"Конец света"

[DJ Potter]

Конец света.
Пролог.
«Судья. Страшный и беспощадный. Равнодушный ко всему на свете. Не знающий никаких чувств, никакой жалости. Несправедливый. Он опустился на землю, возник из пустоты. И никто не знал о его существовании, пока он не появился на землях английских. Возможно, я первый, кто видел его и остался жив, может, и единственный. Вероятно, никто не сможет его остановить, никогда. Он бессмертен и земные орудия бессильны против его неописуемой, ни с чем не сравнимой мощи.
На моих грешных глазах он вырвал сердце. Горячее женское сердце. Потоки, о, эти кровавые потоки крови, лились в разные стороны, залили всё вокруг! Это кровавое месиво! Я чётко видел его долю секунды, пока он… немыслимо как, но он превратил тело женщины, той самой, в пепел, прах. Этот прах разлетелся под сильным ветром и словно исчез. Но я знаю, что он до сих пор где-то на земле… а, может быть, он исчез также, как и само тело превратилось в него. И муж, и дети женщины… О Господи, спаси и сохрани, они тоже превратились в прах. Серую кучку. И вновь на пару секунд. Жестокий ветер изгнал прах, рассеял его. И неизвестно где этот пепел. А я был просто в своей кузнице, видел всё в окошко. Как мог я остаться в живых, сам не понимаю.
Этот демон был в своём чёрном бархате. В лёгком пальто. И листопад, наш осенний листопад, словно обходил его стороной. Листья облетали его существо. Вскоре он бесследно исчез, будто и не было его вообще. Я не мог поверить. Я хотел бы принять всё это за страшный сон, но не смог. И не смогу. О, мой шаткий рассудок! Я окончательно его потерял.
Я боюсь самого себя, когда в памяти возникает тот день, в который всё это произошло. После той семьи пострадало и всё графство из-за вспышки инфекций. Издавна здесь не наблюдалось ничего подобного, а теперь… теперь мрак опутывает меня, опутывает мой рассудок. Чёрный, невыносимый страх давит на разум мой. Порой, я забываюсь, провалы в памяти с каждым разом всё крупнее. Я не могу вспомнить в обед, что ел на завтрак, работал ли в кузнице в данный день.
Страшные кошмары преследовали и преследуют меня до сих пор. В каждом я вижу смерть. Смерть от этого демона, сатаны. Он убивает меня одним лишь взглядом своих ярко-кровавых очей. И каждый сон кажется мне явью. Я, как никогда хорошо, ощущаю всё, происходящее в нём. Немыслимо, такого со мной ещё не происходило.
Теперь я точно знаю: тьма опускается на землю. Как ранним утром густой туман, только чёрный, чёрным утром, когда солнце светит чёрным светом, когда трава под ногами шелестит. Но и шелест какой-то чёрный. И в этой черноте приходит конец всему живому на землю. Всем радостям и счастью, всему святому. И никогда больше не вернётся яркий весёлый жёлтый свет обыкновенного солнца. Чёрный закат человечества, закат всему на земле.
Сейчас почти мёртв разумом, почти потерял рассудок. Хватило сил дописать эти строки. Я не могу видеть конец света, не желаю, хотя и сегодня уже тёмно-фиолетовые тучи нависли над деревней. Вот уже неделю я сижу в запертом изнутри сарае с маленьким оконцем. Ожидаю своей собственной смерти.
Господи, спаси и сохрани всех нас, грешников. И прими, если можешь, мою грешную истерзанную крестьянскую душу…»

Дневник Пола Уэйна. 17 октября 1936 года

[DJ Potter]

Глава 1. Глаза
Тисовая улица. Ледяная ночь… июльская. Тьма вокруг. Ночная тьма. Лишь уличные фонари горят, как обычно. Но с каждым днём свет их меркнет, их итак тусклый жёлтый свет. Он тонет во мраке. Как и вся улица. Весь Литтл Уингинг. Мир. С каждым днём тучи на небе всё чернее. Всё сильней сгущаются. Грозятся обрушаются затапливающим ливнем, от которого нет ни шанса на спасение. Всемирный потоп.
Но если бы это был потоп. Если бы синоптики знали, отчего в июле такой осенний холод. Если бы знали к чему этот усиливающийся ветер. Если бы понял последствия всего этого парень по имени Гарри Поттер, спящий в доме номер четыре. Но он не понимал, как и всё человечество. Он с замиранием сердца во сне видел гибель своего крёстного, Сириуса. Переживал вновь и вновь минуты страшной горести. В окружении своих невыносимых родственников медленно, но верно сходил с ума. Атмосфера давила на него. Давили и мысли. Они убивали, обостряли взятую на самого себя вину. Ответственность за смерть Сириуса.
Вот и сейчас эта проклятая арка, накрытая таинственной занавесью. Опять преследовала его… Пока сон не сменился на другой….

…Кровавые глаза. Большие алые глаза глядели на Гарри из мрака. Мрака Запретного леса, где жил Грохх. Вот только глаза были не его. Хотя и такие же большие, они скорее походили на какое-то ужасающее магическое существо. Веки его не смыкались, глаза не моргали. Гарри с минуту стоял как вкопанный, не сводил собственных очей. Им полностью овладел невиданный страх. Овладел до мозга костей. До горячего, ритмично бьющегося сердца. И словно оно тоже внезапно похолодело. Словно и туда забралась та самая чернота. И кровь перестала быть алой. Она почернела. Будто Гарри и это чувствовал. Тем временем, исполинские глаза стали, будто двигаться во тьме. Приближались к Гарри. Но он ничего не мог сделать, не мог убежать. А так хотел. Глаза этого существа всё же ощутимо притягивали к себе. Даже отвернуться было не в силах парня.
Внезапно, они стали темнеть. Растворяться во мраке леса, словно сахар в чашке с чаем. Сливаться с царящей мглой. И тут Гарри ощутил прилив сил. Он развернулся и, что есть мочи, устремился к замку. Надеялся увидеть живой свет в высоких окнах. Но его не было, а вместе с ним пропали и полосы света, обычно тянущиеся к чёрному лесу. Замок был чёрным, куда темнее неба, по которому бегали, словно разъярённые, грозовые тучи. При их виде Гарри передёрнуло. Он споткнулся – упал на землю. Черную землю. Она дрожала под его лёгким телом. Эта дрожь всё усиливалась, превращаясь в толчки землетрясения. С неба тем временем посыпались крупные чёрные капли дождя. Гарри попытался встать. Бежать дальше, дабы скрыться. Вот только не мог двинуться. Словно его что-то держало. Даже не мог просто подняться. Точно атмосферное давление возросло в десятки, сотни раз. Он затратил огромные силы в своих бесполезных попытках. Наконец, перевернулся на живот – единственное, что мог сделать. Лицо и очки заливал ливневый дождь. Вспыхнула молния, беспощадно расчертив небо. Она ослепила Гарри на секунду. Но после он увидел то, что являлось причиной сильного сотрясения земли.
Как он желал закричать! Но не мог, голос куда-то пропал, сквозь землю провалился. Из запретного леса выходил какой-то исполинский силуэт с огромными сверкающими серебряными глазами. Однако нет! Они не были серебряными. Приглядевшись, Гарри осознал, что лишь одинокие молнии отражались в этих нелепых глазах. Это существо всё приближалось, всё сотрясало землю. Парень без единой надежды ожидал своей кончины. Такой же, как гибель Сириуса – бесследной. Тело исчезнет, как и все признаки его, Гарри.
Наконец, громила остановился перед Гарри и зловеще сузил глаза. Вглядывался в ничтожно мелкого человека. А вспышки молний освещали всё тело этого… существа. Гарри в смертельном ужасе рассматривал его лицо. Чёрное, всё в глубоких ранах. Чёрные глаза, глубокие, как бездна, невидимое дно колодца. Глаза… неожиданно, они изменили свой окрас. Кровь вновь хлынула в них необъяснимым образом. Гарри тихо стонал, смотрел на этого… урода. Тот негромко усмехнулся и… исчез. Тучи мгновенно скрылись. Дождь прекратился. Светила Луна, полная, но какая-то не такая… какая-то тусклая… мёртвый свет её заливал опушку леса, где лежал Гарри… безжизненный, как и лунный свет…

Гарри очнулся. В ледяном поту лежал на промокшей подушке под влажным одеялом. На улице наступало утро. Небо превращалось в тёмно-серый цвет.
Перед глазами Гарри стояли эти страшные очи того незнакомого чудовища. Сатаны.

[DJ Potter]

Глава 2. Судья
Утро на Тисовой улице. Завтрак в доме номер четыре. Вернон Дурсль сидел во главе стола, читал газету «Таймс». Его маленькие тёмные глазки быстро бегали из стороны в сторону. Толстый подросток по имени Дадли влюбленным взглядом буравил телевизор, по которому показывали одну из его многочисленно любимых передач. Миссис Дурсль с беспокойством смотрела то на мужа, то за окно, где стоял полумрак.
- Когда же эта чертовщина с погодой закончится?! – воскликнул мистер Дурсль, потрясывая газетой. Взял чашку с кофе, сделал несколько глотков, после чего внезапно выплюнул всё содержимое на газету. – О Господи, завтра обещают ещё похолодание!
От этого заявления Петунью передёрнуло, она выпучила глаза и не своим голосом спросила:
- Как?
- Так. До двенадцати градусов. Мир катится к чертям! - возмутился мужчина. Взглянув на часы, быстро вскочил, кинул газету на стол. Выбежал из кухни, бормоча себе под нос:
- Не хватало ещё опоздать…
Петунья последовала за мужем, оставив Дадли в одиночестве. Мужчина с пышными усами и совершенно без шеи вышел на улицу и быстро направился к машине, с опаской глядя на небо, чернеющее над головой. Жена настигла его, когда он уже открыл дверь автомобиля.
- Меня пугает происходящее, Вернон, - прошептала она, словно боялась, что их услышат. Мистер Дурсль ответил лишь когда сел за руль. Хлопнув дверью машины, приоткрыл окно.
- Скорее всего, мальчишка во всём виноват, - серьёзно сказал он, заводя мотор.
- Мальчишка! – воскликнула миссис Дурсль победоносным тоном.
- Шшш, - Вернон приложил свой толстый, походящий на сосиску, палец к губам.
- Ох, да… ну удачи, дорогой, - с этими словами она чмокнула мистера Дурсля, после чего направилась обратно в дом. Машина тронулась.

Скомканное влажное одеяло валялось на мокрой постели. Там же была и подушка. В комнате Гарри, на втором этаже. Он сам сидел за столом, глаза были устремлены за окно. Уставшие глаза за стёклами очков. Парень сидел на одном и том же месте более четырёх часов. Почти не шевелясь. Лишь веки порой смыкались. Снизу долетали звуки включённого телевизора, беспокойный говор родственников, недовольные высказывания дяди. Но вскоре он покинул дом, уехал на работу.
Через какое-то время послышались шаги на лестнице. Шаги тёти. Дверь комнаты отворилась. Гарри всем существом своим почувствовал взгляд на себе. Взгляд тревожный, беспокойный.
- Ты видишь это? - услышал парень знакомый женский голос.
- Не слепой, - он игнорировал её, не желал поворачиваться, глядеть в её глаза. Быть может, они такие же кровавые. Как во сне. Они мерещились ему на протяжении всех этих четырёх часов везде. И не факт, что не померещатся и сейчас. Страх после сна не покидал Гарри. Этот страх гнал кровь в его жилах быстрее. Сердце нервно билось с момента пробуждения.
- Ты ведь имеешь к этому отношение? – скорее утверждала, чем спрашивала тётя.
- Понятия не имею.
- Зато, кажется, я имею. В любом случае, ты ведь... волшебник. Ты можешь всё исправить. Так исправь, - указывала миссис Дурсль.
Гарри не выдержал, развернулся. Взглянул в её глаза.
- Неужели вы так наивны? Если я волшебник, это не значит, что я всемогущий. Что я могу свернуть горы по своему желанию! – вспылил парень, с яростью глядя на тётю.
- А нарушать законы и школьные правила ты готов, мальчишка! – всплеснула руками миссис Дурсль.
Гарри замолчал. Сказать больше было нечего. Конечно, правда на его стороне, но как это вдолбить тётке? Скандал мог плачевно закончится, а идти ему некуда.
Однако внезапно тётя сменила своё упрямство на милость.
- Хорошо-хорошо. Спускайся, пока завтрак ещё не остыл, - она развернулась и вышла из комнаты, оставив Гарри. Тот недовольно глядел вслед. На завтрак решил не идти. Не хотелось. Весь день заранее испорчен. И никому не понять его, Гарри.
Может, стоит написать Гермионе, Рону? Определённо стоит.
Взяв чистый кусок пергамента, Гарри откупорил бутылочку с чернилами, достал перо. Обмакнув его, ненадолго задумался. После, вывел на пергаменте:

Здравствуй, Гермиона!
Как ты? Как лето проводишь? Надеюсь, у тебя всё отлично.

Нет, он не мог. Не мог жаловаться на свои проблемы другим людям, даже друзьям. Вероятно, у них своих дел по горло.
Последнее, что он написал, так это подписался и свернул пергамент в трубочку. Букля, до этого сладко дремавшая, сидя в своей клетке на жердочке, как обычно спрятала голову под крыло. Чтобы разбудить сову, Гарри стал гладить её перышки на спине. Через мгновение из-под крыла вылезла белая птичья голова. Она недовольно глядела на хозяина.
- И нечего спать. Работа есть, - буркнул Гарри, сам обдумывая, стоящая ли это работа: из-за пары бытовых вопросов посылать Буклю за мили отсюда. Вероятно, стоящая.
Вылетев из собственной клетки, разбуженная Букля приземлилась на спинку стула. Вытянула лапу. Гарри привязал письмо тонкой ленточкой. Сказал:
- Письмо не теряй. Пускай ерундовое, но всё же, - как бы оправдывался перед совой подросток. Взмахнув крыльями, Букля поднялась в воздух и стремглав вылетела в приоткрытую форточку, откуда поступал ледяной воздух.
Делать было уже нечего. Гарри вышел из комнаты, спустился по лестнице. Зашёл в кухню. Дадли всё смотрел телевизор и, очевидно, поглощал порцию десятую яичницы с беконом. Про диету, похоже, Дурсли позабыли. Впрочем, даже при ней Дадли не стал нисколько тоньше. Его огромное брюхо всё раздувалось и раздувалось. А Гарри уже давно пророчил ему будущее американца, питающегося круглые сутки фаст-фудом.
Тёти Петуньи в кухне не было, к счастью Гарри.
При появлении гриффиндорца, Дадли повернул свою жирную шею. Маленькими поросячьими глазками обвёл кузена, после чего произнёс забитым ртом:
- Пгости, бихоа боше нэт.
- Ну, это не страшно. Из тебя получиться вкуснее, - ехидно улыбнулся Гарри. Дадли какое-то время недовольно жевал, после чего завопил на весь дом:
- МАМ!!
Гарри никак на это не отреагировал. Только вышел из кухни, хлопнув дверью. Одев куртку, вышел и из дома.
Холодный пронизывающий ветер хлестал по лицу, неся с собой песчинки пыли и грязь. Он срывал с деревьев листья и небольшие ветви, проникал под одежду.
Гарри брёл по улицам городка. Словно безлюдного городка. Ни людей, ни машин. Окна домов плотно занавешены. Лишь жёлтый свет за вуалями выдавали местных жителей. Подросток направлялся в парк, где год назад провёл чёрный вечер. Потом встретил вместе с Дадли дементоров…
Дойдя до парка, Гарри перелез уже ржавый забор. Сел на те самые качели. Цепи соседних же, сломанных, сильно болтались на ветру из стороны в сторону.
Вдруг заморосил мелкий дождь. Но Гарри и не думал возвращаться на Тисовую улицу. На фоне всего произошедшего, на фоне пугающих снов дождь казался ему приятным. Быть может, действительно он замешан в погоде? Или она просто угадывает внутреннее состояние Гарри? Уж скорее второе.
А дождь усиливался с каждым мгновением. Стал заливать очки. Мочил одежду парня.
И вот уже ливневая стена закрывает обзор. Ближайшие дома, да и вообще детская площадка скрылась из виду. Волосы, как и куртка с джинсами, промокли насквозь. Со лба лилась прозрачная струя воды. В глазах отчего-то помутнелось…
Внезапно из-за стены дождя появились алчные кровавые глаза. Они сверлили взглядом Гарри. Те самые глаза. Сверкали они и сейчас, вот только теперь не молниями. Они излучали какой-то мёртвый блеск. Подросток такого ещё никогда не видел. Даже глаза Вольдеморта казались живее.
После глаз появилось и тело их обладателя. Это был невысокий мужчина лет 30-35. Он был одет в чёрный смокинг с кроваво-красным галстуком и чёрной рубашкой. В руке у него был чёрный зонт, который он использовал как трость. Брови тяжело нависали над глазами, Высокий, слегка морщинистый лоб, тонкие губы рта, недлинный нос, чёрнеющие волосы… сухие.
- Вот мы и встретились вновь, Гарри, - произнёс он хриплым голосом, глядя юноше в глаза.
- Кто вы? – спросил уверенно Гарри, вспоминая где лежит палочка.
- Моё имя тебе не нужно. Поверь, мы уже встречались.
- Вольдеморт? – парень глядел на незнакомца, сузив глаза. Ответом послужил тихий смех человека с кровавыми глазами.
- Знаешь, поразительно, что вы нашли такого страшного в его имени? - изрёк он, успокоившись. – Был Наполеон, Гитлер. Их имена все спокойно произносили. А вы, волшебники, как вы себя называете, боитесь какого-то человечишку, пусть и по многочисленным преданиям бессмертного.
Гарри молчал.
- Прости уж, что отвлекаюсь от дела. Я по другому вопросу к тебе, - подытожил незнакомец, поправляя свой алый галстук.
- Ну и какому же? – недоверчиво спросил Гарри, уже отводя взор от глаз незнакомца. – Откуда вы меня вообще знаете?
Возможно, это был и глупый вопрос, но что-то странное было в этом мужчине. От него можно было услышать и неожиданный ответ.
- Гарри, право, ты обижаешь меня. Не знать самого мальчика-который-выжил, это кем надо быть? Последней скотиной деревенской! – он словно с удовольствием поднял вверх указательный палец и, грациозно помотав им в воздухе, опустил.
- Итак, мальчик мой, как я понимаю, тебе в школу скоро, не так ли? – он облокотился на свой зонт и с видом эксперта, не отнимал от Гарри глаз. Мёртвых глаз.
- Допустим, - мрачно ответил парень.
- Мда… Гарри, Гарри… - тяжело вздохнул он.
- Что?
- Я могу рассказать, что ждёт тебя, мальчик. Ждёт в будущем. Хочешь ли ты этого? Быть может, твой рассудок не выдержит… Впрочем, это и есть тот вопрос, предложение, из-за которого я нашёл тебя, - таинственным голосом сказал незнакомец.
- Я не пойму, вы родственник Трелони? Предсказатель? – запросил юноша.
- Нет-нет. Твоего преподавателя по предсказаниям я не знаю лично. Но слышал о ней, слышал. Ну ещё бы, иметь таких родственников… - бормотал себе под нос человек с алыми глазами.
- Вы, случайно, не сумасшедший? – интересовался Гарри удивлённо. Хотя, зачем нужно было спрашивать. Будто бы он так и признался.
В ответ незнакомец расхохотался. Да так громко, что, казалось, его слышал весь Литтл Уингинг. И, вероятно, даже тётя Петунья в замешательстве оглянулась по сторонам.
Оборвался смех человека в чёрном так же быстро, как и начался. Немыслимо как, его голос моментально приобрёл прежнюю серьёзность.
- Нет, Гарри. Я не псих. Так хочешь ли ты услышать своё будущее?
Лицо Гарри напряглось. Он сдвинул брови, изумрудными глазами взирал на мужчину.
- Хорошо. Давайте, говорите. Только толк какой?
- Судьбу нельзя изменить, Гарри. Но можно настроиться. Настроиться и куда легче перенести те или иные тягостные моменты нашего существования. Я хочу помочь тебе…
- И всем вы так помогаете?
Человек в чёрном усмехнулся.
- Ни то, чтобы всем. Помогаю тем, кто лишается всего. Всего, что у него есть. Кто теряет свой смысл жизни в тоннеле судьбы. Помогаю, пока не оказался на другой стороне баррикад.
- Как это понимать? – насторожился Гарри.
- Мы с тобой ещё встретимся, мальчик. Позже, но встретимся.
- Неужели вы с Вольдемортом заодно? Вы же говорили…
- Вольдеморт – ничто. Всего лишь человек. И ты его убьёшь, Гарри. Только ты это можешь сделать. Ты и убьёшь. Но потом наступит конец. Для тебя, для всего, что ты любишь и любил. И больше никогда не сможешь полюбить. Наступит судный день. Для всего живого. Очень скоро. Вот только суд несправедливый. Суд чёрный. Такой же как наступившие ночи. Но библия здесь ни причём. Судьёй будет Дьявол…
- Вы уверены, что не сумасшедший? – осведомился поражённый Гарри.
- Погибнут многие ученики Хогвартса. Погибнешь и ты, Гарри.
- Не привыкать. Трелони мне такое каждый день пророчила.
- Как знаешь. Моё дело предупредить.
- Вы говорите, по другую сторону баррикад, то есть вы и есть дьявол?
- Не дели всё на чёрное и белое, Гарри. Есть и другие силы. И про маглов не забывай, про остальных волшебных существ. Мало кто войдёт с вами в союз, с волшебниками.
- Что поделать, такие мы несчастные, - съязвил подросток. – Может, вы ещё предскажете, кто выиграет в войне?
- Судья.
- Это тот, который дьявол? – уже всё понявший спросил развеселённый Гарри.
- Да.
- Ладно, я могу уже идти? В свою берлогу-то на Тисовой? – изрёк парень, поднявшись с места.
- Хм… Нет. Твоё место в Хогвартсе…
Дождь, словно усилился. За его стеной исчез незнакомец в чёрном смокинге со своим чёрным зонтиком. Со своими кровавыми глазами. Гарри сделал шаг…

- Гарри, ты что? – громко спросил где-то рядом знакомый голос.
- Он бредит во сне.
- И без тебя вижу.
Подросток разлепил глаза. Над ним нависали чьи-то нечёткие физиономии. Однако по очертаниям Гарри узнал присутствующих: Рон, Невилл, Симус и Дин.
- Я в Хогвартсе? – устало произнёс Гарри.
- Ну не на Луне же, - ответил Симус.
- Заткнись, Финниган, - попросил Рон. – Как ты, Гарри? Мы тут слышали, что ты во сне с кем-то… с кем-то разговаривал.
- Незнакомец. В чёрных пиджаке, брюках… с чёрным зонтом. Он сказал, что скоро… наступит судный день для всего живого.
Невилл в ужасе прикусил губу. Невозмутимый Рон же подал очки другу, после чего заявил:
- И ты веришь в этот бред сивой кобылы? Вольдеморт всех убьёт?
- Этот человек сказал, что Вольдеморта убью я. Вот только не в нём дело. - Надев очки на нос, Гарри стал беглым взглядом осматривать комнату.
- Так в чём же? В ком? – тревожно спросил Дин, левой рукой поправляя растрёпанную шевелюру.
- В судье.

[Чидори]

Судьбу можно изменить... она нигде на написана, будущего много вариантов и каждый выбирает свой, а не кто-то за него...

[Чидори]

не... серно эт разные вещи... стиль мне понравился, очень, а воть темка сама...

[DJ Potter]

Люсиола, ну я вообще-то сам ничего не говорил о изменяемости или не изменяемости судьбы. Я просто выразил точку зрения одного своего персонажа и всё. На самом же деле это слишком трудный вопрос, чем кажется. Сколько людей столько и мнений, притом, что многие из них совпадают, ведь ответы: да, нет. Человек никогда не узнает, можно ли изменить свою судьбу. Некоторые считают, что судьба - всё что ты делаешь каждый день, что может с тобой случиться через час. Как нам предначертано, так и будет. Ты тоже так считаешь.
А вдруг судьба уже предвидела все изменения, которые ты воплощаешь в жизнь? И включила их в своё поле зрения. Т.е. судьба - это и есть всё. Вся твоя, моя жизнь, жизнь любого другого человека. Всё что мы делаем, всё это уже судьба. И изменить её невозможно. Она видит всё.

[Чидори]

"А вдруг судьба уже предвидела все изменения, которые ты воплощаешь в жизнь?" ты хоть понимаешь сколько вариантов развития событий перед тобой лежит? И все полностью в твоих руках, всего предвидеть невозможно!

[DJ Potter]

Всё что мы предпринимаем - это уже судьба

[Чидори]

странный вывод никак не могу с этим согласиться

[DJ Potter]

Ты хочешь сказать, что судьба - эта линия нашей жизни, которая чертится заранее? Сначала тебя растят родители, потом в садик ходишь, потом в школу, определённый институт, примерно в определённый год выходишь замуж (женишься) и ничего не происходит. Т.е. судьба: это когда люди, как роботы? Ну в таком случае мы меняем судьбу каждый день. Наш характер меняется. Мы хотим чего-то непознанного. Влюбляемся, начинаем любить тех людей, которые даже голову нашу не посещали многие годы до чувства.

[Ern]

Я смотрю тут филосовские вопросы решаются

[Freezing Spell]

А могучий у этого кузнеца слог-то! Как же он, бедолага, с деревенскими изъяснялся...
Слишком много повторных предложений начиная с 1й главы. Я и сам не прочь иногда использовать этот приём для усиления акцентов, но 8 повторов в первом же абзаце - это чересчур. Предложения рваные, создаётся впечатление, что едешь задницей по шпалам - постоянно подскакиваешь. Предложения должны быть длинные, и тогда короткие, усиливающие предложения-повторы будут иметь особенно мощный эффект.
А сюжет... настораживает присутствие посторонних библейских мотивов. В этом случае сложно удержаться и не скатиться в полную ахинею. Кроме того, я так и не понял, чего хотел этот чел с зонтом - неужели просто сказать, что все погибнут?

*грациозно помотав им в воздухе*
у меня живое воображение, но ЭТОГО я представить не могу.

[Чидори]

DJ Potter, у каждого изначально есть судьба, но как конечная точка, а вот пути ее достижения человек волен выбирать сам... но он редко до туда добирается... только достигнув своей истинной Судьбы человек получает все, его душа успокаевтся. А вот твое сравнение с линией скорее относится к твоему фику, а не к моей точки зрения.

[DJ Potter]

Freezing Spell, спасибо, товарищ, за рекомендации. Думаю, они мне помогут на будущее.
Люсиола, возможно, возможно. Ладно, про судьбу никто не знает и не узнает и т.д. Да и вообще это всё человек придумал, так что там говорить о пустом? Закроем эту тему про судьбу. Спасибо за высказанную точку зрения.

[Чидори]

DJ Potter, закроем, так закроем, мне просто было интересно пообщаться на такую тему с не глупым человеком... устала от обсуждения мальчиков и шмоток в реале

[DJ Potter]

От таких ежедневных разговоров легко устать. Слава богу, пацаны по этому поводу не парятся

[DJ Potter]

Глава 3. Дневник
- Как я понимаю, он имел ввиду дьявола? – предположил Симус. – Ну… мы слышали, как ты разговаривал… сам с собой.
Гарри недоверчиво взглянул на Симуса. Ответил:
- Да. Дьявол. Боюсь, что у меня есть все основания верить ему. Он обладает какой-то немыслимой магической силой. – Гарри нахмурился, будто не верил в свои слова. Повернулся к Рону. – Какое сегодня число? Месяц?
- 17 октября. Похоже у тебя провал в памяти. Глобальный, - Рон посерьёзнел, присев рядом с Гарри. Тот сильно удивился:
- Как? Октябрь? Надеюсь, год ещё девяносто шестой?
- Девяносто шестой. Разве ты не помнишь, как вечером делал трансфигурацию? – изумился Невилл.
- Нисколько. Десять минут назад я ещё был в парке, под дождём. В Литтл Уингинге. Разговаривал с этим человеком.
- Наверное, стоит сходить к мадам Помфри, - в смятении произнёс Невилл.
- Слушай, Невилл. Сейчас три часа ночи. Гарри, в целом, в порядке. Ноги, руки, голова на месте. Это подождёт по утра, - вновь подал недовольный голос Симус.
- Ты свихнулся?! У него память отшибло! - яростно вскричал Рон.
- Нет, с памятью всё в порядке. Это всё магия… незнакомца. Он сказал, когда я хотел уйти, что меня ждёт Хогвартс… вы должны были слышать.
- Слышали, конечно, - согласился Дин.
- Ещё бы не слышать. Так визжал! – буркнул Симус.
- Всё, Финниган, иди спать! – разозлился Рон, оттолкнув Симуса от кровати Гарри.
- Заснёшь тут с вами, - высказался парень перед тем, как лечь обратно в постель. Накрылся одеялом с головой. За окном что-то сильно громыхнуло. Гроза…
- Мне приходили письма? – спросил Гарри, встав с кровати. Подойдя к тумбочке, открыл верхний ящик. Поверх чернильниц, многочисленных перьев, пергамента, зубной щётки и пасты лежали несколько распакованных конвертов, вырезки из газет. Гарри достал всё это. Сел обратно на кровать. Извлёк из первого попавшегося конверта текст письма. Тусклый свет от свечи, витающей под потолком, скверно освещал текст.

Привет, Гарри!
Со мной всё в порядке. Пока нахожусь у родителей. Но Рон вообще мне звонил, должен был и тебя осведомить, что ожидает нас в Норе. За тобой заедут, я думаю. Вероятно, скоро встретимся. Я так этого жду. Прошли лишь две недели, а я смертельно соскучилась.
Не могу забыть жуткую встречу с Пожирателями смерти. Вольдеморт снится мне вновь и вновь почти каждую ночь. Его алчные красные глаза… даже не могу думать об этом.
Небо у нас над городом закрыто тучами. Солнечный свет вовсе не проникает сквозь них. Они такие чёрные. Чернее ночи. День тоже мрачный, превратился в тёмное время суток, ту же ночь. Ночь страха. Он окутывает меня, честно говоря. Известно ли тебе это чувство?
Я жила всё это время надеждой, да и сейчас живу, что встретимся мы с тобой куда раньше первого сентября...
Счастливо, Гарри.
P.S. Надеюсь, поздравлю тебя с днём рождения не через совиную почту, а в живую. В Норе. Думаю, тебе сейчас совсем не сладко на Тисовой улице...
Остальное расскажу при встрече. Береги себя. Гермиона.
17 июля.

- Вроде, раньше она не ставила чисел, - тихо произнёс Гарри, откладывая письмо.
- Думаешь? – спросил Рон. Внезапно поднялся с кровати и отошёл от неё. Гарри подумалось, будто он собирался сейчас куда-то уходить.
- Что такое? – не понял подросток.
- Взгляни на вырезку, - пояснил Дин. Гарри опустил взор.

«Ежедневный Пророк от 23 июля 1996 года» - было написано на чистом пространстве бумаги синими чернилами. Почерком Гарри. Ниже шли чёрные строки «Пророка».

Отряды Лорда наступают. Первое нападение. Цель – Гарри Поттер.
Ночь вторника. Та же холодная погода. Тот же ливневый дождь, уже начавший затапливать некоторые графства. Молнии, пугающие глаз. Вылазка Пожирателей смерти. Цель – Гарри Поттер. Они шли за ним, пытались привести его к своему господину. Мальчик-который-выжил. Связанный неким, никому не известным пророчеством с Тёмным Лордом. Находился дома в окружении родственников, когда ворвались они. Когда Гарри мирно спал. По приблизительным оценкам Министерства, Пожирателей смерти было около семи-восьми человек. В своих ужасных масках. Со своими чёрными метками на руках. Но это даже не люди. Это чудовища.
Связав мистера и миссис Дурслей, а также их сына, они заперли семейство в гостиной, которую залили магловским веществом - бензином. Подожгли. Двинулись за Гарри Поттером. К тому времени он проснулся. Заблокировав дверь заклятием, он выскочил в окно, взяв всё самое необходимое. Подоспели сотрудники Ордена Феникса. Обезвредили Пожирателей смерти. Спасли семейство Дурслей. Кроме одного. Кроме самого младшего. Дадли Дурсли. Он не заслуживал такой смерти. Никто её не заслуживает, быть может, за исключением этим монстров, исчадий ада.
Но таковы существа, именующие себя подданными, рабами Тёмного Лорда. Убийцы маглов, волшебников. Убийцы всего живого.
С переломом руки, Гарри Поттер был отправлен в Больницу имени Святого Мунго. После прохождения лечения, он отправится на попечительство к семье Уизли. Родственники его в данный момент будут проходить курс лечения в вышеназванной волшебной больнице. Шок, который они перенесли, пошатнул их рассудок, потеря сына сыграла свою роль.
Министр Магии, Корнелиус Фадж после случившегося выразился, отказавшись от личного интервью, на совещании магического парламента так:
- Это просто огромный позор Министерству. За нас делают нашу же работу другие волшебники. Так не может продолжаться. Был допущен страшный промах в плане обеспечения безопасности на территориях английских. Мы должны быть в каждом городе, в каждом деревне, в каждом переулке. Через мозоли на уставших ногах, мы должны мчаться на помощь жителям, как волшебного сообщества, так и магловского. Не забывайте о договоре, заключённом с правительством графства!
Верить ли словам министра, решать вам, дорогие волшебники. Берегите себя.
Последние новости для вас подготавливала специальный корреспондент Пророка – Рита Скитер.

Гарри молчал. Лицо побледнело. Он чувствовал, что голос умирает в нём.
- Значит, Дадли погиб… - наконец, изрёк он. За окном ударила молния. На мгновение осветила лицо Гарри: теперь кажущееся ещё более худым и блеклым.
- Погиб, - сказал Дин. – Но жизнь-то продолжается, Гарри. Остальные родственники живы ведь.
- Они… как Локонс, они уже никогда не вернут себе рассудок, - не согласился Рон, стоявший поодаль. Послышался яростный раскат грома.
- Когда меня выписали? – спросил Гарри.
- Тридцатого. Мама настояла на том, чтобы ты приехал к нам раньше. Она жутко переживала. Когда прочитала статью, в обморок упала. Гермиона тоже была сама не своя. Всё ходила хмурая.
Гарри призадумался. Рон продолжал:
- Но теперь-то всё улеглось. Теперь всё хорошо… ну почти всё. По крайней мере, мы вместе. А благодаря нашему единству, мы сможем дать куда более сильный отпор Вольдеморту. Не забывай и про АД.
- Мы продолжаем заниматься? – осведомился Гарри.
- Эээ… поверь, Гарри, это нам не нужно. Всё-таки Дамблдор защиту ведёт и ведёт блестяще, - с гордостью заявил Рон, слегка улыбнувшись.
- Но поможет ли нам магия против судьи? Нет. Ну, не поможет и всё! – отчаянно воскликнул Гарри. Мрачно заключил под громкий вой ветра за окном: – Мы все умрём.
- Никто не умрёт, Гарри, успокойся. Я считаю, тебе просто приснился страшный сон, а под впечатлением ты позабыл и реальность, что уже происходило, - уверял Дин. Невилл кивнул. Рон же молчал, но, после, заметив на себе взгляды всех присутствующих, добавил:
- Если честно, я тоже так считаю, Гарри. Прости, - виноватыми глазами он глядел на друга. А тот всё больше стал верить словам незнакомца.
- Вам не понять то, что видел я. Пускай, вы слышали… не видели ведь. А разве не замечаете, какая погода на улице? Отчего летом так холодно? Приходит тот самый день...
- Ну, приходит, так приходит, уймись. Ночь на дворе. На улице итак холод собачий, гроза с ливнем, так я ещё простужен. Тут с вами вообще заболеешь, - ворчал Симус, вытащив голову из-под одеяла.
- Ладно, давайте действительно спать. Может быть, вы и правы. Утром яснее станет, - согласился Гарри. Секунду он смотрел за окно, где буйствовала стихия. Словно шторм в море. Страшной чёрной ночью.
- Ну… хорошо, - пожал плечами Рон, после чего отошёл к своей кровати. Невилл и Дин последовали его примеру. Благополучно улеглись в своих тёплых и мягких постелях.
- Классно, что сейчас только суббота наступила, а не понедельник, - пробормотал Дин, после чего громко зевнул. Собрав все вырезки и положив их в карман пижамы, Гарри поднялся с постели. Двинулся к двери.
- Ты куда? – вопросил Рон, подняв голову с подушки.
- Прогуляюсь. Не могу сразу лечь спать после увиденного… во сне.
- Аа… ладно. Удачи. – Рон опустил голову, сомкнул веки.
Гарри вышел из комнаты. Спустился по винтовой лестнице в гостиную. В камине ярко пылало весёлое рыжее пламя, играющее с тенями. За высокими окнами гостиной стояла непроглядная тьма. Лишь изредка вспыхивали серебряные молнии, освещая окрестности Хогвартса. По стеклам стучали тяжёлые капли дождя.
В окнах отражался живой огонь камина.
На столах ещё лежали различные книги, пергаменты, перья. Но гостиная была безлюдна. Гарри подошёл к креслу у камина, сел. Смотрел на огонь. Пылающий, как пылают чувства во влюблённом человеке. Которого ничего не волнует, кроме любви, греющей сердце его. Сердце, через которое течёт его горячая кровь, наполненная безумным чувством. Ради которого способен на всё. Даже на свою смерть. Любовь ведь сильнее её.
Вспомнилась милая Чжоу. Но нет, не любовь он к ней испытывает… испытывал. Скорее симпатию.
- Романтично, не правда ли? – послышался голос, который Гарри уже слышал. Голос незнакомца. Сердце подростка от столь неприятной неожиданности ёкнуло. – Сидеть у камина гостиной в три часа ночи. Размышлять на тему любви.
Из темноты угла комнаты вынырнул тёмный силуэт. Алые пугающие глаза незнакомца отражали яркое пламя камина. В правой руке он держал свой чёрный зонт.
- Как вы…
- Неважно. Важно другое. Важно прочесть те вырезки, которые лежат в твоём кармане. Ты не на все обратил внимание, - спокойно изрёк мужчина.
Гарри нахмурился. Достал конверты с фрагментами «Ежедневного Пророка». Отложил уже прочитанное письмо Гермионы, статью о первом нападении. Стал читать:

Новое нападение. Студентам Хогвартса грозит опасность.
Накануне вечером произошёл ряд убийств. Вновь организаторами оказались Пожиратели смерти. И вновь Министерство бессильно опускает руки, после чего всплескивает ими от лица Корнелиуса Фаджа.
На этот раз была произведена куда более организованная вылазка. Отряды Тёмного Лорда спланировали всё до мельчайших деталей. Целью злоумышленников были студенты Хогвартса, родители которых состоят в Ордене Феникса. Это Боунсы, Бутты, Шарлоты, а также семейство Чангов. Погибли студенты: Сьюзан Боунс, Терри и Катрин Бутты, Роуэн Шарлотт и Чжоу Чанг. Родители вышеназванных учеников обошлись немногочисленными ушибами. Пожирателям смерти они не были нужны. Пока.
Нападение состоялось в минуты смены дежурных. Кто виноват на этот раз? На что остаётся уповать? Сотрудники Министерства получили письма от вышестоящих органов с просьбой срочно прибыть в главный корпус Министерства. Так и случилось. Для выяснения обстоятельств потребовалось около 5-7 минут. Этого времени хватило для реализации своих умыслов отрядам Лорда.
Корнелиус Фадж – министр магии - на очередном заседании парламента высказался хоть грубо, но очень точно:
- То, что произошло минувшим вечером, называется даже не вероломством. Это жуткий идиотизм, полнейшее отсутствие в мозгах наших сотрудников серого вещества. В правилах принятых единогласно на нашем заседании, чёрным по белому написано, даже выделено: ни при каких обстоятельствах не покидать поста, не дождавшись дежурного последующей смены, ни при каких обстоятельствах не опаздывать на дежурство. Иначе, таким образом, отряды Тёмного Лорда получат шанс действовать и, скорее всего, этот шанс не упустят. Письма из Министерства – самая элементарная уловка, которую только можно было придумать. Дальше будет хуже. Уверен, скоро Пожирателей смерти заинтересуют и сотрудники Министерства. Пойдут страшные убийства. Мы должны защищать каждую семью в Британии: и волшебников, и маглов. Они – граждане нашей страны, мы – власти. Мы должны беречь их от всех напастей. Не забывайте про конституцию.
По распоряжению Фаджа, те самые работники, допустившие оплошности в своем дежурстве, были уволены из рядов Министерства. Вот что сказал один из них после полученного известия:
- Это жуткая несправедливость со стороны министра. На поводу письма мог повестись любой, включая Фаджа в первую очередь, будь он в нашем положении.
Что предпримет Министерство на этот раз? Фадж не стал тешить волшебное сообщество обещаниями. Очевидно, будет осуществляться новый план для обеспечения безопасности. Нам ничего не остаётся, как быть наготове. Всегда. Война продолжается. Будьте осторожны, дорогие волшебники.
Последние новости для вас подготавливала специальный корреспондент Пророка – Рита Скитер.

Снизу была подпись: «31 июля 1996 года».
Гарри поднял голову. Взглянул в глаза незнакомца.
- Да, мальчик мой. Я предупреждал. Ты потеряешь многих. Но тебя-то Вольдеморт не убьёт. Этим можешь утешить себя. Ты отомстишь за смерти друзей и родственников. За убийство родителей.
Гарри откинулся назад на спинку кресла. Спрятав вырезки в карман, юноша прикрыл глаза. Собирался с мыслями. Давление на него всё возрастало. Он чувствовал, что ещё немного и разум его не выдержит. Он сорвётся. Потеряет рассудок, если его вообще ещё не потерял.
- Почитай-ка вот это, Гарри.
Подросток открыл глаза. Незнакомец протягивал ему какой-то блокнот. Гарри отнёсся к этому с недоверием.
- Что это?
- Открой, узнаешь, - прохрипел мужчина. Гарри последовал его указаниям. Первая страница, бисерный почерк, алые чернила:

«Чёрное небо меня губит. Оно чертит чёрные полосы в моей душе. И скоро места не останется. Всё будет чёрным. Неужели и то чудесное чувство, что я испытываю, тоже станет подобным? Я желаю любить чисто… желаю взаимности. Но не чёрной. Хочу быть с ним рядом. Сейчас и навсегда. И, как пишут в счастливых сказках, умереть в один день... Всё, что хочешь, я сделаю для тебя, любимый. Не тоскуй… Мы встретимся с тобой очень скоро. И я… я попытаюсь открыть своё сердце тебе. Пока не было поздно.
14 июля 1996 года».

- Дневник Чжоу? – вопросил Гарри, взглянув на незнакомца. Тот, неожиданно для Гарри, залился хриплым смехом.
- Нет, разумеется, - наконец сказал он. – К великому сожалению, мисс Чанг не оставила дневник, где бы упомянула о чувствах, которые испытывала к тебе. Это дневник Гермионы.
- И зачем он мне? Меня не интересует её отношение к Краму, - грубо заявил юноша. Незнакомец вновь захохотал. От смеха этого у Гарри похолодело внутри.
- Читай дальше, - уже невозмутимо говорил таинственный человек с зонтиком.
Гарри опустил взор на дневник, перевернул несколько страниц. Было написано теми же алыми чернилами:

«Тьма сгущается и сгущается с каждым днём, с каждой секундой. И война накрывает Британию. Она накрывает и моего любимого. О, Гарри! Сердце моё больно сжалось, когда я читала «Пророк», когда слушала радио. Литтл Уингинг. Семья маглов. Дурслей. Погиб подросток. Другой. Я должна умолять Мерлина охранять тебя от всех опасностей мира. Благодарить его за твоё спасение. За то, что он дал мне шанс открыть свои чувства… Но я не призналась тебе в письме. Не смогла. Боюсь быть отвергнутой. У тебя есть Чжоу. Она тебе нравится, а я лишь друг. Для меня это понятие, это слово означает, что я – пустое пространство, что я никто для тебя. Ничего не значу… Всезнайка, зубрила. Да. Я была такой, знаю. Но теперь всё отошло на второй план. Но почему именно сейчас? Именно тогда, когда мы на грани гибели? Теплые чувства к другу? Правильно, чувства. Вот только горячие чувства. К любимому. Почему мы так далеко друг от друга до сих пор? Ведь я так хочу обнять тебя… почувствовать жар твоего дыхания, нежность твоих губ. Я не могу без тебя. Без тебя нет и счастья для меня. Оно будет настоящим лишь тогда, когда мы будем вдвоём. Вместе… Но… Есть такое «но»: ты не думал никогда обо мне, как о девушке. Быть может, для тебя я лишь хороший друг и ни на йоту больше. Тебе я не интересна. Я и не обладаю красотой Декалур. Я лишь люблю… люблю по-своему. Мечты и желания переполняют меня. Я разрываюсь всем существом своим при мысли о тебе. О, Гарри, когда мы будем вместе?.. Когда-нибудь будем ли мы вместе? Надеюсь, надеюсь, да, любимый…
23 июля 1996 года».

Слов практически не было. Был лишь вопрос, который Гарри и задал:
- Откуда это?
- Я показал тебе его лишь с одной целью. Чтобы ты любил. Чисто и непринужденно. Неподкупно. Полюби эту чудесную девушку, будь счастлив до тех пор, пока смерть не разлучит вас.
- Она мне хороший друг, но никак не больше… И, разумеется, она девушка… я думал о ней, как о девушке. Вот только она всегда с Крамом была… Как я могу её полюбить? Я не должен, – изрёк Гарри слабым голосом, признавая, что всё, о чём говорил незнакомец, сбывалось.
- Ошибаешься. Можешь и полюбишь. Со временем. Желаю удачи.
И он исчез. Мгновенно и бесследно. Лишь Гарри успел моргнуть.
За окном лил грозный дождь, били яркие молнии. Хрипел сердитый гром.

[Чидори]

... хм, стиль у тебя красивый... да и вообще... блин, мне очень нравится!

[DJ Potter]

Глава 4. Ложь
Проснулся Гарри на следующий день от жуткой головной боли. Быть может, не выспался. Вот только он никак не принимал эту теорию.
Дневник Гермионы лежал в ящике под многочисленными кусками пергамента. Чтобы никто случайно не мог натолкнуться на него. Тогда неизвестно, что подумают о Гарри. Но передать дневник в руки его обладательницы определённо стоило. Иначе при обнаружении исчезновения можно было серьёзно потрепать себе нервы.
Сейчас как раз и представился такой случай. Было около семи утра. По идее, Гермиона не должна была проснуться так рано. Действовать нужно было оперативно.
В это время Дин, Симус, Невилл и Рон, вероятно, видели десятый сон и рассчитывали ещё, по крайней мере, штук на пять, поэтому за их внезапное пробуждение можно было не беспокоиться.
Гарри поднялся с кровати, надел джинсы со свитером и ботинками. Захватив дневник Гермионы, и стараясь не шуметь, покинул спальню. Спустился по винтовой лестнице в гостиную. Она была совершенно пуста. Огонь в камине всё также пылал. Также освещал комнату, ведь на улице ещё не рассвело. Рассветёт ли вообще? – вопрос риторический.
Гарри стоял перед препятствием. Возможно, единственным, которое ему предстояло преодолеть, но слишком недосягаемым. Вряд ли можно обмануть лестницу, превращающуюся в склон, с помощью мантии-невидимки или других подобных средств. А если всё-таки кто--то из девушек не спит по какой-либо причине? Причин-то может быть много…
Некоторое время колебавшись, Гарри решил не пытаться проникнуть в спальню Гермионы. Придётся смириться с этим. А может Гермиона и не заметит исчезновения? Никаких подозрений на Гарри не будет. Вероятно…
- Или рассказать ей про всё? – спросил сам себя парень. Сев в одно из кресел, он положил красный блокнот на ближайший стол.
Вряд ли она поверит его рассказу. Раз не поверил Рон, то разве можно ожидать понимания от неё? Вероятно, это очень трудно. Если Гарри с самого первого сентября был в Хогвартсе, да и к тому же летом жил в Норе. Все его видели, а он вдруг не помнит совершенно ничего…
Буря стихла за окном. Лишь слегка накрапывал мелкий дождь. Тучи на небе были всё такими же тёмными, продолжали изолировать планету от солнечного света. Того радостного света. А сейчас просто - чёрное утро.
Парень взял дневник, открыл снова. На этот раз, где-то в середине. И эта середина едва ли не совпала с пришедшим днём. 15 октября.

«Я говорю себе вновь и вновь: ему я безразлична. Он убивается из-за смерти Чжоу, которую, наверное, любил. День за днём рассеян на уроках. Мысли переполняют его. Столько потерь. Будто он в них виноват. Все радости жизни исчезли, да и чемпионат по квиддичу отменён. Негде отвлечься от всех неприятностей, всех потерь, что он перенёс.
Ничто и никто не может его приободрить, заставить позабыть о всех горестях. Я – тем более…»

Гарри отложил блокнот, закрыл глаза, сомкнув тяжёлые веки.
Забыться бы. Забыться мгновенно. И вернуться обратно в день отбытия в Лондон в июне. Не видеть никогда этих кровавых глаз. Ни во сне, ни наяву. Не читать пугающих вырезок из Пророка. Просто забыться. Жизнь бы шла своим чередом. И судьба… судьбу можно было бы изменить. Никто бы не предсказывал тебе твою грядущую смерть…
Гарри отключил сознание. Заснул, сидя в кресле.

Тем временем Гермиона проснулась. От увиденного во сне кошмара. От смерти Гарри.
А в спальне все ещё спали. Свеча всё также горела, витая под потолком, излучала свой тусклый желтоватый свет. Гермиона следила за её пламенем с минуту. Пыталась увидеть в нём день грядущий. Ничего. Огонь мёртвый, как и его свет.
Девушка в надежде взглянула на дверь. Она плотно заперта. Гермиона поднялась с постели, подошла к высокому зеркалу у холодной стены. Лицо гриффиндорки было бледным, под глазами мешки, тонкие розоватые губы. Сами глаза, словно безжизненные, чёрные… Свет от свечи в них почти не отражался. Глаза поглощают его. Грустный взгляд. Не замечавший на небосклоне уже давно радостного солнечного света. Живого.
Расчесав длинные пышные волосы и переодевшись, девушка достала из-под матраца красный блокнот. Личный дневник. Немного мятый, зато такой сокровенный. Самый дорогой для сердца её. Незаменимый друг. Гермиона открыла последнюю страницу с записями, сделала новую:

«Хочу я быть с тобою рядом,
Хочу любви взаимной я,
Чтобы она была не ядом,
А полной счастья и тепла...»

Лишь четверостишье, которое хранилось в её сознании одну ночь. Которое вспыхнуло неожиданно в нём тёплым и приятным пламенем ещё прошлым вечером.
Подписав дату, Гермиона спрятала дневник обратно. Спустилась в гостиную, где совсем неожиданно застала <i>его</i>. Спящего. Его голова была бессильно опущена на грудь, очки кое-как держались на кончике носа, шевелюра была как всегда растрёпанной. На столе близ него лежал какой-то блокнотик. Несколько похожий на блокнот Гермионы… Только синий.
Девушка присела на стул, взяла эту книжечку. Неуверенно и рассеянно взглянула на Гарри. Это ли то, о чём она думает?..
Открыла первую страницу.

«Стараюсь позабыть о смерти Чжоу, вот только это очень трудно. Почему всё оборачивается против меня? Почему именно я встречаюсь с этими трудностями, именно я должен страдать? Терять родных и близких мне людей.
Где мне найти поддержку? Где я могу встретить понимание? Думаю, лишь в одном человеке. Гермионе.
4 сентября 1996 года»

Сердце Гермионы забилось куда быстрее. Оно запылало счастьем. Точнее, надеждой на него, на счастье. Она поверила. Перевернула несколько страниц. Прочла запись, сделанную синими чернилами:

«Да, я не ошибался. Она единственная. Но я ещё не готов. Я слишком замкнут в себе после произошедшего. Своим взглядом даже не могу сойтись с её. Сам не свой. Вероятно, с ума схожу. Вот только из-за Дадли? Из-за Чжоу? Сириуса? На этот раз, очевидно, из-за другого. Сам довёл себя до чувства. Сам довёл себя до этой безумной любви к ней.
12 сентября 1996 года»

Это было так. Глаза не обманывали Гермиону. Она держала этот самый дневник и прочла мысли и чувства Гарри, которыми он наполнял страницы былого чистого и бестолкового блокнота. Свершилось то, о чём она очень долго мечтала. И пришёл момент, когда стоило раскрыть все карты.
Девушка подняла взор на парня. Ещё какие-то секунды он спал, но вдруг – как по волшебству – он вздрогнул и раскрыл свои завораживающие изумрудные очи. Мило и непонятно взглянул на неё.
Голос отнялся у него. Он увидел в её руках блокнот. Её собственный блокнот. Реакцию можно было ожидать любую, но она почему-то улыбалась. Гарри не мог понять из-за чего.
- Прости, Гарри… но я знаю, - удивительно ласково сказала она. Вот только обида присутствовала в её глазах. Обида в виде слёз… Или это не обида?
- Я должен тебе всё рассказать, Гермиона. - Гарри поднялся с кресла, сел на стул рядом с гриффиндоркой.
- Не нужно слов, Гарри. Я давно желала… признаться тебе. Но боялась. А теперь… теперь я готова, - из глаз её потекли слёзы. Прозрачные и такие невинные. Гарри подозревал, что она хотела сказать, но не понимал, почему именно сейчас. Будто, он дал ей повод.
Спрятав лицо в руках, девушка заливалась слезами. Гарри не мог просто так сидеть, не мог видеть этого и ничего не предпринимать. Но то, что он сделал, можно было бы посчитать за глупость. Впрочем, он сам так считал.
Отняв руки от лица Гермионы, он изрёк:
- Нет, Гермиона... Я должен извиниться.
Она взглянула на него. Взглянула влюблённым, уже пылающим взором. Она прикоснулась нежно и благоговейно к его щеке своею рукой. И медленно - так ласково – поцеловала его. Как не целовала никогда. Никого. Постаралась вселить в это мгновение всё своё заветное чувство. Всю свою любовь. Как хотелось бы продлить этот миг навечно. Но он кончился, оборвался…
- Я люблю тебя, Гарри… - тихо пролепетала девушка. Гарри не мог ничего ответить. Лишь немым взором смотрел на Гермиону.
В углу гостиной блестнула алая вспышка. Почти неслышно произнёс хриплый голос:
- Будь счастлив, мальчик мой.

[DJ Potter]

Глава 4. Ложь
Проснулся Гарри на следующий день от жуткой головной боли. Быть может, не выспался. Вот только он никак не принимал эту теорию.
Дневник Гермионы лежал в ящике под многочисленными кусками пергамента. Чтобы никто случайно не мог натолкнуться на него. Тогда неизвестно, что подумают о Гарри. Но передать дневник в руки его обладательницы определённо стоило. Иначе при обнаружении исчезновения можно было серьёзно потрепать себе нервы.
Сейчас как раз и представился такой случай. Было около семи утра. По идее, Гермиона не должна была проснуться так рано. Действовать нужно было оперативно.
В это время Дин, Симус, Невилл и Рон, вероятно, видели десятый сон и рассчитывали ещё, по крайней мере, штук на пять, поэтому за их внезапное пробуждение можно было не беспокоиться.
Гарри поднялся с кровати, надел джинсы со свитером и ботинками. Захватив дневник Гермионы, и стараясь не шуметь, покинул спальню. Спустился по винтовой лестнице в гостиную. Она была совершенно пуста. Огонь в камине всё также пылал. Также освещал комнату, ведь на улице ещё не рассвело. Рассветёт ли вообще? – вопрос риторический.
Гарри стоял перед препятствием. Возможно, единственным, которое ему предстояло преодолеть, но слишком недосягаемым. Вряд ли можно обмануть лестницу, превращающуюся в склон, с помощью мантии-невидимки или других подобных средств. А если всё-таки кто--то из девушек не спит по какой-либо причине? Причин-то может быть много…
Некоторое время колебавшись, Гарри решил не пытаться проникнуть в спальню Гермионы. Придётся смириться с этим. А может Гермиона и не заметит исчезновения? Никаких подозрений на Гарри не будет. Вероятно…
- Или рассказать ей про всё? – спросил сам себя парень. Сев в одно из кресел, он положил красный блокнот на ближайший стол.
Вряд ли она поверит его рассказу. Раз не поверил Рон, то разве можно ожидать понимания от неё? Вероятно, это очень трудно. Если Гарри с самого первого сентября был в Хогвартсе, да и к тому же летом жил в Норе. Все его видели, а он вдруг не помнит совершенно ничего…
Буря стихла за окном. Лишь слегка накрапывал мелкий дождь. Тучи на небе были всё такими же тёмными, продолжали изолировать планету от солнечного света. Того радостного света. А сейчас просто - чёрное утро.
Парень взял дневник, открыл снова. На этот раз, где-то в середине. И эта середина едва ли не совпала с пришедшим днём. 15 октября.

«Я говорю себе вновь и вновь: ему я безразлична. Он убивается из-за смерти Чжоу, которую, наверное, любил. День за днём рассеян на уроках. Мысли переполняют его. Столько потерь. Будто он в них виноват. Все радости жизни исчезли, да и чемпионат по квиддичу отменён. Негде отвлечься от всех неприятностей, всех потерь, что он перенёс.
Ничто и никто не может его приободрить, заставить позабыть о всех горестях. Я – тем более…»

Гарри отложил блокнот, закрыл глаза, сомкнув тяжёлые веки.
Забыться бы. Забыться мгновенно. И вернуться обратно в день отбытия в Лондон в июне. Не видеть никогда этих кровавых глаз. Ни во сне, ни наяву. Не читать пугающих вырезок из Пророка. Просто забыться. Жизнь бы шла своим чередом. И судьба… судьбу можно было бы изменить. Никто бы не предсказывал тебе твою грядущую смерть…
Гарри отключил сознание. Заснул, сидя в кресле.

Тем временем Гермиона проснулась. От увиденного во сне кошмара. От смерти Гарри.
А в спальне все ещё спали. Свеча всё также горела, витая под потолком, излучала свой тусклый желтоватый свет. Гермиона следила за её пламенем с минуту. Пыталась увидеть в нём день грядущий. Ничего. Огонь мёртвый, как и его свет.
Девушка в надежде взглянула на дверь. Она плотно заперта. Гермиона поднялась с постели, подошла к высокому зеркалу у холодной стены. Лицо гриффиндорки было бледным, под глазами мешки, тонкие розоватые губы. Сами глаза, словно безжизненные, чёрные… Свет от свечи в них почти не отражался. Глаза поглощают его. Грустный взгляд. Не замечавший на небосклоне уже давно радостного солнечного света. Живого.
Расчесав длинные пышные волосы и переодевшись, девушка достала из-под матраца красный блокнот. Личный дневник. Немного мятый, зато такой сокровенный. Самый дорогой для сердца её. Незаменимый друг. Гермиона открыла последнюю страницу с записями, сделала новую:

«Хочу я быть с тобою рядом,
Хочу любви взаимной я,
Чтобы она была не ядом,
А полной счастья и тепла...»

Лишь четверостишье, которое хранилось в её сознании одну ночь. Которое вспыхнуло неожиданно в нём тёплым и приятным пламенем ещё прошлым вечером.
Подписав дату, Гермиона спрятала дневник обратно. Спустилась в гостиную, где совсем неожиданно застала <i>его</i>. Спящего. Его голова была бессильно опущена на грудь, очки кое-как держались на кончике носа, шевелюра была как всегда растрёпанной. На столе близ него лежал какой-то блокнотик. Несколько похожий на блокнот Гермионы… Только синий.
Девушка присела на стул, взяла эту книжечку. Неуверенно и рассеянно взглянула на Гарри. Это ли то, о чём она думает?..
Открыла первую страницу.

«Стараюсь позабыть о смерти Чжоу, вот только это очень трудно. Почему всё оборачивается против меня? Почему именно я встречаюсь с этими трудностями, именно я должен страдать? Терять родных и близких мне людей.
Где мне найти поддержку? Где я могу встретить понимание? Думаю, лишь в одном человеке. Гермионе.
4 сентября 1996 года»

Сердце Гермионы забилось куда быстрее. Оно запылало счастьем. Точнее, надеждой на него, на счастье. Она поверила. Перевернула несколько страниц. Прочла запись, сделанную синими чернилами:

«Да, я не ошибался. Она единственная. Но я ещё не готов. Я слишком замкнут в себе после произошедшего. Своим взглядом даже не могу сойтись с её. Сам не свой. Вероятно, с ума схожу. Вот только из-за Дадли? Из-за Чжоу? Сириуса? На этот раз, очевидно, из-за другого. Сам довёл себя до чувства. Сам довёл себя до этой безумной любви к ней.
12 сентября 1996 года»

Это было так. Глаза не обманывали Гермиону. Она держала этот самый дневник и прочла мысли и чувства Гарри, которыми он наполнял страницы былого чистого и бестолкового блокнота. Свершилось то, о чём она очень долго мечтала. И пришёл момент, когда стоило раскрыть все карты.
Девушка подняла взор на парня. Ещё какие-то секунды он спал, но вдруг – как по волшебству – он вздрогнул и раскрыл свои завораживающие изумрудные очи. Мило и непонятно взглянул на неё.
Голос отнялся у него. Он увидел в её руках блокнот. Её собственный блокнот. Реакцию можно было ожидать любую, но она почему-то улыбалась. Гарри не мог понять из-за чего.
- Прости, Гарри… но я знаю, - удивительно ласково сказала она. Вот только обида присутствовала в её глазах. Обида в виде слёз… Или это не обида?
- Я должен тебе всё рассказать, Гермиона. - Гарри поднялся с кресла, сел на стул рядом с гриффиндоркой.
- Не нужно слов, Гарри. Я давно желала… признаться тебе. Но боялась. А теперь… теперь я готова, - из глаз её потекли слёзы. Прозрачные и такие невинные. Гарри подозревал, что она хотела сказать, но не понимал, почему именно сейчас. Будто, он дал ей повод.
Спрятав лицо в руках, девушка заливалась слезами. Гарри не мог просто так сидеть, не мог видеть этого и ничего не предпринимать. Но то, что он сделал, можно было бы посчитать за глупость. Впрочем, он сам так считал.
Отняв руки от лица Гермионы, он изрёк:
- Нет, Гермиона... Я должен извиниться.
Она взглянула на него. Взглянула влюблённым, уже пылающим взором. Она прикоснулась нежно и благоговейно к его щеке своею рукой. И медленно - так ласково – поцеловала его. Как не целовала никогда. Никого. Постаралась вселить в это мгновение всё своё заветное чувство. Всю свою любовь. Как хотелось бы продлить этот миг навечно. Но он кончился, оборвался…
- Я люблю тебя, Гарри… - тихо пролепетала девушка. Гарри не мог ничего ответить. Лишь немым взором смотрел на Гермиону.
В углу гостиной блестнула алая вспышка. Почти неслышно произнёс хриплый голос:
- Будь счастлив, мальчик мой.

[DJ Potter]

Глава 4. Ложь
Проснулся Гарри на следующий день от жуткой головной боли. Быть может, не выспался. Вот только он никак не принимал эту теорию.
Дневник Гермионы лежал в ящике под многочисленными кусками пергамента. Чтобы никто случайно не мог натолкнуться на него. Тогда неизвестно, что подумают о Гарри. Но передать дневник в руки его обладательницы определённо стоило. Иначе при обнаружении исчезновения можно было серьёзно потрепать себе нервы.
Сейчас как раз и представился такой случай. Было около семи утра. По идее, Гермиона не должна была проснуться так рано. Действовать нужно было оперативно.
В это время Дин, Симус, Невилл и Рон, вероятно, видели десятый сон и рассчитывали ещё, по крайней мере, штук на пять, поэтому за их внезапное пробуждение можно было не беспокоиться.
Гарри поднялся с кровати, надел джинсы со свитером и ботинками. Захватив дневник Гермионы, и стараясь не шуметь, покинул спальню. Спустился по винтовой лестнице в гостиную. Она была совершенно пуста. Огонь в камине всё также пылал. Также освещал комнату, ведь на улице ещё не рассвело. Рассветёт ли вообще? – вопрос риторический.
Гарри стоял перед препятствием. Возможно, единственным, которое ему предстояло преодолеть, но слишком недосягаемым. Вряд ли можно обмануть лестницу, превращающуюся в склон, с помощью мантии-невидимки или других подобных средств. А если всё-таки кто--то из девушек не спит по какой-либо причине? Причин-то может быть много…
Некоторое время колебавшись, Гарри решил не пытаться проникнуть в спальню Гермионы. Придётся смириться с этим. А может Гермиона и не заметит исчезновения? Никаких подозрений на Гарри не будет. Вероятно…
- Или рассказать ей про всё? – спросил сам себя парень. Сев в одно из кресел, он положил красный блокнот на ближайший стол.
Вряд ли она поверит его рассказу. Раз не поверил Рон, то разве можно ожидать понимания от неё? Вероятно, это очень трудно. Если Гарри с самого первого сентября был в Хогвартсе, да и к тому же летом жил в Норе. Все его видели, а он вдруг не помнит совершенно ничего…
Буря стихла за окном. Лишь слегка накрапывал мелкий дождь. Тучи на небе были всё такими же тёмными, продолжали изолировать планету от солнечного света. Того радостного света. А сейчас просто - чёрное утро.
Парень взял дневник, открыл снова. На этот раз, где-то в середине. И эта середина едва ли не совпала с пришедшим днём. 15 октября.

«Я говорю себе вновь и вновь: ему я безразлична. Он убивается из-за смерти Чжоу, которую, наверное, любил. День за днём рассеян на уроках. Мысли переполняют его. Столько потерь. Будто он в них виноват. Все радости жизни исчезли, да и чемпионат по квиддичу отменён. Негде отвлечься от всех неприятностей, всех потерь, что он перенёс.
Ничто и никто не может его приободрить, заставить позабыть о всех горестях. Я – тем более…»

Гарри отложил блокнот, закрыл глаза, сомкнув тяжёлые веки.
Забыться бы. Забыться мгновенно. И вернуться обратно в день отбытия в Лондон в июне. Не видеть никогда этих кровавых глаз. Ни во сне, ни наяву. Не читать пугающих вырезок из Пророка. Просто забыться. Жизнь бы шла своим чередом. И судьба… судьбу можно было бы изменить. Никто бы не предсказывал тебе твою грядущую смерть…
Гарри отключил сознание. Заснул, сидя в кресле.

Тем временем Гермиона проснулась. От увиденного во сне кошмара. От смерти Гарри.
А в спальне все ещё спали. Свеча всё также горела, витая под потолком, излучала свой тусклый желтоватый свет. Гермиона следила за её пламенем с минуту. Пыталась увидеть в нём день грядущий. Ничего. Огонь мёртвый, как и его свет.
Девушка в надежде взглянула на дверь. Она плотно заперта. Гермиона поднялась с постели, подошла к высокому зеркалу у холодной стены. Лицо гриффиндорки было бледным, под глазами мешки, тонкие розоватые губы. Сами глаза, словно безжизненные, чёрные… Свет от свечи в них почти не отражался. Глаза поглощают его. Грустный взгляд. Не замечавший на небосклоне уже давно радостного солнечного света. Живого.
Расчесав длинные пышные волосы и переодевшись, девушка достала из-под матраца красный блокнот. Личный дневник. Немного мятый, зато такой сокровенный. Самый дорогой для сердца её. Незаменимый друг. Гермиона открыла последнюю страницу с записями, сделала новую:

«Хочу я быть с тобою рядом,
Хочу любви взаимной я,
Чтобы она была не ядом,
А полной счастья и тепла...»

Лишь четверостишье, которое хранилось в её сознании одну ночь. Которое вспыхнуло неожиданно в нём тёплым и приятным пламенем ещё прошлым вечером.
Подписав дату, Гермиона спрятала дневник обратно. Спустилась в гостиную, где совсем неожиданно застала <i>его</i>. Спящего. Его голова была бессильно опущена на грудь, очки кое-как держались на кончике носа, шевелюра была как всегда растрёпанной. На столе близ него лежал какой-то блокнотик. Несколько похожий на блокнот Гермионы… Только синий.
Девушка присела на стул, взяла эту книжечку. Неуверенно и рассеянно взглянула на Гарри. Это ли то, о чём она думает?..
Открыла первую страницу.

«Стараюсь позабыть о смерти Чжоу, вот только это очень трудно. Почему всё оборачивается против меня? Почему именно я встречаюсь с этими трудностями, именно я должен страдать? Терять родных и близких мне людей.
Где мне найти поддержку? Где я могу встретить понимание? Думаю, лишь в одном человеке. Гермионе.
4 сентября 1996 года»

Сердце Гермионы забилось куда быстрее. Оно запылало счастьем. Точнее, надеждой на него, на счастье. Она поверила. Перевернула несколько страниц. Прочла запись, сделанную синими чернилами:

«Да, я не ошибался. Она единственная. Но я ещё не готов. Я слишком замкнут в себе после произошедшего. Своим взглядом даже не могу сойтись с её. Сам не свой. Вероятно, с ума схожу. Вот только из-за Дадли? Из-за Чжоу? Сириуса? На этот раз, очевидно, из-за другого. Сам довёл себя до чувства. Сам довёл себя до этой безумной любви к ней.
12 сентября 1996 года»

Это было так. Глаза не обманывали Гермиону. Она держала этот самый дневник и прочла мысли и чувства Гарри, которыми он наполнял страницы былого чистого и бестолкового блокнота. Свершилось то, о чём она очень долго мечтала. И пришёл момент, когда стоило раскрыть все карты.
Девушка подняла взор на парня. Ещё какие-то секунды он спал, но вдруг – как по волшебству – он вздрогнул и раскрыл свои завораживающие изумрудные очи. Мило и непонятно взглянул на неё.
Голос отнялся у него. Он увидел в её руках блокнот. Её собственный блокнот. Реакцию можно было ожидать любую, но она почему-то улыбалась. Гарри не мог понять из-за чего.
- Прости, Гарри… но я знаю, - удивительно ласково сказала она. Вот только обида присутствовала в её глазах. Обида в виде слёз… Или это не обида?
- Я должен тебе всё рассказать, Гермиона. - Гарри поднялся с кресла, сел на стул рядом с гриффиндоркой.
- Не нужно слов, Гарри. Я давно желала… признаться тебе. Но боялась. А теперь… теперь я готова, - из глаз её потекли слёзы. Прозрачные и такие невинные. Гарри подозревал, что она хотела сказать, но не понимал, почему именно сейчас. Будто, он дал ей повод.
Спрятав лицо в руках, девушка заливалась слезами. Гарри не мог просто так сидеть, не мог видеть этого и ничего не предпринимать. Но то, что он сделал, можно было бы посчитать за глупость. Впрочем, он сам так считал.
Отняв руки от лица Гермионы, он изрёк:
- Нет, Гермиона... Я должен извиниться.
Она взглянула на него. Взглянула влюблённым, уже пылающим взором. Она прикоснулась нежно и благоговейно к его щеке своею рукой. И медленно - так ласково – поцеловала его. Как не целовала никогда. Никого. Постаралась вселить в это мгновение всё своё заветное чувство. Всю свою любовь. Как хотелось бы продлить этот миг навечно. Но он кончился, оборвался…
- Я люблю тебя, Гарри… - тихо пролепетала девушка. Гарри не мог ничего ответить. Лишь немым взором смотрел на Гермиону.
В углу гостиной блестнула алая вспышка. Почти неслышно произнёс хриплый голос:
- Будь счастлив, мальчик мой.

[DJ Potter]

Глава 5. Мой единственный и последний друг
Гарри не знал, что ответить Гермионе. Однако, несмотря ни на что, сказал:
- Я тоже люблю тебя.
Нет! Этого не может быть. Он не любит. Неизвестно, что Гермиона увидела в своём же дневнике. Неужели Гарри стал бы специально оставлять заметки к каждой её записи? Получается, он написал, что любит Гермиону прямо в её же дневнике? Бред. Это вновь проделки незнакомца - человека в чёрном. Гарри намеревался было рассказать Гермионе о нём, но язык не собирался слушаться, будто не он управлял им, а кто-то другой:
- Я давно хотел признаться тебе в этом. Но боялся.
- Как и я боялась, Гарри… - прошептала она. Вновь поцеловала его. – Любимый…
Как такое возможно? Никак. Это он подстроил, он контролирует Гарри!
«Пусти меня! Отпусти мой разум!»
«Ты сам держишь свой мозг взаперти, Гарри…»
Белый туман окутал подростка. Он ничего не видел… пока внезапно не очутился на школьном дворе. На скамейке у обрыва.
Здесь был чудесный вид: солнце горело на западе, окрашивая всё вокруг себя красным. Тучи куда-то делись… вдруг… Веял лёгкий ветерок. Он отрывал листья от ближайшего клёна. Жёлтые, красные листья. Мёртвые.
Небо было поразительно чистым. Никаких признаков облаков. И будто Хогвартс куда-то исчез, хотя Гарри точно знал, что замок рядом.
Все мысли подростка о незнакомце, о чёрных днях и ужасной погоде отпали поразительно легко. Будто вся жизнь его состояла из такого блаженства. И сердце грелось внутри, билось задорно и радостно.
- Рон больше нам не нужен. Больше не пристаёт со своими дурацкими шутками, - раздался мягкий голос рядом. Это была Гермиона. Изумительно красивая: пышные каштановые волосы спадают на плечи, на грудь. Выразительные карие глаза, лёгкие ресницы, румяные щёки. Гарри чувствовал запах её прелестных духов. Разум его витал где-то далеко. В раю, возможно, если, конечно, он сейчас не там...
Но всё же, всё же что-то было не так. Слишком наигранная обстановка. Слишком всё идеально. <i>Невозможно</i>.
- Нет! – громко воскликнул Гарри. – Рон всегда был нам нужен. Он всегда был и будет нашим другом, - парень поднялся со скамьи. Презрительно глядел на девушку. Та мерила его непонимающим взором. – Он будет моим другом. Но ты… ты совсем не та Гермиона. Это незнакомец тебя изменил. Никто больше не мог!
- Гарри, успокойся. Это я. Я ведь люблю тебя, - молвила гриффиндорка невинным голосом.
- Но я не люблю. Прости, но и не любил. Никогда, - сказал слабым голосом юноша. – И не полюблю. Я умру.
- Любимый, милый мой, мальчик мой, успокойся. Никто не умрёт, - девушка поднялась. Попыталась поцеловать Гарри, но он не дался. Он не верил в это. Не верил в ложь. Но где же реальность?
- Я потерял… потерял нить действительности… - он бессильно опустился на скамью. Скрыл лицо в руках. – Мне… мне не вернуться обратно. Не вернуться в явь.
Гермиона молчала. Ещё минуту назад всё было пределом её мечтаний, а теперь…
Сердце и душа ныли. Разум вернулся со всей тяжестью и горечью перенесённых событий. Слёзы Гарри падали на землю. Такие солёные и горькие.
И вдруг кровавое солнце исчезло. Небо мгновенно почернело, покрылось густыми и злобными тучами. Ветер усилился, начал яростно ломать толстые, массивные ветви деревьев, метал ими во все стороны. На небосклоне засверкали ослепительные вспышки молний, зарядил дождь, перерастающий в ливень.
Гарри поражённо следил за всем этим. Это было лишь началом. Началом конца.
Гермиона сжалась на своём месте. Лицо её заливал дождь, волосы моментально промокли. Безжалостный ветер трепал мантию. Она вздрагивала всем существом своим при вспышках молний и ударах оглушительного грома. Но ничего этого Гарри не замечал. Его волновала разбушевавшаяся стихия. Он ждал её хозяина. Незнакомца... Ярко вспыхнули глаза, когда этот человек возник из разряжённого воздуха с новым всполохом. Глаза вспыхнули кровью. С ним был его верный спутник – чёрный зонт. Морщины на лице вызывали жуткое отвращение Гарри. Его нос, рот, его сухие волосы… чёрные, как и костюм. Впалые щёки… глаза на фоне всего этого выступали куда сильнее, чем обычно. Он будто постарел. Только это было не так. Ложь.
- Я дал тебе шанс, Гарри. Я позволил тебе стать счастливым, – говорил он медленно, как всегда, хриплым, но жутким голосом. Старался, чтобы каждое его слово дошло до ума парня. – Как знаешь: всему приходит конец. Я предупреждал. Вот и нужно держать мне своё слово. – Он холодно усмехнулся.
За спиной Гарри раздался душераздирающий крик. Гермиона истекала кровью, захлёбывалась в ней. Она упала на землю, стонала, визжала. Одежда приобрела алый оттенок.
- НЕЕЕЕТ!!!
Гарри бросился к девушке. Но помочь ничем не мог. Глаза Гермионы почти потеряли жизнь, сердце леденело - юноша чувствовал это даже на расстоянии… он склонился над ней. Кровь хлестала из её носа, изо рта… На миг она устремила взор на Гарри. Страдала. Она умирала, покидала этот мир, совсем нереальный. Выдуманный мир. Последнее, что Гарри услышал от неё, было слово, почти совсем не слышное, но такое запоминающееся: «Люблю»… И всё. Дождь за несколько секунд смыл всю кровь с её тела, с её лица. Мёртвого.
Умерла. Гарри мог лишь долю секунды наблюдать за ней. Мог гладить её красивые волосы, мог закрыть её выразительные карие глаза. Больше ничего. Незнакомец превратил её в прах. Он молчал. Лишил Гарри всего. Лишил последнего - молча.
Слёзы сами стали падать из глаз-изумрудов. Тяжело падать на место, где только что была Гермиона, лучшая подруга. Прах разбросал ветер. Ураганный ветер. Впитывала же горечь слёз печальная земля, земля английская.
Гарри сел на скамью. Слёзы смешивались с каплями дождя. Человек в чёрном, дьявол, пришедший на землю, незнакомец, заговорил. Как ни в чём не бывало, всё тем же тоном. Бесчувственным и равнодушным ко всему на свете:
- Что ж, пора.
Молнии сверкали, ослепляли. И со стороны этих молний появились <i>они</i>. Отряды Тёмного Лорда вместе со своим командиром, вместе со своим хозяином. Они были в своих отвратительных масках, головы под капюшонами чёрных балахонов. Волшебные палочки у всех Пожирателей были наготове. Направлялись все маги прямо к Гарри. Тому было все равно. Он не хотел жить, хотел забыться, умереть. Пусть падёт от руки Лорда. Но и сам Лорд погибнет. Потом. Или не погибнет?..
- Гарри… – будто изумился Вольдеморт, лицо которого расплылось в улыбке. Его взгляд, как и взгляды всей армии в тысячи две человек скользили мимо незнакомца в чёрном. Наверно, только Гарри был способен его видеть…
- Здравствуй. Давно не виделись, - заметил Вольдеморт, подойдя почти вплотную к гриффиндорцу. Неужели, не боялся палочки Гарри? Он не знал пророчество Трелони. – Что расскажешь? Как твои дела? Как в школе, с друзьями?
Слёзы прекратили падать. Сами собой. Пришёл сумасшедший смех. Хохот, заставивший Гарри завалиться на землю, согнуться пополам и смеяться. Заливисто и истерически.
Улыбка сошла с лица Вольдеморта, с его мертвенно-бледного лица. Алые глаза (такие тусклые в сравнении с глазами незнакомца!) злобно мерили своим взором юного волшебника. Великий тёмный маг не понимал, как и все его рабы – Пожиратели. Ничего не понимал.
Капли дождя заливали страшно тощее лицо Лорда. Он достал палочку из-под мантии, направил её на Гарри.
- Жаль, что ты потерял рассудок, Гарри. Я хотел настоящей дуэли, - он опять усмехнулся перед тем, как произнести слова смертельного заклятия: - <i>Авада Кедавра!</i>
Луч яркого зелёного света быстро преодолел три-четыре метра, что оставалось до Гарри. Юноша даже помыслить не мог о происходящем вокруг. Он всё смеялся и смеялся… пока луч настиг его. В глазах помутнелось, рвота подступила к горлу, сильно обожгло плечо, прожгло одежду. И всё. Больше ничего не произошло. Гарри вырвало. Стало куда легче, зрение вернулось. И будто пробудилась новая волна ярости к Лорду, бесследно исчезли воспоминания о долгом смехе, истерике.
Гарри поднял взгляд на Вольдеморта, на его армию… огромную, но ничтожную армию.
- Это всё, что ты хотел показать? – нагло спросил Гарри, сделав шаг навстречу Тёмному Лорду. Тому человеку, существу, имя которого боялось произнести уже которое поколение. Гарри сейчас просто не верил в это. Этот человек ничтожен. Он не способен ничего сделать плохого обычному подростку, пускай связанному таинственным пророчеством с ним. Отняв у него палочку, отняв магию, это существо станет абсолютно беспомощным.
- Ты жалок, Лорд, - изрёк Поттер, всё приближаясь. От ужаса лицо Вольдеморта перекосила судорога. Он не понимал и сейчас. Ничего не понимал. Повторил заклятие. Не помогло. Мальчик бессмертен, другого объяснения нет.
Гарри буравил «Великого тёмного мага» своими глазами-изумрудами. Того, кто лишил его родителей, из-за кого погибли Сириус, Чжоу, Седрик и другие. Нет ему прощения. Лишь смерть. Смерть физическая – душа у него отсутствует.
Лорд внезапно схватился за голову, издавая чудовищный и ужасный стон. Через секунду она разорвалась с немыслимой силой. Взорвалось и всё его тело. На земле осталась серебряная кровь и отвратительные мертвые куски плоти. Но они превратились в прах, были развеяны ветром. Пожирателей постигла та же участь. Территории Хогвартса наполнились бешеными стонами, воплями и криками – на мгновенье. После – тишина. Кончилась и гроза вместе с дождём. Лишь небо осталось чёрным.
Демон стоял в стороне. Смотрел всё так же равнодушно, так же безучастно.
- Ты всё сделал, - тихо сказал Гарри, обратившись к нему. – Я должен был умереть.
- Никто никому ничего не должен, мальчик мой. Вольдеморт не смог тебя убить лишь потому, что ты этого не хотел. Я здесь не участвовал, хоть ты мне не поверил и не поверишь никогда.
- Я не понимаю.
- Поймёшь. Придёт время – поймёшь. А оно придёт очень скоро. Что ж, пора показать тебе мир реальный. Без вашей глупой магии. Позабыв о самовлюблённом злодее, по имени Том Нарволо Реддл.
Он взмахнул рукой. В воздухе возникла полупрозрачный экран, будто телевизионный. В нём кружился чёрный дым вперемешку со слабым серым и всеми оттенками, что они создавали вместе. После появились лица, появилось действие на экране. Мир маглов.
«Телевизор» поглотил незнакомца и Гарри. Парень огляделся. Они находились в какой-то школе, в классе. «Америка» - подумал Гарри, заметив флаг США, висевший над зеленой доской. Похоже, была перемена. В классе многие ученики болтали между собой, обсуждали насущные проблемы, очевидно. Все кроме одного – парня возрастом чуть старше Гарри. Перочинным ножиком он что-то выскребывал на парте. Гриффиндорец подошёл, склонился над партой и прочёл надпись, вернее, их было здесь, по меньшей мере, штук семь. И все одинаковы. Все содержат глубоко врезанные корявые буквы.
«Я убью тебя…»
Гарри оглянулся на человека в чёрном: тот осматривал класс, его учеников. С равнодушием. Гарри не понимал, что это значит. Дьявол хотел показать ему внутреннюю ненависть подростка? Стало быть, тот чёрный дым в сфере не случаен – это и есть тёмные мысли людей. Ненависть, пульсирующая в мозгу. Заноза сердца, с циркуляцией крови всё больше ноющая. С каждым днём, с каждым часом. Минутой.
- Прочти, - сказал незнакомец Гарри достаточно громко. Разумеется, никто их не видел и не слышал - просто не мог.
А что нужно было прочитать? – непонятно было Гарри, пока он не услышал.
- Опять она с ним… разговаривает, шепчется… я забыт… ну не быть мне парнем её… Вообще парнем не быть, раз девчонку не могу сохранить… увёл, м****. Ненавижу… слышишь Эллис? Я ненавижу тебя, ненавижу твоего подонка Ральфа.
Это были мысли парня, как понял Гарри. Рта тот не раскрывал… Он писал очередную строку, содержащую всё тот же текст, что и в предыдущих. Думал:
- Поскуда, Эллис. Я доберусь до тебя… доберётся мой проклятый и такой близкий друг. Мой единственный друг. Последний… Я любил тебя. Я люблю тебя. Ты плюнула мне прямо в лицо. Поплатишься за это…
Парень поднял свою тёмную голову – взглянул в сторону шепчущихся белокурого парня и девушки. Девушки красивой, ничего не скажешь, сногсшибательной красотки… А что же это был за единственный друг?
Парочка поцеловалась. Блондин жадно стал облизывать и посасывать мочку уха подружки, на что она громко хохотала. Это она - Эллис… Это он – Ральф. То и дело целовались, да и не только в губы. Настойчивый парень даже намеревался расстегнуть бюстгальтер подружки, проникнув под символическую майку, но его одёрнул звонок.
«И это Америка…» - думал Гарри, поражённо взирая на Эллис, поправляющую свой короткий топик. В класс вошла сухая старушонка лет восьмидесяти, если не больше. Вид у неё был крайне болезненный. Правый глаз нервно дёргался в глазнице. Смерть была её не за горами – Гарри это очень отчётливо видел. Незнакомец тем более, стоя возле шкафа у стены. Он всё знал.
Старушка поздоровалась, села за учительский стол. Начала едва слышно говорить что-то относительно скорого диктанта по американскому. Спустя минуты объяснения, с места поднялась та самая парочка и непринужденно вышла из класса. Старушка будто и не заметила, продолжала объяснять материал. Почти весь класс вновь приступил к разговорам, совсем не относящимся к уроку, настолько громко, что их голоса заглушали несчастную учительницу.
Спохватившись через пару минут, Гарри понял, что парень с чёрными мыслями, перочинным ножиком и полный ненависти к своей бывшей девушке покинул своё место, словно испарился.
- Пройдём сквозь стену, - указал человек в чёрном смокинге, когда Гарри направился к выходу из класса. Казалось, незнакомцу было не привыкать проходить сквозь препятствия. Хотя, наверно, ему было ко всему не привыкать…
Оказалось, что переход сквозь стену не имел ничего общего с перемещением на платформу 9 ¾, где приходилось преодолевать барьер – на мгновение Гарри почувствовал себя призраком, заметив многочисленные прохода внутри стены.
Наконец, они с незнакомцем попали на этаж. Пол был усеян мусором в виде скомканных бумажек, бычков от сигарет, разорванных учебников, обёрток от жвачек, упаковок чипсов и прочего.
- В женском туалете, - указал направляющий Гарри - незнакомец с зонтиком. Они проследовали в не менее ужасный туалет, где половина раковин была разбита, стены «украшали» грязные следы ботинков, помимо этого они были облеплены различной едой, щедро обмазаны кетчупами, горчицами, майонезами и другим. Плитка на стенах была почти вся разбита, её осколки располагались на использованной туалетной бумаге, лежавшей на полу… однако в туалете всё же существовала дорожка: от входа она подходила к единственной целой раковине и боле менее приличной туалетной кабинке. С этой тропинки был убран почти весь мусор, заботливо свален рядом, также навален на подоконник.
На белом потолке красовались граффити. Большинство – с не самыми культурными надписями… мягко говоря.
Но существовал всё-таки единственный подоконник – чистый и почти целый, широкий и удобный, где можно с равным успехом спать и сидеть. Он был занят Эллис и Ральфом. Они были увлечены своей оргией. Лица выражали их такое счастье и веселье. Гарри их всё же не понимал, быть может, из-за того, что он никогда не был так счастлив… Хотя, глупости. До радости ли ему в данный момент? После, его глазам предстало развитие событий: Ральф снял с Эллис и топик, и бюстгальтер. Удовлетворённый тем, что раздел подругу по пояс, стал жадно ласкать своим языком её лицо, её груди. Эллис снимала с него рубашку с огромным энтузиазмом.
Счастью их не было предела. Лица светились, следовали смешки, возбуждённые вздохи. Вот только через мгновение, пробежав сквозь Гарри, тот самый парень направил на Эллис свой чёрный пистолет. Тяжело дыша, сквозь слёзы, он произнёс:
- А я любил тебя… с***!
Пуля вылетела резко и мгновенно из дула. Прошила насквозь голову девушки. Мышцы ослабели, тело её свалилось с подоконника.
- Джастин… не нужно… не надо… - стонал, заливаясь рыданиями, Ральф, едва понявший, что происходит. Но Джастин думал иначе.
- Тебя, гнида, я не спрашивал, - прошипел он. Выпустил ещё одну пулю. Прямо в сердце. В сердце Ральфу, быть может, любившему девушку Эллис, или просто использовавшему её в своих целях. В своей удовлетворённости… Кровь забрызгала всё вокруг, стала заливать пол.
Джастин прислонился к стене. Заплакал. Обманчиво прозрачными слезами, которые пропитала его ненависть к девушке, которая ему нравилась, которую он хотел. Но не получил. Ненависть к её новому парню, из-за которого она изменила ему…
Теперь в этих слезах таилась и новая ненависть. В глазах она читалась – ненависть к себе. Чёрные глаза, непонимающий взгляд обречённого человека, самого погубившего себя.
Он приставил пистолет к виску. Простонал безнадёжно:
- Мой единственный друг. И последний…
Третья пуля прошибла его мозг. Он завалился на пол, на всю эту грязь. В застывших и стекленеющих глазах читался страх и отчаяние.
- Он выбрал этот путь сам. Выбрали именно его личные инстинкты, возможно, многим неизвестные: ненависть к симпатичному человеку, - тихо сказал человек в чёрном, взглянув гриффиндорцу в глаза. – Но это ли он заслуживал? Обычный человек не способен изменить свою судьбу, Гарри. Он не смог.

[Freezing Spell]

Мда...
Что можно сказать? Необычно. Мрачно. Беспросветно. Мистично. Загадочно.
Прогулки с черным человеком напоминают сцену из "Матрицы", где Морфеус рассказывает Нео про агентов.
Вот бы ещё чуть поменьше коротких предложений...