Ушедшие в Тень (фэнтезийно-пародийная повесть)

[Князь Владимир]

УШЕДШИЕ В ТЕНЬ

Десятки раз вспыхивала битва между Светом и Тьмой…
Это Великий Маг безуспешно пытался зажечь свечу.
И в это же время до него безуспешно пытались достучаться товари-щи, зовущие на иную битву.
Но в темноте Великий Маг не мог найти, где открывается дверь.
И через дверь они услышали голос: «Идите, битва зовёт вас. Но она не последняя. Силы Света одержат победу над Силами Тьмы, лишь когда часть их уйдёт в Тень, которую отбрасывают вожди Зла».
Так говорили живущие у Великого Мага тараканы.
Но иногда истину можно услышать и от самого слабого…
Кто же из воинов Света уйдёт в Тень? Как они сделают это? И удаст-ся ли хотя бы таким образом одержать победу над Силами Тьмы?

ОГЛАВЛЕНИЕ:
Первая глава Света
Первая глава Тьмы
Вторая глава Света
Вторая глава Тьмы
Третья глава Света
Третья глава Тьмы
Четвертая глава Света
Четвертая глава Тьмы
Пятая глава Света
Пятая глава Тьмы
Глава Тени

Первая глава Света

* * *
Огромные камни и скалы со всех сторон окружали узенькую дорожку, вымощенную булыжником. Дорожка была настолько кривая, что на каждом третьем скачке коня делала поворот – то вправо, то влево. И каждый раз скачущий по ней всадник не успевал вписаться в поворот и с криком врезался в скалу. Однако для таких дорожек у него была заранее заготовлена огромная подушка, которая держалась на двух стальных перекладинах перед грудью коня и принимала на себя весь удар. А когда она отскакивала от скалы, всадник поворачивал коня и снова гнал изо всех сил до следующего поворота. По нему было видно, что здесь он не впервые, но на этот раз торопится так, как никогда еще не торопился. И на скаку, словно огненные крылья, развевался его ярко-красный плащ и четыре длинные косы нежно-розовых волос.
А звали его Ман Хаммон, и был он главой конницы ёльфов и верховным воеводой Сил Света. Ёльфы обожали своего предводителя, хотя и смеялись над ним по нескольку раз каждый день. Их прозвище «Хаммон» означало «наездник», и действительно, не было на пути Мана Хаммона такого препятствия, на которое он смог бы не наехать. Даже в чистом поле Ман как-то наехал на колючий куст, которого, смотря вдаль, перед собой не заметил, - и с тех пор он всегда держал на всякий случай впереди себя и сзади себя по огромной подушке. Но на поле боя, конечно, их обе на перекладинах сменяли шипастые стальные шары. Коню с его огромной силой носить их было нипочём, тем более что сам всадник, как всякий ёльф, был строен и лёгок.
Дорожка выпрямилась и расширилась, а затем кончилась тупиком. Ман Хаммон стоял у подножия высокой серой скалы, между двумя длинными отрогами с тысячами острых выступов. Перед ним возвышалась каменная плита, вдвое выше его самого и совершенно гладкая. А над плитой покачивался круглый серый валун, готовый каждое мгновение упасть ёльфу или его коню на голову. Это Ман Хаммон за валуном замечал уже не первый десяток лет, и беспокоило его совсем другое.
На гладкой плите ёльф заметил семь маленьких квадратных плиток, выступающих из неё в горизонтальном ряду. На первой и на последней плитке было отчеканено по одной букве, остальные оставались гладкими и чистыми.
- Вот так всегда, - сказал Ман Хаммон сам себе. – Чтобы открылся вход в пещеру гномов, нужно отгадать секретное слово, и известна только первая буква, и ещё последняя, и сколько их всего. Отгадывать можно и по буквам, но за три неправильные буквы валун упадёт мне на голову. Потому-то всякая нечисть сюда соваться и не пытается… но мне-то надо войти, а что они там на этот раз придумали?
Ёльф присмотрелся к семи плиткам – там было выбито:

К _ _ _ _ _ Й

- Хорошенькое дельце! – сказал Ман. – Я и слов-то таких не помню… Завтра будет другое, они каждый день его меняют, но мне-то нельзя ждать ни минуты! Значит, буду разгадывать. Что же это такое может быть? Разве что «козодой», но когда у них птица была секретным словом? Они и птицы-то такой в своей пещере не знают… Ну да ладно. О!
Послышался глухой удар камня о камень, и на второй плитке слева выступила ещё одна буква:

К О _ _ _ _ Й

- Не козодой, значит. Буква О всего одна. Ну, тогда… И!
И новая буква выступила на второй плитке справа:

К О _ _ _ И Й

- Ёлочки зелёные! Это наверняка название какого-нибудь металла или камня, которое ёльфы уж никак не могут знать! Впрочем, и нечисть тоже…. Ну, А!
И появилась следующая буква, точно в середине:

К О _ А _ И Й

- Час от часу не легче! Ну, все их полезные ископаемые кончаются то на «лий», то на «дий»… Л!
Новой буквы не появилось. А валун над плитой угрожающе затрещал и закачался сильнее.
- Вот уже одну не угадал… Да это наверняка и не ископаемое вовсе. Что-то посложнее, и буквы, наверное, не из самых частых… Ну, Ч!
И, вовсе не ожидая этого, Ман Хаммон увидел еще одну букву:

К О _ А Ч И Й

- Ох уж эти гномы бородатые… Вот так словечко! Ш!
Последняя буква открылась, и выступило целое слово:

К О Ш А Ч И Й

- Кошачий! – громко крикнул ёльф, и все квадратные плитки пропали, а большая плита гулко съехала вниз, и валун над ней стал качаться намного тише и слабее.
Перед Маном открылся широкий проход в глубины пещеры, освещённый разноцветными драгоценными камнями, которые были искусно вставлены в резные узоры на стенах. А в проходе ёльфа встретили пятеро гномов в кожаных фартуках и с кузнечными молотами. Все они были на три-четыре головы ниже Мана (не считая коня, на котором он сидел), лишь тот, что стоял в середине, - не больше, чем на две с четвертью. И борода у него была намного длиннее, чем у прочих гномов, у колен раздваивалась и оба её конца были острее, чем уши у ёльфа. А особое почтение внушало то, что уши гнома заканчивались кисточками, словно у рыси, точь-в-точь под цвет бороды.
Это был Дид, прозванный Величайшим Гномом.
- Здорово, Дидко! – воскликнул Ман Хаммон.
- Здорово, Манко! – таким же возгласом ответил Дид. – С чем пожаловал, друг?
- Ну уж и секретное словечко у вас на входе…
- Так это чтоб никто не угадал, - сказал Дид.
- Ну, я-то ведь угадал!
- А я в тебе, Манко, и не сумневался. Как вы там, ёльфы, припеваете: «Весть быстра…» - али шо там быстро?
- Весть быстра, - сказал Ман Хаммон и запел:

Весть быстра о Мане Хаммоне,
Не горящем в алом пламени,
В водах яростных не тонущем
И от ран в бою не стонущем!

Все пятеро гномов дружно захлопали, и на лице Мана Хаммона, загоревшем на солнце и покрытом десятками боевых шрамов, на миг появилась улыбка, но она тут же сменилась выражением тревоги.
- Вход закрой, Дидко, - сказал он. – Как бы не подслушали нас… - Ёльф въехал внутрь пещеры гномов. Вся пятёрка отскочила к стене… и, конечно, Ман тут же наехал на них, и от удара подушки все гномы полетели на пол, повалившись друг на друга.
- Стой на месте! – вставая, закричал Величайший Гном. Остальные легко поднялись, готовясь расхохотаться… но тут конь Мана Хаммона снова тронулся, Ман изо всех сил дёрнул поводья, чтобы не повалить гномов снова, конь попятился назад и врезался задней подушкой в закрытую плиту входа. Кто и как её закрыл, ёльф так и не понял. Но гномы, включая Дида, смеялись чуть ли не до визга.
- Всё, стою на месте, Дидко, - произнёс Ман. – А теперь слушай – и слушай внимательно.
- Их отослать, Манко? – спросил Дид.
- Отошли, на всякий случай.
Четыре гнома ушли, не дожидаясь приказа, и Ман Хаммон с Дидом остались вдвоём.
- Ну, рассказывай, друг, - начал разговор Дид.
- С недоброй вести я начну. Слышал ты, что Великого Мага убили?
- Слышал, Манко. У меня гномы в ту ночь к двери его подходили. Слышали что-то о победе, о новой битве, об Ушедших в Тень, которые решат её исход… А потом – крик боли, да такой страшный, что не вынесли они, побежали за киркой – стену долбить, дверь-то у Великого Мага не взломаешь… Часовых оставили, да те больше не слышали ничего. Стена очень прочная была, к утру только дыру пробили, влезли – а там уж одни кости его… И нигде ничьих следов, а входа к нему нет, кроме как в дверь.
- Колдование, - сказал ёльф. – Не пойму, какое, - следов нигде ничьих нет, а стены и дверь своей пещеры Великий Маг своей силой в десять слоёв защитил. Сильного союзника мы потеряли, да плакать по нему всё время не след. Битва зовёт нас!
- Битва?! – изумлённо спросил Дид. – Ты хочешь сказать…
- Да, это и хочу сказать – на битву зову вас! Сейчас самое время выйти против Сил Тьмы – ёльфов, взрослых, сильных и ловких, у меня предостаточно, сразу трое недавно верховой езде обучены да в конницу зачислены, а главное – Союз Света как никогда неистово будет бороться с Триединством Тьмы, зная, что оно не в полном составе!
- Как это – не в полном составе?! Неужто?!
- Да, со вчерашнего дня. Силами Тьмы в наших краях верховодят три брата, три Макароманта, и ты знаешь, какое у них самое страшное колдование.
- Ты об их знаменитом «треугольнике»?
- Ты прав, Дидко. Когда они встают равносторонним треугольником и со своих мест смотрят в его середину. При этом каждый видит двух других и всегда может защитить обоих, часть своей колдовской силы им передать, да ещё видит любую опасность, которая двум другим угрожает, и одно тройное единство им сколько силы ещё добавляет! Они тогда почти что непобедимы.
- А теперь кого-то из них нету? Говоришь вот: «не в полном составе».
- Я узнал – через ёльфов моих – что Средний Макаромант от радости, что Союз Света потерял Великого Мага, отдохнуть решил и вчера уехал в Чёрные Берлоги!
- И Младший со Старшим остались вдвоём?
- Именно! Потому и не сумеют они при нападении встать треугольником!
- Но тогда, Манко, нам главное не допустить, чтобы Средний Макаромант оттуда вернулся. Во-первых, они тогда треугольником сразу встанут, а во-вторых, в Чёрных Берлогах он может кучу колдовских вещей накупить да ещё какому лихому колдованию научиться, - туда ж Силы Тьмы со всего света стекаются, - и что мы тогда делать будем?
- Я знаю, Дидко, да за этим мои ёльфы приглядят. Раньше трёх дней Средний возвращаться не собирался, а если вдруг вернётся – мы не допустим его соединения с Младшим и Старшим. Но раз мы битву готовим, нам помощь ваших бойцов нужна!
- Помощь нужна, говоришь?! – Дид расхохотался. – Нужна, так будет! Когда это гномы ёльфам в подмоге отказывали, раз мы с вами – Союз Света?
- Ой, было, было…
- Было, было да уплыло в металлическое рыло. Ты мне скажи, чем платить будешь?
- Известно чем, Дидко, - ёрой!
- Ты мне уже триста лет платишь ёрой! Где вы её столько берёте?
- А вы куда её столько деваете? Сами чуть не с руками отрываете, и сами же говорите, что железо лучше! И всю броню с оружием куёте из железа!
- Зато ёру вашу меняем на кой-что подороже. Я на ёру согласен и семнадцать воинов, себя считая, выведу.
- Что?! Так мало?! Да семнадцать гномов на одном моём коне уместятся!
- А зачем нам на коня твоего забираться-то? И сколько уж раз я выставлял по семнадцать гномов – за триста лет ни один не пал ни в одной битве! А ведь в первых рядах мы стояли!
- Да, стояли, да только вас никто и не увидел.
- А это нам и на руку – мы их топорами, топорами!
- Так что ж всего семнадцать-то? Вас ведь больше!
- А кто пещеру будет стеречь? Да и семнадцать гномов с топорами да в броне – сила страшная!
- Уже боюсь, - с улыбкой ответил Ман Хаммон. – Итак, Союз Света?
- Союз Света!
- Плата по результату?
- Плата по результату!
- И пусть рассеется Триединство Тьмы! – воскликнули оба сразу. И вместе с ними этот клич издали ещё десять гномов, которые уже полчаса стояли за углом коридора и подслушивали.
- А ну выходите! – рявкнул Дид. – Что там делали?!
- Твоих приказов ждали, Величайший из Гномов!
- К бою готовы?
- К бою готовы!
- Ну, ждите, - друга провожу, потом уж и отлуплю!
- Прости их, Дидко, - сказал Ман Хаммон. – Я за них прошу. – И, не давая Величайшему Гному возразить, продолжил: - Сегодня в полночь приходите в полном составе и при оружии к Одинокой Сосне. Там будет войсковой сбор всех Сил Света, которые я поведу в эту битву. И я надеюсь, что в этот раз, хотя мы уже не одну сотню лет не можем их победить, как и они нас, Свет всё-таки одолеет Тьму!
- Да!!! – воскликнули все гномы, не исключая Дида.
- Ну а теперь, - сказал Величайший Гном, - я даю слово гнома, что мы, все семнадцать, на сборе будем и к битве приготовимся. Откройте ему вход! Бывай, Манко!
- Бывай, Дидко! – Ман Хаммон развернул коня, при этом наехав задней подушкой на Дида, а передней на край открывшегося входа, и, выезжая, услышал за собой шум ударов и громкий десятиголосый визг.



Первая глава Тьмы

* * *
За высоким склоном дотла выжженной и усеянной обгорелыми костями и ржавыми обломками мечей и щитов горы любой, кто сумел бы взобраться на него, мог заметить зелёный луг со свежей весенней травой, усыпанной цветами с дивным ароматом. Трава эта росла на ровной треугольной площади – и с высоты птичьего полёта луг казался громадным ярко-зелёным треугольником, все стороны которого были равны, а по трём углам возвышались три исполинских каменных столба, серо-бурые, уродливые, изъеденные временем. В самом центре этого зелёного треугольника (именно так и прозвали это страшное место), прямо на мягкой зелёной траве, лежали и загорали двое молодых мужчин, невероятно похожих внешне. Тот, кто не встречался с ними на поле битвы, никогда бы не подумал, что это и есть два брата-Макароманта, Старший и Младший, которые в течение многих столетий наводили ужас на все окрестные земли, возглавляя вместе со средним братом Триединство Тьмы.
А пока Средний Макаромант отдыхал и развлекался со всевозможными Силами Тьмы в Чёрных Берлогах, Старший и Младший валялись на лугу, подставляя лицо и тело яркому солнцу, - солнце, как любой источник света, было им ненавистно, но ради Тьмы они были готовы к такому подвигу, ведь ненависть, как любое зло, повышала их Макаромантскую силу. В этот день оба долго молчали, погружаясь в кровавые грёзы, но ближе к двум часам дня Младший Макаромант в тринадцатый раз перевернулся с живота на спину и заговорил, обращаясь к Старшему:
- А ты как думаешь, братец, для чего люди загорают? Я слышал, что они хотят стать тёмными – но на сторону Тьмы из них никто не переходит!
- Конечно, - ответил Старший Макаромант. – Они просто хотят, чтобы кожа у них стала темнее – это, на их взгляд, красиво. Да и то не к чёрному цвету они стремятся вовсе. Я тебе то, чего они хотят, за одну секунду сделаю.
Чёрная колдовская нить протянулась от старшего брата к младшему – и кожа того, словно от пролитого ведра краски, мигом изменила цвет. Младший Макаромант сделался шоколадно-коричневым, как человек, который не меньше трёх месяцев провёл под солнечными лучами.
- Это что же за макар такой? – спросил он, нисколько не обратив внимания на то, как изменился.
- А ты сам подумай, как я их плету. Я таких макаров много-много знаю. Хочешь, девчонкой тебя сделаю?
- Да, - ответил Младший Макаромант, чтобы сбить старшего брата с толку. Если бы он ответил «Не хочу» или «Уйди, олень», Старший Макаромант наверняка назло ему применил бы этот самый макар. Однако и такой ответ никак не обескуражил Старшего Макароманта – еще одна чёрная нить из левого глаза старшего брата коснулась груди младшего, тут же сплелась в широкую сеть, и через миг перед Старшим Макаромантом на траве лежала стройная и симпатичная девушка, гладкая нежная кожа которой осталась шоколадно-коричневого цвета.
Младший Макаромант поднял голову, окинул взглядом с пальцев ног до груди своё девичье тело и, не слушая ехидной фразы Старшего: «Жаль, что макаром зеркало не наколдуешь… А то б тебе видно стало, какая ты сейчас… хи-хи-хи… красивенькая…», громко воскликнул:
- Расколдуй меня сейчас же!
- И не подумаю, - ответил Старший Макаромант. – Расколдовывайся сам, если можешь. Хотя лучше бы тебе так и оставаться…
- Заткнись, - ответил Младший Макаромант.
Пытаясь снять с себя оба макара, он обнаружил еще несколько – и сразу узнал все до одного. «Солнце ясное!!!» - подумал он. – «Да этот олень наложил макар «неодолимости», чтобы другие его макары невозможно было снять! Чё ж делать, не оставаться ж в таком виде? А снять-то нельзя… Но главное у нас правило – думай быстро! Ничего не остаётся, как признать себя девчонкой… Ну, а раз я девчонка, то я могу действовать!» И Младший Макаромант за минуту сплёл макар «подражания» и применил его на Старшего – этого тот не ожидал, и макар подействовал: через миг тело Младшего не отличалось от тела Старшего. А после короткого макара «возврата» тело старшего брата, взятое через «подражание» младшим и «неодолимостью» не связанное, чуть изменилось – и Младший Макаромант снова стал собой. «Ну, я тебе отомщу!» - подумал он, быстро придумал и сплёл новый макар, смешал с макаром «неодолимости» и макаром «неподражаемости» и выпустил в старшего брата. В тот же миг всё тело Старшего Макароманта начало покрываться ртами – алогубые рты со множеством зубов и языков раскрывались на голове, на шее, на плечах и руках, на груди и животе. Но не успел Младшего Макароманта разобрать смех, как рты, вопреки его макару, начали исчезать один за другим… и вдруг сразу два рта открылись уже на его левой руке. «Что такое?!» - мысленно вскричал Младший Макаромант, но все рты уже исчезли с его брата (кроме того, который был на своём месте) и начали открываться на теле его самого, вместе с «неодолимостью» и «неподражаемостью». «Солнце ясное!!! Да что он такое наплёл? А, да ведь это макар «неудачная месть»! Ведь знал, ёльф остроухий, знал! И чем же мне его снимать? Всё уже свершилось! А «неудачная месть» отражается лишь в пути! О, идея! Избавлюсь не от макара, меняющего тело в целом, а от ртов… Нет, это хорошо не кончится – и времени кучу отнимет. А вот раз это макар постоянного действия, то стоит мне остановить мою силу, на которой он держится – и конец ему! Точнее, всем трём!» И через миг лишние рты исчезли и с тела Младшего Макароманта.
Заметив это, Старший Макаромант сплёл ещё один макар, и в живот Младшему сверху устремилось полутораметровое острое жало. Старший брат не забыл усилить его макаром «неодолимости», чтобы младший никак не сумел его отразить, но тот сразу это понял, и молниеносное движение его пальца вызвало макар «промаха», после чего жало вонзилось в землю за миллиметр от его бока… и мгновенно исчезло.
После этого братья как ни в чём не бывало продолжили загорать на солнце. Подобного рода пакости они устраивали друг другу каждый день и долгих ссор из-за этого никогда не заводили.
Когда у обоих возникло желание пообедать, Старший Макаромант щёлкнул пальцами, сплетая очередной макар, и из одного серо-бурого столба вылетели прямо ему в руку тарелка, вилка и нож. Конечно же, в одном экземпляре. Но младший брат таким же макаром вызвал из другого столба посуду для себя – вилку и нож поймал сразу двумя руками, а тарелка, по незаметному макару старшего брата, успела ускользнуть и изо всех сил ударила младшего в живот – как раз туда, куда не попало жало.
- Ах ты… - прошипел Младший Макаромант, тут же почувствовал макар «неудачной мести», мстить не стал и всю свою злость использовал на получение Макаромантской силы. Затем оба сплели по макару «привлечения», и к каждому из травы выскочило по семь серых сусликов. Сила Макаромантов подняла зверьков в воздух, поджарила их над землёй облачком чёрного огня – этот огонь отличался тем, что выделял тепло, мог согревать и сжигать, но света никогда не давал – и уложила на тарелки готовые тушки, на лету сняв с них шкурку и выпотрошив внутренности. Оба брата с удовольствием пообедали жареным мясом, закусив небольшим количеством съедобной травы.
Братья вычистили тарелки зелёной травой, сделали то же самое с ножами и вилками, напились воды из маленького ручейка, направив её в свои рты Макаромантской силой, а после, решив развлечься, Младший Макаромант начал ритмично постукивать ножом о вилку. При этом получался звук:
- Дзымбь… дзымбь… дзымбь…
И тут же рядом с ним начали появляться существа, похожие на людей, но буро-зелёные, словно плесень, покрытые трупными пятнами и лишённые носа и глаз – лишь рот безгубой дырой зиял на их уродливых лицах.
- Что ты их так вызываешь? – усмехнулся старший брат. – В час по чайной ложке! Смотри, как надо!
Он хлопнул двумя тарелками друг о друга, сплетая на ходу макар, и громко воскликнул:
- Дзымби!
И вокруг него появилось сразу восемь подобных созданий.
- Бейте его! – заорал Старший Макаромант.
- Защитите меня! – крикнул своим пяти дзымбям Младший. И все дзымби вцепились друг в друга, свалившись в кучу на землю. В это время Младший Макаромант сплёл макар «разрыва связи», разрывающий силу, которая удерживает нечисть, и все дзымби брата исчезли, отпав от его силы, а брат таким же макаром уничтожил дзымбей Младшего Макароманта.
- Не умеешь ты управлять дзымбями, - с усмешкой сказал Старший Макаромант. – И со своими любимыми импирами слишком долго возишься. А лиховоров, которых так любит Средний, вообще боишься, наверно…
Оба брата прекрасно знали, что всё это неправда.
- Зато я Великого Мага убил, - ответил Младший. – А вы со Средним не смогли – ни дзымбями, ни лиховорами, ни импирами, ни своим каким-нибудь макаром. Это я придумал такой макар, перед которым он беззащитен оказался!
- Ну и что же это за макар?
- Смерть, - сказал Младший. – Смерть в чистом виде. Убивает любого, кто в полной тьме. Я, когда его изобрёл, назвал его «маризель» - звучит красиво. Правда, «маризель» работает, только когда нет никакого света. Потому-то перед предыдущей битвой я сначала погасил ему все свечи – а другого света у него в пещере нет, дверь-то у неё без единой щели! Защитил он свои стены колдованием в десять слоёв, все щёлочки замазал – думал, неприступная теперь у него пещера! Да забыл старый балбень, что можно поразить её не снаружи, а изнутри, - и я на том его подловил да маризелем накрыл, когда он в полной тьме оказался. Пень дубовый, правда, понял, что я что-то плету, ещё когда я ему свечи погасил, свечу одну зажечь пытался, да я мешал другими макарами, о каких-то Ушедших в Тень он вякал – оба раза – да его, похоже, никто не услышал. Я-то через тьму за ним наблюдал…
- А что ж ты с первого раза его не убил, коряга?
Младший Макаромант послал сразу десять чёрных вилок в разные части тела брата, защитился от «неудачной мести» и «промаха» - и уже потом понял, что зря не наложил макар «неодолимости», уничтожив вилки, летящие обратно.
- Так тогда ж я только испытывал, и тогда ещё не знал, как ему помешать. А теперь узнал. И вот результат: Великий Маг убит, все остальные маги, как зайцы, разбежались! Что, съел солёный гриб, медная кастрюля?
- А ну-ка глянь на себя, сковородка железная…
Младший Макаромант снова оглядел себя и зашипел от злобы. Пока он произносил речь, Старший Макаромант превратил его снова в хорошенькую загорелую девушку, оставив при этом не покрытые загаром участки кожи в виде букв, из которых складывалось: «ОБЕЗЬЯНА ИЩЕТ ПАЛЬМУ, КТО НАЙДЁТ – СПРОСИТЬ МЕНЯ».
- Я тебе покажу! – вскрикнул Младший Макаромант, но, попытавшись расколдоваться, вдруг понял, что от макара «подражания» братец уже поставил защиту, а своё колдование укрепил макаром «переплёта», который смешивал в уме другие макары и не давал понять, какие из них использованы. Но «неодолимость» уж точно там была – ни один макар снять не удалось. От злости Младший Макаромант трясся и извивался, и это настолько наполнило его Макаромантской силой, что макары старшего брата сами собой лопнули, и младший брат вернулся к прежнему обличью, только слова на животе стали чёрными. Но их Макаромант снял одним макаром, почти не расходуя силу.
Он запустил в старшего брата наколдованным яйцом, по его злобному крику понял, что попал в цель, быстро сплёл «неудачную месть», и снова оба брата продолжили загорать, как ни в чём не бывало.
Но Старший Макаромант вдруг заметил на горизонте крошечное чёрное облачко, мигом определил, что летит оно к ним, ускорил того, кто был внутри, собственной силой – и через пять минут над зелёным лугом, заслоняя солнце, встала гигантская чёрная туча.
Сквозь эту тучу Макароманты видели яснее, чем в солнечном свете – и оба сразу заметили, что на траву снижается чёрное существо с огромными кожистыми крыльями.
- Кто такой? – спросили оба сразу.
- Импир из Чёрных Берлог, - ответило это существо. – Послан Средним Макаромантом.
- Чего-нибудь принёс?
- Да, чуму крысиную, лихорадку обезьянью…
- Врёшь!
- Вру, - радостно ответил импир. – Дзымби и лиховоры могут переносить тёмную заразу, а к нам, импирам, она не липнет – не то что светлая… Братец ваш сейчас в Чёрных Берлогах…
- Добрался уже?
- Ага, брал чужую силу, брал, брал и добрался. От семи чёрных магов сразу убегать пришлось.
- Не догнали?
- Ага, умом не догнали, что он назад их завернул и они уже час как не за ним, а обратно бегут. А вам он прислал вот что.
Импир уронил на голову Младшему Макароманту толстый и твёрдый конверт, а затем ехидно спросил у Старшего:
- Ещё приказов нет?
- Умный ты парень, прямо мысли читаешь…
- Я и при жизни таким был.
- А мне до солнышка ясного, что там у тебя при жизни было. Сейчас – свободен, а когда скажу «Оранжевая мышь», мигом явишься. И полетишь с вестью к нему, если дорогу туда не забудешь за это время.
- Уже забыл, - сказал импир и повернулся к Младшему Макароманту. – Ещё приказов нет?
- Вон! – закричали оба сразу, и летучий мертвец испарился, а вслед за ним рассеялась и окружавшая его тьма. Под ярким солнечным светом Макароманты раскрыли конверт и обнаружили внутри несколько написанных колдованием портретов Среднего Макароманта в окружении толпы прекрасных девушек, на которых были не менее прекрасные наряды, хотя куда великолепнее казалось чёрное облачение самого Макароманта. На всех портретах лицо его выражало «чтоб вы там лопнули от зависти», и в самом деле, охватившая братьев зависть придала им немало Макаромантской силы. Оба подумали, глядя друг на друга: «Через месяц я сам поеду в Чёрные Берлоги, а этого лося тут со Средним оставлю». Портреты были сожжены на чёрном огне, а в опустевшем конверте братья нашли свежий выпуск газеты «Злодейские Перья».
Сев плечо к плечу, безуспешно попытавшись воткнуть друг другу в спину по чёрной игле и прижавшись щека к щеке, Макароманты вместе начали читать газету.
Начиналась она с коряво написанного заголовка:

[/i]ЗЛОДЕЙСКИЕ ПЕРЬЯ

Для тех, кто верует во Тьму вечную, что была до начала мира и будет после его конца, во Зло мертвящее, из Тьмы исходящее и Тьме единосущное, да в Смерть неодолимую и со Злом да с Тьмой триединую, к Тьме вечной нас ведущую, где любящие Её будут счастливы вечно, а ненавидящие вечно будут мучиться, для тех, кто слово Эргсана, Князя Тьмы, превыше иных слов ставит, газета эта написана.[/i]

Дальше шёл вписанный колдованием знак Князя Тьмы – равносторонний зелёный треугольник, точь-в-точь совпадающий по виду с лугом, на котором лежали два Макароманта. И ниже – основные темы этого выпуска газеты.
- С чего это он на нас так раздобрился? – не ожидая ответа, спросил Младший Макаромант. – Прислать свежий выпуск, да ещё «Злодейских Перьев» из Чёрных Берлог… Нет, что-то тут не так. Или там что-то написали о нём? С чего вдруг? А может, о Мане Хаммоне?
- Да, весть быстра о Мане Хаммоне, - злобно прошипел старший брат, и оба запели:

Весть быстра о Мане Хаммоне,
Не горящем в алом пламени,
В водах яростных не тонущем
И от ран в бою не стонущем.
Взять его бы за шкирятину,
Превратить его в курятину,
На троих раздать тарелками
И раскинуть кости стрелками!

- Пусть будет так! – воскликнули оба, как они всегда делали после этой песни. – Пусть не останется это ложью, во имя Эргсана, Отца Лжи!
А затем братья с большим удовольствием принялись читать злодейскую газету, где было написано как раз то, чего им так долго недоставало. Они даже забыли, что в эти минуты как раз очень удобно было бы наделать друг другу кучу мелких и не таких уж мелких пакостей.
Впрочем, ни про Мана Хаммона, ни про среднего брата в «Злодейских Перьях» написано не было.Только на последней странице они наткнулись на заметку, автор которой нарочно писал, не разделяя текст на слова и не ставя ни запятых, ни точек, чтобы позлить читателей. В мощном приливе Макаромантской силы, призывая тучу проклятий на голову автора, братья увидели:

«нашиколдуныподсч италичтосредни ймакаромантзавс южизньсове ршаетмиллиардз лодеяний».

- Ну вот! – крикнул Старший Макаромант и толкнул Младшего локтем в бок. – Про среднего Макароманта уже в газете написали! А про нас когда? Ох, подложил нам свинью братец – я ему этого так не оставлю! Приедет этот лось, уеду я и им велю про меня написать на первой странице…
- Ага, заголовок: «Старший Макаромант уличён в добре!»
- Рот закрой! – рявкнул старший брат, наложил макаром печать на рот младшего и продолжил:
- Про меня на первой, а про вас обоих на последней. Что вы по сговору доброе дело пытались совершить!
- Кончай добриться, чтоб своей кровью не умыться, - ответил младший брат, который уже снял со рта печать и наткнулся на защиту, пытаясь превратить старшего брата в покрытую тёмным загаром девушку.
После этого братья дочитали мерзкую заметку до конца, разорвали и сожгли газету, и тут Младший Макаромант услышал в траве чьи-то шаги.
Обернувшись в ту сторону, он заметил идущего к ним через луг человека и резко встал, пытаясь понять, кто это посмел открыто пройти между Эргсановых Столбов, в Зелёный Треугольник, на территорию ужасных Макаромантов! Тут же встал и старший брат, и через мгновение оба сплели макар «облачения» и оказались одетыми в такие же изящные и устрашающие чёрные наряды, в каком был Средний Макаромант на портретах.
А еще через мгновение Макароманты разглядели и лицо, и одежду незнакомого человека.
Это была молодая девушка, настолько безобразная, что оба Макароманта скривили рты от отвращения. Её грязно-серое платье, казалось, было сшито из половых тряпок, башмаки с раздвоенными носами напоминали копыта козы, нечёсаные волосы сбились в клок на левую сторону, немытое лицо искривилось на правую, и всю эту картину завершали суженные в щёлки глаза, кривой полуоткрытый рот и широкий нос с раздутыми ноздрями.
- Ну, и кто же ты такая? – спросил Старший Макаромант.
- Мой папа послал меня пригласить вас на ужин, - хриплым блеющим голосом ответила девушка.
Макароманты в недоумении переглянулись.
- И куда же это – на ужин? – спросил Младший.
- Идите за мной, я покажу вам дорогу.
- Сейчас прямо?! Ты, девка, знаешь, сколько ещё до ужина?!
- А папа далеко отсюда живёт. Папа сказал: когда я вас к нам домой приведу, уже пора ужинать будет.
- Он, видать, немало знает? Кто ж твой папа?
- Мой папа – маг, - гордо ответила девушка.
- Ого, слышал?! – обернулся младший брат к старшему. – Значит, девка, не все маги отсюда слиняли?
- Не знаю.
- Чё?! Твой папа – маг, и ты не знаешь, что не все маги слиняли?
- А я не знаю, как отвечать на такие вопросы.
- Ну, даёшь… Ладно, веди нас к папе. Как зовут-то хоть его?
- А вот это я знаю, - сказала девушка, явно гордясь собой. – Солан.



ОТ АВТОРА: Если вам понравится, я выложу и остальные главы. Я долго пытался это где-то напечатать и пытаюсь до сих пор, но успеха не имею, потому и хочу, чтобы хотя бы вы это прочитали. Задавайте любые вопросы - отвечу на все.