HPForum.ru

Написала я это просто так, по одному из своих самых любимых аниме - Наруто!
В принципе читается как отдельный рассказ, потому что я взяла только героев. Которые принадлежал естественно исключительно Масаси Кисимото и никак не мне!

И все таки, если будет непонятно:
Хокаге - ну, скажем это должность вроде президента:)
Шиноби=ниндзя=мастер (не бить!)
Шуринкен - метательный дротик, грубо говоря
Анбу - ммм...элитные подразделения этих самых ниндзя..


Жара приветливо встретила ее душными объятиями, как только она вышла из дворца Хокаге. Последний раз так же жарко ей было во время путешествия в Страну Ветра. Тогда она попала прямо на праздник Солнца – самого жаркого и длинного дня в году.
Но она хорошо подготовилась к сегодняшней жаре: белый платок, завязанный на затылке, такое же платье и туфельки, сидевшие на ней, как вторая кожа. На солнце заискрились, выбившиеся из-под платка, пряди. Люди из страны Ветра говорили ей, что она поймала в свои волосы солнце – золотисто-рыжие, как у лисицы.
Интересно, сейчас она специально старается думать о чем-то другом, чтобы заглушить чувство опустошенности после разговора с Хокаге. Лин вздрогнула…разговор получился неприятный и совершенно ненужный. По крайней мере, так казалось ей…

"Ты так изменилась с того дня, когда я видела тебя в последний раз. По-моему это было во время твоего посвящения? Года четыре назад?" – Тсунаде придирчиво рассматривала высокую девушку, сидящую перед ней. Та улыбнулась: "А вы совершенно не изменились. Только теперь к вам надо обращаться Хокаге-сама!" Тсунаде поморщилась: "Это звучит так старо! Лучше называй меня как раньше!" Девушка тряхнула головой: из-под белого платка выбилась светло-рыжая прядь, которая тут же была заправлена обратно.
"Лин! Признаться, я пригласила тебя в Коноху не совсем для того, чтобы ты создала мой памятник. Не буду спорить – ты действительно талантливый скульптор, но мне необходим другой твой талант!"
На лице ее собеседницы промелькнула ярость: "Вы вызвали меня сюда только за этим. Поэтому не будем вдаваться в ненужные разговоры". Тсунаде разочарованно вздохнула, но разговор продолжила: "Я все-таки хочу, чтобы ты выслушала меня. Это чрезвычайно выгодная сделка!"
"Не нужны мне ваши сделки, Хокаге-сама, - горько ответила девушка, - мне ничего не нужно. Ни от вас, ни от Конохи. Она и так поступила со мной слишком жестоко".
"Неужели ты не понимаешь, что зарываешь в землю свой талант! – голос Тсунаде сорвался на крик. – Ты же была лучшей…"
"Хокаге-сама, - прервала ее девушка, - все, что вы сейчас собираетесь сказать мне известно, как никому другому. Четыре года и десять месяцев назад я сбежала отсюда…трусливо…низко…недостойно чести шиноби. Но я ушла! И вы не имеете права заставлять меня возвращаться к началу!"
Тсунаде устало откинулась на спинку кресла: "Это еще не повод вести себя так. Подумай о чужих жизнях!" И она с изумлением услышала тихий смех в ответ на ее слова: "Хокаге-сама, вы все-таки слишком плохо меня знаете, чтобы так говорить. Я стала причиной смерти десятков людей! Именно потому, что думала о них и их благополучии. Вы хотите попросить меня о невозможном!." Годайме отвела взгляд от совершенно спокойного лица девушки: "Ты сама не знаешь, от чего отказываешься, Лин! Это возможность покончить с прошлым, стереть с лица земли…людей, которые сделали тебе больно. Лин! Пойми, это же Учиха…Учиха Итачи, твой…"
"Достаточно, - резко оборвала ее девушка, - я выслушала вас, а теперь вы послушайте меня. Я знаю, от чего отказываюсь. Я знаю, что вы хотите мне предложить потому, что все эти годы наблюдала за происходящим издали. Я просто не смогла уйти. И я больше не Мияки…я просто Лин, не шиноби, не мастер, а скульптор. Который говорит вам "нет". А теперь, если позволите, я ухожу!"
Вдогонку ей неслись слова Тсунаде: "Мне кажется, ты просто боишься!" "Вы совершенно правы, Хокаге-сама, - горько усмехнулась девушка, - не дай вам великие, когда-нибудь испытать такой страх!"

Кто-то с силой налетел на нее – Лин, пошатнувшись, отлетела на несколько шагов, но равновесия не потеряла. Обернувшись, чтобы посмотреть на обидчика, она увидела необыкновенно симпатичного мальчишку, почесывающего затылок: "Извини!" "Это было довольно больно! – девушка с любопытством смотрела на сумасшедше-желтые и торчащие во все стороны волосы. – Куда ты так спешил?"
Мальчишка взглянул на нее с подозрением: "Это супер секретная миссия…не могу рассказать!!" Лин понимающе кивнула и, улыбнувшись, повернулась, чтобы уйти. "Слушай, слушай, - раздался за спиной голос мальчишки, - а можно спросить?" Девушка утвердительно кивнула головой. "А быть Анбу сложно?"
Улыбка исчезла с ее лица, она совсем забыла о проклятой отметине. Девушка досадливо поморщилась. "Не так здорово, как тебе кажется, мой оранжевый друг, - она прикрыла знак рукой, - иногда это сильно ранит!" Мальчишка нахмурился: "Вы говорите загадками. Терпеть не могу загадки". Лин снова улыбнулась ему: "А теперь ты не хочешь рассказать мне о своей супер-секретной миссии?" Он мотнул головой, как упрямый бычок: "Раз ты Анбу, то должна знать про Саске!" Лин почувствовала, как колотится ее сердце: "Саске? Учиха Саске?" Мальчишка утвердительно кивнул: "Я верну его назад, даже если мне придется вколачивать эту мысль в его тупую башку!"
Учиха Саске. Маленький симпатичный мальчишка, так гордившийся своим именем, кланом, отцом, а главное старшим братом. Каким же он стал? Лин подняла лицо к безоблачному небу – сейчас ему немногим больше двенадцати. Какой он теперь? Одержимый жаждой мести? Ненавистью?
"Обязательно найди своего друга, - улыбнулась Лин мальчишке, - и, кстати, как тебя зовут?"
"Наруто, - он широко улыбнулся, - Узумаки Наруто!"

Она слушала, как скрипит ключ, поворачиваясь в замочной скважине. Как долго ее здесь не было. А комната точно такая же, как и раньше. В шкафу висит форма Анбу, защитная пластина шиноби на лоб, невероятно красивое и такое памятное ей зеленоватое кимоно, слегка изъеденное молью, но сохранившее былую прелесть. На прикроватной тумбочке лежал альбом с фотографиями…изрезанными…порванными. Она оставила здесь все, как было, убежав от прошлой жизни. В начале ее мучили сомнения: что делать так, как она поступила, было неверно, неправильно. Прошло время…и она поняла, что все было верно! Или, может, она просто убедила себя в этом.
Хлопнула дверь, закрываясь за своей бывшей хозяйкой. Годайме ждал приятный сюрприз!

Тсунаде радостно меряла шагами пол своего кабинета: "Я уже отчаялась убедить тебя! Это замечательно, что ты все-таки передумала. Можно узнать почему?"
Лин пожала плечами: "Подумала и решила, что так будет лучше. Ведь это гарантирует мне то, что в будущем вы больше не будете беспокоить меня".
"Можешь быть в этом уверена, - усмехнулась Тсунаде, - если дело выгорит, всем шиноби можно будет спокойно отправляться на покой".
"Перейдем сразу к делу, - сдержанно улыбнулась Лин, - мне необходимо знать все!"
Тсунаде посерьезнела: "На имя организации Акатсуки поступил очень крупный заказ! Ты знаешь какой?"
Лин медленно кивнула: "Что вы хотите лично от меня?" Дайме тихонько постукивала ногтями по поверхности стола: "Человеку по имени Учиха Итачи и его помощнику Кисаме было приказано сыграть в этом заказе главенствующую роль".
Лин задумчиво смотрела куда-то в пустоту: "Вы хотите, чтобы я принесла вам его голову?" "И тем самым сорвала сделку, - добавила Тсунаде, - так ты берешься?"
Хотя губы девушки и растянулись в улыбку, в глазах все равно царила пустота: "Вы слишком недооцениваете человека, чью голову хотите видеть у себя на столе. Очень скоро вы поймете это!"
"Но ты берешься за это дело?" – Тсунаде обеспокоено взглянула на нее, совершенно проигнорировав последние слова девушки. "Да, - наконец ответила Лин до этого несколько минут хранившая молчание, - но вы так и не поняли меня! Не недооценивайте его, потому что спустя максимум день он уже будет знать, что вы наняли меня!"
За этими словами захлопнулась дверь…

Лин смотрела вверх на серо-синее, предгрозовое небо. Вот сейчас ее жизнь снова поменялась в одно мгновение. Еще вчера она вырезала контуры лица Тсунаде из камня, а сегодня она отправляется в немыслимое путешествие, чтобы убить человека. Девушка машинально заправила за ухо прядь волос. Не просто человека, поправила она себя, человека, который… Об этом не стоит даже упоминать. Мимо сновали люди, бросающие на нее взгляды исподлобья. Никто даже не улыбнулся ей, хотя практически всех здесь она знала...и они знали ее. Наверно потому, что они боялись ее…потому что тихо ненавидели. Откуда им было знать, что вся их никчемная жизнь находится в ее руках. Поэтому Лин просто улыбнулась им вслед…а потом хмурому небу над головой…
Давящая жара исчезла. Люди разбегались кто куда, спасаясь от усиливающегося дождя, который нещадно прибивал пыль к земле и дышать становилось свободнее и легче. Ни боли, ни ненависти, ни злобы… Просто цель, которую надо осуществить.
Лин еще раз оглядела обстановку своей комнаты. Она снова ничего не берет с собой. Если только… девушка бережно погладила рукой мягкую ткань кимоно. А потом просто тихонько закрыла дверцу шкафа…

Как же она отвыкла от такого шума. Самый большой город Страны Огня, в который она приехала час назад, гудел, как самый настоящий пароход. Город праздной жизни, карнавалов и мишурного блеска; город воров, мошенников и проституток. Необыкновенно красивый город, который она не видела много лет…
Девушка позвонила в маленький серебряный колокольчик, висевший на двери невероятно изящного и хрупкого домика-дворца. Дверь перед ней открыл огромный, богато одетый человек, который молчаливым жестом пригласил ее войти внутрь…
"Не могу поверить, что снова вижу тебя! Ведь столько лет прошло!" – миниатюрная женщина с необыкновенно тонкими восточными чертами лица кинулась Лин на шею. Девушка осторожно обняла ее: "Прости, что не навещала. Ты же понимаешь, столько всего произошло. Я пришла за оставленным!"
"Все хранится у меня. Я прикажу, чтобы принесли, а пока…выпей со мной. За твое возвращение".
Лин легонько улыбнулась: "Милая моя, Армуталан, ты не представляешь, как мне тебя не хватало!" Женщина, которую она назвала столь необычным именем, лукаво усмехнулась: "Охотно верю, Линия! Особенно моей компании!" И тихо смеясь, она провела Лин в соседнюю залу…
Некоторое время спустя Лин, восседая на мягких подушечках и держа в руках фарфоровую чашечку для саке, расслабленно произнесла: "Как же у тебя хорошо, Армуталан! В жизни бы отсюда не ушла!"
Армуталан улыбнулась ей: "Я бы могла предложить тебе одну вакансию, но боюсь, ты не согласишься! А жаль!" Лин улыбнулась ей в ответ: "Ты предлагала мне это сотни раз. Но такая жизнь не для меня. Так что ответ по-прежнему тот же!" "Жаль, - снова повторила Армуталан, - все девушки моего домика и вполовину не так красивы, как ты. Знаешь, сколько я могла бы заработать на тебе денег!" И они вместе расхохотались над этим предположением.
Секунду спустя женщина погрустнела: "Мне ведь уже тридцать, Линия. Скажи правду – я постарела?" Девушка только улыбнулась ей: "Ты – Армуталан. И всегда будешь ею. Такой же цветущей, как грушевые сады, которые ты когда-то покинула!"
"Это мои черные мысли, сестренка, - тут женщина досадливо прикусила губу, - я совсем забыла. Ты простишь меня – сейчас должен прийти клиент. Очень странный, скажу тебе. Он приходит сюда, примерно, раз в несколько месяцев и смотрит на танец Ханы. К сожалению, она единственная осталась из тех, кто когда-то умел танцевать "Полет"! Естественно кроме тебя!" "Я так давно его не танцевала, - отмахнулась Лин, - должно быть уже забыла, как это делается. Но я не прочь посмотреть". "Это нетрудно устроить, - улыбнулась Армуталан, - я скажу, что ты ученица Ханы! Этот человек обычно слишком внимательно следит за танцем, чтобы обращать внимание на посторонних".

Лин бесшумно приоткрыла седзи и проскользнула внутрь залы для танцев – огромной полутемной комнаты, очертания которой смутно вырисовывались среди дыма благовоний. Ее взгляд приковал странного вида человек. Должно быть он из Селения Тумана, пронеслось у нее в голове… Откуда иначе эта странная голубоватая кожа, характерное лицо и защитная пластина на лбу. А потом…
Она медленно отступила назад, чувствуя холодное прикосновение стены через тонкий шелк кимоно. Рука сама взлетела наверх, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Наверное, ее лицо выражало такой шок и ужас, что жуткий человек из Селения Тумана вопросительно посмотрел на своего собеседника: "Вы знакомы с этой девочкой, Итачи-сан?"
Равнодушное бледное лицо повернулось к ней. "Этот человек, Кисаме, - произнес тихий голос, - командир третьего подразделения Анбу, единственный оставшийся представитель клана Мияки и … моя невеста…"


"Лин, - крик матери поймал ее у потайного выхода из сада, как раз в тот момент, когда она уже собиралась незаметно проскользнуть мимо двух дремлющих шиноби, - отец хочет поговорить с тобой – зайди к нему!"

Тоненькая, как тростинка девушка бесшумно отворила седзи и зашла внутрь полутемной комнаты.
"Лин, повернулся к ней отец, - сядь, я хочу серьезно поговорить с тобой". Он всегда начинал разговоры с этого предложения. Девушка спокойно села на прохладные татами и вопросительно взглянула на отца.
"Тебе уже пятнадцать. Через год ты уже имеешь право выйти замуж". Она еле заметно поморщилась, но ничего не сказала, продолжая внимательно слушать отца.
"Я думаю, ты прекрасно знаешь, что наш клан очень уважаем. Надеюсь так же, что ты гордишься своим происхождением. Ведь наши традиции уходят корнями в историю Конохи. Назови мне третью заповедь двенадцатого раздела кодекса семьи Мияки".
"Последователи нашего рода могут вступать в брачный союз только с подобными себе!" – спокойно ответила девушка. "Ты ведь понимаешь, Лин, - снова заговорил отец, - мы не можем допустить, чтобы наша кровь смешивалась с кровью какого-нибудь сброда…"
"Просто скажи мне, кто это отец!"
Мужчина смотрел на свою дочь удивленно, невольно уважая ее спокойствие: "Учиха…Итачи".
На минуту ему показалось, что она сейчас вспылит, накричит на него, скажет, что ненавидит. Но нет…она просто встала и, не спеша, поклонилась ему: "Как ты скажешь отец. В данной ситуации я не могу учитывать только себя. Я сама выбрала свой путь…и я готова его пройти!"
Отец наконец улыбнулся ей: "Ты как всегда трезво оцениваешь ситуацию, Линия. А теперь ступай".

Она еще раз поклонилась, а потом так же бесшумно закрыла за собой седзи. Побелевшие костяшки пальцев…предательски подрагивающие ноздри. Нет! Она не была спокойна. Она была просто в ярости. Через минуту девушка бросилась бежать. Куда? А все равно. Только бы подальше отсюда.
Всю жизнь она пыталась доказать своему отцу, что достойна быть шиноби. Что достойна своего имени. Что достойна своего клана. Что достойна, достойна, достойна…
А теперь он снова хочет доказательств того, что эмоции и чувства последнее, о чем должен думать настоящий мастер. Еще год… Он дает ей этот год всего лишь для того, чтобы она свыклась с мыслью о браке.

Учиха Итачи. Два года назад они встретились на церемонии посвящения в Анбу. Потом он стал командиром первого подразделения. Она – третьего. И ведь она терпеть его не могла: за эту молчаливость, и за этот мрачный темный взгляд, и за спокойствие в любой ситуации. А главное – за постоянное сравнение, за споры между взрослыми мастерами. Так же ли она гениальна? Умна? Хладнокровна?

Она с разбегу налетела на кого-то. Знакомые волосы цвета спелой ржи и смеющиеся серые глаза: "О чем грустишь, Лин? Почему слезы в наших прекрасных глазах?" Такой родной – такой любимый. Лин прижалась к нему изо всех сил: "Ты можешь мне помочь? Пожалуйста! Пожалуйста! Я ни минуты больше не могу здесь оставаться. Если завтра я увижу его лицо…"
"О чем ты говоришь?" - уже серьезно спросил у нее парень. "Отец спит и видит меня замужем за Учихой Итачи!"
"За Учихой? И что ты ответила?" – теперь голос звучал несколько обеспокоено.
"Я согласилась" – прошептала Лин.
Она почувствовала, что с силой отлетает назад. Любимое лицо смотрело на нее с отвращением: "Ты согласилась? После того, как говорила, что любишь меня. После того, как обещала мне, что…"
"Что? - равнодушие, за которым она спряталась, маской застыло на лице. Она поднялась с земли и презрительно посмотрела на него. – Ах, значит вот как? А я думала ты скажешь совсем другое. Мой отец все-таки прав: все вы лишь охотники за именем моего клана! Сброд!"
И практически выплюнув последние слова, она бросилась бежать. Куда? А куда глаза глядят…


"Ohaio" – улыбнулась Лин знакомым девушкам, преподававшим в академии шиноби. Они криво улыбнулись в ответ и зашептались за ее спиной. Настроение Лин резко упало.
Уже хмурая она подошла к тому месту, где располагался ее отряд. Ни один из них не смотрел ей в глаза. Все старательно пытались сделать вид, что заняты другими делами и не видят ее.
И она не выдержала: "Да, что происходит?"
Один из ее солдат нерешительно поднял голову: "Нам тут сообщили интересную новость! Вы действительно собираетесь замуж за Учиху Итачи?"
Лин насторожилась: "Что если так? Вы против? Или, может, я должна спрашивать вашего разрешения?"
Другой человек усмехнулся: "Да, в принципе, нет. Только вы же сами отзывались об Учихе нелестным образом. Некоторые люди могут счесть, что вы раскисли и не можете противостоять воле своего отца. Если, конечно, Учиха действительно вам так противен и вы нам не врали".
Глаза Лин сузились: "Вы считаете меня лгуньей? Или верите какому-то неудачнику больше, чем мне? Если кто-нибудь из присутствующих считает меня слабой или нерешительной, пусть выйдет и скажет об этом прямо!"
"Никто не считает вас слабой, - миловидная девушка пнула говорившего парня в бок, - вы, поэтому и есть наш капитан. А против Учихи Итачи мы ничего не имеем". "Притом, - она слегка покраснела, - Итачи-сан очень харизматичный!"

Над поляной раздался дружный смех ее команды. И она уже не чувствовала себя такой одинокой.


В тот день ее подразделению был отдан приказ: направиться к месту выполнения миссии Б.
Все ее солдаты разбились на группы и растворились в чаще леса, она же сидела на ветке дерева, скрывающего ее своей листвой, и наблюдала за развитием событий. Стоящую вокруг нее тишину, прорезал свист шуринкена, а нечеловеческий вопль, услышанный ею минутой позже, заставил стаю птиц сорваться с насиженных мест.
Она спрыгнула вниз…у подножия дерева лежал тот, кто предал ее днем раньше, а над ним с совершенно отчужденным лицом нависал Учиха Итачи. Лин с расширенными от ужаса глазами смотрела на безвольное тело, которое Итачи равнодушно перевернул ногой. Остекленевшие глаза безжизненно смотрели в ясное голубое небо. Они уже больше ничего не видели.
"З-ззачем т-ты эт-то сд-делал?"
Итачи так же равнодушно взглянул на нее: "Этот ублюдок хотел убить тебя. Я всего лишь помешал ему!"
Лин глубоко вздохнула, отчаянно приказывая себе успокоиться: "Ах..п-помеш-шал-л…"
Кто-то дотронулся до ее плеча. Девушка дернулась, как от удара: "П-пожалуйст-та, от-тнес-си ег-го т-тело в К-коноху, а я п-подожд-ду з-зде…сь…!"
С этими словами свет для нее померк и все, что она помнила это чьи-то руки, подхватывающие ее у самой земли.

Она очнулась от ужасной головной боли, лежа в собственной кровати. Минута понадобилась на то, чтобы вспомнить происшествие в лесу. Лин сползла под одеяло, закрыв лицо руками. Она пропала. Стоит отцу узнать, что она упала в обморок, как какая-нибудь слабачка, она просто перестанет для него существовать.
"Лин, - отец заглянул к ней в комнату, - ты очнулась?"
"Отец, - начала она дрожащим голосом, - я все могу объяснить…"
"Не продолжай, - прервал ее отец, - Итачи-сан уже рассказал мне все!"
Девушку захватил приступ ярости. Он все рассказал отцу. Ненавижу тебя…ненавижу…
"…тебе стоит потренироваться с реакцией, Линия! – от удивления она сначала даже не поняла, о чем говорит хмурый отец. – Почему какой-то неудачник подкрадывается к тебе сзади, а ты его не слышишь? Больше тренируйся, Линия. Я очень тобой недоволен!"
"Прости, отец, - девушка с трудом удерживала свою радость, - я обязательно обращу на это внимание!"
Когда за отцом закрылась дверь, она чуть ли не подпрыгнула на кровати. Невообразимо. Потрясающе! Поразительно! Учиха…спас ее?


Она шла к тому месту, откуда раздавался прорезающий воздух свист шуринкенов. Ту цель, которую она поставила себе, еще день назад невозможно было представить. Но, так или иначе, шла она туда совсем не решительно.
"Учиха, - произнесено дрожащим голосом, - нам необходимо поговорить!"
По коже снова пробежал холодок, когда она увидела недобрый взгляд темных глаз: "О чем?"
Лин с напряжением смотрела ему прямо в глаза: "Я…ну, в общем…я хотела сказать тебе спасибо!"
Он просто отвернулся от нее: "Это все?"
Лин вспыхнула. Она – командир третьего подразделения Анбу - переступила через свою гордость и пришла поблагодарить его, а он даже не удосужился сказать "на здоровье!"
"Нет, - зло процедила она, - еще пришла спросить, какой цвет занавесочек в нашем будущем жилище ты предпочитаешь: такой же отвратительный, как и твой характер или настолько же омерзительный, как твой едкий взгляд!"
С этими словами она развернулась и быстрым шагом направилась подальше от этого места.
"Мияки, - вдруг раздался за спиной его голос, - подожди!" Она даже не обернулась. Мерзкий, отвратительный, бесчувственный. Не находилось даже слов, чтобы дать ему описание.
Чужая рука схватила ее запястье и с силой рванула к себе. "Отпусти меня, Учиха, - отбивалась Лин изо всех сил, - если ты меня сейчас не отпустишь…ууух…" Он с силой стиснул ее запястье и заставил посмотреть на себя. И Лин замерла в изумлении. На его лице царило удивление и…насмешливая ухмылка. У него? У Учихи Итачи? Удивление? Ухмылка? Она даже перестала вырываться.
"Учиха, - произнесла она шепотом, будто доверяла ему свой самый главный секрет, - ты что, умеешь улыбаться?" Что поразило ее еще больше, так это то, что он уткнулся в ее плечо и затрясся в беззвучном смехе. Она прикусила язык, досадуя за то, что невольно выразила свои мысли вслух.
" Учиха". – произнесла девушка немного растерянно. Он разжал руки, давая ей возможность отступить на шаг. Кто бы мог предположить, думала она, потирая запястье. Лин готова была поспорить, что эта его сторона была известна немногим.
"Нам совершенно необязательно жениться, - произнесла она немного небрежно, - по всему видно: мы совершенно друг другу не подходим!"
"Кого это волнует, Мияки?", - совершенно равнодушно произнес Итачи.
"Меня, - с вызовом произнесла она, - и думаю тебя тоже!" Он внимательно посмотрел на нее. Будто увидел в первый раз: "Мне все равно!"
"Не верю ни единому слову, - прошептала она, - нам просто не повезло с отцами!" Итачи наклонил голову набок и продолжал смотреть на нее исподлобья: "В этом…ты возможно права!"
Лин удивленно вскинула голову, чтобы посмотреть на выражение его лица, но Итачи уже отвернулся. "Встретимся на фестивале!" – почему-то сказала девушка.
И уходя, она чувствовала на себе его удивленный взгляд. Она еще не знала, что стала единственной, кому удалось удивить его. Его невестой…


В небе взорвалась очередная партия фейерверков, перекрывая своим треском шумное веселье толпы. А она даже не помнила, кому посвящен этот праздник.
Но она ведь так хотела на него пойти. Хотела веселиться вместе со всеми, распивать запрещенные напитки и с удовлетворением замечать восторженные взгляды. Даже отец сегодня с одобрением высказался о том, как она выглядит. Что это необыкновенное зеленоватое кимоно необыкновенно идет ей.
Нет! Вместо этого она стоит у тележки с мятным мороженым и злится непонятно на кого. "Лииииииин-чааан!" – позвали ее откуда-то сбоку. Она обернулась и увидела растрепанного мальчишку, усердно махающего ей рукой. Девушка улыбнулась. Вот кого было приятно увидеть. Очаровательный парнишка, до невозможности гордящийся своим кланом…а больше всего своим братом.
"Саске-чан! Не надеялась тебя здесь увидеть!"
"Я уже достаточно взрослый, чтобы ходить на фестивали. А почему вы такая хмурая?" – Саске внимательно всмотрелся в ее лицо, пытаясь отгадать причину ее ужасного настроения.
"Видишь ли, - ухмыльнулась она, предвкушая удачную шутку, - я давно не видела твоего брата. Признаться, меня начинают мучить сомнения не заперся ли он где-нибудь с соблазнительной красоткой, вместо того, чтобы развлекать свою невесту!" И она весело наблюдала за тем, как уморительно хмурится его симпатичная мордашка, сосредотачиваясь над ее словами: "Что вы…"
"Правда? – раздался за спиной спокойный голос. – Почему-то мне в это не верится!" Лин резко обернулась и встретилась с холодным взглядом. И как ему удается все время напускать такой угрюмый вид. "Учиха, - растерянно пробормотала она, - что ты тут делаешь"
Минута напряженного молчания, за которую она многое поняла. Поняла, какие демоны живут в душе этого человека. Снедаемый таким же, как и у нее, тираном-отцом, замученный постоянными требованиями учителей, ненавидящий страх и пресмыкание, которых немало видел от окружающих. Такой же, как и она. Идеально похожий…
Наверно сейчас в ее глазах он тоже видит страх. И он прекрасно знает, что именно он внушает ей этот страх…
Но он отвернулся…

Люди со стороны наблюдали, как тоненькая и кажущаяся совсем беззащитной Мияки Линия, аккуратно приподнялась на цыпочках и осторожно поцеловала Учиху Итачи в закрытые глаза…сначала одно веко, а потом другое. Осенний ветер растрепал ее прическу на отдельные пряди, отбросил назад длинные узорчатые рукава кимоно и запечатлел этот поцелуй навсегда. Другого такого момента уже не будет…его невозможно повторить.
Поразительно, думали мужчины, смотрящие на счастливую дочь Мияки Кейро…нет на свете более странной пары.
Невероятно, говорили старики…они ведь совсем не подходят друг другу.
Не может быть, зло шептались женщины. Почему он достался этой выскочке? Этому парню в юбке. Этой отвратительной соплячке, которой мы так завидуем…
Какой-то пьяный парень визгливо рассмеялся за его спиной: "Как не повезло, братец…" Но Итачи даже не обернулся. На его лице не было ни удивления, ни радости, ничего… Но если бы хоть один человек удосужился внимательно всмотреться в его лицо, то заметил бы напряжение, с которым он наблюдал за Лин, любующейся выступлением факира. За своей невестой…

Она угрюмо смотрела вслед похоронной процессии, на толпу людей со сплошь траурными лицами. Почему из смерти ее отца все делают такой фарс. Даже мать ведет себя неприлично… Лицо у нее белое и сухое, подбородок дрожит, но она спокойна. А Лин думала, что все должны плакать…
Кто-то тронул ее за плечо. Лин слегка повернула голову: Это ты?"
Итачи хмуро смотрел на нее. Как будто ему было жалко… Ничего ему не жалко, подумала она. Всем просто все равно. Интересно, подумала она, как бы ты вел себя, если бы убили твоего отца. Ответа на этот вопрос она никогда не получит. Просто потому, что никогда не сможет его задать.
Лин взяла его за руку: "Пойдем! У меня есть подарок для тебя!"

Она смотрела, как внимательно он изучает крошечного журавля из промасленной бумаги, который лежал у него на ладони. "Как ты думаешь, - Лин отвела глаза, - теперь нам все равно придется пожениться?"
"Не знаю, - последовал ответ, - чтобы ты хотела услышать?"
"Мне интересно знать хочешь ли ты на мне жениться? – немного резко сказала она. – Но если не хочешь, то не стоит и отвечать!"

Она слышала, как шуршат ее волосы под его длинными пальцами с остро выпирающими костяшками. Как он почти неощутимо откидывает ее голову назад и неторопливо целует. Его губы прохладные, поэтому поцелуи кажутся ветром, который еле слышно дует по влажной коже. Она слышала, как его сердце стучит под ее рукой: тук-тук, тук-тук. Как пряди его волос касаются ее шеи и кожи плеч. Она все-все слышала, все-все знала. Каждую клеточку, каждую черточку, каждый жест…

Тем утром она проснулась со смутным чувством тревоги. Рука нащупала лишь пустоту рядом с собой…
Чувство тревоги усилилось за то время, пока она шла до владений клана Учиха: люди оборачивались ей вслед, шептались за спиной и, указывая на нее кивком головы, провожали жалостливыми взглядами.
Вокруг ворот столпилось множество народа – Лин бесцеремонно растолкала всех локтями и с удивлением заметила стоящего впереди Сандайме.
"Хокаге-сама, - Лин приблизилась к нему, - что-то случилось?"
"Тебе не стоит ходить туда, Линия, - Дайме покачал головой, - ты можешь не узнать людей, с которыми разговаривала днем раньше!"

А дальше все было как в тумане. Она слышала, как говорил Сарутоби-сама… Убийство…Итачи. В живых остался только Саске…
А Итачи исчез…


Следующая неделя показалась Лин вечностью. Люди во все глаза смотрели на нее на улицах, а дети испуганно шарахались в сторону, только завидев ее…будто она была повинна в смерти клана, а не он. Иногда она слышала тихие голоса, которые шептали ей вслед: "Бедная Мияки. Итачи был ее женихом…а в результате убил ее отца и весь свой клан…и сбежал…"
А потом умерла ее мать. Лин остались только воспоминания о бледной тени, лежащей на подушке, о прерывающемся дыхании и сиплом кашле… О ее матери…

И она сбежала. Куда глаза глядят. Только подальше от Конохи и знакомых лиц. Попыталась начать жить заново, попыталась научиться любить. Все валилось из рук, напоминало о прошлой жизни и сводило с ума…
Ведь она прекрасно знала, почему все рухнуло в один момент. Только она подтолкнула его к тому, что он сотворил. Именно она…

Все эти мысли вихрем проносились в голове, пока продолжался молчаливый поединок. Глаза в глаза. Она так давно не видела его, что почти забыла черты его лица.
"Ты уйдешь со мной, Лин?" – вопрос прозвучал полуутвердительно…как будто он знал, что будет дальше.

Ну, хоть кто-нибудь ответит мне, как это написано. Хорошо или плохо? ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА!!!!!!

***
"Вы уверены, что сможете выполнить этот заказ?" – высокий грузный человек с недоверием смотрел на хрупкую бледную девушку, стоящую пред ним. Какую-то воздушно печальную, будто надломленную ужасной бедой.
"Уверена, - она через силу улыбнулась и кивнула головой, - вы не пожалеете!"
"Тогда приезжайте по адресу, который вам оставил в прошлый раз мой слуга. Посмотрите дом, подумаете, что с ним можно сделать! Обязательно обратите внимание на сад. Хотя я думаю, моя жена сама вам все покажет. Вознаграждение будет щедрым, это я могу вам пообещать!"

Так она познакомилась с Армуталан.

Лин обхватила руками колени, пытаясь согреться. Странно, что ее не убили сразу. Должно быть, Тсунаде решила провести с ней "душеспасительную" беседу. Лин криво улыбнулась в пустоту. Что, интересно, сейчас делает Итачи? Что он думает о ее поступке? Думает ли он вообще о ней?
Ее план провалился. Жаль…она была почти стопроцентно уверена в его успехе. И если бы все пошло так, как она планировала, то сейчас Тсунаде было бы мертва…а она свободна!
Интересно, что скажет ей Годайме? Наверно, сначала скажет, что предполагала произошедшее. Потом начнет выпытывать у нее местоположение Итачи. Вот тогда она расскажет ей всю правду… О том, что Итачи никогда не убивал ее отца. О том, что он сделал все ради нее. О том, что слишком сильно ее любил…
Нет! Кого она обманывает? Тсунаде никогда не узнает правду. О том, что она начала все это. О том, что он последовал за ней...по ее пути. О том, что он не мог допустить ее разоблачения. О том, что он убил всех не по своей воле. О том, какие мучения выпали на его долю. И о том, что она сама убила своего отца…
Об этом они никогда не узнают…

Дверь заскрипела, открываясь…яркая полоска света брызнула ей в лицо. На пороге стояла Тсунаде. "Знаешь, - она немного печально улыбнулась, - почему-то я догадывалась, что такое может произойти".
Лин улыбнулась и закрыла глаза…завтрашнего дня она уже не увидит…


***
Тсунаде стояла на вершине памятника Хокаге, откуда открывался великолепный вид на Коноху. На город, который она поклялась защищать. Внизу сновали люди, занимаясь какими-то обыденными делами, изредка она видела мальчишек, с гиканьем пробегающих по улицам города. Ее города…
Она любила этот город. Тот, в котором прошло ее детство. Как жаль, что сложилось так, что теперь он полон горечи и незаметно покрывается следами крови…
Только что ей принесли донесение о побеге пленник номер 42. Тсунаде даже не стала заглядывать в учетную документацию, потому что она и так знала, кем был этот узник.
Коноха потеряла еще одну драгоценность из своей сокровищницы. Потому что драгоценности никогда не исчезают по одиночке. Если из гарнитура крадут кольцо, будьте готовы к тому, что за ними исчезнут и серьги.
Так и произошло в случае с Линией и Итачи. Тсунаде мягко улыбнулась. Необходимо будет послать отчет о том, что к организации Акатсуки присоединился еще один человек. Девушка лет восемнадцати. Красивая и чрезвычайно опасная. В конце концов, она поступает так, как велит ей долг и желание защитить свой город. Она руководствуется принципами долга…
Она не одна такая…правда ведь?


***
Легкое дуновение летнего ветерка…
Ее жемчужно-белое лицо и серебристо-золотистая ткань вышитого кимоно: узор органично перетекает со спины на грудь и длинные рукава. Высокая прическа и дрожащие тонкие пальцы, держащие хрупкую чашечку для саке. Темный взгляд человека, стоящего напротив.
Еле слышные звуки кото отголосками звучат в сводах прекрасного храма. Обмен тоненькими чашечками, три глотка…
Звон странных колец…

Ветер рвал ее идеально уложенные волосы, трепал длинные черные рукава его кимоно. А в голове билась одна и та же мысль. Мы вместе…снова…

конец

ооОООООО))) А вот и фик Наруто! *ликует*
Слухай, может чего еще напишешь?? А то это мне понравилоьс=)))

А я ничего не понял))) ЛОЛ

Посмотри Наруто)

Лимм спасибо) Открою секрет - я сейчас опять пишу по Наруто))

Свинни, действительно, посмотри Наруто!!

Тай, потом сюда кидай)

Да без проблем)) Во..ща выложу кой-чего))

Вот это просто маленькая зарисовочка про Сосиськина) С тех времен, когда он меня еще радовал)) Макс, например, смеялся) Но мне нравится)


Красивая…какая же она красивая…

Это было просто какое-то наваждение. Ежеминутное, ежечасное. Оно постоянно стояло у него перед глазами. Ее образ преследовал его повсюду: чистил ли он зубы или слушал очередную похвальбу Наруто. Это не сводило с ума, но причиняло некоторые неудобства. Все говорят, что он стал очень задумчив в последнее время. Если бы они только знали…
"САААСКЕЕЕ!!! – Наруто, сверкая всеми своими 32 зубами, смотрел на него. – Ты слушаешь, что я говорю или нет. Или так и будешь глазеть на ту девчонку!"
Он вздрогнул. Наруто слишком наблюдателен, а он слишком опрометчив. Он помнил, как все началось…словно это было вчера.

Рано утром Саске шел на встречу с Наруто и Сакурой. Их учитель придумал, по его мнению, очередное очень увлекательное путешествие. Подходя к академии, он увидел Сакуру, которая разговаривала с какой-то девчонкой. Увидев его, розоволосая девушка помахала ему рукой: "Саске-кун, сюда!"
На этот оклик ее собеседница обернулась… Он до сих пор помнил ее светло-рыжеватые волосы, мерцающие в лучах солнца и необыкновенные глаза цвета лягушки. И как она слегка улыбнулась ему, а потом попрощалась с Сакурой и ушла…ничего не сказав.

Наруто продолжал смотреть на него с невообразимой ухмылкой на лице: "Ээээ, Саске! Вот уж не думал, что ты, наконец, найдешь себе девчонку. А она симпатичная!"
"Заткнись!" – бросил ему Саске и, повернувшись, пошел по направлению к своему дому.

Она оказалась его соседкой. Он не знал точно, кто купил ей этот дом по соседству. Он даже не знал, кто она такая и как ее зовут… Только каждое утро тихонько наблюдал, как она раздвигает седзи и подставляет свое лицо утреннему солнцу. Он до мельчайших подробностей знал, что будет дальше. Как она с шумом вдохнет утренний воздух и скользнет по Саске насмешливой улыбкой, а потом исчезнет в глубине дома. Послышится звук льющейся воды, а ровно через полчаса хлопнет входная дверь и наступит тишина. Каждое утро она уходит куда-то. Он не знает куда. Ведь Саске ни разу не пытался заговорить с ней, хотя они часто сталкивались в маленьких, утопающих в зелени Конохи, ресторанчиках или просто на улицах. И каждый раз она проходила мимо него молча…казалось, он видел искорки смеха, горящие в уголках ее глаз, но потом просто стряхивал с себя это наваждение и отгонял ненужные мысли прочь.
Он перестал думать о чем-либо кроме этой девушки с лягушачье-зелеными глазами. А вскоре понял, что спешит увидеть ее на рассвете, бесшумно распахивающей седзи…
Однажды зимой, они встретились на какой-то совершенно пустынной улице. Ветер сорвал с нее теплый, золотистого цвета, шарф, но девушка будто не заметила этого…
Ему следовало вернуть шарф владелице, но он этого не сделал…
Не смог…не захотел…

А это маленькая зарисовка про Шикамару)) В те времена, когда ОН меня радовал)) И Макс снова смеялся...мерзавец!!!

I have a dream
Strange it may seem
It was my perfect day
Opened my eyes I realized
It was my perfect day

Birds in the sky
They look so high
This is my perfect day
I feel the breeze
I feel at ease
It is my perfect day…

Cranberries "Hope you never grow old"



Ее жизнь проходила в танце.

Раз уж ей было суждено родиться именно в этом селении, то она могла с гордостью сказать, что ей повезло. Она родилась миловидной, не какой-нибудь там потрясающей красавицей, а просто девочкой с милым личиком. Потому что уродливых младенцев оставляли в лесу, и никто больше их не находил. Такие как она считались еще не совсем безнадежными: их можно было научить быть по-настоящему красивыми, изящными, очаровательными…и смертельно опасными…

Моя мечта…танцевать…

Моя жизнь…я не могу назвать ее особенно веселой или слишком скучной. Наверно это была жизнь совершенно обычной девчонки. Возможно, я была несколько непоседлива, потому что однажды неуклюже пролила горячий чай на прекрасное кимоно моей учительницы. В наказание мне отрезали половину волос. В тот раз все насмехались надо мной. Конечно же, мне было обидно, но сейчас это уже не имеет значения. Это всего лишь моя жизнь, полная маленьких взлетов и падений. Как бы это смешно не звучало…
Потом мне было одиннадцать лет…прекрасная школа мастеров звала меня к себе. Я послушалась моего отца и стала ниндзей. Пусть не самым замечательным, но все же стала. А потом случилось так, что я, совершенно того не желая, подслушала разговор моей учительницы и моего отца. Оказывается, они были любовниками. Отец,…который всегда твердил мне о долге и о чести. Как же я разочаровалась в тебе. В одиннадцать лет я уже научилась разочаровываться в людях. Но тогда, в тот самый раз, когда отец снова начал читать мне мораль, я рассказала ему, что знаю об их маленьком секрете…
На следующий день я ехала в исправительный лагерь. Наверно отец рассказал все моей учительнице…но я не сетовала на свою судьбу. Честно сказать, мне вообще было наплевать на это. Я просто уехала далеко-далеко от своего недостойного отца. Так было даже лучше…
Этот лагерь оказался вовсе не таким уж и ужасным местом, я даже познакомилась с некоторыми ребятами. Они были вовсе не такие плохие, как расписывал отец.… С ними я чувствовала себя свободной. Там был один мальчик, к которому я относилась трепетно нежно. Это была моя первая любовь. Смешно звучит? Сейчас, наверное, мне тоже так кажется. В одиннадцать лет я научилась любить? Все же, скорее всего это было правдой. Но он действительно был особенным. И по-особенному ко мне относился. Он всегда говорил мне, что я точно такая же, как и все другие девчонки, но почему-то кажусь ему более странной. Он даже не смеялся надо мной, как другие, просто считал более странной, чем остальных. Однажды меня очень сильно обидели. Они называли меня по всякому, но самое обидное было услышать от одной из девочек, что я ужасна. "Никто не захочет встречаться с тобой" – это были ее слова. В тот вечер я плакала под большим деревом, подальше от посторонних глаз. Он подошел ко мне и долго смотрел с недовольным, рассерженным лицом. "Если ты будешь все время плакать, - сказал он мне, - то никогда не станешь сильной, и никто действительно не захочет с тобой дружить!"
По дороге из лагеря я дала себе слово, что стану очень-очень сильной и никогда больше не буду плакать. И докажу всем, что я тоже чего-то стою.… В одиннадцать лет я первый раз дала себе слово, которое не собиралась нарушать…
Вот такая у меня была жизнь…пока мне не исполнилось пятнадцать...


Старик внимательно смотрел на нее поверх письма. Иори начало это надоедать: "Ээээ…господин…Хокаге. Я могу уже идти?"
Тот, не ответив на ее вопрос, отложил письмо в сторону и мягко ей улыбнулся: "Иори, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос!"
Она кивнула. "Какая причина вынудила тебя приехать в Коноху. Желание родителей, твое собственное желание?" Брови девушки сошлись в одну линию: "Это было желание моего отца. Он считает, что наша страна слишком мала и неопытна для того, чтобы производить достойных мастеров. Поэтому я здесь, так как, по словам отца, Коноха одна из наиболее уважаемых центров".
Старик посмотрел на нее с долей удивления: "Твои слова очень рассудительные. Если бы я не знал точно, сказал бы что тебе больше пятнадцати лет".
Иори ответила ему с усмешкой: "Ну, что вы господин Хокаге. Я всего лишь ребенок". С этими словами она поклонилась и вышла из полутемной комнаты. Старик улыбнулся ей вслед. Ребенок…

Иори медленно шла по солнечным улочкам Конохи. Она приехала сюда два часа назад, и ее сразу потащили к этому старикану. Даже переодеться не дали.
Она снова не увидит свое родное поселение пару лет. Можно подумать, отец просто пытается избавиться от нее на длительный срок. Тебе необходима тренировка! Ты должна стать сильнее! Будто она без его нытья не знает, что ей делать.
Душераздирающий вопль прямо таки за шкирку вытащил ее из размышлений. "Саске!! Еще раз так меня назовешь и…"
"И что же ты сделаешь?" – раздался вслед за воплем насмешливый голос.
Иори, любопытства ради, решила завернуть за угол. Посередине улицы стояли трое и спорили о чем-то с ужасно недовольным видом. "Наруто, Саске-кун прав. Нам следует сразу пойти к сенсею".

Наруто. Иори так хорошо знала это имя. Так хорошо его помнила. Будто не прошло тех четырех лет, когда она была в том исправительном лагере. С этим именем было многое связано…и все хулиганства, и весь шутливый разбой…и даже ее первая любовь. Тогда из Конохи приехали трое. И Наруто был среди них.
"Эй, - крикнула она парню в оранжевом, - можешь подойти сюда!" Ей совсем не хотелось знакомиться ни с той девчонкой, ни с тем парнем. Хотелось только поговорить с Наруто.
На удивление Саске и Сакуры Наруто подчинился просьбе и подошел к той девчонке, вопросительно смотря на нее. "Ты не помнишь меня, - чуточку печально спросила она, - мое имя Иори. Четыре года назад…исправительный лагерь!"
Наруто молчал несколько минут, а потом его лицо растянулось в одной сплошной улыбке: "Иори-чан? Это правда ты? Но что ты тут делаешь? Я думал, ты живешь в другом селении?"
"Жила, - весело кивнула Иори, - приехала в Коноху учиться мастерству! А как ты живешь? Не снес еще пол-Конохи?" Наруто улыбнулся еще шире: "Пока нет, но может в скором времени. Саске, Сакура-чан!! Идите сюда!"
Иори со вздохом поняла, что знакомиться все-таки придется.
Уже через полчаса она сидела с Наруто в малюсеньком ресторанчике и слушала его рассказы о своих подвигах!
В ресторан кто-то зашел. Они уселись за столик позади них и принялись оживленно болтать. "Чожи, - раздался голос девушки, - может тебе все-таки пора прекратить так много есть?" В ответ послышалось хмыканье, а потом до боли знакомый голос, лениво растягивающий слова, произнес: "Ино, да отстань ты от него. Пусть делает, что хочет!"
Иори резко обернулась. А он совсем не изменился. Все тот же скучающий взгляд и ленивые манеры. Она перегнулась через спинку кресла и шепнула ему прямо в ухо: "Даже не верится, что мы снова встретились, а? Шикамару!"

Тот дернулся и повернулся. Их носы почти соприкасались, она даже чувствовала, как его дыхание щекочет ее кожу. "Я тебя знаю?" – вопрос прозвучал как-то фальшиво, хотя, может, это ей просто показалось. Наруто даже поперхнулся от возмущения: "Шикамару, ты чего? Это же Иори!"
Он сморщил лоб, мучительно вспоминая: " Иори…а…ты была в том лагере?"
Иори кивнула. В груди росло неприятное, мерзкое чувство. Шикамару ничем не выдал своей хоть самой небольшой радости. Скорее это прозвучало равнодушно…как ненужное воспоминание.
"По-моему он не совсем помнит меня, Наруто, - девушка немного горько улыбнулась, - немудрено, ведь четыре года прошло!"
С этими словами она встала, чтобы уйти, но Наруто схватил ее за руку: "Ну, и что! Вспомнит. А по-моему ему есть, что вспомнить". Иори вдруг с изумлением увидела румянец заливающий сердитое лицо Шикамару.
"Я прекрасно тебя помню, - обратился он к девушке, - просто не сразу узнал".

ыыы))Про Саске офигенно! Я требую продолжения!!!
Второе... эээ.... чет мне не очень... не дочитала...

Тая, пиши скорее новый!