"Опции", ГГ/варианты, PG-13, AU

[Ора зи Шанталья]

Выкладываю этот фик с разрешения автора

Название «Опции»
Автор: виконтесса Вальмон
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Гермиона Грейнджер/варианты
Жанр: AU, серия зарисовок.
Дисклаймер: Ничего моего. Все герои - Джоан Ролинг, идея и название - то же чьи-то:)
Комментарии: давным-давно в фандоме сериала «X-files» мне довелось прочитать фик «Опции», который показывал два варианта жизни агента Скалли с разными мужьями. Увы, вариантов было только два. В моей версии их будет четыре: «Рон», «Драко», «Северус», «Гарри».

[Ора зи Шанталья]

Часть первая
Рон

Гермиона опустила голову на подушку, устало выдохнула и закрыла глаза. Она уснула почти мгновенно.

***
Как всегда, Билли разбудил ее в половине шестого утра. Его настойчивый плач долго продирался сквозь сон, и уже проснувшись, женщина некоторое время продолжала лежать с закрытыми глазами, надеясь, что Рон подойдет к ребенку и, возможно, принесет ей, чтобы покормить. Но мерный храп за спиной не прекращался. Да, похоже, к шестому ребенку у мужа выработалась стойкая привычка спать хоть под плач, хоть под канонаду. Гермиона вздохнула и разлепила веки.

– Хочешь есть, сокровище? Ну давай, иди к мамочке.

Она с некоторым усилием вытащила из кроватки упитанного малыша, озабоченно пощупала его «Чудо-памперс» (целые сутки без проблем и переодеваний! А потом вы говорите «Грязинет!» – и он как новенький целых пять раз!). Реклама, что в магическом мире, что в магловском, безбожно лгала, – уже после третьего «Грязинет» подгузник никуда не годился, складочки маленького Билиуса Артура Уизли краснели и воспалялись, и он начинал надсадно орать, благо этим умением обладали все Уизли – а как иначе выжить в доме, где, кроме тебя, еще с десяток претендентов на игрушку, тыквенный пирожок, маму и старенький телевизор, где показывают смешные магловские мультики?

Меж тем Билли наелся, но вместо того, чтобы послушно уснуть и дать маме подремать еще с полчаса перед тем, как идти на кухню готовить завтрак для большой семьи, изъявил настойчивое желание поиграть. Он мило улыбался, агукал, строил глазки и всеми доступными ему способами требовал прогулки по дому. Гермиона вздохнула, поудобнее устроила на руках свое сокровище и пошла посмотреть, как спят остальные дети.

Гарри беззаботно раскинулся на кровати, и Гермиона с огорчением отметила, что та стала совсем короткой. Еще немного, и мальчик начнет упираться пальцами в спинку, придется купить новую. Купить… Самое ненавистное слово в семействе Уизли. Нужно будет посмотреть в объявлениях, может, кто-то устраивает распродажу. Время от времени Гермиона обращалась к Джинни, та всегда подкидывала невестке что-нибудь из гардероба, игрушек и так, денег, но теперь она с мужем уехала в Италию, похоже насовсем. Драко вреден английский климат, они купили прелестный дом на побережье, и не будешь ведь писать ей «Дорогая Джинни, как дела, не могла бы ты выслать нам немного денег». Стыдно… И Рон не позволит.

Гарри свернулся калачиком, озябнув в утренней прохладе. Гермиона натянула одеяло на своего любимчика. Первенец, крестник Парня-Который-Уделал-Волдеморта, Гарри Рональд, Ронни-младший. В последнее время его все чаще называли вторым именем, наверное потому, что он становился все больше похож на отца в молодости: такой же долговязый, длинноносый, в веснушках. Ну и рыжий, конечно, хотя они все рыжие, даже Гермиона, после своей неудачной окраски первых седых волос, появившихся после финальной битвы. Сколько раз потом собиралась перекраситься в родной каштановый, но во время беременности нельзя, а потом кормление, а потом некогда, а потом опять беременность, а потом и привыкла быть в масть всей семье, и Молли была довольна, а то уж совсем было расстроилась, когда Джинни приехала попрощаться перед отлетом в Рим, щеголяя платиновыми локонами – тоже в масть. А что, Джинерва Малфой, звучит – закачаешься. И выглядеть надо соответственно.

Мерлин, что за глупость она сморозила: Гарри похож на отца в молодости! Будто тридцать пять – это старость. А что он лысеть начал – так это наследственность. Молли говорила, что Артур тоже очень рано начал темечком светить. Правда, у него не было этой дурацкой манеры зачесывать на макушку остатки шевелюры… Гермиона опять вздохнула и поправила одеяло на близнецах. Спят, как ангелочки. Ангелочки и есть, вечно Джеймс и Сириус обижают их, несмотря на то, что младшие. И год разницы в возрасте почти не ощутим – Сириус даже крупнее и сильнее. Вон, спят на разложенном диване, ложились валетом, а к утру перепутались руками и ногами, не разберешь, где чьи – одинаково веснушчатые и покрытые рыжим пухом.

Билли окончательно разгулялся, и Гермиона посадила его в манеж в углу кухни. Напевая песенку и разговаривая с малышом, она принялась готовить завтрак. Вскоре на кухню спустился Рон, торопливо поел, чмокнул жену в щеку, потормошил Билли и аппарировал в Министерство, где занимал один из бесчисленных закутков в отделе магической физкультуры и спорта. Потом на кухню начали стягиваться дети. Гермиона накормила их, помыла посуду и, пока нагревалась вода для обеда, села штопать вещи Джеймса и Сириуса – одежда на этих двоих просто горела, Билли придется покупать все новое, нет, то есть, конечно не новое, но все равно покупать. Гарри пристроился рядом – приклеивал гербарий, заданный на каникулы, а заодно рассказывал, какая Макгонагалл строгая, какой Филч невыносимый и какая Снейп свинья. После обеда Гермиона занялась садом – гномы совсем распоясались, а когда вечером Рон появился в камине, чтобы предупредить, что останется с Шеймусом выпить по паре маслопива после работы, она усадила Билли в сумку-«кенгуру» и отправилась к соседке попить чаю и посплетничать вдоволь.

Поздний ужин с Роном – вредно для здоровья, зато так вкусно! Гермиона в сотый раз заметила, что ее отражение в зеркале все больше походит на миссис Уизли, и начала было огорчаться, но тут прибежал Гарри и пожаловался, что в ванной чем-то неприятно пахнет. Она всплеснула руками, вспомнив о замоченных еще вчера свитерах, и помчала в ванную махать волшебной палочкой над стиральным тазиком.

Когда свитера отжались и послушно повисли на заднем дворе разноцветными флажками, Рон уже спал. Гермиона села на край кровати и принялась закручивать в папильотки свои длинные локоны. В выходные они иногда выбирались на Диагон-аллею всей семьей – погулять, поглазеть на витрины, купить чего-нибудь по хозяйству и съесть мороженого, и тогда вьющиеся волосы гордо рассыпались по плечам Гермионы. Беда в том, что в обычный день она иногда только к ужину обнаруживала, что так и забыла снять папильотки.

Закончив процедуру, Гермиона огляделась. Свежий номер «Современной ведьмы», доставленный позавчера, так и лежал на столике. Почитать, что ли? О Мерлин, как давно она не читала ничего, кроме этого журнала! Все недосуг, вот вырастет Гарри, вот подрастут близнецы… Наверное, время на себя у нее появится только, когда они все отправятся в Хогвартс. Да только желания с каждым днем остается все меньше. И она когда-то была лучшей по Нумерологии? Неужели это ей поставил «превосходно» по зельям Хогвартский Ужас? Гермиона всхлипнула неожиданно для себя самой. Проклятый быт. Проклятая бедность. Если бы у нее был домашний эльф, пусть и с зарплатой, если бы она могла не штопать носки! И зачем она отшила Малфоя тогда, на шестом курсе? Джинни прислала письмо третьего дня, с колдографией. Сидела в ухоженном саду, возле красивого дома, рядом с шикарным мужем, холеная, скучающая. Уж Гермиона бы не заскучала! Читала бы днями напролет, за языки бы взялась серьезно, написала бы наконец историю эльфийского рабства. Эх, мечты, мечты…

Нет, не сможет она читать, слишком устала.

Гермиона опустила голову на подушку, устало выдохнула и закрыла глаза. Она уснула почти мгновенно.

[Глюк'Оzа]

Интересно, а почему имена у младшего поколения те же, что и у главных героев? Почему не другие? Или это сделано, чтобы заинтриговать читателей?
Если вы сможете ответить, конечно, на мои вопросы, все же это не ваш фик.

[Maresca]

Глюк'Оzа

Ну дык логично, по-моему, что Рон и Герми называют отпрысков в честь друзей и близких.

Ора зи Шанталья

Очаровательно и очень жизненно, так и передайте автору. Выкладывайте скорее продолжение и не забывайте о своих Les memoires. )

[Грей]

О, мне нравится! И в самом деле очень жизненно, к тому-же хорошо написано, и правдиво... А ещё мне жалко Гермиону... В этой конкретной части... Немножко]] Очень жду продолжения, и мои приветы и благодарность автору.

[Ора зи Шанталья]

Всем спасибо за отзывы, они были переданы автору в целости и сохранности.
Глюк'Оzа, можете задавать любые вопросы. Являясь своеобразным литературным агентом виконтессы, я смогу удовлетворить ваше любопыство. Что касается имен - Maresca абсолютно права: "старшее" поколение называет "младших" в честь родных и близких. Алиса Грейхаунд, спасибо за теплые слова.

Часть вторая. Драко

***
Терри разбудила ее ровно в половине девятого, раздвинув тяжелые ночные шторы и пропищав: «Доброе утро, госпожа! Пора вставать». Молодая женщина сладко потянулась и села в постели.

– Доброе утро, Терри. Умываться!

Домашний эльф, вернее, эльфиня, придерживая краешек наглаженного полотенца, в которое была одета, кинулась за умывальными принадлежностями. Гермиона настояла, чтобы лично ей прислуживала именно эльфиня, несмотря на то, что Драко убеждал ее, что стесняться домашних эльфов так же глупо, как собственной собаки. «Ты словно цветок Баб-ус-Сааде – будешь закрывать лицо при виде поданного на стол жареного петуха?». Разве можно сравнивать собак и эльфов? Эльфы так же разумны, как и волшебники, им знаком стыд, ведь они стремятся прикрыть наготу, хоть им и нельзя носить одежду. Поэтому – только Терри.

Гермиона сбросила батистовую ночную рубашку и принялась умываться над серебряным тазом. Умница Терри принесла прохладную воду – как раз такую, как нужно, поэтому Гермиона даже пофыркала немного от удовольствия, обливаясь до пояса. Аккуратно промокнула полотенцем лицо и грудь (растирать – вредно для кожи) и села к туалетному столику.

– Что госпожа будет надевать?

– Голубое платье, что вчера прислали от мадам Коринн, – Гермиона вбивала утренний крем подушечками пальцев.

– У вас букетика к нему нет, – напомнила Терри.

– Ерунда, пойду без букетика, к завтраку все равно никого не ждем. Застегни вот здесь.

Гермиона ловко скрутила локоны элегантным узлом на затылке, закрепила его несколькими шпильками с бирюзой (она красиво поблескивала в каштановых прядях), вдела в уши серьги под цвет и направилась в столовую.

Завтрак начинался в девять и Драко был не менее пунктуален, он появился со своей стороны почти в ту же минуту, когда Гермиона переступила порог.

– Утро, милая, – прижался мягкими губами к ее руке, а она поцеловала его в надушенный пробор.

– Как спалось, дорогой?

Он задвинул за женой стул.

– Спасибо, превосходно.

Некоторое время тишину в столовой нарушало лишь тихое позвякивание вилок о фарфор. Доев, Драко придвинул поднос с утренней почтой, а Гермиона подошла налить ему кофе.

– Есть что-нибудь для меня? – поинтересовалась она, глядя на стопку конвертов.

– Письмо от Поттеров, – он протянул увесистый сверток. – Мама что-то написала, вот, прочти, если не трудно. Дядя Финеас… Из министерства… Еще из министерства…

Гермиона развернула письмо от Гарри и Джинни и погрузилась в длинное описание красот Изумрудного острова: совсем недавно ирландская лига сумела наскрести нужную сумму, и теперь у ирландской сборной были все шансы на выигрыш, а Джинни строчила длинные письма «милой Гермионе», бездельничая и отгоняя от мужа излишне ретивых поклонниц.

– Какие новости? – осведомился Драко, поднимая голову от своих деловых писем. Времена их школьной вражды давно канули в Лету. Когда после пятого курса Драко в полной мере осознал, чем занимался его отец и чем в скором времени предстоит заниматься ему, он в ужасе отказался от посвящения в Темный орден. Поскольку Волдеморта особо не интересовало его желание или нежелание, Драко оставалось одно – искать покровительства Дамблдора. Он жестоко страдал, примкнув к Армии Дамблдора, вынужденный быть под командованием Поттера и терпеть насмешки Уизли. Пожалуй, именно тогда Гермиона прониклась симпатией к Хорьку. Она знала, каково это – быть не таким, как все. А потом – ужас второй войны, жертвы и постоянный страх, такими мелкими и далекими казались детские стычки и глупые клички, она едва не погибла, и он тогда сказал, что любит ее. Гарри и Рон… Сначала были шокированы, потом привыкли. Сейчас, хотя они по-прежнему называли его «Малфой» в лицо и «Хорек» за глаза, все трое были добрыми приятелями и регулярно присылали друг другу открытки. На Рождество, на Пасху, на день рождения, а если встречались, обязательно заходили к Тому пропустить стаканчик и поговорить «за жизнь».

– Малышка Молли немного прихворнула, наверное простыла. Вот, собственно, и все, – Гермиона сложила длиннющий свиток.

– А остальное?

– Остальное сплетни, милый, – она поднялась из-за стола, протянула мужу руку для поцелуя. – Какие планы на день?

– Съезжу в министерство, наведу порядок в бумагах. После обеда встреча с румынскими партнерами, а потом поеду в клуб. Может, загляну к Барту, узнаю, как Стрела.

Гермиона тяжело вздохнула. Стрела, молодая кобылка, была ее любимицей, и именно она по недосмотру мальчишки-конюшенного сбила себе холку в кровь. Во времена Люциуса виновника бы выпороли как пить дать, но эти времена, к счастью, миновали. Молодой хозяин был справедлив, во многом благодаря влиянию жены, да и воспоминаниям о собственном не особо счастливом детстве. Хотя он все равно горевал, узнав о гибели отца… Но понял мать, которая, относив положенный траур, вышла замуж второй раз.

Гермиона была очень рада, она до последнего боялась, что Драко не примет этого ее поступка и разорвет отношения с Нарциссой. Ведь именно Нарцисса помогла девушке войти в чужой и пугающий мир волшебной аристократии, именно она рассказывала Гермионе, кому нужно улыбаться, а кому только небрежно кивать, как правильно чередовать визиты и сколько ниток жемчуга можно надеть одновременно. Кстати о Нарциссе – ее письмо все еще не распечатано.

Гермиона вскрыла длинный лиловый конверт, пробежала глазами несколько строк, написанных кудрявым почерком ее свекрови.

– Дорогой, Нарцисса приглашает нас на ужин сегодня. Это так мило, ты пойдешь?

– Нет, милая, не могу пропустить клуб. Поезжай сама, я знаю, ты любишь бывать у мамы.

Гермионе почудился упрек в этих словах, хотя она и знала, что это только игра ее воображения. Просто она сама чувствовала себя виноватой, что там, в старинном, мрачноватом, но несмотря на это уютном особняке, ей было интереснее, чем дома. Драко… Он любит ее, разумеется, и она тоже любит его, тогда, во вторую войну, она с ума сходила от страха за него, каждый поцелуй мог стать последним, и они боялись разжать объятия, когда расставались. Как она страдала! Как она ждала конца кошмара, как мечтала о том, чтобы засыпать в объятиях мужа и расставаться с ним без боязни потерять навсегда! Кошмар закончился, а потом закончилось и празднование победы, жизнь наконец-то входила в нормальную колею. Драко отстроил дом в Уилтшире и выписал жене учителей французского и итальянского. Занятия языками, верховая езда, посещения благотворительных балов, приемы, навязчивые журналисты – еще бы, соратница Победителя Волдеморта и одна из самых блестящих дам высшего общества! Кто-то выкопал статью Скитер десятилетней давности про разбитое сердце Гарри Поттера… Тогда она научилась скрывать свои чувства и великолепно язвить, и в конце концов сумела обратить шумиху вокруг своего имени на пользу своей книге. «История рабства» вышла большим тиражом и немало поспособствовала улучшению положения домашних эльфов в волшебном мире. На волне ажиотажа Гермионе удалось подготовить законопроект, защищающий права угнетенных эльфов, она даже начала протаскивать его в министерстве, когда обнаружила, что десятки разнообразных проектов лежат под сукном, дожидаясь своей очереди быть рассмотренными скрипучей бюрократической машиной. Оставалась надежда на Гарри: его прочили в министры лет через десять, когда поднатореет в законах и заматереет, вот тогда эльфы вздохнут свободно. Сделав, что могла, Гермиона почувствовала легкую скуку. Все те же занятия, все те же балы, все те же темы для разговоров. Мерлин, даже дома все было одинаковым: завтраки, вечеринки, гости, переселения в летнюю и зимнюю половины замка, суховатые ласки мужа. У него не было любовницы и он не остыл к жене даже после стольких лет семейной жизни, просто темперамент, воспитание, сдержанность… Скучно. От скуки закрывались глаза над французским романом, от скуки сливались в одну ноту итальянские арии, от скуки замирали пальцы на клавишах рояля. От скуки было одно лекарство – визит в дом Нарциссы и ее мужа. Вот и сейчас Гермиона едва дождалась вечера, чтобы велеть заложить экипаж: каминная сеть – хорошее дело, но надо же из дома иногда выходить!

Домашний эльф, морщинистый и важный, открыл дверь и почтительно проводил госпожу Малфой в гостиную, где ее уже ждали хозяева.

– Как я рада, Нарцисса! Прекрасно выглядите. Как дела, Северус?

– Очень хорошо, Гермиона, спасибо.

Северус Снейп поцеловал гостье руку, усадил ее на диване возле жены и вернулся в свое кресло у камина, привычно отвернув от огня левую щеку, обезображенную длинным шрамом.

Память о войне, прощальный подарок от кого-то из бывших «друзей», безликой фигуры в серебристой маске – он целился в шею, и Северусу просто повезло, он даже не лишился глаза. Шрам лишь поддернул вверх уголок рта, скривив губы в вечной саркастичной ухмылке, и по мнению дам волшебного света, только добавил особого шарма герою войны наряду с красивой сединой в черных волосах и орденом Мерлина первой степени на парадной мантии. «О, он был так красив, пока его не изуродовала эта рана, хотя знаете, мужчину шрамы украшают!». Нарцисса даже ревновала и совершенно напрасно, плевать он хотел на мнение читательниц «Современной ведьмы», Гермиона знала это, читала в его глазах, видела в сотне мелочей, жестах, словах: его интересовало мнение одной женщины, которую он любил всю жизнь и которую наконец обрел. Они, казавшиеся такими разными, зажили одной жизнью и общими интересами. Холеная Нарцисса вычитывала его статьи и терпеливо собирала все публикации, переводила на французский его пособие по защите от темных искусств, а вечером, когда он клал ей голову на колени и закрывал глаза, покрасневшие после работы над котлом, читала вслух «Хроники короля Артура». Желчный Снейп ставил на уши Диагон-аллею и Шемин-де-Траверс в поисках редкого бисера для ее гобеленов, не пропускал ни одного бала или приема, куда их приглашали, и сопровождал в оперный театр и на концерты камерной музыки, к которой Нарцисса питала большую слабость. Вот и сейчас они, пересказывая последние новости, говорили по очереди, не то что с полуслова, а, казалось, с полувзгляда понимая друг друга.

«Общность интересов, – подумала Гермиона. – Это как-то сухо звучит, а ведь это главное. Что меня связывало с Драко, кроме ужасной войны? В сущности, ничего. Я так и не научилась понимать разницу между двумя золотыми полосками на синем поле и золотым крестом с голубой окантовкой, а он так и не проникся судьбой домашних эльфов. Квиддич – это здорово, но чем он мешает кинематографу?»

– А помнишь ту книгу…– Снейп хрустнул пальцами, пытаясь поймать вертящееся на кончике языка слово.

– «Семья Борджиа»? – подсказала Нарцисса.

– Точно! Так вот…

Он продолжил рассказ, но Гермиона едва слышала его слова. Она смотрела на его теплую, хоть и кривую, улыбку, которая неизменно появлялась на губах, когда их с Нарциссой взгляды пересекались, и думала о своем доме, красивом и пустом.

Она засиделась у Снейпов допоздна, потом долго ехала в карете, так что к возвращению домой чувствовала себя очень уставшей. Терри быстро раздела госпожу и разобрала постель.

Гермиона опустила голову на подушку, устало выдохнула и закрыла глаза. Она уснула почти мгновенно.

[Sima]

а следующий будет день с Гарриком? ню-ню, посмотрим, что из этого выйдет...

[Ора зи Шанталья]

виконтесса Вальмон специально для Pifon:

"Солнышко, как ты думаешь, для чего я поставила рядом с названием рейтинг PG-13? Для того, чтобы ты на эту темку даже время не тратил!
Кстати, старостами становятся на пятом курсе"

[alex]

Можете передать автору мои искренние восторги! Правда, забегая вперёд, хочу сказать, что меня восхитила именно 4 часть! Вот это - настоящий шедевр.
Большое человеческое спасибо автору за доставленное наслаждение!!!

[Bella]

Мне действительно понравилось. С одной стороны, вроде бы довольно простой незатейливый язык, с другой- всё очень гладко. Идея необычная, актуальная. Нравится, что кажда позиция рассмотрена не с категорической точки зрения, позитивной или негативной. Особенно, когда сейчас выложены две первых части, противоположных друг другу. Как в жизни, во всём свои минусы и плюсы.
Мои комплименты:))

[Доктор Рукиноги]

Ну, что такое? Чего молчим? Тем более,что фик уже написан, как я поняла. Вы меня заинтриговали, но пока не больше. Это интересно, хороший язык, идея... Всё очень неплохо. Жду.)
И, кстати, это будут только зарисовки на тему "как бы Гермионе было с кем" или предполагается ещё какое-то развитие событий?

[Глюк'Оzа]

Так, это классно. Что же дальше?

[Доктор Рукиноги]

Гдеже вы, солнышко? Где фик? Где прода? Очень бы хотелось видеть.

[Ора зи Шанталья]

Ой, извините, пожалуйста! Немного замоталась: то забываю обновить, то Интернета нет. Вот, я принесла третью часть. И ответы на вопросы.

Итак, фик представляет собой цикл зарисовок, так что никакого развития событий. Просто "как Гермионе было бы с тем-то и тем-то". Зарисовок - четыре: Рон, Драко, Северус, Гарри. Еще автор хочет написать эпилог, и вот эпилога как раз пока и нет, так что фик можно считать незаконченным. Надеюсь, скоро это досадное упущение будет исправлено.

Надеюсь, вы меня извинили! Просю:

Часть третья. Северус.

Звон будильника ворвался в ее сладкий сон в семь часов – оглушительный, пронзительный и какой-то бестолковый. Сам будильник подпрыгивал от усердия, ввинчивая трезвон в теплую тишину спальни, – радужной расцветки агрегат, подарок Рона на прошлое Рождество. Гермиона нашарила кнопку – а это было непросто, будильник уворачивался, вынуждая встать и проснуться окончательно, – оборвала звон и откинулась назад на подушку. Северус пошевелился с невнятным бормотанием, в котором можно было разобрать сколько-то баллов с Гриффиндора и какие-то пожелания в адрес Рональда Уизли, его жены, его родителей, а также родственников до седьмого колена.

– И тебе доброго утра, любимый, – улыбнулась Гермиона и повернула мужа к себе. Он прижался к ней всем телом, уткнулся лицом в плечо и, кажется, начал потихоньку примиряться с тем фактом, что его разбудили.

Идея вставать в семь часов утра даже во время каникул принадлежала Гермионе. Она считала, что лучше не выбиваться из режима, чем с трудом входить в него весь сентябрь. Северус, чей режим обычно представлял собой чередование трех суток без сна с двумя днями хронического полусонного раздражения, вначале только хмыкал скептически, а потом втянулся, привык, и только иногда, засидевшись допоздна над интересной книгой, утром ворчал и ругался на бестолковый будильник. Как сегодня.

Гермиона потянулась, выбралась из постели, сунула ноги в тапочки и зашлепала умываться. На пороге ванной мимо нее прошмыгнул Мидди со стопкой свежих полотенец в лапках. Она подождала, пока эльф поменяет полотенца, стянула рубашку и стала под душ, отметив, что Северус наверняка бы выругал беднягу Мидди за то, что показался на глаза. Хорошего эльфа вообще не должно быть видно. Гермиона вздохнула: они так и не сумели прийти к компромиссу по этому вопросу. Снейповский эльф до сих пор пребывал в позорном рабстве, нося нечто вроде туники, которая, как уверила его Гермиона, одеждой не являлась. Все же она была лучше грязной набедренной повязки, в которой щеголял Мидди до женитьбы своего хозяина. В остальном его положение нисколько не изменилось: он по-прежнему бесплатно стирал, гладил и чистил одежду, прибирал хозяйские комнаты, драл себя за уши, стоило Снейпу нахмуриться, а в свободное от этих дел время надставлял многометровый гобелен, изображавший генеалогическое древо Снейпов, чтобы вышить на нем имена наследников, поскольку госпожа Снейп заниматься этой ерундой отказалась. Северус тогда проворчал себе под нос что-то, подозрительно похожее на «мезальянс», но поскольку уже через четверть часа заговорил с женой вполне приветливо, она предпочла сделать вид, что ничего не услышала. Толку-то от ссоры? Испортить себе настроение на целый день, а потом идти мириться первой? Он ворчал тихо, значит, ссориться не хотел, так, пар выпускал, потому что когда он хочет поссориться, его слышно на верхушке Астрономической башни. И разве не может мужчина, столько переживший, позволить себе время от времени просто выпустить пар? Только когда война закончилась, Гермиона начала понимать, сколько он на самом деле пережил.

Тогда, в бесконечные дни Темного террора, ей казалось, что Армия Дамблдора прошла через ад и до конца жизни будет видеть кошмары. Вовсе нет. Раны затягивались, жизнь брала свое, и это было здорово. Гермиона была просто счастлива в тот день, когда Гарри, смущенно улыбаясь, вручил ей приглашение на свою свадьбу. Бедный милый Гарри, с отчаявшимися глазами и седыми висками, который несколько раз искренне хотел умереть, чтобы перестать страдать. Он научился вспоминать о Сириусе без слез, а перед самой свадьбой тайком попросил у Гермионы какое-нибудь волшебное средство, чтобы покрасить волосы раз и навсегда, а то с двумя белыми полосками он сам себе бурундука напоминал. Они с Роном придумали жениться в один день, а близнецы, набившиеся к ним в шафера и в результате превратившие обе свадьбы в изумительно веселый кавардак, до последнего подбивали Гермиону тоже выйти за кого-нибудь, чтобы не разрушать «Гриффиндорское трио». Тогда она поняла, что жизнь и в самом деле продолжается. Хохотала вместе с ними, перебирала знакомых мужского пола, но это все было в шутку. Не хотела она выходить замуж. За последние годы она повзрослела куда больше, чем мальчишки.

Близнецы не унимались: когда Парвати и Луна одновременно бросили свои букеты, оба приземлились прямиком в руки Гермионе. Она шутливо погрозила ребятам цветами и уже к концу вечера забыла об этом. Впереди была работа в Хогвартсе, куда ее пригласили вести Зелья.

Гермиона собственным ушам не поверила, когда директор Дамблдор ей это предложил. Как Зелья? Ведь она решила разделить нагрузку с профессором Вектор. А Снейп?

– Профессор Снейп будет преподавать защиту от темных искусств, – сообщил директор и посмотрел на Гермиону почти умоляюще. – Соглашайся, дитя, найти хорошего зельеведа так сложно, а ты была лучшей не только в своем выпуске, но и за несколько последних лет тоже. Это Северус сказал.

Она согласилась. Самым сложным, как она и предполагала, оказалось не вести уроки или проверять бесконечные пергаменты, списанные друг у друга, а сидеть на педсоветах, участвовать в преподавательских вечеринках и общаться с бывшими учителями на равных. Впрочем, она встретила такой теплый прием, что быстро преодолела смущение, за что была вознаграждена массой открытий. Выяснилось, что Минерва не только прекрасно и очень азартно играет в шахматы, но и заваривает чудесный чай, профессор Флитвик (Филиус, дитя, для тебя теперь Филиус!) питает слабость к сладостям с сюрпризом, а в учительской есть шкаф, где собраны самые интересные шпаргалки, отобранные на экзаменах и проверочных работах. Но настоящим кладезем сюрпризов оказался профессор Снейп («Северус, – сказал он с кислой ухмылкой, – привыкайте, профессор Грейнджер»). С ним Гермионе приходилось общаться куда чаще, чем с другими, чтобы согласовать свою программу, формы и методы работы с теми, которые до прошлого года практиковал зельедел, и нельзя сказать, чтобы это общение доставляло ей много удовольствия. Вечно сердитый, хронически раздраженный, он, казалось, только и ждал малейшей промашки с ее стороны, чтобы поязвить и понасмехаться, и Гермионе пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться его уважения. Она сама не заметила, как стена отчуждения между ними начала таять, но когда в разгар зимы слегла с жестокой ангиной и Северус заявился в ее апартаменты с зельем собственного приготовления, она поняла, что их отношения вышли на какой-то новый уровень.

Выяснилось, что коллеги поняли это немного раньше. У Гермионы словно глаза открылись: весь педсостав, затаив дыхание, следил за переменами Слизеринского буки, Минерва составляла расписание так, что у Гермионы и Северуса совпадали окна, а Дамблдор усмехался в бороду и хитро блестел очками.

Когда Гермиона сообщила Гарри и Рону, что выходит замуж за Хогвартский ужас, они долго смеялись, и Гарри даже сбегал на кухню, где Луна смешивала для всех коктейли (дело происходило на веранде его дома в Годриковой долине), чтобы она бросила это дело и пришла послушала, как прикалывается Гермиона. Луна вышла с подносом на веранду, где Рон все еще мотал головой, похлопывая себя по коленкам, внимательно посмотрела на Гермиону, со вздохом протянула ей бокал и сказала мужу, что это не шутка. Рон резко перестал смеяться и принялся уговаривать подругу одуматься. Гермиона расстроено посмотрела на Парвати и спросила:

– Ты тоже думаешь, что я сошла с ума?

– Нет, почему же? – мурлыкнула Парвати. – Профессор Снейп – очень интересный мужчина. Если ты подберешь к нему ключик…

– Только не выходи замуж в этом месяце, – посоветовала Луна и отпила из своего бокала. – Это чревато супружескими изменами.

Рон обменялся выразительными взглядами с Парвати. Он по-прежнему считал миссис Поттер «малость того».

Они поженились в августе. Скромная трогательная церемония, немногочисленные гости, зато атмосфера такая теплая, что даже мистер и миссис Грейнджер не чувствовали себя потерянными. Северус впечатлил их своей серьезностью и ответственностью, так что для полного счастья Гермионе недоставало только его примирения с Гарри. Прочувствованная речь, ласковая улыбка и праздничное настроение сделали свое дело: Северус подошел к нему и протянул руку для пожатия.

– Гермиона хочет, чтобы вы крестили нашего первенца, Поттер, если это будет сын. Будьте частым гостем в нашем доме.

Гарри, науськанный женой, тепло пожал его руку.

– Спасибо, профессор.

– И, раз уж мы – будущие родственники, можете называть меня просто по фамилии, – хмыкнул Снейп.

Гермиона тихонько сжала пальцы Луны: кажется, получилось. Та наблюдала за происходящим, стоя рядом в своей элегантной мантии, ловко скрывающей округлившийся животик.

Джеймс Рональд Поттер появился на свет во время рождественских каникул. Гермиона как раз дотянула до них свое преподавание, чтобы не бросать классы посреди семестра, а временную замену Дамблдор ей уже подыскал, она предупредила его о беременности, как только сама узнала. Днями напролет она просиживала у Луны, наблюдала, как та возится с ребенком, и запоминала, как нужно пеленать, купать и кормить. Северус использовал малейшую возможность, чтобы провести вечер или выходные с женой в их доме в Хогсмиде, заставлял ее пить укрепляющие зелья и витаминные настойки и, неловко улыбаясь, слушал, как шевелится малыш. То, что у них будет мальчик, целительница из клиники св. Мунго сказала на первом осмотре.

Гермиона настояла, чтобы сына назвали в честь крестного отца и лучшего друга. К тому времени она хорошо изучила традиции семьи Снейп, частью которой стала: первое имя выбирают родители, второе дается в честь деда по отцовской линии, третье – в честь рода матери, Гарри Джулиус Грейнджер Снейп, и скажи мне, где я не права? Северус ругался на чем свет стоит и кричал, что никогда не назовет сына этим противным маггловским именем, но традиция отдавала матери приоритет в назывании сына, и пришлось уступить. Малыш был должным образом крещен и внесен в министерские книги, но отец все равно называл его Джулиус, а мама – Гарри. Северус смог взять реванш, когда полтора года спустя выбирал имя для дочери. Гермиона не только не мешала ему, но и одобрила его выбор, и оба счастливых родителя называли маленькую Апполлинарию Кассандру Грейнджер Снейп просто Полли. Луна к тому времени тоже была беременна второй раз и тоже девочкой, а вот Парвати не торопилась с детьми, предпочитая наслаждаться всеми радостями, которые только может взять от жизни жена спортивной звезды. Она обзавелась ребенком, только когда Рон оставил квиддич и начал тренировать юных игроков. Джеймс и Гарри уже были в Хогвартсе и уже успели затмить славу близнецов Уизли. Более того, Минерва говорила, что эта парочка стоит самих Мародеров.

Они росли как братья, вместе придумывая проказы, вместе воплощая их в жизнь и честно деля неизбежное наказание. Конечно, они старались не попадаться вообще, но если уж приходилось, то мальчики предпочитали сдаваться на милость Луны, которая относилась к их проделкам философски, либо Гарри-старшего, у которого не поднималась рука серьезно карать любимого крестника. Маленький тезка виновато смотрел из-под черных прядей, торчавших во все стороны, и возил по полу носком растоптанной кроссовки, и крестный чаще всего просто махал рукой и отпускал проказника. Куда хуже бывало, если о проступке узнавала мать или, не допусти Мерлин, отец. Северус считал, что дети должны воспитываться в строгости и послушании, испытывая перед родителями благоговение и страх. Что ж, до определенного момента это действовало, особенно когда Гарри ходил в маггловскую школу и видел отца не чаще, чем раз в несколько дней, сурового и недосягаемо могущественного. Немало способствовала послушанию и репутация профессора в Хогвартсе: на первом курсе многие держались подальше от маленького Снейпа, чтобы не связываться с его отцом. Если бы не Джеймс, у мальчика были бы серьезные проблемы с друзьями, Гермиона тогда в очередной раз порадовалась за мальчишек. Джеймс удивительно легко сходился с людьми, а Гарри тянулся за приятелем и к Рождеству сумел стать своим на Гриффиндоре. Да, на Гриффиндоре, Северус тихо выругался сквозь зубы, когда Распределяющая Шляпа торжествующе провозгласила «Гриффиндор», а Поттер, которого уже распределили, заорал «Ура!» на весь Общий зал. На втором курсе Гарри тенью тягался за квиддичной командой, куда Джеймса взяли ловцом, и к третьему курсу сумел убедить капитана, что из него получится хороший загонщик. Загонщик из него получился великолепный, он находил малейшую слабинку в защите вратаря и ввинчивал туда квофл, а отобрать мяч в полете у него было просто невозможно. Правда, после первых побед популярной стала шутка про квофл, поцарапанный зубами нового гриффиндорского игрока, но после пары отработок у Филча за мелкие нарушения на зельях и защите от темных искусств шутки прекратились, а Гарри наконец-то разрешил матери воспользоваться волшебным зеркалом. Раньше эти попытки пресекались досадливым ворчанием: «Да что я, девчонка, что ли…». Его характер сильно поменялся, причем в лучшую сторону. Увы, вместе с угрюмостью и неуживчивостью начал пропадать страх перед отцом, и к пятому курсу Гарри, по словам встревоженной Минервы, «ушел в отрыв». «Он перерастет», – заверила Гермиона и принялась окружать сына пониманием, рассчитывая на компромисс, но Северус… Какой компромисс может быть с пятнадцатилетним сопляком? Только безоговорочное послушание и подчинение отцовскому авторитету.

– Северус, ты же сам пострадал от деспотического обращения! – взывала Гермиона, но это заканчивалось только очередной ссорой.

Ссоры Гермиона не любила – да и кто их любит? Пустая комната, неприятный осадок в душе, холодный голос в учительской: «Флитвик, вы не передадите расписание госпоже профессору? Благодарю». Сочувственные взгляды коллег, обиженное бормотание учеников, что Вампир, дескать, сегодня словно с цепи сорвался, заплаканные глаза Полли. Они никогда не ругались при детях, но дочь безошибочно улавливала все оттенки настроения родителей и тяжело переживала их размолвки. К счастью, это редко длилось дольше одного дня. Уже к вечеру Северус приходил со стопкой рефератов («Гермиона, проверь, не могу я этот бред читать, зверею, а я лучше проставлю оценки за зелья»), в крайнем случае ночевал в своих апартаментах, а утром подходил в учительской, буркал «Засиделся вчера над работами» и неловко целовал в щеку. Гермиона делала вид, что не помнит о вчерашних обидных словах и громко хлопнувшей двери, целовала в ответ и жизнь продолжалась. Правда, раз или два в семестр случалось так, что муж не приходил ни вечером, ни утром, а в коридоре молча проходил мимо, тогда Гермиона брала инициативу в свои руки, садилась рядом в учительской, заходила вечером в кабинет и терпеливо разбирала стену отчуждения, которой он отгораживался. Попробовала как-то обидеться и себе не разговаривать с этим бирюком, пока не попросит прощения, и к исходу третьей недели поняла, что ситуация заходит в тупик. Первокурсники плакали перед Защитой от Темных Искусств, коллеги считали за лучшее не заговаривать с профессором Снейпом, Мидди ходил в бинтах с ног до головы, но главное – Полли переживала так, что съехала в учебе, а это было для девочки самым страшным кошмаром. Она переживала еще сильнее и делала уроки еще хуже, и в конце концов Филиус отправился к профессору Снейпу разбираться, что происходит с его лучшей ученицей, а директор Дамблдор отправился к миссис Снейп. Сел у стола, посмотрел почти жалобно, попросил:

– Вы бы помирились, а? Девочка моя, ему ведь очень тяжело.

«А что же не придет и не скажет?» – хотела спросить Гермиона, но не стала. Характер такой, куда его переделывать в пятьдесят лет? Вздохнула, пошла к нему, долго разговаривала и даже плакала, но они все же помирились и были так счастливы, что Северус две недели даже не брюзжал.

Вот мило, сколько всего можно передумать, пока моешь голову! Гермиона спросила себя, чего это ее потянуло на воспоминания, раскрутила мысленную цепочку назад до Мидди, шмыгнувшего с полотенцами, удивилась и заторопилась: в коридоре выразительно покашливал Северус.

В комнате Мидди накрывал стол к завтраку. Гарри уже умылся и теперь ждал остальных, оседлав стул и слегка покачиваясь на нем.

– Привет, мам!

– Доброе утро, Гарри-Джей, – отозвалась она. Это прозвище с легкой руки Джеймса приклеилось к сыну еще на первом курсе, установив наконец мир между двумя его именами. – Сядь, пожалуйста, нормально, сейчас отец придет.

Гарри скривился в сторону двери и остался сидеть по-прежнему.

– Тебе есть неудобно будет, – заметила Гермиона, принявшись намазывать маслом тосты.

Гарри вздохнул и повернул стул спинкой назад. Придвинулся к столу, пробормотал.

– Ну его… все равно придерется.

На пороге появился Северус, вслед за ним в комнату проскользнула Полли.

– Доброе утро, дети, – проговорил глава семьи, усаживаясь за стол. Мидди исчез. Гермиона разлила кофе по чашкам. Гарри торопливо запихивался тостами.

– Ты куда-то торопишься, сын? – осведомился Северус.

– С Джимом договорились малявок квиддичу поучить, – ответил он с набитым ртом.

– Гарри, – мягко проговорила Гермиона, – предупреждая резкую фразу, готовую сорваться с губ мужа. – Лучше сначала прожевать, а потом разговаривать.

Полли неодобрительно посмотрела на брата и вновь уткнулась в тарелку. Тот отпил сока, вытер рот салфеткой и издевательски-кротко проговорил:

– Крестный собирался сегодня отрабатывать с Лили технику защиты ворот и попросил нас помочь. Наверняка Эрни и Бобби тоже придут, заодно поучим их правильно пасовать.

– Квиддич – лучшее занятие для юной девушки, – фыркнул Северус. – Это семья еще что-нибудь умеет?

– Крестный все умеет, – вспыхнул Гарри.

– Разумеется, – вмешалась Гермиона. – В этом году у Гриффиндора будет очень сильная команда, верно?

– Стопудово кубок будет наш, – подтвердил Гарри.

– А в слизеринской сборной что-то поменяется? – тут же обратилась она к мужу.

– Да, Келби закончил учебу, у них будет новый вратарь. Выберут в начале года, на факультете хватает крепких ребят, – тон Северуса смягчился.

– После обеда я хотела пройтись по Диагон-аллее, – вспомнила Гермиона. – Полли нужно купить что-нибудь, обновить гардероб. А тебе, Гарри-Джей?

– Ему на Диагон-аллее покупать нечего, там маггловской одеждой не торгуют, – заметил Северус. Его раздражала манера сына носить футболки и застиранные добела джинсы, украшенные разноцветными заплатами.

– А чего мне, в парадной мантии летать? – огрызнулся Гарри. – Рюшки в глаза лезут.

– А патлы не лезут? – громыхнул Снейп.

Гермиона возвела глаза к потолку. Началось. Прическа сына стала проблемой номер один в прошлом году, когда он расцветил свои черные, чуть вьющиеся, как у матери, волосы возмутительно-яркими прядками. Воплотить в жизнь эту сомнительную парикмахерскую идею ему помог неразлучный дружок Джеймс. Сам он укоротил свои белокурые локоны (заметив при этом, что иначе будет все больше походить на Августуса Малфоя), и не ленился каждое утро укладывать их «иголочками», крася кончики в разные цвета. Когда стильные парни впервые спустились к завтраку, Гермиона уронила вилку, Северус пролил соус себе на колени, а Минерва молча хватанула воздух ртом и помчалась наводить порядок. Увы, устав школы не регулировал ни длины ни цвета волос учащихся, а школьная форма обоих была в полном порядке. Если не считать восьми значков группы «Гоп-гоблины», украшающих отвороты мантии, но устав разрешал ученикам носить наградные и отличительные знаки клубов, команд и общественных организаций. Минерве пришлось примириться. Но Снейп не собирался сдаваться так просто. В своем стремлении вернуть сыну человеческий вид он дошел даже до обращения к Поттеру-старшему. Гарри пожал плечами и сказал: «Перерастут, а если давить, то будут делать назло».

На самом деле Гарри-Джей серьезно увлекся стилем «Гоп-гоблинов». Укрывшись в Визжащей хижине от любопытных глаз и ушей, он и Джеймс часами терзали старенькие гитары, сочиняя песни и мечтая однажды послать свою «рыбу» гоблинскому солисту. Нужно ли говорить, что Северус считал увлечение сына блажью и пагубным влиянием «этого Поттера».

Завтрак закончился плохо. Гарри-Джей убрался в камин к Поттерам, на прощание огрызнувшись с отцом, Гермиона выпроводила Полли собираться за покупками и тихонько заметила мужу, что не стоило снова конфликтовать с мальчиком из-за прически, в конце концов это его личное дело. Северус вспылил и ушел в кабинет, Гермиона, бодро улыбаясь, поторопила дочь и отправилась к мадам Малкин. Разрешать конфликты она будет вечером, когда все достаточно остынут. Сейчас нужно заняться одеждой Полли. Бедная девочка, в ней совсем нет женского кокетства, хотя от кого бы она его унаследовала? Гермиона в ее возрасте сама больше внимания уделяла урокам, чем прическе и ногтям, а разве это хорошо? В человеке все должно быть прекрасно, и внешностью надо заниматься, особенно если снейповская порода лезет изо всех черт. И если нос остается только гордо носить, ведь другого не будет, то над волосами и зубами нужно трудиться. Вот Гермиона и трудилась, составляя для дочери кремы и шампуни, сочетая магию и профессиональные достижения собственных родителей, покупая лак, душистую помаду и розовую воду. В этом вопросе у нее было полное взаимопонимание с мужем: обнаружив в один прекрасный день вместо почтительного сына хулигана и бунтаря, Северус воспылал почти болезненной отцовской любовью к дочери, так похожей на него. Он поддерживал Гермиону в ее усилиях добавить дочери популярности, но вот сама Полли этому нисколько не помогала. Обидчивая и мнительная, она так и не завела друзей на факультете, который и так повышенным дружелюбием не отличался. Однокашники ее уважали, потому что она училась лучше всех, и не обижали, потому что давала списывать на контрольных, но желающих исподтишка подоставать дочь вредной профессорши Снейп всегда хватало. Однажды Гермиона с ужасом услышала, как Арчи Уизли обзывает ее девочку Snivelly. Она отловила маленького рыжего обормота и тихо и честно предупредила его, что если она еще раз услышит это прозвище от него или от кого-нибудь, то он будет неделю мыть судна в больничном крыле. А если это услышит декан Слизерина, то Арчи может собирать вещи прямо сейчас: профессор Снейп добьется, чтобы его исключили из школы. Ну а пока одного наказания у Филча будет достаточно.

Едва Гермиона вернулась домой, в камине показалась голова Гарри Поттера. Он с заговорщицким видом оглядел гостиную и спросил, одна ли Герми.

– Нет, Северус дома, но он у себя. Полли в саду. У тебя какое-то тайное поручение?

Камин полыхнул зеленым и Гарри вышел, отряхивая золу.

– Да нет, не тайное. Просто дело немного щекотливое. Я хотел попросить у тебя… – он помялся, – зелье бесплодия. Только чтобы ты Луне ничего не говорила.

Гермиона испытала смешанное чувство торжества и удивления.

– Гарри, я тебе с самого начала говорила, что ее бредовая идея определять безопасные дни с помощью рога морщерогого кизляка – это самая большая глупость, которую я только слышала в жизни. Но что заставило тебя передумать сейчас?

Гарри опустил глаза.

– Она беременна.

– В четвертый раз! – напомнила Гермиона.

– Но Рону уже девять лет! – возразил Гарри. – Раз в девять лет и твое зелье может дать сбой!

– И тем не менее ты его у меня просишь.

– Ну, я буду зелье принимать, а она пусть своими рогами пользуется, – примирительно проговорил Гарри. – Так надежнее. Я думал, трое детей – и все, а теперь куда деваться? Ну, пусть четвертый, ладно, а если еще? Что, Трелони была права насчет двенадцати детей? Нет, я не хочу. Пожалуйста, приготовь для меня зелье. Но ей все равно не говори, еще обидится.

– Конечно, я приготовлю. Только мне нужно шесть недель. Да тебе уже и не к спеху.

– Да уж, – улыбнулся Гарри. – Когда справишься, тогда справишься. Ну а как ты вообще?

Гермиона вздохнула. Как она? Наверное, хорошо. С Северусом так интересно! Вот, каникулы начались, как раз будет время закончить «Углубленный курс защиты от темных искусств», а на той неделе прилетела сова из «Wizz Hard Books» с сообщением о переиздании «Истории эльфов». Третьего дня Северус закончил читать «Парфюмера», а ей еще осталось с три десятка страниц, сегодня закончит, вечером поговорят о новых веяниях в маггловской литературе, если не поссорятся. Отчеты за учебный год они отправили в министерство сразу после экзаменов, как всегда распределили обязанности и справились в два счета, а Минерва, бедняга, до сих пор дописывает, закопалась в бумагах. Северус сам отвозил все папки в министерство, заодно в Лондоне сходил в тот музыкальный магазинчик, который они всегда посещают, привез ей чудные записи звуков природы на фоне расслабляющей музыки и не поленился зайти в Гринготтс, обменять деньги. Он хороший, только характер такой тяжелый…

Гарри перед уходом еще раз попросил не говорить Луне и не проходиться насчет ее беременности.

– Я буду проходиться насчет ее беременности? – удивилась Гермиона. Гарри виновато развел руками.

– Ты иногда становишься такой едкой… Не обижайся, Гермиона, ладно? Видать, муж на тебя плохо действует. Я не хотел тебя задеть, честно, – добавил он еще раз и исчез в камине.

Гермиона сидела, машинально перелистывая страницы «Парфюмера», но не читала, думала над словами Гарри. Как же не стать едкой в каждодневной борьбе? Просто привыкает, теряет чувствительность. Северус очень интересный… Но такой жесткий! Что бы ему быть чуть-чуть мягче? Конечно, не таким деликатным, как Гарри, но хотя бы чуть-чуть…

Гермиона прогнала печальные мысли и погрузилась в чтение. Вечером она долго разговаривала с Полли о всяких ее девчоночьих делах, всячески поддерживая в ней мысль о том, что маме можно доверять и она не будет сначала ругать, а потом разбираться, а наоборот, всегда готова помочь. Потом заглянула в комнату Гарри-Джея, спросила, можно ли войти, села на его измятую кровать, погладила взлохмаченную голову. Выслушала отчет о квиддиче и осторожно намекнула, что он зря поругался с отцом. Парень тут же набычился.

– С ним невозможно не поругаться! Все не так!

Уперся локтями в колени, положил на ладони упрямый снейповский подбородок и добавил негромко:

– Он меня ненавидит.

– Ну что ты говоришь, Гарри, – огорчилась Гермиона, притянула к себе напряженные плечи, прижала его голову к груди. – Он тебя любит. Он же твой отец.

– Он только Полли любит, – пробормотал он. – Ну, мам, чего ты меня тискаешь, я что, маленький, что ли…

Гермиона поцеловала его в разноцветную макушку и пошла в кабинет для разговора, к которому готовилась целый день. Северус долго хмыкал в ответ на ее пространные рассуждения о необходимости давать свободу ребенку и оставлять за ним возможность выбора, но после того, как она сказала, что Полли они задушили и вот результат, вознегодовал и включился в дискуссию.

– Северус, – сказала она наконец, морщась, в ушах слегка звенело от общего крика, отражавшегося от заглушающего заклинания на дверях. – Ты говоришь, что его идея стать музыкантом – смехотворна. Но у мальчика есть слух, голос и желание! Почему бы ему не попробовать сейчас заняться музыкой на уровне школы? Если перегорит – так тому и быть. А если нет?

– Гермиона, ты говоришь чушь, – заметил Северус, он тоже уже устал кричать. – Ты разве сама не хотела, чтобы твой сын пошел по твоим стопам, занялся серьезными исследованиями, научной деятельностью? Чтобы мой отпрыск, наследник благородного рода…

– Северус, если бы моим родителям вскоре после моего рождения кто-то сказал, что их дочь станет ведьмой, будет варить зелья в котле и учить этому сотню сорванцов пять раз в неделю по три часа, они бы у виска покрутили! Они хотели, чтобы я стала стоматологом! Ты был бы счастлив, если бы я была стоматологом, пусть даже в самой лучшей и престижной клинике Лондона?!

– Твои родители другое дело, они не имели представления о нашем мире!

– А твои? – Гермиона ступила на тонкий лед, но решила идти до конца, все равно они уже поссорились. – Кем они хотели, чтобы ты стал?

Северус перевел дыхание, сел у стола. Сказал еле слышно:

– Упивающимся Смертью.

– Северус, мы можем его потерять…– начала Гермиона, но он прервал ее взмахом руки.

– Не надо. Ты не могла бы… Я хочу немного побыть один.

Это был не приказ убираться. Ему правда нужно было обдумать что-то, Гермиона безошибочно определяла это по голосу. Она тихо вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь, направилась в свою комнату, там остановилась у дверей, прислушиваясь. Может быть, это не совсем хорошо, но как иначе узнать? Он же никогда не признается…

Северус подошел к комнате сына, постучал в дверь и после его удивленного «Входи» перешагнул порог. Осмотрел заставленные всякой всячиной полки (Гарри-Джей следил за ним настороженным взглядом), взял в руки облупленную гитару.

– Джулиус…У тебя действительно хорошо получается?

– А то, – откликнулся он, все еще настороженно. – Только гитара дрянная.

– Подбери себе хороший новый инструмент, – проговорил он почти мягко. – Я дам тебе денег.

Гарри-Джей вскинул на него неверящий взгляд. Северус постоял еще минуту, опустил гитару на стул, повернулся к двери.

– Папа, – окликнул его мальчик. – Пап… спасибо.

Северус повел плечом.

– Пожалуйста. Мать с собой возьми, она знает, где в маггловском Лондоне хорошие магазины.

Пошел к двери, но Гарри вновь позвал его.

– Пап… А твоя книжка по защите… Ты ее дописал?

– Почти, – теперь Северус настороженно обернулся.

– Дашь почитать? А то наш учебник по защите не в дугу. Твой, наверное, получше будет.

– Дам, – проговорил Северус после паузы. – Заодно поможешь матери опечатки вычитать, хорошо?

– Хорошо.

Он прикрыл за собой дверь и вернулся в кабинет. Некоторое время бесцельно пошатался там и пошел в спальню. Гермиона сидела в постели, дочитывая последние страницы «Парфюмера».

– Ну? – спросил он, когда она отложила книжку на прикроватный столик.

– Давай завтра поговорим, а? – предложила она, улыбаясь. – Иди ко мне.

Снейп подхватил ее легкий тон, приподнял бровь, все еще тонкую и черную.

– Что за развратные намеки, миледи?

– Я люблю тебя, – честно ответила она.

Позже, обходя перед сном дом по неистребимой маггловской привычке, Гермиона чувствовала себя счастливой, но уставшей, будто целый день мешки таскала.
«Хотя бы чуть-чуть добрее…, – рассеяно подумала она, устраиваясь рядом со спящим Северусом. – Как это тяжело, Мерлин….»

Гермиона опустила голову на подушку, устало выдохнула и закрыла глаза. Она уснула почти мгновенно.

[Severus_Snape]

Третья часть резко отличается от первых двух. Видимо, тем что девушка счастлива ;-`
С пятидесятилетним хрычом. А ведь убедительно написано, бывает и так. А я-то уж после первых двух частей начал подумывать, что Нарцисса - лучший вариант..

[Maresca]

Да, в этой главе гораздо больше внимания уделено вопросу "Как она докатились до такой жизни?" Но правдоподобно - это факт. Снейп, конфликтующий с сыном, - это канонический, глубоко всеми обожаемый Снейп.

Но моя душонка больше радуется по другому поводу: Гарри и Луна! Да, да, да! Стою за этот пейринг насмерть! )

[white crow]

Кажется, еще вчера тут было сообщение alex'a, который сказал, что Гермиона в последней части не слишком счастлива. Не знаю, мне, например, кажется, что в этом фанфике задумка такова, что Гермиона как бы становится счастливее. Ну, с Роном она была ужасно несчастлива, с Драко - средне, а с Северусом она уже счастлива. Жду четвертую часть, где она будет суперсчастлива (если, конечно, я правильно думаю) с Гарри!!!
А фик просто замечательный! Большое спасибо !!!

[Ора зи Шанталья]

Часть четвертая. Гарри
Автор предупреждает, что все форумы и их посетители, упоминающиеся в тексте, вымышлены, реальных прототипов не имеют. Совпадения ников или названий, если кто-то вдруг обнаружит, случайны и не предполагались

Она проснулась оттого, что Гарри покрывал поцелуями ее лицо.

– Вставай, соня, я пришел! Ну же, Гермиона!

Она приоткрыла заспанные глаза, заулыбалась, но тут же встревожено села: левая рука Гарри была забинтована, а на скуле красовался свежий синяк.

– Все в порядке! – он вскинул правую руку в шутливом жесте «сдаюсь». – Через пару часов повязку можно будет снять, не волнуйся.

– Как не волноваться? Что случилось?

– Шлем слетел! Я говорил Грегу, что его нужно уменьшить, но он забыл, а свет уже выставили, и до открытия музея осталось всего ничего, а ведь нужно еще разобрать декорации. Майк двинул палицей, шлем слетел, а он уже размахнулся для второго удара. Что мне оставалось делать? Голову прикрыл, от боевой рукавицы почти ничего не осталось… Зато сцена получилась – бесподобно! Наверное, в фильм она и войдет. Только нужно будет сделать крупный план на меня, чтобы за кадром остались выпученные глаза Майка и то выражение, с которым он орал «Гарри, извини!», – Гарри тряхнул головой и рассмеялся, но Гермиона продолжала хмурить брови.

– Ты уверен, что не пострадал?

– Луна осмотрела, я ей верю, – пожал плечами Гарри. – Наложила чары на руку и дала зелья, но сказала, будет лучше не трогать еще пару часиков. Как раз перед интервью с «Волшебным экраном» снимем, да? Ну, не хмурься, любимый муж пришел домой на целый день, а ты с утра не в духе.

– Нет-нет, что ты, – поспешно возразила Гермиона, – я очень рада, просто разволновалась. Тебе поспать надо хотя бы немного, – предложила она. – Как я не люблю эти ночные съемки.

– Это музей, – заметил Гарри, неловко стягивая рубашку одной рукой, – он днем открыт для посещения, так что можно только ночью работать. Да там материала еще от силы на четыре съемочных дня осталось. Остальное на пленере делаем.

Он вытянулся на кровати и закрыл глаза.

– Я тебя за полчаса до прихода этого борзописца разбужу, – пообещала Гермиона, поправляя на муже одеяло. Он согласно помычал, уже засыпая. Женщина только вздохнула.

Кто из волшебников несколько лет назад мог представить, что маггловский кинематограф захватит магический мир? Но однажды сова принесла письмо из Хогвартса мальчику, который в свои одиннадцать уже прекрасно управлялся со старенькой камерой и мечтал в один прекрасный день затмить славу Спилберга и Тарантино. Он с радостью окунулся в новый мир, подобный тому, который планировал создавать при помощи камеры в будущем, и с удивлением обнаружил, что в этом замечательном мире нет кино! При том, что их фотографии – без пяти минут «Великий Немой»…

Мальчик превзошел свои детские мечтания. Он был не просто великим режиссером, он был первым режиссером Англии (магической, разумеется), некоторое время единственным, потом нет, но бесспорно – самым талантливым. Его документальный цикл «Новейшая история» не уступал игровым фильмам по интересу, и когда первый лондонский волшебный кинотеатр купил его для проката, билеты разобрали за месяц. «Новейшая история» стала счастливым билетом для нашего героя: на съемках передачи он встретился с Гарри Поттером. Удивительно органичный и замечательно киногеничный юноша быстро перестал бояться камеры и произвел такое глубокое впечатление на режиссера, что тот немедленно загорелся идеей сделать из победителя Того-Кого-Почему-То-Нельзя-Было-Называть звезду экрана.

Их первый фильм «Меч в камне» имел такой успех, что любой маггловский режиссер удавился бы от зависти. Он стал началом новой эпохи в жизни магического мира: после выхода «Меча» в Интернете появилась так называемая «Зона Девять и три четверти». Ее создатели до последнего сомневались в успехе своего детища, полагая, что фанаты молодого короля Артура предпочтут собираться в гостиных, используя каминную сеть… Но разве можно читать вслух свой слешфик про Рыцарей Круглого стола перед кучкой пусть даже самых близких друзей? И мучиться потом, были ли их восторженные отзывы правдой или они просто не хотели обидеть приятеля? В общем, компания «Меджиксофт» стригла купоны, несмотря на то, что работа «Зоны Девять и три четверти» вызывала регулярные сбои в работе маггловских серверов. Что поделать, волшебникам и не то приходилось терпеть!

Открытие официального сайта Гарри Поттера стало событием, обрадовавшим всех поклонниц и одновременно разбившим им сердца. Прелестную красно-золотую расцветку, бойко изложенную биографию, удобную навигацию и восемь фотогалерей перебила единственная ужасная новость: Гарри был женат. На магглорожденной ведьме. На грязнокровке. Да, разумеется, сайт посещали исключительно современные люди без этих дурацких предрассудков, но все же… Панси Малфой (Lady M, старожил форума), чьи слова ценились очень высоко, ведь она – подумать только! – училась вместе с Гарри, вспомнила о неприятном происшествии с противной Грейнджер, которое имело место на четвертом курсе. С тех пор на «Круглом столе» за выскочкой закрепилось прозвище «миссис Бурундук», а в «Броселианде» ее имя было запрещено к употреблению вообще (особо злостных напоминальщиков о существовании миссис Поттер могли и забанить на пару дней, а то и насовсем).

Гермиона не слишком расстраивалась из-за своей непопулярности среди поклонников мужа, честно говоря, она этого и ждала. В конце концов, что ей до мнения малознакомых и незнакомых людей? Главное – Гарри ее любит.

Она всегда думала, что они друзья: гриффиндорское трио, один за всех и все за одного, и если Поттер куда-то влип, значит, Уизли и Грейнджер обязательно были где-то рядом. Она думала, что они останутся друзьями на всю жизнь, даже после того, как ребята женятся, она выйдет замуж, и первой ласточкой такого будущего посчитала роман Гарри с Чо. Даже кинулась вразумлять друга, который оказался дремуче безграмотен во всем, что касалось женской психологии и девичьих чувств. Роман закончился, не успев начаться, и к удивлению Гермионы, Рон вздохнул с облегчением: он спал и видел, чтобы Гарри начал встречаться с его сестрой. Гриффиндорское трио уверенно превращалось в гриффиндорский квартет, а затем и секстет, и Рон, похоже, планировал обратить внимание Гермионы на себя, а Луна с Невиллом сами разберутся, но судьба распорядилась по-другому. Вечный неудачник Лонгботтом неожиданно резко возмужал, вырвался вперед и в начале шестого курса дал такой отпор Малфою, что даже пятьдесят баллов с Гриффиндора не смогли утешить слизеринского принца. Джинни восхитилась и взяла парня в оборот, а когда в их отношения решил вмешаться Рон, которого не устраивал выбор сестры, Невилл и его поставил на место. Обиженный на весь мир Рон разругался с Гермионой, с которой вяло целовался по выходным в «Трех метлах», поскольку она проявила женскую солидарность и заявила, что Джинни вольна выбирать кого хочет. В общем, секстет окончательно помирился к зиме, и как-то само собой получилось так, что Рон нашел Лунатичку Лавгуд забавной, а потом симпатичной, а потом подрался с Захарией Смитом, который насмеялся над ее сережками-редисками. И только Гермиона пребывала в непоколебимой уверенности, что она дружит со всеми, и даже пыталась дать Гарри пару советов, когда Парвати Патил пригласила его на Рождественский бал на седьмом курсе – феерический праздник, устроенный в честь окончательной победы над Лордом Волдемортом.

А потом был выпускной, Джинни плакала в объятиях Невилла, а он неловко топтался и обещал ей приезжать каждый выходной, Рон любовался фейерверком, отражавшимся в больших глазах Луны, а Гарри увел Гермиону к Хагридовому домику и там сказал, что его приняли в школу авроров, но он не знает, хочет ли он на самом деле стать аврором. Гермиона не очень искренне уверила его, что все образуется, у него будут новые друзья и интересная учеба, а потом работа, и он кисло согласился и сказал, что они буду видеться как можно чаще. Утром Хогвартс-экспресс увез их в Лондон, и Гермиона целый день прослонялась по своей новой маленькой квартире, раз пять подходила к камину, но не знала, с кем хочет поговорить, и мучалась, пока вечером в камине не появился Гарри. Он едва ли не выскочил в гостиную, обнял девушку, прижал к себе и прошептал ей в макушку: «Какие мы глупые, Гермиона. Я без тебя не могу».

Они поженились в сентябре, раньше, чем Рон и Луна. Джинни даже разрешили отлучиться из школы на свадьбу лучшей подруги и Парня-Спасшего-Волшебный-Мир. А школу авроров Гарри все же закончил, и это здорово помогло, поскольку все трюки на съемочной площадке он выполнял сам. Правда, иногда это заканчивалось неприятностями, вот как сегодня.

Гермиона на цыпочках вышла из спальни, связалась через камин с Луной, еще раз уточнила, что с Гариной рукой ничего серьезного, обыкновенный ушиб и уже хотела отключаться, когда Луна попросила:

– Подожди минутку, Гермиона, с тобой Рон хочет поговорить.

Гермиона скрыла нетерпение, готовое проявиться на ее лице, и проговорила:

– Пусть лучше зайдет, а то у меня уже колени занемели.

Луна кивнула и исчезла. Гермиона села в кресло. Через пару минут из камина выбрался Рон. Отряхнул модную мантию, обдернул ее на чуть выступающем брюшке и улыбнулся хозяйке:

– Привет, Гермиона. Как там наш герой?

– Садись, Рон. Спит. Все нормально.

– Ну и отлично, – довольно проговорил Рон, усаживаясь в кресло напротив и устраивая на коленях пухлую папку на замочке. – Я хотел напомнить, что у него сегодня интервью.

– Послушай, Рон, это интервью было так необходимо? У Гарри сейчас очень тяжелый период, ночные съемки, он хочет выспаться, побыть с дочерью, в конце концов. Скоро начнется учебный год, она опять уедет во Францию!

Рон пожал плечами.

– Мои тоже уедут, хоть и не Францию, а в Хог, но я их точно также видеть не буду, только письма и посылки.

– Тебе все равно легче, они хотя бы в Хогвартсе, – возразила Гермиона.

– А кто тебе мешал отдать Лили в Хогвартс? – возмутился Рон. – Макгонагал чуть не обиделась на тебя, что Лили Поттер будет учиться в Бобатоне, а Снейп прислал тебе копию своего заявления об увольнении.

Гермиона отмахнулась:

– Ты что, Снейпа не знаешь? Не преминул с шиком обставить свой уход из школы, хотя уже давно говорил, что работает только из уважения к директору. Едва Дамблдор решил уйти на покой, он тут же накатал заявление, доработал до конца года и уехал, даже не попрощавшись с Минервой. Невыносимый человек! Хотя вот он, кстати, прекрасно понял, почему я не захотела, чтобы Лили училась в Хогвартсе. Там же все фанатеют от Гарри Поттера! Девочке проходу не дадут! Очень ей нужно слушать сплетни про отца. А Бобби Криви наверняка набился бы к ней в друзья, расспрашивал о родителях, а потом папочке информацию поставлял. Такой же маленький папарацци, каким был его отец!

– Гермиона, у тебя уже паранойя! – воскликнул Рон.

– Паранойя? – Гермиона вскочила. – А фотографии в «Меджик скин» – тоже были паранойей?

Рон виновато вздохнул. Из-за фотографий в «Меджик скин» они едва не разругались окончательно два года назад. Тогда ушлый журналист умудрился затесать среди обслуживающего персонала съемочной площадки своего домашнего эльфа. Проворный эльф, вооруженный камерой, проник в душевую, где Гарри блаженствовал под теплыми струями, смывая с себя грязь и пот после целого дня натурных съемок, и сделал несколько весьма пикантных снимков знаменитости. О фотографиях узнал Колин Криви – собрат по перу похвалился перед ним отличной сделкой и помахал чеком, в котором красовалась изрядная сумма. Колин, отдать ему должное, немедленно сообщил об этом Рону, и Рон незамедлительно отправился в редакцию требовать снимки, грозить судом, в крайнем случае – выкупить. Редактор сходу предложил полюбовно уладить дело, выплатив Гарри достойный гонорар, Рон приписал нолик справа, редактор посетовал на плохой бизнес, сошлись на половине, Рон подмахнул разрешение и молча отправил деньги в Гринготтс за вычетом своих агентских процентов.

Весь тираж ушел за один день. Гарри Поттер, за всю предыдущую карьеру обнажившийся три раза, и то до пояса, красовался на снимке не прикрытый ничем, кроме отдельных островков пены, стекающей по тренированному телу. Он стоял, запрокинув голову, демонстрируя аккуратную крепкую попку, и к вящему огорчению поклонниц, не поворачивался. Но и этого было достаточно. Гарри был шокирован, Гермиона разъярена. Она вломилась в гостиную дома Уизли, потрясая журналом и требуя объяснить ей, черт побери, что все это значит.

– Ты позволил им опубликовать этот снимок, Рон! Ты что, совсем стыд потерял? Мы что, последний кусок доедаем, чтобы зарабатывать деньги таким путем?

– Гермиона, дай объяснить, – Рон выставил перед собой руки.

– С удовольствием послушаю, что ты скажешь, – Гермиона швырнула журнал на стол и села.

– Изволь, – Рон сел напротив. – Они опубликовали бы эти снимки в любом случае. Связываться с судом практически бесполезно: наша система еще не выработала правил на этот счет, прецедентов практически не было, нам бы это обошлось в кучу потерянного времени и мотки нервов, ну выплатили бы штраф, а журнальчик разошелся плюс неплохая реклама сделана, шумиха поднята. А так – нервы в порядке, гонорар получен…

– Это, как я понимаю, главное, – вставила Гермиона.

– А поскольку мы договорились полюбовно, то более откровенные снимки мне отдали, – выложил Рон свой главный козырь.

– Отдали? – прищурилась Гермиона. – И что эти отданные снимки делают на «Голубом гиппогрифе»?

Рон честно округлил глаза.

– Украли и отсканировали. Гермиона, не переживай, это же закрытый сайт, для своих, туда вход по паролю. Кстати, откуда ты вообще узнала?

– Джинни рассказала. Она везде своя, ей же надо слухи опровергать.

Джинни (в «Зоне Девять и три четверти» ее знали как Королеву Джиневру) была вебмастером официального сайта Гарри Поттера. Она любила свою работу, регулярно вывешивала новости, подкидывала эксклюзив особо преданным поклонникам и собирала все сплетни о Гарри по форумам и фанатским сайтам, чтобы опровергнуть наиболее правдоподобные из них.

– Украли, – печально повторил Рон. – Не уследил.

– Не уследил, как же! Готова спорить, ты и там получил круглую сумму. Рон, сколько денег тебе нужно?

– У меня шестеро детей! – возмутился Рон.

– А еще что-нибудь ты умеешь делать?! – взорвалась Гермиона. – Считай, что ты уволен! Я сама справлюсь с делами Гарри, все равно я читаю все сценарии.

– Пожалуйста, – пожал плечами Рон. – Вот его расписание на ближайшую неделю, а дальше составляй сама, только уж проследи, чтобы не было накладок. Думаешь, это так просто? Думаешь, это раз плюнуть – согласовать его съемки, интервью, отбиться от бездарных сценариев…

– Не говори мне ничего о бездарных сценариях! Ты тащишь Гарри все подряд, лишь бы денег побольше пообещали, а он хочет играть в интересных фильмах, а не в бесконечных любовных историях с мордобоем. Кто довел ситуацию до абсурда, когда Снейп накатал статью про принца Гарри и его гарем?

– Тоже мне, показатель, – фыркнул Рон. – Назови мне хоть один фильм, который он похвалил.

Едкая статья Снейпа появилась в «Волшебном экране» после пятой роли принца. Экранизация маггловских сказок оказалась неожиданно увлекательным и прибыльным делом. Зловещие замки, прекрасные принцессы, волшебные артефакты и волк-анимаг в качестве помощника, злобные драконы и сундуки, набитые сокровищами, буквально просились на экран. Увы, компания «Wizard Brothers» не смогла вовремя остановиться, таща из фильма в фильм Гарри Поттера и Эрни Корнера, того самого анимага, бессменного волка и оборотня во всех сказочных историях. Статья «Принц Гарри и его гарем» порадовалась за всех страдающих в плену принцесс, посулив каждой, что за ней обязательно придет Гарри Поттер, явно поставивший за цель переиграть всех принцев мировой сокровищницы сказок. Главное – в очередь записаться.

Шестой фильм, который к выходу статьи как раз закончили монтировать и все же рискнули выпустить на экран, был встречен статьей «Поттер и волк». Разгромная рецензия не оставила живого места на фильме «Замок за семью морями» (и всех предыдущих приключениях Поттера и его домашней зверушки), после чего в хогсмидском кинотеатре подняли цены на билеты: поток желающих увидеть, что за фильм так растерзал Снейп, не иссякал.

Северус Снейп ведал рецензиями в «Волшебном экране», куда его переманили из скромного еженедельника «Синемагия» обещанием вдвое большей зарплаты и отсутствием редакторской правки. Снейп фыркнул «Посмотрел бы я на [Слово запрещено роскомнадзором], решившего править мои статьи», но в «Экран» перешел: формат «Синемагии» был ему явно мал и его там недостаточно боготворили, несмотря на то, что после его прихода тираж еженедельника возрос едва ли не втрое. Пришел же туда Северус из «Вечернего Хогсмида», где раз в неделю вел колонку кинообзоров. Эта ядовитая рубрика, из-за которой воскресные выпуски «Вечерки» разбирались еще до обеда, появилась в газете благодаря встрече с Дамблдором в «Трех метлах» после премьеры «Спящей красавицы». Дамблдор, страстный киноман, не пропускал ни одной новинки, Снейп же пошел в кино, сходя с ума от скуки на третий день после увольнения. Прохмыкав полтора часа в первом ряду, он потом рассказывал свои впечатления Дамблдору за кружкой сливочного пива, причем экс-директор хохотал почти без передышки, вытирая слезы бородой, и подвел итог замечательной фразой: «Северус, тебе писать надо!» Как оказалось, это фраза положила начало рождению новой акулы пера.

В последний год Северус светился и на экране. Его «Новости кино», выходившие в 19.30 на канале «Кино нон-стоп» собирали возле домашних экранов зрителей не меньше, чем иные фильмы. Неизменно стильный, в черной мантии и белых воротничках, он виртуозно разделывал под орех все стоящие новинки. Нестоящие даже не упоминались. Все передачи были безжалостными и остроумными, но те, в которых речь заходила о новом появлении на экране Гарри Поттера, были просто шедеврами.

Злые языки говорили, что у них был роман еще в Хогвартсе. Журналиста-камикадзе, который промежду прочим поинтересовался этим вопросом у самого Снейпа во время фуршета после вручения «Золотой камеры», сам Снейп едва не заавадил. Нескромного писаку спасла Снейпова спутница: она завизжала перепугано и Северус остыл, только глазами сверкнул и попросил юнца не попадаться ему в темном переулке. На публичных мероприятиях он неизменно появлялся с девицей «ноги от ушей», висящей на его левом локте, каждый раз новой, кисло улыбался, блестел зубами, запонками и пробором, девицам ничего не обещал, да им большего и не нужно было. Ни у кого язык не повернулся бы назвать его красавцем, черен, носат, уродлив, но сколько стиля, сколько дьявольского обаяния! После скандальной выходки с журналистом (пара зевак клялись, что слышали «Авада», прежде чем Снейп опустил палочку) половина интересующихся разуверилась, что в хогвартском прошлом Гарри Поттера кроется роковая связь, а вторая половина уверилась в этом накрепко. Несомненным оставался один факт: Северус Снейп (кстати, добрая половина читателей «Экрана» была уверена, что это псевдоним, слишком уж имя соответствовало манере безжалостно набрасываться на фильмы) был неравнодушен к Гарри Поттеру. Рецензии на фильмы с его участием достигали вершин сарказма и неизменно привлекали внимание публики.

Исключением не стали и статьи «Принц Гарри и его гарем» и «Поттер и волк», после которых прозвище «Принц Гарри» мусолили с полгода во всех таблоидах. Гермиона расстроилась и до сих пор при случае пеняла Рону, что он не сумел вовремя остановиться. Но пеняла не слишком сильно, поскольку окончательное слово в выборе сценариев принадлежало все-таки ей.

Рон с радостью ухватился за тему Снейповых статей, ведь она уводила в сторону от «Меджик скин», но Гермиона не поддалась на провокацию. Она запустила в Рона злополучным журналом и нырнула в камин.

Рон не показывался несколько дней. Гарри мотался по съемкам и встречам согласно своему расписанию, отказывался комментировать публикацию в «Меджик скин», его официальный сайт попытался перебить впечатление, поместив информацию о том, что Гарри согласился играть в девятом сезоне сериала «Категория М («М» значит магия)».

Сериал «Категория М» начинался как средней руки проект о приключениях двух авроров из спецотдела Министерства Магии, в чьи обязанности входило сотрудничать с маггловской полицией, расследуя преступления, в которых чувствовался магический след. Хитроумные преступники использовали редкие области магии, забытые заклинания, сверхсложные зелья и волшебных тварей, так что доблестной паре приходилось нелегко. Неожиданно выяснилось, что продюсер напал на золотую жилу: коктейль из древней магии, триллера и мелодрамы (а как же без романтических отношений между главными героями?) привлек к экранам такую аудиторию, что сериал срочно переставили в прайм-тайм. Группа сценаристов набросала идей на четыре сезона вперед, а продюсер благословил тот день, когда Гарри связался с мошенниками из «Чудокадра», которые впутали его в съемки бездарной комедии, а после ее оглушительного провала умудрились свалить на него финансовую ответственность. Видеоколонка «Синемагии» истекала ядом, советуя пустить на гребешки весь тираж фильма, «Wizard Brothers» заморозили проект «Илиада», Гарри скрупулезно выплатил все долги и почти год не снимался. Он с радостью ухватился за возможность вернуться на экран, пусть хотя бы домашний, тем более что на роль напарницы его героя продюсеру удалось уговорить блистательную Кетрин Левски, в чьем активе числился не только десяток успешных картин, но и сердце Драко Малфоя, который вообще-то предпочитал парней, но, по его собственному признанию, был сражен красотой очаровательной брюнетки. Впрочем, уже к концу первого сезона оказалось, что Гарри переигрывает партнершу, сценаристы перекраивали будущий сюжет, нещадно перетягивая одеяло на персонаж Поттера, Кетрин злилась, пускала шпильки в прессе и требовала увеличить ей гонорар. Гарри безропотно тянул лямку, высоко ценя сериал, который позволил ему вернуться: после первого сезона бесконечное судебное разбирательство наконец-то завершилось в пользу Гарри, а продюсеры «Илиады» сообщили о продолжении съемок. Едва трагическая история осады Трои вышла на экраны, Рон притащил роскошный контракт на съемки в «Одиссее», и «Одиссея» произвела фурор, несмотря на комментарий «Синемагии» «Гектор не умер, а переоделся Одиссеем и сбежал!»

Позже, комментируя в прессе свой провал и банкротство, Гарри сказал, что не жалеет о произошедшем. Этот урок судьбы позволит ему понять, что в жизни является главным, а что – второстепенным. Фальшивые отношения, корыстные друзья и ложные ценности отвалились от него, словно корка грязи, и он понял с особой остротой, как важна поддержка близких, по-настоящему дорогих людей: его жены, его дочери, его бессменного агента и лучшего друга со школьных времен. Поэтому, разумеется, Рон не был уволен из-за такой ерунды, как дурацкая фотография в дешевом таблоиде. Эти мелочи не стоят того, чтобы терять друзей, и Гермиона тоже понимала это и не возражала, когда Рон появился в их гостиной к концу недели с новым расписанием и пятью сценариями. Она только заметила Гарри:

– Я с самого начала говорила: переморгает и вернется.

Гарри примирительно улыбнулся и спросил, есть ли что-то стоящее среди новых сценариев. Он очень не любил, когда Гермиона ссорилась с Роном, и старался мирить их, прежде чем они начинали орать друг на друга, но это редко получалось. Справедливости ради надо заметить, что они не держали друг на друга зла и, наоравшись до хрипоты, как правило принимали конструктивное решение. В конце концов, цель у них была одна: поддержать популярность Гарри, найти новый интересный проект для него и его таланта.

Собственно, с этой целью Рон пришел и сейчас. Он виновато посопел, но Гермиона не стала развивать тему пикантных снимков и вернулась к вопросу о необходимости интервью.

– Еще как необходимо! – с жаром принялся убеждать ее Рон. – Мы же подготовили подарочный выпуск его альбомов, нужна раскрутка, Гермиона! Романтические баллады – лучший подарок к Рождеству!

– Рон, какое Рождество? На дворе июль.

– С теми темпами, которыми ты разрабатываешь эскизы обложек, хоть бы к Рождеству управиться, – укоризненно проговорил Рон. – Ну ладно, лучший подарок любимой к любому дню и просто так без повода. Нужно, чтобы выхода коллекции ждали, а для этого необходимо разрекламировать этот чудесный сборник. Три диска в одном кофре плюс тридцатистраничная книжечка с цветными колдографиями! Они должны размести все копии в первую же неделю.

– Ну, после статьи Колина Криви не удивлюсь, если так и будет.

Рон замялся.

– Вот, я из-за этого, собственно, пришел. Со мной связались из «Волшебного экрана». Колина услали на Берлинский фестиваль, так что интервью будет брать другой журналист.

– Кто-то новый?

– Э..э, – Рон подергал замочек папки и выдавил наконец: – Снейп.

Гермиона всплеснула руками:

– Рон, это был шикарный повод отказаться от интервью вообще! Сказал бы, что мы готовы подождать возвращения Колина.

– У Гарри все забито до конца месяца! Или ты собираешься уступить ему свое личное время? – прищурился Рон.

В гостиную заглянула Лили.

– Привет, мам. О, Рон, рада видеть, сa va?

– Отлично, – кивнул он.

– Мам, мы завтракаем сегодня? Рон, чашечку кофе?

– Не откажусь, – Рон отложил папку и поднялся. Лили повернулась было к двери, но Гермиона придержала ее за локоть.

– Тише, детка, ладно? Отец спит.

– Папа пришел? – шепотом воскликнула Лили. – Вот здорово!

Она бесшумно изобразила восторг и помчалась на кухню. Рон последовал за ней, а Гермиона поднялась в спальню посмотреть, как спит Гарри.

Он вытянулся на широкой кровати с той стороны, где ночью спала Гермиона, лежал, аккуратно пристроив поверх одеяла забинтованную руку. Длинная черная прядь свесилась на щеку и щекотала ему кончик носа, Гарри смешно морщился, не просыпаясь. Гермиона тихонько подошла, убрала волосы, открыв знаменитый шрам. Этот след так и остался на лбу Героя-Победившего-Волдеморта, для съемок его всякий раз замазывали гримом. Еще съемок ради Гарри расставался с очками, пользуясь вместо них контактными линзами, чтобы не портить кадр подслеповатым прищуром. Оставленные в гримерке, очки время от времени пропадали и приходилось покупать новые, хотя Гарри уже и в гостевой книге убедительно просил не огорчать его пропажей очков, и в интервью говорил, что это не доставляет ему ни малейшего удовольствия.

Гермиона остановилась на пороге еще раз полюбоваться мужем – все-таки он был замечательно хорош собой. Ладное тело, покрытое золотистым загаром, широкие плечи, нежное лицо все еще без единой морщинки. В свои тридцать шесть он выглядел едва ли на двадцать пять, и Гермионе приходилось прилагать массу усилий, чтобы не выглядеть старше. К счастью, роды ей не повредили, наоборот, ее фигура наконец-то потеряла подростковую угловатость, став более женственной. Небольшая грудь, тонкая талия, плоский живот, роскошные волосы, окутывающие ее до талии золотистым облаком – у кого, в конце концов, был высший балл по зельям? Да и денег на хорошего визажиста теперь хватало, не говоря о нарядах от кутюр для презентаций, премьер и фестивалей. В общем, только кучка завистливых девчонок находила, что миссис Бурундук годится своему мужу в старшие сестры, остальные сыпали комплиментами, а неугомонные репортеры приписывали «красотке Поттер» кучу романов. Гарри тоже из сплетен не выбирался: каждая партнерша по площадке немедленно становилась кандидаткой в дамы сердца, слухи о романе с Королевой Джиневрой и Луной Уизли вспыхивали с регулярностью раз в пять лет, а какому-то ушлому журналисту даже посчастливилось запечатлеть Гарри в сопровождении неизвестной красавицы. Счастливая парочка гуляла по Диагон-аллее, битый час выбирала мантии у мадам Малкин, завернула в ювелирный магазин, где Гарри купил пассии прелестный браслет, а под финал устроилась под навесом у Флориана Фортескью, где и усидела две порции великолепного мороженого. На следующий же день газета «По секрету всему свету» выпустила статью на разворот со скандальной фотосессией: «Гарри Поттер покупает любовнице браслет», «Герой-любовник, потерявший совесть, кормит любовницу мороженым», «Красавчик обновляет гардероб». Каково же было разочарование автора сенсации, когда выяснилось, что неизвестная красавица была не любовницей, а дочерью актера. Гарри со смехом рассказал эту историю «Ведьмополитену».

Это был едва ли не единственный раз, когда Лили Поттер попала на полосы газет. Ни Гарри, ни Гермиона не хотели, чтобы известность портила дочери жизнь, поэтому даже отправили ее учиться в Бобатон. Первый семестр девочке было тяжело, потом она привыкла, нашла друзей, благо, ее легкий характер не создавал ей проблем со сверстниками. Училась на твердое «хорошо», с третьего курса играла за факультетскую сборную по квиддичу и полфакультета сходило с ума по ее зеленым глазам. Лили скучала по родителям, обязательно приезжала домой на каникулы и регулярно писала длиннющие письма, которые Гарри перечитывал по шесть раз. Он обожал девочку, которую видел так редко из-за своей занятости, а вот писать длинные письма так и не научился, да и времени опять же не было, и обычно он нацарапывал несколько строк под петициями Гермионы, где она подробно рассказывала обо всех папиных делах, давала советы и строжила маленькую баламутку. Последнее мало помогало: Гарри баловал дочь, помня о своем голодном несчастном детстве, лишенном любви и ласки. Он покупал ей игрушки коробками и мантии ворохами, пытался уговорить мадам Максим разрешить Лили собственную метлу на первом курсе, но она не поддалась, и в качестве утешения девочка выпросила дедушкину мантию-невидимку. Когда Гермиона узнала об этом, она только руками всплеснула и едва не написала мадам Максим, но Гарри уговорил ее не делать этого, сказав, что Лили обещала ему не влезать в опасные приключения.

На втором году обучения Гарри подарил дочери «Молнию-Премиум». Завистники тут же пришли к выводу, что английскую выскочку из-за метлы возьмут в команду, но Лили в бой не рвалась, еще год тягалась на тренировки, внимательно следя за игрой и время от времени выпрашиваясь и себе полетать, зато на третьем курсе показала высокий класс, закладывая на своей скоростной метле умопомрачительные виражи. Гарри искренне радовался ее успехам, о которых узнавал из длинных писем, и не мог дождаться, когда его малышка вернется домой на летние каникулы – он ей покажет пару классных финтов. Сам он не забросил любимого занятия, так что даже Рон, скрепя сердце и сетуя на потерю времени, внес в его расписание субботний квиддич (две любительских команды из актерской братии). Увы, как раз в те летние каникулы Гарри с головой потонул в делах, натурные съемки на побережье, домой приходил только ночевать, вываливался из камина, ужинал и тут же засыпал, дочь практически не видел, а осенью она уехала назад в Бобатон, и с зимними каникулами тоже не сложилось, а когда следующим летом смутно знакомая юная красавица с радостным визгом повисла у Гарри на шее, он сначала обомлел, потом обрадовался, а потом расстроился.

– Лили, девочка моя, – говорил он, глядя на расцветшую дочь. – Неужели я такой старый, что ты такая взрослая?

– Глупости, папа, – улыбалась она, – ты в зеркало на себя посмотри, да у меня три подружки по тебе с ума сходят! Ты молодой и классный, и будешь таким еще лет пятьдесят, а потом ты будешь самым стильным дедом на земле!

Она говорила с еле заметным акцентом, который исчез через три дня после возвращения в Англию, сидела, обняв его, такая родная и такая чужая, взрослая девушка с пышными черными волосами и большими зелеными глазами, удивительно похожая на него и на Гермиону, стройная, ловкая и хорошенькая настолько, что Гарри с болезненной ревностью подумал о том, что вокруг нее наверняка увивается толпа парней.

– Гермиона, поговори с ней! – просил он жену вечером. – Пусть не торопится со взрослой жизнью. Тролль бы подрал этот Бобатон, говорят, там правила и в половину не такие строгие, как в Хогвартсе.

– Угу, Снейпа там не хватает, – улыбаясь, ответила Гермиона и уже серьезно добавила: – Я говорила с ней об этом, Гарри. Слава Богу, она очень переборчивая.

В этом году Лили начала встречаться с мальчиком, и Гермиона вдруг остро поняла Гарри: она почувствовала себя такой бесповоротно взрослой, наверное, даже старой. Она даже грустить начала, когда неожиданно узнала, что беременна. Гарри чуть с ума от радости не сошел. Рано обзаведясь девочкой, захваченный карьерой и славой, он не успевал ощущать себя отцом: вот на руках маленький комочек в пеленках, вот она уже сидит, вот она уже бежит, вот Гермиона уже заплетает ей косичку, а вот Лили уже бегает в школу и дерется с пацанами, которые дергают ее за косички. Теперь Гермиона ждала мальчика, и Гарри не собирался пропустить взросления отпрыска. Накружившись по комнате с женой в охапке, он повалился вместе с ней на кровать и принялся громко строить планы по сбавлению темпов съемок.

– Сколько можно, Гермиона, всех ролей не переиграешь! Брошу эту «Категорию», она мне уже в кошмарах снится, буду сниматься нормально в одном фильме в год, а остальное время уделять семье. За Лили душа болит…

– Она умница, с ней все будет хорошо, – утешила его Гермиона. Гарри погладил ее живот, пока еще совершенно плоский.

– Как ты себя чувствуешь?

– Превосходно! – отозвалась Гермиона. На самом деле не так уж превосходно, беременность в тридцать шесть переносилась далеко не так легко, как в девятнадцать, но ничего серьезного, ведь она была в прекрасной форме. Готовила себе нужные зелья, а Луна разработала комплекс упражнений, которыми Гермиона заменила занятия в тренажерном зале. Этот зал, кстати, оборудовали прямо в доме, Гарри форму поддерживал и Лили с удовольствием занималась там во время каникул. «Поговаривают, что секрет вашей молодости – в отличных оценках по зельям вашей жены», – замечали журналисты. «Никакого секрета, здоровый образ жизни», – отвечал Гарри и делился подробностями меню и упражнений.

Кстати о меню: надо бы позавтракать. Гермиона тихо прикрыла дверь спальни и спустилась на кухню. Там уже вовсю хозяйничала Лили, наливая Рону кофе и придвигая тосты.

– Ну как, спит? – поинтересовалась она у матери. Та кивнула. Лили принялась чистить морковку.

– Когда же я наконец смогу использовать магию на каникулах, а? – горестно вопросила она у разделочной доски.

– Давай, я сама, – предложила Гермиона.

– Да ладно, мам, что я тебе, сока не выжму? Как ты себя чувствуешь?

– Да, Гермиона, как ты? – вспомнил Рон.

– В порядке.

– Зря ты не хочешь сообщить о беременности, – заметил он. – Это бы только подогрело интерес.

– А то бедного Гарри уже почти забыли! Рон, сегодня его Снейп будет интервьюировать, интереснее не бывает! Я не хочу, чтобы оставшиеся полгода мою беременность обсуждали все, кому не лень.

– Привет! Разрешите? – в камине появилась голова Ремуса.

– Конечно, заходи, Ремус, – пригласила его Гермиона. – Присоединишься к нам?

– Спасибо, я …

– Ну хотя бы кофе?

– Маленькую чашку, – сдался Ремус. – Я отчетность принес.

– Ремус, ты же знаешь, что я тебе доверяю больше, чем себе, – улыбнулась Гермиона.

– Все равно порядок нужен, – возразил Ремус. – Министрество может нас проверить в любой день. А у нас каждый кнат учтен.

Ремус возглавлял Общество социальной защиты оборотней. Пользуясь популярностью мужа, Гермионе удалось привлечь внимание к этой организации, созданием которой она занялась одновременно с профсоюзом эльфов. В распоряжении Общества находился благотворительный фонд, из которого оказывалась адресная помощь безработным оборотням, а также оплачивалась программа обеспечения каждого нуждающегося Аконитовым зельем. Фондом ведал Ремус, он же защищал в суде права пострадавших от дискриминации ликантропов, проводил разъяснительную работу на тему: «Укус оборотня – не конец жизни» и светился на разных публичных мероприятиях. Всегда вежливый и аккуратный, с красивой сединой и печальными глазами, он производил приятное впечатление и привлекал достаточно средств. Рон со своей профессиональной точки зрения хвалил Ремуса и называл его имидж «в меру изможденным», за что Гермиона обзывала его циником. Она была Председателем Общества, всячески старалась обратить на него внимание общественности, устраивала благотворительные акции, перечислила в фонд всю прибыль от издания своей «Психологии оборотня», а социальная реклама Общества была единственным роликом, в котором снялся Гарри. Бесплатно, разумеется. Рон сокрушался и приводил в пример Малфоя, неплохо заработавшего на рекламе «Нимбус-Люкс», но Гарри считал рекламу халтурой. Он также упорно отказывался стать лицом косметической линии «Рыцарь» и печатать свою фотографию на кружках, сумках и полироли для метел.

Ремус положил перед Гермионой папку с финансовым отчетом за июнь и взял предложенную Лили чашку.

– Как дела у эльфов? – спросил он, когда Гермиона пробежала отчет глазами.

– Все хорошо, Добби заходил вчера, очень довольный. Они утвердили смету на строительство приюта для престарелых эльфов.

– Гермиона, ты допрыгаешься до слухов о романе между вами, – предупредил Рон.

– Газетчики еще не все выжали из наших отношений с Ремусом, – отмахнулась Гермиона. – Я жду нового потока в связи со своей беременностью. Хотя вообще-то да, может быть и такое. Так что мне теперь, сложить обязанности? Тогда точно скажут, что мы поругались и Добби меня уволил.

Мужчины рассмеялись. Образ Добби, с воинственно поднятыми ушами протягивающего Гермионе приказ об увольнении, нарисовался без труда: после официальной регистрации Общества защиты прав домашних эльфов Добби заважничал, заделался начальником и шил костюмы на заказ. После широкого общественного резонанса, который вызвал судебный процесс «Эльф Добби против Люциуса Малфоя», с обществом стали серьезно считаться. Пронырливый адвокат, найденный Гермионой, основываясь на сказках, анекдотах, мемуарах известных волшебников и показаниях старых эльфов, доказал существование неписанного кодекса отношений между эльфами и их хозяевами, а также то, что Люциус Малфой данный кодекс нещадно нарушал. В результате выплаты компенсации мистер Малфой, и так основательно пощипанный министерством после войны, окончательно разорился и нанялся агентом к собственному сыну, делавшему первые шаги на актерском поприще. Надо заметить, что агент из Люциуса вышел толковый, и именно ему, а не своему скромному дарованию, Драко был обязан всей своей славой. Правда, опять не обошлось без злых языков, которые утверждали, что все пиарные ходы для Малфоев придумывает никто иной, как Снейп, но спрашивать об этом уже не решались, памятуя судьбу журналиста, поинтересовавшегося Поттером.

Ремус допил кофе, собрал бумаги и ушел, Лили еще вертелась на кухне, Рон просматривал папки со сценариями и тихо бурчал, что Гермиона опять отказалась от дорогих проектов, Гермиона набрасывала список тем, которых нужно будет обязательно коснуться в сегодняшнем интервью, когда на лестнице появился слегка помятый улыбающийся Гарри.

– Всем привет! – радостно сообщил он и подхватил Лили, повисшую у него на шее. – Гермиона, повязку я снял, уже ничего не болит. Рон, как дела?

– Все отлично, друг, готовимся к твоему интервью. Там небольшая замена, Снейп будет проводить, – как бы между прочим заметил Рон.

– Да? – огорчился Гарри. – Пропало интервью. Ладно, главное – лишнего не сболтнуть.

Гарри знал свое слабое место: он не умел обрывать нахальных корреспондентов, и в результате интервью иногда содержало куда больше личной информации, чем он хотел бы. Попытки подправить материал, присланный для ознакомления и утверждения, натыкались на все ту же наглость, и если Гермиона не брала бразды правления в свои руки, экслюзивчик шел в печать. Рон таким публикациям только радовался, он говорил, что гладенькие рассказы о счастливой семейной жизни публику не возбуждают и маленький скандальчик пошел бы только на пользу. Как например, с книгой «В постели с Героем», в которой Парвати Патил описала свой роман с Поттером на седьмом курсе. Правда, единственной сенсационной деталью был тот факт, что Гарри потерял с ней девственность, но это не помешало распродать весь тираж в короткий срок. Гарри переживал из-за выхода книги, главным образом потому, что боялся, что книга попадет к Лили, и она попала. Лили покрутила ее в руках и фыркнула:

– Блин, папа, нашли сенсацию. Из серии «Когда ему было три месяца, он писался в пеленки». Этак пол-Англии напишет книжки «Я учился с Гарри Поттером!». Ерунда, не бери в голову.

С тех пор Гарри не переживал из-за сплетен. Реакции дочери он ожидал с большим волнением, чем реакции жены, поскольку Гермиона – взрослый человек, и сама способна разобраться, а вот Лили… Но Лили смеялась над статьями и утешала отца, как могла. Редко видясь с ним, она любила его без памяти, а зная, что он платит тем же, иногда ловко пользовалась, правда, в безобидных целях.

Гарри поцеловал дочь, она потерлась носом о его щеку и сбежала вниз. Рон с удовольствием проводил взглядом ее стройную фигурку.

– Рон, – беззвучно проговорил Гарри, – голову оторву.

– Ты что, Гарри, это же твоя дочь! – тут же отперся тот.

Слабость Рона к противоположному полу была еще одной из причин его бесконечной ругни с Гермионой. Она не понимала, как можно было направо и налево изменять жене, нежно ее любя.

– А причем здесь любовь? – недоумевал Рон. – Луна – отличная жена, я люблю ее и детей, у нас все тип-топ! А то так, издержки производства. Да, Гермиона, в конце концов, ты мне не жена, чтобы мораль читать.

– Так, Луна, бедняга, наверное, и не подозревает ничего.

– Да конечно, я ей не рассказываю, но она знает и не возражает. Она беременная все время, а у меня природа свое берет. Она нормальная женщина, не то, что ты: держишь Гарри в ежовых рукавицах, он и пискнуть не смеет в сторону.

– А если я буду время от времени кувыркаться с мальчиками, да еще и просить для них потом маленькую рольку со словами?

– Женщина – это другое дело, – возражал Рон, и спор мог продолжаться бесконечно. Однажды, в пылу пререканий Рон сослался на Панси Малфой, которая вообще терпит измены мужа с другими мужчинами.

– Нашел, с кем сравнивать! – фыркнула Гермиона. – Да Малфой уже не знает, что про себя сказать, лишь бы внимание привлечь. Помнишь, когда у него спросили про его роман со Снейпом, а он только глаза закатил и перешел к следующему вопросу?

– Точно, – тут же поддержал Рон. – У Снейпа с тех пор на него зуб. Какую статью накатал, когда Драко выпустил альбом, я чуть живот не надорвал от хохота!

– Да, только народ уже привык кидаться на то, что Снейп ругает. Если бы не эта статья, дисков раскупили бы вдвое меньше.

Гермиона была права, Рон это знал и поэтому был даже рад, что вместо Колина Криви интервью будет брать Снейп, а стало быть вместо прилизанно-восторженной статьи будет острый, интересный и язвительный репортаж.

При всех его недостатках Снейпа нельзя было упрекнуть в непрофессионализме. Ровно в два часа он постучал в дверь дома Поттеров и криво усмехнулся Гермионе, открывшей дверь.

– Здравствуйте, миссис Поттер. Полагаю, ваш агент предупредил о моем приходе?

– Конечно, мы ждали вас, прошу. В гостиной будет удобно?

– Разумеется, обычно я предпочитаю спальню, но если вы настаиваете, подойдет гостиная, – совершенно серьезно ответил Снейп и снял с плеча сумку. – Дайте мне пятнадцать минут, чтобы подготовить аппаратуру. Насколько я могу судить по телевизору, стоящему в углу, уровень волшебства в доме достаточно низок, чтобы она работала. Где будет сидеть оскароносный супруг?

– Вот здесь. Я смотрю, вы здорово поднаторели в маггловедении?

– Кино в принципе маггловская штука, леди, пришлось научиться, раз уж я решил им заняться.

Отвечая, Снейп расстегнул сумку, по-видимому увеличенную изнутри с помощью волшебства, и принялся вынимать оттуда камеры и штативы. Быстро осмотрев комнату, он разместил аппаратуру вокруг стола и кресел, сел в одно из них, и внятно произнес: «Начали». Гермиона с любопытством наблюдала за происходящим.

– Проба, – сообщил Снейп, прочистив горло. – День, почтеннейшая публика, хотелось бы сказать, что добрый, но не могу при всем желании. Погода оставляет желать лучшего, сборная английского клуба плюй-камешков проиграла болгарам, а компания «Миллениум» сообщила о том, что намерена делать следующий сезон «Категории М». Стоп. Просмотр.

Камера пожужжала немного и выдала заснятую сцену на небольшой экран сбоку. Кадры сопровождались четким Снейповым голосом. Он удовлетворенно кивнул и проговорил:

– В начало. Я готов, миссис Поттер, где наша звезда?

– Жду, пока вы подготовитесь, – ответил Гарри, входя в гостиную. – Вы профессионально работаете, мистер Снейп, приятно наблюдать.

– Вы тоже, мистер Поттер. Вот, лестным замечанием создаете приятную обстановку. На ком-нибудь другом могло бы и сработать.

– Где мне сесть? – спросил Гарри, пропустив его замечание. – Вы ведь ставили аппаратуру в расчете на определенное кресло?

Снейп хмыкнул.

– Вот здесь. А вы не капризная звезда, мистер Поттер, кажется, супруга вас превосходно вышколила.

– Не будем терять времени, – вмешалась Гермиона. – Насколько мне известно, ваше время дорого стоит, господин журналист? Кстати, удивлена, что вы сегодня без длинноногого эскорта.

– Просто подумал, леди: приду с девицей, она познакомится с мистером Уизли, потом получит роль третьей слева в пятом ряду, а про меня будут говорить, что я поставляю девушек Принцу Гарри.

– Это прозвище вышло из моды года два назад, – заметила Гермиона.

– Простите, я несколько консервативен, – ухмыльнулся Снейп.

– Если в волшебных дуэлях вы так же хороши, как в словесных, то я не хотела бы быть вашим противником.

– Боюсь, что если вы выступите на моей стороне, на бедном мистере Поттере живого места не останется. Кстати, я смогу сегодня услышать его голос или для этого придется покупать его диск?

– Слушайте, – отозвался Гарри. – Может быть, для вас это предупреждение излишне, но я говорю его перед каждым интервью. Я планирую обсуждать свое творчество, а не свою личную жизнь, и я не хочу подтверждать или опровергать глупые слухи.

– Договорились, – кивнул Снейп. – Начали. Мы находимся в доме Гарри Поттера, в уютном гнездышке любимца ведьм от пяти до ста пяти, свитом руками Той-О-Ком-Не-Принято-Говорить среди этих ведьм, вот и мы не будем. Поговорим лучше о грандиозных изменениях в творческой биографии Поттера. Впервые за девять лет, а именно столько времени прошло с возвращения нашего героя после грандиозного провала его режиссерского дебюта, так вот впервые за девять лет из его неизменного расписания исчезнет сериал «Категория М». Как же так, в ужасе спросите вы и я присоединюсь к вам, как же так могло случиться, что это долгожданное событие произошло?

– Позвольте вас поправить, – мирно заметил Гарри. – Фильм «Лови колдуна» действительно не самый удачный…

– Я бы сказал – пошлая комедия, но вы и ваши коллеги назвали ее молодежной.

– И кстати, – заметила Гермиона, – он даже не попал в список худших фильмов года.

– Даже туда не попал! – ужаснулся Снейп.

– Я был в числе трех человек, которые его режиссировали, и ответственность за получившееся мы честно разделили на троих.

– Насколько мне известно, вы принимали участие и в написании сценария?

Гарри кивнул.

– В той части, которая касалась реалий мира магглов. Мне он был известен лучше, чем второму сценаристу.

– Соавтор сценария, режиссер и исполнитель главной роли! Очевидно, фильм просто не выдержал тройного груза вашего таланта, мистер Поттер. Треск был достаточно громким. Вернемся к «категории М»? Вы прокомментируете ваш уход.

– К этому давно шло, – ответил Гарри. – Еще после шестого сезона я сообщил продюсерам, что хотел бы уйти, и они с пониманием отнеслись к моему решению. Дело было только за тем, чтобы найти замену моему герою.

– И эту замену искали три года?

Гарри пожал плечами.

– Сложно было принять решение, должен ли это быть мой, фигурально выражаясь, преемник или наоборот, полная противоположность…

Гермиона внимательно прислушивалась к диалогу, готовая в любую минуту, если понадобиться, поддержать мужа, но тот без усилий направлял интервью, сглаживая мягкостью ответов колкость вопросов. Пока речь шла о работе, Гарри был спокоен, а Снейп в личную область не лез: его провокации были тоньше. Пройдясь по последним фильмам, он заговорил о выходе подарочного издания альбомов.

– Некоторое время назад в свет вышел ваш первый альбом романтических баллад «Songs of the Heart» и в короткий срок стал платиновым. Двумя годами позже вы решили повторить успех и порадовали любителей ваших вокальных упражнений новым диском «Man to Woman». Помнится, Драко Малфой был оскорблен в лучших чувствах этим неполиткорректным названием?

– Да, его собственный диск «Любовь всех цветов» был куда терпимее. Помнится, вы весьма остроумно назвали его «альбомом намурлыканных песен»?

Снейп сухо усмехнулся.

– Второй альбом тоже стал платиновым, а регистрируя покупателей дисков, можно было провести перепись населения магического мира. Три года спустя вы вновь оседлали проверенную сердечную тему, выпустив «Deep in My Heart» – новую порцию сладкоголосых признаний, как хорошо быть женатым на Гермионе Грейнджер?

Гарри напрягся и Гермиона украдкой взяла его за руку пол столом. Он улыбнулся слегка натянуто, но вполне профессионально:

– Когда я пою «Ты ушла от меня, я остался один, умираю с тоски», получается неискренне. А искренность во всем, что я делаю, будь это фильм, сериал или песня – мой принцип.

– Заменим талант искренностью? – Снейп поднял бровь.

– Скорее, дополним, – спокойно ответил Гарри, и Гермиона тихонько выдохнула.

– С момента выхода последнего альбома прошло два года, и ваши почитатели уже ожидали нового диска ваших сердечных излияний, не менее искренних, чем предыдущие. Однако вы предлагаете им старые мотивы в новой, подарочной упаковке?

– У меня еще недостаточно материала для нового диска, – сообщил Гарри. – Я очень тщательно подхожу к выбору песен, стараясь выбрать для слушателей лучшее. Думаю, диск появится в следующем году. А перевыпуск альбомов был инициативой студии, мне сказали, что тираж распродан, а диск продолжают спрашивать, не желая покупать пиратскую подделку. Позвольте, пользуясь случаем, публично поблагодарить за это вас всех. Спасибо, – Гарри тепло улыбнулся в камеру.

– Что ж, мне нечего добавить к самой героической улыбке нашего кино, да и время подходит к концу. Мистер Поттер, благодарю за интервью, в котором вы с блеском поддержали свою репутацию славы без скандалов. Стоп. Можете расслабиться, миссис Поттер, и дать конфетку хорошо науськанной звезде – ни разу не сбился.

– Сочувствую, что ни одна из ваших провокаций не удалась, – гордо ответила Гермиона. Снейп собирал аппаратуру.

– Кстати, мистер Поттер, уже не в камеру, а так, вы знаете последний слух о себе? Говорят, у вас есть шрам.

Гарри бросил непонимающий взгляд и приподнял волосы со лба.

– В другом месте, куда более интимном, – фыркнул Снейп.

– Что за бред! – искренне возмутилась Гермиона.

– Только вам верю, миссис Поттер. Значит, я могу разочаровать Лесных жителей?

– Это еще кто? – не понял Гарри.

– Те, что на «Броселианде» общаются, – пояснила Гермиона. – Не знала, что вы завсегдатай форумов, мистер Снейп. Кстати, о вас говорят, что у вас есть татуировка.

Снейп слегка вздернул брови и показал левое предплечье, украшенное замысловатым вензелем «SSS».

– Забил старый шрам.

– В другом месте, куда более интимном, – добавила женщина.

– Полагаю, вы не будете настаивать на немедленном вещественном доказательстве того, что это тоже бред?

– Я верю вам на слово. Пойду, разочарую Змеиную обитель.

– У вас отточенные зубки, миссис Поттер, а у вашего мужа – надежные тылы.

– Он тоже умеет кусаться, если нужно.

– Значит, пока не было нужно, – заключил Снейп. – Разрешите откланяться.

– Гарри, ты молодец! – Гермиона обняла мужа, заперев входную дверь. – Я же говорила тебе, нужно просто не поддаваться на его провокации! Вспомни, как глупо выглядит его собеседник, когда, подначенный Снейпом, начинает слюной брызгать. А ты очень достойно провел интервью, парировал все его выпады.

– Ну, он же не спрашивал, как меня называют в постели, – засмеялся Гарри и принялся целовать ее губы. – Слушай, – спросил он, слегка отстранившись, – А где Лили?

– Ушла гонять на метле с Билли Уизли, – многозначительно улыбаясь, ответила Гермиона.

Гарри нахмурился.

– Они…ну, они встречаются?

– Нет, только играют вместе в квиддич. Знаешь, между нами, она сказала, что Билли славный парень, но такой недалекий…

Гарри улыбнулся с заметным облегчением и погладил ее по животу.

– А тебе еще можно? – шепнул он на ухо жене.

– Можно, – так же шепотом успокоила она его, и Гарри, не разжимая объятий, повел ее к лестнице.

Потом он ушел на съемки, как раз к закрытию музея, чтобы его успели загримировать, пока выставляют свет, а Гермиона допоздна перебирала сценарии, письма, обсуждала с Джинни новости для сайта. Вечером, уже изрядно уставшая, она чуть было не забыла про восстанавливающую маску, хотела уже махнуть рукой, но передумала и сделала. Нельзя оставлять ни единой щелочки в обороне, даже если ты всегда в тени.

Гермиона опустила голову на подушку, устало выдохнула и закрыла глаза. Она уснула почти мгновенно.

[Severus_Snape]

"Не знала, что вы завсегдатай форумов, мистер Снейп" - это метко..

Впрочем, как и "все форумы и их посетители, упоминающиеся в тексте, вымышлены, реальных прототипов не имеют"

Вообще, последняя часть очень веселая, но мне показалась совсем неправдоподобной.
Видимо, плохо жизнь звезд знаю. Шучу. Просто последняя часть это уже больше humor, чем romance.

Я почему-то ждал от всех частей той реалистичности, которая была в первом эпизоде.
Тогда бы опции были на равных.
Зато не было бы того яркого юмора, который так выгодно оттеняет своеобразие стиля последнего сюжета.

Татуировка с тремя S это просто возмутительно =)) Откуда три? Это у меня три, у него две должно быть =))

[Лигейя]

Безумно понравился 3 рассказ. Я первые два уже на Хогвартнете читала.

[Холоми]

маленькое добавление:в "файлах" 2опции были про жизнь с одним и тем же старым малдером,но в разных,как эт сказать,материальных положениях.

понравились 1 и 3 главы.не представляю себе гермиону с хорьком и гарри-звезду телеэкрана.хотя,если развязка будет такой же,как в СМ,то для меня объяснимо.
по-моему, про Гарри можно было написать и поинтереснее.

[Maresca]

Ну с фантазией у автора все в порядке! )))

Мне больше всего понравилось: "Гектор не умер, а переоделся Одиссеем и сбежал." Едва не засмеялась вслух, чем наверняка смутила бы коллег. )))

[alex]

Обожаю 4 часть! На мой взгляд, не только самая лучшая, но и самая правдоподобная. Причём, во всех отношениях. И полное соответсвие характеров персонажам Роулинг.
Спасибо за доставленное удовольствие.

[Bella]

Давно я не получала такого удовольствия от фиков. Честно говоря, представляла себе часть с Гарри несколько другой, но эта меня приятно удивило. Но возможно, стоит написать ещё одну чсать с Гарри, более традиционную, так сказать. Не правда ли, тонкий намёк. И вообще, ещё столько неохваченных персонажей: Невилл, Люциус( хоть и не люблю я этого, но я и со Снейпом не люблю, а вон как здорово получилось), Симус, Дин, близнецы и т.д.
Творческих успехов!

[Justmee]

Татуировка с тремя S это просто возмутительно =)) Откуда три? Это у меня три, у него две должно быть =))

Super Sev. S. - подходит?:-)