь с каждой минутой становилась все опасней. Работа на два фронта изматывала до смерти.
- Северус, я прошу тебя вернуться. Гарри не должен стать его преемником.
Снэйп резко развернулся, уходя прочь.
Печальные голубые глаза еще долго проважали его грустным взглядом…
Глава 5.

Сырой снег покрывал и без того светлые волосы белой шапкой. Драко любил зиму – время тишины и покоя. Время, когда в саду безмолвно и тихо, когда можно посидеть на деревянной скамье, без этой всей суеты. Яркое зимнее небо все еще напоминало о том, что где-то далеко, в самых потаенных уголках этого треклятого мира люди радуются мокрым снежинкам на ладонях. Драко шумно вдохнул свежий зимний воздух и холодные серые глаза заблестели, причудливо искрясь под желтыми бликами солнца.
Отец еще не приехал, да Драко и не ждал его. Он вообще никогда никого не ждал. Люциус Малфой ненавидел своего сына, а мать, если и любила, то никогда не показывала этого. Он был одиночкой.
Всегда один – главное правило, которое он заучил еще в детстве.
У него никогда не было друзей, Крэбб и Гойл не в счет. Вряд ли два идиота могут еще что-то, кроме как тупо бормотать слова покорности в его присутсвии. У слизеринцев не бывает друзей. У Малфоев тем более.
С самого детства его учили презирать маглов и быть достойным сыном и преемником. У него было все, о чем только мог мечтать мальчишка, но он никогда не знал самого главного. Того, что было у этих грязнокровок, которых отец так ненавидел и презирал. Драко всегда старался оправдать надежды и быть достойным имени Малфоя. В школе он всегда был первым, лучшим. С первого же курса ему не было равных – лучший ловец, лучший студент. Слизерин боялся, уважал его, а другие факультеты были ему безразличны. Но отец никогда не хвалил его. У Люциуса Малфоя были свои методы для воспитания сына. Для отца он был всего лишь оружием для достежения корыстных целей.
Драко не спеша зашагал по заснеженной аллее: уже почти стемнело, но домой ему не хотелось. Не сейчас.
Мрачный фамильный замок никогда не привлекал его. Он возненавидел огромные, богато убранные комнаты, в которых не было ничего, кроме холода и притворной вежливости. Обращения на «вы», слащавая лесть, прикрывающая откровенную ненависть, фальшивые улыбки и взгляды – все будто неживое, ненастоящее. Но Драко привык, он научился лгать и быть похожим на окружавшую его искуственность. Он научился быть Малфоем…
Легкий ветер трепал светлые волосы, рассыпая снежные искры. Странно, что отец все еще не вернулся.
Драко ненавидел взгляды зависти, что так часто бросали на него. Чему было завидовать? Бесчеловечности его отца или равнодушию матери? Деньги лишь были дополнением к всему этому. А еще он часто видел ненависть. Так часто, что научился не замечать ее. Но Драко не осуждал, он знал, что стоит всех тех насмешек и обидных взглядов…
Солнце медленно, но верно клонилось к горизонту – скоро стемнеет.
Свой первый Круциатус он получил, когда ему было лет десять, не больше. Отец даже не рассердился тогда, просто произнес проклятие и оставил лежать его на дорогом ковре. Потом Драко часто наказывали, но было уже не так больно, а позже и вовсе перестало задевать, словно все это происходило не с ним.
Волдеморта юноша видел всего лишь раз, но ужас, который он испытал тогда, до сих пор преследовал его в ночных кошмарах. В памяти хорошо отпечатались красные, наполненные нечеловеческой жестокостью глаза и бледное, словно череп, лицо, обтянутое почти прозрачной кожей.В тот день Драко возненавидел отца с еще большей силой. За то, что привел тринадцатилетнего мальчишку, словно какой-то экспонат, к этому существу; за то, что пообещал – Драко тоже будет носить на руке темную метку. Тоже будет убивать и пытать, тоже будет падать на колени и жалко ежиться, когда Лорд взглядом укажет на него и прикажет выйти в середину круга, чтобы наказать за неверно выполненное задание.
А ведь Драко все еще был человеком, всего лишь пятнадцатилетним юнцом. Но разве отца это когда-нибудь волновало? Люциус привык, что сын – преданный слуга, который исполнит любой приказ своего господина.
- Мастер Драко? – пискнул домовой эльф где-то за спиной.
Он повернулся .
- Мастер Люциус ждет Вас.
Драко презрительно фыркнул, эльф съежился еще больше.
- Убирайся, - произнес он властным голосом.
Маленькое существо послушно исчезло.
Отец вернулся, а значит предстоит долгий и неприятный разговор.
Когда он был маленьким, то его душила власть отца и его вечные выговоры. Но в последнее время Люциус редко бывал дома и Драко глотал каждую секунду свободы, что судьба так щедро дарила ему.
Дом снова приветствовал его угрюмой тишиной. Отец стоял у окна, к нему спиной, и он не смог разглядеть лица. Впрочем, это не имело смысла, бесчувственная маска, которую надевал Люциус изо дня в день никогда не позволяла определить эмоции или настроение.
- Здравствуй, сын, - холодный голос Люциуса был привычно вежлив и равнодушен.
Драко изящно поклонился.
- Здравствуйте, отец.
Наступила пауза. Юноша по-прежнему неподвижно стоял в дверях, не решаясь войти.
- Садись, - Люциус кивнул на дорогой кожаный диван, стоявший в углу.
- Спасибо, отец, - Драко фальшиво улыбнулся.
Люциус не повернулся, и он почувствовал себя еще более неуютно.
- Ты знаешь, зачем я позвал тебя?
Драко нервно сглотнул, почему-то появился беспричинный страх.
- Нет, отец, - спокойно произнес он.
Люциус не ответил, но повернулся к нему лицом, и теперь Драко мог увидеть кровавый порез на скуле. Значит, отец был у темного Лорда. Ничего хорошего это не сулило.
- Лорд недоволен, Драко. Ты должен быть на следующем собрании, настала пора оправдать свое имя, - пафосная речь раздражала его.
Смысл сказанных слов не сразу дошел до него. «Настала пора оправдать свое имя…», - чертова фраза неожиданно расставила все на свои места. Отец собирался исполнить обещание, данное Темному Лорду.
Драко пристально взглянул в холодные, как и у него самого, серые глаза.
- Я…
- Молчать, - никакого намека на злость, но юноша мгновенно понял, что стоит еще раз оступиться, и сегодняшнее наказание будет худшим в его жизни. – Ты станешь упивающимся и оправдаешь имя, данное тебе при рождении. Я не приму возражений. Теперь ступай в свою комнату, - Люциус указал рукой на дверь.
Драко поклонился.
- До свидания, отец.
Разговор оказался короче, чем он предполагал, но гораздо хуже, чем он надеялся.
Завтра Драко станет таким же жалким рабом, как и его отец. Завтра начинается новая жизнь, жизнь слуги. Драко стиснул зубы и швырнул мантию на кресло. О, как же он ненавидел отца!
Юноша позвал эльфа и велел принести себе вина.
Уродливое лицо Волдеморта снова показалось перед глазами. Драко поежился. Что будет теперь? Но пути назад не было. Он должен стать упивающимся, или умереть, третьего не дано. Как в той Шекспировской пьесе.
Быть или не быть…
Драко криво усмехнулся. Чтож, судьба снова смеялась над ним, уже в какой раз.
Вино было сладким и в то же время немного горьковатым. Он с удовольствием сделал небольшой глоток.
Интресно, матери известно о том, что должны сделать с ним завтра? Хотя, наверное, ее это не волновало. Нарциссу вообще ничего не волновало. Разве что вечные балы и званные обеды, ах да, еще модные платья и мантии.
Легкая сонливость овладела им, и Драко обессилено упал на мягкие дорогие простыни.
Эльф выключил свет, и в комнате стало совсем темно. Он не любил ночь – время его внутренних демонов и его прошлого, что так часто следовало за ним по пятам.
Драко повернулся на бок, встретившись взглядом со стеной.
Что будет завтра? Вопрос не покидал его, становясь с каждым разом все назойливее. Перед глазами появилась картинка из какой-то книги по темной магии: человек, лежащий на красной земле. Может быть завтра его постигнет та же участь.
Но это будет завтра. Все завтра. Сегодня он еще свободен.
Драко не сомкнул глаз до утра …


Глава 6.

Боль, сначала незаметная, а теперь практически нестерпимая сдавливала сердце. Только одно слово билось в полубезумном сознании – убийца. Такой же, как все эти люди, которые не знают жалости, больше похожие на хищников, учуявших запах крови. Перед глазами все расплывалось, он плохо различал завернутые в плащи фигуры, окружавшие кого-то плотным кольцом. Гарри зябко поежился, здесь не было ветра, но, казалось, что ледяной холод пробирает до костей. Мышцы все еще сводило судорогой, вчерашний день оставил свой след на теле и в душе. Стоило ему закрыть глаза, и перед ним возникало беззащитное лицо, наполненное удивлением и детской наивностью.
- Сегодня Люциус привел нам своего наследника, - Гарри, наконец, смог разглядеть белокурого юношу, стоящего в центре зала.
На его лице странно перемышивались равнодушие и страх. Пронзительные серые глаза обреченно блестели в тусклом свете факелов.
- Подойди, Драко, - Лорд поднялся с трона.
Юноша послушно шагнул вперед. Мужчина, стоящий рядом, хищно ухмыльнулся. Гарри неотрывно наблюдал за происходящим.
- Повторяй за мной…
Вместо голоса мальчика, такого же, как и он сам, Гарри слышал свои слова, сказанные в тот роковой день. Ему хотелось схватить незнакомца за шиворот и бежать так далеко, чтобы никто никогда не нашел его, чтобы больше не видеть тупой покорности в неживых глазах. Неужели и у него теперь такой взгляд – лишенный разума, наполненный только отчаянным страхом и рабским преклонением перед существом, которое именовало себя Темным Лордом?
- Я надеюсь, ты оправдаешь свое имя, мальчик, - Волдеморт приблизился к Драко. Юноша вздрогнул, когда холодный палец коснулся уродливой отметины на бледной коже.- Ты будешь достойным слугой, Малфой.
Гарри с ненавистью взглянул на высокую фигуру Лорда. Неожиданно, метка на руке вспыхнула невыносимой болью. Гарри вскрикнул и упал на холодный каменный пол.
- Не стоит так открыто выставлять на показ свои эмоции, мальчик. Я могу их заметить, - Волдеморт взмахнул палочкой, и Гарри оказался в плотном кольце упивающихся. – Я думаю, тебе стоит преподать урок. Я научу тебя терпеть боль, Гарри. Ты будешь достойнешим из моих слуг. Вы будете лучшими…, - рядом с ним оказался тот самый юноша, что совсем недавно стал таким же рабом, как и он сам. …Дети Слизерина. Первенцы сильнейших станут новой силой, - торжественно произнес Волдеморт, с жаждой дрессировщика разглядывая замерших юношей, их было человек десять не больше. Боль утихла, но от этого не стало легче. Красные, безумные глаза прожигали насквозь.
- Подойди ко мне, Гарри, - шепот обволакивал его невыносимым отчаянием.
Юноша шагнул вперед, не поднимая глаз. Он чувствовал на себе пристальные взгляды упивающихся. Волдеморт что-то прошипел на странном непонятном языке и ногу обвило плотное холодное и отвратительно скользкое кольцо. Гарри столкнулся взглядом с желтыми зрачками огромной кобры. Змея угрожающе зашипела, когда юноша попытался вырваться из ее железной хватки. Он словно слышал, как она говорит: «Я убью тебя, мальчик. Только оступись, и ты будешь умирать мдленно и мучительно». Гарри дерзко вскинул голову.
- Смелый мальчик, - Лорд довольно усмехнулся.
Гарри неотрывно следил за рукой Волдеморта, медленно поднимающей палочку. Но привычной красной вспышки он не увидел. Только почувствовал, как руку обвивает что-то холодное и скользкое. А потом резкая боль заставила согнуться пополам, казалось, что все его плечо сейчас сгорит в несуществующем огне.
Пусть это прекратиться…
Он не видел ничего, кроме ослепляющего красного зарева. Скользкое тело сжимало руку стальными тисками. Непонятные слова, что произносил Темный Лорд проникали в самую глубь воспаленного сознания. Пока, наконец, все не прекратилось. Невыносимую тишину прерывало лишь его сбивчивое дыхание. Горло саднило от крика и стонов.
-Встань…
-Не могу, - хрипло прошептал он, закрывая глаза.
- Круцио! – Гарри скорчился от пронзающей насквозь боли. – Забудь это слово, мальчик, - яростно прошипел Волдеморт. – Встань!
Юноша попытался привстать, но слабость повалила его обратно. Гарри стиснул зубы и еще раз попытался подняться. Разбитое тело отказывалось подчиняться, но ему все же удалось нетвердо встать на ноги. И только сейчас он смог разглядеть свою руку. Его глаза наполнились ужасом. Рукав куртки полностью выгорел, выставляя на показ красноватую, покрытую ожогами кожу. Вдоль всей руки тянулась длинная серебрянная змея.
- Дитя Слизерина, я научу тебя всему, что нужно будет тебе в этой войне. Я сделаю из тебя хладнокровного убийцу, - слова Волдеморта усилили ужас, который теперь так явственно плескался в зеленых глазах. – Северус, я хочу, чтобы ты достал для него палочку…
Гарри уже не слышал, что говорит Лорд. «Я сделаю из тебя хладнокровного убийцу…», - фраза была невыносимо пугающей.
- Уведите его в комнату, - Волдеморт кивнул двум мужчинам, стоящим рядом с ним. – Я увижу тебя очень скоро, мой мальчик…
Его небрежно схватили за руки.
Почувствовав под собой мягкую кровать, он завернулся в одеяло: отчего-то стало нестерпимо холодно. Кто он был теперь? Гарри не знал. Все, что происходило с ним раньше, казалось, нереальным, словно все то, что было – прошлая жизнь, оставшаяся где-то за глухой стеной. Волшебник… Что означает это слово? Что его ожидало в этой жизни, так не похожей на ту, прошлую?
Курить в заброшенных парках, прятаться по углам с чужими деньгами в руках, а потом с удовольствием напиваться до беспамятства, убегая от проблем, пусть и совсем ненадолго; вечные разборки на улицах, а потом синяки и шрамы, и полицейские, и приюты, и безразличные взгляды прохожих… Такой была его жизнь. Пусть поломанной на части, тяжелой и серой – но его. А теперь он больше не принадлежал себе. Раб, обреченный выполнять каждую прихоть своего хозяина.
Но больше всего его пугало будущее, не предвещавшее ничего хорошего. И с каждым новым днем, с каждым новым часом, проведенным в этом замке, он все лучше понимал, что должен будет стать преданным слугой красноглазого урода… или умереть. А он хотел жить. И пусть это было эгоистичное желание пятнадцатилетнего подростка, но он ничего не мог поделать, даже несмотря на всю ту боль, что пережил.
Он ненавидел себя. За то, что сломался, за то, что позволил себе сдаться и убить, за то, что отличался от других, за то, что Мэтью больше не было рядом… И за то, что продал душу за кровь, боль и унижения.
Гарри закрыл глаза, чувствуя горячие слезы на щеках.
Когда юноша был маленьким, он часто мечтал: что будет, если он вдруг станет волшебником? Добрая сказка из его детских снов превратилась в кошмар, который преследовал его теперь. И ничего уже не изменить.
Тяжелый тревожный сон давил на свинцовые веки. Гарри коснулся змеи на руке. Татуировка уже почти не болела, но ее присутствие лишний раз демонстрировало его слабость. Юноша глубоко вдохнул затхлый воздух.
Ничего не изменить. Слова – как приговор. Ничего не изменить…
Глава 7.

Свое обещание Лорд медленно, но выполнял. И Северус изо дня в день наблюдал, как мальчишка становиться сильнее и сильнее. Хуже всего было то, что он ничего не мог предпринять. И каждый раз Дамблдору приходилось рассказывать очередной изощренный урок.
Поттер учился быстро.Может быть им двигала ненависть, что Северус так часто видел в зеленых глазах, может жажда мести, что так часто проявляла себя. Но всего через месяц мальчишка уже сносно владел палочкой и даже выучил несколько черномагических проклятий. Дамблдор пытался несколько раз пробиться сквозь мощные заклятия замка, но любые попытки оканчивались неудачей.
Ко всему прочему, Лорд все же завладел Министерством. Северус отлично помнил перекошенное ужасом лицо Фаджа и бесчисленное множество убитых авроров, большинство из которых были еще недоученные мальчишки.
Лорд держал Поттера под своим полным контролем. Он запрещал ему видеться с другими молодыми упивающимися. Но, кажеться, мальчишка не особо сожалел по этому поводу. Либо он слишком хорошо прятал свои эмоции. Еще одна причина, позволявшая считать, что из Поттера выйдет прекрасный убийца.
Волдеморт занимался обучением мальчика сам. Северус видел эти занятия, больше похожие на дрессировку, всего пару раз. Но даже этого хватило, чтобы привести в ужас весь Орден Феникса. Ремус Люпин долго не мог поверить, что сын его лучших друзей стал на тропу зла. Но еще больше его поразило жестокость рассказов Северуса. Снэйп, в отличие от Люпина, уже давно потерял наивность. Но даже он боялся. Если мальчишка станет Его преемником, тогда война будет проиграна. А на это они не имели права. Слишком дорого стоило поражение, и слишком высока была цена за победу.
Его крестник, Драко, единственный человек, который хоть что-то значил в жизни Северуса, пошел по стопам своего отца. А следы Люциуса вели только в ад. Юношу он видел еще реже, чем Поттера. «Дети Слизерина» обучались невидимо и тайно. Даже Люциус ничего не знал о его сыне, впрочем, его это вряд ли интересовало.
Говорили, что Лорд прятал юнцов в каком-то замке, но о его местонахождении знал лишь Карлос Амадест, ближайший саратник Волдеморта, с которым предпочитали не связываться. Собственно, это по его вине Лорд Волдеморт вновь обрел телесную оболочку. Карлос раздобыл где-то кровь черного феникса, редчайшего животного, которого не видели уже многие столетия. Считалось, что эти птицы обладают невероятной магической силой, которой вполне хватило, чтобы провести обряд воскрешения. И Северус снова стал всего лишь рабом, слугой и двойным агентом, балансирующем на тонком лезвии между жизнью и смертью.
Северус сам покупал палочку для Поттера. Оказалось, она идентична палочке Лорда. Это по-настоящему напугало Дамблдора. Он сказал, что связь между Волдемортом и мальчиком слишком сильна. А значит Гарри Поттер становился опасным, слишком опасным, чтобы позволить ему быть оружием в руках безумного черного мага.
Но приходилось ждать. Чего, Северус не знал. Теперь их могло спасти только чудо.
Темные метки появлялись над городом слишком часто. Лондон превратился в огромную арену для дуэлей, и никто не знал, когда это закончиться.
Северусу казалось, что треклятая война будет длиться вечно…

Буквы перед глазами расплывались, сливаясь в серую пелену. Он устал, так устал. От всего устал…
Гарри почти привык к своей жизни. Он больше не плакал по ночам, он больше не кричал, когда Лорд посылал в него очередное «Круцио», он больше не был просто мальчиком-маглом.
За месяц, проведенный в мрачном и угрюмом замке юноша почти свыкся с бесконечным одиночеством и нескончаемой болью. Черно-белые дни перестали задевать его, как и все, происходящее вокруг. Пытки маглов больше не причиняли бесформенного страха. Он научился прятать боль так глубоко в закоулках памяти, что равнодушие постепенно сменило вечную нервозность и беспокойство.
Гарри перевернул страницу.
Когда палочка впервые оказалась у него в руке, он почувствовал странное тепло, медленно расплывавшееся по телу. Словно маленькое солнце внутри растопило на мгновение лед, сковавший сердце. Лорд прервал легкое мгновение радости, заставив его выполнить простенькое заклинание. У него не получилось с первого раза, и Волдеморту это не понравилось. Гарри хорошо запомнил красные вспышки перед глазами и издевательские насмешки темного лорда.
Он прочитал заголовок: «Пыточные проклятия и их применение».
Юноша не видел больше того белокурого паренька. Гарри не знал ничего о нем, только однажды слышал, что его держат где-то на юге Англии. У лорда он не спрашивал, опыт выучил его не задавать вопросов, лишь выполнять приказы.
Текст был скучным и неинтересным.
Зато он часто видел этого Карлоса. Человека, который, как он позже узнал, воскресил своего господина. Гарри ненавидел его почти так же яростно, как и темного лорда. С самого первого мгновения их знакомства Амадест вызывал в нем лишь отвращение и неприязнь, с каждой новой встречей становившейся сильнее.
Глава гласила о разновидностях пыток и заклятий, которые стоит использовать.
Его уроки проходили по несколько часов в день. Сначала он научился простеньким заклинаниям, а потом Волдеморт стал обучать его темной магии. Она не отталкивала Гарри. Напротив, чем-то притягивала его. И лорду это нравилось. Юноша днями напролет читал книги и практиковал заклинания.
Жестокие описания проклятий больше не вызывали отвращения.
От Волдеморта он узнавал о войне. С немногочисленных слов Лорда он смог узнать, что предводителем сопротивления был некий Дамблдор. Несколько раз он пытался заговорить об этом с Карлосом, но тот лишь отмахивался и говорил, что старый маразматик не стоит внимания. Гарри принял общее мнение: Дамблдор – противник, а противников убирают с дороги.
«Круцио – запрещенное проклятие, вызывает у жертвы судороги сильной боли и может довести до безумства. Степень мощности заклинания зависит от ненависти и желания причинить вред.»
Гарри научился выражать мнительную покорность, научился скрывать свои эмоции за маской холодного безразличия, но это вовсе не означало, что он смирился с ролью слуги. Юноша никогда ни перед кем не унижался, у него было еще чувство гордости и достоинства. Даже не смотря на то, что он стал рабом сумасшедшего фанатика.
За спиной послышались шаги, и Гарри резко обернулся.
- Лорд зовет тебя, - холодно произнес Карлос, пристально глядя в его глаза.
Юношей овладело странное ощущение, будто кто-то роется в его воспоминаниях. Яростно встряхнув головой, Гарри закрыл учебник.
- Я надеюсь, ты прочитал все, что я приказал тебе, мальчик, - за время пребывания здесь он уже привык к змеиному шипению, больше не вызывавшему дикий ужас, но все еще вселявшем страх.
Гарри поклонился и ответил:
- Да, мой Лорд.
- Очень хорошо, слуга, - Волдеморт презрительно усмехнулся. – Скоро сюда приедут другие, настало время завершить войну.
Юноше стало не по себе. Неужели победа Темного Лорда теперь была такой очевидной? Несмотря на выбор, Гарри не хотел победы Волдеморта. Слишком уж сильно он ненавидел это существо.
- Я желаю проверить тебя, Дитя Слизерина.
Гарри стиснул палочку так, что побелели костяшки пальцев. Метка на руке стала вдруг огненно горячей. Юноша стиснул зубы, перед глазами поплыли черные круги.
- Ступефай, - Лорд взмахнул палочкой.
Заклинание больно ударило в грудь, метка все еще обжигала руку. Гарри слизнул кровь с губ и тяжело поднялся на ноги. Волдеморт издевательски ухмыльнулся:
- Ты не должен обращать внимание на боль, мальчик. Иначе твой противник воспользуется мимолетной слабостью. Круцио!
Гарри упал на колени, судорожно глотая воздух. Мышцы свело судрогой и юноша слабо застонал, впиваясь ногтями в кожу.
- Ты не должен показывать свою боль, слуга, - сквозь гудение в ушах он слышал размеренный голос Лорда.
Гарри несколько мгновений лежал неподвижно, а потом резко поднялся на ноги. Перед глазами потемнело, но даже сквозь разноцветные пятна он видел красную бездну, затягивающие его в отвратительный липкий плен.
- Я думаю, пришло время обучить тебя оклюменеции. Карлос, позови Снэйпа.
- Да, мой Лорд.
Карие глаза Амадеста можно было даже назвать красивыми, но ненависть, плескавшаяся в них вызывала ответную неприязнь. Гарри проводил Карлоса яростным взглядом.
Иногда юноша слишком явственно ощущал чужие эмоции: ненависть, страх, ярость. Как сейчас.
Снэйпа он видел редко, но было в этом человеке что-то такое, что отличало его от остальных упивающихся.
- … Тебе все понятно, Северус?
- Да, мой Лорд.
- Можете идти, я сам завтра проверю твои первые успехи, Гарри, - Волдеморт отвратительно улыбнулся.
Комната, которую Лорд отвел для занятий, была небольшой и холодной. На тяжелом дубовом столе легким покрывалом лежал слой серой пыли, а камин, наверное, никто не разжигал уже десятки лет. Гарри почувствовал, будто снова оказался в прошлом, на несколько лет назад. И в памяти снова неприятно заиграли струны прожитой боли и унижений. Юноша помотал головой, отгоняя прочь ненавистное прошлое. Может быть потом, ночью, оно вернется, а сейчас у него не было ни времени, ни желания копаться в воспоминаниях, запрятанных где-то глубоко в его душе.
Снэйп указал на маленький серый диван в углу. Юноша неловко присел. Долгое время никто не произносил ни слова.
Гарри, потому, что никогда не был общительным, а разговор с другими людьми заводил лишь при крайней необходимости, Северус же предпочитал не нарушать тишину, наблюдая за мальчиком.
Юноша нервно сжал палочку.
- Я буду преподавать вам оклюменецию, мистер Поттер, - наконец произнес Снэйп, Гарри облегченно вздохнул
Он не любил тишину, она всегда напоминала ему об одиночестве.
- Это особое искусство, и обучится ему будет достаточно сложно. От вас требуется максимум сосредоточенности и внимания…
Снэйп рассказывал, а Гарри то слушал, то отвлекался. Монотонный голос нагонял сон. Он никогда не любил уроки.
Еще когда он был в приюте, то часто прогуливал занятия. Может быть, Гарри и увлекался математикой, но вечные издевательства старшеклассников и презрительные взгляды некоторых учителей отбивали всякую охоту учиться. Так что, он предпочитал проводить время один, в каком-нибудь парке, где безлюдно и тихо.
- …Вы слушаете меня, мистер Поттер? – Снэйп пристально взглянул на него. Гарри дерзко вскинул голову.
- Да, сэр, - угрюмо ответил он.
- Очень хорошо, тогда мы, может быть, приступим к практике? – Мужчина язъвительно усмехнулся, направляя на него палочку. – Сосредоточтесь и очистите голову от ваших глупых мыслей, мистер Поттер. Вам это не повредит.
Гарри яростно сверкнул глазами.
-Легалименс! – юноша не успел среагировать, и заклинание достигло цели.
Перед глазами поплыли серые картинки.
Ему холодно, он зябко ежится. Почему дядя Вернон так ненавидит его?
Маленький мальчик утер слезы рукой, оставляя грязные разводы на щеках…
Гарри изо всех пытался сопротивляться, но напор становился лишь сильнее. Прошлое, от которого он так долго прятался, снова облепило

[Ogin]

Написано довольно грамотно, но некоторые огрехи присутствуют, стоит еще пару раз вычитать текст или дать отбетить.
Сюжет интересный, чтение захватывает. Любопытно, что же будет дальше?
Кое-что вызвало вопросы:
"Охранники поддерживали порядок простым и испытанным способом – они избивали заключенных, пока те не задыхались и не умоляли прекратить болезненные удары."
В колонии для малолетних на Западе?! Он же все-таки не в России сидел. Должна сказать, тут тюрьмы намного комфортнее. Тем более для несовершеннолетних. Так что в эту фразу не слишком верится - перебор.

[Lex112]

- …Вы слушаете меня, мистер Поттер? – Снэйп пристально взглянул на него. Гарри дерзко вскинул голову.
- Да, сэр, - угрюмо ответил он.
- Очень хорошо, тогда мы, может быть, приступим к практике? – Мужчина язъвительно усмехнулся, направляя на него палочку. – Сосредоточтесь и очистите голову от ваших глупых мыслей, мистер Поттер. Вам это не повредит.
Гарри яростно сверкнул глазами.
-Легалименс! – юноша не успел среагировать, и заклинание достигло цели.
Перед глазами поплыли серые картинки.
Ему холодно, он зябко ежится. Почему дядя Вернон так ненавидит его?
Маленький мальчик утер слезы рукой, оставляя грязные разводы на щеках…
Гарри изо всех пытался сопротивляться, но напор становился лишь сильнее. Прошлое, от которого он так долго прятался, снова облепило его липкой паутиной.
Ярость и ненависть. Столько много ненависти, что не хватает воздуха. А удары все не прекращаются. Парень лишь ухмыляется на всего слабые попытки сопротивляться…
- Хватит…, - прохрипел он. – Остановитесь же, черт бы вас побрал…
Совсем еще свежая рана от потери Мэтью. Он глядит в окно, ему больно, но он не плачет, он сильный. А сильные не плачут…
Наконец, все прекратилось. Голова раскалывалась на части, а руки стали скользкими и влажными. Пульсирующая боль волнами расходилась по телу. Воспоминания смешивались в серую палитру. Гарри с трудом поднялся на ноги и опалил Снэйпа яростным взглядом.
- Ну что, понравилось? – выплюнул он.
- Сядьте и успокойтесь, Поттер, - рявкнул мужчина. – Ваше возмущение здесь совершенно неуместно…
Вспышка, еще одна.
Каждая попытка сопротивляться с крахом проваливалась. Сил уже почти не осталось, а язъвительные комментарии Снэйпа лишь добавляли усталости. Он уже потерял счет своим падениям, пока, наконец, желтые вспышки перестали мелькать перед глазами.
- Ну что ж, Поттер. Ничего другого я от Вас и не ожидал, Вы абсолютно бездарны. Надеюсь, завтра, мистер Поттер, вы проявите старание и заставите работать вашу голову, если, разумеется, это возможно., - Снэйп криво усмехнулся и ни слова не говоря больше, повернулся и ушел.
Уже потом, лежа в кровати, он не мог заснуть. Страх увидеть во сне то, от чего он так долго прятался и убегал, заставлял не смыкать глаз. А ведь ему почти удалось выиграть схватку с самим собой. Но Гарри никогда не везло. Сегодняшний день не стал исключением. Размытые образы, которые Снэйп так любезно воскресил в его памяти, теперь снова стали преследовать его.
От прошлого не убежать, не уйти, и не спрятаться, как бы сильно тебе этого не хотелось.
Гарри так и не смог заснуть…

Глава 8.

Они шли совсем недолго, но Драко продрог до костей. Не из-за холода, совсем нет, просто чем ближе к красноглазому существу, что так часто являлся ему в кошмарах, тем острее он чувствовал лед, охватывающий измученную пытками и болью душу. Лица идущих рядом, таких же юнцов, как и он сам, ничего не выражали. Никто не разговаривал – оружие безмолвно, у него другая цель – убивать.
Месяц, что Драко провел в незнакомом замке, стал для него сущим адом.
Так всегда. Думаешь, что ничего хуже быть не может и всегда ошибаешься. Драко устремил свой взор на огромное, устрашающе-неприступное здание, показавшееся впереди. Метка на руке разгоралась с каждым новым шагом все сильнее. Юноше показалось, что вокруг него идут безмолвные статуи, тишина была угнетающей и какой-то тяжелой, прижимавшей к земле.
Месяц, проведенный в замке на юге Англии, превратил его в неживое оружие. Именно так ощущал себя Драко. С их чувствами не считались, тренировки изматывали до смерти. Из десяти юношей, что ушли из логова Волдеморта в тот день, возвращалось теперь лишь пятеро. Остальные не выдержали: кто-то сломался и ушел сам, а кому-то оказалось не по силу быть орудием убийства. Драко тоже почти сломался, но он выдержал.
В коридорах можно было почувствовать пульсирующую черную магию. Он слишком хорошо научился отличать ее. Тусклый свет факелов, освещавший им дорогу, пробудил в нем тревогу и давно забытый страх.
- Мои верные слуги, - Драко почти отвык от змеиного шипения в ушах.
Он чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Драко оглянулся. Недалеко от него стоял тот самый юноша, чтобыл с ним рядом во время его посвящения. Почему-то лицо незнакомца ярко впечаталось в его память.
Он почти не изменился.
Те же густые, наполовину закрывавшие тусклые невыразительные глаза, волосы, те же черты лица… Только вот на лице прибавилось шрамов, а взгляд стал еще более мрачным и безжизненным.
- Я рад приветствовать вас, Дети Слизерина. Вы те, кому предназначено оправдать мои надежды, - Волдеморт медленно приблизился к черноволососму юноше. – В особенности тебе, Гарри Поттер…
Гарри Поттер?!
Драко пораженно взглянул на юношу. Мальчик, который убил Темного лорда в детстве, теперь был его рабом. Когда он был маленьким, Драко часто слышал все эти рассказы о мальчике-который-выжил. Но потом Гарри Поттер исчез. В газетах часто об этом писали…
Глаза Поттера были холодными и безразличными, Драко почти позавидовал его выдержке.
- Карлос, подойди ко мне, - юноша неприязненно взглянул на мужчину.
Драко никогда не любил Амадеста.
Лорд коснулся палочкой уродливого черепа на загорелой руке, и спустя несколько мгновений зал оказался наполнен множеством упивающихся. Серые глаза встретились с темно-карими. Ему стало спокойней, Северус был здесь.Крестный всегда значил в его жизни гораздо больше, чем отец или мать.
- Драко, подойди ко мне, - Лорд указал на него острием палочки.
Юноша шагнул вперед. Волдеморт наклонился к его лицу, и Драко подавил острое желание отвернуться. Бледные пальца обхватили его подбородок, и красные глаза вцепились в него, подобно острым шипам. Ему показалось, что всю его память выворачивают наизнанку.
- Хороший мальчик, - Волдеморт презрительно усмехнулся.
Драко судорожно глотал воздух, словно выброшенная на берег рыба.
- Вы хорошо поработали, Дети Слизерина. Я доволен, скоро, очень скоро вы сможете применить ваши знания и опыт.
Плотное кольцо упивающихся показалось ему непреодолимой крепостью. Драко закусил губу и снова встретился взглядом с Поттером. Тот стоял неподвижно, словно статуя, ничего не выдавало его страх или ненависть.
- Последняя битва скоро настанет, - в глазах Лорда отразилась неистовая жажда, жажда мести и предвкушение победы. - Северус, ты должен будешь мне сообщать о каждом шаге этого жалкого Ордена.
Драко видел, как Снэйп вздрогнул, и через прорези в маске мелькнули глаза, наполненные тревогой.
Волдеморт больше ничего не сказал, только лишь наградил Люциуса Круциатусом за неудачное исполнение какой-то миссии.
Упивающиеся стали расходится.Кто-то осторожно дотронулся до его плеча. Драко резко развернулся.
- Драко…, - Северус пристально взглянул на него.
Повисла тяжелая пауза. Юноша не знал, что сказать. Но стало немного теплее от сознания того, что на этом свете остался еще человек, которому не безразлична твоя судьба.
- Береги себя, - наконец произнес Снэйп.
Северус резко развернулся и зашагал прочь. Драко еще долго провожал его задумчивым взглядом…

Коридор был темным и неприветливым. Множество дверей больше походили на огромные черные дыры, ему стало не по себе. Как здесь вообще хоть что-то можно найти? Он подошел к одной из тяжелых дверей.
- Лорд не любит, когда заходят в эту комнату без его ведома, - раздался позади чуть хрипловатый голос.
Драко повернулся. Силуэт приблизился и теперь он смог разглядеть лицо. Это был Поттер.
- Гарри Поттер, но, я думаю, ты уже знаешь меня, - юноша даже не протянул руки.
Рукопожатие к чему-то обязывало, а Поттер, видимо, предпочитал знакомство без обязанностей.
- Драко Малфой¸ - коротко произнес он.
- Я покажу тебе нужную дверь, - Поттер криво усмехнулся. – В этом замке легко потеряться.
Драко в нерешительности замер. Время выучило его не доверять людям. Но, наконец, все же шагнул вслед за Поттеом в сумерки мрачного коридора.
Они шли долго, коридор имел множество развлетлений и больше походил на лабиринт. Наконец, Поттер остановился возле темной арки, ведущей куда-то вглубь.
- Нам внутрь, - холодно произнес юноша, даже не взглянув на своего спутника.
Комната была огромной, но темной и неприветливой. В камине горел огонь, наполнявший комнату тусклым светом, кроватей было пять и все они стояли далеко друг от друга. Блейз и Нотт уже сидели на большом кожаном диване, глядя куда-то перед собой. Никто из них не был многословным, а потому чаще всего они молчали, словно слышали что-то свое. Драко был таким же.
Поттер кивнул на одну из кроватей с темным зеленым пологом.
Юноша устало повалился на скользкие дорогие простыни. Глаза привыкли к сумеркам, царящим в комнате и теперь он смог разглядеть лицо Поттера, сидящего в дальнем углу комнаты. Оно по-прежнему было холодным и непроницаемым. Только глаза больше не были неживыми, теперь они странно поблескивали в полумраке комнаты. Драко отвернулся.
«Скоро, очень скоро вы сможете применить ваши знания и опыт», - слова темного лорда эхом прозвучали в его памяти.
Что будет теперь, когда до конца осталось совсем немного? Драко был уже почти безразличен исход войны, главное, чтобы она закночилась. Главное, чтобы его больше не трогали, оставили в покое, забыли о его существовании. Юноша прикрыл глаза, чувствуя, как тревожный сон медленно сковывает веки.
Скоро все закончится…

Драко даже не представлял, насколько сильно он ошибался…

Глава 9.

В помещении было тихо, и голос Северуса звучал слишком громко.
Люпин нервно теребил край мантии. В темно-каштановых волосах проблескивала белая седина, глаза блестели и переливались глубоким темно-желтоватым цветом. Ремус прикрыл глаза. Снэйпу стало его жаль. Предательство друга, смерть Джеймса и вот теперь пугающая реальность и осознание того, что годовалый мальчик, которого Люпин держал на руках, стал преемником убийцы своих родителей – все это оставило неизгладимый отпечаток.
Северус вздохнул и продолжил свой доклад:
- Лорд что-то замышляет. Я думаю, в этом будут учавствовать Дети Слизерина.
Голубые глаза директора наполнились тревогой.
- Волдеморт занимается их обучением? Как много они умеют? - хриплый голос Грюма звучал словно карканье ворона.
Снэйп сверкнул глазами.
- Достаточно, чтобы твои лучшие авроры, Грюм, превратились в горстку пепла. Дети Слизерина обучались лучшими волшебниками, их познания в черной магии сравнимы разве что с мастерством Лорда.
- А Гарри? – Люпин нервно сглотнул.
Снэйп долго молчал.
- Поттера обучает сам Темный Лорд, - наконец произнес Северус. – А те, кто попадает под его влияние, редко сохраняют рассудок и душу, Люпин…

- Встать, - яростно прошипел Волдеморт. Юноша поднялся на дрожащие ноги.
- Круцио!
Ненавижу этот голос…
Гарри тяжело повалился на пол, чувствуя, как каждую частичку тела пронзают невыносимо острые иглы. Отвратительно-скользкая черная кобра стиснула его руку так сильно, что он мгновенно перестал ощущать ладонь, сжимавшую палочку.
- Ты должен быть более усердным, мальчик, - Волдеморт хищно оскалился. – Сегодня тебе предстоит твоя первая охота. И если ты ее провалишь – будешь умирать худшей из всех смертей, мальчик.
Гарри вздрогнул: холодные лапы страха стиснули горло. Он много раз видел нечеловеческие муки и страдания, и как бы сильно ему не хотелось быть вечным рабом, юноша не желал умирать так. И ненавидел себя за это. За то, что не может отказаться от жизни во имя собственной свободы.
Слабак…
Нагайна коснулась скользким языком его метки. Адская боль пронзила руку. Гарри вскрикнул.
- Так лучше запомнить, неправда ли? – желтые зрачки кобры немигая смотрели на него, и Гарри закрыл глаза, больше не в силах сталкиватся с безумным красным взглядом и пронзительным шипением в ушах.
- Пошел вон, - властно произнес Волдеморт, равнодушно наблюдая за тем, как юноша поднимается на ноги и слепо щурится, пытаясь разогнать черные круги перед глазами.
Выходя из зала, Гарри наткнулся на Драко. Они не сказали друг другу ни слова. Белокурый юноша просто помог ему дойти до спальни. Сегодня предстоял трудный день. И несмотря на то, что сейчас было раннее утро, и солнце только-только выплыло из-за горизонта, всеми овладело тревожное ощущение неизбежности. Неизбежности впервые оказаться на поле битвы и стать полноправным убийцей.
Гарри присел на холодный диван и закусил губу. Лорд не упоминал, что они будут делать. Только насмешливо скривил губы и сказал, что неожиданность тренирует лучше всего. Он ненавидел тайны. Все неизвестное всегда пугало его, хоть он и не всегда признавался себе в этом.
Рука все еще горела огнем. Серебряная змея стала теперь почти белой, так ярко выделявшейся на фоне темной кожи. Как вечное напоминание того, что он раб, призванный выполнять капризы своего хозяина, как клеймо, превратившее его в неживое оружие и бездушного убийцу.
Черт бы побрал эту жизнь…
Драко сидел рядом, сжимая в руке палочку. Его лицо было неподвижным и холодным. Гарри был знаком с ним всего несколько дней, но чувство симпатии, еще свосем слабое и еле ощутимое появилось в его душе. Они были похожи, и юноша почувствовал это еще в первый день их знакомства.
Занятия со Снэйпом изматывали и превращали каждую ночь в пытку. Шрам на лбу нестерпимо горел с наступлением темноты. Гарри не мог сказать, что ненавидел Снэйпа. Ибо ненависть к нему слишком сильно отличалась от ненависти, которую юноша испытывал к Волдеморту. Но чувство неприязни и недоверия все время сопровождали их занятия. Может быть именно поэтому его успехи в окллюменеции были столь плохи. И Волдеморт приходил в ярость, снова и снова испытывая его выносливость.
Блейз подошел к нему и пристально взглянул в его глаза.
- Он что-нибудь говорил? – беспокойство в его голосе звучало слишком отчетливо.
- Нет, - Гарри равнодушно отвел взгляд в сторону.
Блейз развернулся, собираясь уйти.
- Забини, - окликнул его юноша. – Не стоит так явственно показывать тревогу в словах. Он не любит это.
Юноша едва был знаком с Блейзом. Слишком уж тот был подозрителен. Впрочем, Гарри и не винил его.
Забини устроился в дальнем углу комнаты, рядом с Ноттом.
Теодора он знал лишь по имени.Тот с самого начала избегал его, словно боялся. Иногда казалось, что недоверие, возникшее между ними можно было потрогать, настолько оно было ощутимо.
Последний из них вообще не показывал себя. Гарри даже не помнил его имени. Кажется, Макнейр. Впрочем, он мог и ошибаться. Ни имя, ни фамилия не играли здесь никакой роли. Значило лишь расположение Лорда и железная выдержка.
Это Гарри усвоил хорошо, даже слишком. Иногда он почти не чувствовал себя живым.
В комнату вошел Амадест.
- Пора, - всего одно слова заставило их вздрогнуть, и они молча поднялись со своих мест.

- Я не знаю, насколько Поттер предан Лорду, - Северус слишком устал от всего этого.
Собрание продолжалось уже несколько часов, а ничего по-настоящему стоящего внимания, сказано не было. Только лишь глупые обсуждения того, на что способны Дети Слизерина. Похоже, окружавшие его люди совершенно не понимали всей опасности. Они слишком наивно полагали, что ребенку в пятнадцать лет недоступна черная магия и пытки над другими.
- А он проявлял свою преданость? – Люпин нервно заскользил взглядом по помещению.
- Ты слишком глуп, Люпин. Не проявлять покорности Водеморту – значит быть мертвым. А я думаю, что Поттеру все же хочется жить.
Внезапно раздался шорох в камине. Яростно отплевываясь от пыли и золы, человек буквально ввалился в комнату. Сквозь черный пепел можно было разглядеть бледное лицо.
- Нападение. Уизли, - отрывисто бросил Щеклболт.
В ту же секунду руку Северуса опалила боль.
- Он зовет меня, Альбус.

Гарри сжал палочку в руке так сильно, что дерево врезалось в кожу, оставляя глубокий след.
Дети Слизерина вышли на первую охоту. Волдеморт наугад выбрал дом. Просто для проверки, чтобы увидеть, на что они способны.
Где-то послышались первые крики и заклинания. Юноша закусил губу и сосредоточенно огляделся.
Итак, Гарри. Скоро ты станешь таким же ублюдком, хотя нет, уже стал…
Драко резко дернул его за руку.
- Мы должны, Поттер. Иначе он убьет нас, - его голос прозвучал глухо и обреченно.
Юноша шагнул веперед и почти бегом взбежал наверх. На лестнице, бледная и заплаканная стояла рыжая девочка, почти такая же, как и он сам. Она испуганно вскрикнула и дернулась от него прочь. Гарри призвал всю свою выдержку и самообладание. Острие палочки нацелилось прямо в сердце.
- Джинни! Не трогай ее! – откуда-то появился рыжий юноша.
Гарри закрыл глаза.
Будь ты проклят, Волдеморт…
- Авада Кедавра! – девочка увернулась, но юноша не оказался таким быстрым.
Глухой стук тела об пол показался ему слишком громким.
-Билл! – девочка всхлипнула.
Ее карие глаза немигая взглянули на него. И Гарри сломался. Закусив губу, он подошел ближе.
- Убирайся, - отчаянно прошептал юноша.
Девочка удивленно взглянула на него.
- Пожалуйста, уходи. Иначе я должен буду, - надреснутый голос испугал ее.
Она пристально на него взглянула и вскочив на ноги, понеслась к лестнице.
Неважно, что будет потом. Он бы не смог убить ее. Рука еще сильнее вцепилась в теплое дерево.
Потом послышались хлопки и показались люди. И упивающиеся. Совсем немного, гораздо меньше, чем людей во главе со странным седым старцем.
Дамблдор, - неожиданно понял он.
- Гарри, - кто-то выкрикнул его имя.
Юноша оглянулся. Перед ним стоял человек в потертой мантии.
- О Мерлин, Гарри. Что ты сделал с собой…
Юноша не знал человека, но отчего-то почувствовал, что где-то встречался с ним. Или нет. Неважно. Уйти, побыстрее уйти…
- Петрификус Тоталус! – выкрикнул он.
В глазах незнакомца отразилось недоумение. Гарри выбежал на улицу. Драко снова оказался рядом.
- Уходим, Гарри, уходим!
Потом все смазалось. Перед глазами мелькали цветные пятна, а в руках появилась слабость. Голоса, крики, стоны – все превратилось в сумасшедший гул. Он не видел ничего вокруг, только темные фигуры и размытые силуэты. А потом все неожиданно прекратилось, и он пришел в себя только лишь стоя на липком камне подземелий темного замка лорда…

Хрупкая фигура Гарри Поттера, словно снимок, стояла перед его глазами. Ремус не мог поверить, что мальчик способен совершить такое. Но разум говорил обратное.
И чувство невыносимой тревоги и ужаса охватили его. Люпин больше не верил в невинность мальчика, который убил людей, по-настоящему дорогих людей.
И страшная правда на мгновение затмила все перед собой.
Гарри Поттер был упивающимся.