HPForum.ru

автор: я
рейтинг: PG-13
жанр: стёб, пародия.
дисклаймер: ни на что не претендую!

действующие лица.
Герман Потный – Гарри Поттер;
фон Сизли – Рон Уизли;
Геримона Рэйнджер – Гермиона Грэйнджер;
Лабрадор – Дамблдор;
Макдоналдс – МакГонагалл;
Златовласка Локо-коконсус – Златопуст Локонс;
Снежок – Снегг;
Морфий– Драко Малфой;
Хаггис – Хагрид;
Воланд – Волан-де-Морт;
Том Красный Эрик Рыжий – Том Реддл;
Джин Тоник – Джинни;
Вуди Вуд – Оливер Вуд;
Капитан Флинт – Флинт;
Персик – Перси;
Федор – Фред и Джордж;
Невинный – Невилл;
Краб – Крэбб;
Голый – Гойл;
Стебель-Стебелек – Стебль;
министр Фарш – министр Фадж;
Почти Безголовый И Совсем Безрукий Ник – Почти Безголовый Ник;
KOZEL – Филч;
Люцифер – Люциус Малфой.




Глава I
День рождения – ну уж совсем невмоготу

В доме № 4 на Тихвинской улице во время завтрака разразился очередной скандал (обычное дело).
- Скажи-ка, дядя, – орал Герман, – почему у Даля в комнате всегда полно гостей-друзей (и даже предпочтительно подруг), а в моем шкафу сам черт фиг найдет кого?!
- Тебе бы стоило быть благодарнее, – заверил его мистер Дурень, – ведь мы вытащили тебя из ящика, одели, разогрели, накормили, приютили, и, главное, совсем бесплатно!
Тут Даль рыгнув воскликнул:
- Хочу еще сосисочек, бекончиков, колбасок и пр. Герман, гони сюда сковородку, а не то, я смотрю, ты что-то там вокруг подозрительно обтираешься – того и гляди сопрешь кусочек.
- Ты забыл волшебное слово!
- Ну, если я сейчас перечислю все волшебные слова, которые знаю…
- Так вот. С сегодняшнего дня я отказываюсь исполнять обязанности Золушки! Я взбунтовался!
- Эй, Герман, что, развитие замедленное? Хватит выступать! Сказали же, дай сковородку!
- А волшебное слово? – эта простая фраза вывела мистера Дурня из себя:
- И сколько раз я тебе говорил, в моем доме – никаких слов на букву "в"!
- А я думал, на другую букву… – пытался выкрутиться Герман. Но тут в него запустили сковородкой, которую он так и не дал Далю.
Теперь объяснимся. Как только Герман приехал на каникулы, мистер Дурень конфисковал все его вещи, белье и письма, чтобы обследовать. С ним вообще все это время обращаются как с собакой (ну разве что разговаривают).
Тут у мистера Дурня произошел приступ… хм-хм… ну, фамильная болезнь. Немного придя в себя, он вспомнил что-то важное, даже палец кверху поднял для значительности, но потом опять родовая болезнь дала о себе знать.
- Ах, точно, к нам же приходит шеф с женой! Возможно, сегодня мне удастся спихнуть несколько десятков этих проклятых бракованных сверел по отличной цене! Шеф в сверлах ничего не понимает – ну мы на нем и отыграемся. Давайте-ка отрепетируем, как встретить их.
- Я буду в гостиной, включу телевизор и буду их развлекать, – воскликнула миссис Дурень. – Кстати, чинить его сейчас надо, ведь наш Даль вчера был такой расстроенный, немножко задел…
- Хорошо. А ты, Даль, что будешь делать?
- Я перестану рубиться в комп, подойду, распахну дверь и скажу: "Мистер и миссис Мортимер, позвольте я помогу вам снять ваши дубленки!".
- Сейчас лето, идиот! А ты, Герман, что делать будешь?
- Я буду сидеть наверху и не смущать своим видом гостей.
- Хорошо. Но если музон забацаешь – оставлю без жратвы и горячей воды.
- Да, да, да, да…
- А за столом каждый скажет им что-нибудь приятное. Что ты скажешь, Даль?
- Я скажу: "На прошлой неделе мы писали сочинение "Мой кумир". Я написал про вас, мистер Мортимер".
- И все?
- Ну не буду же я им говорить, что я за него получил!
Герман в это время был в отбое. Ему не прислали ни единого письма. Даже Геримона Рэйнджер. Внезапно Герман напрягся. В кустарнике явно засел вражеский шпион от Воланда. Но виду нельзя подавать.
- Что ты уставился на эти кустики? – спросил его Даль.
- Да вот, думаю, помещусь или опять застукают…
- Ты… ты не посмеешь! Папа же сказал: "Еще раз нагадит – моргалы выколю, пасть порву!".
- Но я же вольный, дикий!
Тут в дверь позвонили. Германа насильно затолкали в его комнату. На кровати были гости.

Глава II
Последнее китайское предупреждение

- Ну вот, говорили же мне, что нельзя с утра до вечера смотреть телевизор. Ладно, пойдем на переговоры. Кто ты, маленький зеленый человечек?
- Я Дубби, . Меня однажды начальник побил по башке, а со мной все в порядке осталось. И прозвали Дубби – сокращение от "дубовая башка".
- Ладно. Личность установили. С какой целью прибыл?
- Цель у меня святая! Отовсюду мы слышим стоны. Надо протянуть руку помощи – и мы ее протянем! Но эту руку мы протянем не всем господам, а только маленьким, бедным детям. Вы, попали под вышеупомянутую категорию, и потому мы вам поможем в ваших проблемах. Какие у вас проблемы? Исполню три желания.
- Ну, взрослые достали.
- Это-то мы всегда успеем. А еще что?
- Почта у нас фиговая. Ни одного письма. Даже телеграммы не посылают. Давайте наладим линию.
- Ну, с письмами хоть сейчас. Вот те, бери, – тут маленький зеленый человечек порылся в своем заднем кармане и достал стопку писем. Герман начал разглагольствовать на счет того, что выходит, что Дубби письма воровал. – Не воровал, а взял почитать.
- Ну хорошо, вернул – прощаю. Садись пока, – проговорил Герман.
- Ничего себе! Ни разу мне нормальные люди не предлагали сесть, тем более на постель. Говорят, воняет как от бомжа, и чтоб назад на помойку возвращался.
- Так, третье желание…
- А вот третье желание мы сами придумали. В связи с чрезвычайной ситуацией в психшколу вас назад не примут.
- Вот-те раз желание. Да я ж этого не хочу.
- А ты не хоти, за тебя наше общество хочет. Ну так вот. Не вернетесь – отдам ваши письма. Ослушаешься воли общества – письма я в … (нецензурно) засуну.
- Ах ты … (выражение)!
Это выражение было слышно и внизу. Тут к Герману, заблаговременно спрятавшему Дубби в шкаф, забежал мистер Дурень.
- Ты заткнешься или нет? Своими выражениями ты резко снижаешь нашу показательность! Ты испортил мне весь анекдот "как чукча играл в телефон", – и ушел.
- Так, придется прибегнуть к экстренным средствам, – произнес, вылезая из шкафа, Дубби. – Если не согласитесь, не возвращаться – испорчу всю жизнь и не отстану, пока жив.
- Вот нехорошо. Скажи мне, а все гуманоиды такие гадкие?
- Мы не гуманоиды. Ну ладно, как хочешь, – и Дубби полетел вниз по лестнице и забежал на званный обед, залез в торт, и когда его стали резать, начал петь одну непристойную песню, а потом и вообще улетел вместе с тортом. Сделка Дурней сорвалась, к тому же они должны теперь были оплачивать психиатра для миссис Мортимер. После того, как шеф с дикими криками удалился, мистер Дурень стал укорять Германа:
- Мы тебя замуруем в твоей комнате как фараона! Решетки на окна – и вся твоя подпольная жизнь закрыта!

Сидел-сидел в темной комнате Герман и аксиому придумал. Тут кто-то стал биться в решетку его окна. Герман хотел было всех послать, но это был его друг – молодой барон фон Сизли на летающей машине.

Глава III
"Норка" (или "Ямка")

- Видел чудеса техники, но такого… – воскликнул Герман.
- Прыгай, пока не засекли, – орал фон Сизли.
- А как же шмотки?
- Где они?
- Под лестницей, а комната закрыта на ключ!
- Вот …! Ну ладно, Герман! Я сам пойду! Опасно? Конечно, опасно, но риск, как говорится…
- А может, не надо?
- Надо, Федя, надо!
- Осторожно, 6-я сверху ступенька скрипит, над 13-ой снизу потолок готов обрушиться, над 8-й сверху люстра висит на бракованном сверле…
- Вот, блин, Россия, – произнес молодой барон. – Ну ладно, пошел.
Через несколько минут фон Сизли вернулся, но разбудил мистера Дурня.
- Побег! – кричал он, – Срочно звоним 02! А еще 01 и 03!
Герман успел заскочить в машину, мистер Дурень еще некоторое время держал его за ноги, потом отпустил и свалился.
Герман рассказал фон Сизли историю с Дубби. Барон задумался.
- Дело пахнет Морфием. Он низкий и подлец. Вернемся – первым делом его замочим. А потом уже разберемся. Коли он невиновен, а мы его поколотили – все равно не вредно и не зря. Это будет, так сказать, порка впрок!
- А куда мы едем?
- В мое поместье "Норка" или "Ямка". Там гоблины нор нарыли – отсюда и название. Сидят у себя там и фильмы заграничные переводят. Это недалеко отсюда, разве что погода нелетная, и ГАИшников-взяточников сегодня больше обычного.
- Норки, ямки, горки… Ленинские Горки, что ли?
- Я предпочитаю "Горки". Но мне кажется, что "Норка" лучше звучит.
- Ах, это же состав твоего диагноза: "не знает собственного дома". А у меня "видит маленьких зеленых человечков". Кстати, вчера с одним таким повстречался. Последствия ужасные. А на чьем драндулете сейчас едем?
- Это я у папки стянул. Он пока что не знает. Ну вот и шоссе. Снижаемся.
Летающая машина приземлилась около низкого строения.
- А вот и наш интурист приехал! – послышался с крыльца голос миссис фон Сизли, матери молодого барона. – Где ты был? Ну ладно, знаю я, что ты мне на это ответишь, и потому сразу к делу: Клинское или Бочкарев?
- Я показываю окрестности нашего родового гнезда приезжему. Его зовут Герман.
- Русско туристо. Облико морале1, – пытался открутиться Герман.
- Ах, так это ты, Герман, с моим сыном по ночам выпиваешь? Не учи его плохому. Я знаю, это ты. До встречи с тобой он воспитанней был.
- Мама, не наезжай! – вступился за Германа фон Сизли, – Он не просто Герман, он Герман Потный.
- Ах! Как это миленько! Я вас не за того приняла. Покажите-ка мне вашу левую руку, – Герман протягивает ей руку, – Все понятно. У того, что с моим сыном по барам таскался пальца не было. Ну уж простите меня, обозналась. Вот палец тебе отрезать – вылитый Герман Беспалый, вылитый.
- Мама, у тебя когда самолет? То есть (тьфу, опять заедает), я хотел спросить, когда у нас завтрак?
Все пошли завтракать. В доме стояли разные книги с интересными картинками, которые Герман не преминул полистать: "Заколдуй себе сосиски!" и пр. Все эти книги написал некий Локо-коконсус. Тут со стороны двора послышался нестройный хор: "Девицы, красавицы, душеньки, подруженьки! Как поймаем молодца – разбежимся, милые! Не ходи подслушивать те беседы теплые, не ходи подсматривать игры наши девичьи!".
- Что за отстой! – воскликнул Герман.
- Это сводный хор гоблинов-[слово запрещено РКН 12/2022].
- Ну, хотя бы интеллигентные. Чайковского поют. А я-то больше по части RAMMSTEIN. Слышь, может бошки им пооткручивать?
- Давай действительно их всех замочим, чтоб не смущали нас своими болотными песнями!
Тут в дом вошел мистер фон Сизли. Он был секретный агент ФСБ уголовного отдела.
- Папа! Мы на твоей машине летали!
- Ну как? Совсем раздолбали, или что-то еще от нее осталось?
- Видишь, папа тоже недоволен твоим нехорошим поступком, – подытожила миссис фон Сизли.
- Это кто еще недоволен, а? Недовольна – помолчи. Мой сын станет вторым Авиатором!
- Смотри, чтобы не Фредди Крюгером!
- Ладно, пойдем отсюда, Герман, – шепнул молодой барон Герману.
Они стали осматривать особняк. Из одной двери Герман увидел большие черные глаза. Дверь тотчас же захлопнулась.
- [Это Джин Тоник, моя сестра. Она очень застенчивая, и это ее мучает. А вообще-то у нее всегда дверь нараспашку], даже ночью. И вообще домик у нас не супер.
- А по-моему очень даже ничего, – улыбнувшись во все лицо, сказал Герман.
Нос от счастья и хмеля у фона Сизли порозовел.

Есть забавные мысли, а есть - не очень.
В общем же, не радует полное отсутствие стиля. Все слишком сумбурно и как-то рвано. Совсем нет никаких переходов. Иногда вообще приходится чисто интуитивно, зная книгу, догадываться, что случилось и чья реплика. Думаю, целесообразно бы было переписать... если хотите конечно. И так же нужно проверить текст на ошибки.

Глава IV
Мак-фиш и бутылка

Герман и фон Сизли сидели в гостиной. Барон распечатал новое письмо:
"Здравствуй, фон Сизли! Если в комнате кто-нибудь есть – письмо сие вслух не читай! [Надеюсь, что у вас с Германом все в порядке и вы обошлись без недозволенностей, ведь из-за этого, напомню, у вас у обоих могут быть неприятности. И все же мне очень интересно, что у вас там с Германом и, если сможешь, сообщи мне подробности! Почему бы нам не встретиться завтра в Кривом переулке около самой правой из левых колонн? Напиши, как у вас дела.
С любовью, Геримона]
Умоляю вас, как только женщина
может умолять молодого джентльмена,
сожгите это письмо и будьте завтра у
самой правой левой колонны"

- Эх, бабла не хватает, – стонал на кресле мистер фон Сизли. – Цена новых учебников – откровенный грабеж.
- На чем-нибудь сэкономим. – утешила его миссис фон Сизли, – Например, новую форму для Джин Тоник можно найти и на помойке. Ну все, – проговорила она, глядя на Германа и фон Сизли, – пока вы взад-назад летали, менты заметили, что у вас был включен дальний свет, когда на встречной полосе еще одна машина была, вот скоро они сюда и заявятся, гады, штраф требовать, – тут слышится стук – выламывают дверь. – Так, у нас шлем в прошлый раз пробило, так что придется башкой биться об заделанный камин, – мистер фон Сизли залез в камин, и на него упало море сажи:
- Эх, дымоход не прочищен! Почему дом не готов к экстренному отступлению?! – но времени не было, и мистер фон Сизли стал биться башкой об заделанный декоративный камин. Пробил он в своде брешь, воскликнул, – Лети-лети лепесток (то есть я), через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг, и не забудь перенести меня в Кривой переулок! – тут поднялся зеленый дым, и его унесло.
Все по очереди стали произносить заклинания, кричать "Кривой переулок" и улетать.

Очнулся Герман не поймешь где.
"В раю это я, что ли? – подумал он, – Хотя нет, на рай эта темная зала не похожа."
Герман вышел на улицу. К нему подошла старуха:
- Мальчик, пойдешь с нами?
У старухи на подносе лежали какие-то кучки. Герман присмотрелся: так это же человечье г…! Тут сзади послышался голос:
- Герман, у меня ошеломляющая новость!
- Хаггис!
- Итак, я искал свойство от плотских червей. Всю капусту у нас пожрали, сволочи!
- Ну, ну, давай без выражений!
- Да мне и самому противно. Простите, погорячился.
Тут они прошли мимо самой правой из левых колонн.
- Привет, Герман! – воскликнула из-за колонны Геримона.
- Ну вот как всегда, на самом интересном месте, – послышался оттуда же вздох фон Сизли.
За колонной шпионил брат фон Сизли Федор, который считал, что он Фред и Джордж и сейчас занимался тем, обсуждал сам с собой увиденное.
Около колонны также обтирался еще один брат фон Сизли – Персик. Его уже почти вылечили и поэтому повысили от простого учащегося до смотрителя. В следующем году его обещали сделать санитаром. Сейчас он читал книжку "Санитары Хугвардса и их дальнейший жизненный путь".
Тут все пошли покупать учебники. В одной лавке они купили книги Локо-коконсуса "Я – шизофреник".
Вернувшись в бар "Прохудившаяся кастрюля", все залезли в камин и улетели.

Глава V
Дремучие кусты

Наутро все отправились на вокзал, откуда шел поезд с решетками прямиком до психшколы. Но Герман и фон Сизли подождали, пока освободится чей-нибудь летающий автомобиль и улетели своим ходом.
- Ты на шухере, следи, чтоб не засекли, пока угоняю. – проговорил молодой барон, ударил своей палочкой по зажиганию и открыл дверцу, – Давай, заваливай, – пригласил он Германа.
И они улетели, и все их видели, и все их безмолвно осуждали.
- Сколько нам еще ехать? – спросил Герман.
- Строго на север, порядка пятидесяти метров, – ответил фон Сизли. – Теперь нам только б самолет не сбить, а так все в порядке, – тут мимо пролетает самолет. – Куда прешь по встречной полосе? Совсем больной, что ли? – орал на пилота фон Сизли. – Ну вот, почти на месте, – заключил он и стал снижаться.
- Осторожно, птичку задавишь!
- Да я смотрю, как бы в эти кусты не приземлиться, за испорченный газон могут штраф взять, – тут одна ветвь кустарника взмыла вверх, пробила стекло и сломала барону палочку. – Моя прелесть! Палочка-выручалочка! Что я без нее делать буду?
- Я тебе сейчас клей супермомент отколю, – утешил его Герман.
- Осторожно, покалечишь, – причитал фон Сизли, пока Герман делал его палочке перевязку.
- Ну вот, теперь только гипс наложить – и конфетка будет, – по завершении утешил его Герман.
Тут они выбежали из машины, которая улетела.
- Она улетела, но обещала вернуться, – со слезой умиления проговорил фон Сизли.
Тут к парочке подошел Снежок.
- Так, только приехали – сразу газоны портить? А может, кто-то здесь альпийскую горку хотел устроить? А может, кто-то здесь травку на продажу растил? Все же, все же, что нажито непосильным трудом – все же погибло!
- А что это ваши хваленые кусты сразу в драку лезут? Попридержали бы их. И допингов химических не надо было лить! – выпалил фон Сизли.
- К тому же, – не замечая слов барона продолжал Снежок, – был нанесен большущий ущерб дремучим кустам – редчайшей разновидности конопли.
- Эти кусты нам нанесли куда больший ущерб, – ответил барон. – Вы гляньте, как они нас отделали! Это же форменное хулиганство! – вытаскивает свою палочку.
- Я вас больше учить-лечить не буду! – протестовал Снежок.
Тут в залу вошла Макдоналдс.
- Провинившиеся не из вашей палаты, Снежок, и не вам решать их дальнейшую судьбу. Так, для важности, пригласим директора, – тут пришел Лабрадор.
- Это вы нехорошо поступили, детки. Но так как вы все-таки льготники, мы вас не вышвырнем из заведения. Но мы вас накажем. Будете отбывать исправительный срок. Мыть полы и парты. Ну, еще чего-нибудь придумаем. Кстати, сидеть будете на уроках теперь только за партами позора. И спать на кроватях с предупреждением, чтоб не подходили.
- А вообще-то и так не интересуются и не подходят, когда спим, – ответил охамевший барон. – А предупреждения вы бы вокруг этих кустов бы повесили, особенно около вон той вот ветки. Обмотайте все изолентой "Опасная зона!" и "Не стой под стрелой!".
Вошли они в спальню. Все стали приставать с расспросами, встретили ли ГАИшников и блокпосты.
Герман даже улыбнулся сквозь силу, что поток интересующихся хоть немного регулируется предупреждениями.

Местами забавно, но действительно напоминает солянку.

Златовласка Локо-коконсус

- Всем привет, – с омерзительной улыбкой произнесла Стебель-стебелек. – Будем сегодня крушить цветочные горшки повышенной громкости. Наденьте наушники, чтоб не слышать звук трескающихся горшков, и мочите всех. Приз сегодняшнего урока – кувалда.
- Вот супер! Заменит мне палочку, – шепнул Герману фон Сизли.
Все надели наушники и стали бить горшки.
- Фу, Король и Шут! – воскликнул Невинный и упал в обморок.
- А вы что думали? Бить горшки под Бритни? Как говорится, горшки под Горшка1. Нет, в нашей профессии что-что, а музон настоящий! – крикнула Стебель-стебелек.
Тут Германа схватил сзади Локо-коконсус:
- Можно тебя на две минутки?
- Но только на две, – предостерег Герман.
- Ну так вот. Будешь отбывать наказание со мной в моем отдельном кабинете!
- Нет, уж лучше мыть полы! – честно признался Герман.
- Ты меня неправильно понял. Будем с тобой в Интернете сидеть, да в комп рубиться. В MAX PANE!
- А, ну тогда другое дело! Конечно, конечно! Я еще с собой CD-ROM один прихвачу – вот улет будет.
- Ты прав. Ну давай, до вечера.
Урок кончился, и все пошли подкрепляться. Фон Сизли залез в расписание Геримоны:
- Скажи-ка, а почему у тебя напротив всех уроков Локо-коконсуса проставлены маленькие сердечки? Надо было большие ставить!
Геримона выхватила у него из рук листочек и густо покраснела. Тут к Герману подбежал один маленький человечек, на этот раз, правда, не зеленый. Герман не выдержал:
- Ах, чтоб вас всех! Я уже все сказал тому маленькому человечку, и видеть ваше племя больше не желаю!
- Не волнуйся так, – успокоил человечек, – я журналист из "МК" (журнала "Молоток и кувалда").
- В смысле "Серп и молот"?
- Да нет же. Сказали – журнал "МОЛОТОК". Ну, наподобие "COOL" или "BRAVO". Один снимок – и 100 $ плачу. Но только чтоб с автографом.
- Что нарисовать?
- Давай, зайчика – чтоб сразу узнали.
Тут припер Локо-коконсус:
- Что, уже фотографируетесь? Подождите, без меня!
Локо-коконсус, прямо скажем, закрыл Германа полностью, но ничего. Тут прозвенел звонок, и все разошлись по палатам.
- Здравствуйте, я ваша…, то есть я ваш новый учитель по самообороне, – произнес Локо-коконсус, начиная урок. – Вообще-то я никакой не Локо-коконсус, а Мерлин, но это только для посвященных. Друзья могут меня называть Мерлин, но на самом деле я Локо-коконсус для всех. Но это тема нашего восьмого года обучения, и потому сейчас забегать вперед не будем. Итак, представляем – Корейские Пикси! – Локо-коконсус отдернул ширму, и из клетки полетели попугаи. Они кружили над потолком, не зная, чем заняться, и под конец решили рвать учебники из серии "Я – шизофреник". На такое безобразие Локо-коконсус смотреть без слез не мог, и потому воскликнул, – ПЕРЕПИСИСИ ПЕСТЕРМОРГАЛУМ! (Это по латыни "Пиксам моргалы выколим"), – пояснил он на ухо Герману. Но корейцы не угомонились. Тогда Мерлин – Локо-коконсус с позором покинул поле брани (хотя до этого не дошло). Геримона крикнула что-то по-рэйнжерски и все нерусские уперли.
- И за что это ему зарплату платят? – спросил Германа фон Сизли.
- Но ведь ты читал, сколько он народу замочил! – ответствовала Геримона.
- Это он только пишет, что замочил, – прошептал барон.

Герман слышит таинственные голоса

- Вставай, идем на утреннюю зарядку!
- Вуди Вуд, ты мне уже в кошмарах снишься! Дай поспать! Если оставишь в покое – конфетку дам пососать.
- Да нет. Кто не работает – тот не ест! А ну марш на зарядку, а не то я нянечкам пожалуюсь!
- Нянечкам? – с ужасом передернулся Герман, – Ну… Ну будь по-твоему.
- Еще раз напоминаю, – орал Вуди Вуд, обернувшись теперь ко всем, – что кто не пойдет – тот лох! Ну ладно, ударники социалистического труда, ударим пробегом по бездорожью! – все вышли на улицу и встретили парней из Слизняка.
- Физкульт привет, – поздоровались они.
- Капитан Флинт! Куда прешь, здесь все места забронированы!
- У меня есть разрешение от соответствующих органов, – произнес капитан Флинт и подал Вуди Вуду мятенькую такую вот бумажку.
- Так! Так. Так? Почему на печати написано "ветеринарная поликлиника"?
- Это моего попугая хотели в испанский лингвистический колледж отправить, орет ведь все время "Пиастры, пиастры…". Но в колледже сказали, что во время плаваний он мог от меня заразиться цингой и паранойей. Вот и отправили к ветеринару. Он рецептов нам понаписал – караул, оттуда и печать.
- А печать-то не поддельная? – засомневался фон Сизли. – Так я и думал. Фальшивка.
- Ты понял, на кого наехал? Это мой папаша им забацал! – крикнул из толпы Морфий.
- Зато в Грефе никто не подкупал врачей. Всех взяли только потому что действительно больные! – воскликнула Геримона Рэйнджер.
- Бомжей только забыли спросить! – хмыкнул Морфий.
- Так! Кто обидит Геримону получит в ухо, – тут барон вытащил на всеобщее обозрение свою палочку и воскликнул. – Подавись каракатицами, Морфий! – но непослушные каракатицы стали вытекать почему-то из его рта. Пришлось госпитализировать.
- Давай отведем его к Хаггису! – предложил Герман.
- Давай, – смело ответила Геримона. – Там ты сможешь облегчиться, фон Сизли!
Пришли они к Хаггису.
- Таз! Таз!
- Таз извольте.
- А-а-а…
- Эх, ты, Хаггис. Недостаточно твоей продукции, – тем временем барон:
- А… хрр… у-ух… Тьф… фэ…
- Пусть лучше лезут наружу, чем сидят внутри! – подбадривал барона Хаггис, – Давай, не стесняйся! – фон Сизли склонился над тазом. Геримона не отвернулась. – А что случилось?
- Да вот, когда к Геримоне очередной полез… – начал объяснять Герман.
- А, ну все понятно… – прервал его Хаггис. – Зря только палочку при нем вытаскивал, там же журналист-фотограф был, а он мог тихо щелкнуть и в журнал вставить.
- Да не боись, она у меня сломанная – кому такая интересна! – привстал с таза фон Сизли Тут в дверь постучала Макдоналдс.
- Кто там? Макдоналдс? – орал Хаггис.
От слова "McDonald`s" барону стало уж совсем невмоготу, как несколько минут назад от слова "HAGGIS" стало легче.
- Барон фон Сизли, пройдемте в отделение (то есть в уборную). Миссис KOZEL будет руководить вашим наказанием – будете стирать ее белье.
- Что? – от такой новости барон выздоровел, – Пусть сама за собой убирает! Я уж лучше порублюсь с Германом и Локо-коконсусом. – но его не послушали и повели к KOZEL.
Сидели-сидели Герман с Локо-коконсусом за ноутбуком, да под конец во все проиграли и ноутбук сломали. Потом с горя выпили. После не первого тоста за Windows XP, Герман услышал голос:
- [Иди… иди ко мне… дай мне схватить тебя…]
- Что-что? – переспросил Герман.
- Ах, это мой самый ярый поклонник! – воскликнул спившийся Локо-коконсус.
"Если они еще и нездоровые, – подумал Герман, – пойду-ка я отсюда".
Проходя по коридору, Герман слышал еще много голосов.
- Ох, ногу свело! – причитал приближающийся фон Сизли. – Я засунул ее в стиральную машину, а KOZEL как врубит ее на полную, – Герман пошел вперед и врезался в него.
- Что, ты, Сизли? А где царь, то есть голос?
- Закусывать надо! – ответил барон. Тут опять послышался голос.

Не могу не согласится с предыдущими высказываниями. Есть порой отменные шутки, от которых даже слезы на глаза наворачивались, а есть слабенькие. И в то же время очень много диалогов и мало описаний, а это показывает, что у автора с русским литературным не совсем на "ты".
К тому же складывается впечатление, что автор прочитал фик Фриза и решил сам написать стебный фанфик.

Anna Valerius, советую Вам добавить в фик побольше описаний и не оглядываться на фики других авторов. Грамматика у Вас, в принципе, неплохая, если Вы будете прилагать больше усилий, то из-под Вашего пера выйдет неплохой фанфик. Удачи.

Глава VIII
Надписи на стене

- Слыхал, да?
Тут к ним подошел Снежок.
- Так, Герман. Уже голоса слышишь? Кажется, тебя придется взять в мою палату. Алкоголики – это наш профиль.
- Дай мне слушать голоса! – протестовал Герман.
- [Так голоден… так долго никого не…]
- Слышите? Он хочет какую-то девушку, я уверен! – вскричал Герман. Тем временем подоспела Макдоналдс. Снежок ей докладывал:
- На почве алкоголизма у него появляются навязчивые идеи. Какая-то девушка, которую украли, он все рвется ее освободить… Просто, надо спасать человека – так стоит вопрос.
- Белая горячка. Типичный случай.
- Да-да, белый, горячий, совсем белый.
- Опять голос! – орал Герман.
- Бред преследованный, паранойя, – констатировал Снежок.
- Это вы, мальчики, на стенах пишете? – неожиданно воскликнула Макдоналдс. Все посмотрели на стену. Там красовалась надпись "ЦОЙ ЖИВ! КиШ – в урну! Тайный кабинет возрожден!" – Не, это надо же так поступить! Как можно! Распустились тут все без меня! – тут подошла KOZEL.
- Ах, кто повредил мою кошку? Я с вас быстро шкуру сдеру! Да я тебя сейчас как… – с этими словами KOZEL подошла к Герману. – Я знаю, почему он это сделал, ведь он знает, что я скин.
- Что ты за разборки, KOZEL, устроила, ее ведь еще не до конца примочили, – послышался голос мудрого Лабрадора. – А вот когда примочат – всем по макушке нададим. А вашу кошку мы вылечим. До меня дошли сведения, что у а Стебель-Стебелек есть горшки повышенной громкости. Кошку в эту комнату без наушников посадим – и она еще как взбодрится. Все свободны! – хотел окончить он, но Герман с фон Сизли еще остались в комнате. – Да, конвой тоже свободен. Конвой свободен!
- А что такое "скин"? – спросил Герман фон Сизли, когда они отошли от учителей.
- А, это такие, которые считают, что… Ну, короче, расисты. Вот почему KOZEL так не любит учеников. Мне ее даже жалко немного стало.
- Ну все, закругляйся, уже полночь, того и гляди – скоро Снежок прицепится – в жизнь не отлипнет, – они пошли назад в спальню.
Джин Тоник совсем тряслась.
- Она совершенно не говорит по-русски, – рассказал барон окружающим, – но все понимает, – поспешил добавить он.
- Крахты-морли. Сэзыр.
- Она говорит, что если вы с ней не согласитесь, она вас зарежет. Шутка, – добавил он.
- Шутка, – повторила Джин Тоник.
На следующем уроке Геримона спросила санитара о тайном кабинете.
- Тайный кабинет… Кабинет тайн… Дайте-ка вспомнить… Все вы знаете, что наша школа основана более двадцати лет назад четырьмя великими психологами всех времен и народов. Это были – Герман Греф, Пеппи Пупсик, Hi-Fi и Герман Слизнякович. Все они гармонично друг с другом сосуществовали, и только один из них был нехорошим. Это был Герман Слизнякович. Из-за того, что ему дали только два часа алгебры и час геометрии в неделю, он взбунтовался и открыл тайный кабинет. Там он обучал избранных учеников-пациентов великим точным наукам, и его скоро за это поперли. Прежде, чем уйти, он спрятал этот тайный кабинет и перебил всех учеников, которые ходили туда и знали его месторасположение. Еще Герман Слизнякович обещал приход своих потомков, которые всех примочат, кого он не домочил. И если вы встретите на улице чела без пальца с именем Герман – срочно везите его сюда. С тех пор во всем здании школы провели генеральную уборку, но тайный кабинет обнаружить не удалось. И этой комнаты нет! Забейте!!!
Герман от страха порезался и нечаянно отрезал себе палец. Все стали считать Германа Потного потомком Германа Слизняковича.

Глава IX
Истеричка Мира
Как-то раз Герман, фон Сизли и Геримона пошли посмотреть на надпись.
- Давайте-ка поиграем в искателей! – предложил фон Сизли. Все согласились. Герман сразу нашел барона, спрятавшегося за дверью, а вот Геримону никак отыскать не удалось. Под конец она вышла сама:
- Да я здесь была, – объяснила она и показала на дверь.
- Нечестно, нечестно! Там нельзя! Это же туалет для девочек!
- Ну и что? Вам там тоже рады будут! К тому же туда давно уже никто не ходит, канализацию прорвало и истеричка Мира обшивается.
- А где же вы все тогда… – хотел было спросить фон Сизли, но осекся.
- Зайдемте, – предложила Геримона с таким видом, что отказать ей Герман уже не смог. Германа и барона действительно ожидало полное разочарование – никого не было, кроме какой-то истерички.
- [Вы не очень-то похожи на девочек], – проговорила она, разглядывая вошедших. Реакция:
Геримона: Ты на кого наехала?
Герман: Это только внешне, – пытается замаскироваться.
фон Сизли: Скажи лучше совсем не похожи, – вытаскивает палочку.
Геримона: Нет, Сизли, нет! Нас могут заметить! К тому же на нее это не подействует!
фон Сизли: Как так? На всех, вроде бы, действовало!
Геримона: Да, но она, поговаривают, уже полузамоченная. Я пряталась вон за тем унитазом. Хотите – можем посмотреть. Нет? Ну пойдем отсюдова!
По выходу из тубза они встретили Персика.
- Это туалет для девочек. Что вы там делали с ней? – Персик показал на Геримону.
- Мы ничего не трогали и просто смотрели, – отвечал брату фон Сизли.
- Ну ладно, идите, – отпустил их Персик и сам зашел в еще не закрытую дверь.
В спальне барон, Герман и Геримона обсуждали увиденное.
- А мне почему-то кажется, что во всем виноват Морфий, – начал Герман. Тут барон прошипел:
- Я всегда предлагал сдаться, предлагал сдаться, предлагал сда… – сильным пинком Герман остановил этот поток.
- Ну, давай проверим. Есть такая фигня – Пойло Оборотней. Выпьешь – в кого хошь превратишься.
- Супер! Давай, выпьем его за успешное начало нашей совместной деятельности.
- Но рецепт этого зелья только по передаче "Смак" Макаревич рассказывает. А нам телик смотреть запрещается. Хотя нет. Рецепт еще есть в "Священной Книге Оборотня" Пелевина. Только она хранится в библиотеке в отделе для выздоравливающих. Надо где-то заполучить справку. Конечно, нянечки у нас все продажные, но они не то что справки, но и вообще писать не умеют. Надо б санитара подкупить. Бабла нет. А, Локо-коконсус может мне дать и бесплатно, если правильно попросить. Через месяц превратимся в друзей Морфия с его факультета Слизняк и все у него выведаем.
На следующем уроке защиты от нехороших санитаров к Локо-коконсусу подошла Геримона и попросила у него автограф на бланк о выздоровлении. Локо-коконсус даже не посмотрел, на чем пишет, черкнул "Локо – чемпион! Я – Мерлин!" и отдал бумажку.
Потом они пошли в полузакрытый тубз и варили какое-то г….

Глава X
Роковые яйца

На следующий день "Во время зарядки резко обострилась оперативная обстановка. Наблюдалось вооруженное столкновение между больными-учащимися двух палат – Грефа и Слизняка. В связи с этим фактом было возбуждено 43 уголовных дела по 5-ому пункту 31-ой статьи конституции об насильственном избиении и причинении вреда в некорректной форме. Место происшествия было оцеплено войсками ОМОНа, а к полудню туда подтянули войска ФСБ, 98-ую стрелковую дивизию и 10-й наш десантный батальон. В результате конфликта 2 человека были испуганы до степени заикания (по другим данным, это была их пожизненная болезнь) и один человек погиб при исполнении…
- Я только контужен…
И никто не пострадал. Напомним, самая свежая информация как всегда на нашем…"
Итак, на этом месте кончается интересующее нас место из официальной хроники. Иными словами – "конец цитаты".
Действительно, слизняковцы напали на наших, кидались яйцами и довольно сильно-таки некоторых покалечили. В ходе драки, Герман заметил, что одно яйцо летает за ним как заколдованное.
"Только б не испортило мой новый костюм!" подумал Герман. Дело в том, что он сегодня впервые одел свой "костюм металлиста", состоящий преимущественно из консервных банок. Под конец оно достало-таки Германа и сломало ему палочку на две части. Тут подоспел Локо-коконсус:
- А это заклинание я только что изобрел. ОСТЕРХАНОССИ ПАЛАЛКОБИТТИ! (Это означает: "Вернись, палочка, в первоначальное состояние!") – пояснил он Герману на ухо.
Палочка вновь соединилась, но размякла и потеряла свою прежнюю упругость. Герман взбесился:
- Что это за пьяные выходки! Я на вас жалобу подам. Коллективную.
- Ну ничего. Тебе ее поправят, – проговорил смутившийся Локо-коконсус.
- Герман! – кричала подбегающая Геримона. Она потрогала палочку, – Какой ужас! Потеряла форму! Но ведь она застрахована, не так ли? Имейте ввиду, мы будем жаловаться! – погрозила она пальцем вслед уходящему Локо-коконсусу, – Ишь ты изобретатель! Я сейчас тебе такое изобрету, что ты не обрадуешься! Интеллигент несчастный! Выучили тебя на свою голову! Облысели все!
Хотя пострадала только палочка, Германа заставили пить лекарства.
- Надо было сразу идти ко мне! – мадам Помпа потрогала мягкую палочку и кинула Герману пижаму. – Надень пока, – врачиха подошла к шкафу и вытащила пузырек с малоободряющей надписью "Палочкорост – в день по 138 см".
- Но почему, если проблемы с палочкой, положили меня?
- У нас в психшколе такие порядки, – был сухой ответ.
- Ах, , вы не представляете как Дубби стыдно смотреть на результаты своего труда! – послышался откуда-то голос.
- Как, это опять ты, зеленый? А при чем здесь твой труд?
- Так это ж я в яйцо магнит вставил. Вот оно и летало за вашим металлическим костюмом, .
- Еще одно слово – и ты, Дубби, тоже своей палочки недосчитаешься.
- А у меня, , нету палочки. Нас, эльфов, , с детства приучали обходиться без нее. Палочка – привилегия только настоящих, взрослых людей.
- Так, зачем ты это сделал? – Герман показал на палочку.
- Вы не должны были возвращаться в Хугвардс. Что угодно сделаю – только возвращайся.
- Старик Хоттабыч недоделанный! Торговаться еще будешь?
- Двадцать баранов.
- Двадцать пять.
- Двадцать. Холодильник новый. "Стинол". Две путевки.
- В Сибирь.
- Ну ладно, ладно, – тут послышались шаги. Дубби растворился. В залу вошли Лабрадор, Макдоналдс и Снежок.
- Ну вот, – проговорила Макдоналдс, – нашли на лестнице посылку с Марса. – вываливают на койку журналиста. – Жив, но без сознания и без мозгов. Я всегда говорила, что брать интервью ночью в высшей степени безответственно.
- При чем здесь ночные интервью? – послышался откуда-то из темноты голос Снежка.
- Он, наверное, хотел взять у Германа интервью, раз с фотоаппаратом шел сюда…
- А может, он просто палочку его хотел заснять? [С фотоаппаратом, говоришь? Может, он успел снять нападавшего, – Лабрадор вытащил у журналиста фотоаппарат и хотел вытащить пленку. Вместо пленки из отверстия повалил дым. – Ну что ж, Макдоналдс, сбылись наши худшие опасения]!
- Что случилось?
- В нашей стране по-прежнему изготавливают бракованные фотоаппараты.

Глава XI
Мужской клуб
Проснулся Герман на следующий день, и его вместе с палочкой выписали. По выходу он встретил Персика.
- Отлично ты вчера их примочил! Просто слов нет!
- Спасибо. А где твой брат с Геримоной?
- [Не знаю. Надеюсь, не в женском туалете].
Именно там и решил Герман искать своих друзей. Он подошел к двери и прошептал пароль:
- На Дерибасовской хорошая погода, – это означало "свои". Из-за двери послышался отзыв:
- На Брайтон-Бич опять идут дожди, – это означало "мы с Геримоной сейчас немножко заняты". Герман отсчитал 450 секунд и вошел.

Локо-коконсус решил открыть мужской клуб. Первое заседание прошло в зале, куда в основном пришли, вопреки названию, его поклонницы.
- Дамы и господа! Мы ведем прямое включение с главной спорт арены "Лужники"! То есть нет (извините, недавно был в Лужниках), я хотел сказать, на сегодняшнем заседании нашего с вами мужского клуба, мы будем изучать главное наше мужское достоинство – художественно бить друг другу морду. Сегодня мы с вами будем бить морду у Снежку. Поприветствуем! Итак, смотрите!
Снежок и Локо-коконсус встали по противоположным углам залы и вытащили палочки. Толпа заворожено следила за их действиями. Снежок положил Локо-коконсуса на две лопатки, на чем первый тайм, честно скажем, и закончился.
- Браво, господин Снежок! – воскликнул, вскакивая, Локо-коконсус, – Ваш применил заклятие разоружения – и вот я, как видите, лишился своего оружия, – Локо-коконсус имел в виду палочку. – Теперь перейдем непосредственно к военной подготовке. Разобьемся на пары, – фон Сизли встал напротив Геримоны, а Герману пришлось с Морфием, раз девочек больше не осталось.
- Кия! Ах, замочу подлеца! – орал Морфий, колошматя Германа палочкой.
- Я ж вроде говорил – без насилия! Прекратить! Немедленно прекратить! – надрывался Локо-коконсус. Пришлось Снежку растаскивать взбесившихся партнеров. – Пенальти! – орал Локо-коконсус, – Чрезмерно грубая игра! А, уже растащили? Ну, второй тайм…
Из палочки Морфия потекла белая струя, очень быстро принявшая вид зайчика. Герман стал его посылать, но в зале его поведение явно не одобряли.
- Вы гляньте, гляньте на нашего оптимиста! Это же вооруженный бандит! – слышались голоса из толпы.
Фон Сизли схватил Германа под мышки и утащил в спальню.
- Так ты заклинатель зайчиков?
- Что, совсем плохо, да? Не понимаю, что прилез? Ну, наругался я на этого зайчика, и что с того? Не на тебя же!
- Ладно. Все равно до тебя не допрет. Ты понимаешь, что сейчас не далек от лавров великого писателя?
- Что? – совсем растерялся Герман.
- Ты можешь написать русско-змеиный словарь, понимаешь?
- Честно говоря, нет, но ладно.

Следующим замочили Почти Безголового И Совсем Безрукого Ника. Все заподозрили Германа, и сделался он KOZELом отпущения.

Глава XII
"Священная Книга Оборотня", или в тылу врага

Герман и фон Сизли отловили Краба и Голого – двух главных друганов Морфия. Потом отправились в женский туалет, где Геримона доделала Пойло Оборотней (Пелевинский труд в библиотеку возвращать не стали, поскольку его еще читала истеричка Мира, сидя на унитазе, за которым когда-то пряталась Геримона).
- За Перестройку, Гласность, Демократию! За Свободу, Равенство, Братство! – крикнула Геримона и выпила стакан залпом. Фон Сизли потянулся к селедке, – После первой не закусывают, – напомнила Геримона и спряталась в кабинке. Герман и фон Сизли, превратившись в Краба и Голого, пошли одни. Зайдя в спальню к Морфию, они застали последнего на диване.
- Ну что, может напоить его? – шепнул барон Герману. – Так дело быстрей будет.
- Давай, – ответил он. – Эй, Морфий! Просыпайся! Сейчас мы с тобой тяпнем по-нашему, по-слизняковски! – Мал-фон-фон моментально вскочил. Выпив, он взглянул на черные волосы Германа, изображавшего блондиночку Краба.
- А что это ты такой черноволосый, а? Это что за абстракционизм?
- Имей совесть, Морфий, – отвечал Герман, – Ужель и покраситься нельзя? А меня вот что волнует: не ты ли это на стенах пишешь и в коридорах народ мочишь?
- Блин, и сколько раз я тебе говорил, не знаю я, кто это, не знаю.
- Ну да, так я и поверил. Ты там за спиной небось пальцы крестом держишь.
- А сейчас поговорим о Потном. Нуль без палочки он!
- Палочку-то ему как раз сегодня вылечили! – не выдержал переодетый Крабом Герман.
- Что-то туго идет, дай еще ему выпить, – шепнул Герману переодетый Голым барон.
- А вообще, – последовал совету барона Герман, – мы здесь одни – можно еще немного опрокинуть… – Морфий не дал Герману договорить и ринулся к бутылке. – Ну что, кто Почти Безголового И Совсем Безрукого Ника замочил? Ты?
Тут Морфий заметил, что Краб на глазах худеет.
- Действие эликсира на исходе, – шепнул барон Герману. – Валим, пока этот алкаш Морфий не очнулся и не понял, кто мы, – пока Морфий досасывал горлышко, надеясь вылакать остатки содержимого, друзья смылись. Когда они уже оказались в туалете, фон Сизли шепнул Герману:
- Зря мы его спаивали. Надо было протухшими пельменями кормить. У них убойная сила круче.
- Ах ты башка бестолковая! Да мы ж у него выпытать тайну хотели, а не просто замочит по-русски.
- А что? По мне, и замочить его тоже благоразумно.
- Геримона, к тебе можно? – спрашивал Герман, стучась в кабинку Геримоны, – Ты готова?
- Усегда готов! – послышался грубый голос.
- [Вы с ума сойдете, увидев, что там у нее], – смеялась истеричка Мира. Герман смущенно захихикал.
Герман открыл дверцу кабинки, но никого не увидел. Оказалось, что Геримона превратилась в божью коровку и утонула в унитазе. Тогда фон Сизли предложил одеть резиновые перчатки и вытащить ее оттудова.
- Ловись рыбка, большая и маленькая, – приговаривал он, залезая руками в унитаз. Под конец Геримону вытащили и сдали в зоомагазин в качестве говорящей божьей коровки.
Нам, авторам этой книги, неизвестно, как именно ее оттуда достали и положили в школьный травм.пункт. Но, так или иначе, через полгода травм.пункт вернул обществу полноценного человека – Геримону.

Бракованный "Дневник для девочек", или что можно достать в туалете

Однажды Герман вошел в женский тубз и получил по морде от истерички Миры.
- [Давайте кидаться в бедную Миру! – орала она, – Пятьдесят очков тому, кто попадет ей в голову], шестьдесят тому, кто в грудь, семьдесят тому, кто в живот, восемьдесят…
- Да что случилось? Кто в тебя кидается?
- Сидела я себе на унитазе, как вдруг получаю по башке тетрадкой с надписью "Дневник для девочек". Хотела развлечься, почитать – все без толку, в дневнике ничего не написано.
Герман поднял с мокрого от истерички Миры пола тетрадь и ушел восвояси.
Вечером Герман стал разглядывать дневник. А так как в нем действительно ничего не было написано, Герман решил использовать его как черновик к своему русско-змеиному словарю. Он написал на обложке "Полное собрание сочинений Германа Валентиновича Потного-Беспостера. Том I. Русско-змеиный словарь. Также готовятся к выходу русско-собачий и русско-сусликовский." Надпись исчезла. Появилась другая: "Место занято. Пиши в другом месте. Здесь мой дневник, а не зоопарк!". Герман понял, что если расскажет кому-то об этом, то его вообще переведут в Hi-Fi, и потому продолжал писать: "Предисловие. Когда всех вокруг рубит как в мясорубке, автора сего творения заподозрили в преступных связях с каким-то Слизняковичем-Абрамовичем". Надпись исчезла. Появилась другая: "Это мой дневник!". Герман в панике начеркал: "Ты тоже маленький зеленый человечек?". Ответ: "Нет! Я Том Красный (или Эрик Рыжий). Сначала дневник мой своим бредом изгадил, потом еще обзываться полез…". Герман: "А посему на обложке написано "Дневник для девочек"?". Ответ не замедлил появиться: "Чтобы никто не догадался. А чтоб ты успокоился, я тебе сообщу, что Тайный кабинет уже открывали пятьдесят лет назад". Герман: "Расскажи, а не то в жизнь не отстану и изрисую весь твой поганый дневник!". "Ну ладно. Но если я тебе расскажу, то такой мат-перемат пойдет, что уж лучше мне этот случай тебе просто показать!". Герман написал: "О`key, но только без фокусов – я вооружен!". С этими словами он вытащил палочку и зашел в дневник.
Так как дальнейшее повествование написано по рассказам самого Германа, то его достоверность событий под вопросом.
Итак, Герман утверждает, что оказался в черно-белом мире, где было очень много черно-белых дяденек и тетенек, которых Герман стал очень пугаться. К тому же они все Германа не замечали. Тут или когда-то потом Герман понял, что это Хугвардс 50 лет назад. Герман пошел за каким-то черно-белым мальчиком и скоро услышал чей-то до слез знакомый голос:
- [Ну иди… Давай… Иди сюда, ко мне…] Не шали, не шали… [Вот так…]
Тут мальчик, за которым Герман как больной (хотя он и есть полубольной) тащился вошел в комнату, откуда этот слышался голос, и Герман узнал в нем автора дневника – Тома Красного или Эрика Рыжего. Тот вошел и поздоровался:
- Хаггис! Тебе копец! Я вынужден буду настучать на тебя! Я скажу, что это ты тогда ночью в туалете девочку одну в унитазе утопил.
- Предатель! А кто ж мне клялся в вечной дружбе…
- Так надо! Думать надо о добром, а мочить – кого прикажут!
Тут из ящика Хаггиса сбежало что-то большое и кудрявое.
- Хорошо, подлец! – кричал Хаггис, – Вали на меня! Только не трогай моего миленького ручного буйвола Арагорна!
На этом рассказ Германа, который мы цитировали, окончился. Герман решил, что в прошлый раз кабинет открыл Хаггис.

В дело вмешивается политика, или министр в гостях у Хаггиса

- Ну что, раз вы сомневаетесь в виновности Хаггиса, – орал Герман, – давайте у него спросим, не видел ли он в психшколе такое же огромное волосатое тупое животное, как он сам.
Но вечером дневник уже сперла другая конкурирующая организация. В тот день Герману опять стали голоса мерещиться:
- [В этот раз кончу! Пусти, я сам могу разорвать! Нет, буду рвать, потому что иначе открыть не могу. Я буду сам это делать]!!!
- Ну вот, опять голос! – воскликнул Герман.
- Кажется, до меня доперло! – воскликнула Геримона и побежала в туалет.
Потом опять намечалась драка между грефцами и слизняковцами. Тут к сражающимся подошла Макдоналдс.
- Драка отменяется! – крикнула она Герману. Тут его ударил Морфий. Герман:
- Морду бы ему набить. – Макдоналдс:
- Морду ему набить мы всегда успеем. А сейчас нам надо сосредоточиться на нерешенных задачах. Архиглавнейшая из них – операция по закрытию кабинета. Дело пахнет выговором. Или даже двумя.
- А когда же будем бить морду? – расстроился Герман.
- В следующей главе. Мы с бароном и тобой идем в травм.пункт.
На койках лежали две девочки. Первая Германа с фон Сизли не заинтересовала, а вот вторая…
- Геримона… – прошептал барон. – И как это ей только удается так часто в травмпункт попадать? Только что из состояния божьей коровки вывели, как ее уже примочили.
- Их нашли в библиотеке, – объясняла Макдоналдс. – Они отчаянно сражались, особенно вон та, вторая, и потому получают награду – до сих пор (после урока Стебель-Стебелек) вакантную кувалду. Ну все, насмотрелись? Идем в башню, – в башне Макдоналдс толкнула речь, чтоб все друг друга выдавали, если есть какое-то подозрение. 1931 год просто какой-то.
- Надо пойти проконсультироваться у Хаггиса, – шепнул Герман барону, – но чтоб круче было – попрем ночью и в мантии-невидимке из секонд-хэда.
Только пришли они к Хаггису, как к нему постучались. Хаггис спрятал Германа и фон Сизли в душе под раковиной. В комнату вошли Лабрадор, министр Фарш и папаня Морфия– Люцифер.
- Итак, наше экстренное заседание прошу считать открытым, – проговорил министр, снимая пальто. – Мы, враждующие стороны, ради порядка решили встретиться на нейтральной почве – в вашей хате, милостиво предложенной нам главврачом Лабрадором, чьей отставки мы и требуем. А заодно, мы и Хаггиса посадим.
- Ни фига себе гости…
- Я здесь представляю власть политическую, – продолжал министр, – а вот мистер Морфий – общественную (он, если помните, спикер совета нянечек). Ну вот, мы тут подумали…
- Хорошо, я уйду, – отвечал Лабрадор. – Хорошо, сажайте Хаггиса. Но помните: нам же так не достает его продукции…
- У нас есть достойная замена – Памперс, – хмыкнул Люцифер. Хаггис посмотрел на душ, где прятались барон с Германом и произнес:
- Если кое-кто хочет найти кое-что, то пусть идет кое-куда, – тут на него надели наручники и смирительную рубашку и вывели из хижины. Вслед за ним вышли Лабрадор, Люцифер и министр Фарш.
- Ну ты хам… – проговорил Герман, вспоминая последние слова Хаггиса.
- Без Лабрадора мы все в глубокой ж… (нецензурно). – проговорил фон Сизли, вылезая из душа.

Арагорн, или в Запретных Кустах

Если во время галлюцинационного сна у Германа было еще хоть какое-то оправдание, то с этого момента все, что произносится главным героем и все его мысли и идеи – все это критики не выдерживает. Итак, долгожданное повествование.
- Ну что ж, – начал Герман, выбираясь из душа под раковиной, – если буйволы разговаривают – у нас есть уникальный свидетель. Пойдем поищем того самого ручного буйвола Хаггиса – Арагорна. – и они отправились в Запретные Кусты – запрещенное для всех учеников-пациентов место.
Пошли-пошли и на буйвола набрели.
- Я стар. Я очень стар. Я просто супер стар (шутка, конечно). – говорил седой Арагорн, – И я никого не мочил. Все мочили за меня. А я только у Хаггиса сидел и жрал как свинья без перерыва. И Хаггис тоже ничего не делал. А потом мне укол от бешенства сделали, гады. Не, я вам скажу, как родным – все люди сволочи! Познакомьтесь с моим потомством – убегая в лес, я быстро размножился. Но должен вас огорчить – они тоже не любят людей. Скажу больше – они их просто ненавидят, – тут изо всех дыр полезли громадные разъяренные буйволы.
- Валим, валим отсюда! – орал фон Сизли. – Говорили же мне, что буйволы – самые страшные существа – если такого разозлить, то он будет гнаться за тобой пока не убьет тебя, или сам не умрет, – тут Германа и барона сбила их летающая машина, на которой почему-то теперь красовалась надпись "Эх, прокачу!". Они быстро залезли в машину и уехали, но, вопреки страшным предсказаниям барона, когда машина выехала из Запретных Кустов, буйволы от них отстали и вернулись в леса. Автомобиль разгрузился весьма бесцеремонным образом, и тут Герман вдруг вспомнил слова Эрика Рыжего "Я скажу, что это ты тогда ночью в туалете одну девочку в унитазе утопил". – А так как Том Красный ошибся, – объяснял он барону, – и это не Хаггис, то единственный шанс разобраться в этом дурдоме, творящемся в нашем дурдоме…
- Допросить истеричку Миру! – осенило фон Сизли.

Тайный кабинет, или большой допрос, или главный герой (как всегда и бывает) пускай и не сразу, но все же раскрыл произошедшее

Однажды во время ужина Джин Тоник хотела брату барону в чем-то чистосердечно признаться, но тут подошел другой ее брат, Персик, и закрыл ей рот тряпкой.
- Ты что натворил?! – кричал фон Сизли, – Она хотела нам с Германом дать показания.
- [Если уж речь зашла о секретах Джин Тоник, – стал оправдываться Персик, – то… Мы с ней однажды столкнулись… Недавно… Когда я – ну, ты не подумай – короче, дело в том, что она застала меня… когда я… ну… не совсем обычно себя вел… И я попросил ее никому об этом не рассказывать… Но это сущий пустяк, правда… – Герман еще никогда не видел Персика таким смущенным].
Лабрадор наконец-таки купил для Стебель-Стебелек суперкувалду, и теперь можно было запускать замоченных в комнату от горшков без наушников. Это предполагалось сделать вечером, но Герман и фон Сизли пошли навестить Геримону сейчас. В этот раз они осмотрели ее более тщательно, чем раньше и нашли в руке сжатый кусок бумажки.
- Вот как им трудно, наверное, при закрытом туалете. Пришлось аж в библиотеку идти, – проговорил барон.
- Интересно, что она хотела нам сказать этой бумажкой? – раздумывал Герман, – Ах, точно! Вход в Тайный кабинет из женского туалета! Интересно только, как Слизнякович мог туда войти? Наверное, маскировался.
И они дружно побежали в туалет, так как на этот раз их туда привели сразу две вещи – допрос истерички Миры и поиски Тайного кабинета. Но на пути их остановил голос из репродуктора: "Всем ученикам срочно на выход! На этот раз замочили Джин Тоник и спрятали в Тайном кабинете!"
- Вот, блин, фигня… – начал выражаться барон, – Мне же дома мама сказала – "Вернешься без нее – глаз на ж… натяну!" И ведь натянут! Как ты думаешь, Герман, а тот, кто там сидит… Ну, наследник Слизняковича… Он… Ну, ты понимаешь… Он… Вообщем, если он ее обесчестит… Я ему рога поотшибаю! Пойдем в тубз, ведь там же, вроде, вход… – они вошли в туалет, Герман схватили Миру за шиворот и крикнул:
- Итак, Мира, сейчас ты нам расскажешь, как тебя замочили!!!
- Ну, сидела я себе на унитазе, а тут вдруг вошел мальчик… Вообще, в этом туалете мальчиков чуть ли не больше, чем нас… Итак, вошел мальчик, я пыталась закрыться на щеколду, но ее заклинило, он подошел и…
- Ну, – прерывающимся голосом взмолился Герман, – что дальше?
- Ну, как вам сказать, – застеснялась Мира, – иными словами, он наклонился и так надавил на меня, что я провалилась в отверстие и захлебнулась.
- Так, ну все понятно, – проговорил Герман. – Надо осмотреть этот унитаз, – на унитазе были нарисованы зайчики. Герман сказал:
- Сим-сим, откройся, – залез в унитаз и упал в бездну. Тут залез барон и тоже упал в то самое далекое глубокое место. И, наконец, подоспел Локо-коконсус, сел на унитаз (не зная, что внизу отверстие) и тоже провалился.
Приземлился Герман в канализации. Тут ему на бошку слетел барон, а потом на них обоих плюхнулся Локо-коконсус. Он силой выдернул у барона его палочку и воскликнул:
- Сейчас я применю заклинание забвения, и вы все забудете! – Герман покрутил барону палец у виска, но Локо-коконсус не дремал и крикнул, – ЗАБЕЙТЕ!
И небо рухнуло ему на голову. То есть потолок.
Фон Сизли остался сторожить Локо-коконсуса, а Герман пошел дальше с палочкой наперерез.

Наследник Слизняковича
Тайный Кабинет был расположен в одной из комнат управления трубами канализации. Все стены были утыканы книжными полками, на которых красовались учебники по алгебре и геометрии. Шел Герман вперед, пока не напоролся на кого-то лежащего.
- Джин Тоник! – воскликнул он. – Очнись!
- Она не очнется, – проговорил откуда-то чей-то голос.
- Как не очнется?
- Потому что сильно выпила, – окончил голос.
- Но ведь она не курит и не пьет! – удивился Герман.
- А вот со мной очень даже выпила.
- Как не стыдно спаивать девочек! Они же после этого на что угодно пойти могут.
- Да. И она пошла. До сих пор не поднимается, как видишь, – пнул ногой Джин Тоник силуэт.
- Том красный! Или Эрик Рыжий! Как, кстати, тебя лучше называть?
- Воланд!
- Так я ж Воланда, кажись, подрезал! – на всякий случай Герман выставил палочку так далеко, чтоб та коснулась Джин Тоник, которая после этого очнулась.
- А вообще, на самом-то деле, это я открыл тогда Тайный Кабинет. Я наследник Слизняковича. А ты не заметил, что все мои жертвы – девочки? Ну, за исключением журналиста и Почти Безголового И Совсем Безрукого Ника (это была осечка).
- В таком случае тебя победили – через несколько минут всех их вылечат.
- [Но вот уже два месяца, как моя новая цель – ты], – тут Том Красный Эрик Рыжий посмотрел на Германа таким взглядом, что последнему стало немного неловко. Тут на голову Герману слетел воробей, держащий в клюве Лазерный меч, светящийся синим. Герман взял меч и воткнул его трехметровый круглый клинок в дневник подле Джин Тоник, после чего у Тома Красного Эрика Рыжего случился отвал башки со всеми побочными эффектами. Джин Тоник не захотела отходить от Тома, и потому Герману пришлось силой ее заставить идти (возможно, он даже пригрозил ей чем-то). Вскоре они дошли до барона:
- Джин Тоник! С тобой все в порядке? – [он попытался схватить и обнять ее, но она, всхлипывая, отстранилась]. Тогда барону пришлось утешаться Германом, который от него никогда не отстранялся, – Шикарная штучка, – проговорил он, глядя на Лазерный меч, – теперь они подошли к Локо-коконсусу. – Его "забейте" отрекашетило по нему самому, – пояснил фон Сизли.
- Привет! – воскликнул Локо-коконсус, – Здечь плохо пахнет, не так ли? Вы что, бомжи, здесь живете? – Герман хотел ему по морде надавать, но фон Сизли остановил его со словами:
- Будь более терпим к больным людям.
Наконец они выбрались из этого подземелья.
- Так мы что, все время сидели в этом глубоком унитазе? – удивился Герман, посматривая на унитаз. Потом все пошли праздновать счастливую победу в ресторан, в Макдоналдс.

Большие склоки, или Дубби присваивают новое звание

- Итак, Том Красный, он же Воланд, совершил откровенно нехороший поступок. Просто аморальный. Мы всем нашим коллективом дружно осуждаем его, и надеемся, что таких жестких мер в отношении этого товарища более принимать не придется, – проговорил Лабрадор, выслушав рассказ Германа (всю вину за сломанный унитаз он также свалил на Эрика Рыжего). Но Лабрадор продолжал, – Немногим известно что в некоторых кругах Воланд известен как Том Красный по кличке Эрик Рыжий. Учился он в нашей психшколе. Все это время он искусно маскировался под порядочного человека. Я ему не верил.
- Но если вы знаете человека, ему надо верить всегда, – удивилась Макдоналдс.
- О, нет. Я считаю, что человеку можно верить только в самом крайнем случае, – ответствовал Лабрадор. – А почему, Джин Тоник, ты согласилась идти в подземелье к Тому?
- Ну… Я нашла "Дневник для девочек", стала в нем писать, а Том мне отвечал. Я доверяла ему все свои ценности и маленькие секретики. А потом он пригласил меня на, как он сказал, "романтический ужин со звездой". Я подумала, что звезда – это он про Германа, и потому пошла. А он, кажись, про себя мне говорил. Вот такая вышла загогулина, – тут в комнату вошли родитили фон Сизли и Джин Тоник:
- Джин Тоник! Как ты могла! – восклицал мистер фон Сизли. – Что я тебе говорил? Все в нашем мире, что кажется прекрасным, на самом деле загримированная …! Мало ли кто может прикинуться добрым и понимающим? А если бы он был …? Что тогда?
- Ну ладно, ладно, – успокаивал его Лабрадор. – Отправляйте Джин Тоник к Стебель-Стебелек, она сейчас как раз бьет горшки, оживляя жертв вандализма Тома Красного. Если Джин Тоник туда посадить без наушников, то она ого, как взбодрится! Выйдете все и оставьте нас с Германом наедине. Теперь о Германе. [В ту ночь Воланд вложил в тебя частичку себя]. А главное – эта частичка и по сей день день остается в тебе, – Герман передернулся от отвращения:
- А можно эту частичку того – вытащить?
- Это очень мелкая работа, Герман. Можно же ей и тебя повредить. Нехорошо это получится.
Тут вошел Дубби и вел за руку папаню Морфия, Люцифера. Надо сказать, что Дубби недавно признался Герману, что он из органов.
- Вот, товарищ директор, еще одного задержали.
- Не задержали. Не задержали! А это я сам к вам шел к вам. Сам, чистосердечно во всем признаться, – отпирался Люцифер.
- Ну, что?
- Каюсь, что, хоть и не по собственной воле, а по принуждению Воланда доставил Джин Тоник дневник.
После этого была большая попойка, на которую был приглашен и Дубби.
- Нет, здорово мы это дело с дневником провернули! Вот, майором стал.
- Не считается, пока не обмыли, – хором ответили Герман, фон Сизли и Геримона.

Фик я закончила! Теперь с нетерпением жду ваших отзывов. Объём небольшой, так что читать труда не составит, тем более, это же всё таки юмор. За те три для, что я болела, закончила своё гениальное творение =)). На ваш суд!
Хотите ли вы увидеть в подобном стиле первую и третью части?

Не так смешно, как хотелось бы. Слишком мало собственного креатива, слишком много цитат, зачастую впихнутых совершенно не в кассу. Похвально, конечно, что автор знаком с классикой советского кинематографа, но вставлять цитаты тоже надо уметь. В данном случае такого умения не наблюдается. И вообще, заимствований слишком много. Такое впечатление, что у автора был норматив по количеству цитат, который надо во что бы то ни стало выполнить. Сам текст оставляет впечатление всего лишь жиденького раствора, скрепляющего кирпичи известных фраз в нечто более-менее связное. И это грустно, так как самые прикольные моменты целиком принадлежат автору:

*главное наше мужское достоинство – художественно бить друг другу морду. Сегодня мы с вами будем бить морду Снежку*
*Так ты заклинатель зайчиков* (кстати, надо было как следует развить эту тему и вообще забить на змей)
*Ни фига себе гости*
*так надавил на меня, что я провалилась в отверстие и захлебнулась*
*В нашей стране по-прежнему изготавливают бракованные фотоаппараты.*

Также не понравилась откровенная похабщина в некоторых местах. Уж если хочешь сделать"горячий" юмор, так и придерживайся этого направления. А когда вдруг ни с того ни с сего вылезает голая задница (образно выражаясь), то это не только не смешно, но и раздражает.

Почему я всё это расписываю так подробно? Просто потому, что этот стёб действительно во многом схож с моим (цитаты из кинофильмов и переводов Гоблина, переколбашенные имена и т.д.). Можно считать это советами младшей "сестре по разуму", моим опытом почти двухгодичного вращения в этой теме.

P.S. "Вы гляньте, гляньте на нашего оптимиста" - в оригинале "активиста"

Ох, даже не знаю, что сказать. Слишком многов всего хочется сказать, да не получится у меня... выражаться цензурно =)
Стёб должен быть стёбным. Смешным, до смеха и икоты, до коликах в животе. А я почему-то даже не улыбнулась (в настроении ли дело, или в этом мини?). Есть идеи, и хорошие, повторю, но исполнение их всех в жизнь оставляет желать лучшего. Я бы посоветовала автору найти бету, переделать фанфик и тогда он будет "съедобен" и им никто не подавится.
Ошибки выискивать желания нет - их много. Ну кто же пишет фики в Блокноте? Это чудовищно и неправильно. Если хотите получить хороший фик, то пишите его в Ворде. Он всегда подскажет, что и как написать верно, посему избежите множества ошибок.
Не хватает фанфику какой-то новизны, оригинальности подачи. Многие шутки избитые и штампованные. Описаний катастрофически мало. Это, только представьте себе, минифик по второй книге Поттерианы. Ну так почему так мало текста? Автор, посмотрите на размеры книг Роулинг и сравните свой фик.
Это не так-то легко, писать фики, а тем более - стебные. Куда легче получается простой юмор или лирика. Если, конечно же, автор талантлив. И без вдохновенья - никуда. Вот я пыталась написать стебный фик-пьесу, но идей не хватило, да и зависло всё. И я почти уверена, что не вернусь обратно к тексту и недопишу фанфик. А это лучше, чем уродовать идею, и написать всё за 3 дня.

Удачи в будущем.

Freezing Spell, спасибо. Что значит креатив?Stella-Z, фик готовился, как озвучивание Поттера типа Гоблина. Это что насчёт описаний. И пишу я всегда в Ворде.