Привет! Публикую здесь мое произведение, надеюсь что оно придется вам по вкусу!
Истории о наемном убийце
Книга I. Апокалипсис
История первая. Изгнанник Лираны.
Человек сидел в темной комнате за столом, на который падал свет от единственного в комнате факела. Свет был очень тусклым, но человек читал письмо. Его глаза были на-пряжены, а губы плотно поджаты. Дочитав письмо человек медленно, аккуратно сложил листок бумаги, а потом швырнул его в стену так, что посыпалась каменная крошка.
– Да будь ты проклят! Дьявол тебя побери! – рыкнул человек, и резким, пружинистым шагом вышел из комнаты.
Верден шел по узким каменным коридорам. Каждый его шаг отзывался гулким эхом, что еще больше нервировало. Верден повернул к Тронному залу, где сейчас находился король Саунтрон. Ведь он должен рассказать все королю, хотя Саунтрону это очень не понравит-ся…
«Чертов сукин сын слишком живуч, – думал Верден, вспоминая письмо. – В следующий раз надо будет отрубить ему голову, вырвать сердце и сжечь тело, чтобы не воскрес. Хотя даже тогда в смерти Разиля нельзя быть уверенным. Из-за этого недоноска на меня обру-шиться гнев короля, а еще пошатнулся мой престиж. А ведь я один из лучших в своем ро-де!»
С такими мыслями Верден вошел в тронный зал. На троне со скучающим видом вместо своего старшего брата, который должен был занять престол, сидел король Саунтрон. Са-унтрон был двадцатилетним юношей с приятной внешностью и чересчур бледной кожей – он казался легкоуправляемым человеком. Но не тут то было! Этого молокососа боялись, очень сильно боялись. Саунтрона боялись не только его подчиненные, боялись даже коро-ли таких сильных держав, как Госгорн и Франен. В свои двадцать лет Саунтрон сумел свергнуть своего отца, изгнать брата и заставить признать свою власть даже самых пре-данных им обоим людям. Верден преклонился на одно колено перед королем.
– Говори! – лишь властно произнес Саунтрон и посмотрел на Вердена. Даже самые силь-ные ежились под этим взглядом. Человека даже не нужно пытать, чтобы он рассказал все, что знает, и не солгал, достаточно чтобы король Лираны просто сидел и неотрывно смот-рел. Верден набрал в легкие побольше воздуха и сказал, смотря в пол.
– Ваше высочество, Разиль жив.
– Разиль, мой старший брат, должен быть мертв. Ведь именно это я приказал тебе сде-лать, – сухо сказал Саунтрон. Верден решился посмотреть королю в лицо, и ужаснулся. Нет, не таким был Разиль! Разиль был добрым, веселым, дружелюбным и… ЧЕРЕЗМЕР-НО ЖИВУЧИМ!!! Уже вот как два года наемный убийца Верден охотится за Разилем по приказу Саунтрона, уже совершил десять попыток его убить, используя при этом яд, кин-жал, огонь, магию, демонов, но Разиль всегда выживал, будто вставая из мертвых…
– Я готов принять наказание, мой король, – произнес Верден.
– Ты знаешь, КАК я могу наказать тебя?
– Да, мой король, – Верден действительно знал, что Саунтрон мог для каждого подобрать самое мучительное наказание, и не обязательно, чтобы оно было физическим.
– Но я не буду наказывать тебя, Верден. Ты мне нравишься. И тем более, а вдруг ты после наказания не сможешь закончить свою работу? – король Лираны наклонился к наемному убийце и улыбнулся. Это еще хуже! Лучше бы Саунтрон был в ярости, чем улыбался. Ко-гда губы короля Лираны растягивались в изысканной улыбке, нужно бежать куда подаль-ше. Это всегда заканчивалось приятными только для Саунтрона вещами, а эти «приятные вещи» хуже, чем боль и страдания.
– Закончи свое дело, – прошептал Саунтрон. От тона, каким были сказаны эти слова, по спине Вердена, одного из самых бесстрашных людей этого мира, пробежали мурашки. – А теперь уйди!
Верден еще раз церемониально поклонился и вышел из тронного зала. Он глубоко заду-мался над тем, что он делает. Верден, один из лучших наемных убийц должен убить до-вольно приятного Разиля, а не лучше ли убить Саунтрона? От такой мысли Верден по-шатнулся, как будто куда-то врезался. Убить Саунтрона?!!! Да король сам убьет любого, кто поднимет на него руку. Если и был среди всех убийца лучше, быстрее и смертоноснее, чем Верден, то это король Лираны! И как он таким стал за двадцать лет-то?
Верден пробирался через чащу леса. Этот городской щенок, Разиль, выбрал для своего ук-рытия лес, хотя ведь знает, гад, что Верден лучше ориентируется в лесу, чем в большом городе. Хорошо, что никто не спрашивает почему, не то бы услышал очень странную, но правдивую историю. Отец Вердена был демонологом, что в стране, где некроманты име-ют власть, равносильно смертному приговору, но мало того, что Коуден был демоноло-гом, он был еще и оборотнем. Мать Вердена тоже была оборотнем, но входила в клан Лесных Теней, стаи оборотней, которые живут вдалеке от людей и умеют прекрасно уби-вать, не только клыками и когтями, но и различным оружием, а так же приготовленными ими самими ядами. В семье Вердена было семеро детей, и все, кроме него самого имели дар оборотничества, но только Верден имел дар управлять демонами, только про это мало кто знает. Семья Вердена была перебита охотниками за скальпами. Убили всех кроме Вердена и его сестры, прекрасной Кассандры, которую взял в наложницы один из аристо-кратов, а потом её, по просьбе брата, взял себе в замок король Маккенг, как плата за убий-ство своего отца, всеми ненавистного Ториу. Вердена, маленького четырехлетнего маль-чика, оставили умирать лесу от голода и диких зверей, но его подобрали Лесные Тени и воспитали, как себе подобного. Когда мальчишке исполнилось двенадцать лет, ему пред-ложили выбор, так как он не был оборотнем –оставаться с Лесными Тенями или идти к людям. Верден выбрал второе. Но среди людей ему пришлось тяжело, ведь он не умел ни-чего кроме как убивать. Потом он повстречал одного человека, который сказал ему, что его место среди наемных убийц. Никогда еще до этого Лесные Тени не работали на лю-дей: очень быстро Верден завоевал славу лучшего в своем роде. Его начали заказывать, чтобы убивать королей или важных лиц. Большинство королей его боялись, некоторые хотели убить, но Вердена очень ценили, и он мог найти политическое убежище, в боль-шинстве королевств.
Верден с легкостью пролез через казавшиеся непроходимыми заросли и увидел шалаш из веток крупных деревьев. Рядом с шалашом стоял Разиль. На этот раз оружием убийства Верден выбрал метательные иглы, конечно, метнуть иглы, можно даже не выходя из ча-щи, но слишком долго он охотился за Разилем, чтобы его убить, даже не поговорив снача-ла. Верден вышел из густого подлеска. Разиль довольно медленно обернулся на шум, и, увидев наемного убийцу, улыбнулся ему как старому приятелю. Этот идиот улыбнулся при встрече с нанятым, чтобы его убить, убийце! Хотя, действительно, когда долго игра-ешь в кошки-мышки, невольно становишься приятелями, они даже пару раз разговарива-ли, как лучшие друзья.
– Добрый день, Верден!
– Не могу поверить, Разиль, что ты рад меня видеть, – хмуро, а заодно и удивленно отве-тил Верден. Все-таки, какие они, Разиль и Саунтрон, разные. Хотя внешне похожи: оба слишком бледные и казались очень хрупкими.
– Здесь мне не с кем поговорить, так что я рад любому человеку, – хмыкнул объект охо-ты, откидывая с глаз забавную челку цвета вороного крыла, а у короля волосы были свет-ло-каштановые. Верден внимательно посмотрел в глаза Разиля. Они были смеющиеся темно-зеленые с аквамариновыми прожилками. Абсолютно не такими были глаза Саун-трона: у короля они были холодными гематитовыми, хотя мало кто решался смотреть в глаза молодому правителю.
– Я собираюсь сегодня тебя убить, изгнанник Лираны.
– Ради Бога, Верден!
– Я не верю в Бога, Разиль.
– Ты служишь Дьяволу?
– Я служу твоему брату, а это небольшая разница.
– Ах, Санти, Санти, – вздохнул Разиль. Вердена посетила мысль: а здоров ли Разиль? На-звать Саунтрона Санти, гм… Да какой он к черту Санти? Да в нем же от души почти ни-чего не осталось.
– А скажи, Верден, а почему мой брат хочет моей смерти? – продолжал, как ни в чем не бывало, Разиль.
– Он хочет убить законного наследника трона, чтобы не возникало никаких недоразуме-ний, – отчеканивая каждое слово, произнес Верден. Он знал мотив политических убийств назубок.
В ответ Разиль только рассмеялся.
– Чего смешного, изгнанник?
– Мне смешна нелепость мотива. Ведь я не смог бы стать королем, даже если бы захотел: ведь я высший маг.
– Высший? Не ожидал, что в королевской семье может родиться маг, а особенно перве-нец, – пожал плечами Верден. – Но, не смотря на все, мне дали заказ на твое убийство, и я должен его выполнить. Почту за честь убить того, кто владеет высшей магией.
– Ты так хочешь меня убить?
– Сначала это была просто работа, потом спортивная злость, а теперь интерес: «Смертен ли ты?»
– Смертен. Только я всегда изменял реальность, чтобы выжить. Я не хотел умирать, не поговорив с Саунтроном. Ты мне позволишь это?
Верден внимательно посмотрел на Разиля.
– День раньше, день позже, все равно. Говори со своим братом, я не только позволю тебе это сделать, но и проведу во Дворец Синего Камня.
– Благодарю, Верден!
Наёмный убийца лишь кивнул и растворился в лесу. Когда Верден сделал пару шагов, он обернулся: Разиль сидел, прильнув к огромному дубу и обхватив колени руками, иссиня-черная челка спадала на глаза. Он был старше Саунтрона на семь лет, но в отличие от сво-его брата выглядел беззащитным…
Внезапно в сердце Вердена как будто вонзилась горячая стрела. Нет, Лесные Тени не испытывают жалости! Это чувство им не знакомо! Но…
А во дворце короля Саунтрона шел бал. На нем собрались представители богатейших и древнейших родов страны: политики, аристократы, послы других государств. На всех бы-ла одежда родовых цветов. В ожидании появления короля велась светская болтовня…
В зал вошел король Саунтрон – и в тот же миг настала почтительная тишина. Страх про-шелестел по залу, стало трудно дышать. Саунтрон обвел всех присутствующих своими темно-серыми с металлическим блеском глазами. Каждый, на кого падал его взгляд, не-произвольно ежился.
– У короля, то есть у меня, есть для вас приятная новость, – у Саунтрона был приятный баритон, но тон был настолько властен, что заставляет гнуть спину даже самых гордых. Давно уже у Лираны не было сильного правителя, теперь появился – юнец Саунтрон. – Я, король Лираны, дабы не оставлять свою страну без наследника решил сочетаться брачны-ми узами с наследницей трона Трики Кассандрой Прекрасной, которая приходится на-званной дочерью королю Маккенгу.
Саунтрон откинулся на спинку трона, на его губах блуждала изысканная улыбка.
Через несколько дней вся Лирана праздновала свадьбу короля. На самой церемонии в бес-численном множестве присутствовали послы, аристократы, известные люди королевства, главы двух семей некромантов, а так же высший маг Наутилиос, он был облачен в замет-ную ярко-зеленую мантию. Среди гостей был и Верден в неброском сером охотничьем костюме. Недалеко от него затерялся в толпе послов Разиль, изгнанника Лираны никто не замечал.
Невеста короля вошла в сопровождении Маккенга, который подвел её к Саунтрону. Вер-ден внимательно наблюдал за тридцатипятилетней женщиной: возраст еще не наложил на неё отпечаток, она была еще прекрасна, его сестра Кассандра. Верден заботился о сестре, но она не знала его, а теперь она станет женой Саунтрона! Наемный убийца воспринимал это как личное оскорбление. Он не хотел, чтобы мужем Кассандры стал Саунтрон, кото-рого даже он, Верден, опасался. Но церемония продолжалась. В зале было очень тихо: все были поражены самим фактом свадьбы, а так же тем, что Кассандра не была человеком – королева была оборотнем, но Саунтрона это по всему совершенно не смущало.
Саунтрон остался один в своих личных апартаментах: Кассандру он отвел в отдельную комнату. Не стоит им сейчас оставаться вместе, она и так сильно напугана королем Лира-ны. Ведь ему нужна хорошая супруга, на которую можно будет положиться в случае вой-ны, а не запуганная шлюшка. Даже оставшись наедине с собой, Саунтрон буквально излу-чал властность. Сейчас он был измотан восьмичасовой церемонией, но отдых, казалось, ему никогда не был нужен. За дверью послышались еле слышные шаги. В незапертую дверь проскользнул человек в накидке, скрывающей лицо. Вошедший откинул капюшон – это был Разиль.
– Ты жив, изгнанник Лираны? Значит, Верден не справился со своей работой, – голос Са-унтрона был холоден, как лед. Металлический блеск в глазах усилился.
– Я не позволял себя убить, пока не поговорю с тобой, брат.
– Не позволял?
– Ах, Санти, Санти, неужели ты думал, что я могу пытаться занять трон? Если есть среди нас король, то это ты. Я ведь не мог бы стать королем, даже если бы захотел, ведь я – маг.
– Отпрыск королевского рода – маг? – с интересом спросил Саунтрон, и сделал шаг к Ра-зилю. Сила личности Саунтрона и магия Разиля соприкоснулись: в воздухе запахло озо-ном.
– Ты знаешь, Санти, я пришел сюда, чтобы… Понимаешь, я был изгнан, у меня нет нико-го, кроме брата. Скажи, Санти, пожалуйста, что у меня есть брат! Ради всего святого, ска-жи!
– Нет, Разиль, у тебя нет брата, так как у меня нет семьи, – глаза Саунтрона были как два холодных камня – гематита.
– Ты не можешь так говорить, Санти! Я не могу поверить, что все сказанное о тебе – правда! – Разиль в отчаянии протянул руки к королю. С них стекал золотистый свет. В руках у Саунтрона, как будто по волшебству, появился дорогой стилет.
– У меня кинжал, Разиль, – совершенно спокойно констатировал факт Саунтрон.
– Не уж то, брат, ты думаешь, что я могу причинить тебе вред? – удивленно спросил Ра-зиль, попытался сделать шаг вперед, но споткнулся. Молниеносным движением Саунтрон вонзил кинжал прямо в сердце брату. Разиль даже не понял, что он умирает, его зелено-сиреневые глаза были расширены от удивления. Из раны на груди хлынула кровь. Саун-трон подхватил оседающее тело брата. Убрал с глаз иссиня-черную челку:
– Прости, брат, прости, но я не мог по-другому…
Металлический блеск в глазах короля рассыпался сотнями искр.
В покои короля, услышав шум, прибежала стража и замерла в нерешительности, увидев мертвого изгнанника Лираны на руках короля Саунтрона. Гвардейцы хотели что-то ска-зать, но, поймав взгляд Саунтрона, благоразумно решили промолчать.
– Так, моя стража, вы услышали шум и прибыли в ту же секунду? – слова Саунтрона, так и сочились ядом. На лбу у видавших виды солдат выступил холодный пот. Саунтрон опустил тело брата, которое медленно осело на пол. Кровь еще даже не свернулась.
– Как он проник в мои покои? – спросил король, указывая на мертвого Разиля. Стражники что-то жалостливо промямлили. – Вы будете наказаны за вашу некомпетентность.
Стражники понимали, ЧТО их ждет. Саунтрон умел наказывать без излишней жестоко-сти, но с максимальным эффектом. Уж лучше попасть в плен, чем быть наказанным Саун-троном. А король тем временем начал раздавать приказы:
– Изгнанник Лираны, Разиль де Ферану является членом королевской семьи, он должен быть похоронен со всеми почестями. Один из вас направиться к гробовщику и закажет самый дорогой гроб, обитый цветами Ферану. Второй пойдет к главам семей некромантов и скажет, что нужны их услуги, а третий приведет ко мне наемного убийцу Вердена. Вы-полняйте!
Стражники закивали головами, как китайские болванчики, и ринулись выполнять прика-зы. Саунтрон снова оказался один. Он подобрал окровавленный кинжал и покрутил его в руках. Парадная королевская одежда была заляпана кровью, но королю было на это на-плевать. У него есть еще костюмы, он даже не отдаст этот в чистку, пусть так и остается. Будет являться напоминанием. Король сел на огромную кровать, заложив ногу на ногу и смотря прямо в мертвые глаза брата:
– Ну что Разиль? Странно, правда, когда ты был жив, ты мне мешал, а когда ты умер, мне вдруг стало тебя не хватать… У тебя интересные глаза, такие же, как и у основателя рода Ферану… Знаешь, а мы еще сможем поговорить… ты ведь погиб насильно, был убит, и не получил должного ответа, из этого следует, что ты станешь призраком. Призрак замка Синего Камня, звучит? Разговариваю тут с тобой, мертвым, брат… А не сошел ли я с ума? Нет, не сошел и не сойду, это слишком большая роскошь для меня, ведь я король. Я дол-жен вести свою страну к процветанию. Хорошо, что у меня никто не спросит о мотиве этого поступка. Его нет, я даже сам не понимаю зачем это сделал… Но по крайней мере, достойные похороны я тебе могу обещать, Разиль, а этот кинжал, который проткнул твое сердце, я подарю тому, кто за тобой охотился два года, но так и не смог убить…
Король Лираны еще около десяти минут разговаривал с мертвым братом, говорил ему то, что не успел сказать. А темно-зеленые с фиолетовыми прожилками глаза Разиля непод-вижно смотрели в одну точку, удивленно смотрели…
Громкий стук в дверь разбудил чутко спавшего Вердена. Он всегда очень чутко спал, как лесной зверь. Быстро вскочив и натянув штаны, наемный убийца открыл дверь. Королев-ский гвардеец отдал честь и слегка дрожащим голосом сказал, что король Лираны жаждет видеть Вердена немедленно. Наемный убийца был удивлен тем фактом, что он понадо-бился королю ночью и так срочно. В чем дело? Но спорить не стал: приказы Саунтрона не обсуждаются. Да еще гвардеец чем-то взволнован…
– Что случилось? – спросил он гвардейца по дороге в замок.
– Старший сын старого короля пробрался в покои правителя Лираны, – проговорил ста-рый вояка.
– Ну и что? – Верден терялся в догадках, что произошло. Или Саунтрон узнал, кто провел в замок Разиля, или он должен будет выполнить задания и убить нерадивого братца, или…
– Так, эта ж Разиль, братец Саунтронов, с проткнутым сердцем лежит. А король-то наш похороны ему готовит, значит. Двоих послал: одного за гробом, другого к некромантам, будь они не ладны, а меня за тобой…
– Дьявол!
Больше ни Верден, ни гвардеец, по дороге в замок не проронили ни слова.
Дворец короля встретил их настороженно, мертво, но отовсюду слышались приглушен-ные голоса, шорохи, как на заседании заговорщиков. Гвардеец выхаживал по замку широ-ким военным шагом. Вел он Вердена, судя по всему, в тронный зал. Правильно, вот и по-ражающие своим размером богато украшенные двери. Тронный зал!
Большое помещение освещал лишь один факел. Свет слегка задевал темную властную фи-гуру, короля Саунтрона.
– Вы звали меня, ваше высочество? – спросил Верден. Он решил не преклонять колено перед королем в подобной ситуации.
– Да, Верден. Я хотел сделать тебе подарок, – совершенно беспристрастно сказал Саун-трон и щелкнул пальцами. Тут же зажглись все факелы на стенах, залив тронный зал мер-цающим светом. Саунтрон стоял возле стены, сложив длинные пальцы домиком. На губах короля играла изысканная улыбка. Он уже поменял парадный костюм залитый кровью Ра-зиля, на такой же, но чистый. Темно-фиолетовый плащ, обитый мехом белого волка, ос-тался прежним, на белом мехе отчетливо были видны алые пятна. Но что значат пара пя-тен?
Проворный дворецкий вынес резной сундучок из черного дерева и застыл в почтитель-ном полупоклоне возле Саунтрона.
– Я хочу подарить тебе этот кинжал, Верден, – сказал Саунтрон, откидывая крышку сун-дучка. Внутри которого на белом бархате лежал дорогой стилет с окровавленным лезви-ем…
Истории о наемном убийце(фентези)
Терпением никогда не отличалась, но вот еще продолжение.
История вторая. Просьба Лесных Теней
Верден сидел в своем маленьком домике на окраине города и рассматривал новый экспо-нат к своей коллекции холодного оружия. Это был великолепный кинжал: узкое серебри-стое лезвие было острее бритвы, рукоятка кинжала была обтянута драконьей кожей, ис-кусно вырезанные из зеленой и красной кости фигуры сражающихся драконов с глазами из зеленых алмазов украшали рукоять – это было оружие королей, а также оружие для убийства королей. Именно этим кинжалом был убит Разиль. Это был подарок короля Са-унтрона, очень щедрый подарок. Такой кинжал стоит не меньше 200 серебряных гастер-циев…
Теперь, когда изгнанник Лираны мертв, Верден мог дать волю своим чувствам. Да, ему было жаль Разиля, этого юношу с забавной челкой и странными глазами, изгнанного и убитого своим собственным братом. Да, Лесной Тени было жаль человека.
Кто-то требовательно постучал в дверь. Верден очнулся от своих мыслей и пошел от-крывать: убийцы не боятся ни убийц, ни воров. Как ни странно за дверью никого не ока-залось. Наверное, мальчишки балуются. Вновь тот же требовательный стук в дверь. Вер-ден открыл дверь, и скорее почувствовал, чем увидел, как нечто молнией скользнуло в его дом. Резко обернувшись, он увидел мальчишку-оборотня лет восьми-девяти. Мальчишка был очень худ, казалось, что он недавно голодал, но карие глаза горели озорством. На мальчишке не было никакой одежды, кроме штанов из плотной серовато-желтой ткани, темно-серые волосы спадали на плечи, укрывая горло будто шарфом, а на его впалой гру-ди, держась на кожаной ленте, висела искусно выточенная из кости морда волка. Маль-чишка был Лесной Тенью. Хоть он и выглядел совершенно безобидным и слабым, но в этом субтильном тельце была сила взрослого война.
– Приветствую тебя, Лесная Тень! – вспоминая этикет стаи, поздоровался Верден.
– Стая также приветствует тебя. Она рада, что, ушедши от нас, ты до сих пор считаешь себя членом стаи, – тут же откликнулся мальчишка.
– Кто ты? – спросил Верден. За десять лет жизни среди людей он уже думал, что долгие расшаркивания и светские беседы ни о чем – это привилегия жизни при дворе, но он, ока-зывается, забыл, что в стае Лесных Теней дело обстоит еще хуже.
– Мой отец – Мрак, моя мать – Тень, а сам я – Сумрак, – обычный человек посчитал эту фразу бредом, но Вердену она дала важную информацию о положение его гостя в стае. Мрак – это второй после вожака, а Тень – рядовой член стаи. Мальчишка является Сумра-ком, что считается уже довольно высоким рангом, который дается при рождении.
– Ты сын Канна?
– Нет, Канн – Абсолют, а Крантос – Мрак, – ответил мальчишка с таким тоном, как будто его спросили какую-нибудь глупость. Верден тихо вздохнул: за восемь лет жизни с Лес-ными Тенями он так и не разобрался в их иерархии.
– Как твое имя Лесная Тень?
– Лискан.
– Как ты заслужил свое имя? – это был вполне обоснованный вопрос. Ведь имена у Лес-ных Теней не даются при рождении, они заслуживаются, а Лискан – очень высокое имя.
В ответ мальчишка лишь широко улыбнулся, обнажая волчьи зубы.
– Ты на две трети волк?! – с удивлением спросил Верден.
Мальчишка лишь утвердительно кивнул.
– Ага, еще хитер, как лиса и силен. Именно это, и обозначает мое имя.
– Знаешь, Лискан, давай прекратим эти расшаркивания, надоело, да и времени нет.
– Я просто хотел проверить, – ухмыльнулся мальчонка. Глядя на эту ухмылку, Верден сразу вспомнил свою жизнь в стае. Навидался он тогда таких вот Сумраков, которые вот так же презрительно-снисходительно ему улыбались, когда он, Полутень, добивался ре-зультатов близких к результатам оборотней.
– Что привело Лесную Тень к человеку? – спросил Верден вопрос, возникший в самом начале встречи.
– Не к человеку, а к Полутени, – заметил внезапно ставший очень серьезным Лискан.
– Да какая разница! Зачем стае моя помощь?
Мальчишка поднял на Вердена ставшие волчьими глаза: то, что он собирается рассказать, сильно его злит. Лискан тряхнул серыми волосами, обнажив след веревки на шее и начал рассказывать то, зачем его, собственно, и послали:
– Долгое время мы жили спокойно, но примерно неделю назад на клан лесных Теней на-пали люди. («[Слово запрещено роскомнадзором]» – подумал Верден.) Все люди были перебиты, они даже не ра-нили безымянных. Но…
– Но что?
– Вместе с людьми пришла некая тварь. Эта тварь убила Канна, самого сильного и опыт-ного из нас, и продолжает убивать. Мы не можем её остановить, так как мы не знаем, что она такое. Лесные Тени просят тебя уничтожить её или хотя бы узнать, как её можно ос-тановить. Мы бы не просили тебя, но тварь пришла с людьми, а значит, она с ними связа-на. Ты единственная Лесная Тень, которая живет среди них.
– Ты говоришь, что тварь пришла вместе с людьми? Как она выглядела?
– Все, кто её видел, убиты ею. Только одна безымянная её увидела и осталась жива. Она сказала, что тварь была цвета окровавленного мяса и больше напоминала ящера-зверя, чем что-нибудь другое.
– Как она убивала? – спросил Верден. У него зарождалась смутная догадка, которую сто-ит проверить.
– Тварь обескровливала жертв, впиваясь в горло, потом вырывала из тела сердце и пе-чень, – как будто это его не касалось, проговорил Лискан. Но Вердена этим не обманешь: он знал, что этот тон служит для того, чтобы не сорваться и не начать перекидываться в самый неподходящий момент.
Верден откинулся в кресле и прикрыл глаза. Значит, он не ошибался: тварь, убивающая Лесных Теней – демон. Кровавый демон – один из самых ярких представителей демонов крови, но очень уязвим, и его легко убить, достаточно капнуть человеческой кровью. Но Лесные Тени не люди, а оборотни, а значит, эта тварь их всех перебьет, если им не по-мочь. Но кто её вызвал? Неужели в Лиране, в стране некромантов, есть еще демонолог? И мало того, что за его дар здесь могут убить, этот идиот не пытается даже его скрывать! Или сам король утвердил его присутствие в Лиране?
– Лискан, – обратился Верден к своему гостю.
– Я здесь, Полутень, – послышалось откуда-то сверху. Верден запрокинул голову и уви-дел, как Лискан лазает по потолку его комнаты, цепляясь за щели между камнями. Как он успел туда забраться и почему еще не упал, одному Богу известно!
– Ты что делаешь? – строго спросил наемный убийца у мальчишки-оборотня.
– Развлекаюсь, – ответил тот. – В лесу такого нет.
– Слезай оттуда, не то с тобой разговаривать неудобно.
– Хорошо, – кивнул мальчонка и спрыгнул с четырехметровой высоты. Во время прыжка он перевернулся и красиво приземлился на ноги. – Что хотел спросить?
– Скажи, а напавшие на вас были одеты в официальную одежду?
– Мы, Лесные Тени, не общаемся с людьми. Я не понимаю твой вопрос, – нахмурился Лискан. Н да, это была глупая затея: спросить у прирожденной Лесной Тени про одежду людей. А в это же время Лискан с видом знатока осматривал кинжал, подаренный Саун-троном.
– Хороший нож. Но только я не понимаю, зачем эти фигурки на рукояти, они же создают неудобства для руки?
– Для красоты.
Глаза Лискана недоверчиво сощурились:
– Для красоты?
– Да.
– Ты хочешь сказать, что эти драконы на рукояти ни для чего не нужны?
– Ведь ты же носишь побрякушку на шее?
– Это – не побрякушка, это указывает на мою принадлежность к стае! – обиделся Лискан. Он продолжал крутить в руках кинжал. Вдруг мальчишка лизнул лезвие и вскрыл себе ве-ну. Рана тут же началась затягиваться, но Лискан жадно припал к ране. Когда он отнял ок-ровавленные губы, от раны не осталось ни следа:
– До того, как идти к тебе, Полутень, я был подвержен испытанию голодом, только бла-годаря своей собственной крови, я его выдержал. Когда испытание окончилось, мой отец сказал мне идти к тебе как можно быстрее. Я сутки шел, не останавливаясь ни на секунду. Я голоден!
– Я могу дать тебе еды, – предложил Верден.
Глаза мальчишки злобно блеснули:
– Я буду есть только то, что добуду на охоте сам! Мы должны отправиться как можно быстрее, но если я не поем, то потеряю контроль над своим зверем. Я сейчас уйду, вер-нусь через четыре часа. Подготовьтесь за это время к суткам безостановочного похода!
Сказав это, мальчишка скрылся за дверью.
Верден остался один, и это было хорошо: надо все обдумать. Господи, неужели в Лиране появился еще один демонолог? Это мысль сильно взволновала его. Верден много путеше-ствовал и видел других, которые имели такой же дар, как и у него. Но все те страны были чужими, Лирана – родина Вердена, страна в которой он родился и вырос, и которая отвер-гала его за его дар. Лирана была страной, где наиболее сильно укоренились некроманты, страна в которой имеющий дар управления демонами уже считался вне закона, если не мертвецом. Сколько лет Верден желал встретить такого же, как и он, здесь, на родине. И вот теперь это может случиться. А может те, кто напали на Лесных Теней были доведен-ные до отчаяния демонологии из Западных стран? Значит, они все убиты. Он вспомнил своего гостя. Наверное, проблема действительно очень серьезна, если они послали сына второго в стае, который только-только прошел испытание голодом. Испытание голодом – испытание, которому подвергаются все дети восьми-девяти лет воспитывающиеся в стае, хотя детьми Лесных Теней в таком возрасте уже называть нельзя. А само испытание про-ходит так: на шею молодой Лесной Тени накидывается веревка со скользящей петлей, ко-торая привязывается к старым ядовитым деревьям; на расстоянии 2 метра от конца верев-ки ложится еда. Лесная Тень может дотянуться до еды, но тогда петля сожмется вокруг горла, и она (или он) задохнется, и никто не будет ей даже помогать, ведь, как гласит, од-но из правил стаи: «Слабым не место среди нас!» Без еды и практически без воды Лесная Тень должна продержаться десять дней, один из которых выпадает на полнолуние.
Все-таки нужно собираться к суточному походу без остановок. Нужно поесть и собрать вещи. Ведь как только вернется Лискан, они тот час двинутся в путь.
Лискан вернулся часа через два. От него исходил сильный запах крови, хотя сам был чист. Только края рта были выпачканы ею. Этот мальчик только что кого-то убил: разо-рвал горло и ел еще теплую плоть, утоляя голод. Лискана била крупная дрожь, но не от страха или от совершенного убийства, а от сдерживаемой жажды крови и убийств.
– Пойдем, мы должны спешить, – чуть хрипловатым голосом проговорил оборотень.
– Да, Сумрак, стая жаждет нашей помощи, – ответил Верден, сильно удивившись, как бы-стро он начал строить фразы по примеру Лесных Теней.
– Если ты, Полутень, не остановишь тварь, то мой отец сказал, что осудит тебя как преда-теля, – очень тихо, но твердо сказал Лискан. Эта фраза звучала как угроза, которой собст-венно и была. Предательство среди Лесных Теней считалось самым страшным преступле-нием, осужденного за убийство казнили медленно и мучительно.
«Черт!» – подумал Верден. Нет, он не испугался, но то, что Лесные Тени угрожают сво-ему воспитаннику, ясно дает понять, что проблемы уж очень серьезны. Лесные Тени, обо-ротни, отличающиеся силой и выносливостью, умеющие только убивать, в отчаянии про-сят помощи и делают это как воины – через угрозу. Не может, чтобы один Кровавый де-мон довел до такого стаю. Все гораздо серьезней. Да что там происходит, черт возьми?!
Верден внимательно взглянул на Лискана. Мальчик свернулся калачиком на полу, как маленький волчонок, пытаясь расслабиться, но по напряженным от голода, долгого сиде-ния на привязи, суточного перехода, а так же недавнего перевоплощения мышцам пробе-гали конвульсии. Но Лискан был готов снова беспрерывно идти целые сутки. «Да будь я проклят, если он не станет вожаком стаи! – подумал Верден. – Если останется в живых…»
Двое шли по лесам, болотам, пересекали реки.
- Куда мы идем? – спросил Верден.
- В Северные Леса, – ответил мальчишка-оборотень, даже не обернувшись.
- Раньше стая располагалась в Черном лесе на Западе…
- Там произошла магическая вспышка, нам пришлось уйти, – даже не оборачиваясь, отве-тил Лискан. Они уже подходили к крупному лесному массиву. Верден уже устал, мышцы ног одеревенели, в ступню впивался острый камень, спину ломило, а желудок ясно давал понять, что голоден, но рядом с Лисканом Верден не мог позволить себе остановится или пожаловаться. Верден, глядя на мальчишку-оборотня, восхищался им, его целеустремлен-ностью и выносливостью. Мальчишка готов был умереть, принять страшную боль, ради благоденствия стаи, он никогда бы не предал бы свой дом. Среди людей таких единицы.
Вдруг, Лискан остановился, принюхался и нырнул в куда-то в строну, Верден – за ним.
– Фенри? Фенри! – Лискан прижимал к себе чье-то окровавленное тело. – Это не можешь быть ты! Нет!!!
Лискан опрокинул голову и завыл, долго, протяжно, с отчаянием и болью. Потом повер-нулся к Вердену:
– Эта тварь убила Фенриса. Теперь я должен убить тварь, ты должен будешь взять меня с собой, – голос Лискана был сух и тверд. Верден хотел уже отказать, но не смог. В глазах Лискана было что-то посильнее отчаянья и боли.
– Мы почти дошли, – продолжал Сумрак. – Нужно пройти по волчьей тропе, и мы ока-жемся в… Я должен занести тело Фенриса, чтобы его похоронили, как положено…
Лискан подхватил тело долговязого паренька и, прижимая к себе, пошел по еле видной тропинке. Верден шел следом, молча. Не стоит сейчас задавать вопросы. Всё будет потом.
Лес расступился, открывая широкую поляну, где расположились Лесные Тени. Воспоми-нания потоком хлынули на Вердена. Здесь для него все было знакомое, такое родное. Лес-ные Тени не строили домов, спали на голой земле под открытым небом, в лучшем случае под навесом из листьев. Вот, мужчины с обнаженным торсом. Женщины в свободных одеждах, похожих на платья, а некоторые девушки абсолютно нагие. Стайка ребятишек метают ножи в старый узловатый дуб. Брошенные ножи по самую рукоять уходят в упру-гое дерево. Вот юношу учат управляться с двуручным мечом. Со стороны кажется, что юноша держит в руках серебряную молнию, которая выделывает в воздухе самые невооб-разимые фигуры, но старый учитель Кондор недоволен четкостью движений. Справа ле-жит свежая туша оленя, добытая специально для беременных женщин и детей. Трехлет-ний малыш вгрызается в горло оленя. Он поднял святящееся счастьем и удовольствием лицо, вымазанное в крови. К нему, как большая кошка, подползла молодая женщина, лиз-нула малыша в щеку и нежно обвилась вокруг него. Малыш радостно загукал, и крепко прижатый к материнской груди тут же заснул. Верден обвел поляну взглядом в поиске шалаша травника. А вот и он, единственное здание на поляне, возле него лежали копны различных трав: Лесные тени всегда гордились тем, что из самых безобидных травок мо-гут сварить сильнейший яд, но ядами Тени пользовались редко, в основном травник варил особый отвар из трав. Этот отвар был вкуснее, чем самое дорогое вино в королевских по-коях. Но все оборотни на этой поляне, начиная от женщин и кончая шестилетними деть-ми, были убийцами, каждый из них мог убивать и убивал. Убивал не ради денег или вла-сти, а просто так, Лесные Тени убивали ради убийства. Они считали себя хищниками на людей, главная цель которых показать людям, что они не многим лучше животных, что они тоже жертвы.
На деревянных ногах Лискан прошел к центру поляны и положил тело Фенриса. Все бывшие на поляне обернулись к ним, и, увидев мертвого Фенриса, наклонили голову, по-тупив взгляд – знак скорби. Лискан, казалось, ничего не замечал, он скрутился калачиком возле тела, спрятав лицо, стараясь сдержать подступающие слёзы. «Эта тварь убила Френ-сиса, моего лучшего друга и брата, единственного родного мне человека в стае, единст-венного друга…» – думал мальчик. Ему было больно очень больно, лучше пытки, лучше еще одно испытание голодом. Почему он тогда не умер, ведь сейчас он бы не страдал, не чувствовал этой боли. Ну почему именно сейчас, когда пришел с помощью? Почему? Лискан уткнулся носом в колени, вдыхая запах леса, крови, пота, стаи. Глаза сами по себе наполнились слезами, но ни одна из них выкатилась.
Верден стоял рядом и смотрел на чужое горе. Он сочувствовал ему, но не чувствовал его. Он дотронулся до поясных ножен, где лежал его любимый метательный нож, велико-лепный нож Лесных Теней, за который знающие толк в таких вещах коллекционеры ору-жия готовы были выложить целое состояние. Верден всегда, когда о чем-то глубоко заду-мывался, рассматривал свое оружие: это успокаивало, наводило на нужные мысли. Так же и сейчас рука непроизвольно вытащила оружие из ножен. Это был не нож Лесных Теней, это был кинжал Саунтрона. Зачем он взял его? Или просто перепутал? Не должны такие кинжалы быть в ножнах, такие вещички должны лежать на бархате, как тогда, когда ко-роль Саунтрон подарил этот кинжал Вердену. Он лежал на белой бархатной подушке, зе-леные алмазы слегка поблескивали в пламени факелов, а лезвие даже не вытерли от крови. Потом Верден сам отмывал кинжал от крови, умудрившись пораниться.
Демонолог заметил, как к ним подошел статный молодой мужчина. Он был смугл, подтя-нут, волосы недавно обстриженные были серого цвета, такие же, как и у Лискана, глаза цвета моря, которого никогда не видели. Не сразу Верден узнал в этом мужчине, юношу Крантоса, отчаянного авантюриста и великолепного охотника.
– Тени Леса, идущие за людьми, приветствуют своего воспитанника. Имя мое Крантос, я Мраком являюсь для стаи, – рычащим голосом произнес он.
Верден вздохнул: завороты речи Лесных Теней – это хуже, чем речи бюрократов при принятии законов.
– Я ушел из стаи, но вернулся, – вежливо ответил демонолог, судорожно пытаясь вспом-нить запутанный этикет стаи вместе с еще более запутанной иерархией.
– Еще никогда до этого лис не пригревался на лоне волчицы, но времена прошли круг спокойствия, и теперь луна не властвует в ночи. Тени нуждаются в свете, чтобы узреть, что таится во мраке, так как не понимают печати Хаоса. При очищенном свете да будет тебе принесена свежая дичь, а коль существо, скрывающееся во мраке, да не будет лежать снедаемое зверем Мерва , то волки, обреченные на погибель сумеют унести с собой лиса.
Н да уж, вот и попробуй понять эту хитро-завернутую фразу. Хотя смысл, в общем-то, понятен: ему ясно сказали, что сейчас творится черте что, и им требуется его помощь, при благоприятном исходе дела Лесные Тени выполнят любое его желание (так как животное не указано), а если тварь не погибнет, то его просто-напросто убьют.
– Я буду светом во мраке, и даю кровь, что тварь будет пожираема зверем Мерва, – клят-венно пообещал Верден.
– Да можем ли мы принять кровь того, чье сердце не подчиняется полной луне?
Это было чуть ли не прямым оскорблением. Восемь лет он жил в стае, а теперь Вердену не доверяют из-за того, что он не оборотень. И от кого он это услышал? От Крантоса, с которым вместе жарили мясо, ходили к людям, чтобы с ними поговорить или чтобы за ними понаблюдать, с которым вместе помогали Вирри выдержать испытание голодом, рискуя при этом всем, чем только можно. И теперь Крантос ему не доверяет!
А сам осуждаемый на секунду улыбнулся, улыбнулся только глазами, в них мелькнула искорка неутомимого авантюризма. Так значит это всего лишь спектакль, а после можно будет переговорить нормальным языком с глазу на глаз.
– Ты прав сердце мое не луне подчиняется, но дух зверя во мне силен, и я верен волчице прикормившей меня. Чтобы вернуть солнце на круг спокойствия должен я знать о твари хотя бы то, что вы ведаете. Я буду задавать Мраку вопросы?
– Задавай, – ответил Крантос. Коротко ясно и без всяких аллегорий.
– Расскажи, все что знаешь, – фамильярно, конечно, но как сказать эту фразу уважитель-но Верден не знал.
– Пришла вместе с людьми некая тварь, которая не дает нам пользоваться силой наших мертвых, убитых ею же. Абсолют был схвачен зверем Мерва по её приказанию. Тварь на Небесного Змея похожа, но цвета плоти сырой будет, – потирая подборок, ответил Мрак, или уже Абсолют? Ведь бывший Абсолют мертв… Черт его знает!
– Можно мне тело Фенриса осмотреть? – этот вопрос Верден спросил не у Крантоса, а у Лискана, так как Верден видел, как дорог ему был лежащий рядом паренек. В ответ Лис-кан лишь сдержано кивнул.
Верден начал осмотр тела. Пареньку было лет тринадцать на вид, не больше. Он был долговяз, с волосами цвета червленого золота. Первый взгляд на раны дал понять Верде-ну, что тварь, убивающая Лесных Теней, не Кровавый демон: шея была прокусана боль-шой пастью полных саблезубых зубов, а у Кровавого демона более аккуратные укусы, грудь Фенриса была разворочена огромными когтями, в ране виднелась половина сердца. Вдруг некое сомнение зародилось у Вердена. Он посмотрел прямо в светло-серые глаза Фериса: они не были мертвыми. Верден тихо выругался про себя. Тут раздался страшный рык. Верден резко обернулся и увидел демона, ворвавшегося на поляну.
Девушка, что прижимала к себе ребенка, в как-то остервенение бросилась на тварь, спа-сая ребенка.
– Остановите её! – вскрикнул Верден.
– Это Велора, она заживит любые раны,– ответил Крантос, выхватывая меч. Тоже делали и остальные мужчины на поляне. Дети довольно организовано ринулись к палатке трав-ника. Зачем они это сделали, Верден понял только через некоторое время, когда на демона были сброшены горящие снопы трав. Сам Верден прекрасно понимал, что Лесные Тени, не смотря на все свое мастерство, не удержат Девона, одного из самых сильных демонов второго круга. Он судорожно рылся в своей походной сумке, стараясь найти специальный порошок, который развоплощает этих тварей, но никак не мог его найти. Времени было мало, очень мало, нужно было что-то делать. Пришло время испытать свой дар управле-ния демонами. Сила Вердена невидимыми потоками хлынула на Девона. Оказалось, что этот демон управляем кем-то, а не сорвался с поводка, как предполагал Верден. Началось соревнование между двумя демонологами. Если Верден окажется сильнее, то он сможет оправить демона туда, где ему положено, если тот, кто вызвал демона, сильнее, то Верде-ну придется проводить ритуал или найти этот чертов порошок. Силы оказались равны, демон сорвался с поводка…
Дьявол! Демон, радостно взвыв, бросился на Лискана. Мальчишка отпрыгнул в сторону за секунду до того, как полная челюсть саблевидных зубов сомкнулись на его шее. Вер-ден понимал, что уже ничто не поможет Лесным Теням, но вдруг рука наткнулась на ме-шочек с порошком. Да это он, искомый порошок. Разорвав шелковую ткань мешка, Вер-ден бросил щепоть на демона. Но драконоподобная морда уже вгрызалась в грудь Лиска-на. Как только серовато-зеленый порошок коснулся кожи Девона, он тут же исчез. Лискан упал на землю, истекая кровью. Все было кончено.
Убитых оказалось не много. Но раненых очень. Скорее всего, демону было приказано убивать определенных оборотней. Найти бы Вердену этого демонолога! Старик-травник прикладывал к особо тяжким ранениям смоченную в чем-то тряпку. Верден посмотрел на Лискана. Грудь мальчишки после нападения демона превратилась в кровавое месиво. Сердце сильно пострадало, Лискан не выживет. Верден не хотел смотреть на него. Он ре-шил пройтись по поляне. Трава стала бордовой от крови. Верден подошел к девушке, ко-торая бросилась на демона, кажется, её зовут Велора. Её горло было вырвано, красивая грудь разворочена, но девушка была жива. Раны потихоньку заживлялись. Верден заво-рожено смотрел, как восстанавливаются вырванные мышцы, срастаются ткани.
– Велора – мать Лискана, – прорычал подошедший Крантос. – её способность заживлять любые раны передалась мальчишке.
– Значит, Лискан жив? – спросил Верден. В его голосе была усталость.
– Да, – кивнул Мрак стаи.
– А его друг, Фенрис?
– Он умрет, – рыкнул Крантос, видно тема ему была неприятна.– Ты избавил нас от тва-ри. Мы обещались выполнить любое твое желание.
– Я знаю, Крантос, знаю… я найду демонолога, который на вас тварь натравил, найду. А насчет желания еще подумаю.
– Да не сточатся твои зубы о кости человеческие, – пожелал Вердену Мрак стаи. Среди Лесных Теней это совершенно нормальное пожелание.
– До встречи, Крантос!
– Тебя здесь ждать будут, Полутень.
Верден ушел, у него было много вопросов, но сейчас не время их задавать. Он решил вернуться сюда позже, благо дорога была хорошо запоминающейся. В столицу Лираны Верден вернулся через три дня. Возле дома его поджидал гонец с письмом.
История вторая. Просьба Лесных Теней
Верден сидел в своем маленьком домике на окраине города и рассматривал новый экспо-нат к своей коллекции холодного оружия. Это был великолепный кинжал: узкое серебри-стое лезвие было острее бритвы, рукоятка кинжала была обтянута драконьей кожей, ис-кусно вырезанные из зеленой и красной кости фигуры сражающихся драконов с глазами из зеленых алмазов украшали рукоять – это было оружие королей, а также оружие для убийства королей. Именно этим кинжалом был убит Разиль. Это был подарок короля Са-унтрона, очень щедрый подарок. Такой кинжал стоит не меньше 200 серебряных гастер-циев…
Теперь, когда изгнанник Лираны мертв, Верден мог дать волю своим чувствам. Да, ему было жаль Разиля, этого юношу с забавной челкой и странными глазами, изгнанного и убитого своим собственным братом. Да, Лесной Тени было жаль человека.
Кто-то требовательно постучал в дверь. Верден очнулся от своих мыслей и пошел от-крывать: убийцы не боятся ни убийц, ни воров. Как ни странно за дверью никого не ока-залось. Наверное, мальчишки балуются. Вновь тот же требовательный стук в дверь. Вер-ден открыл дверь, и скорее почувствовал, чем увидел, как нечто молнией скользнуло в его дом. Резко обернувшись, он увидел мальчишку-оборотня лет восьми-девяти. Мальчишка был очень худ, казалось, что он недавно голодал, но карие глаза горели озорством. На мальчишке не было никакой одежды, кроме штанов из плотной серовато-желтой ткани, темно-серые волосы спадали на плечи, укрывая горло будто шарфом, а на его впалой гру-ди, держась на кожаной ленте, висела искусно выточенная из кости морда волка. Маль-чишка был Лесной Тенью. Хоть он и выглядел совершенно безобидным и слабым, но в этом субтильном тельце была сила взрослого война.
– Приветствую тебя, Лесная Тень! – вспоминая этикет стаи, поздоровался Верден.
– Стая также приветствует тебя. Она рада, что, ушедши от нас, ты до сих пор считаешь себя членом стаи, – тут же откликнулся мальчишка.
– Кто ты? – спросил Верден. За десять лет жизни среди людей он уже думал, что долгие расшаркивания и светские беседы ни о чем – это привилегия жизни при дворе, но он, ока-зывается, забыл, что в стае Лесных Теней дело обстоит еще хуже.
– Мой отец – Мрак, моя мать – Тень, а сам я – Сумрак, – обычный человек посчитал эту фразу бредом, но Вердену она дала важную информацию о положение его гостя в стае. Мрак – это второй после вожака, а Тень – рядовой член стаи. Мальчишка является Сумра-ком, что считается уже довольно высоким рангом, который дается при рождении.
– Ты сын Канна?
– Нет, Канн – Абсолют, а Крантос – Мрак, – ответил мальчишка с таким тоном, как будто его спросили какую-нибудь глупость. Верден тихо вздохнул: за восемь лет жизни с Лес-ными Тенями он так и не разобрался в их иерархии.
– Как твое имя Лесная Тень?
– Лискан.
– Как ты заслужил свое имя? – это был вполне обоснованный вопрос. Ведь имена у Лес-ных Теней не даются при рождении, они заслуживаются, а Лискан – очень высокое имя.
В ответ мальчишка лишь широко улыбнулся, обнажая волчьи зубы.
– Ты на две трети волк?! – с удивлением спросил Верден.
Мальчишка лишь утвердительно кивнул.
– Ага, еще хитер, как лиса и силен. Именно это, и обозначает мое имя.
– Знаешь, Лискан, давай прекратим эти расшаркивания, надоело, да и времени нет.
– Я просто хотел проверить, – ухмыльнулся мальчонка. Глядя на эту ухмылку, Верден сразу вспомнил свою жизнь в стае. Навидался он тогда таких вот Сумраков, которые вот так же презрительно-снисходительно ему улыбались, когда он, Полутень, добивался ре-зультатов близких к результатам оборотней.
– Что привело Лесную Тень к человеку? – спросил Верден вопрос, возникший в самом начале встречи.
– Не к человеку, а к Полутени, – заметил внезапно ставший очень серьезным Лискан.
– Да какая разница! Зачем стае моя помощь?
Мальчишка поднял на Вердена ставшие волчьими глаза: то, что он собирается рассказать, сильно его злит. Лискан тряхнул серыми волосами, обнажив след веревки на шее и начал рассказывать то, зачем его, собственно, и послали:
– Долгое время мы жили спокойно, но примерно неделю назад на клан лесных Теней на-пали люди. («[Слово запрещено роскомнадзором]» – подумал Верден.) Все люди были перебиты, они даже не ра-нили безымянных. Но…
– Но что?
– Вместе с людьми пришла некая тварь. Эта тварь убила Канна, самого сильного и опыт-ного из нас, и продолжает убивать. Мы не можем её остановить, так как мы не знаем, что она такое. Лесные Тени просят тебя уничтожить её или хотя бы узнать, как её можно ос-тановить. Мы бы не просили тебя, но тварь пришла с людьми, а значит, она с ними связа-на. Ты единственная Лесная Тень, которая живет среди них.
– Ты говоришь, что тварь пришла вместе с людьми? Как она выглядела?
– Все, кто её видел, убиты ею. Только одна безымянная её увидела и осталась жива. Она сказала, что тварь была цвета окровавленного мяса и больше напоминала ящера-зверя, чем что-нибудь другое.
– Как она убивала? – спросил Верден. У него зарождалась смутная догадка, которую сто-ит проверить.
– Тварь обескровливала жертв, впиваясь в горло, потом вырывала из тела сердце и пе-чень, – как будто это его не касалось, проговорил Лискан. Но Вердена этим не обманешь: он знал, что этот тон служит для того, чтобы не сорваться и не начать перекидываться в самый неподходящий момент.
Верден откинулся в кресле и прикрыл глаза. Значит, он не ошибался: тварь, убивающая Лесных Теней – демон. Кровавый демон – один из самых ярких представителей демонов крови, но очень уязвим, и его легко убить, достаточно капнуть человеческой кровью. Но Лесные Тени не люди, а оборотни, а значит, эта тварь их всех перебьет, если им не по-мочь. Но кто её вызвал? Неужели в Лиране, в стране некромантов, есть еще демонолог? И мало того, что за его дар здесь могут убить, этот идиот не пытается даже его скрывать! Или сам король утвердил его присутствие в Лиране?
– Лискан, – обратился Верден к своему гостю.
– Я здесь, Полутень, – послышалось откуда-то сверху. Верден запрокинул голову и уви-дел, как Лискан лазает по потолку его комнаты, цепляясь за щели между камнями. Как он успел туда забраться и почему еще не упал, одному Богу известно!
– Ты что делаешь? – строго спросил наемный убийца у мальчишки-оборотня.
– Развлекаюсь, – ответил тот. – В лесу такого нет.
– Слезай оттуда, не то с тобой разговаривать неудобно.
– Хорошо, – кивнул мальчонка и спрыгнул с четырехметровой высоты. Во время прыжка он перевернулся и красиво приземлился на ноги. – Что хотел спросить?
– Скажи, а напавшие на вас были одеты в официальную одежду?
– Мы, Лесные Тени, не общаемся с людьми. Я не понимаю твой вопрос, – нахмурился Лискан. Н да, это была глупая затея: спросить у прирожденной Лесной Тени про одежду людей. А в это же время Лискан с видом знатока осматривал кинжал, подаренный Саун-троном.
– Хороший нож. Но только я не понимаю, зачем эти фигурки на рукояти, они же создают неудобства для руки?
– Для красоты.
Глаза Лискана недоверчиво сощурились:
– Для красоты?
– Да.
– Ты хочешь сказать, что эти драконы на рукояти ни для чего не нужны?
– Ведь ты же носишь побрякушку на шее?
– Это – не побрякушка, это указывает на мою принадлежность к стае! – обиделся Лискан. Он продолжал крутить в руках кинжал. Вдруг мальчишка лизнул лезвие и вскрыл себе ве-ну. Рана тут же началась затягиваться, но Лискан жадно припал к ране. Когда он отнял ок-ровавленные губы, от раны не осталось ни следа:
– До того, как идти к тебе, Полутень, я был подвержен испытанию голодом, только бла-годаря своей собственной крови, я его выдержал. Когда испытание окончилось, мой отец сказал мне идти к тебе как можно быстрее. Я сутки шел, не останавливаясь ни на секунду. Я голоден!
– Я могу дать тебе еды, – предложил Верден.
Глаза мальчишки злобно блеснули:
– Я буду есть только то, что добуду на охоте сам! Мы должны отправиться как можно быстрее, но если я не поем, то потеряю контроль над своим зверем. Я сейчас уйду, вер-нусь через четыре часа. Подготовьтесь за это время к суткам безостановочного похода!
Сказав это, мальчишка скрылся за дверью.
Верден остался один, и это было хорошо: надо все обдумать. Господи, неужели в Лиране появился еще один демонолог? Это мысль сильно взволновала его. Верден много путеше-ствовал и видел других, которые имели такой же дар, как и у него. Но все те страны были чужими, Лирана – родина Вердена, страна в которой он родился и вырос, и которая отвер-гала его за его дар. Лирана была страной, где наиболее сильно укоренились некроманты, страна в которой имеющий дар управления демонами уже считался вне закона, если не мертвецом. Сколько лет Верден желал встретить такого же, как и он, здесь, на родине. И вот теперь это может случиться. А может те, кто напали на Лесных Теней были доведен-ные до отчаяния демонологии из Западных стран? Значит, они все убиты. Он вспомнил своего гостя. Наверное, проблема действительно очень серьезна, если они послали сына второго в стае, который только-только прошел испытание голодом. Испытание голодом – испытание, которому подвергаются все дети восьми-девяти лет воспитывающиеся в стае, хотя детьми Лесных Теней в таком возрасте уже называть нельзя. А само испытание про-ходит так: на шею молодой Лесной Тени накидывается веревка со скользящей петлей, ко-торая привязывается к старым ядовитым деревьям; на расстоянии 2 метра от конца верев-ки ложится еда. Лесная Тень может дотянуться до еды, но тогда петля сожмется вокруг горла, и она (или он) задохнется, и никто не будет ей даже помогать, ведь, как гласит, од-но из правил стаи: «Слабым не место среди нас!» Без еды и практически без воды Лесная Тень должна продержаться десять дней, один из которых выпадает на полнолуние.
Все-таки нужно собираться к суточному походу без остановок. Нужно поесть и собрать вещи. Ведь как только вернется Лискан, они тот час двинутся в путь.
Лискан вернулся часа через два. От него исходил сильный запах крови, хотя сам был чист. Только края рта были выпачканы ею. Этот мальчик только что кого-то убил: разо-рвал горло и ел еще теплую плоть, утоляя голод. Лискана била крупная дрожь, но не от страха или от совершенного убийства, а от сдерживаемой жажды крови и убийств.
– Пойдем, мы должны спешить, – чуть хрипловатым голосом проговорил оборотень.
– Да, Сумрак, стая жаждет нашей помощи, – ответил Верден, сильно удивившись, как бы-стро он начал строить фразы по примеру Лесных Теней.
– Если ты, Полутень, не остановишь тварь, то мой отец сказал, что осудит тебя как преда-теля, – очень тихо, но твердо сказал Лискан. Эта фраза звучала как угроза, которой собст-венно и была. Предательство среди Лесных Теней считалось самым страшным преступле-нием, осужденного за убийство казнили медленно и мучительно.
«Черт!» – подумал Верден. Нет, он не испугался, но то, что Лесные Тени угрожают сво-ему воспитаннику, ясно дает понять, что проблемы уж очень серьезны. Лесные Тени, обо-ротни, отличающиеся силой и выносливостью, умеющие только убивать, в отчаянии про-сят помощи и делают это как воины – через угрозу. Не может, чтобы один Кровавый де-мон довел до такого стаю. Все гораздо серьезней. Да что там происходит, черт возьми?!
Верден внимательно взглянул на Лискана. Мальчик свернулся калачиком на полу, как маленький волчонок, пытаясь расслабиться, но по напряженным от голода, долгого сиде-ния на привязи, суточного перехода, а так же недавнего перевоплощения мышцам пробе-гали конвульсии. Но Лискан был готов снова беспрерывно идти целые сутки. «Да будь я проклят, если он не станет вожаком стаи! – подумал Верден. – Если останется в живых…»
Двое шли по лесам, болотам, пересекали реки.
- Куда мы идем? – спросил Верден.
- В Северные Леса, – ответил мальчишка-оборотень, даже не обернувшись.
- Раньше стая располагалась в Черном лесе на Западе…
- Там произошла магическая вспышка, нам пришлось уйти, – даже не оборачиваясь, отве-тил Лискан. Они уже подходили к крупному лесному массиву. Верден уже устал, мышцы ног одеревенели, в ступню впивался острый камень, спину ломило, а желудок ясно давал понять, что голоден, но рядом с Лисканом Верден не мог позволить себе остановится или пожаловаться. Верден, глядя на мальчишку-оборотня, восхищался им, его целеустремлен-ностью и выносливостью. Мальчишка готов был умереть, принять страшную боль, ради благоденствия стаи, он никогда бы не предал бы свой дом. Среди людей таких единицы.
Вдруг, Лискан остановился, принюхался и нырнул в куда-то в строну, Верден – за ним.
– Фенри? Фенри! – Лискан прижимал к себе чье-то окровавленное тело. – Это не можешь быть ты! Нет!!!
Лискан опрокинул голову и завыл, долго, протяжно, с отчаянием и болью. Потом повер-нулся к Вердену:
– Эта тварь убила Фенриса. Теперь я должен убить тварь, ты должен будешь взять меня с собой, – голос Лискана был сух и тверд. Верден хотел уже отказать, но не смог. В глазах Лискана было что-то посильнее отчаянья и боли.
– Мы почти дошли, – продолжал Сумрак. – Нужно пройти по волчьей тропе, и мы ока-жемся в… Я должен занести тело Фенриса, чтобы его похоронили, как положено…
Лискан подхватил тело долговязого паренька и, прижимая к себе, пошел по еле видной тропинке. Верден шел следом, молча. Не стоит сейчас задавать вопросы. Всё будет потом.
Лес расступился, открывая широкую поляну, где расположились Лесные Тени. Воспоми-нания потоком хлынули на Вердена. Здесь для него все было знакомое, такое родное. Лес-ные Тени не строили домов, спали на голой земле под открытым небом, в лучшем случае под навесом из листьев. Вот, мужчины с обнаженным торсом. Женщины в свободных одеждах, похожих на платья, а некоторые девушки абсолютно нагие. Стайка ребятишек метают ножи в старый узловатый дуб. Брошенные ножи по самую рукоять уходят в упру-гое дерево. Вот юношу учат управляться с двуручным мечом. Со стороны кажется, что юноша держит в руках серебряную молнию, которая выделывает в воздухе самые невооб-разимые фигуры, но старый учитель Кондор недоволен четкостью движений. Справа ле-жит свежая туша оленя, добытая специально для беременных женщин и детей. Трехлет-ний малыш вгрызается в горло оленя. Он поднял святящееся счастьем и удовольствием лицо, вымазанное в крови. К нему, как большая кошка, подползла молодая женщина, лиз-нула малыша в щеку и нежно обвилась вокруг него. Малыш радостно загукал, и крепко прижатый к материнской груди тут же заснул. Верден обвел поляну взглядом в поиске шалаша травника. А вот и он, единственное здание на поляне, возле него лежали копны различных трав: Лесные тени всегда гордились тем, что из самых безобидных травок мо-гут сварить сильнейший яд, но ядами Тени пользовались редко, в основном травник варил особый отвар из трав. Этот отвар был вкуснее, чем самое дорогое вино в королевских по-коях. Но все оборотни на этой поляне, начиная от женщин и кончая шестилетними деть-ми, были убийцами, каждый из них мог убивать и убивал. Убивал не ради денег или вла-сти, а просто так, Лесные Тени убивали ради убийства. Они считали себя хищниками на людей, главная цель которых показать людям, что они не многим лучше животных, что они тоже жертвы.
На деревянных ногах Лискан прошел к центру поляны и положил тело Фенриса. Все бывшие на поляне обернулись к ним, и, увидев мертвого Фенриса, наклонили голову, по-тупив взгляд – знак скорби. Лискан, казалось, ничего не замечал, он скрутился калачиком возле тела, спрятав лицо, стараясь сдержать подступающие слёзы. «Эта тварь убила Френ-сиса, моего лучшего друга и брата, единственного родного мне человека в стае, единст-венного друга…» – думал мальчик. Ему было больно очень больно, лучше пытки, лучше еще одно испытание голодом. Почему он тогда не умер, ведь сейчас он бы не страдал, не чувствовал этой боли. Ну почему именно сейчас, когда пришел с помощью? Почему? Лискан уткнулся носом в колени, вдыхая запах леса, крови, пота, стаи. Глаза сами по себе наполнились слезами, но ни одна из них выкатилась.
Верден стоял рядом и смотрел на чужое горе. Он сочувствовал ему, но не чувствовал его. Он дотронулся до поясных ножен, где лежал его любимый метательный нож, велико-лепный нож Лесных Теней, за который знающие толк в таких вещах коллекционеры ору-жия готовы были выложить целое состояние. Верден всегда, когда о чем-то глубоко заду-мывался, рассматривал свое оружие: это успокаивало, наводило на нужные мысли. Так же и сейчас рука непроизвольно вытащила оружие из ножен. Это был не нож Лесных Теней, это был кинжал Саунтрона. Зачем он взял его? Или просто перепутал? Не должны такие кинжалы быть в ножнах, такие вещички должны лежать на бархате, как тогда, когда ко-роль Саунтрон подарил этот кинжал Вердену. Он лежал на белой бархатной подушке, зе-леные алмазы слегка поблескивали в пламени факелов, а лезвие даже не вытерли от крови. Потом Верден сам отмывал кинжал от крови, умудрившись пораниться.
Демонолог заметил, как к ним подошел статный молодой мужчина. Он был смугл, подтя-нут, волосы недавно обстриженные были серого цвета, такие же, как и у Лискана, глаза цвета моря, которого никогда не видели. Не сразу Верден узнал в этом мужчине, юношу Крантоса, отчаянного авантюриста и великолепного охотника.
– Тени Леса, идущие за людьми, приветствуют своего воспитанника. Имя мое Крантос, я Мраком являюсь для стаи, – рычащим голосом произнес он.
Верден вздохнул: завороты речи Лесных Теней – это хуже, чем речи бюрократов при принятии законов.
– Я ушел из стаи, но вернулся, – вежливо ответил демонолог, судорожно пытаясь вспом-нить запутанный этикет стаи вместе с еще более запутанной иерархией.
– Еще никогда до этого лис не пригревался на лоне волчицы, но времена прошли круг спокойствия, и теперь луна не властвует в ночи. Тени нуждаются в свете, чтобы узреть, что таится во мраке, так как не понимают печати Хаоса. При очищенном свете да будет тебе принесена свежая дичь, а коль существо, скрывающееся во мраке, да не будет лежать снедаемое зверем Мерва , то волки, обреченные на погибель сумеют унести с собой лиса.
Н да уж, вот и попробуй понять эту хитро-завернутую фразу. Хотя смысл, в общем-то, понятен: ему ясно сказали, что сейчас творится черте что, и им требуется его помощь, при благоприятном исходе дела Лесные Тени выполнят любое его желание (так как животное не указано), а если тварь не погибнет, то его просто-напросто убьют.
– Я буду светом во мраке, и даю кровь, что тварь будет пожираема зверем Мерва, – клят-венно пообещал Верден.
– Да можем ли мы принять кровь того, чье сердце не подчиняется полной луне?
Это было чуть ли не прямым оскорблением. Восемь лет он жил в стае, а теперь Вердену не доверяют из-за того, что он не оборотень. И от кого он это услышал? От Крантоса, с которым вместе жарили мясо, ходили к людям, чтобы с ними поговорить или чтобы за ними понаблюдать, с которым вместе помогали Вирри выдержать испытание голодом, рискуя при этом всем, чем только можно. И теперь Крантос ему не доверяет!
А сам осуждаемый на секунду улыбнулся, улыбнулся только глазами, в них мелькнула искорка неутомимого авантюризма. Так значит это всего лишь спектакль, а после можно будет переговорить нормальным языком с глазу на глаз.
– Ты прав сердце мое не луне подчиняется, но дух зверя во мне силен, и я верен волчице прикормившей меня. Чтобы вернуть солнце на круг спокойствия должен я знать о твари хотя бы то, что вы ведаете. Я буду задавать Мраку вопросы?
– Задавай, – ответил Крантос. Коротко ясно и без всяких аллегорий.
– Расскажи, все что знаешь, – фамильярно, конечно, но как сказать эту фразу уважитель-но Верден не знал.
– Пришла вместе с людьми некая тварь, которая не дает нам пользоваться силой наших мертвых, убитых ею же. Абсолют был схвачен зверем Мерва по её приказанию. Тварь на Небесного Змея похожа, но цвета плоти сырой будет, – потирая подборок, ответил Мрак, или уже Абсолют? Ведь бывший Абсолют мертв… Черт его знает!
– Можно мне тело Фенриса осмотреть? – этот вопрос Верден спросил не у Крантоса, а у Лискана, так как Верден видел, как дорог ему был лежащий рядом паренек. В ответ Лис-кан лишь сдержано кивнул.
Верден начал осмотр тела. Пареньку было лет тринадцать на вид, не больше. Он был долговяз, с волосами цвета червленого золота. Первый взгляд на раны дал понять Верде-ну, что тварь, убивающая Лесных Теней, не Кровавый демон: шея была прокусана боль-шой пастью полных саблезубых зубов, а у Кровавого демона более аккуратные укусы, грудь Фенриса была разворочена огромными когтями, в ране виднелась половина сердца. Вдруг некое сомнение зародилось у Вердена. Он посмотрел прямо в светло-серые глаза Фериса: они не были мертвыми. Верден тихо выругался про себя. Тут раздался страшный рык. Верден резко обернулся и увидел демона, ворвавшегося на поляну.
Девушка, что прижимала к себе ребенка, в как-то остервенение бросилась на тварь, спа-сая ребенка.
– Остановите её! – вскрикнул Верден.
– Это Велора, она заживит любые раны,– ответил Крантос, выхватывая меч. Тоже делали и остальные мужчины на поляне. Дети довольно организовано ринулись к палатке трав-ника. Зачем они это сделали, Верден понял только через некоторое время, когда на демона были сброшены горящие снопы трав. Сам Верден прекрасно понимал, что Лесные Тени, не смотря на все свое мастерство, не удержат Девона, одного из самых сильных демонов второго круга. Он судорожно рылся в своей походной сумке, стараясь найти специальный порошок, который развоплощает этих тварей, но никак не мог его найти. Времени было мало, очень мало, нужно было что-то делать. Пришло время испытать свой дар управле-ния демонами. Сила Вердена невидимыми потоками хлынула на Девона. Оказалось, что этот демон управляем кем-то, а не сорвался с поводка, как предполагал Верден. Началось соревнование между двумя демонологами. Если Верден окажется сильнее, то он сможет оправить демона туда, где ему положено, если тот, кто вызвал демона, сильнее, то Верде-ну придется проводить ритуал или найти этот чертов порошок. Силы оказались равны, демон сорвался с поводка…
Дьявол! Демон, радостно взвыв, бросился на Лискана. Мальчишка отпрыгнул в сторону за секунду до того, как полная челюсть саблевидных зубов сомкнулись на его шее. Вер-ден понимал, что уже ничто не поможет Лесным Теням, но вдруг рука наткнулась на ме-шочек с порошком. Да это он, искомый порошок. Разорвав шелковую ткань мешка, Вер-ден бросил щепоть на демона. Но драконоподобная морда уже вгрызалась в грудь Лиска-на. Как только серовато-зеленый порошок коснулся кожи Девона, он тут же исчез. Лискан упал на землю, истекая кровью. Все было кончено.
Убитых оказалось не много. Но раненых очень. Скорее всего, демону было приказано убивать определенных оборотней. Найти бы Вердену этого демонолога! Старик-травник прикладывал к особо тяжким ранениям смоченную в чем-то тряпку. Верден посмотрел на Лискана. Грудь мальчишки после нападения демона превратилась в кровавое месиво. Сердце сильно пострадало, Лискан не выживет. Верден не хотел смотреть на него. Он ре-шил пройтись по поляне. Трава стала бордовой от крови. Верден подошел к девушке, ко-торая бросилась на демона, кажется, её зовут Велора. Её горло было вырвано, красивая грудь разворочена, но девушка была жива. Раны потихоньку заживлялись. Верден заво-рожено смотрел, как восстанавливаются вырванные мышцы, срастаются ткани.
– Велора – мать Лискана, – прорычал подошедший Крантос. – её способность заживлять любые раны передалась мальчишке.
– Значит, Лискан жив? – спросил Верден. В его голосе была усталость.
– Да, – кивнул Мрак стаи.
– А его друг, Фенрис?
– Он умрет, – рыкнул Крантос, видно тема ему была неприятна.– Ты избавил нас от тва-ри. Мы обещались выполнить любое твое желание.
– Я знаю, Крантос, знаю… я найду демонолога, который на вас тварь натравил, найду. А насчет желания еще подумаю.
– Да не сточатся твои зубы о кости человеческие, – пожелал Вердену Мрак стаи. Среди Лесных Теней это совершенно нормальное пожелание.
– До встречи, Крантос!
– Тебя здесь ждать будут, Полутень.
Верден ушел, у него было много вопросов, но сейчас не время их задавать. Он решил вернуться сюда позже, благо дорога была хорошо запоминающейся. В столицу Лираны Верден вернулся через три дня. Возле дома его поджидал гонец с письмом.
Вот имеено пока, хотя ладно полная версия первые две истории плюс недописанная третяя (около 50 страниц) на сайте http://rusfentasy.narod.ru/fanfiction-our.html
А здесь будет прода
А здесь будет прода
Всем кто читает мое продолжение прода (большая).
Ристалищем в Кассгарде являлось древнее здание используемое раньше для гладиаторских боев, а теперь для рыцарских турниров. Оно представляло собой огромную чашу, донышко которой – место поединка, а стенки – места для зрителей. К верхним ярусам вела недавно построенная винтовая лестница, по которой поднимались два человека.
– Ну, Мерва и его волки, Верден ты можешь поторопиться? Не то вообще все пропустим! Вот сейчас поднимемся на верхнюю галерею, осмотрим и выберем себе место! До верхней галереи осталось всего каких-то жалких сто семь ступенек! Потом ты спустишься, ведь участники турнира сидят возле самого края ристалища!..
– А зачем тогда так высоко подниматься? – Верден искренне недоумевал зачем подниматься на триста сорок ступенек вверх, чтобы после этого сразу же спуститься вниз.
– Чтобы оценить обстановку! – бросил Севи, обогнав Вердена на десять ступеней. А у того уже от этой винтовой лестницы голова кругом шла. Но почему нельзя было построить не винтовую, а нормальную прямую лестницу? А Севи что-то беспрестанно бормоча шустро поднимался наверх. И Верден вспомнил слова Корвиниуса: «А ты попробуй за ним угнаться! Гиблое это дело!» Действительно гиблое, теперь Верден понимал, почему стражи Севи до сих пор не поймали – энергии у него на семерых хватит.
Вдруг неожиданно лестница кончилась. Севи опустился на самый край площадки, тяжело переводя дыхание, а Верден уже думал, что этот южанин не знает, что такое усталость. Гарше смахнул со лба бисеринки пота и сделал большой глоток из своей фляги. Он долго наслаждался вкусом напитка, слегка прикрыв глаза и отрешившись от всего окружающего мира.
– Какой великолепный напиток! – восхищенно сказал Севи. – Верден, хочешь?
Верден отрицательно покачал головой, в стае его приучили пить только тогда, когда жажда станет нестерпимой, а сейчас он пить не хотел.
– Выпей, вкусно! Попробуй хотя бы! – Севи протянул наемному убийце флягу, уже наполовину опустевшую. – Не пожалеешь, уверен в этом!
– Ну если ты меня так уговариваешь…
– Я не уговариваю, я советую! – сказал Севи и глумливо улыбнулся.
Верден взял протянутую флягу и сделал большой глоток. Он сразу же вспомнил этот вкус, ведь раз его попробовав его не возможно забыть. Сладкий, даже терпкий с легкой горчинкой. Перед глазами предстала темная роща с вековыми дубами, залитая солнцем вересковая поляна, прелая, намокшая под дождем, осенняя листва… Легкий холодок, создаваемый присутствием в настое мяты, приятно щекотал небо, и над всем этим легким покрывалом лежал металлический привкус крови, он хотя почти не ощущался, но создавал фон опасности, делая вкус напитка таким неповторимым. Глотательное движение – и по жилам растеклось приятное тепло; голод, жажду, усталость – все исчезло, не оставив и следа…
Это был напиток Лесных Теней. Верден в последний раз пробовал его тринадцать лет назад в лесу, среди стаи, когда старый Кондор поднес его двенадцатилетнему мальчишке в кожаной фляге, при входе в новую жизнь… А теперь Верден пьет его снова в огромном сумасшедшем городе, на площадке лестницы, ведущей к верхней галерее ристалища, угощаемый чересчур энергичным южанином, который является «хозяином» Кассгарда, а так же по совместительству всеми любимым королем преступного мира, перед Турниром Параллелей, в котором Верден участвует как официальный участник, и дуэлью на шпагах, после того как он преложил одному из Рэх стать Лесной Тенью. Рэх Анри… «Да нет, то что он рэх это само собой, он меня пугает, как личность. Понимаешь, Рэх существа опасные, но никогда не нападающие первыми, они не кровожадны, Рэх не чудовища, в основном, но Анри не совсем укладывается под это описание» – «Что ты хочешь этим сказать?» – «Он способен напасть первым. Анри вспыльчив, обидчив, он не чурается убийства…»
И зачем Верден его пригласил? Ведь Анри устроился в Кассгарде, стал оружейником, лучшим из всех? – Верден дотронулся до Шане – Не стоило его приглашать… Хотя, нет, стоило, как плата за Шане. Но ведь Анри… Неужели то, что про него сказал Севи правда? «Рэх не чудовища, в основном, но Анри не совсем укладывается под это описание…»
– … Так вот…О чем это я говорил? А, вспомнил! Насчет тяжело вооруженных рыцарей и Герцога. Так вот, конь у тебя хотя и не рыцарский битюг, но для легкой кавалерии идеальный, можешь не беспокоится на этот счет. Герцог сейчас в конюшне, за ним сейчас ухаживают лучшие конюхи Мерасдора, будь спокоен… Верден, да хватит ты думать об Анри!..
– Ага хватит, мне с ним еще жить и за него отвечать!
– Слушай, у тебя турнир на носу и дуэль, и ты что о рэхе думать будешь? Тебе нужно сосредоточиться…
– Да знаю я, что мне нужно!..
– Не знаешь! Знаешь, я уже жалею, что тебе это сказал, но я должен был тебя предупредить! Мало ли, может быть Анри такой только с людьми? Откуда я знаю все его причуды?! – потом резко успокоившись, подошел к Вердену и похлопал его по плечу: – Прости, а? Сорвался… я же за тебя волнуюсь! Хочешь еще напитка?
– Нет, спасибо.
– Можно тебе задать один вопрос?
– Да.
– Что сталось с твоей семьёй?
Верден ожидал всего, но только не этого вопроса.
– Зачем тебе об этом знать?
– Интересный вопрос, но расскажи, пожалуйста. Чувствую, что это мне надо знать – своей интуиции я доверяю.
– Я стараюсь не вспоминать о моей семье, – Верден тяжело вздохнул, – У меня было пять братьев и сестра, я был самым младшим…
– Не хочешь не рассказывай.
– Нет, хочу и расскажу. Да, мне неприятно, но будь другом выслушай. Я вообще очень смутно всех помню, кроме сестры – она жива. Знаю только, что мои отец был демонологом, бежал в Лирану из Эпина , родился человеком, а потом стал оборотнем, моя мать была Лесной Тенью. Сестру зовут Кассандра… А как братьев то звали? Погоди, дай вспомнить… Старшего Ларри, ему исполнилось шестнадцать, Лесс, Альфонс, Роберт и Михаэль, тогда он был лишь на год старше меня. Когда мне было четыре года на нас напали охотники. Я очень смутно все помню. Серебро, я помню серебро, серебряные ножи, серебряные ошейники… Жуткий страшный металл, я ненавижу его, я видел как от прикосновения к серебру на коже моей матери появился страшный ожог, он не заживал. Мой старший брат, Ларри, который был красив, как сам Велиар защищал, испуганную Кассандру. Я не помню всего, только блеск серебра, хрипы, крики и ощущение страха… Я забился в угол, мне было страшно очень страшно, я видел, как убивали мою семью, оцепенев от страха. Но самое страшное это было не серебро, а люди, особенно один из них, человек в белом. Внезапно рык и вопли, хрипы – всё сразу стихло. Я услышал шаги, ко мне подошел один из тех страшных людей и брезгливо пнул ногой, а потом так же брезгливо сказал кому-то:
– Люциус, здесь еще один недобитый щенок!
– Оставьте мальчишку, он не оборотень…
Они ушли, я остался лежать. Меня била крупная дрожь, потом я скорее всего потерял сознание. Очнулся уже у Лесных Теней…
Верден рассказывал это закрыв лицо руками, пальцы мелко дрожали. Севи ободряюще приобнял его за плечи.
– Прости, что заставил вспомнить это.
– Я боялся этого воспоминания, прятал его, но я должен был рано или поздно вспомнить все то, что случилось двадцать лет назад…
Звук горна был резок и неприятен.
– Вот так всю жизнь! – воскликнул Севи, – всегда я пропускаю всё самое интересное! Ладно, пойдем все-таки на турнир…
Верден взял себя в руки и встал, хотя пальцы еще мелко подрагивали. Весь тот ужас, который испытал четырехлетний мальчишка и который двадцать лет был заперт в самой глубине подсознания, нахлынул на него, как штормовая волна, а теперь медленно откатывался назад, оставляя неприятный осадок. Севи стоял рядом и что-то высматривал в толпе, близоруко щурясь. Напиток… Воспоминание о прошлом… Верден верил в знаки, но раньше знаки исходили от природы, но никогда от человека…
– Надо же! Значит не всё против меня! – воскликнул Гарше. – Мне там место заняли, мой старый знакомый – начальник таможенный службы…
– У тебя что весь город в знакомых?
– Ну почему весь? Нет весь я знать не могу. Знаю я всех воров в городе, всех членов моей организации, нищих, тем кому помогаю, так кого я еще знаю? – задумался Севи и начал перечислять загибая пальцы: – Пятерых из тюремной стражи, около тридцати солдат, рэх, троих эльфов, пятерых вампиров, … э-э-э… Кого еще? А вспомнил, знал маршала Сандра, он был моим другом, палача Кассгарда Жоржа…
– Хватит, я понял, что ты полгорода знаешь.
Севи улыбнулся:
– А знаешь сколько в Кассгарде живет людей? Около пятисот тысяч! И ты думаешь, что я могу знать всех или хотя бы половину?
– Зато тебя все знают!
Гарше смущенно улыбнулся.
– Севи, скажи, а ты не боишься так открыто появляться в таких местах? Все-таки за тобой как-никак гоняется вся внутренняя стража?
– Верден, подойди сюда! Видишь вот того человека в зеленом камзоле? Я спас его дочь, тем, что дал денег на сложнейшую операцию. А вот тому я спас жизнь. Поверни голову направо, женщина в платье с заплатками? Это Лора, у неё одиннадцать детей, а муж умер год назад. Она не может прокормить их всех, она одна из тех кому я выделяю денежную помощь, – Севи говорил это совершенно спокойно, он не хвастался, он не считал что делает что-то особенное. – И ты думаешь эти люди дадут меня арестовать?
Верден хотел возразить, сказать о том, что не все люди любят быть кому-то обязанными, но Севи так глубоко уважал людей, что Верден просто не посмел что-то сказать против. Севи любил людей и уважал их, а главное он их понимал, всех и каждого. И только теперь Верден понял почему некоторые его считают святым – из-за этой святой веры в людей.
– …С правилами турнира ты ознакомлен, их немного, сражаются все удобным для себя оружием, ну это все ясно. Только хочу сказать тебе, чтобы ты был готов ко всему и не надеялся на честность соперника, все-таки здесь Мерасдор. Контингент здесь таков, что для девяносто пяти человек из ста слово «честь» – пустой звук, трое презирают все моральные устои, и только двое из ста знает цену чести и тщательно хранит её, но если мерасдорец дал слово, то сдержит его, словом здесь дорожат. Ну все, я пошел встретимся после турнира. Удачи! А кстати рапирой тебе пользоваться нельзя будет, так что дай мне на сохранение, на дуэль принесу!
– Хитрец! – воскликнул Верден, улыбаясь, но Шане южанину он все-таки отдал. Прижав к себе рапиру, которая была тщательно обернута, к себе, южанин понесся занимать место, а Верден неторопливо спустился вниз и стал наблюдать за турниром.
Турнир Параллелей не являлся рыцарским турниром и никогда не являлся. В нем могли участвовать все, кто умеет держать у руках оружие и хочет показать свое мастерство, начиная от наемных убийц и кончая рыцарями и женщинами. рядом с Верденом было свободное место, через одно сидел юный рыцарь, который игрался со своим коротким прямым мечом и постоянно ронял его, на шее у рыцаря висел медальон, меч в круге, который показался Вердену до жути знакомым, но где он его видел наемный убийца вспомнить не мог, чуть дальше сидел эльф, что было удивительно, и элегантный человек с таким же элегантным эстоком , он был серьезным противником…
Верден мог и дальше рассматривать своих возможных противников, но это ему наскучило. Он начал осматривать тех, кто пришел наблюдать за турниром. Людей было очень много, никогда Верден не видел столько людей в одном месте. И как всегда в присутствии большого количества людей, Полутень чувствовал себя неуютно.
Кроваво-красная шевелюра князя Генриха привлекала внимание к своему обладателю. Князь был одет в светло-серый костюм и что-то перебирал в руках, приглядевшись, Верден понял, что это было – князь перебирал четки… Четки? Если это Генрих, то почему в таком странном окружении? Человек в белой мантии, сидящий по правую руку князя, на шее человека золотой массивный медальон, рядом молодой воин-священник, поверх рясы был одет металлический нагрудник. Верден присмотрелся к медальону на шее человека в белой мантии, а потом внимательно рассматривал медальон, постоянно роняющего свой меч, рыцаря – меч в круге, а на мече, как на кресте, распят Спаситель. Орден Меча Господня! А значит это не князь Генрих, а Герман! Вот так сюрприз! Когда он прибыл и главное каким образом? Хотя Гронау, религиозный центр Мерасдора, лежит всего лишь на расстоянии 20 варн от юго-западной границы Кассгарда и из города в город можно перебраться за полчаса, но как его впустили?
Наемный убийца поискал глазами Генриха, заметил Севи, который что-то яростно доказывал полностью растерявшемуся собеседнику, по жестам было ясно, что обсуждается какая-то финансовая операция. Генрих сидел напротив брата-близнеца в окружении аристократов, среди которых выделялись забавный круглый человечек и женщина в мужской одежде, мрачно наблюдавшая за турниром. Если бы не окружение претендентов на престол, то Верден не смог бы их различить, и дело не только в том, что они близнецы, они абсолютно одинаково держались, жестикулировали и даже взгляд у них был одинаков. Размышления Вердена прервал звук горна.
– Человек – инкогнито, назвавший себя Матерым Волком! – объявил герольд. На трибунах пробежало легкое волнение: «Кто это такой, почему скрывает свое имя?» Все напряглись и стали ждать. И их ожидание было вознаграждено, дверь под трибунами отворились и на ристалище вышел… старик! Он был очень стар, сгорбленная спина, костлявые руки, лицо, изборожденное глубокими морщинами, – все выдавало его возраст. Старик шел, опираясь на какую-то рогатину, он дошел до середины ристалища и обвел взглядом всех присутствующих, в этом взгляде был вызов каждому. По трибунам пробежал удивленный ропот, а потом возникло замешательство: «Кто бросит вызов старику?» Отказ от поединка – оскорбление, а возраст всегда уважали; а сражаться со стариком и победить его – непочетно.
– Дедушка, – как можно вежливо обратились к «Матерому Волку» с трибуны, – может быть, Вы откажитесь от участия? Просто Ваш возраст, понимаете ли…
Старик наградил говорящего таким взглядом, что тот заткнулся. Среди участников турнира произошла сдержанная перебранка о том, кто будет участвовать в этом поединке. После недолгих размышлений рыцарь, постоянно роняющий свой меч перемахнул через низкое деревянное ограждение, снова уронив свой анелас, но быстро поднял его встал напротив старика. Верден видел, как напрягся рыцарь, все-таки несмотря ни на что, он был хорошим воином, ибо его не обманула внешность противника. Герольд объявил начало поединка. Юноша и старик сначала около минуты друг против друга, не делая никаких движений. Старик выпрямил спину, а юноша наоборот инстинктивно сжался, свой меч теперь он держал крепко, да так, что побелели костяшки пальцев. С трибун послышались недовольные возгласы. Люди были недовольны тем, что поединок не начинается, но Верден и многие другие, кто умел обращаться с оружием, знали, что именно сейчас проходит настоящий поединок, поединок характеров. Внезапно, рыцарь сделал выпад, но старик с легкостью увернулся, его оружие блеснуло на солнце.
– Господи, ты боже мой! – послышалось потрясенное бормотание откуда-то сверху. – Это же коррин! Я думал… Но этого же не может быть! Секрет изготовления коррина был утрачен более четырехсот лет назад! Последний мастер умер в 1345 году!..
– Дайте, посмотреть!.. Слушайте, а ведь это и правда дерево!
– Ошибаетесь, милорд, это дерево-металл. Материал из чего сделан коррин просто деревом назвать нельзя!
– Как к этому старику попал коррин? На его изготовление уходило десять лет у мастера, а старые давно рассохлись! Значит, секрет обработки дерева, чтобы оно стало острым как бритва и твердым как камень, не утрачен!
– Не порите ерунды! Знаете, что рассказывалось об изготовление этого оружия в летописях? Две ветви осины одинаковой толщины и длины обрабатывались определенным составом так, что дерево становилось мягким как воск, сплетались в жгут с раздвоенным кончиком, как змеиный язык, а потом пальцами «жалу» и краям придавалась бритвенная острота! Все эти секреты древности утрачены! Я не верю, что они где-то сохранились!..
– Вы можете не верить, но перед вами прямое доказательство!
Меч и дерево скрестились, раздался жуткий неприятный скрежет. Старик ловким движением крутанул свое оружие и так же ловко поймал его второй рукой. Но рыцарь, почувствовав, что рукоять меча выскальзывает из рук, резко сделал выпад и рванув меч на себя, отпрыгнул в сторону. Теперь противников разделяло расстояние в шаг. Снова начался поединок взглядами, и снова анелас и корррин скрестились. Поединок проходил вспышками. Было уже ясно, что если бы не огромная разница в возрасте, старик давно уже давно победил этого юнца, но реакция и сила молодости скрадывали разницу в мастерстве. Но не смотря ни на что, Верден не мог не отдать должное рыцарю, все-таки оружие противника было ему незнакомо, но тот не растерялся и быстро сообразил, как вести бой, чтобы не проиграть. Но тут Матерый Волк резко направил свой корррин вниз, лезвие меча оказалось в ловушке жала, резкий поворот и анелас отлетел в сторону. Победа была полной. Рыцарь удивленно посмотрел на свой меч, а потом почтительно поклонился.
– Сразиться с Вами было честью для меня! – сказал рыцарь, снял шлем и зашагал в строну. Старик не произнес ни слова – не успел: послышался свист рассекаемого воздуха, старик покачнулся и упал. Все замерли, но смотрели не на мертвого старика, а на его медальон – вырезанная из кости волчья морда…
Верден тоже смотрел. Он не понимал КАК он мог не узнать своего собрата! Почему он не обратил на это внимание! И кто это сделал? Почему оборотень не встает, ведь подумаешь арбалетный болт? Верден ждал, старик не поднимался, забыв про все, Полутень перемахнул через ограждение и подошел к распластанному телу старика. Из шеи столетнего оборотня Кондора торчал черный металлический болт . Тот кто стрелял был великолепным стрелком: стрела попала точно между шестым и седьмым позвонком, а это одно из немногих уязвимых мест оборотня, но почему он не поднимается? Железо не может убить Лесную Тень, не может! Но Кондор был мертв, несомненно мертв…
Не совсем понимая, что он делает Верден вытянул стрелу из тела собрата, – у болта был серебряный наконечник. Лицо наемного убийцы перекосила ярость, он знал, что это сделали охотники, охотники за скальпами, такие же, как и те, что убили его семью! Кто из присутствующих охотник, кто?!! Верден смотрел в лица каждого, на большинстве было смятение, растерянность и испуг, но были еще несколько каменных лиц с фанатично горящими глазами. Они смотрели на Вердена, пожирая его глазами изучая малейшую морщинку на его лице. Гончие взяли след!..
Ярость переполняла Вердена, его лихорадило, как Лискана после охоты. Зверь живущий внутри рвался на свободу, он был долго заключен в крови и только недавно получил возможность обрести свободу, он хотел вырваться. Ха! Думаете оборотни перекидываются из-за лунного света? Нет, ярость, голод, жажда убивать – вот то, что вызывает перевоплощение, ведь в теле зверя легче убивать, намного легче, в теле человека легче жить, а убивать – в теле зверя. Зверь чувствовал охотников, чувствовал и боялся, ему было плевать на свою жизнь, зверю хотелось уничтожить тех, кто вызывает в нем страх, всех до единого! Всех, уничтожить и погибнуть при этом, но забрать с собой, как можно больше! Какой-то звук сдавленный хрип, тихий неслышный остальным, тело не хотело меняться, а зверь неистовал, он рвался, он жаждал убивать…
Ледяные пальцы легли на плечо Вердена, они были настолько холодны, что этот холод обжигал.
– Успокойся, Верден! Не стоит попусту тратить энергию, у тебя сегодня очень тяжелый день! И от него очень многое зависит, я же знаю! – прошелестел прямо над ухом до боли знакомый голос. Полутень резко обернулся. Рядом с ним стоял Разиль. Смеющиеся темно-зеленые глаза с аквамариновыми прожилками смотрели из-под забавной вороной челки, спадающей на глаза, которые затягивали как бездонный омут, а внутри был страх, нет даже ужас из-за знания чего-то настолько жуткого, что даже воспоминание о нем может свести с ума, на его бледных губах застыла грустная улыбка. Он был плотным, не полупрозрачным, но изгнанника Лираны никто не видел или не замечал. Разиля можно было принять за живого если бы не исходивший от него обжигающий холод. Верден смотрел на него и не мог понять, кем он теперь является. Почему Разиль явился, ведь Верден упокоил его дух? Кем он сейчас является? Призраком, приведением или… Додумать Вердену не дали, массивные ворота распахнулись и на ристалище появилась еще одна фигура – рослый всадник с волосами цвета красного дерева на серой госгорнской кобыле.
Сандр на ходу спрыгнул с лошади. Госса издав жалобное ржанье остановилась, она была вся в мыле и дрожала от усталости. «Загнать её так и не получилось», – отрешенно подумал Сандр, одновременно осматриваясь. Нет, он конечно всегда знал, что его племяннички придурки, трусы и полное ничтожество, но такого даже от них Сандр не ожидал. Господи, да что они успели за полгода натворить-то?
Внезапно дикий пронизывающий холод коснулся маршала Мерасдора, на секунду он ослеп от боли, казалось, что сотни острых ледяных мечей воткнулись в его, нет, не тело, а в душу, разбивая её на сотни мелких осколков. Со временем что-то произошло, оно как будто расслоилось, а мир потерял краски, только где-то на трибунах было какое-то сверкающее пятно. Боль ушла, но холод остался. Сандр вспомнил этот обжигающий холод, разрывающий на части душу – когда душа перешла за грань и оборвалась серебряная нить… Умирать больно, всегда нестерпимо больно. Обрывается нить жизни – и душа предоставлена на расправу Завесе, а Завеса вонзает сотни ледяных кинжалов и не хочет пропускать туда, где нет этой жуткой боли…
Внезапно Сандр увидел рядом с двадцатилетним парнишкой, сотканную из теней фигуру, именно от неё исходил холод. И тут воскрешенный человек понял, кто перед ним:
– Задержавшийся? – несмело поинтересовался Сандр у фантома. Тень еле заметно кивнула.
– Мир тебе, Задержавшийся, ты не заслужил этой боли.
Сандру показалось, что в ответ Задержавшийся на Пороге грустно улыбнулся. Внезапно он исчез, а холод остался…
– Кем бы ты ни был, ты не заслужил этой боли. Человеку дано лишь на секунду её испытать, но не целую вечность боли… Кем бы ты ни был, Задержавшийся, найди способ вырваться из цепких лап Завесы. Кто приговорил тебя к этому, Задержавшийся? – бормотал Сандр про себя, время текло для него очень медленно, еще не появились краски в мире, только ярко-белое пятно выделялось на фоне серости, а холод начинал исчезать…
А когда исчез холод, появились краски и время, как пружина рванулось вперед. Подбежали слуги увели взмыленную Госсу и унесли тело убитого старика, а лицо, стоявшего перед Сандром молодого человека, перестало напоминать застывшую маску…
Верден не мог понять сколько времени прошло: минута, секунда, миг – неизвестно. Разиль исчез, просто исчез. Верден внимательно взглянул на прибывшего человека. Рыжие спутанные волосы, выдающийся подбородок, небесного цвета глаза, впалые щеки, нос с горбинкой – всё это создавало впечатление, что человек перед ним решительный, смелый, свободолюбивый, но что-то настораживало Полутень. Он инстинктивно втянул носом воздух, но запаха человека не почувствовал. Мужчина стоящий перед ним не имел запаха, что было ОЧЕНЬ странно. От взрослого мужчины, только что соскочившего с лошади должен, исходить хотя бы соленый запах пота, но его НЕ БЫЛО! Именно это и настораживало Вердена, он вырос среди вервольфов и привык полагаться не только на зренье и слух, но и на чутьё, а живя в лесу Верден усвоил одно простое правило – любое живое существо имеет свой запах, а то, что стоявший напротив перед ним человек не источает никаких запахов было неправильно. И самое интересное то, что запах лошадиного пота от человека-то исходил, а вот запаха человеческого не наблюдалось…
Тут герольд очнулся от состояния легкого шока и затрубил в свой рог.
– Поединок известного человека, который является официальным участником нашего турнира, Вердена-убийцы и вновь прибывшего неизвестного человека!
Верден, чертыхнулся про себя: «Корвиниус – гений, обязательно было профессию называть? Но что поделаешь…»
– Так как Ваш противник, – обратился к Вердену герольд, – бросил вызов Вам, а не Вы ему, то Вы имеете право спросить его имя!
«А почему не использовать это право?»
– Как Ваше имя? – поинтересовался наемный убийца. Человек улыбнулся, откинул спутанные волосы:
– Честь имею, Сандр Гронауский, маршал Мерасдора, брат покойного князя Яноша!..
По трибунам пополз изумленный гул: для многих Сандр был героем, но он же был беглым преступником.
– Дядя? – удивленно переспросили братья-близнецы, а Сандр совершенно невозмутимо продолжал:
– По закону престолонаследия, который был принят еще при моем деде, Жигимонте Старом, наследником престола становится младший брат князя, а только потом его сыновья. Я, Сандр Грегори Сапега, объявляю себя законным князем Мерасдора!
– Да как Вы можете быть князем? Вы беглый преступник! Вы были обвинены в предательстве!..
К чести Сандра можно сказать, что он сдержался, но чего это ему стоило!
– Я предатель?!! Я продал свою страну?!! – в голосе Сандра была угроза, боль и любовь к своей стране. – Да, меня обвинили! Но это ложь! Как вы могли поверить в это? Разве я не проливал кровь за свою страну? Разве вы, люди, забыли битву под Кошкой? Знаете, какое мое единственное преступление? Я лгать не умею! И всегда говорил всякой мрази, что он мразь! А кому понравится слышать про себя правду? – Сандр начал заводиться. – Знаете, зачем я приехал? Чтобы не отдавать Мерасдор на растерзание имперцам! Или вы хотите стать подданными Великой Госгорнской империи?..
– Сандр, по-моему место Вам в могиле!
– А с Вами, Элохим, у меня будет особый разговор. Это из-за Ваших интриг я угодил в Коттеру! Десять лет тюрьмы, зная при этом, что твоя Родина брошена на растерзание льстецам и подонкам! Думаете это легко? – Сандр всегда так поступал, всегда говорил то, что думал, и все это знали, и все ему верили. Ему всегда было плевать на последствия, а теперь тем более – он видел Задержавшегося.
– Эр маршал!!! – радостно взвизгнул смешной круглый человек и перемахнул через ограждение. – Живой, настоящий! Я думал, что Вы умерли! Как я рад, что Вы вернулись!
– Брэд, старина! А я-то как рад тебя видеть, брат! – Сандр по-дружески хлопнул человечка по спине, да так, что тот чуть не поцеловал песок. На лице Брэда расплылась по-детски счастливая улыбка. Верден почувствовал себя лишним. Он заметил, что элегантный человек с эстоком, до этого погруженный в какие-то свои глубокие размышления, поднялся и удалился. Верден решил последовать его примеру. Но он успел сделать только шаг, как черный арбалетный болт прорезал воздух в миллиметре от его горла. Верден резко обернулся, но не заметил стрелявшего. Он долго вглядывался в лица присутствующих, но ничего не заметил, а потом плюнув на все развернулся и ушел. Когда Верден исчез из поля зрения, эльф тяжело перевел дыхание. Нет, в следующий раз нужно просить больше. Работка-то нервная, и вообще, с оборотнями связываться – себе дороже, это тебе не вампиры…
Под ристалищем располагались конюшни. Верден без труда нашел ту, где находился Герцог. Конюшня была большая, даже очень, и все стойла были заняты. Но даже среди всего этого многообразия великолепных лошадей Герцог уступал лишь «морским единорогам». «Единороги» очень красивы – длинные ноги, красивая узкая шея, умная морда с огромными темно-синими глазами, а шерсть у них не белая, а жемчужная, а грива длинная-предлинная волнами спадающая вниз. В этих лошадях было столько изысканности и грациозности, что за ними можно было наблюдать до бесконечности. Но внешность обманчива, «единороги» капризны, глупы, норовисты, зимой, особенно на севере, могут насмерть замерзнуть, пугливы, но очень быстры. Совсем другое дело лиранские скакуны – выносливы, не пугливы, сообразительны и прыгучи, в них нет изысканности «единорогов», но они импозантны. Верден погладил Герцога по белоснежной морде и уже хотел вскочить седло, как заметил, что мальчишки, помощники старшего конюха, столпились у одного стойла. Наемному убийце вдруг стало очень любопытно, что там такое происходит.
В стойле лежала на боку серая лошадь маршала Сандра Гронауского, кобыла тяжело хрипела, было ясно, что она не жилец на этом свете. Вокруг неё столпились мальчишки, носили воду, смыли с неё мыло. Мальчик лет шести уговаривал её подняться, но Госса лишь смерила его печальным-печальным взглядом. Верден присел рядом с мальчишкой на корточки, потрепал гриву лошади:
– Господи, каким нужно быть человеком, чтобы довести до такого живое существо! – подумал он вслух. Не понимал он людей, лучше бы добил, чем оставил её вот так медленно умирать. Лесные Тени никогда не мучили своих жертв, они всегда убивали быстро. Верден почувствовал, как голова Герцога легла ему на плечо.
– Не бойся, друг, я тебе в случае чего, подарю быструю смерть. Ты мучиться не будешь.
Герцог фыркнул и ткнулся мордой в холку кобылы. Эти две лошадь были знакомы, знали друг друга, неожиданно для себя понял Верден. Из этого следовало, что маршал Сандр прибыл из Лираны. Что он забыл в Лесной стране, спрашивается? И вообще почему от него не исходил запах человека? Это настораживало.
Верден поднялся, отряхнулся, собирался уже поехать на место дуэли – все-таки лучше приехать раньше, чем поздно, а тем более, что амулет, подаренный Корвиниусом, он носил при себе – не заблудится. Внезапно стало шумно, воздух наполнился энергией, послышались приветственные крики и неумолкаемая стрекотня. Верден знал только одного человека, приближение которого производило такой эффект – Севи Гарше.
– А, Верден, ты еще не уехал? Боги, что твориться-то! Знаешь, какой сейчас там дурдом? Нет, я не могу в это поверить, просто не могу – Сандр живой и невредимый, зараза. Я был уверен, что он мертв, никаких сомнений не было, а тут на те вам – собственной персоной явился! Надо будет Корвиниуса обрадовать, Сандр ему как сын. А мне вот интересно куда наш маг подеваться мог? Вообще никаких мыслей. Ладно, вот чего я пришел. Ко мне подошел Локки и сказал, что в свете последних событий дуэль состоится через час, просил передать. Я уже сказал, что буду твоим секундантом? Так… Шане я тебе принесу, не то она без ножен. Мне сейчас нужно убегать по делам, на Дуэльной площади через час встретимся! Желаю удачи!
Когда Севи удалился стало тихо. Верден задумался, запрыгнул в седло и поехал на Дуэльную площадь. Дорогу ему указывал амулет Странника.
Верден уже устал удивляться хаотичности Кассгарда, теперь он воспринимал это как должное, особенно теперь. Он ехал по Кассгарду один, без проводника, но теперь у него был амулет Странника, подаренный Корвиниусом. Благодарность Вердена магу за этот подарок не знала границ – не надо ни у кого спрашивать дорогу, а самый главный плюс – это уверенность, что ты не заблудишься. Нет, все-таки магия – очень полезная вещь. Он повернул налево, повинуясь приказанию амулета, и оказался на достаточно широкой, но на удивление тихой улице. Вокруг шумел город, превращенный в громадную ярмарку, а здесь было тихо, спокойно, стук копыт гулко отскакивал от каменных стен одно-, двухэтажных домов. Верден наслаждался тишиной, он выехал на маленький пятачок, окруженный домами, таких пятачков в Кассгарде было несметное множество. Внезапно появились люди в черных облегающих костюмах. Верден понял – его поджидали.
Верден вглядывался в каменные лица с горящими фанатичным огнем глазами. Он понял кто это – охотники. Их было шестеро, и они взяли Вердена в кольцо и ничего не предпринимали. Верден придержал коня и осмотрел своих противников – гибки, хорошо обучены, лица не выражают ничего, а в глазах пустота, пять парней и одна девушка. Верден был настороже, он выжидал, охотники тоже не делали никаких движений. Герцог начал нервничать, ему не нравилось то, что происходило, а Вердену все происходящее не нравилось еще больше. Внезапно, один из охотников прыгнул, Верден даже не задумывался над тем, что он делает – метательный нож впился в горло охотника, заставив того захлебнуться собственной кровью. Размен любезностями произошел. Охотники начали нападать по одному с разных сторон, соблюдая дистанцию и не давая Вердену ни секунды для того, чтобы сосредоточиться, поступая так же, как свора легавых во время охоты на медведя. Герцог пытался лягнуть нападавших, но Верден дал ему команду стоять смирно и жеребец подчинился. Внезапно сероглазый парень хлестнул Вердена по рукам серебряным цепом с гирькой, Полутень взвыл от боли, и тут девушка совершила великолепный прыжок и выбила Вердена из седла.
Верден лежал на мостовой, при падении он разбил себе лоб, но рана уже зажила, а к горлу был прижат нож. Наемному убийце казалось, что к шее прижат раскаленный прут – лезвие у ножа было серебряное. Верден приготовился умереть, он проиграл. Он чувствовал, что охотница жаждет его смерти и то, что перерезав ему глотку она получит огромное удовольствие.
Время тянулось очень медленно, серебро обжигало шею, а девушка все медлила, она чего-то ждала.
– Анна, позволь ему подняться! – приказал голос, в котором слышались нотки легкого презрения и брезгливости. Верден узнал этот голос, он узнал его! Воспоминания четырехлетнего мальчишки! «Люциус, здесь еще один недобитый щенок!» – «Оставьте мальчишку, он не оборотень». Это один из тех страшных людей и его зовут – Люциус.
–Да, Хозяин! – ответила девушка и нехотя слезла со спины Вердена, но нож постоянно находился у горла Полутени. Верден встал, охотница Анна еле-еле доставала ему до плеча, не опуская ножа, но Вердена больше нервировал не нож у горла, а тот сероглазый парень с цепом из серебра. Он стоял у него за спиной готовый нанести удар в любой момент, именно он был самым опасным из шестерки, ставшей, благодаря Вердену, пятеркой.
– Добрый день, Верден! – изысканно-вежливо поздоровался Люциус, как всегда в белом. – Разве так платят за добро?..
– Я помню тебя, именно ты был главным! Ты один из тех, кто…
– Именно я оставил тебе жизнь, «недобитый щенок». Правильно говорят, не одно доброе дело не остается безнаказанным… Знаешь, а мы можно сказать квиты: Лесные Тени убили мою жену и сына, а я уничтожил свору оборотней, твою «семью». Двое взрослых тварей и пять детенышей…
Верден тяжело дышал, всю свою волю он бросил, чтобы сдержаться.
– Вендетта?
– Да, – кивнул глава Гончих. – вендетта. Ты уже познакомился с моими воспитанниками, Верден. И это новички, для них эта первая охота, а будут и другие… Я создал орден охотников за нечистью, запомни – Орден Адских Гончих, чтобы уничтожить клан Теней Леса… А знаешь, я сохраню тебе жизнь, ведь ты еще не Лесная Тень, не полноправный член стаи и даже еще не оборотень. Но, сделай в ответ услугу, расскажи о Гончих Абсолюту…
Внезапно послышался жуткий звук – шипение, которое заставляло душу уходить в пятки. Анна испуганно прижалась к Вердену, все посмотрели туда, откуда исходил звук – там стоял рэх и, оскалив клыки, угрожающе шипел…
Увидеть рэха в первый раз – это шок, а шипящего рэха – тем более. Но к чести Гончих можно сказать, что они не испугались, они просто растерялись.
– Хозяин, ч-что это? – спросили у Люциуса.
– Это рэх, – Люциус был совершенно спокоен, он скользнул по Анри равнодушным взглядом и продолжал: – Рэх древние существа, их осталось очень мало, так что частые встречи вам не грозят. Запомните, Рэх никогда не нападают первыми, и когда вы столкнулись с одним из них, то просто пропустите его. И упаси вас Бог, связаться с Рэх: в их клыках есть яд, который обеспечивает длительную и на редкость мучительную смерть. И запомните – Рэх не чудовища, они никогда не нападают на людей и поэтому убийство одного из них является таким же грехом, как и убийство человека.
Гончие слушали внимательно, впитывая каждое слово, сказанное их Учителем. Рэх смерил всю компанию жутким взглядом огненных глаз и пошел своей дорогой. Все провожали его взглядом.
– Анна, Морган, отпустите мессира Вердена…
– Но, Хозяин… – попыталась протестовать охотница.
– Я сказал отпустить.
– Я не смею перечить Вам, Хозяин, – сказала девушка, убирая нож с горла Вердена. Полутень дотронулся до шеи, жжение еще чувствовалось. Только тогда Верден смог рассмотреть Гончих, Анну и Моргана. Анна была маленькой, симпатичной, с детскими чертами и невинным выражением лица, жестокую охотницу выдавали только глаза. Морган представлял из себя совершенно другой тип – от него можно было ожидать всего и милости, и жестокости, и благородного поступка, и ножа в спину, но он производил приятное впечатление, уголки его губ были загнуты в усмешке – всё происходящее он находил на редкость забавным. Верден и Люциус встретились взглядом, во взгляде Люциуса не было ничего кроме равнодушия, так смотрят на чужую пешку, от которой черным больше вреда, чем пользы, а Люциус всегда играл белыми…
Мало кто мог догадаться, что богатый дом на самой людной улице Кассгарда является штабом для Ордена Гончих. Да почти никто. Особняк маркиза Аспидуса был типичным местожительством для аристократа у которого есть деньги и чувство вкуса, вот только в этом особняке никто не жил. У белого особняка были двойные стены, именно там проходили подготовку те, которые станут лучшими охотниками за нечистью и не просто лучшими, а лучшими из лучших. Ордену Адских Гончих было суждено просуществовать долго, стать известным и уважаемым, но пока он делал лишь первые шаги, Орден Гончих был основан семь лет назад охотником экстра-класса, очень умным человеком – Люциусом Ревье. Этот год стал для ордена знаменательным – наконец-то окончили свое обучение Ученики (с большой буквы) Люциуса. Не те уже состоявшиеся охотники чье умение Люциус шлифовал, не те недоучки, которых он выдернул из других орденов, не те, жаждущие мстить или помогать людям, дети, а те, которых Люциус искал везде, выбирал из тысяч и которых он обучал, отдавая все свои знания. Все свои знания, чтобы сделать из них охотников экстра-класса и тех, кто не позволит затеряться этому умению в веках…
По правде говоря полупьяная компания странной наружности, ломившаяся в богатый дом маркиза Аспидуса, выглядела по меньшей мере странно, но в Кассгарде на подобное никто не обращал внимания. Компания была полупьяная: трое парней напились до чертиков и только чудом держались на ногах, а вот девушка-подросток и сероглазый парень казались трезвыми и даже вели беседу.
– Знаешь, что, Морган, я не могу понять, почему Хозяин не позволил нам убить того оборотня.
– Во-первых, Анна, тот на кого мы охотились не был оборотнем…
– Как не был? Я же видела, как жгло серебро его кожу, а рана, когда я его сбила, зажила за несколько секунд?..
– Великолепный прыжок, Анна. Я бы так не смог…
– Ты не смог бы? Не смеши меня, Морган, ты же лучше меня, гибче, быстрее, смертоноснее, да и этот «оборотень» больше боялся тебя, чем меня.
– Анна, не стоит себя недооценивать, может быть я и лучше, может быть, но такой прыжок мне не под силу – для этого нужна женская гибкость и твоя, великолепная реакция, я уже не говорю про то, что я слишком высок для такого финта…
– Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку! Так что ли, Морган? – охотница мягко улыбнулась.
– Анна, а ты и правда хотела перерезать Полутени глотку?
– Он убил Жоржа, заставил его захлебнуться собственной кровью.
– А как ты думаешь, почему нас послали вшестером, хотя больше пяти нельзя?
Глаза Анны расширились от удивления:
– Т-ты, что и вправду считаешь, что…? Но Хозяин ведь…
– Ты права, Жорж должен был быть убит и при том в самом начале.
– Хозяин не может быть таким жестоким!
– Это не жестокость, а здравый рассудок, Анна. Мы: ты, я, Кристофер, Юрий и Герхард – лучшие из лучших, нам суждено стать великими охотниками, это нам Говорил Хозяин, помнишь? А Жорж не из нашего круга, хорошист не более. Хозяин понимал, что первый кто бросится на Полутень неминуемо погибнет, а зачем жертвовать лучшими, не лучше ли пожертвовать пешкой, хорошистом вместо отличника? А бедняга Жорж был так счастлив, он то думал, что достиг результатов, что его заметили! Глупец!..
– Не говори о нем так! Он был очень хорошим! – на глаза Анны навернулись слезы. В глазах Моргана блеснуло раздражение:
– Ты еще скажи, что любила его!
– У тебя нет сердца, Морган! Разве тебе не жалко Жоржа? Он же был твоим другом…
– Вот именно был, и ты права мне ничуть не жаль – он должен был умереть и тем более, он погиб спасая нас с тобой, он заслуживает уважения, а не жалости!
– Я не понимаю тебя, Морган, не понимаю… скажи, ты ведь, как я поняла, изгнанник? Тебя вышвырнули из родительского дома, только я не знаю за что?
– За инцест, – с абсолютным безразличием в голосе ответил Морган.
– За что?!!
– За инцест, – пояснил охотник. – Я был влюблен в свою сестру, ухаживал за ней и все закончилось тем, что я ней переспал. В результате она забеременела, когда она не смогла больше скрывать это, у неё состоялся серьезный разговор с отцом, она не выдержала, разрыдалась и сказала, кто отец ребенка. Отец пришел в ярость, хотел убить меня, но решил, что о такую мразь даже мараться не стоит, и вышвырнул меня из дома. Кстати, родилась очень прехорошенькая девочка, только я свою дочь ни разу не видел и вряд ли увижу…
– И ты думаешь, что после этого я тобою захочу разговаривать?! Как так можно! Кровосмешение – это самый мерзкий грех из всех!..
– Ты права, что кровосмешение – грех, но я любил её, а любовь грехом являться не может!
– А разве у тебя есть сердце? Разве ты можешь любить, Морган? У тебя вместо сердца – осколок льда!
Анна это бросила в лицо Моргану, по щекам её катились слезы, а ногти впились в ладони. Лицо Моргана окаменело, когда он заговорил в его голосе слышалась боль и тоска.
– У меня нет сердца? Почему ты так решила? Почему решила, что я не могу любить? По-че-му, Анна? Из-за того, что у меня нет жалости? Да ты права у меня в сердце нет жалости, жалость унижает, как и того человека, которого жалеют, так и того, который жалеет. Жалость – мерзкое чувство и ты должна это понять, Анна!
– П-прости, Морган, я просто в первый раз потеряла друга, прости…
– Ничего, Анна, понимаешь мне тоже тяжело, но это война. Каждый из нас может так погибнуть, мы жертвуем своими жизнями уничтожая слуг тьмы, чтобы люди могли не бояться за свою жизнь, и Бог пребудет с нами!
– Ты прав, прав во всем, ты всегда прав, только сейчас я это поняла. Помнишь, ты назвал меня «глупой девчонкой»? Я тогда обиделась, но ты оказался прав, я всего лишь глупая девчонка…
Морган приобнял Анну за плечи и они вошли в дом, где их тут же окружили остальные Гончие и начали расспрашивать обо всем произошедшем.
Охотники ушли, а Верден остался. Шею еще жгло. Полутень взял Герцога под уздцы и побрел дальше, он устал, от всего устал. Мерасдор и Кассгард высосали из него все соки, он был пуст, Верден устал, у него уже не было сил, а ведь еще не конец, еще предстоит дуэль. Он брел по улицам, некоторые были из них шумные, некоторые тихие, и тут он осознал, что не может больше идти, нужно остановиться и все обдумать передохнуть, навести порядок в мыслях и успокоиться. Верден опустился прямо на мостовую, прислонился спиной к каменной стене дома и закрыл глаза. Внезапно он почувствовал как какая-то сила рвется изнутри, слова на незнакомом языке приходили на ум, и тут Верден осознал то, что это молитва. Губы начали беззвучно шевелится, шепча незнакомые слова на чужом языке, Верден не понимал какому богу он молится, не понимал, внезапно он услышал какой-то хрустальный звук, звук был чистый и до боли прекрасный. Верден знал только одно существо, которое могло издать такой звук – это рэх, и это тоже была молитва. Кому могут молиться такие существа, кому? Самим себе, они сами для себя боги и молятся самим себе. Тут присоединились другие голоса, их было много, очень много, среди них выделялась громкая трескотня Севи, он тоже заручался помощью богов. Внезапно Верден почувствовал, что кто-то осторожно тормошит его за плечо. Полутень открыл глаза и увидел склонившееся над ним заботливое женское лицо.
– Мужчина, Вам плохо? У вас такой изможденный вид, может принести Вам воды?
– Нет, спасибо, со мной все хорошо…
– Все хорошо? – глаза женщины недоверчиво сощурились. – На тебе кровь, и ты, сынок, очень бледен. Можешь все-таки примешь помощь тетушки Корнелии?
– Со мной все в порядке, – чеканя каждое слово ответил Верден, еще только заботливой мамаши ему не хватало.
– А кто-нибудь говорил тебе, что лгать нехорошо? Ладно, дай я тебе хоть молока вынесу, горе ты мое луковое, – всплеснула руками женщина и исчезла в двери дома. Верден поднялся, отряхнулся и запрыгнул в седло. Голова гудела. Сколько он проспал? Что это было? Верден ничего не понимал. Как он устал от этого чувства непонимания, он устал удивляться, ему просто хотелось попасть в свой дом рядом с дворцом Синего Камня или еще лучше вернуться в стаю с её простыми законами. Женщина вышла из дома в кружкой парного молока, а через плечо было перекинуто влажное полотенце.
– Куда ты собрался, сынок? Доставь тетушке удовольствие о тебе позаботится. Возьми выпей молока, оно полезно. И вытрись, не то у тебя кровь на лице.
– Спасибо, тетушка! – искренне поблагодарил Верден, вытирая лицо влажным полотенцем.
– Эх, молодые, молодые!..
Верден продолжил свой путь. Выехав из этого переулка он оказался прямо на Дуэльной площади.
– Вы опоздали, – со змеиной улыбкой прокомментировал Фернан. Он стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к ограде госпиталя. На другом конце Дуэльной площади, в метрах шестидесяти, стоял Севи, увидев Вердена, он отчаянно зажестикулировал.
– Посмотрел бы я как Вы смогли прибыть вовремя, если бы на вас было совершено покушение, – бросил Верден, подъезжая к своему секунданту. Севи что-то начал трещать на мерасдорском языке, Верден поморщился, Севи заметив это замолчал, улыбнулся и передал Шане его владельцу. Эсток находился в ножнах, под стать клинку – до предела простые, без излишеств, но великолепных и явно безумно дорогих. Верден неодобрительно взглянул на Севи, тот лишь улыбнулся и пожал плечами. Молчащий Гарше действовал на нервы – Полутень сейчас нервировало всё непривычное. А Фернан, не убрав с лица ухмылку вышел на середину площади и обнажил шпагу, объявив таким образом начало дуэли. Вердена подобное не обрадовало. Он взглянул на Севи, а тот улыбнулся, хорошо так улыбнулся, ободряюще, а взгляд у него был живым, задорным, вселяющим уверенность и отгоняющим страх – и Вердену стало легче, появилась уверенность в том, что ему повезет.
– Удачи тебе! – шепнул Севи и отошел в сторону, чтобы внимательно наблюдать за ходом дуэли. Верден ничего не ответил, опоясался ремнем с ножнами, и выступил на середину дуэльной площади. Фернан продолжал гадостно улыбаться своей змеиной ухмылкой.
Ристалищем в Кассгарде являлось древнее здание используемое раньше для гладиаторских боев, а теперь для рыцарских турниров. Оно представляло собой огромную чашу, донышко которой – место поединка, а стенки – места для зрителей. К верхним ярусам вела недавно построенная винтовая лестница, по которой поднимались два человека.
– Ну, Мерва и его волки, Верден ты можешь поторопиться? Не то вообще все пропустим! Вот сейчас поднимемся на верхнюю галерею, осмотрим и выберем себе место! До верхней галереи осталось всего каких-то жалких сто семь ступенек! Потом ты спустишься, ведь участники турнира сидят возле самого края ристалища!..
– А зачем тогда так высоко подниматься? – Верден искренне недоумевал зачем подниматься на триста сорок ступенек вверх, чтобы после этого сразу же спуститься вниз.
– Чтобы оценить обстановку! – бросил Севи, обогнав Вердена на десять ступеней. А у того уже от этой винтовой лестницы голова кругом шла. Но почему нельзя было построить не винтовую, а нормальную прямую лестницу? А Севи что-то беспрестанно бормоча шустро поднимался наверх. И Верден вспомнил слова Корвиниуса: «А ты попробуй за ним угнаться! Гиблое это дело!» Действительно гиблое, теперь Верден понимал, почему стражи Севи до сих пор не поймали – энергии у него на семерых хватит.
Вдруг неожиданно лестница кончилась. Севи опустился на самый край площадки, тяжело переводя дыхание, а Верден уже думал, что этот южанин не знает, что такое усталость. Гарше смахнул со лба бисеринки пота и сделал большой глоток из своей фляги. Он долго наслаждался вкусом напитка, слегка прикрыв глаза и отрешившись от всего окружающего мира.
– Какой великолепный напиток! – восхищенно сказал Севи. – Верден, хочешь?
Верден отрицательно покачал головой, в стае его приучили пить только тогда, когда жажда станет нестерпимой, а сейчас он пить не хотел.
– Выпей, вкусно! Попробуй хотя бы! – Севи протянул наемному убийце флягу, уже наполовину опустевшую. – Не пожалеешь, уверен в этом!
– Ну если ты меня так уговариваешь…
– Я не уговариваю, я советую! – сказал Севи и глумливо улыбнулся.
Верден взял протянутую флягу и сделал большой глоток. Он сразу же вспомнил этот вкус, ведь раз его попробовав его не возможно забыть. Сладкий, даже терпкий с легкой горчинкой. Перед глазами предстала темная роща с вековыми дубами, залитая солнцем вересковая поляна, прелая, намокшая под дождем, осенняя листва… Легкий холодок, создаваемый присутствием в настое мяты, приятно щекотал небо, и над всем этим легким покрывалом лежал металлический привкус крови, он хотя почти не ощущался, но создавал фон опасности, делая вкус напитка таким неповторимым. Глотательное движение – и по жилам растеклось приятное тепло; голод, жажду, усталость – все исчезло, не оставив и следа…
Это был напиток Лесных Теней. Верден в последний раз пробовал его тринадцать лет назад в лесу, среди стаи, когда старый Кондор поднес его двенадцатилетнему мальчишке в кожаной фляге, при входе в новую жизнь… А теперь Верден пьет его снова в огромном сумасшедшем городе, на площадке лестницы, ведущей к верхней галерее ристалища, угощаемый чересчур энергичным южанином, который является «хозяином» Кассгарда, а так же по совместительству всеми любимым королем преступного мира, перед Турниром Параллелей, в котором Верден участвует как официальный участник, и дуэлью на шпагах, после того как он преложил одному из Рэх стать Лесной Тенью. Рэх Анри… «Да нет, то что он рэх это само собой, он меня пугает, как личность. Понимаешь, Рэх существа опасные, но никогда не нападающие первыми, они не кровожадны, Рэх не чудовища, в основном, но Анри не совсем укладывается под это описание» – «Что ты хочешь этим сказать?» – «Он способен напасть первым. Анри вспыльчив, обидчив, он не чурается убийства…»
И зачем Верден его пригласил? Ведь Анри устроился в Кассгарде, стал оружейником, лучшим из всех? – Верден дотронулся до Шане – Не стоило его приглашать… Хотя, нет, стоило, как плата за Шане. Но ведь Анри… Неужели то, что про него сказал Севи правда? «Рэх не чудовища, в основном, но Анри не совсем укладывается под это описание…»
– … Так вот…О чем это я говорил? А, вспомнил! Насчет тяжело вооруженных рыцарей и Герцога. Так вот, конь у тебя хотя и не рыцарский битюг, но для легкой кавалерии идеальный, можешь не беспокоится на этот счет. Герцог сейчас в конюшне, за ним сейчас ухаживают лучшие конюхи Мерасдора, будь спокоен… Верден, да хватит ты думать об Анри!..
– Ага хватит, мне с ним еще жить и за него отвечать!
– Слушай, у тебя турнир на носу и дуэль, и ты что о рэхе думать будешь? Тебе нужно сосредоточиться…
– Да знаю я, что мне нужно!..
– Не знаешь! Знаешь, я уже жалею, что тебе это сказал, но я должен был тебя предупредить! Мало ли, может быть Анри такой только с людьми? Откуда я знаю все его причуды?! – потом резко успокоившись, подошел к Вердену и похлопал его по плечу: – Прости, а? Сорвался… я же за тебя волнуюсь! Хочешь еще напитка?
– Нет, спасибо.
– Можно тебе задать один вопрос?
– Да.
– Что сталось с твоей семьёй?
Верден ожидал всего, но только не этого вопроса.
– Зачем тебе об этом знать?
– Интересный вопрос, но расскажи, пожалуйста. Чувствую, что это мне надо знать – своей интуиции я доверяю.
– Я стараюсь не вспоминать о моей семье, – Верден тяжело вздохнул, – У меня было пять братьев и сестра, я был самым младшим…
– Не хочешь не рассказывай.
– Нет, хочу и расскажу. Да, мне неприятно, но будь другом выслушай. Я вообще очень смутно всех помню, кроме сестры – она жива. Знаю только, что мои отец был демонологом, бежал в Лирану из Эпина , родился человеком, а потом стал оборотнем, моя мать была Лесной Тенью. Сестру зовут Кассандра… А как братьев то звали? Погоди, дай вспомнить… Старшего Ларри, ему исполнилось шестнадцать, Лесс, Альфонс, Роберт и Михаэль, тогда он был лишь на год старше меня. Когда мне было четыре года на нас напали охотники. Я очень смутно все помню. Серебро, я помню серебро, серебряные ножи, серебряные ошейники… Жуткий страшный металл, я ненавижу его, я видел как от прикосновения к серебру на коже моей матери появился страшный ожог, он не заживал. Мой старший брат, Ларри, который был красив, как сам Велиар защищал, испуганную Кассандру. Я не помню всего, только блеск серебра, хрипы, крики и ощущение страха… Я забился в угол, мне было страшно очень страшно, я видел, как убивали мою семью, оцепенев от страха. Но самое страшное это было не серебро, а люди, особенно один из них, человек в белом. Внезапно рык и вопли, хрипы – всё сразу стихло. Я услышал шаги, ко мне подошел один из тех страшных людей и брезгливо пнул ногой, а потом так же брезгливо сказал кому-то:
– Люциус, здесь еще один недобитый щенок!
– Оставьте мальчишку, он не оборотень…
Они ушли, я остался лежать. Меня била крупная дрожь, потом я скорее всего потерял сознание. Очнулся уже у Лесных Теней…
Верден рассказывал это закрыв лицо руками, пальцы мелко дрожали. Севи ободряюще приобнял его за плечи.
– Прости, что заставил вспомнить это.
– Я боялся этого воспоминания, прятал его, но я должен был рано или поздно вспомнить все то, что случилось двадцать лет назад…
Звук горна был резок и неприятен.
– Вот так всю жизнь! – воскликнул Севи, – всегда я пропускаю всё самое интересное! Ладно, пойдем все-таки на турнир…
Верден взял себя в руки и встал, хотя пальцы еще мелко подрагивали. Весь тот ужас, который испытал четырехлетний мальчишка и который двадцать лет был заперт в самой глубине подсознания, нахлынул на него, как штормовая волна, а теперь медленно откатывался назад, оставляя неприятный осадок. Севи стоял рядом и что-то высматривал в толпе, близоруко щурясь. Напиток… Воспоминание о прошлом… Верден верил в знаки, но раньше знаки исходили от природы, но никогда от человека…
– Надо же! Значит не всё против меня! – воскликнул Гарше. – Мне там место заняли, мой старый знакомый – начальник таможенный службы…
– У тебя что весь город в знакомых?
– Ну почему весь? Нет весь я знать не могу. Знаю я всех воров в городе, всех членов моей организации, нищих, тем кому помогаю, так кого я еще знаю? – задумался Севи и начал перечислять загибая пальцы: – Пятерых из тюремной стражи, около тридцати солдат, рэх, троих эльфов, пятерых вампиров, … э-э-э… Кого еще? А вспомнил, знал маршала Сандра, он был моим другом, палача Кассгарда Жоржа…
– Хватит, я понял, что ты полгорода знаешь.
Севи улыбнулся:
– А знаешь сколько в Кассгарде живет людей? Около пятисот тысяч! И ты думаешь, что я могу знать всех или хотя бы половину?
– Зато тебя все знают!
Гарше смущенно улыбнулся.
– Севи, скажи, а ты не боишься так открыто появляться в таких местах? Все-таки за тобой как-никак гоняется вся внутренняя стража?
– Верден, подойди сюда! Видишь вот того человека в зеленом камзоле? Я спас его дочь, тем, что дал денег на сложнейшую операцию. А вот тому я спас жизнь. Поверни голову направо, женщина в платье с заплатками? Это Лора, у неё одиннадцать детей, а муж умер год назад. Она не может прокормить их всех, она одна из тех кому я выделяю денежную помощь, – Севи говорил это совершенно спокойно, он не хвастался, он не считал что делает что-то особенное. – И ты думаешь эти люди дадут меня арестовать?
Верден хотел возразить, сказать о том, что не все люди любят быть кому-то обязанными, но Севи так глубоко уважал людей, что Верден просто не посмел что-то сказать против. Севи любил людей и уважал их, а главное он их понимал, всех и каждого. И только теперь Верден понял почему некоторые его считают святым – из-за этой святой веры в людей.
– …С правилами турнира ты ознакомлен, их немного, сражаются все удобным для себя оружием, ну это все ясно. Только хочу сказать тебе, чтобы ты был готов ко всему и не надеялся на честность соперника, все-таки здесь Мерасдор. Контингент здесь таков, что для девяносто пяти человек из ста слово «честь» – пустой звук, трое презирают все моральные устои, и только двое из ста знает цену чести и тщательно хранит её, но если мерасдорец дал слово, то сдержит его, словом здесь дорожат. Ну все, я пошел встретимся после турнира. Удачи! А кстати рапирой тебе пользоваться нельзя будет, так что дай мне на сохранение, на дуэль принесу!
– Хитрец! – воскликнул Верден, улыбаясь, но Шане южанину он все-таки отдал. Прижав к себе рапиру, которая была тщательно обернута, к себе, южанин понесся занимать место, а Верден неторопливо спустился вниз и стал наблюдать за турниром.
Турнир Параллелей не являлся рыцарским турниром и никогда не являлся. В нем могли участвовать все, кто умеет держать у руках оружие и хочет показать свое мастерство, начиная от наемных убийц и кончая рыцарями и женщинами. рядом с Верденом было свободное место, через одно сидел юный рыцарь, который игрался со своим коротким прямым мечом и постоянно ронял его, на шее у рыцаря висел медальон, меч в круге, который показался Вердену до жути знакомым, но где он его видел наемный убийца вспомнить не мог, чуть дальше сидел эльф, что было удивительно, и элегантный человек с таким же элегантным эстоком , он был серьезным противником…
Верден мог и дальше рассматривать своих возможных противников, но это ему наскучило. Он начал осматривать тех, кто пришел наблюдать за турниром. Людей было очень много, никогда Верден не видел столько людей в одном месте. И как всегда в присутствии большого количества людей, Полутень чувствовал себя неуютно.
Кроваво-красная шевелюра князя Генриха привлекала внимание к своему обладателю. Князь был одет в светло-серый костюм и что-то перебирал в руках, приглядевшись, Верден понял, что это было – князь перебирал четки… Четки? Если это Генрих, то почему в таком странном окружении? Человек в белой мантии, сидящий по правую руку князя, на шее человека золотой массивный медальон, рядом молодой воин-священник, поверх рясы был одет металлический нагрудник. Верден присмотрелся к медальону на шее человека в белой мантии, а потом внимательно рассматривал медальон, постоянно роняющего свой меч, рыцаря – меч в круге, а на мече, как на кресте, распят Спаситель. Орден Меча Господня! А значит это не князь Генрих, а Герман! Вот так сюрприз! Когда он прибыл и главное каким образом? Хотя Гронау, религиозный центр Мерасдора, лежит всего лишь на расстоянии 20 варн от юго-западной границы Кассгарда и из города в город можно перебраться за полчаса, но как его впустили?
Наемный убийца поискал глазами Генриха, заметил Севи, который что-то яростно доказывал полностью растерявшемуся собеседнику, по жестам было ясно, что обсуждается какая-то финансовая операция. Генрих сидел напротив брата-близнеца в окружении аристократов, среди которых выделялись забавный круглый человечек и женщина в мужской одежде, мрачно наблюдавшая за турниром. Если бы не окружение претендентов на престол, то Верден не смог бы их различить, и дело не только в том, что они близнецы, они абсолютно одинаково держались, жестикулировали и даже взгляд у них был одинаков. Размышления Вердена прервал звук горна.
– Человек – инкогнито, назвавший себя Матерым Волком! – объявил герольд. На трибунах пробежало легкое волнение: «Кто это такой, почему скрывает свое имя?» Все напряглись и стали ждать. И их ожидание было вознаграждено, дверь под трибунами отворились и на ристалище вышел… старик! Он был очень стар, сгорбленная спина, костлявые руки, лицо, изборожденное глубокими морщинами, – все выдавало его возраст. Старик шел, опираясь на какую-то рогатину, он дошел до середины ристалища и обвел взглядом всех присутствующих, в этом взгляде был вызов каждому. По трибунам пробежал удивленный ропот, а потом возникло замешательство: «Кто бросит вызов старику?» Отказ от поединка – оскорбление, а возраст всегда уважали; а сражаться со стариком и победить его – непочетно.
– Дедушка, – как можно вежливо обратились к «Матерому Волку» с трибуны, – может быть, Вы откажитесь от участия? Просто Ваш возраст, понимаете ли…
Старик наградил говорящего таким взглядом, что тот заткнулся. Среди участников турнира произошла сдержанная перебранка о том, кто будет участвовать в этом поединке. После недолгих размышлений рыцарь, постоянно роняющий свой меч перемахнул через низкое деревянное ограждение, снова уронив свой анелас, но быстро поднял его встал напротив старика. Верден видел, как напрягся рыцарь, все-таки несмотря ни на что, он был хорошим воином, ибо его не обманула внешность противника. Герольд объявил начало поединка. Юноша и старик сначала около минуты друг против друга, не делая никаких движений. Старик выпрямил спину, а юноша наоборот инстинктивно сжался, свой меч теперь он держал крепко, да так, что побелели костяшки пальцев. С трибун послышались недовольные возгласы. Люди были недовольны тем, что поединок не начинается, но Верден и многие другие, кто умел обращаться с оружием, знали, что именно сейчас проходит настоящий поединок, поединок характеров. Внезапно, рыцарь сделал выпад, но старик с легкостью увернулся, его оружие блеснуло на солнце.
– Господи, ты боже мой! – послышалось потрясенное бормотание откуда-то сверху. – Это же коррин! Я думал… Но этого же не может быть! Секрет изготовления коррина был утрачен более четырехсот лет назад! Последний мастер умер в 1345 году!..
– Дайте, посмотреть!.. Слушайте, а ведь это и правда дерево!
– Ошибаетесь, милорд, это дерево-металл. Материал из чего сделан коррин просто деревом назвать нельзя!
– Как к этому старику попал коррин? На его изготовление уходило десять лет у мастера, а старые давно рассохлись! Значит, секрет обработки дерева, чтобы оно стало острым как бритва и твердым как камень, не утрачен!
– Не порите ерунды! Знаете, что рассказывалось об изготовление этого оружия в летописях? Две ветви осины одинаковой толщины и длины обрабатывались определенным составом так, что дерево становилось мягким как воск, сплетались в жгут с раздвоенным кончиком, как змеиный язык, а потом пальцами «жалу» и краям придавалась бритвенная острота! Все эти секреты древности утрачены! Я не верю, что они где-то сохранились!..
– Вы можете не верить, но перед вами прямое доказательство!
Меч и дерево скрестились, раздался жуткий неприятный скрежет. Старик ловким движением крутанул свое оружие и так же ловко поймал его второй рукой. Но рыцарь, почувствовав, что рукоять меча выскальзывает из рук, резко сделал выпад и рванув меч на себя, отпрыгнул в сторону. Теперь противников разделяло расстояние в шаг. Снова начался поединок взглядами, и снова анелас и корррин скрестились. Поединок проходил вспышками. Было уже ясно, что если бы не огромная разница в возрасте, старик давно уже давно победил этого юнца, но реакция и сила молодости скрадывали разницу в мастерстве. Но не смотря ни на что, Верден не мог не отдать должное рыцарю, все-таки оружие противника было ему незнакомо, но тот не растерялся и быстро сообразил, как вести бой, чтобы не проиграть. Но тут Матерый Волк резко направил свой корррин вниз, лезвие меча оказалось в ловушке жала, резкий поворот и анелас отлетел в сторону. Победа была полной. Рыцарь удивленно посмотрел на свой меч, а потом почтительно поклонился.
– Сразиться с Вами было честью для меня! – сказал рыцарь, снял шлем и зашагал в строну. Старик не произнес ни слова – не успел: послышался свист рассекаемого воздуха, старик покачнулся и упал. Все замерли, но смотрели не на мертвого старика, а на его медальон – вырезанная из кости волчья морда…
Верден тоже смотрел. Он не понимал КАК он мог не узнать своего собрата! Почему он не обратил на это внимание! И кто это сделал? Почему оборотень не встает, ведь подумаешь арбалетный болт? Верден ждал, старик не поднимался, забыв про все, Полутень перемахнул через ограждение и подошел к распластанному телу старика. Из шеи столетнего оборотня Кондора торчал черный металлический болт . Тот кто стрелял был великолепным стрелком: стрела попала точно между шестым и седьмым позвонком, а это одно из немногих уязвимых мест оборотня, но почему он не поднимается? Железо не может убить Лесную Тень, не может! Но Кондор был мертв, несомненно мертв…
Не совсем понимая, что он делает Верден вытянул стрелу из тела собрата, – у болта был серебряный наконечник. Лицо наемного убийцы перекосила ярость, он знал, что это сделали охотники, охотники за скальпами, такие же, как и те, что убили его семью! Кто из присутствующих охотник, кто?!! Верден смотрел в лица каждого, на большинстве было смятение, растерянность и испуг, но были еще несколько каменных лиц с фанатично горящими глазами. Они смотрели на Вердена, пожирая его глазами изучая малейшую морщинку на его лице. Гончие взяли след!..
Ярость переполняла Вердена, его лихорадило, как Лискана после охоты. Зверь живущий внутри рвался на свободу, он был долго заключен в крови и только недавно получил возможность обрести свободу, он хотел вырваться. Ха! Думаете оборотни перекидываются из-за лунного света? Нет, ярость, голод, жажда убивать – вот то, что вызывает перевоплощение, ведь в теле зверя легче убивать, намного легче, в теле человека легче жить, а убивать – в теле зверя. Зверь чувствовал охотников, чувствовал и боялся, ему было плевать на свою жизнь, зверю хотелось уничтожить тех, кто вызывает в нем страх, всех до единого! Всех, уничтожить и погибнуть при этом, но забрать с собой, как можно больше! Какой-то звук сдавленный хрип, тихий неслышный остальным, тело не хотело меняться, а зверь неистовал, он рвался, он жаждал убивать…
Ледяные пальцы легли на плечо Вердена, они были настолько холодны, что этот холод обжигал.
– Успокойся, Верден! Не стоит попусту тратить энергию, у тебя сегодня очень тяжелый день! И от него очень многое зависит, я же знаю! – прошелестел прямо над ухом до боли знакомый голос. Полутень резко обернулся. Рядом с ним стоял Разиль. Смеющиеся темно-зеленые глаза с аквамариновыми прожилками смотрели из-под забавной вороной челки, спадающей на глаза, которые затягивали как бездонный омут, а внутри был страх, нет даже ужас из-за знания чего-то настолько жуткого, что даже воспоминание о нем может свести с ума, на его бледных губах застыла грустная улыбка. Он был плотным, не полупрозрачным, но изгнанника Лираны никто не видел или не замечал. Разиля можно было принять за живого если бы не исходивший от него обжигающий холод. Верден смотрел на него и не мог понять, кем он теперь является. Почему Разиль явился, ведь Верден упокоил его дух? Кем он сейчас является? Призраком, приведением или… Додумать Вердену не дали, массивные ворота распахнулись и на ристалище появилась еще одна фигура – рослый всадник с волосами цвета красного дерева на серой госгорнской кобыле.
Сандр на ходу спрыгнул с лошади. Госса издав жалобное ржанье остановилась, она была вся в мыле и дрожала от усталости. «Загнать её так и не получилось», – отрешенно подумал Сандр, одновременно осматриваясь. Нет, он конечно всегда знал, что его племяннички придурки, трусы и полное ничтожество, но такого даже от них Сандр не ожидал. Господи, да что они успели за полгода натворить-то?
Внезапно дикий пронизывающий холод коснулся маршала Мерасдора, на секунду он ослеп от боли, казалось, что сотни острых ледяных мечей воткнулись в его, нет, не тело, а в душу, разбивая её на сотни мелких осколков. Со временем что-то произошло, оно как будто расслоилось, а мир потерял краски, только где-то на трибунах было какое-то сверкающее пятно. Боль ушла, но холод остался. Сандр вспомнил этот обжигающий холод, разрывающий на части душу – когда душа перешла за грань и оборвалась серебряная нить… Умирать больно, всегда нестерпимо больно. Обрывается нить жизни – и душа предоставлена на расправу Завесе, а Завеса вонзает сотни ледяных кинжалов и не хочет пропускать туда, где нет этой жуткой боли…
Внезапно Сандр увидел рядом с двадцатилетним парнишкой, сотканную из теней фигуру, именно от неё исходил холод. И тут воскрешенный человек понял, кто перед ним:
– Задержавшийся? – несмело поинтересовался Сандр у фантома. Тень еле заметно кивнула.
– Мир тебе, Задержавшийся, ты не заслужил этой боли.
Сандру показалось, что в ответ Задержавшийся на Пороге грустно улыбнулся. Внезапно он исчез, а холод остался…
– Кем бы ты ни был, ты не заслужил этой боли. Человеку дано лишь на секунду её испытать, но не целую вечность боли… Кем бы ты ни был, Задержавшийся, найди способ вырваться из цепких лап Завесы. Кто приговорил тебя к этому, Задержавшийся? – бормотал Сандр про себя, время текло для него очень медленно, еще не появились краски в мире, только ярко-белое пятно выделялось на фоне серости, а холод начинал исчезать…
А когда исчез холод, появились краски и время, как пружина рванулось вперед. Подбежали слуги увели взмыленную Госсу и унесли тело убитого старика, а лицо, стоявшего перед Сандром молодого человека, перестало напоминать застывшую маску…
Верден не мог понять сколько времени прошло: минута, секунда, миг – неизвестно. Разиль исчез, просто исчез. Верден внимательно взглянул на прибывшего человека. Рыжие спутанные волосы, выдающийся подбородок, небесного цвета глаза, впалые щеки, нос с горбинкой – всё это создавало впечатление, что человек перед ним решительный, смелый, свободолюбивый, но что-то настораживало Полутень. Он инстинктивно втянул носом воздух, но запаха человека не почувствовал. Мужчина стоящий перед ним не имел запаха, что было ОЧЕНЬ странно. От взрослого мужчины, только что соскочившего с лошади должен, исходить хотя бы соленый запах пота, но его НЕ БЫЛО! Именно это и настораживало Вердена, он вырос среди вервольфов и привык полагаться не только на зренье и слух, но и на чутьё, а живя в лесу Верден усвоил одно простое правило – любое живое существо имеет свой запах, а то, что стоявший напротив перед ним человек не источает никаких запахов было неправильно. И самое интересное то, что запах лошадиного пота от человека-то исходил, а вот запаха человеческого не наблюдалось…
Тут герольд очнулся от состояния легкого шока и затрубил в свой рог.
– Поединок известного человека, который является официальным участником нашего турнира, Вердена-убийцы и вновь прибывшего неизвестного человека!
Верден, чертыхнулся про себя: «Корвиниус – гений, обязательно было профессию называть? Но что поделаешь…»
– Так как Ваш противник, – обратился к Вердену герольд, – бросил вызов Вам, а не Вы ему, то Вы имеете право спросить его имя!
«А почему не использовать это право?»
– Как Ваше имя? – поинтересовался наемный убийца. Человек улыбнулся, откинул спутанные волосы:
– Честь имею, Сандр Гронауский, маршал Мерасдора, брат покойного князя Яноша!..
По трибунам пополз изумленный гул: для многих Сандр был героем, но он же был беглым преступником.
– Дядя? – удивленно переспросили братья-близнецы, а Сандр совершенно невозмутимо продолжал:
– По закону престолонаследия, который был принят еще при моем деде, Жигимонте Старом, наследником престола становится младший брат князя, а только потом его сыновья. Я, Сандр Грегори Сапега, объявляю себя законным князем Мерасдора!
– Да как Вы можете быть князем? Вы беглый преступник! Вы были обвинены в предательстве!..
К чести Сандра можно сказать, что он сдержался, но чего это ему стоило!
– Я предатель?!! Я продал свою страну?!! – в голосе Сандра была угроза, боль и любовь к своей стране. – Да, меня обвинили! Но это ложь! Как вы могли поверить в это? Разве я не проливал кровь за свою страну? Разве вы, люди, забыли битву под Кошкой? Знаете, какое мое единственное преступление? Я лгать не умею! И всегда говорил всякой мрази, что он мразь! А кому понравится слышать про себя правду? – Сандр начал заводиться. – Знаете, зачем я приехал? Чтобы не отдавать Мерасдор на растерзание имперцам! Или вы хотите стать подданными Великой Госгорнской империи?..
– Сандр, по-моему место Вам в могиле!
– А с Вами, Элохим, у меня будет особый разговор. Это из-за Ваших интриг я угодил в Коттеру! Десять лет тюрьмы, зная при этом, что твоя Родина брошена на растерзание льстецам и подонкам! Думаете это легко? – Сандр всегда так поступал, всегда говорил то, что думал, и все это знали, и все ему верили. Ему всегда было плевать на последствия, а теперь тем более – он видел Задержавшегося.
– Эр маршал!!! – радостно взвизгнул смешной круглый человек и перемахнул через ограждение. – Живой, настоящий! Я думал, что Вы умерли! Как я рад, что Вы вернулись!
– Брэд, старина! А я-то как рад тебя видеть, брат! – Сандр по-дружески хлопнул человечка по спине, да так, что тот чуть не поцеловал песок. На лице Брэда расплылась по-детски счастливая улыбка. Верден почувствовал себя лишним. Он заметил, что элегантный человек с эстоком, до этого погруженный в какие-то свои глубокие размышления, поднялся и удалился. Верден решил последовать его примеру. Но он успел сделать только шаг, как черный арбалетный болт прорезал воздух в миллиметре от его горла. Верден резко обернулся, но не заметил стрелявшего. Он долго вглядывался в лица присутствующих, но ничего не заметил, а потом плюнув на все развернулся и ушел. Когда Верден исчез из поля зрения, эльф тяжело перевел дыхание. Нет, в следующий раз нужно просить больше. Работка-то нервная, и вообще, с оборотнями связываться – себе дороже, это тебе не вампиры…
Под ристалищем располагались конюшни. Верден без труда нашел ту, где находился Герцог. Конюшня была большая, даже очень, и все стойла были заняты. Но даже среди всего этого многообразия великолепных лошадей Герцог уступал лишь «морским единорогам». «Единороги» очень красивы – длинные ноги, красивая узкая шея, умная морда с огромными темно-синими глазами, а шерсть у них не белая, а жемчужная, а грива длинная-предлинная волнами спадающая вниз. В этих лошадях было столько изысканности и грациозности, что за ними можно было наблюдать до бесконечности. Но внешность обманчива, «единороги» капризны, глупы, норовисты, зимой, особенно на севере, могут насмерть замерзнуть, пугливы, но очень быстры. Совсем другое дело лиранские скакуны – выносливы, не пугливы, сообразительны и прыгучи, в них нет изысканности «единорогов», но они импозантны. Верден погладил Герцога по белоснежной морде и уже хотел вскочить седло, как заметил, что мальчишки, помощники старшего конюха, столпились у одного стойла. Наемному убийце вдруг стало очень любопытно, что там такое происходит.
В стойле лежала на боку серая лошадь маршала Сандра Гронауского, кобыла тяжело хрипела, было ясно, что она не жилец на этом свете. Вокруг неё столпились мальчишки, носили воду, смыли с неё мыло. Мальчик лет шести уговаривал её подняться, но Госса лишь смерила его печальным-печальным взглядом. Верден присел рядом с мальчишкой на корточки, потрепал гриву лошади:
– Господи, каким нужно быть человеком, чтобы довести до такого живое существо! – подумал он вслух. Не понимал он людей, лучше бы добил, чем оставил её вот так медленно умирать. Лесные Тени никогда не мучили своих жертв, они всегда убивали быстро. Верден почувствовал, как голова Герцога легла ему на плечо.
– Не бойся, друг, я тебе в случае чего, подарю быструю смерть. Ты мучиться не будешь.
Герцог фыркнул и ткнулся мордой в холку кобылы. Эти две лошадь были знакомы, знали друг друга, неожиданно для себя понял Верден. Из этого следовало, что маршал Сандр прибыл из Лираны. Что он забыл в Лесной стране, спрашивается? И вообще почему от него не исходил запах человека? Это настораживало.
Верден поднялся, отряхнулся, собирался уже поехать на место дуэли – все-таки лучше приехать раньше, чем поздно, а тем более, что амулет, подаренный Корвиниусом, он носил при себе – не заблудится. Внезапно стало шумно, воздух наполнился энергией, послышались приветственные крики и неумолкаемая стрекотня. Верден знал только одного человека, приближение которого производило такой эффект – Севи Гарше.
– А, Верден, ты еще не уехал? Боги, что твориться-то! Знаешь, какой сейчас там дурдом? Нет, я не могу в это поверить, просто не могу – Сандр живой и невредимый, зараза. Я был уверен, что он мертв, никаких сомнений не было, а тут на те вам – собственной персоной явился! Надо будет Корвиниуса обрадовать, Сандр ему как сын. А мне вот интересно куда наш маг подеваться мог? Вообще никаких мыслей. Ладно, вот чего я пришел. Ко мне подошел Локки и сказал, что в свете последних событий дуэль состоится через час, просил передать. Я уже сказал, что буду твоим секундантом? Так… Шане я тебе принесу, не то она без ножен. Мне сейчас нужно убегать по делам, на Дуэльной площади через час встретимся! Желаю удачи!
Когда Севи удалился стало тихо. Верден задумался, запрыгнул в седло и поехал на Дуэльную площадь. Дорогу ему указывал амулет Странника.
Верден уже устал удивляться хаотичности Кассгарда, теперь он воспринимал это как должное, особенно теперь. Он ехал по Кассгарду один, без проводника, но теперь у него был амулет Странника, подаренный Корвиниусом. Благодарность Вердена магу за этот подарок не знала границ – не надо ни у кого спрашивать дорогу, а самый главный плюс – это уверенность, что ты не заблудишься. Нет, все-таки магия – очень полезная вещь. Он повернул налево, повинуясь приказанию амулета, и оказался на достаточно широкой, но на удивление тихой улице. Вокруг шумел город, превращенный в громадную ярмарку, а здесь было тихо, спокойно, стук копыт гулко отскакивал от каменных стен одно-, двухэтажных домов. Верден наслаждался тишиной, он выехал на маленький пятачок, окруженный домами, таких пятачков в Кассгарде было несметное множество. Внезапно появились люди в черных облегающих костюмах. Верден понял – его поджидали.
Верден вглядывался в каменные лица с горящими фанатичным огнем глазами. Он понял кто это – охотники. Их было шестеро, и они взяли Вердена в кольцо и ничего не предпринимали. Верден придержал коня и осмотрел своих противников – гибки, хорошо обучены, лица не выражают ничего, а в глазах пустота, пять парней и одна девушка. Верден был настороже, он выжидал, охотники тоже не делали никаких движений. Герцог начал нервничать, ему не нравилось то, что происходило, а Вердену все происходящее не нравилось еще больше. Внезапно, один из охотников прыгнул, Верден даже не задумывался над тем, что он делает – метательный нож впился в горло охотника, заставив того захлебнуться собственной кровью. Размен любезностями произошел. Охотники начали нападать по одному с разных сторон, соблюдая дистанцию и не давая Вердену ни секунды для того, чтобы сосредоточиться, поступая так же, как свора легавых во время охоты на медведя. Герцог пытался лягнуть нападавших, но Верден дал ему команду стоять смирно и жеребец подчинился. Внезапно сероглазый парень хлестнул Вердена по рукам серебряным цепом с гирькой, Полутень взвыл от боли, и тут девушка совершила великолепный прыжок и выбила Вердена из седла.
Верден лежал на мостовой, при падении он разбил себе лоб, но рана уже зажила, а к горлу был прижат нож. Наемному убийце казалось, что к шее прижат раскаленный прут – лезвие у ножа было серебряное. Верден приготовился умереть, он проиграл. Он чувствовал, что охотница жаждет его смерти и то, что перерезав ему глотку она получит огромное удовольствие.
Время тянулось очень медленно, серебро обжигало шею, а девушка все медлила, она чего-то ждала.
– Анна, позволь ему подняться! – приказал голос, в котором слышались нотки легкого презрения и брезгливости. Верден узнал этот голос, он узнал его! Воспоминания четырехлетнего мальчишки! «Люциус, здесь еще один недобитый щенок!» – «Оставьте мальчишку, он не оборотень». Это один из тех страшных людей и его зовут – Люциус.
–Да, Хозяин! – ответила девушка и нехотя слезла со спины Вердена, но нож постоянно находился у горла Полутени. Верден встал, охотница Анна еле-еле доставала ему до плеча, не опуская ножа, но Вердена больше нервировал не нож у горла, а тот сероглазый парень с цепом из серебра. Он стоял у него за спиной готовый нанести удар в любой момент, именно он был самым опасным из шестерки, ставшей, благодаря Вердену, пятеркой.
– Добрый день, Верден! – изысканно-вежливо поздоровался Люциус, как всегда в белом. – Разве так платят за добро?..
– Я помню тебя, именно ты был главным! Ты один из тех, кто…
– Именно я оставил тебе жизнь, «недобитый щенок». Правильно говорят, не одно доброе дело не остается безнаказанным… Знаешь, а мы можно сказать квиты: Лесные Тени убили мою жену и сына, а я уничтожил свору оборотней, твою «семью». Двое взрослых тварей и пять детенышей…
Верден тяжело дышал, всю свою волю он бросил, чтобы сдержаться.
– Вендетта?
– Да, – кивнул глава Гончих. – вендетта. Ты уже познакомился с моими воспитанниками, Верден. И это новички, для них эта первая охота, а будут и другие… Я создал орден охотников за нечистью, запомни – Орден Адских Гончих, чтобы уничтожить клан Теней Леса… А знаешь, я сохраню тебе жизнь, ведь ты еще не Лесная Тень, не полноправный член стаи и даже еще не оборотень. Но, сделай в ответ услугу, расскажи о Гончих Абсолюту…
Внезапно послышался жуткий звук – шипение, которое заставляло душу уходить в пятки. Анна испуганно прижалась к Вердену, все посмотрели туда, откуда исходил звук – там стоял рэх и, оскалив клыки, угрожающе шипел…
Увидеть рэха в первый раз – это шок, а шипящего рэха – тем более. Но к чести Гончих можно сказать, что они не испугались, они просто растерялись.
– Хозяин, ч-что это? – спросили у Люциуса.
– Это рэх, – Люциус был совершенно спокоен, он скользнул по Анри равнодушным взглядом и продолжал: – Рэх древние существа, их осталось очень мало, так что частые встречи вам не грозят. Запомните, Рэх никогда не нападают первыми, и когда вы столкнулись с одним из них, то просто пропустите его. И упаси вас Бог, связаться с Рэх: в их клыках есть яд, который обеспечивает длительную и на редкость мучительную смерть. И запомните – Рэх не чудовища, они никогда не нападают на людей и поэтому убийство одного из них является таким же грехом, как и убийство человека.
Гончие слушали внимательно, впитывая каждое слово, сказанное их Учителем. Рэх смерил всю компанию жутким взглядом огненных глаз и пошел своей дорогой. Все провожали его взглядом.
– Анна, Морган, отпустите мессира Вердена…
– Но, Хозяин… – попыталась протестовать охотница.
– Я сказал отпустить.
– Я не смею перечить Вам, Хозяин, – сказала девушка, убирая нож с горла Вердена. Полутень дотронулся до шеи, жжение еще чувствовалось. Только тогда Верден смог рассмотреть Гончих, Анну и Моргана. Анна была маленькой, симпатичной, с детскими чертами и невинным выражением лица, жестокую охотницу выдавали только глаза. Морган представлял из себя совершенно другой тип – от него можно было ожидать всего и милости, и жестокости, и благородного поступка, и ножа в спину, но он производил приятное впечатление, уголки его губ были загнуты в усмешке – всё происходящее он находил на редкость забавным. Верден и Люциус встретились взглядом, во взгляде Люциуса не было ничего кроме равнодушия, так смотрят на чужую пешку, от которой черным больше вреда, чем пользы, а Люциус всегда играл белыми…
Мало кто мог догадаться, что богатый дом на самой людной улице Кассгарда является штабом для Ордена Гончих. Да почти никто. Особняк маркиза Аспидуса был типичным местожительством для аристократа у которого есть деньги и чувство вкуса, вот только в этом особняке никто не жил. У белого особняка были двойные стены, именно там проходили подготовку те, которые станут лучшими охотниками за нечистью и не просто лучшими, а лучшими из лучших. Ордену Адских Гончих было суждено просуществовать долго, стать известным и уважаемым, но пока он делал лишь первые шаги, Орден Гончих был основан семь лет назад охотником экстра-класса, очень умным человеком – Люциусом Ревье. Этот год стал для ордена знаменательным – наконец-то окончили свое обучение Ученики (с большой буквы) Люциуса. Не те уже состоявшиеся охотники чье умение Люциус шлифовал, не те недоучки, которых он выдернул из других орденов, не те, жаждущие мстить или помогать людям, дети, а те, которых Люциус искал везде, выбирал из тысяч и которых он обучал, отдавая все свои знания. Все свои знания, чтобы сделать из них охотников экстра-класса и тех, кто не позволит затеряться этому умению в веках…
По правде говоря полупьяная компания странной наружности, ломившаяся в богатый дом маркиза Аспидуса, выглядела по меньшей мере странно, но в Кассгарде на подобное никто не обращал внимания. Компания была полупьяная: трое парней напились до чертиков и только чудом держались на ногах, а вот девушка-подросток и сероглазый парень казались трезвыми и даже вели беседу.
– Знаешь, что, Морган, я не могу понять, почему Хозяин не позволил нам убить того оборотня.
– Во-первых, Анна, тот на кого мы охотились не был оборотнем…
– Как не был? Я же видела, как жгло серебро его кожу, а рана, когда я его сбила, зажила за несколько секунд?..
– Великолепный прыжок, Анна. Я бы так не смог…
– Ты не смог бы? Не смеши меня, Морган, ты же лучше меня, гибче, быстрее, смертоноснее, да и этот «оборотень» больше боялся тебя, чем меня.
– Анна, не стоит себя недооценивать, может быть я и лучше, может быть, но такой прыжок мне не под силу – для этого нужна женская гибкость и твоя, великолепная реакция, я уже не говорю про то, что я слишком высок для такого финта…
– Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку! Так что ли, Морган? – охотница мягко улыбнулась.
– Анна, а ты и правда хотела перерезать Полутени глотку?
– Он убил Жоржа, заставил его захлебнуться собственной кровью.
– А как ты думаешь, почему нас послали вшестером, хотя больше пяти нельзя?
Глаза Анны расширились от удивления:
– Т-ты, что и вправду считаешь, что…? Но Хозяин ведь…
– Ты права, Жорж должен был быть убит и при том в самом начале.
– Хозяин не может быть таким жестоким!
– Это не жестокость, а здравый рассудок, Анна. Мы: ты, я, Кристофер, Юрий и Герхард – лучшие из лучших, нам суждено стать великими охотниками, это нам Говорил Хозяин, помнишь? А Жорж не из нашего круга, хорошист не более. Хозяин понимал, что первый кто бросится на Полутень неминуемо погибнет, а зачем жертвовать лучшими, не лучше ли пожертвовать пешкой, хорошистом вместо отличника? А бедняга Жорж был так счастлив, он то думал, что достиг результатов, что его заметили! Глупец!..
– Не говори о нем так! Он был очень хорошим! – на глаза Анны навернулись слезы. В глазах Моргана блеснуло раздражение:
– Ты еще скажи, что любила его!
– У тебя нет сердца, Морган! Разве тебе не жалко Жоржа? Он же был твоим другом…
– Вот именно был, и ты права мне ничуть не жаль – он должен был умереть и тем более, он погиб спасая нас с тобой, он заслуживает уважения, а не жалости!
– Я не понимаю тебя, Морган, не понимаю… скажи, ты ведь, как я поняла, изгнанник? Тебя вышвырнули из родительского дома, только я не знаю за что?
– За инцест, – с абсолютным безразличием в голосе ответил Морган.
– За что?!!
– За инцест, – пояснил охотник. – Я был влюблен в свою сестру, ухаживал за ней и все закончилось тем, что я ней переспал. В результате она забеременела, когда она не смогла больше скрывать это, у неё состоялся серьезный разговор с отцом, она не выдержала, разрыдалась и сказала, кто отец ребенка. Отец пришел в ярость, хотел убить меня, но решил, что о такую мразь даже мараться не стоит, и вышвырнул меня из дома. Кстати, родилась очень прехорошенькая девочка, только я свою дочь ни разу не видел и вряд ли увижу…
– И ты думаешь, что после этого я тобою захочу разговаривать?! Как так можно! Кровосмешение – это самый мерзкий грех из всех!..
– Ты права, что кровосмешение – грех, но я любил её, а любовь грехом являться не может!
– А разве у тебя есть сердце? Разве ты можешь любить, Морган? У тебя вместо сердца – осколок льда!
Анна это бросила в лицо Моргану, по щекам её катились слезы, а ногти впились в ладони. Лицо Моргана окаменело, когда он заговорил в его голосе слышалась боль и тоска.
– У меня нет сердца? Почему ты так решила? Почему решила, что я не могу любить? По-че-му, Анна? Из-за того, что у меня нет жалости? Да ты права у меня в сердце нет жалости, жалость унижает, как и того человека, которого жалеют, так и того, который жалеет. Жалость – мерзкое чувство и ты должна это понять, Анна!
– П-прости, Морган, я просто в первый раз потеряла друга, прости…
– Ничего, Анна, понимаешь мне тоже тяжело, но это война. Каждый из нас может так погибнуть, мы жертвуем своими жизнями уничтожая слуг тьмы, чтобы люди могли не бояться за свою жизнь, и Бог пребудет с нами!
– Ты прав, прав во всем, ты всегда прав, только сейчас я это поняла. Помнишь, ты назвал меня «глупой девчонкой»? Я тогда обиделась, но ты оказался прав, я всего лишь глупая девчонка…
Морган приобнял Анну за плечи и они вошли в дом, где их тут же окружили остальные Гончие и начали расспрашивать обо всем произошедшем.
Охотники ушли, а Верден остался. Шею еще жгло. Полутень взял Герцога под уздцы и побрел дальше, он устал, от всего устал. Мерасдор и Кассгард высосали из него все соки, он был пуст, Верден устал, у него уже не было сил, а ведь еще не конец, еще предстоит дуэль. Он брел по улицам, некоторые были из них шумные, некоторые тихие, и тут он осознал, что не может больше идти, нужно остановиться и все обдумать передохнуть, навести порядок в мыслях и успокоиться. Верден опустился прямо на мостовую, прислонился спиной к каменной стене дома и закрыл глаза. Внезапно он почувствовал как какая-то сила рвется изнутри, слова на незнакомом языке приходили на ум, и тут Верден осознал то, что это молитва. Губы начали беззвучно шевелится, шепча незнакомые слова на чужом языке, Верден не понимал какому богу он молится, не понимал, внезапно он услышал какой-то хрустальный звук, звук был чистый и до боли прекрасный. Верден знал только одно существо, которое могло издать такой звук – это рэх, и это тоже была молитва. Кому могут молиться такие существа, кому? Самим себе, они сами для себя боги и молятся самим себе. Тут присоединились другие голоса, их было много, очень много, среди них выделялась громкая трескотня Севи, он тоже заручался помощью богов. Внезапно Верден почувствовал, что кто-то осторожно тормошит его за плечо. Полутень открыл глаза и увидел склонившееся над ним заботливое женское лицо.
– Мужчина, Вам плохо? У вас такой изможденный вид, может принести Вам воды?
– Нет, спасибо, со мной все хорошо…
– Все хорошо? – глаза женщины недоверчиво сощурились. – На тебе кровь, и ты, сынок, очень бледен. Можешь все-таки примешь помощь тетушки Корнелии?
– Со мной все в порядке, – чеканя каждое слово ответил Верден, еще только заботливой мамаши ему не хватало.
– А кто-нибудь говорил тебе, что лгать нехорошо? Ладно, дай я тебе хоть молока вынесу, горе ты мое луковое, – всплеснула руками женщина и исчезла в двери дома. Верден поднялся, отряхнулся и запрыгнул в седло. Голова гудела. Сколько он проспал? Что это было? Верден ничего не понимал. Как он устал от этого чувства непонимания, он устал удивляться, ему просто хотелось попасть в свой дом рядом с дворцом Синего Камня или еще лучше вернуться в стаю с её простыми законами. Женщина вышла из дома в кружкой парного молока, а через плечо было перекинуто влажное полотенце.
– Куда ты собрался, сынок? Доставь тетушке удовольствие о тебе позаботится. Возьми выпей молока, оно полезно. И вытрись, не то у тебя кровь на лице.
– Спасибо, тетушка! – искренне поблагодарил Верден, вытирая лицо влажным полотенцем.
– Эх, молодые, молодые!..
Верден продолжил свой путь. Выехав из этого переулка он оказался прямо на Дуэльной площади.
– Вы опоздали, – со змеиной улыбкой прокомментировал Фернан. Он стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к ограде госпиталя. На другом конце Дуэльной площади, в метрах шестидесяти, стоял Севи, увидев Вердена, он отчаянно зажестикулировал.
– Посмотрел бы я как Вы смогли прибыть вовремя, если бы на вас было совершено покушение, – бросил Верден, подъезжая к своему секунданту. Севи что-то начал трещать на мерасдорском языке, Верден поморщился, Севи заметив это замолчал, улыбнулся и передал Шане его владельцу. Эсток находился в ножнах, под стать клинку – до предела простые, без излишеств, но великолепных и явно безумно дорогих. Верден неодобрительно взглянул на Севи, тот лишь улыбнулся и пожал плечами. Молчащий Гарше действовал на нервы – Полутень сейчас нервировало всё непривычное. А Фернан, не убрав с лица ухмылку вышел на середину площади и обнажил шпагу, объявив таким образом начало дуэли. Вердена подобное не обрадовало. Он взглянул на Севи, а тот улыбнулся, хорошо так улыбнулся, ободряюще, а взгляд у него был живым, задорным, вселяющим уверенность и отгоняющим страх – и Вердену стало легче, появилась уверенность в том, что ему повезет.
– Удачи тебе! – шепнул Севи и отошел в сторону, чтобы внимательно наблюдать за ходом дуэли. Верден ничего не ответил, опоясался ремнем с ножнами, и выступил на середину дуэльной площади. Фернан продолжал гадостно улыбаться своей змеиной ухмылкой.
Вот и окончание дуэли с Фернаном.
Верден доставать Шане из ножен не спешил, сначала нужно подготовиться к дуэли морально. Честно говоря, он нервничал, а кто бы на его месте не нервничал. Как там говорил Корвиниус? «Со шпагой можно управляться так же, как и с коррином, только утяжелить ее надобно». Верден взглянул на шпагу Фернана – вязальная спица да и только, но вязальная спица, которая может убивать. Ничего страшного, Верден справится, ведь у него есть Шане и поддержка Севи. Не так ли? Наемный убийца бросил взгляд на своего секунданта – Гарше в ответ обнадеживающе улыбнулся, очень хорошая у него улыбка. Верден был очень рад, что Севи его секундант, теперь Верден понял почему его считают святым. Ведь он действительно святой и без разницы, что он нарушает закон, он святой. «Спроси любого нищего в городе или одинокую мать, в одиночку поднимающую своих детей, – вспомнил Верден слова Корвиниуса, – они скажут, что Севи – святой. Честно говоря, я тоже так считаю. Никогда не видел более благородного человека, хотя Севи и преступил почти все законы нашего княжества. Если ему понадобиться помощь, то я сделаю все возможное, чтобы помочь ему» Верден неожиданно для себя осознал, что если Севи понадобиться помощь, то он сделает все, что в его силах ради этого черноволосого южанина. « И ты думаешь эти люди дадут меня арестовать?» Нет не дадут, может быть, Гарше, у тебя много врагов, но друзей у тебя гораздо больше, ведь ты людям помогаешь – нет не деньгами, ты даешь им надежду и уверенность, и нет ничего дороже этого и поэтому благодарность к тебе безгранична. Тут Верден резко обернулся и встретился взглядом с Ловкачом. И тут он понял какая мразь перед ним, именно мразь, змея подколодная, нет, змея и то лучше. Тебе помогли, дали то, в чем ты нуждался больше всего на свете, тебе ДО-ВЕ-РЯ-ЮТ, а ты… А ты просто не хочешь быть благодарным, не любишь быть должным! Мразь, мразь и еще раз мразь!..
Верден не мог дальше смотреть на Фернана – это было выше его сил, он резко отвернулся. Там справа от него должен быть секундант Фернана, но никого Полутень там не увидел.
– Вы пришли без секунданта? – сухо поинтересовался он у вора.
– Да, – кивнул Ловкач и его улыбка сделалась еще более мерзкой, а Верден уж почитал, что это невозможно. – Думаю вы знаете для чего нужны секунданты? – не дав наемному убийце ответить, Фернан продолжал. – Их приглашают для того, чтобы в случае смерти доставить тело друга родным или близким. Думаю мне он не понадобиться, сегодня по крайней мере.
«Ах, ты!..» – Вердена не находилось слов, все известные ему оскорбления были слишком мягкими. Рука сама по себе сомкнулась на рукояти Шане. Теперь он готов к дуэли. Когда он вынул Шане из ножен, наступила полная тишина, не слышно было даже дыхания. Великолепный, бесподобный клинок, достойный самого Бога! Верден тряхнул головой, чтобы избавиться от чар эстока. Да он великолепен, этот клинок, но это оружие, он предназначен для того, чтобы убивать, а не для того чтобы им любовались. Фернан с большим трудом оторвал взгляд от клинка – чего это ему стоило! – а потом вежливо, но с издевкой поклонился и выставил вперед шпагу, Верден этой мрази кланяться не стал, побрезговал, но оружие скрестил. Три, два, один…
Первую молниеносную атаку он пропустил. Только великолепная реакция оборотня спасла Вердена от смерти – шпага лишь слегка царапнула кожу, хотя направлена она была точно в сердце. Знаете, третье покушение за день – это чересчур. Но времени подумать над тем, кому это он перешел дорогу у Полутени не было – второй смертоносный выпад не заставил себя ждать. И снова Верден успел уйти из-под удара, но зверь почувствовал опасность и, стряхнув с себя оцепенение, начал рваться на свободу, силой воли Полутень заставил зверя успокоится. Верден покрепче ухватил эфес эстока. Как там говорил Корвиниус, можно пользоваться как коррином? Что ж, попробуем. Третий выпад Верден встретил на ребро трехгранного эстока. Когда рэховский клинок встретился со сталью шпаги Фернана, раздался металлический, но неожиданно громкий звон и сверкнула вспышка белого, ослепительно-белого света. Дуэлянты на несколько секунд ослепли. Когда зрение вернулось, все выглядели на редкость озадаченными: Фернан с ошарашенным видом рассматривал свою шпагу, которая в том месте где она коснулась Шане раскалилась до бела, а Верден, затаив дыхание и сжав покрепче рукоять, ощущал, как просыпается Шане, как просыпается меч. Меч был живой и он просыпался, ощущение было дикое, необычное и абсолютно необъяснимое. Верден чувствовал, как забилось «сердце» Шане, как потела энергия по тончайшим разноцветным нитям, и вдруг меч заговорил!!! Нет, не так как разговаривают люди между собой, он говорил только с Верденом, мысленно…
Поглощенный мечом Верден забыл о Фернане, а тот воспользовался моментом – на этот раз остриё шпаги было направлено в горло. Верден почувствовал, как Шане рванулся из рук и отразил удар, а потом довольно едко прошелся по умению Вердена фехтовать, по его внимательности, а потом отдал должное Фернану, сказав, что он фехтует просто великолепно, особенно по сравнению с некоторыми, а после этого внаглую заявил, что больше он никого спасать не будет, ибо зачем спасать [Слово запрещено роскомнадзором]? Ведь только [Слово запрещено роскомнадзором], который не знает с какой стороны за шпагу браться будет сражаться на дуэли с мастером фехтования первого класса Северной школы и во время дуэли будет хлопать ушами. От такой отповеди Верден оторопел и почему-то извинился перед Шане, взял себя в руки и попросил меча ему помочь. Меч в ответ многозначительно хмыкнул, мол: «Не дать же тебе, сопляку, умереть по собственной глупости». Контакт был налажен, и Верден преисполненный уверенности в своих силах попытался атаковать, Фернан даже пожалел сил для того чтобы хоть как-то отразить эту жалкую попытку – просто увернулся.
«Идиот, – довольно прямолинейно прокомментировал действия Вердена Шане, – ты вообще как меня держишь, побери тебя высшие силы? Я тебе что палка какая-нибудь? Нет, брат, звиняюсь, но так у тебя ничего не выйдет. Я – колющее оружие, ты должен КО-ЛО-ТЬ, я ясно выражаюсь? Так возьми меня чуть по-другому… руку –то поверни! Да не так!!! Идиот! Нет, все таки я понимаю, что моя жизнь была нарушением законов, но чтобы так меня карать! Я такого не заслужил!.. Знаешь ты делаешь успехи, наконец-то ты взял меня правильно. А теперь позволь мне задать тебе одни маленький вопросик? ТЫ ЧЕГО СТОИШЬ КАК ИСТУКАН?!!! У тебя же великолепная реакция, по скорости и выносливости ты превосходишь своего противника, и чего ты не используешь это преимущество?!!! Двигайся, побери тебя Завеса, двигайся, быстро, как только сможешь… Прыжками двигайся, как барс, прыжками, грациозными кошачьими прыжками…» – «Я – волк» – «Да плевать мне какое зверь внутри тебя прячется, но ты должен двигаться как барс или рысь…» – «Я никому ничего не должен!» – «Жить хочешь? Значит делай как я тебе говорю, не то обижусь и снова стану просто красивой железякой, а до тебя, остолопа, мне честно говоря, как до небесных сфер: сам вляпался – сам и расхлебывай. Ты еще спасибо скажи, что я тебе помогаю» – «Спасибо» – «Нет, все-таки ты мне нравишься…»
Фернан мало чего понимал. Он не понимал, как Верден смог отразить тот его выпад, он не понимал, почему он изменил привычной тактике, и он не понимал, что почему произошла та яркая вспышка, и еще он не понимал, откуда у наемного убийцы такой великолепный клинок. Но его больше всего его волновало то, что эта дуэль повернулась совсем не так, как предполагалось. Фернан хоть и был подлецом, какого еще поискать, но в уме не откажешь – он прекрасно понимал, что Вердена он превосходит только в умении фехтовать, но по сравнению с быстротой и выносливостью этого убийцы, оно не сможет дать ему преимущество. Дуэль нужно заканчивать и желательно сделать это как можно скорее. Губы Фернана скривились в усмешке, то что он собирался сделать было подло, но что поделаешь, если надо? Он на нажал крохотную, незаметную кнопочку на рукояти и остриё шпаги, заточенное до булавочной остроты, удлинилось на два миллиметра. «А теперь будь ты хоть оборотень, хоть эльф, да хоть сам Алктор – ты умрешь, стоит лишь игле коснуться твоей кожи, ведь «огненный яд» из клыков рэха убивает абсолютно всех!» – со злостью подумал Фернани сделал выпад.
«Верден, прими удар на клинок, да скорее ты, резко вниз!.. Не позволяй острию коснуться тебя!... Молодец, а теперь резко ударь по рукояти! Резко!!!»
Верден ударил, эсток уткнулся в эфес шпаги, вырывая из рук хозяина, но Фернан не зря был самым лучшим вором Кассгарда – невозможным для простого человека движением он перехватил свою шпагу за клинок. Шане восхищенно присвистнул: «Вот это ловкость рук! Ловкач!» – «Ты только, что назвал его прозвание – он самый лучший из воров Кассгарда, и я почти уверен, что лучший в мире» – «Никогда не любил убивать мастеров чего-либо. Мастерство я всегда ценил, но если игра пошла пот такому руслу… А теперь дай мне напиться крови…»
Наемный убийца почувствовал, как рука в которой он держал Шане онемела и перестала его слушаться, он видел как напряглись мышцы для того, чтобы нанести удар… Но всадник на гнедой лошади ворвался на дуэльную площадь и возник между Фернаном и Верденом.
– Именем князя, остановить дуэль! – гаркнул всадник, послышался лязг доспехов, и десять человек городской Стражи в синих плащах окружили нечего непонимающего Севи и заломили ему руки. «Севи Гарше, – услышал Верден голос Стража с золотым шитьем на плаще, – вы арестованы по обвинению в мошенничестве, контрабанде, скупке краденного, содержания притонов и лупанариев, убийстве трех Стражей, а так же за подстрекательство народа Мерасдора к бунту…» Он еще долго перечислял преступления Севи, Верден не мог поверить, что это произошло, что Севи Гарше арестовали. Он не мог просто в это поверить так же, как и пять лет назад никто не мог поверить в то, что был раскрыт легендарный шпион Витезслав Вереми. Как они могли вычислить Севи? Как они узнали, где он будет? Как?!!! От кого?!! Внезапно Полутень понял, кто это подстроил, и этот человек стоял сейчас перед ним и гадостно ухмылялся…
Но не было у Вердена времени дать своей ярости волю – чувство опасности бодрящим холодком пробежало по позвоночнику. Полутень резко обернулся и увидел в окне госпиталя арбалетную стрелу, видел он пальцы того, кто целился, а целился он основательно, никуда не спеша, зная, что никуда жертва не денется, а целился он в Севи, а тот не мог даже пошевелится. Человек в окне не спешил нажимать на спусковой крючок. Зачем? Разве Севи куда-нибудь денется? А работу нужно выполнять хорошо, очень хорошо. Верден знал, кто это – профессиональный убийца, один из гильдии…
– Верден, не волнуйся за меня! Со мной все будет хорошо, – улыбнулся Севи, – у меня есть друзья среди стражей…
Договорить ему не дал мощный удар по ребрам.
– Друзья среди Стражей? Ну ничего, ничего, ты нам все расскажешь, ты за все ответишь по заслугам! – рыкнул Страж и наградил Севи еще одним ударом.
– Не беспокойся за меня, Верден, со мной всё будет хорошо! – улыбнулся Севи, улыбнулся той самой очень хорошей ободряющей улыбкой. Из рассеченной губы текла кровь, грудь болела от сильнейшего удара, его арестовали, а Севи улыбался и свято верил в то, что все будет хорошо. У Вердена сердце защемило.
«Не улыбайся так, друг, не улыбайся, ты же обречен – профессиональный убийца целится тебе в голову ли в сердце, ты окружен стражами, которые тебя ненавидят, которые только рады будут избить тебя до смерти, в тюрьме тебя ждет пытка и смертный приговор – и ты говоришь, что все будет хорошо?»
Отчаянье переполняло Вердена, он понимал, что не может помочь очень хорошему человеку, который именно из-за него и попал в это место. Но Фернан должен умереть раньше, чем ты, Севи! Должен! Такая мразь даже жить недостойна!
Фернан сделал непростительную ошибку – он остался на месте. Верден видел, как человек с арбалетом, основательно прицелившись, стал медленно спокойно нажимать на спусковой крючок. Верден не мог позволить Севи умереть – резким движением он толкнул Фернана, а Шане пронзил его сердце, в тот же момент арбалетный болт пробил висок вора. В лицо Вердена брызнула кровь, он судорожно слизал кровь Ловкача с губ, а Шане, вспыхнув багровым пламенем, уснул. Кровь попала и на Севи. Верден как ни старался не мог понять его взгляда, это был очень странный взгляд. Лязгая доспехами стражи под конвоем увели Севи. Когда они исчезли в глубине переулков и затих за ними звук их шагов, Верден опустился на холодную мостовую и закрыл лицо руками. Внезапно арбалетный болт просвистел прямо у него над ухом и воткнулся в ствол старого раскидистого клена. Верден прекрасно понимал, что это не было покушением, ему просто хотели что-то сообщить. Он оказался прав – записка была обмотана вокруг древка. «Ты же знаешь где я нахожусь, Верден? Я хотел бы с тобой поговорить»…
Верден доставать Шане из ножен не спешил, сначала нужно подготовиться к дуэли морально. Честно говоря, он нервничал, а кто бы на его месте не нервничал. Как там говорил Корвиниус? «Со шпагой можно управляться так же, как и с коррином, только утяжелить ее надобно». Верден взглянул на шпагу Фернана – вязальная спица да и только, но вязальная спица, которая может убивать. Ничего страшного, Верден справится, ведь у него есть Шане и поддержка Севи. Не так ли? Наемный убийца бросил взгляд на своего секунданта – Гарше в ответ обнадеживающе улыбнулся, очень хорошая у него улыбка. Верден был очень рад, что Севи его секундант, теперь Верден понял почему его считают святым. Ведь он действительно святой и без разницы, что он нарушает закон, он святой. «Спроси любого нищего в городе или одинокую мать, в одиночку поднимающую своих детей, – вспомнил Верден слова Корвиниуса, – они скажут, что Севи – святой. Честно говоря, я тоже так считаю. Никогда не видел более благородного человека, хотя Севи и преступил почти все законы нашего княжества. Если ему понадобиться помощь, то я сделаю все возможное, чтобы помочь ему» Верден неожиданно для себя осознал, что если Севи понадобиться помощь, то он сделает все, что в его силах ради этого черноволосого южанина. « И ты думаешь эти люди дадут меня арестовать?» Нет не дадут, может быть, Гарше, у тебя много врагов, но друзей у тебя гораздо больше, ведь ты людям помогаешь – нет не деньгами, ты даешь им надежду и уверенность, и нет ничего дороже этого и поэтому благодарность к тебе безгранична. Тут Верден резко обернулся и встретился взглядом с Ловкачом. И тут он понял какая мразь перед ним, именно мразь, змея подколодная, нет, змея и то лучше. Тебе помогли, дали то, в чем ты нуждался больше всего на свете, тебе ДО-ВЕ-РЯ-ЮТ, а ты… А ты просто не хочешь быть благодарным, не любишь быть должным! Мразь, мразь и еще раз мразь!..
Верден не мог дальше смотреть на Фернана – это было выше его сил, он резко отвернулся. Там справа от него должен быть секундант Фернана, но никого Полутень там не увидел.
– Вы пришли без секунданта? – сухо поинтересовался он у вора.
– Да, – кивнул Ловкач и его улыбка сделалась еще более мерзкой, а Верден уж почитал, что это невозможно. – Думаю вы знаете для чего нужны секунданты? – не дав наемному убийце ответить, Фернан продолжал. – Их приглашают для того, чтобы в случае смерти доставить тело друга родным или близким. Думаю мне он не понадобиться, сегодня по крайней мере.
«Ах, ты!..» – Вердена не находилось слов, все известные ему оскорбления были слишком мягкими. Рука сама по себе сомкнулась на рукояти Шане. Теперь он готов к дуэли. Когда он вынул Шане из ножен, наступила полная тишина, не слышно было даже дыхания. Великолепный, бесподобный клинок, достойный самого Бога! Верден тряхнул головой, чтобы избавиться от чар эстока. Да он великолепен, этот клинок, но это оружие, он предназначен для того, чтобы убивать, а не для того чтобы им любовались. Фернан с большим трудом оторвал взгляд от клинка – чего это ему стоило! – а потом вежливо, но с издевкой поклонился и выставил вперед шпагу, Верден этой мрази кланяться не стал, побрезговал, но оружие скрестил. Три, два, один…
Первую молниеносную атаку он пропустил. Только великолепная реакция оборотня спасла Вердена от смерти – шпага лишь слегка царапнула кожу, хотя направлена она была точно в сердце. Знаете, третье покушение за день – это чересчур. Но времени подумать над тем, кому это он перешел дорогу у Полутени не было – второй смертоносный выпад не заставил себя ждать. И снова Верден успел уйти из-под удара, но зверь почувствовал опасность и, стряхнув с себя оцепенение, начал рваться на свободу, силой воли Полутень заставил зверя успокоится. Верден покрепче ухватил эфес эстока. Как там говорил Корвиниус, можно пользоваться как коррином? Что ж, попробуем. Третий выпад Верден встретил на ребро трехгранного эстока. Когда рэховский клинок встретился со сталью шпаги Фернана, раздался металлический, но неожиданно громкий звон и сверкнула вспышка белого, ослепительно-белого света. Дуэлянты на несколько секунд ослепли. Когда зрение вернулось, все выглядели на редкость озадаченными: Фернан с ошарашенным видом рассматривал свою шпагу, которая в том месте где она коснулась Шане раскалилась до бела, а Верден, затаив дыхание и сжав покрепче рукоять, ощущал, как просыпается Шане, как просыпается меч. Меч был живой и он просыпался, ощущение было дикое, необычное и абсолютно необъяснимое. Верден чувствовал, как забилось «сердце» Шане, как потела энергия по тончайшим разноцветным нитям, и вдруг меч заговорил!!! Нет, не так как разговаривают люди между собой, он говорил только с Верденом, мысленно…
Поглощенный мечом Верден забыл о Фернане, а тот воспользовался моментом – на этот раз остриё шпаги было направлено в горло. Верден почувствовал, как Шане рванулся из рук и отразил удар, а потом довольно едко прошелся по умению Вердена фехтовать, по его внимательности, а потом отдал должное Фернану, сказав, что он фехтует просто великолепно, особенно по сравнению с некоторыми, а после этого внаглую заявил, что больше он никого спасать не будет, ибо зачем спасать [Слово запрещено роскомнадзором]? Ведь только [Слово запрещено роскомнадзором], который не знает с какой стороны за шпагу браться будет сражаться на дуэли с мастером фехтования первого класса Северной школы и во время дуэли будет хлопать ушами. От такой отповеди Верден оторопел и почему-то извинился перед Шане, взял себя в руки и попросил меча ему помочь. Меч в ответ многозначительно хмыкнул, мол: «Не дать же тебе, сопляку, умереть по собственной глупости». Контакт был налажен, и Верден преисполненный уверенности в своих силах попытался атаковать, Фернан даже пожалел сил для того чтобы хоть как-то отразить эту жалкую попытку – просто увернулся.
«Идиот, – довольно прямолинейно прокомментировал действия Вердена Шане, – ты вообще как меня держишь, побери тебя высшие силы? Я тебе что палка какая-нибудь? Нет, брат, звиняюсь, но так у тебя ничего не выйдет. Я – колющее оружие, ты должен КО-ЛО-ТЬ, я ясно выражаюсь? Так возьми меня чуть по-другому… руку –то поверни! Да не так!!! Идиот! Нет, все таки я понимаю, что моя жизнь была нарушением законов, но чтобы так меня карать! Я такого не заслужил!.. Знаешь ты делаешь успехи, наконец-то ты взял меня правильно. А теперь позволь мне задать тебе одни маленький вопросик? ТЫ ЧЕГО СТОИШЬ КАК ИСТУКАН?!!! У тебя же великолепная реакция, по скорости и выносливости ты превосходишь своего противника, и чего ты не используешь это преимущество?!!! Двигайся, побери тебя Завеса, двигайся, быстро, как только сможешь… Прыжками двигайся, как барс, прыжками, грациозными кошачьими прыжками…» – «Я – волк» – «Да плевать мне какое зверь внутри тебя прячется, но ты должен двигаться как барс или рысь…» – «Я никому ничего не должен!» – «Жить хочешь? Значит делай как я тебе говорю, не то обижусь и снова стану просто красивой железякой, а до тебя, остолопа, мне честно говоря, как до небесных сфер: сам вляпался – сам и расхлебывай. Ты еще спасибо скажи, что я тебе помогаю» – «Спасибо» – «Нет, все-таки ты мне нравишься…»
Фернан мало чего понимал. Он не понимал, как Верден смог отразить тот его выпад, он не понимал, почему он изменил привычной тактике, и он не понимал, что почему произошла та яркая вспышка, и еще он не понимал, откуда у наемного убийцы такой великолепный клинок. Но его больше всего его волновало то, что эта дуэль повернулась совсем не так, как предполагалось. Фернан хоть и был подлецом, какого еще поискать, но в уме не откажешь – он прекрасно понимал, что Вердена он превосходит только в умении фехтовать, но по сравнению с быстротой и выносливостью этого убийцы, оно не сможет дать ему преимущество. Дуэль нужно заканчивать и желательно сделать это как можно скорее. Губы Фернана скривились в усмешке, то что он собирался сделать было подло, но что поделаешь, если надо? Он на нажал крохотную, незаметную кнопочку на рукояти и остриё шпаги, заточенное до булавочной остроты, удлинилось на два миллиметра. «А теперь будь ты хоть оборотень, хоть эльф, да хоть сам Алктор – ты умрешь, стоит лишь игле коснуться твоей кожи, ведь «огненный яд» из клыков рэха убивает абсолютно всех!» – со злостью подумал Фернани сделал выпад.
«Верден, прими удар на клинок, да скорее ты, резко вниз!.. Не позволяй острию коснуться тебя!... Молодец, а теперь резко ударь по рукояти! Резко!!!»
Верден ударил, эсток уткнулся в эфес шпаги, вырывая из рук хозяина, но Фернан не зря был самым лучшим вором Кассгарда – невозможным для простого человека движением он перехватил свою шпагу за клинок. Шане восхищенно присвистнул: «Вот это ловкость рук! Ловкач!» – «Ты только, что назвал его прозвание – он самый лучший из воров Кассгарда, и я почти уверен, что лучший в мире» – «Никогда не любил убивать мастеров чего-либо. Мастерство я всегда ценил, но если игра пошла пот такому руслу… А теперь дай мне напиться крови…»
Наемный убийца почувствовал, как рука в которой он держал Шане онемела и перестала его слушаться, он видел как напряглись мышцы для того, чтобы нанести удар… Но всадник на гнедой лошади ворвался на дуэльную площадь и возник между Фернаном и Верденом.
– Именем князя, остановить дуэль! – гаркнул всадник, послышался лязг доспехов, и десять человек городской Стражи в синих плащах окружили нечего непонимающего Севи и заломили ему руки. «Севи Гарше, – услышал Верден голос Стража с золотым шитьем на плаще, – вы арестованы по обвинению в мошенничестве, контрабанде, скупке краденного, содержания притонов и лупанариев, убийстве трех Стражей, а так же за подстрекательство народа Мерасдора к бунту…» Он еще долго перечислял преступления Севи, Верден не мог поверить, что это произошло, что Севи Гарше арестовали. Он не мог просто в это поверить так же, как и пять лет назад никто не мог поверить в то, что был раскрыт легендарный шпион Витезслав Вереми. Как они могли вычислить Севи? Как они узнали, где он будет? Как?!!! От кого?!! Внезапно Полутень понял, кто это подстроил, и этот человек стоял сейчас перед ним и гадостно ухмылялся…
Но не было у Вердена времени дать своей ярости волю – чувство опасности бодрящим холодком пробежало по позвоночнику. Полутень резко обернулся и увидел в окне госпиталя арбалетную стрелу, видел он пальцы того, кто целился, а целился он основательно, никуда не спеша, зная, что никуда жертва не денется, а целился он в Севи, а тот не мог даже пошевелится. Человек в окне не спешил нажимать на спусковой крючок. Зачем? Разве Севи куда-нибудь денется? А работу нужно выполнять хорошо, очень хорошо. Верден знал, кто это – профессиональный убийца, один из гильдии…
– Верден, не волнуйся за меня! Со мной все будет хорошо, – улыбнулся Севи, – у меня есть друзья среди стражей…
Договорить ему не дал мощный удар по ребрам.
– Друзья среди Стражей? Ну ничего, ничего, ты нам все расскажешь, ты за все ответишь по заслугам! – рыкнул Страж и наградил Севи еще одним ударом.
– Не беспокойся за меня, Верден, со мной всё будет хорошо! – улыбнулся Севи, улыбнулся той самой очень хорошей ободряющей улыбкой. Из рассеченной губы текла кровь, грудь болела от сильнейшего удара, его арестовали, а Севи улыбался и свято верил в то, что все будет хорошо. У Вердена сердце защемило.
«Не улыбайся так, друг, не улыбайся, ты же обречен – профессиональный убийца целится тебе в голову ли в сердце, ты окружен стражами, которые тебя ненавидят, которые только рады будут избить тебя до смерти, в тюрьме тебя ждет пытка и смертный приговор – и ты говоришь, что все будет хорошо?»
Отчаянье переполняло Вердена, он понимал, что не может помочь очень хорошему человеку, который именно из-за него и попал в это место. Но Фернан должен умереть раньше, чем ты, Севи! Должен! Такая мразь даже жить недостойна!
Фернан сделал непростительную ошибку – он остался на месте. Верден видел, как человек с арбалетом, основательно прицелившись, стал медленно спокойно нажимать на спусковой крючок. Верден не мог позволить Севи умереть – резким движением он толкнул Фернана, а Шане пронзил его сердце, в тот же момент арбалетный болт пробил висок вора. В лицо Вердена брызнула кровь, он судорожно слизал кровь Ловкача с губ, а Шане, вспыхнув багровым пламенем, уснул. Кровь попала и на Севи. Верден как ни старался не мог понять его взгляда, это был очень странный взгляд. Лязгая доспехами стражи под конвоем увели Севи. Когда они исчезли в глубине переулков и затих за ними звук их шагов, Верден опустился на холодную мостовую и закрыл лицо руками. Внезапно арбалетный болт просвистел прямо у него над ухом и воткнулся в ствол старого раскидистого клена. Верден прекрасно понимал, что это не было покушением, ему просто хотели что-то сообщить. Он оказался прав – записка была обмотана вокруг древка. «Ты же знаешь где я нахожусь, Верден? Я хотел бы с тобой поговорить»…
)Вот продолжение моей истории.
Верден покрутил в руках записку с приглашением, а потом взглянул в то окно, где он видел арбалет. Здание госпиталя, комнатушка под самой крышей – идеальное место. Кровь Ловкача начала сворачиваться образуя на лице неприятную корку, Верден вытер лицо носовым платком и заинтригованный пошел к госпиталю.
Ворота госпиталя были открыты всегда и для всех. Внутри госпиталя пахло травами, кровью, гноем и чистотой. Запахи болезней впились в стены здания навеки вечные, но внутри было чисто, очень чисто и почему-то пусто. Нет, это не было больницей для бедных, но и местом где лечатся богатеи – тоже. Только пройдя по длиннющему коридору шагов двести Верден увидел лестницу, по которой спускалась больничная сестра. Женщина с унылым вытянутым лицом скользнула по Вердену тусклым взглядом:
– Вам нужна помощь? Вы ранены? – поинтересовалась она таким же тусклым бесцветным голосом.
– Нет, это не моя кровь, – ответил Верден.
– Тогда чья же?
– Он уже ни в чьей помощи не нуждается, – бросил Верден и пошел наверх. Сестра милосердия проводила его тусклым взглядом, но останавливать не стала, почему Верден не понял. Поднявшись на чердачный этаж, Верден пытался сориентироваться по окнам. Шестое слева и седьмое справа, значит, теперь седьмое слева шестое справа.. Ага, так, дверей всего пять, учитывая расстояние между окнами... Вот эта дверь, средняя. Верден открыл дверь резко и так же резко отскочил в сторону – с убийцами из гильдии у него были не очень дружелюбные отношения. Но, как ни странно, в дверной проем не полетели ни арбалетные болты, ни метательные ножи. Только тогда он соизволил войти. Профессиональный убийца сидел в старом потрепанном кресле – Верден знал, кто это был, тот кого он меньше всего ожидал здесь увидеть.
– Риган? – удивлению Вердена не было предела.
– Верден, – слегка кивнул глава гильдии убийц. Для тех, кто в первый раз встречает Ригана, он может показаться не опасным – затуманенный взор человека который ничего не интересует кроме себя, блуждающая улыбка безумца, плавные медленные движения – эдакий самовлюбленный красавчик, рохля. Что ж, а почему тогда на этом красавчике костюм-хамелеон и маленький арбалет, любимое оружие профессиональных убийц? Риган был опасен, очень опасен, он был лучший из профессионалов. И лишь по чистой случайности второй. Но он лучший из профессионалов – главой гильдии так просто не становятся. Верден пару раз встречался с убийцами из гильдии – он даже не воспринимал их как людей, это были бесчувственные машины для убийств, даже в их арбалетах больше сочувствия чем в них. Верден ничего не знал о подготовке профессионалов, но знал одно, что душу там безбожно вытравливают всеми возможными способами. Чувства, для профессионалов, – роскошь, роскошь опасная и непозволительная, только элита, лучшие из лучших, могут позволить себе тень чувств, ибо ни на что кроме тени настоящих чувств не способна их выжженная душа. Риган пытался уговорить Вердена стать членом гильдии, но Верден не хотел становиться одним из них. Ведь для них убийство себеподобных не долг, а игра. А Верден не любил такие игры, ибо смерть – не игра и не развлечение, смерть это страшный жестокий зверь, которого не стоит дразнить.
– Хитрый ход, там на площади, ты быстро нашел наилучшее решние из всех возможных – ты спас того южанина и заставил убить меня собственного заказчика… – изрек Риган, после минутной паузы.
Верден вздрогнул от неожиданности – никак не вязался этот стальной лишенный всяких чувств голос со внешностью профессионала:
– Не думаю, что ты меня пригласил для того, чтобы поведать мне, как ты к этому относишься.
– Ты прав, Верден, но терпение еще никому не повредило… А ты хорошо устроился – в то время, как мы находимся по ту сторону закона и нам надо бороться за то, чтобы существовать, ты умудряешься балансировать на грани, Королевский убийца.
Верден решил, что благоразумнее молчать – с Риганом нужно держать ухо востро.
– Знаешь, что к наемникам я отношусь с презрением, как к низшей касте нашего ремесла…
«И с каких пор, интересно, убийство стало считаться ремеслом?»
– Но ты исключение, Верден, ты единственный из наемников, кого я считаю равным себе, но тебе не хватает хладнокровия профессионала. Можешь присоединишься к нашей разлюбезной компании?
Верден скрипнул зубами – опять двадцать пять.
– Нет и никогда, к вашей «разлюбезной компании» я присоединяться не собираюсь, Риган, и ты должен уже бросить свои попытки затащить меня в свой гадюшник.
Глава гильдии профессиональных убийц вопросительно поднял бровь, мечтательно улыбнулся своим мыслям. Взгляд Ригана вдруг стал цепким и пронизывающем насквозь, мечтательная полубезумная улыбка превратилась в кривую усмешку – перед Верденом теперь сидел тот, кого звали Хищник.
– Жаль, очень жаль, Верден, ты же знаешь, что у нас закон – мы не можем принимать Заказы на своих же? Мне дали заказ на тебя…
Словно по волшебству у Вердена в руках оказался метательный нож, полуоборотень сгруппировался и сделал прыжок в сторону, стараясь уйти в сторону от возможной линии обстрела, но Риган даже не пошевелился:
– … но это не значит, что я его принял, – закончил он фразу и усмехнулся. – Мне предложили два интереснейших Заказа – или ты, а мне всегда было интересно, кто из нас лучший, или…
– И какой второй Заказ? – Верден даже не подумал расслабиться – метательный нож был готов любой миг сорваться с пальцев серебряной стрелой.
– А для этого мне нужна твоя помощь.
– Чтобы профессионал попросил помощи у наемника – в жизни такого не бывало!
– Если бы ты знал, что это за Заказ…
– Ну и кто?
– А имя нашей «жертвы» ты узнаешь только если согласишься мне помочь…
А что другого ждать от профессионала?
– И что дальше?
– Да или нет?
– Сумма? – нет, деньги Вердена не интересовали, но ему просто стало любопытно.
– Сто тысяч…
– Серебряных гассов ?
– Нет, тивверров .
– Ч-чего? Триста тысяч тивверров?!! – сумма была просто фантастической, за один заказ...
– Так да или нет?
Видит Бог, Верден хотел сказать «нет», хотел, но проклятущее слово сорвалось с языка:
– Да, – это короткое и извечное слово сорвалось с губ и со звоном отскочило от стен.
– Хорошо, очень хорошо, мне без твоей помощи не справиться.
– Кто жертва?
Риган выдержал театральную паузу, а потом с совершенно безучастным тоном бросил:
– Саунтрон.
Верден покрутил в руках записку с приглашением, а потом взглянул в то окно, где он видел арбалет. Здание госпиталя, комнатушка под самой крышей – идеальное место. Кровь Ловкача начала сворачиваться образуя на лице неприятную корку, Верден вытер лицо носовым платком и заинтригованный пошел к госпиталю.
Ворота госпиталя были открыты всегда и для всех. Внутри госпиталя пахло травами, кровью, гноем и чистотой. Запахи болезней впились в стены здания навеки вечные, но внутри было чисто, очень чисто и почему-то пусто. Нет, это не было больницей для бедных, но и местом где лечатся богатеи – тоже. Только пройдя по длиннющему коридору шагов двести Верден увидел лестницу, по которой спускалась больничная сестра. Женщина с унылым вытянутым лицом скользнула по Вердену тусклым взглядом:
– Вам нужна помощь? Вы ранены? – поинтересовалась она таким же тусклым бесцветным голосом.
– Нет, это не моя кровь, – ответил Верден.
– Тогда чья же?
– Он уже ни в чьей помощи не нуждается, – бросил Верден и пошел наверх. Сестра милосердия проводила его тусклым взглядом, но останавливать не стала, почему Верден не понял. Поднявшись на чердачный этаж, Верден пытался сориентироваться по окнам. Шестое слева и седьмое справа, значит, теперь седьмое слева шестое справа.. Ага, так, дверей всего пять, учитывая расстояние между окнами... Вот эта дверь, средняя. Верден открыл дверь резко и так же резко отскочил в сторону – с убийцами из гильдии у него были не очень дружелюбные отношения. Но, как ни странно, в дверной проем не полетели ни арбалетные болты, ни метательные ножи. Только тогда он соизволил войти. Профессиональный убийца сидел в старом потрепанном кресле – Верден знал, кто это был, тот кого он меньше всего ожидал здесь увидеть.
– Риган? – удивлению Вердена не было предела.
– Верден, – слегка кивнул глава гильдии убийц. Для тех, кто в первый раз встречает Ригана, он может показаться не опасным – затуманенный взор человека который ничего не интересует кроме себя, блуждающая улыбка безумца, плавные медленные движения – эдакий самовлюбленный красавчик, рохля. Что ж, а почему тогда на этом красавчике костюм-хамелеон и маленький арбалет, любимое оружие профессиональных убийц? Риган был опасен, очень опасен, он был лучший из профессионалов. И лишь по чистой случайности второй. Но он лучший из профессионалов – главой гильдии так просто не становятся. Верден пару раз встречался с убийцами из гильдии – он даже не воспринимал их как людей, это были бесчувственные машины для убийств, даже в их арбалетах больше сочувствия чем в них. Верден ничего не знал о подготовке профессионалов, но знал одно, что душу там безбожно вытравливают всеми возможными способами. Чувства, для профессионалов, – роскошь, роскошь опасная и непозволительная, только элита, лучшие из лучших, могут позволить себе тень чувств, ибо ни на что кроме тени настоящих чувств не способна их выжженная душа. Риган пытался уговорить Вердена стать членом гильдии, но Верден не хотел становиться одним из них. Ведь для них убийство себеподобных не долг, а игра. А Верден не любил такие игры, ибо смерть – не игра и не развлечение, смерть это страшный жестокий зверь, которого не стоит дразнить.
– Хитрый ход, там на площади, ты быстро нашел наилучшее решние из всех возможных – ты спас того южанина и заставил убить меня собственного заказчика… – изрек Риган, после минутной паузы.
Верден вздрогнул от неожиданности – никак не вязался этот стальной лишенный всяких чувств голос со внешностью профессионала:
– Не думаю, что ты меня пригласил для того, чтобы поведать мне, как ты к этому относишься.
– Ты прав, Верден, но терпение еще никому не повредило… А ты хорошо устроился – в то время, как мы находимся по ту сторону закона и нам надо бороться за то, чтобы существовать, ты умудряешься балансировать на грани, Королевский убийца.
Верден решил, что благоразумнее молчать – с Риганом нужно держать ухо востро.
– Знаешь, что к наемникам я отношусь с презрением, как к низшей касте нашего ремесла…
«И с каких пор, интересно, убийство стало считаться ремеслом?»
– Но ты исключение, Верден, ты единственный из наемников, кого я считаю равным себе, но тебе не хватает хладнокровия профессионала. Можешь присоединишься к нашей разлюбезной компании?
Верден скрипнул зубами – опять двадцать пять.
– Нет и никогда, к вашей «разлюбезной компании» я присоединяться не собираюсь, Риган, и ты должен уже бросить свои попытки затащить меня в свой гадюшник.
Глава гильдии профессиональных убийц вопросительно поднял бровь, мечтательно улыбнулся своим мыслям. Взгляд Ригана вдруг стал цепким и пронизывающем насквозь, мечтательная полубезумная улыбка превратилась в кривую усмешку – перед Верденом теперь сидел тот, кого звали Хищник.
– Жаль, очень жаль, Верден, ты же знаешь, что у нас закон – мы не можем принимать Заказы на своих же? Мне дали заказ на тебя…
Словно по волшебству у Вердена в руках оказался метательный нож, полуоборотень сгруппировался и сделал прыжок в сторону, стараясь уйти в сторону от возможной линии обстрела, но Риган даже не пошевелился:
– … но это не значит, что я его принял, – закончил он фразу и усмехнулся. – Мне предложили два интереснейших Заказа – или ты, а мне всегда было интересно, кто из нас лучший, или…
– И какой второй Заказ? – Верден даже не подумал расслабиться – метательный нож был готов любой миг сорваться с пальцев серебряной стрелой.
– А для этого мне нужна твоя помощь.
– Чтобы профессионал попросил помощи у наемника – в жизни такого не бывало!
– Если бы ты знал, что это за Заказ…
– Ну и кто?
– А имя нашей «жертвы» ты узнаешь только если согласишься мне помочь…
А что другого ждать от профессионала?
– И что дальше?
– Да или нет?
– Сумма? – нет, деньги Вердена не интересовали, но ему просто стало любопытно.
– Сто тысяч…
– Серебряных гассов ?
– Нет, тивверров .
– Ч-чего? Триста тысяч тивверров?!! – сумма была просто фантастической, за один заказ...
– Так да или нет?
Видит Бог, Верден хотел сказать «нет», хотел, но проклятущее слово сорвалось с языка:
– Да, – это короткое и извечное слово сорвалось с губ и со звоном отскочило от стен.
– Хорошо, очень хорошо, мне без твоей помощи не справиться.
– Кто жертва?
Риган выдержал театральную паузу, а потом с совершенно безучастным тоном бросил:
– Саунтрон.
Re: Истории о наемном убийце(фентези)
Тяжеленькие письмо, однако. Из чугуна, что ли? Или это такой сорт бумаги?Tina писал(а):Привет! Публикую здесь мое произведение, надеюсь что оно придется вам по вкусу!
Дочитав письмо человек медленно, аккуратно сложил листок бумаги, а потом швырнул его в стену так, что посыпалась каменная крошка.
We Will Take Narnia Forever! (с)
---
Женился на Клио.
---
Сомневайтесь!
---
Женился на Клио.
---
Сомневайтесь!
