Aвтор: Нина Дьяченко (goldnina)
Бета: Eva Coluber
Пейринг: ГП/НЖП
Рейтинг: R
Жанр: романс
Дисклеймер: если Ро ЭТО надо... пусть забирает!
Саммари: Она безумна, но она любит Золотого мальчика.
Резмер – миди
Статус – в процессе
– Смотрите, что я нашла! – взволнованная Луна Лавгуд забежала в купе, где находились Гарри Поттер с Невиллом и Дином.
– Психованная, иди отсюда! Пока тебя в окно не вышвырнули! – лениво и злобно протянул Дин, окидывая её презрительным взглядом, каким обычно взрослеющие юноши смотрят на дурнушек.
– Дин, заткись! – голос Поттера налился гневом, Луна несмело улыбнулась и села рядом с зеленоглазым гриффиндорцем, протягивая ему новый номер «Придиры».
– И что тебе расскажет полоумная? – фыркнул Томас, раздражённый, что Гарри поставил его на место, ещё и в присутствии дуры и уродины. – Сообщит об очередном нашествии призраков-мутантов? Или расскажет нам удивительный секрет: что Люциус Малфой на самом деле – женщина?
– Гарри, смотри, – белый пальчик ткнулся в самую длинную статью на первой странице. Выпученные глаза умоляюще уставились в зелёные.
Гарри, на самом деле находясь далеко не в радужном настроении, нашёл в себе силы улыбнуться и взять в руки газету, которой он доверял ещё меньше, чем «Пророку». Хотя, по крайней мере, отец Лавгуд никогда не писал о нём гадостей, пусть и печатал всякий бред – фантазии, достойные самых безнадёжных пациентов в Мунго.
Опустив взгляд и не замечая, как Луна любуется его длинными ресницами, нежными губами и точёным профилем, Гарри неожиданно застыл.
– Луна, это правда?
Девушка едва успела скрыть взор, полный восхищения. Она давно уже поняла, что может общаться с Гарри только тогда, когда изображает из себя его друга. Просто друга. А не очередную поклонницу-фанатку. Хотя… все девчонки ещё с лета посылали друг другу сов, обмениваясь сплетнями об окончательным разрыве между Гарри и Джинни. А ведь была такая красивая пара! Луна ещё раз взглядом окинула юношу, и её сердце ёкнуло: почти полностью сформированная фигура, громадные глаза, алые губы…
Нет, она не смеет, не должна даже мечтать о нём! По крайней мере, когда находится рядом, а не лежит в постели поздно ночью, когда все спят. И можно протянуть ладонь вниз, запустит её под одеяло, и коснуться себя…
– Что, Гарри? – Луна захлопала ресницами, действительно похожая на идиотку. Дин презрительно захихикал. Но она даже не обратила на него внимания: как можно замечать луну, когда рядом с тобой – солнце?
– То, что написано в этой статье? Это не очередной бред? Извини… – Гарри прикусил алую губу.
Луна ничуть не обиделась:
– Нет, это правда. Наша газета просто перепечатала статью Риты.
– Но почему я никогда раньше не слышал об этой магической школе, которая была разрушена Пожирателями? Она действительно существует… существовала?
Дин заглянул через плечо Луны, изобразив презрение, когда белесый локон девушки коснулся его щеки:
– А, школа для умственно отсталых магов, Рогнарек, я о ней слышал. Луна, странно, отчего тебя туда не забрали? – Дин снова захихикал, но локоть Поттера встретился с его боком, и Томас тот час же заткнулся, потирая пострадавшую часть тела и кидая на них обиженные взгляды.
Гарри откинулся, задумчиво уставившись в окно с озабоченным видом. Его глаза сузились.
– А что это за школа такая? – снова заговорил знаменитый гриффиндорец.
– Там учатся маги, которые не могу контролировать собственную магию. Или себя, – ухмыльнулся Дин. – Психи, короче!
– Помогите, кто-нибудь! – в купе ворвалась заплаканная и перепуганная Лаванда Браун. Гарри немного недолюбливал девушку после того, как она чуть не отбила Рона у Гермионы. Впрочем, немного подумав над ситуацией, Гарри осознал, что больше всего в той недолгой связи рыжего с красивой блондинкой было желание Рона причинить боль Грейнджер. Доказать свою значимость и мужскую привлекательность. Рон осознанно выбрал девушку красивее Мионы, этим заставив Герм ревновать. Гарри даже боялся, что Гермиона превратит Лаванду в нечто ужасное. Или применит одно из Непростительных.
Сейчас же Гарри было целиком и полностью наплевать на Браун, так как его друзья были вместе.
Вид окровавленной девушки заставил его с Невиллом и Дином вскочить с мест. Правда, Гарри с Невиллом охватило искреннее желание помочь, а Дин же хотел убраться подальше.
Лаванда тяжело дышала, её руки и плечи были исцарапаны, а из щеки торчало несколько осколков стекла.
– Там, у меня в купе… ненормальная! – визжала Лаванда, пока они залечивали её раны. – Она взорвала окна!!!
Не дослушав, Невилл с Гарри кинулись в то купе, которое указала им Браун.
Ветер врывался в опустевшее купе, наполняя его холодом. На нижней полке сидела окровавленная девушка с осколками, вонзившимися в разные части её тела.
Пустота и безумие (гет, R, драма, в процессе)
Пустота и безумие (гет, R, драма, в процессе)
Последний раз редактировалось Нина 09 июн 2007 15:06, всего редактировалось 4 раза.
Жизнь - это всегда боль.
Читал этот фик в Слэш Обители 
Супер! Нема словей, одни эмоции и только положительные 
.
Немного (на мой скромный вкус) "флаффно", но вполне вкусно.
Нина, переложи сюда остальные главы и дерзай с продолжением
Супер! Нема словей, одни эмоции и только положительные .Немного (на мой скромный вкус) "флаффно", но вполне вкусно.
Нина, переложи сюда остальные главы и дерзай с продолжением
Лес рубят- щепки летят. Чем дальше в лес, тем больше щепок
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
Она представляла собой жалкое зрелище: худенькая фигурка с длинными ногами, но совершенно плоским, как у одиннадцатилетней девочки, торсом. Руки были густо усеяны осколками, кровь стекала на стол. Только лицо не пострадало, оно казалось бледной маской. Красивые, тонкие черты, глаза… чем-то они напомнили Гарри и Невиллу взгляд Луны. Тёмно-серые глаза, казавшиеся одновременно пустыми и безумными. Длинные светлые волосы.
Девочка подняла на них взгляд, который постепенно становился осмысленным. Страдание исказило лицо, дрогнули слишком тонкие губы:
– Мне больно!
– Кто ты? Откуда? – залепетал ошеломлённый Невилл, который уставился на руки девушки, похожие на двух ежей со стеклянными иглами, и на лужицы крови.
– Из Рогнарека. Я единственная выжила, – девушка ещё сильнее задрожала. – Пожалуйста, помогите мне! – залепетала она, пытаясь пошевелить руками, которые она положила на стол. – Я… со мной была какая-то девочка. Я причинила ей боль! Я не хотела! Просто… я не могу себя контролировать – у меня закончились таблетки! – она почти кричала, дрожа всем телом, покрываясь мурашками.
– Палочку, нужно забрать у неё палочку, вылечить и… связать! – крикнул Невилл, нагнулся и начал искать. Затем осторожно поднял окровавленную деревяшку.
Гарри тем временем схватил девушку на руки и был крайне изумлён, почувствовав, как она доверчиво положила голову ему на плечо.
– Я измажу тебя кровью, – почти спокойно предупредила девушка, чьё лёгкое, почти цыплячье тело он нёс по коридору к купе старост. Он был уверен, что Гермиона сможет что-нибудь сделать. К тому же Гарри вспомнил, что вместе со старостами в купе находилась новая преподавательница ЗоТС, Нарцисса Малфой. В данный момент Гарри было почему-то безразлично, что Защиту от Тёмных Сил будет преподавать жена Пожирателя, в данный момент сидящего в Азкабане.
Его больше волновало истекающее кровью тельце, которое прижалось к его широкой мужской груди.
Увидев столь дикую картину, Гермиона, Рон и Нарцисса уставились на странную пару. Впрочем, Нарцисса с Гермионой быстро сориентировались и начали хлопотать вокруг девушки, которую Гарри осторожно опустил на полку.
– Ассио осколки! – произнесла Нарцисса. Затем другим заклинанием остановила повисшее в воздухе окровавленное стекло. Потом остановила кровь и усыпила девушку. – Не понимаю, куда смотрели её опекуны? – пробормотала белокурая красавица, наклоняясь над девушкой и рассматривая побледневшее лицо, закрытые глаза, окружённые тенями. – Они должны были дать ей таблетки, хотя… после разгрома школы они могли забыть обо всём на свете. Но девочка могла пострадать или причинить кому-то вред.
– Она напугала Лаванду, – вырвалось у Поттера. – С ней теперь будет всё в порядке? – его мысли неожиданно снова переключились на безумную девушку, которая спала, как кот, сжавшись в комочек. Его взгляд притягивали окровавленные пряди белокурых волос – словно необычное, молодёжное мелирование. Дрожащие даже во сне длинные светлые ресницы и почти прозрачная кожа.
Нарцисса отрицательно покачала головой:
– Полностью в порядке – вряд ли. Это невозможно.
Гарри совершил невероятную для себя вещь – уселся рядом с девушкой и приобнял её. На душе стало тихо и спокойно. Куда-то ушли тягостные мысли о том, что после смерти Дамблдора Хогвартс потерял для него половину своего очарования. Даже тягостные мысли о Волдеморте и Пожирателях куда-то улетучились.
Гермиона хватала ртом воздух, но, никак не прокомментировала поступок друга.
Невилл тихонько вышел, прикрыв за собой дверь.
Через несколько минут в купе вошла Лаванда. Её расширившиеся глаза недоверчиво уставились на странную пару. Не придумав, как прокомментировать тот кошмар, который она созерцала, девушка попросила Нарциссу вылечить её щёку.
Девочка подняла на них взгляд, который постепенно становился осмысленным. Страдание исказило лицо, дрогнули слишком тонкие губы:
– Мне больно!
– Кто ты? Откуда? – залепетал ошеломлённый Невилл, который уставился на руки девушки, похожие на двух ежей со стеклянными иглами, и на лужицы крови.
– Из Рогнарека. Я единственная выжила, – девушка ещё сильнее задрожала. – Пожалуйста, помогите мне! – залепетала она, пытаясь пошевелить руками, которые она положила на стол. – Я… со мной была какая-то девочка. Я причинила ей боль! Я не хотела! Просто… я не могу себя контролировать – у меня закончились таблетки! – она почти кричала, дрожа всем телом, покрываясь мурашками.
– Палочку, нужно забрать у неё палочку, вылечить и… связать! – крикнул Невилл, нагнулся и начал искать. Затем осторожно поднял окровавленную деревяшку.
Гарри тем временем схватил девушку на руки и был крайне изумлён, почувствовав, как она доверчиво положила голову ему на плечо.
– Я измажу тебя кровью, – почти спокойно предупредила девушка, чьё лёгкое, почти цыплячье тело он нёс по коридору к купе старост. Он был уверен, что Гермиона сможет что-нибудь сделать. К тому же Гарри вспомнил, что вместе со старостами в купе находилась новая преподавательница ЗоТС, Нарцисса Малфой. В данный момент Гарри было почему-то безразлично, что Защиту от Тёмных Сил будет преподавать жена Пожирателя, в данный момент сидящего в Азкабане.
Его больше волновало истекающее кровью тельце, которое прижалось к его широкой мужской груди.
Увидев столь дикую картину, Гермиона, Рон и Нарцисса уставились на странную пару. Впрочем, Нарцисса с Гермионой быстро сориентировались и начали хлопотать вокруг девушки, которую Гарри осторожно опустил на полку.
– Ассио осколки! – произнесла Нарцисса. Затем другим заклинанием остановила повисшее в воздухе окровавленное стекло. Потом остановила кровь и усыпила девушку. – Не понимаю, куда смотрели её опекуны? – пробормотала белокурая красавица, наклоняясь над девушкой и рассматривая побледневшее лицо, закрытые глаза, окружённые тенями. – Они должны были дать ей таблетки, хотя… после разгрома школы они могли забыть обо всём на свете. Но девочка могла пострадать или причинить кому-то вред.
– Она напугала Лаванду, – вырвалось у Поттера. – С ней теперь будет всё в порядке? – его мысли неожиданно снова переключились на безумную девушку, которая спала, как кот, сжавшись в комочек. Его взгляд притягивали окровавленные пряди белокурых волос – словно необычное, молодёжное мелирование. Дрожащие даже во сне длинные светлые ресницы и почти прозрачная кожа.
Нарцисса отрицательно покачала головой:
– Полностью в порядке – вряд ли. Это невозможно.
Гарри совершил невероятную для себя вещь – уселся рядом с девушкой и приобнял её. На душе стало тихо и спокойно. Куда-то ушли тягостные мысли о том, что после смерти Дамблдора Хогвартс потерял для него половину своего очарования. Даже тягостные мысли о Волдеморте и Пожирателях куда-то улетучились.
Гермиона хватала ртом воздух, но, никак не прокомментировала поступок друга.
Невилл тихонько вышел, прикрыв за собой дверь.
Через несколько минут в купе вошла Лаванда. Её расширившиеся глаза недоверчиво уставились на странную пару. Не придумав, как прокомментировать тот кошмар, который она созерцала, девушка попросила Нарциссу вылечить её щёку.
Последний раз редактировалось Нина 06 май 2007 02:09, всего редактировалось 1 раз.
Жизнь - это всегда боль.
Невилл тихонько вышел, прикрыв за собой дверь.
Через несколько минут в купе вошла Лаванда. Её расширившиеся глаза недоверчиво уставились на странную пару. Не придумав, как прокомментировать тот кошмар, который она созерцала, девушка попросила Нарциссу вылечить её щёку.
… Гарри внёс девушку на руках сначала в лодку, рассеянно вглядываясь в серое озеро, отражающее серое же небо, а затем и в Хогвартс.
– О, глядите, наш Потти где-то грязную тряпку подобрал! – услышал Гарри наглый голос Малфоя.
– Ты ещё не в Азкабане? – чуть повернувшись, отозвался гриффиндорец. Впрочем, голос его звучал устало и рассеяно. – Кто это тебя оттуда вытащил?
Драко медленно покрывался багровыми пятнами, тяжело дыша. А юноша ощущал тяжесть цыплячьего тельца на своих руках, видел запрокинутое бледное лицо и длинные волосы, почти подметающие пол.
– Меня оправдали, – голос блондина прозвучал по-другому. Из него исчезла злобная насмешка.
– Радуйся, что тебя вытащили из лап Снейпа… и Волдеморта, – добавил Поттер. – Пора уже хоть немного вырасти, Малфой! Твой идиотский юмор давно уже потерял и смысл, и остроту.
– Всё равно она похожа на уродливую тряпку, – пожал плечами слизеринец.
Гарри отметил, что Кребба и Гойла не было рядом с ним, и вспомнил, что «телохранители» Слизеринского принца были убиты аврорами во время очередного сражения с Пожирателями.
– Сын, веди себя прилично, – резкий голос Нарциссы разрядил обстановку.
– Мама, – Драко подошёл к высокой женщине и поцеловал её руку. – Я так тебя ждал.
– Я тоже очень рада тебя видеть… живого и невредимого… – голос аристократки дрогнул.
Дальнейшее Гарри не слышал, да ему и не было интересно. Он отнёс девушку в больничное крыло, кратко рассказав мадам Помфри всё, что про неё знал.
– У меня уже есть её история болезни, – прервала его женщина. – Клади её на кровать, только осторожно. Пусть она ещё поспит, – тяжело вздохнув, Поппи присела на стул рядом с кроватью. – Бедная девочка. Пережить такую травму! – она покачала головой: – Её нужно в Мунго, а не сюда! Хотя сейчас и в Мунго небезопасно. Только наша защита пока ещё считается самой лучшей.
– А кто она? Как её зовут? – тихонько спросил Гарри, переминаясь с ноги на ногу. Его неудержимо влекло это бледное прелестное личико.
– Кристина Лин, – неохотно ответила медсестра. – Она сирота.
– Её родителей убили Пожиратели?
– Нет, вампиры. У неё нет даже опекунов, потому что в живых не осталось ни одного члена семьи. Она на попечении министерства.
Через несколько минут в купе вошла Лаванда. Её расширившиеся глаза недоверчиво уставились на странную пару. Не придумав, как прокомментировать тот кошмар, который она созерцала, девушка попросила Нарциссу вылечить её щёку.
… Гарри внёс девушку на руках сначала в лодку, рассеянно вглядываясь в серое озеро, отражающее серое же небо, а затем и в Хогвартс.
– О, глядите, наш Потти где-то грязную тряпку подобрал! – услышал Гарри наглый голос Малфоя.
– Ты ещё не в Азкабане? – чуть повернувшись, отозвался гриффиндорец. Впрочем, голос его звучал устало и рассеяно. – Кто это тебя оттуда вытащил?
Драко медленно покрывался багровыми пятнами, тяжело дыша. А юноша ощущал тяжесть цыплячьего тельца на своих руках, видел запрокинутое бледное лицо и длинные волосы, почти подметающие пол.
– Меня оправдали, – голос блондина прозвучал по-другому. Из него исчезла злобная насмешка.
– Радуйся, что тебя вытащили из лап Снейпа… и Волдеморта, – добавил Поттер. – Пора уже хоть немного вырасти, Малфой! Твой идиотский юмор давно уже потерял и смысл, и остроту.
– Всё равно она похожа на уродливую тряпку, – пожал плечами слизеринец.
Гарри отметил, что Кребба и Гойла не было рядом с ним, и вспомнил, что «телохранители» Слизеринского принца были убиты аврорами во время очередного сражения с Пожирателями.
– Сын, веди себя прилично, – резкий голос Нарциссы разрядил обстановку.
– Мама, – Драко подошёл к высокой женщине и поцеловал её руку. – Я так тебя ждал.
– Я тоже очень рада тебя видеть… живого и невредимого… – голос аристократки дрогнул.
Дальнейшее Гарри не слышал, да ему и не было интересно. Он отнёс девушку в больничное крыло, кратко рассказав мадам Помфри всё, что про неё знал.
– У меня уже есть её история болезни, – прервала его женщина. – Клади её на кровать, только осторожно. Пусть она ещё поспит, – тяжело вздохнув, Поппи присела на стул рядом с кроватью. – Бедная девочка. Пережить такую травму! – она покачала головой: – Её нужно в Мунго, а не сюда! Хотя сейчас и в Мунго небезопасно. Только наша защита пока ещё считается самой лучшей.
– А кто она? Как её зовут? – тихонько спросил Гарри, переминаясь с ноги на ногу. Его неудержимо влекло это бледное прелестное личико.
– Кристина Лин, – неохотно ответила медсестра. – Она сирота.
– Её родителей убили Пожиратели?
– Нет, вампиры. У неё нет даже опекунов, потому что в живых не осталось ни одного члена семьи. Она на попечении министерства.
Последний раз редактировалось Нина 06 май 2007 02:10, всего редактировалось 1 раз.
Жизнь - это всегда боль.
Новенькую, без всякого Распределения, запихнули в Хаффлпаф. Гарри сам не понимал, что его заставляло беспокоиться за девушку – словно у него и так проблем было мало. Возможно, всё началось с той статьи на первой полосе «Придиры»? Гарри с ужасом вспомнил фотографии того, что осталось от бывшей школы для… умственно отсталых магов.
Он понимал с сокрушительной ясностью, что с головой у Кристины ещё больший непорядок, чем даже у Луны.
К тому же Луна… она безобидна. Она с её выпученными глазами и серёжками-редисками (спасибо, что хоть не морковками!) не взрывала стёкла, и не ранила осколками другую, ни в чём не повинную девушку…
Гарри это понимал, но не мог заставить себя прекратить думать о ней.
… Через два дня на завтраке Кристина поднялась со своего места, отошла от хаффлпафского стола и подошла к столу гриффиндорцев.
Гермиона смотрела с враждебным равнодушием, протягивая руку за кубком с тыквенным соком. Рон насмешливо хмыкнул, сделав вид, что уткнулся в тарелку. Джинни уставилась на новенькую с откровенной, чисто женской ненавистью, и презрительно осмотрела её с ног до головы, скривившись, словно узрела голого Невилла.
Гарри ощутил себя неловко, заметив, что многие краем глаза следят за передвижениями девушки. Конечно, история с ранением обошла всех учащихся. (Лав всем растрепала; ну а когда у девушки устал язык, сплетни продолжили распускать её подружки).
Краем глаза Поттер заметил, что Криви пытался навести на них любимый фотоаппарат, всегда висящий на шее.
Гриффиндорец отметил, что в длинной чёрной мантии – явно с чужого плеча – Кристина казалась почти ребёнком, закутанным в полотенце. Мантия некрасиво облегала плоскую грудь, скрывая пышной юбкой длинные ножки и тонкую талию. Правда, длинные белокурые волосы красивыми волнами спускались по её плечам и спине.
Нежные губы расплылись в глупой улыбке.
– Привет, Гарри! – дрожащим голосом проговорила девушка.
Неожиданно Кристина напомнила Поттеру Невилла, стоявшего перед мастером зелий. В этом году зелья собирался вести Ремус – он целыми днями торчал в бывших покоях Снейпа, пытаясь разобраться в его записях, и выписывал нужные для урока формулы в свой личный блокнот.
– Я пришла… я хотела… – девушка теребила тонкими, почти прозрачными пальчиками слишком длинный и широкий рукав мантии, – поблагодарить тебя, – наконец-то она смогла оторвать смущённый взгляд от пола и посмотреть ему в лицо. Правда, не прямо в глаза. – Спасибо! – девушка перегнулась через стол и порывисто обняла его, не заметив, как рукава мантии оказались в пустой Гариной тарелке. Поттер осторожно, медленно, чтобы она не заметила, отодвинул тарелку в сторону.
Рон противно захихикал, но, подчиняясь разъярённому взгляду друга, отвернулся, продолжая содрогаться от беззвучного хохота и зажимая рот.
– Пожалуйста, – Гарри чувствовал себя ещё более неловко, особенно, когда увидел характерную вспышку – Колин снова его сфотографировал!
Юноша с дрожью представил себе завтрашние заголовки: «Герой утешает безумную!», «Новая страсть героя!»
«Хотя… сейчас «Пророк» подчиняется министерству и вынужден считаться с Орденом Феникса, а, значит, можно особо не беспокоиться».
– Ты спас мне жизнь! – глаза девушки, наконец-то отлепившейся от него, сияли, словно два драгоценных камня – если, конечно, у вас хватит воображения представить себе серые алмазы.
– Дорогуша, это его хобби! Сначала он спас мою сестричку, а теперь – тебя. Девочки, становитесь в очередь! – выделывался Рон. – И каждая из спасённых награждает его самым ценным, что у неё есть. Например… шоколадной лягушкой, – Уизли разразился совершенно непристойным смехом, чуть не свалившись со стула.
Гермиона делала вид, что ничего не замечает, молчаливо поддерживая своего бой-френда. К тому же Грейнджер с недавних пор очень сдружилась с Джинни. Они обе дружили против Лаванды и Панси, а теперь в категорию их врагов попала эта противная новенькая.
Неожиданно Гарри представилось, как он сидит вместе с Роном, Дином, Гермионой и другими друзьями-гриффиндорцами и обсуждают новенькую, говоря о ней гадости за спиной. И ему стало неприятно и неудобно, словно широко распахнутые, наивно-восторженные глаза девочки могли заглянуть в его душу.
– Я рад, – сухо ответил он. – Извини, – гриффиндорец встал и, схватив Рона за руку, начал двигаться к выходу. – Пока! – помахав ей рукой, попрощался Гарри, отметив, как потускнели глаза девушки.
***
Весь день Гарри сердился сам на себя. Только на уроках ему удавалось настроиться на нужную волну и отбросить ненужные мысли. К тому же зелья, когда учителем стал Ремус, стали чуть ли не любимым его предметом; да и ЗоТС, которую вела Нарцисса, тоже оказалась не так уж плоха. Миссис Малфой оказалась настолько умна, что не поставила его в пару с Драко: он стоял сначала с Роном, а затем – с Невиллом.
Вечером Гарри решил пройтись; захватив мантию-невидимку и стараясь не замечать осуждающих взглядов друзей, он почти выбежал в коридор.
Прохлада и темнота… и одиночество невидимки. Совершенно особое состояние, наверное, схожее на ощущения кататоников. Почти полное отключение от реальности, даже большее, чем сон. Наверное, это и есть отдых разума.
Тишина и покой – его любимое состояние.
Подземелья он не любил из-за излишней сырости… и непрошенных воспоминаний. Когда Снейп проник, словно змея, в его мысли и внушил презрение и почти ненависть к собственному отцу, который умер, защищая его! А потом, словно ему и этого было мало, убил Альбуса Дамблдора, который – старый дурак! – доверил ему собственную и его, Гаррину, жизнь.
Авроры отбили Драко, но сам Северус успел аппарировать. Да и Люциус был похищен из Азкабана своими соратниками.
Тряхнув головой, чтобы избавиться от неприятных мыслей – не для того он сбежал от общества друзей, чтобы хандрить, – он бездумно шёл по коридорам, куда-то сворачивая, пока не услышал гневные женские голоса.
Он невольно стал ступать осторожнее, затем выглянул из-за поворота – и буквально остолбенел. Джинни стояла напротив Кристины, направив палочку на белокурую, явно испуганную девушку.
Разгневанная Уизли напоминала валькирию... или собственную мамочку, когда та накидывалась на мужа или сыновей. Впрочем, Гарри должен был признать, что девушка выглядела довольно эффектно.
– Да как ты смела обнимать его, ты, ничтожная, тупая уродина?! – буквально сочилась ядом Джинни. Её рука с вытянутой палочкой подрагивала от гнева, а пальцы побелели. – Да как ты вообще осмелилась подойти к нему?! Что ты себе вообразила? Сидела в своей закрытой школе для психов, тайком вырезала фотографии Гарри из «Пророка» и коллекционировала глупые статейки Риты? Ты его совсем не знаешь! Ты просто… глупая девчонка! Сколько тебе лет? – с презрением спросила Уизли, тыкая в неё палочкой.
– Шестнадцать, – прошептала смертельно испуганная Кристина, дрожа всем телом. – И вовсе я не сумасшедшая! – буквально заверещала она, отчего у Поттера заложило уши. – Я просто плохо контролирую свою магию! Но когда я принимаю таблетки, я могу… я могу нормально колдовать! – тощая грудная клетка девушки тяжело вздымалась, а бледное лицо побагровело. – А когда ты говорила о фотографиях, ты имела в виду меня… или себя? Ведь именно так ТЫ влюбилась в знаменитого Гарри Поттера, не так ли, Джинни? – немного придя в себя, заявила Кристина. – Да, я признаю, я тоже влюбилась в него. Ну и что? Я читала в «Пророке», что вы расстались!
– Это ничего не значит, – Уизли немного опустила руку с палочкой. – Он всё равно мой. Будет моим. Когда закончится война.
– Хм, а он знает о твоих планах?
– Это не твоё дело, дрянь! У меня целая куча братьев, которые заколдуют тебя так, что никто никогда тебя не отыщет, понятно? Так что не вздумай к нему лезть! Я предупреждаю только один раз, – с этими словами Джинни Уизли поправила растрепавшиеся волосы. – Во второй раз я сделаю тебе ОЧЕНЬ больно. К тому же, – она ехидно прошлась взором по хрупкой фигурке, – тебе даже нечего ему предложить. Я знаю Гарри – он любит большую грудь! А у тебя же нет никакой!
С этими словами рыжая девушка, презрительно усмехнувшись, ушла. Кристина застыла, тяжело дыша и опираясь о стенку.
Гарри, неожиданно для самого себя, снял плащ и подошёл к ней, как только убедился, что шаги Джинни стихли.
– Не плачь, – юноша провёл пальцем по щеке Кристины, стирая слёзы.
Гриффиндорец ощущал к ней мучительную жалость, которую чувствовал обычно к несчастным, исхудавшим до степени дистрофии уличным животным, когда видел, как их пинали магглы.
Девушка широко распахнула глаза, неверяще уставившись на него, словно узрела ангела во плоти.
– Это… это ты? Или мне кажется? – прошептала она тихо, нерешительно улыбаясь. – Но, если даже я и сплю, то это самый прекрасный сон на свете! – с этими словами она шагнула к нему, спрятала палочку в карман безразмерной мантии и крепко, почти до боли, обняла его, дрожа всем телом. – Пожалуйста, не прогоняй меня! – шептала она, исступлённо обнимая парня. – Не уходи, только не уходи! – подняв голову, она уставилась в изумрудные глаза, с наслаждением впитывая дыхание, исходящее от таких близких губ. – Пожалуйста, не думай, что я бью на жалость… ты не обязан меня опекать или даже слушать просто потому, что меня чуть не убили Пожиратели. Мне просто повезло, я закрылась в подвале, когда они напали на нашу школу. Я там прячусь время от времени, когда мне плохо и одиноко. Там я прячу газеты с твоими фотографиями, – улыбнувшись, добавила она. – Просто... мне так хорошо, когда ты рядом!
– Хм, – неопределённо ответил юноша, понемногу отстраняясь и проклиная про себя гормоны, которые последний год превращали его жизнь в ад. Не слишком приятно было думать о различных красотках – маггловские журналы приобрели для него неизъяснимую прелесть, – когда каждую минуту в его голову мог заглянуть Волдеморт.
Гарри неожиданно вспомнил, какие красивые и длинные у неё ножки. Ноги были его личным фетишем. Он обожал маггловских моделей, расхаживающих по подиуму. Длинные ножки… и особенно – на высоких каблуках.
– Не уходи! – отчаянно взвизгнула девушка, снова прижимаясь к нему всем телом. Доверчиво, как льнёт раненое животное к незнакомцу. По глазам девушки Гарри сообразил, что она полностью потеряла голову. – Я люблю тебя, так люблю!
– Кристина… ты меня совсем не знаешь! – попробовал он отцепиться от девушки. – На самом деле я – обычный парень. Да, маг, но в Хогвартсе все маги. Да, неплохо летаю, хорошо знаю ЗоТС, но…
– Ничего не говори! Просто… будь со мной! – шепнула она, и, неожиданно для офигевшего парня, прижалась губами к его губам. Её тонкие пальчики неожиданно смело заскользили по его груди. – Пожалуйста, я… хочу тебя!
– Но ты… тебе всего шестнадцать! И… мы почти не знакомы! – попытался протестовать Гарри. Ему показалось, что стены коридоров начинают кружиться в странном, быстром танце. Возбуждение накатило волной. А она так соблазнительно прижималась…
– Если ты уйдёшь – я выброшусь из окна, клянусь! Пожалуйста… я никому ничего не скажу. Один раз, только один! Ну, пожалуйста! – жарко шептала она, покрывая быстрыми, неумелыми поцелуями его лицо, губы, шею, лаская руками его тело. – Я умру без тебя! Просто умру… мне так плохо. То есть, сейчас мне хорошо, – быстро поправилась она. – Пойдём, – Кристина потянула его, уже не сопротивляющегося, за собой.
Гарри почти не осознавал, что происходит. К тому же неожиданно вспомнился Рон, который уже был с Лавандой. А он – всеобщий герой! – оставался девственником! А ведь он мог погибнуть в любой момент. Умереть девственником гриффиндорцу не хотелось. К тому же… девушка ему на самом деле очень нравилась.
Кристина дотащила его до ванной старост и прошептала пароль. А затем втолкнула внутрь.
Знакомая комната, шикарная ванная, когда-то так сильно поразившая его, не знавшего роскоши.
Девушка, тяжело дыша, начала избавляться от одежды, срывая её с себя трясущимися руками. На её лице читался страх, что он передумает, уйдёт.
Гарри внезапно ощутил себя быком, который пялится на красное.
Тонкое, изящное тельце. Маленькая, но округлая и аппетитная задница. Обалденно длинные, изящные, стройные ножки. Тончайшая талия. И длинные светлые волосы спускаются до нее, подчёркивая хрупкие плечи и длинную шейку.
Девушка подошла к ванной – её била дрожь – и включила воду.
Ещё раз взглянув на неё, Гарри неожиданно вспомнил все те сладости: пирожные, мороженое и тонны конфет, которые слопал его братик, ни разу не угостив его. Почему-то Кристина ассоциировалась у него вот с такими вот запретными лакомствами.
Её тонкая фигурка, красивое личико, затравленный, боязливый взгляд. Он почему-то вдруг вспомнил себя в детстве. И протянул руку, снова вспоминая свои первые (настоящие!) подарки, полученные от друзей в Хогвартсе.
Её кожа была нежной и гладкой, а серые глаза стали огромными, манящими, влекущими.
– Я хочу тебя… пожалуйста! – снова взмолилась она.
– Ты точно в этом уверена?
– Да-да-да! – буквально заорала девушка.
– Тогда залезай в ванную! – ухмыльнулся Поттер, блеснув глазами.
Девушка неуверенно улыбнулась и неуклюже плюхнулась в воду. Гарри начал быстро стаскивать одежду, швыряя её кучей на полу, а затем присоединился к ней.
Почему-то на миг появилось ощущение, что он ныряет в жидкий металл. Тело казалось одновременно раскалённым и невесомым, как звезда в космосе.
Она шагнула к нему, стала совсем близко, легко касаясь его всем телом.
Гарри наклонился и поцеловал жаждущие, полуоткрытые губы. Перед его внутренним взором промелькнул неуклюжий поцелуй с Чоу – настоящее позорище – и нежные поцелуи с Джинни. Но этот поцелуй… обжег его раскалённым пламенем.
Сознание словно выключилось и улетело в нирвану. Телом завладели древние инстинкты.
Он вдруг осознал, что Кристина обвила ногами его талию, а он… грубо овладевал ею, ощущая сжатое влагалище. Девушка закусила губу от боли и запрокинула голову. Гарри увидел в её глазах вспышку боли.
– Ты… девственница?!
Она кивнула, но распахнулась навстречу ему, шире расставляя ноги и прогибаясь в спине.
Он не мог бы остановиться, даже если б хотел. Да он и не хотел. Просто попытался двигаться медленнее.
Ощущение наслаждения, власти.
Тяжёлое дыхание девушки, стоны, всхлипы, словно отдалённый звук морского прибоя.
Кончая, он чуть не утопил её.
Они ещё долго стояли, тяжело дыша, обнимаясь. Кристина устало опустила голову ему на плечи, он ощущал влажные, как водоросли, длинные волосы.
Она подняла голову, и их взгляды снова встретились.
– Спасибо, – прошептала она, погладив его по щеке мокрой ладонью. – Ты исполнил мою мечту.
– Прости, я был слишком груб, – шепнул он, осыпая лёгкими поцелуями её щёки и шею. – Я просто давно не…
– Ты был с Джинни? – догадалась Кристина, немного отстраняясь.
– Да… несколько раз, – немного покраснел парень. – Нет, мы не занимались ЭТИМ. Просто она… рукой, понимаешь? – он краснел ещё отчаянней. – Я тоже трогал её там… пару раз.
– Это ничего, не страшно, – девушка улыбнулась. Она выглядела по-настоящему спокойной и счастливой, даже уверенной в себе. Словно вдруг стала той нежной красавицей, в которую она могла бы вырасти… если б не проблемы с магией, которые свели её с ума.
Впрочем, Гарри вдруг вспомнил, что его тоже многие до сих пор считают психом. Да и он сам себя таким считал… иногда. Когда хотел наложить Круцио на Беллу… и Аваду на Лорда. А ведь он действительно хотел. И давно уже научился не карать себя за эти жестокие мысли и порочные желания. В конце концов, у каждого есть своя тьма. Гарри просто смирился со своей.
Они кое-как оделись, сели на бортик ванной и попытались неумело высушить волосы друг друга.
– Я никому не скажу! – сияющие глаза девушки оказались так близко к его собственным. Тёплое, прерывистое дыхание на его губах. В глубине души он ощущал себя невероятно довольным – словно павлин, распустивший перья. Где-то в самой глубине души юноша считал, что его первый раз будет ужасным. Возможно, поэтому он и не смог сблизиться с Джинни, хотя она недвусмысленно предлагала. Боялся показаться неумехой – он ведь знал, что младшая Уизли имела довольно широкий интимный опыт. Кое-то поговаривал, что у неё был даже короткий роман с Драко – но Гарри не хотел в это верить. К тому же, он сам знал, что такое слухи. И какими они могут быть грязными. – Но, может, мы иногда будет встречаться с тобой… здесь? Или где-то ещё?
– Думаю… да. Я дам тебе знать, пришлю сову, но не Хедвиг – её все знают, а школьную, хорошо? – Гарри хотелось уйти, чтобы в тишине гриффиндорской спальни подумать обо всём. – Нам пора, да и тебя могут хватиться.
… Он проводил девушку до дверей её спальни, спрятав под мантией. Впрочем, они легко уместились под ней вдвоём, а девушка умела ходить неслышно, крадучись, словно маленькая птичка. Поттер подумал, что это её естественный и любимый способ перемещения – красться, чтобы остаться незаметной.
– Пока, – прошептал он, неловко целуя её в губы.
Обратный путь он прошёл довольно быстро, даже не думая про миссис Норрис и Филча.
Но на душе всё равно было гадко и муторно, словно он воспользовался чужой слабостью, отнял конфетку у ребёнка. В общем, совершил некую разновидность подлости.
«Не стоит с ней больше встречаться. К тому же – она сама хотела», – решил он, и камень свалился с души парня, когда он проходил сквозь проём в двери, выслушивая язвительные замечания Полной дамы, которая интересовалась, отчего герой такой мокрый.
Он понимал с сокрушительной ясностью, что с головой у Кристины ещё больший непорядок, чем даже у Луны.
К тому же Луна… она безобидна. Она с её выпученными глазами и серёжками-редисками (спасибо, что хоть не морковками!) не взрывала стёкла, и не ранила осколками другую, ни в чём не повинную девушку…
Гарри это понимал, но не мог заставить себя прекратить думать о ней.
… Через два дня на завтраке Кристина поднялась со своего места, отошла от хаффлпафского стола и подошла к столу гриффиндорцев.
Гермиона смотрела с враждебным равнодушием, протягивая руку за кубком с тыквенным соком. Рон насмешливо хмыкнул, сделав вид, что уткнулся в тарелку. Джинни уставилась на новенькую с откровенной, чисто женской ненавистью, и презрительно осмотрела её с ног до головы, скривившись, словно узрела голого Невилла.
Гарри ощутил себя неловко, заметив, что многие краем глаза следят за передвижениями девушки. Конечно, история с ранением обошла всех учащихся. (Лав всем растрепала; ну а когда у девушки устал язык, сплетни продолжили распускать её подружки).
Краем глаза Поттер заметил, что Криви пытался навести на них любимый фотоаппарат, всегда висящий на шее.
Гриффиндорец отметил, что в длинной чёрной мантии – явно с чужого плеча – Кристина казалась почти ребёнком, закутанным в полотенце. Мантия некрасиво облегала плоскую грудь, скрывая пышной юбкой длинные ножки и тонкую талию. Правда, длинные белокурые волосы красивыми волнами спускались по её плечам и спине.
Нежные губы расплылись в глупой улыбке.
– Привет, Гарри! – дрожащим голосом проговорила девушка.
Неожиданно Кристина напомнила Поттеру Невилла, стоявшего перед мастером зелий. В этом году зелья собирался вести Ремус – он целыми днями торчал в бывших покоях Снейпа, пытаясь разобраться в его записях, и выписывал нужные для урока формулы в свой личный блокнот.
– Я пришла… я хотела… – девушка теребила тонкими, почти прозрачными пальчиками слишком длинный и широкий рукав мантии, – поблагодарить тебя, – наконец-то она смогла оторвать смущённый взгляд от пола и посмотреть ему в лицо. Правда, не прямо в глаза. – Спасибо! – девушка перегнулась через стол и порывисто обняла его, не заметив, как рукава мантии оказались в пустой Гариной тарелке. Поттер осторожно, медленно, чтобы она не заметила, отодвинул тарелку в сторону.
Рон противно захихикал, но, подчиняясь разъярённому взгляду друга, отвернулся, продолжая содрогаться от беззвучного хохота и зажимая рот.
– Пожалуйста, – Гарри чувствовал себя ещё более неловко, особенно, когда увидел характерную вспышку – Колин снова его сфотографировал!
Юноша с дрожью представил себе завтрашние заголовки: «Герой утешает безумную!», «Новая страсть героя!»
«Хотя… сейчас «Пророк» подчиняется министерству и вынужден считаться с Орденом Феникса, а, значит, можно особо не беспокоиться».
– Ты спас мне жизнь! – глаза девушки, наконец-то отлепившейся от него, сияли, словно два драгоценных камня – если, конечно, у вас хватит воображения представить себе серые алмазы.
– Дорогуша, это его хобби! Сначала он спас мою сестричку, а теперь – тебя. Девочки, становитесь в очередь! – выделывался Рон. – И каждая из спасённых награждает его самым ценным, что у неё есть. Например… шоколадной лягушкой, – Уизли разразился совершенно непристойным смехом, чуть не свалившись со стула.
Гермиона делала вид, что ничего не замечает, молчаливо поддерживая своего бой-френда. К тому же Грейнджер с недавних пор очень сдружилась с Джинни. Они обе дружили против Лаванды и Панси, а теперь в категорию их врагов попала эта противная новенькая.
Неожиданно Гарри представилось, как он сидит вместе с Роном, Дином, Гермионой и другими друзьями-гриффиндорцами и обсуждают новенькую, говоря о ней гадости за спиной. И ему стало неприятно и неудобно, словно широко распахнутые, наивно-восторженные глаза девочки могли заглянуть в его душу.
– Я рад, – сухо ответил он. – Извини, – гриффиндорец встал и, схватив Рона за руку, начал двигаться к выходу. – Пока! – помахав ей рукой, попрощался Гарри, отметив, как потускнели глаза девушки.
***
Весь день Гарри сердился сам на себя. Только на уроках ему удавалось настроиться на нужную волну и отбросить ненужные мысли. К тому же зелья, когда учителем стал Ремус, стали чуть ли не любимым его предметом; да и ЗоТС, которую вела Нарцисса, тоже оказалась не так уж плоха. Миссис Малфой оказалась настолько умна, что не поставила его в пару с Драко: он стоял сначала с Роном, а затем – с Невиллом.
Вечером Гарри решил пройтись; захватив мантию-невидимку и стараясь не замечать осуждающих взглядов друзей, он почти выбежал в коридор.
Прохлада и темнота… и одиночество невидимки. Совершенно особое состояние, наверное, схожее на ощущения кататоников. Почти полное отключение от реальности, даже большее, чем сон. Наверное, это и есть отдых разума.
Тишина и покой – его любимое состояние.
Подземелья он не любил из-за излишней сырости… и непрошенных воспоминаний. Когда Снейп проник, словно змея, в его мысли и внушил презрение и почти ненависть к собственному отцу, который умер, защищая его! А потом, словно ему и этого было мало, убил Альбуса Дамблдора, который – старый дурак! – доверил ему собственную и его, Гаррину, жизнь.
Авроры отбили Драко, но сам Северус успел аппарировать. Да и Люциус был похищен из Азкабана своими соратниками.
Тряхнув головой, чтобы избавиться от неприятных мыслей – не для того он сбежал от общества друзей, чтобы хандрить, – он бездумно шёл по коридорам, куда-то сворачивая, пока не услышал гневные женские голоса.
Он невольно стал ступать осторожнее, затем выглянул из-за поворота – и буквально остолбенел. Джинни стояла напротив Кристины, направив палочку на белокурую, явно испуганную девушку.
Разгневанная Уизли напоминала валькирию... или собственную мамочку, когда та накидывалась на мужа или сыновей. Впрочем, Гарри должен был признать, что девушка выглядела довольно эффектно.
– Да как ты смела обнимать его, ты, ничтожная, тупая уродина?! – буквально сочилась ядом Джинни. Её рука с вытянутой палочкой подрагивала от гнева, а пальцы побелели. – Да как ты вообще осмелилась подойти к нему?! Что ты себе вообразила? Сидела в своей закрытой школе для психов, тайком вырезала фотографии Гарри из «Пророка» и коллекционировала глупые статейки Риты? Ты его совсем не знаешь! Ты просто… глупая девчонка! Сколько тебе лет? – с презрением спросила Уизли, тыкая в неё палочкой.
– Шестнадцать, – прошептала смертельно испуганная Кристина, дрожа всем телом. – И вовсе я не сумасшедшая! – буквально заверещала она, отчего у Поттера заложило уши. – Я просто плохо контролирую свою магию! Но когда я принимаю таблетки, я могу… я могу нормально колдовать! – тощая грудная клетка девушки тяжело вздымалась, а бледное лицо побагровело. – А когда ты говорила о фотографиях, ты имела в виду меня… или себя? Ведь именно так ТЫ влюбилась в знаменитого Гарри Поттера, не так ли, Джинни? – немного придя в себя, заявила Кристина. – Да, я признаю, я тоже влюбилась в него. Ну и что? Я читала в «Пророке», что вы расстались!
– Это ничего не значит, – Уизли немного опустила руку с палочкой. – Он всё равно мой. Будет моим. Когда закончится война.
– Хм, а он знает о твоих планах?
– Это не твоё дело, дрянь! У меня целая куча братьев, которые заколдуют тебя так, что никто никогда тебя не отыщет, понятно? Так что не вздумай к нему лезть! Я предупреждаю только один раз, – с этими словами Джинни Уизли поправила растрепавшиеся волосы. – Во второй раз я сделаю тебе ОЧЕНЬ больно. К тому же, – она ехидно прошлась взором по хрупкой фигурке, – тебе даже нечего ему предложить. Я знаю Гарри – он любит большую грудь! А у тебя же нет никакой!
С этими словами рыжая девушка, презрительно усмехнувшись, ушла. Кристина застыла, тяжело дыша и опираясь о стенку.
Гарри, неожиданно для самого себя, снял плащ и подошёл к ней, как только убедился, что шаги Джинни стихли.
– Не плачь, – юноша провёл пальцем по щеке Кристины, стирая слёзы.
Гриффиндорец ощущал к ней мучительную жалость, которую чувствовал обычно к несчастным, исхудавшим до степени дистрофии уличным животным, когда видел, как их пинали магглы.
Девушка широко распахнула глаза, неверяще уставившись на него, словно узрела ангела во плоти.
– Это… это ты? Или мне кажется? – прошептала она тихо, нерешительно улыбаясь. – Но, если даже я и сплю, то это самый прекрасный сон на свете! – с этими словами она шагнула к нему, спрятала палочку в карман безразмерной мантии и крепко, почти до боли, обняла его, дрожа всем телом. – Пожалуйста, не прогоняй меня! – шептала она, исступлённо обнимая парня. – Не уходи, только не уходи! – подняв голову, она уставилась в изумрудные глаза, с наслаждением впитывая дыхание, исходящее от таких близких губ. – Пожалуйста, не думай, что я бью на жалость… ты не обязан меня опекать или даже слушать просто потому, что меня чуть не убили Пожиратели. Мне просто повезло, я закрылась в подвале, когда они напали на нашу школу. Я там прячусь время от времени, когда мне плохо и одиноко. Там я прячу газеты с твоими фотографиями, – улыбнувшись, добавила она. – Просто... мне так хорошо, когда ты рядом!
– Хм, – неопределённо ответил юноша, понемногу отстраняясь и проклиная про себя гормоны, которые последний год превращали его жизнь в ад. Не слишком приятно было думать о различных красотках – маггловские журналы приобрели для него неизъяснимую прелесть, – когда каждую минуту в его голову мог заглянуть Волдеморт.
Гарри неожиданно вспомнил, какие красивые и длинные у неё ножки. Ноги были его личным фетишем. Он обожал маггловских моделей, расхаживающих по подиуму. Длинные ножки… и особенно – на высоких каблуках.
– Не уходи! – отчаянно взвизгнула девушка, снова прижимаясь к нему всем телом. Доверчиво, как льнёт раненое животное к незнакомцу. По глазам девушки Гарри сообразил, что она полностью потеряла голову. – Я люблю тебя, так люблю!
– Кристина… ты меня совсем не знаешь! – попробовал он отцепиться от девушки. – На самом деле я – обычный парень. Да, маг, но в Хогвартсе все маги. Да, неплохо летаю, хорошо знаю ЗоТС, но…
– Ничего не говори! Просто… будь со мной! – шепнула она, и, неожиданно для офигевшего парня, прижалась губами к его губам. Её тонкие пальчики неожиданно смело заскользили по его груди. – Пожалуйста, я… хочу тебя!
– Но ты… тебе всего шестнадцать! И… мы почти не знакомы! – попытался протестовать Гарри. Ему показалось, что стены коридоров начинают кружиться в странном, быстром танце. Возбуждение накатило волной. А она так соблазнительно прижималась…
– Если ты уйдёшь – я выброшусь из окна, клянусь! Пожалуйста… я никому ничего не скажу. Один раз, только один! Ну, пожалуйста! – жарко шептала она, покрывая быстрыми, неумелыми поцелуями его лицо, губы, шею, лаская руками его тело. – Я умру без тебя! Просто умру… мне так плохо. То есть, сейчас мне хорошо, – быстро поправилась она. – Пойдём, – Кристина потянула его, уже не сопротивляющегося, за собой.
Гарри почти не осознавал, что происходит. К тому же неожиданно вспомнился Рон, который уже был с Лавандой. А он – всеобщий герой! – оставался девственником! А ведь он мог погибнуть в любой момент. Умереть девственником гриффиндорцу не хотелось. К тому же… девушка ему на самом деле очень нравилась.
Кристина дотащила его до ванной старост и прошептала пароль. А затем втолкнула внутрь.
Знакомая комната, шикарная ванная, когда-то так сильно поразившая его, не знавшего роскоши.
Девушка, тяжело дыша, начала избавляться от одежды, срывая её с себя трясущимися руками. На её лице читался страх, что он передумает, уйдёт.
Гарри внезапно ощутил себя быком, который пялится на красное.
Тонкое, изящное тельце. Маленькая, но округлая и аппетитная задница. Обалденно длинные, изящные, стройные ножки. Тончайшая талия. И длинные светлые волосы спускаются до нее, подчёркивая хрупкие плечи и длинную шейку.
Девушка подошла к ванной – её била дрожь – и включила воду.
Ещё раз взглянув на неё, Гарри неожиданно вспомнил все те сладости: пирожные, мороженое и тонны конфет, которые слопал его братик, ни разу не угостив его. Почему-то Кристина ассоциировалась у него вот с такими вот запретными лакомствами.
Её тонкая фигурка, красивое личико, затравленный, боязливый взгляд. Он почему-то вдруг вспомнил себя в детстве. И протянул руку, снова вспоминая свои первые (настоящие!) подарки, полученные от друзей в Хогвартсе.
Её кожа была нежной и гладкой, а серые глаза стали огромными, манящими, влекущими.
– Я хочу тебя… пожалуйста! – снова взмолилась она.
– Ты точно в этом уверена?
– Да-да-да! – буквально заорала девушка.
– Тогда залезай в ванную! – ухмыльнулся Поттер, блеснув глазами.
Девушка неуверенно улыбнулась и неуклюже плюхнулась в воду. Гарри начал быстро стаскивать одежду, швыряя её кучей на полу, а затем присоединился к ней.
Почему-то на миг появилось ощущение, что он ныряет в жидкий металл. Тело казалось одновременно раскалённым и невесомым, как звезда в космосе.
Она шагнула к нему, стала совсем близко, легко касаясь его всем телом.
Гарри наклонился и поцеловал жаждущие, полуоткрытые губы. Перед его внутренним взором промелькнул неуклюжий поцелуй с Чоу – настоящее позорище – и нежные поцелуи с Джинни. Но этот поцелуй… обжег его раскалённым пламенем.
Сознание словно выключилось и улетело в нирвану. Телом завладели древние инстинкты.
Он вдруг осознал, что Кристина обвила ногами его талию, а он… грубо овладевал ею, ощущая сжатое влагалище. Девушка закусила губу от боли и запрокинула голову. Гарри увидел в её глазах вспышку боли.
– Ты… девственница?!
Она кивнула, но распахнулась навстречу ему, шире расставляя ноги и прогибаясь в спине.
Он не мог бы остановиться, даже если б хотел. Да он и не хотел. Просто попытался двигаться медленнее.
Ощущение наслаждения, власти.
Тяжёлое дыхание девушки, стоны, всхлипы, словно отдалённый звук морского прибоя.
Кончая, он чуть не утопил её.
Они ещё долго стояли, тяжело дыша, обнимаясь. Кристина устало опустила голову ему на плечи, он ощущал влажные, как водоросли, длинные волосы.
Она подняла голову, и их взгляды снова встретились.
– Спасибо, – прошептала она, погладив его по щеке мокрой ладонью. – Ты исполнил мою мечту.
– Прости, я был слишком груб, – шепнул он, осыпая лёгкими поцелуями её щёки и шею. – Я просто давно не…
– Ты был с Джинни? – догадалась Кристина, немного отстраняясь.
– Да… несколько раз, – немного покраснел парень. – Нет, мы не занимались ЭТИМ. Просто она… рукой, понимаешь? – он краснел ещё отчаянней. – Я тоже трогал её там… пару раз.
– Это ничего, не страшно, – девушка улыбнулась. Она выглядела по-настоящему спокойной и счастливой, даже уверенной в себе. Словно вдруг стала той нежной красавицей, в которую она могла бы вырасти… если б не проблемы с магией, которые свели её с ума.
Впрочем, Гарри вдруг вспомнил, что его тоже многие до сих пор считают психом. Да и он сам себя таким считал… иногда. Когда хотел наложить Круцио на Беллу… и Аваду на Лорда. А ведь он действительно хотел. И давно уже научился не карать себя за эти жестокие мысли и порочные желания. В конце концов, у каждого есть своя тьма. Гарри просто смирился со своей.
Они кое-как оделись, сели на бортик ванной и попытались неумело высушить волосы друг друга.
– Я никому не скажу! – сияющие глаза девушки оказались так близко к его собственным. Тёплое, прерывистое дыхание на его губах. В глубине души он ощущал себя невероятно довольным – словно павлин, распустивший перья. Где-то в самой глубине души юноша считал, что его первый раз будет ужасным. Возможно, поэтому он и не смог сблизиться с Джинни, хотя она недвусмысленно предлагала. Боялся показаться неумехой – он ведь знал, что младшая Уизли имела довольно широкий интимный опыт. Кое-то поговаривал, что у неё был даже короткий роман с Драко – но Гарри не хотел в это верить. К тому же, он сам знал, что такое слухи. И какими они могут быть грязными. – Но, может, мы иногда будет встречаться с тобой… здесь? Или где-то ещё?
– Думаю… да. Я дам тебе знать, пришлю сову, но не Хедвиг – её все знают, а школьную, хорошо? – Гарри хотелось уйти, чтобы в тишине гриффиндорской спальни подумать обо всём. – Нам пора, да и тебя могут хватиться.
… Он проводил девушку до дверей её спальни, спрятав под мантией. Впрочем, они легко уместились под ней вдвоём, а девушка умела ходить неслышно, крадучись, словно маленькая птичка. Поттер подумал, что это её естественный и любимый способ перемещения – красться, чтобы остаться незаметной.
– Пока, – прошептал он, неловко целуя её в губы.
Обратный путь он прошёл довольно быстро, даже не думая про миссис Норрис и Филча.
Но на душе всё равно было гадко и муторно, словно он воспользовался чужой слабостью, отнял конфетку у ребёнка. В общем, совершил некую разновидность подлости.
«Не стоит с ней больше встречаться. К тому же – она сама хотела», – решил он, и камень свалился с души парня, когда он проходил сквозь проём в двери, выслушивая язвительные замечания Полной дамы, которая интересовалась, отчего герой такой мокрый.
Последний раз редактировалось Нина 06 май 2007 02:12, всего редактировалось 1 раз.
Жизнь - это всегда боль.
Когда Кристина вернулась в спальню, остальные девочки уже спали. Они на самом деле оправдывали репутацию Хаффлпафа, будучи милыми и приветливыми, и казались лишёнными яркой индивидуальности – так хорошо они были воспитаны. А ещё новые соседки по комнате слегка побаивались новенькой.
Кристина тяжело вздохнула – кажется, легенда о том, что она на самом деле сумасшедшая, уже успела облететь Хогвартс.
Девушка тихонько переоделась в длинную ночнушку, которую ей пожертвовала самая близкая приятельница Эмили, и улеглась на свою кровать, стоявшую рядом с окном. Она не могла заснуть. По-прежнему сердце разрывала любовь и боль. Она прекрасно понимала, что Гарри Поттер – не для неё. Что за ним в своеобразной очереди стоят столько девушек, что ей и до седых волос не попасть к нему «на приём». Крис понимала и девушек: герой, молодой, яркий, да ещё и поразительно красивый! Легендарный победитель Волдеморта, лучший ловец столетия. Парень, побывавший во стольких переделках, победивший Василиска, поставивший на место надменную семью Малфоев! Хотя вот Нарцисса ей нравилась. На уроках она к ней особенно не придиралась, только по делу, исправляя её ошибки.
Правда, Кристина подозревала, что у надменной аристократки к ней слабость, потому что она – блондинка. И более-менее чистокровная, хоть и не из богатой и не из знатной семьи.
Между ног побаливало, но она наслаждалась этой болью и неудобством при ходьбе. Это доказывало, что она принадлежала Золотому мальчику – пусть и какой-то миг.
«Он больше ко мне не вернётся!» – убежденно подумала девушка, уставившись в чернильную пустоту ночи. Она повернулась на другой бок, уставившись в громадное окно, в котором виднелся узкий серп луны и далёкие, сливающиеся с тьмой деревья Запретного леса.
Девушка ощущала, как слёзы текут по её щекам. Она уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить подступающие рыдания.
Она вспоминала завораживающие, лишающие её сил и ввергающие в истому поцелуи Гарри. Её Гарри!
– Он был моим! – шепнула она, чтобы успокоиться и что-то доказать самой себе. Возможно то, что она – не полное ничтожество? – Он лишил меня невинности! Хотя… ему это всё равно, наверное.
Словив себя на том, что она разговаривает сама с собой («Не дай Мерлин кто-то услышит: точно решит, что я шизанутая!»), девушка замолчала, просто глядя в пустоту. Крис снова легла лицом к окну – и спиной ко всем остальным обитательницам спальни. Она всегда понимала, что она – не такая, как все. Но это чувство никогда не вызывало у Крис какой-либо гордости: лишь ощущение стыда, пустоты и неловкости. Постоянной душевной боли.
Кристина Лин заснула вся в слезах почти к утру, когда небо уже светлело по краям.
Утром же, чувствуя себя не выспавшейся и слабой, девушка чуть не подавилась чаем, когда кинула взгляд на гриффиндорский стол – Гарри Поттер сидел рядом с Джинни Уизли. Они улыбались друг другу, передавали друг другу блюда и заговорщицки заглядывали в глаза.
Блондинка ощутила такую страшную боль, словно ей вырвали из груди сердце. Неожиданно стол, за которым она сидела, вдруг сильно отбросило в сторону, а скатерть с приборами оказалась на полу, буквально сметённая потоком её неконтролируемой магии.
Начался всеобщий переполох за хаффлпафским столом – Кристина словила полный несомненного торжества и насмешки взгляд младшей Уизли.
«Я снова забыла принять таблетки», – вспомнила девушка с ужасом. Она заметила, как на неё внимательно смотрит Нарцисса с преподавательского стола.
«Неужели она всё видела? Вдруг меня теперь отчислят?» – сердце девушки билось в груди пойманной птицей.
Но белокурая красавица лишь взмахнула палочкой, ликвидировав разрушение, сделанное Кристиной. Через пару минут всё было восстановлено, и хаффлпафцы вернулись за стол с новой едой.
… Сердце Кристины горело огнём, и, казалось, сжигало её дотла. Весь день прошёл почти как в тумане. На переменках на постоянно натыкалась на обжимающихся Джинни и Поттера. Ей даже казалось, что рыжеволосая валькирия специально делает так, чтобы она увидела их вместе. И не один раз. Чтобы добить уже окончательно. Чтобы подчеркнуть: «Он только МОЙ!»
Вчерашнее счастье обернулось горечью, но Кристина не жалела, что отдалась Поттеру. Для неё он был не просто Гарри. Герой – и самый красивый мужчина в её жизни. Выдуманный идеал. Она старалась уговорить себя не сходить с ума, принять произошедшее спокойно – в конце концов, кто она такая, чтобы ей достался столь великолепный мужчина? Она была достаточно взрослой и битой жизнью, чтобы верить, что Золушки не превращаются в принцесс… даже если наденут сто прекраснейших платьев и обвесятся алмазами.
«Даже в брильянтах Панси Паркинсон, останется собой. То есть уродливой толстой мопсихой», – подумалось ей. Девушка улыбнулась краем губ. На полноценную улыбку настроения и сил не хватало.
На Зельях, к её удивлению, Ремус Люпин очень доброжелательно отнёсся к девушке и посадил её в пару к Гермионе Грейнджер. Зелья были сдвоены с Гриффиндором, что приносило Лин ещё больше боли, и, хоть Гарри и был один: всё-таки Джинни была на год младше, и, слава Мерлину, не могла обжиматься с ним хотя бы на уроках, – но он полностью игнорировал Кристину!
«Джинни младше меня на год. Но разве дело в этом? Просто… она – красива, а я – нет», – подумалось девушке. Она краем глаза постоянно поглядывала на гриффиндорца, но тот даже на неё не посмотрел.
«Ну, конечно!» – скривив губы, подумала девушка. – «Вдруг рыжая девица с такими большими сиськами узнает, что он на меня смотрел, и больше ему не даст?! Хотя… чтобы она – и не дала…»
Девушка опустила голову, стараясь думать только про Зелье сна без сновидений, который они варили вместе с Гермионой.
Грейнджер время от времени высокомерно посматривала на девушку, презрительно хмыкала, но даже не заговаривала с ней.
«Кажется, даже если я испорчу зелье, она не соизволит со мной заговорить. Ну, конечно! Ведь рыжая Джинни – её подруга! А я – потенциальная соперница… хотя какая я ей соперница? Смешно, право».
Неожиданно на белокурую, кажущуюся совсем тощей девицу в слишком широкой, с чужого плеча, мантии (она собиралась в Косой переулок за своими деньгами в сейфе только в выходные), снова навалились эти ужасные воспоминания.
Она изо всех сил сжала зубы, чтобы не кричать. Незаметно стиснула одной рукой край парты.
Пот увлажнил подмышки и спину. Всё тело задрожало мелкой, незаметной под обширной чёрной мантией, дрожью.
Крики, переходящие вопли. Просьбы о пощаде. Стоны. Когда-то она с несколькими подружками – тогда у неё ещё были подруги – заколдовали потолок подвала, где они прятались, в своём «убежище», так, чтобы слышать то, что происходит в главном зале – вдруг их хватятся и будут искать? А здесь хранятся их самые драгоценные вещи, те, которые нельзя оставить в тумбочке: например, её «Пророк» с фотографиями Гарри Поттера… подчёркнутые, много раз перечитанные статьи про него. Анастасия и Джейн тоже увлекались всеобщим Героем, но не до такой степени: им нравились и другие мальчишки, с которыми они убегали на встречи уже с 13 лет.
А она… мечтала, закрываясь в подвале, грезя о невиданных зелёных глазах и знаменитом шраме. Тогда о его прекрасном теле она и не думала… ну, почти не думала.
– Кристина, с тобой всё в порядке?
Девушка резко вздрогнула и отшатнулась, не заметив, как к ней подошёл Люпин. Оборотень с тревогой смотрел в расширившиеся зрачки Лин.
Та резко замотала головой, не желая привлекать к себе ненужного внимания.
– Наверное, эта сумасшедшая снова забыла принять таблетки! – прокомментировала сидящая рядом Грейнджер, брезгливо отодвигаясь.
Кристина отметила, что многие с ужасом уставились на неё…. словно она действительно была психопаткой, которая вот-вот забьётся в истерике.
– Ничего я не забыла! – выкрикнула она, краснея от унижения (мысли про таблетки всегда заставляли её почувствовать себя неполноценной). – Со мной всё хорошо!
Поймав себя на том, что она буквально накричала на преподавателя, девушка застыла, ожидая снятия баллов. Но оборотень лишь доброжелательно улыбнулся и пошёл дальше – проверять, как идёт работа с зельем у других пар.
– Почему ты так ко мне относишься? – вдруг обратилась Кристина к Гермионе, глянув в карие глаза девушки. – Ты ведь тоже понимала, что такое быть изгоем. Я много читала о тебе в «Пророке». Да и у многих из нас были родственники в Хогвартсе, которые рассказывали свежие новости. Хогвартс всегда был для нас недостижимой мечтой, – грустно улыбнулась девушка, не замечая, что исповедуется перед врагом. – Я понимаю, другие, но ты-то… Ты ведь должна была меня понять!
– Ты стремишься разлучить Гарри с Джинни! – буквально прошипела ей в лицо Гермиона, наклоняясь к ней, чтобы их беседу не услышали. – Ты, жалкая хаффлпафка! Да тебя нужно к Филчу отправить туалеты мыть! Если б вашу идиотскую школу не уничтожили, ты бы вообще сюда не попала!
– Но… какое тебе дело до Джинни? – допрашивала Лин, и так предполагая ответ, но желая услышать его из уст «грязнокровки».
Отличница бросила на неё еще один обжигающий, полный яда взор:
– Джинни – моя лучшая подруга! И сестра моего парня, понятно? Так что, если посмеешь хотя бы приблизиться к Гарри, то крупно пожалеешь, поверь мне! Мы с Гарри боролись с Волдемортом так долго, что стали специалистами в проклятьях! К тому же Гарри дополнительно занимался с нами весь прошлый год! Так что, ни тебе, жалкая дура, которая не умеет управлять собственной магией, тянуть к Гарри свои грязные лапки! Тоже мне, фанатка нашлась! Колин Криви женского рода!
– А ты… грязнокровка! – закричала Кристина на весь класс и вскочила, опрокинул котёл с почти готовым зельем на пол.
– Не смей так называть Гермиону! – это уже вмешался Рон, красный, как рак. Рыжий угрожающе уставился на девушку. – Иначе я тебя тут по стенке размажу, психованная!
– Рон, как ты выражаешься перед девушкой?! – услышали они ледяной и гневный голос Ремуса Люпина. Оборотень в потёртой мантии с гневом уставился на них, подходя ближе. Одним движением палочки ликвидировав лужицу дымящегося зелья, худой, измученный мужчина уставился на покрасневшего, но не прекращавшего сжимать кулаки парня. – Десять баллов с Гриффиндора! – твёрдо объявил оборотень.
– Но это она виновата! Она всё начала! Это она меня оскорбила! – запротестовала Гермиона.
– Гермиона, мне неприятно это тебе говорить, но ты лжёшь. У меня очень хороший слух, – резко добавил мужчина. – И ещё минус пять баллов с Гриффиндора. Урок закончен, все свободны, – глянув на часы, висевшие над его партой, заявил Люпин с недовольным выражением лица.
Гриффиндорцы разошлись, бросая более чем недоброжелательные взгляды на Кристину. Испуганные хаффлпафцы быстро сбежали из класса.
Девушка почти упала за парту, ощущая противный, липкий страх в груди. Воспоминания снова накатили на неё.
Крики умирающих одноклассников, злобные вопли Пожирателей, выкрикивающих смертельные заклятья. Тонкие вопли девушек, которых…
Меньше всего на свете Кристина хотела вспомнить ещё и ЭТО.
Девушка закрыла лицо руками и ощутила, как слёзы потекли, просачиваясь сквозь тонкие пальцы. Словно песок, который невозможно удержать руками.
Мужчина подошёл к ней и неловко приобнял за плечи, одной рукой поглаживая по пышным белокурым волосам.
Кристина тяжело вздохнула – кажется, легенда о том, что она на самом деле сумасшедшая, уже успела облететь Хогвартс.
Девушка тихонько переоделась в длинную ночнушку, которую ей пожертвовала самая близкая приятельница Эмили, и улеглась на свою кровать, стоявшую рядом с окном. Она не могла заснуть. По-прежнему сердце разрывала любовь и боль. Она прекрасно понимала, что Гарри Поттер – не для неё. Что за ним в своеобразной очереди стоят столько девушек, что ей и до седых волос не попасть к нему «на приём». Крис понимала и девушек: герой, молодой, яркий, да ещё и поразительно красивый! Легендарный победитель Волдеморта, лучший ловец столетия. Парень, побывавший во стольких переделках, победивший Василиска, поставивший на место надменную семью Малфоев! Хотя вот Нарцисса ей нравилась. На уроках она к ней особенно не придиралась, только по делу, исправляя её ошибки.
Правда, Кристина подозревала, что у надменной аристократки к ней слабость, потому что она – блондинка. И более-менее чистокровная, хоть и не из богатой и не из знатной семьи.
Между ног побаливало, но она наслаждалась этой болью и неудобством при ходьбе. Это доказывало, что она принадлежала Золотому мальчику – пусть и какой-то миг.
«Он больше ко мне не вернётся!» – убежденно подумала девушка, уставившись в чернильную пустоту ночи. Она повернулась на другой бок, уставившись в громадное окно, в котором виднелся узкий серп луны и далёкие, сливающиеся с тьмой деревья Запретного леса.
Девушка ощущала, как слёзы текут по её щекам. Она уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить подступающие рыдания.
Она вспоминала завораживающие, лишающие её сил и ввергающие в истому поцелуи Гарри. Её Гарри!
– Он был моим! – шепнула она, чтобы успокоиться и что-то доказать самой себе. Возможно то, что она – не полное ничтожество? – Он лишил меня невинности! Хотя… ему это всё равно, наверное.
Словив себя на том, что она разговаривает сама с собой («Не дай Мерлин кто-то услышит: точно решит, что я шизанутая!»), девушка замолчала, просто глядя в пустоту. Крис снова легла лицом к окну – и спиной ко всем остальным обитательницам спальни. Она всегда понимала, что она – не такая, как все. Но это чувство никогда не вызывало у Крис какой-либо гордости: лишь ощущение стыда, пустоты и неловкости. Постоянной душевной боли.
Кристина Лин заснула вся в слезах почти к утру, когда небо уже светлело по краям.
Утром же, чувствуя себя не выспавшейся и слабой, девушка чуть не подавилась чаем, когда кинула взгляд на гриффиндорский стол – Гарри Поттер сидел рядом с Джинни Уизли. Они улыбались друг другу, передавали друг другу блюда и заговорщицки заглядывали в глаза.
Блондинка ощутила такую страшную боль, словно ей вырвали из груди сердце. Неожиданно стол, за которым она сидела, вдруг сильно отбросило в сторону, а скатерть с приборами оказалась на полу, буквально сметённая потоком её неконтролируемой магии.
Начался всеобщий переполох за хаффлпафским столом – Кристина словила полный несомненного торжества и насмешки взгляд младшей Уизли.
«Я снова забыла принять таблетки», – вспомнила девушка с ужасом. Она заметила, как на неё внимательно смотрит Нарцисса с преподавательского стола.
«Неужели она всё видела? Вдруг меня теперь отчислят?» – сердце девушки билось в груди пойманной птицей.
Но белокурая красавица лишь взмахнула палочкой, ликвидировав разрушение, сделанное Кристиной. Через пару минут всё было восстановлено, и хаффлпафцы вернулись за стол с новой едой.
… Сердце Кристины горело огнём, и, казалось, сжигало её дотла. Весь день прошёл почти как в тумане. На переменках на постоянно натыкалась на обжимающихся Джинни и Поттера. Ей даже казалось, что рыжеволосая валькирия специально делает так, чтобы она увидела их вместе. И не один раз. Чтобы добить уже окончательно. Чтобы подчеркнуть: «Он только МОЙ!»
Вчерашнее счастье обернулось горечью, но Кристина не жалела, что отдалась Поттеру. Для неё он был не просто Гарри. Герой – и самый красивый мужчина в её жизни. Выдуманный идеал. Она старалась уговорить себя не сходить с ума, принять произошедшее спокойно – в конце концов, кто она такая, чтобы ей достался столь великолепный мужчина? Она была достаточно взрослой и битой жизнью, чтобы верить, что Золушки не превращаются в принцесс… даже если наденут сто прекраснейших платьев и обвесятся алмазами.
«Даже в брильянтах Панси Паркинсон, останется собой. То есть уродливой толстой мопсихой», – подумалось ей. Девушка улыбнулась краем губ. На полноценную улыбку настроения и сил не хватало.
На Зельях, к её удивлению, Ремус Люпин очень доброжелательно отнёсся к девушке и посадил её в пару к Гермионе Грейнджер. Зелья были сдвоены с Гриффиндором, что приносило Лин ещё больше боли, и, хоть Гарри и был один: всё-таки Джинни была на год младше, и, слава Мерлину, не могла обжиматься с ним хотя бы на уроках, – но он полностью игнорировал Кристину!
«Джинни младше меня на год. Но разве дело в этом? Просто… она – красива, а я – нет», – подумалось девушке. Она краем глаза постоянно поглядывала на гриффиндорца, но тот даже на неё не посмотрел.
«Ну, конечно!» – скривив губы, подумала девушка. – «Вдруг рыжая девица с такими большими сиськами узнает, что он на меня смотрел, и больше ему не даст?! Хотя… чтобы она – и не дала…»
Девушка опустила голову, стараясь думать только про Зелье сна без сновидений, который они варили вместе с Гермионой.
Грейнджер время от времени высокомерно посматривала на девушку, презрительно хмыкала, но даже не заговаривала с ней.
«Кажется, даже если я испорчу зелье, она не соизволит со мной заговорить. Ну, конечно! Ведь рыжая Джинни – её подруга! А я – потенциальная соперница… хотя какая я ей соперница? Смешно, право».
Неожиданно на белокурую, кажущуюся совсем тощей девицу в слишком широкой, с чужого плеча, мантии (она собиралась в Косой переулок за своими деньгами в сейфе только в выходные), снова навалились эти ужасные воспоминания.
Она изо всех сил сжала зубы, чтобы не кричать. Незаметно стиснула одной рукой край парты.
Пот увлажнил подмышки и спину. Всё тело задрожало мелкой, незаметной под обширной чёрной мантией, дрожью.
Крики, переходящие вопли. Просьбы о пощаде. Стоны. Когда-то она с несколькими подружками – тогда у неё ещё были подруги – заколдовали потолок подвала, где они прятались, в своём «убежище», так, чтобы слышать то, что происходит в главном зале – вдруг их хватятся и будут искать? А здесь хранятся их самые драгоценные вещи, те, которые нельзя оставить в тумбочке: например, её «Пророк» с фотографиями Гарри Поттера… подчёркнутые, много раз перечитанные статьи про него. Анастасия и Джейн тоже увлекались всеобщим Героем, но не до такой степени: им нравились и другие мальчишки, с которыми они убегали на встречи уже с 13 лет.
А она… мечтала, закрываясь в подвале, грезя о невиданных зелёных глазах и знаменитом шраме. Тогда о его прекрасном теле она и не думала… ну, почти не думала.
– Кристина, с тобой всё в порядке?
Девушка резко вздрогнула и отшатнулась, не заметив, как к ней подошёл Люпин. Оборотень с тревогой смотрел в расширившиеся зрачки Лин.
Та резко замотала головой, не желая привлекать к себе ненужного внимания.
– Наверное, эта сумасшедшая снова забыла принять таблетки! – прокомментировала сидящая рядом Грейнджер, брезгливо отодвигаясь.
Кристина отметила, что многие с ужасом уставились на неё…. словно она действительно была психопаткой, которая вот-вот забьётся в истерике.
– Ничего я не забыла! – выкрикнула она, краснея от унижения (мысли про таблетки всегда заставляли её почувствовать себя неполноценной). – Со мной всё хорошо!
Поймав себя на том, что она буквально накричала на преподавателя, девушка застыла, ожидая снятия баллов. Но оборотень лишь доброжелательно улыбнулся и пошёл дальше – проверять, как идёт работа с зельем у других пар.
– Почему ты так ко мне относишься? – вдруг обратилась Кристина к Гермионе, глянув в карие глаза девушки. – Ты ведь тоже понимала, что такое быть изгоем. Я много читала о тебе в «Пророке». Да и у многих из нас были родственники в Хогвартсе, которые рассказывали свежие новости. Хогвартс всегда был для нас недостижимой мечтой, – грустно улыбнулась девушка, не замечая, что исповедуется перед врагом. – Я понимаю, другие, но ты-то… Ты ведь должна была меня понять!
– Ты стремишься разлучить Гарри с Джинни! – буквально прошипела ей в лицо Гермиона, наклоняясь к ней, чтобы их беседу не услышали. – Ты, жалкая хаффлпафка! Да тебя нужно к Филчу отправить туалеты мыть! Если б вашу идиотскую школу не уничтожили, ты бы вообще сюда не попала!
– Но… какое тебе дело до Джинни? – допрашивала Лин, и так предполагая ответ, но желая услышать его из уст «грязнокровки».
Отличница бросила на неё еще один обжигающий, полный яда взор:
– Джинни – моя лучшая подруга! И сестра моего парня, понятно? Так что, если посмеешь хотя бы приблизиться к Гарри, то крупно пожалеешь, поверь мне! Мы с Гарри боролись с Волдемортом так долго, что стали специалистами в проклятьях! К тому же Гарри дополнительно занимался с нами весь прошлый год! Так что, ни тебе, жалкая дура, которая не умеет управлять собственной магией, тянуть к Гарри свои грязные лапки! Тоже мне, фанатка нашлась! Колин Криви женского рода!
– А ты… грязнокровка! – закричала Кристина на весь класс и вскочила, опрокинул котёл с почти готовым зельем на пол.
– Не смей так называть Гермиону! – это уже вмешался Рон, красный, как рак. Рыжий угрожающе уставился на девушку. – Иначе я тебя тут по стенке размажу, психованная!
– Рон, как ты выражаешься перед девушкой?! – услышали они ледяной и гневный голос Ремуса Люпина. Оборотень в потёртой мантии с гневом уставился на них, подходя ближе. Одним движением палочки ликвидировав лужицу дымящегося зелья, худой, измученный мужчина уставился на покрасневшего, но не прекращавшего сжимать кулаки парня. – Десять баллов с Гриффиндора! – твёрдо объявил оборотень.
– Но это она виновата! Она всё начала! Это она меня оскорбила! – запротестовала Гермиона.
– Гермиона, мне неприятно это тебе говорить, но ты лжёшь. У меня очень хороший слух, – резко добавил мужчина. – И ещё минус пять баллов с Гриффиндора. Урок закончен, все свободны, – глянув на часы, висевшие над его партой, заявил Люпин с недовольным выражением лица.
Гриффиндорцы разошлись, бросая более чем недоброжелательные взгляды на Кристину. Испуганные хаффлпафцы быстро сбежали из класса.
Девушка почти упала за парту, ощущая противный, липкий страх в груди. Воспоминания снова накатили на неё.
Крики умирающих одноклассников, злобные вопли Пожирателей, выкрикивающих смертельные заклятья. Тонкие вопли девушек, которых…
Меньше всего на свете Кристина хотела вспомнить ещё и ЭТО.
Девушка закрыла лицо руками и ощутила, как слёзы потекли, просачиваясь сквозь тонкие пальцы. Словно песок, который невозможно удержать руками.
Мужчина подошёл к ней и неловко приобнял за плечи, одной рукой поглаживая по пышным белокурым волосам.
Последний раз редактировалось Нина 06 май 2007 02:15, всего редактировалось 1 раз.
Жизнь - это всегда боль.
Когда Кристина вернулась в спальню, остальные девочки уже спали. Они на самом деле оправдывали репутацию Хаффлпафа, будучи милыми и приветливыми, и казались лишёнными яркой индивидуальности, так хорошо они были воспитаны. А ещё новые соседки по комнате слегка побаивались новенькой.
Кристина тяжело вздохнула – кажется, легенда о том, что она на самом деле сумасшедшая успела облететь Хогвартс.
Девушка тихонько переоделась в длинную ночнушку, которую ей пожертвовала самая близкая приятельница Эмили и улеглась на свою кровать, стоявшую рядом с окном. Она не могла заснуть. По-прежнему сердце разрывала любовь и боль. Она прекрасно понимала, что Гарри Поттер – не для неё. Что за ним в своеобразной очереди стоят столько девушек, что ей и до седых волос не попасть к нему «на приём». Крис понимала и девушек: Герой, молодой, яркий, да ещё и поразительно красивый! Легендарный победитель Волдеморта, лучший ловец столетия. Парень, побывавший во стольких переделках, победивший Василиска, поставивший на место надменную семью Малфоев! Хотя вот Нарцисса ей нравилась. На уроках она к ней особенно не придиралась, только по делу, поправляя её ошибки.
Правда, Кристина подозревала, что у надменной аристократки к ней слабость, потому что она – блондинка. И более-менее чистокровная, хоть и не из богатой, и не из знатной семьи.
Между ног побаливало, но она наслаждалась этой болью и неудобством при ходьбе. Это доказывало, что она принадлежала Золотому мальчику – пусть и какой-то миг.
«Он больше ко мне не вернётся!» - убежденно подумала девушка, уставившись в чернильную пустоту ночи. Она повернулась на другой бок, уставившись в громадное окно, в котором виднелся узкий серп луны и далёкие, сливающиеся с тьмой деревья Запретного леса.
Девушка ощущала, как слёзы текут по её щекам. Она уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить подступающие рыдания.
Она вспоминала их завораживающие, лишающие её сил и ввергающие в истому поцелуи Гарри. Её Гарри!
- Он был моим! – шепнула она, чтобы успокоить и что-то доказать самой себе. Возможно то, что она – не полное ничтожество? – Он лишил меня невинности! Хотя… ему это всё равно, наверное.
Словив себя на том, что она разговаривает сама с собой («Не дай Мерлин, кто-то услышит, точно решит, что она шизанутая!»), девушка замолчала, просто глядя в пустоту. Крис снова легла лицом к окну – и спиной ко всем остальным обитательницам спальни. Кристина всегда понимала, что она – не такая, как все. Но это чувство никогда не взывало у неё какой-либо гордости, лишь ощущение стыда, пустоты и неловкости. Постоянной душевной боли.
Кристина Лин заснула вся в слезах почти к утру, когда небо уже светлело по краям.
Утром же, чувствуя себя не выспавшейся и слабой, девушка чуть не подавилась чаем, когда кинула взгляд на гриффиндорский стол – Гарри Поттер сидел рядом с Джинни Уизли. Они улыбались друг другу, передавали друг другу блюда и заговорщицки заглядывали в глаза.
Блондинка ощутила такую страшную боль, словно ей вырвали из груди сердце. Неожиданно стол, за которым она сидела, вдруг сильно отбросило в сторону, а скатерть с приборами оказалась на полу, буквально сметённая потоком её неконтролируемой магии.
Начался всеобщий переполох за Хаффлпафским столом – Кристина словила полный несомненного торжества и насмешки взгляд младшей Уизли.
«Я снова забыла принять таблетки», - вспомнила девушка с ужасом. Она заметила, как на неё внимательно смотрит Нарцисса с преподавательского стола.
«Неужели она всё видела? Вдруг меня теперь отчислят?» - сердце девушки билось в груди пойманной птицей.
Но белокурая красавица лишь взмахнула палочкой, ликвидировав разрушение, сделанное Кристиной. Через пару минут всё было восстановлена – и хаффлпафцы вернулись за стол с новой едой.
Сердце Кристины горело огнём, и, казалось, сжигало её дотла. Весь день прошёл почти как в тумане. Она постоянно натыкалась на обжимающихся Джинни с Поттером на переменках. Ей даже казалось, что рыжеволосая валькирия специально делает так, чтобы она увидела их вместе. И не один раз. Чтобы добить уже окончательно. Чтобы подчеркнуть: «Он только МОЙ!»
Вчерашнее счастье обернулось горечью, но Кристина не жалела, что отдалась Поттеру. Для неё он был просто Гарри. Герой – и самый красивый мужчина в её жизни. Вымечтанный идеал. Она старалась уговорить себя не сходить с ума, принять произошедшее спокойно – в конце концов, кто она такая, чтобы ей достался столь великолепный мужчина? Она была достаточно взрослой и битой жизнью, чтобы верить, что Золушки когда-либо превращаются в принцесс… даже если наденут сто прекраснейших платьев и обвесятся алмазами.
«Даже в брильянтах Панси Паркинсон, останется собой. То есть, уродливой толстой мопсихой», - подумалось ей. Девушка улыбнулась краем губ. На полноценную улыбку настроения и сил не хватало.
На Зельях, к её удивлению, Ремус Люпин очень доброжелательно отнёсся к девушке и посадил её в пару к Гермионе Грейнджер – Зелья были сдвоены с Гриффиндором, что приносило Лин ещё больше боли – хоть Гарри и был один – всё-таки Джинни была на год младше, и, слава Мерлину, не могла обжиматься с ним хотя бы на уроках, - он полностью игнорировал её!
«Джинни младше меня на год. Но разве дело в этом? Просто… она – красива, а я - нет», - подумалось девушке. Она краем глаза постоянно поглядывала на гриффиндорца, но тот даже на неё не посмотрел.
«Ну, конечно!» - скривив губы, подумала девушка. «Вдруг рыжая девица с такими большими сиськами узнает, что он на меня смотрел – и больше ему не даст?! Хотя… чтобы она – и не дала…»
Девушка опустила голову, стараясь думать только про Зелье сна без сновидений, который они варили вместе с Гермионой.
Грейнджер время от времени высокомерно посматривала на девушку, презрительно хмыкала, но даже не заговаривала с ней.
«Кажется, даже если я испорчу зелья – она не соизволит со мной заговорить. Ну, конечно! Ведь рыжая Джинни – её подруга! А я – потенциальная соперница… Хотя, какая я ей соперница? Смешно, право».
Неожиданно на белокурую, кажущуюся совсем тощей девицу в слишком широкой, с чужого плеча мантии (она собиралась в Косой переулок за своими деньгами в сейфе только в выходные), снова навалились эти ужасные воспоминания.
Она изо всех сил сжала зубы, чтобы не кричать. Незаметно стиснула одной рукой край парты.
Пот увлажнил подмышки и спину. Всё тело задрожало мелкой, незаметной под обширной чёрной мантией, дрожью.
Крики, переходящие вопли. Просьбы о пощаде. Стоны. Когда-то она с несколькими подружками – тогда у неё ещё были подруги – заколдовали потолок подвала, где они прятались в своём «убежище» так, чтобы слышать то, что происходит в главном зале – вдруг их хватятся и будут искать? А здесь же гранятся их самые драгоценные вещи! Те, которые нельзя оставить в тумбочке. Например, её «Пророк» с фотографиями Гарри Поттера… подчёркнутые, много раз перечитанные статьи про него. Анастасия и Джейн тоже увлекались всеобщим Героем, но не до такой степени – им нравились другие мальчишки, с которыми они убегали на встречи уже с 13 лет.
А она… мечтала, закрываясь в подвале, грезя о невиданных зелёных глазах и знаменитом шраме. Тогда о его прекрасном теле она и не думала… Ну, почти не думала.
- Кристина, с тобой всё в порядке? – девушка резко вздрогнула и отшатнулась, не заметив, как к ней подошёл Люпин.
Оборотень с тревогой смотрел в расширившиеся зрачки девушки.
Та резко замотала головой, не желая привлекать к себе ненужного внимания.
- Наверное, эта сумасшедшая снова забыла принять таблетки! – прокомментировала сидящая рядом Грейнджер, брезгливо отодвигаясь.
Кристина отметила, что многие с ужасом уставились на неё…. Словно она действительно была психопаткой, которая вот-вот забьётся в истерике.
- Ничего я не забыла! – выкрикнула она, краснея от унижения (мысли про таблетки всегда заставляли её почувствовать себя неполноценной). Со мной всё хорошо! – словив себя на том, что буквально накричала на преподавателя, девушка застыла, ожидая снятия баллов. Но оборотень лишь доброжелательно улыбнулся – и прошёл дальше, проверять, как идёт работа с зельем у других пар.
- Почему ты так ко мне относишься? – вдруг обратилась Кристина к Гермионе, глянув в карие глаза девушки. – Ты ведь тоже понимала, что такое быть изгоем. Я много читала о тебе в «Пророке». Да и у многих из нас были родственники в Хогвартсе, которые рассказывали свежие новости. Хогвартс всегда был для нас недостижимой мечтой, - грустно улыбнулась девушка, не замечая, что исповедуется перед врагом. – Я понимаю, другие, но ты-то… Ты ведь должна была меня понять!
- Ты стремишься разлучить Гарри с Джинни! – буквально прошипела ей в лицо Гермиона, наклоняясь к ней, чтобы их беседу не услышали. – Ты, жалкая хаффлпафка! Да тебя нужно к Филчу отправить – туалеты мыть! Если б вашу идиотскую школу не уничтожили – ты бы вообще сюда не попала!
- Но… какое тебе дело до Джинни? – допрашивала Лин, и так предполагая ответ, но, желая услышать его из уст «грязнокровки».
Отличница бросила на неё еще один обжигающий, полный яда взор: - Джинни - моя лучшая подруга! И сестра моего парня, понятно? Так что, если посмеешь хотя бы приблизиться к Гарри… Ты крупно пожалеешь, поверь мне! Мы с Гарри боролись с Волдемортом так долго, что стали специалистами в проклятьях! К тому же, Гарри с нами дополнительно занимался весь прошлый год! Так что, ни тебе, жалкая дура, которая не умеет управлять собственной магией, тянуть к Гарри свои грязные лапки! Тоже мне, фанатка нашлась! Колин Криви женского рода!
- А ты… грязнокровка! – закричала Кристина на весь класс и вскочила, опрокинул котёл с почти готовым зельем на пол.
- Не смей так называть Гермиону! – это уже вмешался Рон, красный, как рак. Рыжий угрожающе уставился на девушку. – Иначе я тебя тут по стенке размажу, психованная!
- Рон, как ты выражаешься перед девушкой! – услышали они ледяной и гневный голос Ремуса Люпина. Оборотень в потёртой мантии с гневом уставился на них, подходя ближе. Одним движением палочки ликвидировав лужицу дымящегося зелья, худой, измученный мужчина уставился на покрасневшего, но не прекращавшего сжимать кулаки парня. – Десять баллов с Гриффиндора! – твёрдо объявил оборотень.
- Но это она виновата! Она всё начала! Это она меня оскорбила! – запротестовала Гермиона.
- Герм, мне неприятно это тебе говорить, но ты лжёшь. У меня очень хороший слух, - резко добавил мужчина. – И ещё минус пять баллов с Гриффиндора. Урок закончен – все свободны, - глянув на часы, висевшие над его партой, заявил Люпин с недовольным выражением лица.
Гриффиндорцы разошлись, бросая более чем недоброжелательные взгляды на Кристину. Испуганные Хаффлпафцы быстро сбежали из класса.
Девушка почти упала за парту, ощущая противный, липкий страх в груди. Воспоминания снова накатили на неё.
Крики умирающих одноклассников, злобные вопли Пожирателей, выкрикивающих смертельные заклятья. Тонкие вопли девушек, которых…
Меньше всего на свете Кристина хотела вспомнить ещё и ЭТО.
Кристина закрыла лицо руками и ощутила, как слёзы потекли, просачиваясь сквозь тонкие пальцы. Словно песок, который невозможно удержать руками.
Мужчина подошёл к ней и неловко приобнял за плечи, одной рукой поглаживая по пышным белокурым волосам.
Если вы скажете, что во всём виновата только я, и что гриффиндорцы на самом деле милые и добрые – я закричу! – сразу же предупредила девушка, глядя на него с бешенством отчаявшегося зверька, которого злые дети загнали в тупик. – Я им ничего плохого не сделала! Ну не виновата я, что влюбилась в Гарри Поттера! – всхлипнула девушка. – И не виновата я, что Пожиратели напали на нашу школу, всех убили, а девушек ещё и… изнасиловали! А я всё это слышала, спрятавшись в подвале! Да, возможно, я должна была умереть вместе с ними, но… я тоже хочу жить. Я хочу своё личное маленькое счастье. Пусть меня хотя бы оставят в покое, - девушка закрыла лицо руками. – Больше не могу, - чуть слышно прошептала она. – Я больше не могу слышать эти жуткие крики у себя в голове, каждый раз, когда мне делают больно!
Оборотень с невыразимым сочувствием глядел на эту девушку. Уж он-то понимал, что такое чувствовать себя белой вороной! Не таким, как все! Но у него рядом оказались друзья, которые ради него стали анимагами, чтобы ему не было так одиноко быть зверем среди людей. А у неё все друзья погибли.
- Извините, - прошептала девушка, снова отнимая руки и глядя в сторону. Полумрак комнаты подчёркивал белизну её волос и кожи. Волосы казались поседевшими, а кожа – белой, как у мертвеца. Она казалась хрупкой и истощённой, словно выросла в подвале. Слёзы скатывались по щекам, припухшие покрасневшие веки длинными белесыми ресницами подчёркивали почти бесцветные глаза. Зрачки – слова два чёрных камешка на дне прозрачного горного ручья. – Вам ведь тоже на меня плевать, верно?
Кристина была в таком состоянии, что гипотетические снятые баллы волновали её сейчас меньше всего. Как и мнение о ней этого хмурого, немолодого учителя. Да она уже и привыкла, что все её здесь ненавидят и презирают. Как ту, которая не имела никакого права здесь находиться.
- Нет, не верно. Я беспокоюсь обо всех своих учениках.
Мужчина подошёл ближе и прижал девушку к своей груди. Она не сопротивлялась, обняв его в ответ и положив голову ему на плечо.
Ей было так тихо и спокойно, как иногда в постели перед сном, когда мысли текут вяло и расслаблено, а все заботы тают в сладкой дрёме.
Такими их и застал Гарри, когда осторожно заглядывал в кабинет.
Поттер и сам не знал, что заставило его под каким-то идиотским предлогом сбежать от Джинни, которая уже караулила его на перемене – и вернуться в класс. На самом деле его немного мучила совесть. Он понимал, что одно дело – натравливать друзей против Малфоя, а другое – против слабой, беззащитной девушки, которая не сделала ему абсолютно ничего плохого… Разве что влюбилась… и отдалась.
Острая вспышка ревности – словно в сердце вонзили кинжал – поразила его самого.
Видеть, как кто-то другой проводит по мягким белокурым волосам, гладит её по тонкой спине. Прижимает к груди, шепча явно какие-то успокоительные глупости.
«Ну, вот, я переживал за неё, а девчонка своего не упустит! Обычная шлюха!» - с яростью подумал Гарри, с трудом удерживаясь, чтобы не закрыть приоткрытую дверь аудитории с жутким грохотом.
Он быстро ушёл, по пути от души пнув ботинком стену.
- К сожалению, я не могу сообщить тебе ничего утешительного… И даже посоветовать, - тихо прошептал Ремус, отодвигаясь от девушки, впившейся ему в спину, словно раненое животное. Девушка с заплаканными глазами неожиданно показалась ему странной помесью Драко Малфоя и Луны Лавгуд. Задумчивая, постоянно уходящая в себя, и одновременно истеричная.
- Я понимаю. Лучше б я для них была пустым местом, чем белой вороной. Но это ведь не я решаю, не так ли? – с горечью и долей язвительно добавила она, вставая.
Ремус смотрел, как эта хрупкая девушка уходит с гордо поднятой головой, и ощущал, как сердце обливается кровью из-за невозможности помочь. Конечно, он мог поговорить с Гарри и другими гриффиндорцами, но… понимал, что это будет бесполезно. Девчонку невзлюбили и всё. Теперь к ней будут относиться предвзято.
«Иногда люди сами надевают на себя отталкивающие маски, за которыми невозможно разглядеть их истинное, человеческое Я, а чаще всего такие маски на них насильно надевают окружающие», - Люпин не любил философствовать. Хотя бы потому, что меланхолические рассуждения на тему о смысле жизни – или ещё что-то не менее нелепое, по его мнению, ничем не могло помочь в реальной жизни.
«Разве помогают Гермионе все её прочитанные книги? Она остаётся такой же скучной заучкой, с которой ни один нормальный парень не пойдёт на свидание…» - хмыкнув, мужчина отправился к себе в комнаты, где, он знал, его поджидает любимый графинчик с огневиски.
По дороге к себе немолодой оборотень неожиданно встретил Нарциссу Малфой.
Женщина шла явно не торопясь, с ледяным лицом – не хуже изображая презрение к этому миру, чем Люциус.
Мужчина почувствовал, как его сердце падает вниз.
- Нарцисса, - несмело обратился он, ускорив шаг и оказавшись рядом, пытаясь заглянуть в идеальное личико, обрамлённое золотистыми волосами, чуть мерцающими от малейшего источника света. Чёрная мантия отлично подчёркивала белоснежную кожу и манящую фигуру женщины.
- Для вас я всё ещё миссис Малфой! – отчеканила женщина, даже не глядя на него. – Я прошу вас больше не слать мне эти дурацкие розы! Они такие же жалкие, как и вы сам! К тому же, я замужем!
- Ваш муж, драгоценная моя белая роза, сидит в Азкабане! – разозлился оборотень, хватая женщину за руку и резко останавливая, затем хватая её за плечи и поворачивая к себе лицом. – Сомневаюсь, что его когда-нибудь выпустят! Когда окончиться война – его, скорее всего приговорят к Поцелую! Или просто заавадят! Так что, милая моя, вас не стоит пренебрегать мною! Я ведь могу вас защитить! Я лучший друг Золотого мальчика, который, я уверен, вскоре прикончить Вашего господина! Так что не стоит меня злить, детка.
Женщина оттолкнула его и наставила на него палочку гибким, почти змеиным движением. Серые глаза блеснули, словно лёд, отражающие солнце.
- Я бы не советовала вам, Ремус Люпин, приближаться ко мне! Минерва МакГоннагал, насколько я знаю, против приставания к чужим жёнам. А она – ваша начальница, директриса Хогвартса!
- Простите меня, Нарцисса, - прошептал мужчина, опустив взгляд. – Я просто вас слишком люблю.
- Это заметно, - зло хмыкнула женщина. – Вы мне постоянно угрожаете. Нет, сначала признаётесь в любви, стоите на коленях перед дверями моих покоев, а затем начинаете на меня орать… Неудивительно, что вы до сих пор одиноки! Какая женщина захочет иметь дело с вашим… волчьим характером.
- Можно подумать, ваш драгоценный Люциус обращался с вами лучше! Я уверен, что он вас бил, возможно, даже своей тростью!
Лицо женщины потемнело от гнева: - Не смей оскорблять моего супруга! Ты и мизинца его не достоин! – прошипев это буквально в его лицо, она развернулась, и, по-прежнему держа палочку наготове, быстрым шагом ушла к себе.
- Ну, вот, опять я наговорил ей гадостей и глупостей! – в сердцах хлопнув по лбу ладонью, прошептал мужчина с горечью.
Кристина тяжело вздохнула – кажется, легенда о том, что она на самом деле сумасшедшая успела облететь Хогвартс.
Девушка тихонько переоделась в длинную ночнушку, которую ей пожертвовала самая близкая приятельница Эмили и улеглась на свою кровать, стоявшую рядом с окном. Она не могла заснуть. По-прежнему сердце разрывала любовь и боль. Она прекрасно понимала, что Гарри Поттер – не для неё. Что за ним в своеобразной очереди стоят столько девушек, что ей и до седых волос не попасть к нему «на приём». Крис понимала и девушек: Герой, молодой, яркий, да ещё и поразительно красивый! Легендарный победитель Волдеморта, лучший ловец столетия. Парень, побывавший во стольких переделках, победивший Василиска, поставивший на место надменную семью Малфоев! Хотя вот Нарцисса ей нравилась. На уроках она к ней особенно не придиралась, только по делу, поправляя её ошибки.
Правда, Кристина подозревала, что у надменной аристократки к ней слабость, потому что она – блондинка. И более-менее чистокровная, хоть и не из богатой, и не из знатной семьи.
Между ног побаливало, но она наслаждалась этой болью и неудобством при ходьбе. Это доказывало, что она принадлежала Золотому мальчику – пусть и какой-то миг.
«Он больше ко мне не вернётся!» - убежденно подумала девушка, уставившись в чернильную пустоту ночи. Она повернулась на другой бок, уставившись в громадное окно, в котором виднелся узкий серп луны и далёкие, сливающиеся с тьмой деревья Запретного леса.
Девушка ощущала, как слёзы текут по её щекам. Она уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить подступающие рыдания.
Она вспоминала их завораживающие, лишающие её сил и ввергающие в истому поцелуи Гарри. Её Гарри!
- Он был моим! – шепнула она, чтобы успокоить и что-то доказать самой себе. Возможно то, что она – не полное ничтожество? – Он лишил меня невинности! Хотя… ему это всё равно, наверное.
Словив себя на том, что она разговаривает сама с собой («Не дай Мерлин, кто-то услышит, точно решит, что она шизанутая!»), девушка замолчала, просто глядя в пустоту. Крис снова легла лицом к окну – и спиной ко всем остальным обитательницам спальни. Кристина всегда понимала, что она – не такая, как все. Но это чувство никогда не взывало у неё какой-либо гордости, лишь ощущение стыда, пустоты и неловкости. Постоянной душевной боли.
Кристина Лин заснула вся в слезах почти к утру, когда небо уже светлело по краям.
Утром же, чувствуя себя не выспавшейся и слабой, девушка чуть не подавилась чаем, когда кинула взгляд на гриффиндорский стол – Гарри Поттер сидел рядом с Джинни Уизли. Они улыбались друг другу, передавали друг другу блюда и заговорщицки заглядывали в глаза.
Блондинка ощутила такую страшную боль, словно ей вырвали из груди сердце. Неожиданно стол, за которым она сидела, вдруг сильно отбросило в сторону, а скатерть с приборами оказалась на полу, буквально сметённая потоком её неконтролируемой магии.
Начался всеобщий переполох за Хаффлпафским столом – Кристина словила полный несомненного торжества и насмешки взгляд младшей Уизли.
«Я снова забыла принять таблетки», - вспомнила девушка с ужасом. Она заметила, как на неё внимательно смотрит Нарцисса с преподавательского стола.
«Неужели она всё видела? Вдруг меня теперь отчислят?» - сердце девушки билось в груди пойманной птицей.
Но белокурая красавица лишь взмахнула палочкой, ликвидировав разрушение, сделанное Кристиной. Через пару минут всё было восстановлена – и хаффлпафцы вернулись за стол с новой едой.
Сердце Кристины горело огнём, и, казалось, сжигало её дотла. Весь день прошёл почти как в тумане. Она постоянно натыкалась на обжимающихся Джинни с Поттером на переменках. Ей даже казалось, что рыжеволосая валькирия специально делает так, чтобы она увидела их вместе. И не один раз. Чтобы добить уже окончательно. Чтобы подчеркнуть: «Он только МОЙ!»
Вчерашнее счастье обернулось горечью, но Кристина не жалела, что отдалась Поттеру. Для неё он был просто Гарри. Герой – и самый красивый мужчина в её жизни. Вымечтанный идеал. Она старалась уговорить себя не сходить с ума, принять произошедшее спокойно – в конце концов, кто она такая, чтобы ей достался столь великолепный мужчина? Она была достаточно взрослой и битой жизнью, чтобы верить, что Золушки когда-либо превращаются в принцесс… даже если наденут сто прекраснейших платьев и обвесятся алмазами.
«Даже в брильянтах Панси Паркинсон, останется собой. То есть, уродливой толстой мопсихой», - подумалось ей. Девушка улыбнулась краем губ. На полноценную улыбку настроения и сил не хватало.
На Зельях, к её удивлению, Ремус Люпин очень доброжелательно отнёсся к девушке и посадил её в пару к Гермионе Грейнджер – Зелья были сдвоены с Гриффиндором, что приносило Лин ещё больше боли – хоть Гарри и был один – всё-таки Джинни была на год младше, и, слава Мерлину, не могла обжиматься с ним хотя бы на уроках, - он полностью игнорировал её!
«Джинни младше меня на год. Но разве дело в этом? Просто… она – красива, а я - нет», - подумалось девушке. Она краем глаза постоянно поглядывала на гриффиндорца, но тот даже на неё не посмотрел.
«Ну, конечно!» - скривив губы, подумала девушка. «Вдруг рыжая девица с такими большими сиськами узнает, что он на меня смотрел – и больше ему не даст?! Хотя… чтобы она – и не дала…»
Девушка опустила голову, стараясь думать только про Зелье сна без сновидений, который они варили вместе с Гермионой.
Грейнджер время от времени высокомерно посматривала на девушку, презрительно хмыкала, но даже не заговаривала с ней.
«Кажется, даже если я испорчу зелья – она не соизволит со мной заговорить. Ну, конечно! Ведь рыжая Джинни – её подруга! А я – потенциальная соперница… Хотя, какая я ей соперница? Смешно, право».
Неожиданно на белокурую, кажущуюся совсем тощей девицу в слишком широкой, с чужого плеча мантии (она собиралась в Косой переулок за своими деньгами в сейфе только в выходные), снова навалились эти ужасные воспоминания.
Она изо всех сил сжала зубы, чтобы не кричать. Незаметно стиснула одной рукой край парты.
Пот увлажнил подмышки и спину. Всё тело задрожало мелкой, незаметной под обширной чёрной мантией, дрожью.
Крики, переходящие вопли. Просьбы о пощаде. Стоны. Когда-то она с несколькими подружками – тогда у неё ещё были подруги – заколдовали потолок подвала, где они прятались в своём «убежище» так, чтобы слышать то, что происходит в главном зале – вдруг их хватятся и будут искать? А здесь же гранятся их самые драгоценные вещи! Те, которые нельзя оставить в тумбочке. Например, её «Пророк» с фотографиями Гарри Поттера… подчёркнутые, много раз перечитанные статьи про него. Анастасия и Джейн тоже увлекались всеобщим Героем, но не до такой степени – им нравились другие мальчишки, с которыми они убегали на встречи уже с 13 лет.
А она… мечтала, закрываясь в подвале, грезя о невиданных зелёных глазах и знаменитом шраме. Тогда о его прекрасном теле она и не думала… Ну, почти не думала.
- Кристина, с тобой всё в порядке? – девушка резко вздрогнула и отшатнулась, не заметив, как к ней подошёл Люпин.
Оборотень с тревогой смотрел в расширившиеся зрачки девушки.
Та резко замотала головой, не желая привлекать к себе ненужного внимания.
- Наверное, эта сумасшедшая снова забыла принять таблетки! – прокомментировала сидящая рядом Грейнджер, брезгливо отодвигаясь.
Кристина отметила, что многие с ужасом уставились на неё…. Словно она действительно была психопаткой, которая вот-вот забьётся в истерике.
- Ничего я не забыла! – выкрикнула она, краснея от унижения (мысли про таблетки всегда заставляли её почувствовать себя неполноценной). Со мной всё хорошо! – словив себя на том, что буквально накричала на преподавателя, девушка застыла, ожидая снятия баллов. Но оборотень лишь доброжелательно улыбнулся – и прошёл дальше, проверять, как идёт работа с зельем у других пар.
- Почему ты так ко мне относишься? – вдруг обратилась Кристина к Гермионе, глянув в карие глаза девушки. – Ты ведь тоже понимала, что такое быть изгоем. Я много читала о тебе в «Пророке». Да и у многих из нас были родственники в Хогвартсе, которые рассказывали свежие новости. Хогвартс всегда был для нас недостижимой мечтой, - грустно улыбнулась девушка, не замечая, что исповедуется перед врагом. – Я понимаю, другие, но ты-то… Ты ведь должна была меня понять!
- Ты стремишься разлучить Гарри с Джинни! – буквально прошипела ей в лицо Гермиона, наклоняясь к ней, чтобы их беседу не услышали. – Ты, жалкая хаффлпафка! Да тебя нужно к Филчу отправить – туалеты мыть! Если б вашу идиотскую школу не уничтожили – ты бы вообще сюда не попала!
- Но… какое тебе дело до Джинни? – допрашивала Лин, и так предполагая ответ, но, желая услышать его из уст «грязнокровки».
Отличница бросила на неё еще один обжигающий, полный яда взор: - Джинни - моя лучшая подруга! И сестра моего парня, понятно? Так что, если посмеешь хотя бы приблизиться к Гарри… Ты крупно пожалеешь, поверь мне! Мы с Гарри боролись с Волдемортом так долго, что стали специалистами в проклятьях! К тому же, Гарри с нами дополнительно занимался весь прошлый год! Так что, ни тебе, жалкая дура, которая не умеет управлять собственной магией, тянуть к Гарри свои грязные лапки! Тоже мне, фанатка нашлась! Колин Криви женского рода!
- А ты… грязнокровка! – закричала Кристина на весь класс и вскочила, опрокинул котёл с почти готовым зельем на пол.
- Не смей так называть Гермиону! – это уже вмешался Рон, красный, как рак. Рыжий угрожающе уставился на девушку. – Иначе я тебя тут по стенке размажу, психованная!
- Рон, как ты выражаешься перед девушкой! – услышали они ледяной и гневный голос Ремуса Люпина. Оборотень в потёртой мантии с гневом уставился на них, подходя ближе. Одним движением палочки ликвидировав лужицу дымящегося зелья, худой, измученный мужчина уставился на покрасневшего, но не прекращавшего сжимать кулаки парня. – Десять баллов с Гриффиндора! – твёрдо объявил оборотень.
- Но это она виновата! Она всё начала! Это она меня оскорбила! – запротестовала Гермиона.
- Герм, мне неприятно это тебе говорить, но ты лжёшь. У меня очень хороший слух, - резко добавил мужчина. – И ещё минус пять баллов с Гриффиндора. Урок закончен – все свободны, - глянув на часы, висевшие над его партой, заявил Люпин с недовольным выражением лица.
Гриффиндорцы разошлись, бросая более чем недоброжелательные взгляды на Кристину. Испуганные Хаффлпафцы быстро сбежали из класса.
Девушка почти упала за парту, ощущая противный, липкий страх в груди. Воспоминания снова накатили на неё.
Крики умирающих одноклассников, злобные вопли Пожирателей, выкрикивающих смертельные заклятья. Тонкие вопли девушек, которых…
Меньше всего на свете Кристина хотела вспомнить ещё и ЭТО.
Кристина закрыла лицо руками и ощутила, как слёзы потекли, просачиваясь сквозь тонкие пальцы. Словно песок, который невозможно удержать руками.
Мужчина подошёл к ней и неловко приобнял за плечи, одной рукой поглаживая по пышным белокурым волосам.
Если вы скажете, что во всём виновата только я, и что гриффиндорцы на самом деле милые и добрые – я закричу! – сразу же предупредила девушка, глядя на него с бешенством отчаявшегося зверька, которого злые дети загнали в тупик. – Я им ничего плохого не сделала! Ну не виновата я, что влюбилась в Гарри Поттера! – всхлипнула девушка. – И не виновата я, что Пожиратели напали на нашу школу, всех убили, а девушек ещё и… изнасиловали! А я всё это слышала, спрятавшись в подвале! Да, возможно, я должна была умереть вместе с ними, но… я тоже хочу жить. Я хочу своё личное маленькое счастье. Пусть меня хотя бы оставят в покое, - девушка закрыла лицо руками. – Больше не могу, - чуть слышно прошептала она. – Я больше не могу слышать эти жуткие крики у себя в голове, каждый раз, когда мне делают больно!
Оборотень с невыразимым сочувствием глядел на эту девушку. Уж он-то понимал, что такое чувствовать себя белой вороной! Не таким, как все! Но у него рядом оказались друзья, которые ради него стали анимагами, чтобы ему не было так одиноко быть зверем среди людей. А у неё все друзья погибли.
- Извините, - прошептала девушка, снова отнимая руки и глядя в сторону. Полумрак комнаты подчёркивал белизну её волос и кожи. Волосы казались поседевшими, а кожа – белой, как у мертвеца. Она казалась хрупкой и истощённой, словно выросла в подвале. Слёзы скатывались по щекам, припухшие покрасневшие веки длинными белесыми ресницами подчёркивали почти бесцветные глаза. Зрачки – слова два чёрных камешка на дне прозрачного горного ручья. – Вам ведь тоже на меня плевать, верно?
Кристина была в таком состоянии, что гипотетические снятые баллы волновали её сейчас меньше всего. Как и мнение о ней этого хмурого, немолодого учителя. Да она уже и привыкла, что все её здесь ненавидят и презирают. Как ту, которая не имела никакого права здесь находиться.
- Нет, не верно. Я беспокоюсь обо всех своих учениках.
Мужчина подошёл ближе и прижал девушку к своей груди. Она не сопротивлялась, обняв его в ответ и положив голову ему на плечо.
Ей было так тихо и спокойно, как иногда в постели перед сном, когда мысли текут вяло и расслаблено, а все заботы тают в сладкой дрёме.
Такими их и застал Гарри, когда осторожно заглядывал в кабинет.
Поттер и сам не знал, что заставило его под каким-то идиотским предлогом сбежать от Джинни, которая уже караулила его на перемене – и вернуться в класс. На самом деле его немного мучила совесть. Он понимал, что одно дело – натравливать друзей против Малфоя, а другое – против слабой, беззащитной девушки, которая не сделала ему абсолютно ничего плохого… Разве что влюбилась… и отдалась.
Острая вспышка ревности – словно в сердце вонзили кинжал – поразила его самого.
Видеть, как кто-то другой проводит по мягким белокурым волосам, гладит её по тонкой спине. Прижимает к груди, шепча явно какие-то успокоительные глупости.
«Ну, вот, я переживал за неё, а девчонка своего не упустит! Обычная шлюха!» - с яростью подумал Гарри, с трудом удерживаясь, чтобы не закрыть приоткрытую дверь аудитории с жутким грохотом.
Он быстро ушёл, по пути от души пнув ботинком стену.
- К сожалению, я не могу сообщить тебе ничего утешительного… И даже посоветовать, - тихо прошептал Ремус, отодвигаясь от девушки, впившейся ему в спину, словно раненое животное. Девушка с заплаканными глазами неожиданно показалась ему странной помесью Драко Малфоя и Луны Лавгуд. Задумчивая, постоянно уходящая в себя, и одновременно истеричная.
- Я понимаю. Лучше б я для них была пустым местом, чем белой вороной. Но это ведь не я решаю, не так ли? – с горечью и долей язвительно добавила она, вставая.
Ремус смотрел, как эта хрупкая девушка уходит с гордо поднятой головой, и ощущал, как сердце обливается кровью из-за невозможности помочь. Конечно, он мог поговорить с Гарри и другими гриффиндорцами, но… понимал, что это будет бесполезно. Девчонку невзлюбили и всё. Теперь к ней будут относиться предвзято.
«Иногда люди сами надевают на себя отталкивающие маски, за которыми невозможно разглядеть их истинное, человеческое Я, а чаще всего такие маски на них насильно надевают окружающие», - Люпин не любил философствовать. Хотя бы потому, что меланхолические рассуждения на тему о смысле жизни – или ещё что-то не менее нелепое, по его мнению, ничем не могло помочь в реальной жизни.
«Разве помогают Гермионе все её прочитанные книги? Она остаётся такой же скучной заучкой, с которой ни один нормальный парень не пойдёт на свидание…» - хмыкнув, мужчина отправился к себе в комнаты, где, он знал, его поджидает любимый графинчик с огневиски.
По дороге к себе немолодой оборотень неожиданно встретил Нарциссу Малфой.
Женщина шла явно не торопясь, с ледяным лицом – не хуже изображая презрение к этому миру, чем Люциус.
Мужчина почувствовал, как его сердце падает вниз.
- Нарцисса, - несмело обратился он, ускорив шаг и оказавшись рядом, пытаясь заглянуть в идеальное личико, обрамлённое золотистыми волосами, чуть мерцающими от малейшего источника света. Чёрная мантия отлично подчёркивала белоснежную кожу и манящую фигуру женщины.
- Для вас я всё ещё миссис Малфой! – отчеканила женщина, даже не глядя на него. – Я прошу вас больше не слать мне эти дурацкие розы! Они такие же жалкие, как и вы сам! К тому же, я замужем!
- Ваш муж, драгоценная моя белая роза, сидит в Азкабане! – разозлился оборотень, хватая женщину за руку и резко останавливая, затем хватая её за плечи и поворачивая к себе лицом. – Сомневаюсь, что его когда-нибудь выпустят! Когда окончиться война – его, скорее всего приговорят к Поцелую! Или просто заавадят! Так что, милая моя, вас не стоит пренебрегать мною! Я ведь могу вас защитить! Я лучший друг Золотого мальчика, который, я уверен, вскоре прикончить Вашего господина! Так что не стоит меня злить, детка.
Женщина оттолкнула его и наставила на него палочку гибким, почти змеиным движением. Серые глаза блеснули, словно лёд, отражающие солнце.
- Я бы не советовала вам, Ремус Люпин, приближаться ко мне! Минерва МакГоннагал, насколько я знаю, против приставания к чужим жёнам. А она – ваша начальница, директриса Хогвартса!
- Простите меня, Нарцисса, - прошептал мужчина, опустив взгляд. – Я просто вас слишком люблю.
- Это заметно, - зло хмыкнула женщина. – Вы мне постоянно угрожаете. Нет, сначала признаётесь в любви, стоите на коленях перед дверями моих покоев, а затем начинаете на меня орать… Неудивительно, что вы до сих пор одиноки! Какая женщина захочет иметь дело с вашим… волчьим характером.
- Можно подумать, ваш драгоценный Люциус обращался с вами лучше! Я уверен, что он вас бил, возможно, даже своей тростью!
Лицо женщины потемнело от гнева: - Не смей оскорблять моего супруга! Ты и мизинца его не достоин! – прошипев это буквально в его лицо, она развернулась, и, по-прежнему держа палочку наготове, быстрым шагом ушла к себе.
- Ну, вот, опять я наговорил ей гадостей и глупостей! – в сердцах хлопнув по лбу ладонью, прошептал мужчина с горечью.
Жизнь - это всегда боль.
Девушку буквально потянуло в ту самую ванную для префектов, где она познала свой первый раз с Гарри Поттером. Так преступника тянет на место преступления – а неудавшегося [Слово запрещено роскомнадзором] на место, где он едва не распрощался с жизнью.
Мерный звук падающих капель из незакрытых кранов. Ванные, почти «утопленные» в пол, как бассейны. Впрочем, их можно было превратить в них, сделав более удобными для плавания.
Девушка сосредоточилась, наставив палочку на одну из ванн. С трудом и далеко не с первого раза, но ей удалось трансфигурировать ванную в бассейн.
Девушка повернула позолоченные краны и смотрела, как вода быстро наполняет искусственный водоём.
Затем быстро разделась, положив одежду в кучку. По её желанию вода оказалась прозрачной, без пены. Она окунулась с головой, наслаждаясь подводным плаванием…
…как вдруг ощутила, что чья-то рука удерживает её под водой, цепко схватив за шею.
И она почувствовала, что задыхается…
Когда пытка превратилась почти в боль, и вода вот-вот уже была готова хлынуть в лёгкие: Кристина старалась всё же не вдыхать воду, понимая, что это станет последним, что она сделает, – рука отпустила её.
И девушка резко вынырнула, изо всех сил отталкиваясь от дна, к которому её прижимали.
Разевая рот, как вытащенная из воды рыба, девушка отчаянно моргала, уставившись на довольно ухмыляющихся Панси и Драко.
Полностью одетые, только без мантий, они откровенно наслаждались её попытками снова научиться дышать. Черноволосая слизеринка противно захихикала. А Драко ухмылялся своей фирменной усмешкой, которую ему оставалось только запатентовать. Впрочем, у него имелся сильный конкурент – собственный папочка.
– Что, плавать не умеешь? – хмыкнула Панси. – Как тебе её тело? Правда, ужасное? И, как я правильно подозревала, никаких сисек! – девушка заливисто расхохоталась. – Не то, что у меня.
Панси начала скидывать одежду, скрывающую крепкое тело с огромной грудью.
– Ну что, Драко, кого ты выбираешь? Меня или эту страшную жердь? – девушка продолжала «разоблачаться», пока не оказалась полностью голой. Затем плюхнулась в бассейн.
Малфой, не переставая ухмыляться – видно было, что ситуация его чрезвычайно забавляла, – тоже полностью разделся и опустился в воду.
– Мне тяжело выбирать, Панси, по одной простой причине: тебя я уже имел, а её – ещё нет! А ну-ка, подержи эту дуру! – приказал парень ледяным голосом.
Панси одним быстрым движением оказалась позади девушки и схватила её за плечи.
– Будешь кричать и сопротивляться – мы тебя тут тихо утопим, понятно? – с угрозой прошипела слизеринка ей на ухо.
Кристина сжалась, послушно замерев. Она очень даже верила, что они способны убить её. Особенно после недавней столь наглядной демонстрации.
Ухмыльнувшись ещё гаже, Драко подплыл к испуганной, трепещущей девушке.
– Что ж, дорогая, пора нам узнать друг друга поближе. Ты ж очередная подстилка Поттера, я угадал? Теперь ты узнаешь, детка, что я намного лучше!
Жестокие губы с силой, грубо, прижались к её губам. Сзади прижималось голое тело Паркинсон. Бежать было некуда. Кричать – бесполезно.
Мерный звук падающих капель из незакрытых кранов. Ванные, почти «утопленные» в пол, как бассейны. Впрочем, их можно было превратить в них, сделав более удобными для плавания.
Девушка сосредоточилась, наставив палочку на одну из ванн. С трудом и далеко не с первого раза, но ей удалось трансфигурировать ванную в бассейн.
Девушка повернула позолоченные краны и смотрела, как вода быстро наполняет искусственный водоём.
Затем быстро разделась, положив одежду в кучку. По её желанию вода оказалась прозрачной, без пены. Она окунулась с головой, наслаждаясь подводным плаванием…
…как вдруг ощутила, что чья-то рука удерживает её под водой, цепко схватив за шею.
И она почувствовала, что задыхается…
Когда пытка превратилась почти в боль, и вода вот-вот уже была готова хлынуть в лёгкие: Кристина старалась всё же не вдыхать воду, понимая, что это станет последним, что она сделает, – рука отпустила её.
И девушка резко вынырнула, изо всех сил отталкиваясь от дна, к которому её прижимали.
Разевая рот, как вытащенная из воды рыба, девушка отчаянно моргала, уставившись на довольно ухмыляющихся Панси и Драко.
Полностью одетые, только без мантий, они откровенно наслаждались её попытками снова научиться дышать. Черноволосая слизеринка противно захихикала. А Драко ухмылялся своей фирменной усмешкой, которую ему оставалось только запатентовать. Впрочем, у него имелся сильный конкурент – собственный папочка.
– Что, плавать не умеешь? – хмыкнула Панси. – Как тебе её тело? Правда, ужасное? И, как я правильно подозревала, никаких сисек! – девушка заливисто расхохоталась. – Не то, что у меня.
Панси начала скидывать одежду, скрывающую крепкое тело с огромной грудью.
– Ну что, Драко, кого ты выбираешь? Меня или эту страшную жердь? – девушка продолжала «разоблачаться», пока не оказалась полностью голой. Затем плюхнулась в бассейн.
Малфой, не переставая ухмыляться – видно было, что ситуация его чрезвычайно забавляла, – тоже полностью разделся и опустился в воду.
– Мне тяжело выбирать, Панси, по одной простой причине: тебя я уже имел, а её – ещё нет! А ну-ка, подержи эту дуру! – приказал парень ледяным голосом.
Панси одним быстрым движением оказалась позади девушки и схватила её за плечи.
– Будешь кричать и сопротивляться – мы тебя тут тихо утопим, понятно? – с угрозой прошипела слизеринка ей на ухо.
Кристина сжалась, послушно замерев. Она очень даже верила, что они способны убить её. Особенно после недавней столь наглядной демонстрации.
Ухмыльнувшись ещё гаже, Драко подплыл к испуганной, трепещущей девушке.
– Что ж, дорогая, пора нам узнать друг друга поближе. Ты ж очередная подстилка Поттера, я угадал? Теперь ты узнаешь, детка, что я намного лучше!
Жестокие губы с силой, грубо, прижались к её губам. Сзади прижималось голое тело Паркинсон. Бежать было некуда. Кричать – бесполезно.
Последний раз редактировалось Нина 06 май 2007 02:18, всего редактировалось 1 раз.
Жизнь - это всегда боль.
Неожиданно её руки вдруг оказались свободны. Кристина неверяще, очень медленно отстранилась, уставившись, как загипнотизированная, в ледяные глаза Драко Малфоя.
– Зачем ты её отпустила? – прошипел Малфой. Впрочем, глядел он на хрупкую девушку как на вполне законную добычу. Как на стопроцентную ЖЕРТВУ, которая уж точно не убежит, потому что даже не подумает о такой возможности. Ведь в собственной душе она всегда заперта в тупике без окон и дверей: в тёмном подвале, куда доносятся крики умирающих детей…
– Дорогой, разве тебе нужны проблемы? – изящно поднятая бровь – явно чувствуется слизеринская школа. – Сейчас директриса Хогвартса – эта противная МакГоннагал. Гриффиндорка, которая ненавидит наш факультет. Разве ты хочешь дать ей повод тебя выгнать?
– Ну и что? Тогда я просто переведусь в Дурмштанг, – пожал плечами Драко.
– Из-за какой-то дуры?! – язвительно воскликнула Панси. – Здесь ты – Слизеринский ПРИНЦ. А там будешь никем. Репутацию надо завоёвывать долго… а твою тебе и так Поттер потрепал. Конечно, одно дело – отомстить Поттеру. Но эта дрянь… ему на неё плевать с самой высокой башни! – Паркинсон толкнула Кристину, отчего та чуть не свалилась лицом в воду. – Если даже ты её трахнешь, ему без разницы. Уж лучше изнасилуй его метлу – больше толку будет. Ведь свою «Молнию» он любит. А эту дрянь – нет.
– Ты меня убедила, любовь моя, – юноша очаровательно улыбнулся и прижал к себе слегка полноватое тело брюнетки, с хищным взором лаская её крупную грудь.
Почти не дыша, широко раскрыв рот, блондинка смотрела, как на её глазах трахаются два самых популярных студента Слизерина…
… «Разве боль может быть настолько сильной?! Должен же быть предел… болевого порога чувствительности», – странная мысль, пока она, словно сомнамбула, собирает вещи, которые постоянно падают на мокрый пол – настолько дрожат руки.
Кристина пытается анализировать источник боли. Хотя, впрочем, легче ей совершенно не становится.
Боль – она и есть боль. Невозможно придумать то самое СЛОВО, которое пришпилит, словно острой иглой, живую бабочку-боль.
А потом так хочется взять эту мёртвую, нанизанную на иглу безжалостных слов бабочку, и положить её под стекло. И, абстрагировавшись, любоваться со стороны.
Невозможно. Боль – это коршун, терзающий тебя изнутри.
Кристина покачала головой, ощущая холодность мокрой головы. Высушивающее заклинание у неё снова не получилось: так всегда у неё выходило – точнее, не выходило, – с магией, когда было очень нужно.
Девушка вдруг осознала, что самым ужасным было не то, что на её глазах грубо перепихнулись. А то, что она видела настоящую, живую страсть.
Почти гротескную копию тех неискренних объятий, которые были у неё с Гарри Поттером.
Только более искрение, наверно.
Панси не умоляла, не просила, а ТРЕБОВАЛА ласк от красивейшего студента своего факультета! Хотя и была намного уродливее самой Кристины.
Разве что грудь…
Одежда – влажная, потому что она уронила её раз десять, а на полу Драко с Панси оставили мокрые следы, когда со смехом выбирались из бассейна, совершено не замечая её. Словно самый невзрачный предмет мебели. Волосы – мокрые, хоть выжимай.
Видом – только Пивза пугать.
И она снова заблудилась, погрузившись в невесёлые размышления.
И почти наткнулась на Нарциссу Малфой, которая шла по коридорам почти в таком же невменяемом состоянии, как и она сама. Кажется, аристократка даже не сразу узнала девушку.
– Зачем ты её отпустила? – прошипел Малфой. Впрочем, глядел он на хрупкую девушку как на вполне законную добычу. Как на стопроцентную ЖЕРТВУ, которая уж точно не убежит, потому что даже не подумает о такой возможности. Ведь в собственной душе она всегда заперта в тупике без окон и дверей: в тёмном подвале, куда доносятся крики умирающих детей…
– Дорогой, разве тебе нужны проблемы? – изящно поднятая бровь – явно чувствуется слизеринская школа. – Сейчас директриса Хогвартса – эта противная МакГоннагал. Гриффиндорка, которая ненавидит наш факультет. Разве ты хочешь дать ей повод тебя выгнать?
– Ну и что? Тогда я просто переведусь в Дурмштанг, – пожал плечами Драко.
– Из-за какой-то дуры?! – язвительно воскликнула Панси. – Здесь ты – Слизеринский ПРИНЦ. А там будешь никем. Репутацию надо завоёвывать долго… а твою тебе и так Поттер потрепал. Конечно, одно дело – отомстить Поттеру. Но эта дрянь… ему на неё плевать с самой высокой башни! – Паркинсон толкнула Кристину, отчего та чуть не свалилась лицом в воду. – Если даже ты её трахнешь, ему без разницы. Уж лучше изнасилуй его метлу – больше толку будет. Ведь свою «Молнию» он любит. А эту дрянь – нет.
– Ты меня убедила, любовь моя, – юноша очаровательно улыбнулся и прижал к себе слегка полноватое тело брюнетки, с хищным взором лаская её крупную грудь.
Почти не дыша, широко раскрыв рот, блондинка смотрела, как на её глазах трахаются два самых популярных студента Слизерина…
… «Разве боль может быть настолько сильной?! Должен же быть предел… болевого порога чувствительности», – странная мысль, пока она, словно сомнамбула, собирает вещи, которые постоянно падают на мокрый пол – настолько дрожат руки.
Кристина пытается анализировать источник боли. Хотя, впрочем, легче ей совершенно не становится.
Боль – она и есть боль. Невозможно придумать то самое СЛОВО, которое пришпилит, словно острой иглой, живую бабочку-боль.
А потом так хочется взять эту мёртвую, нанизанную на иглу безжалостных слов бабочку, и положить её под стекло. И, абстрагировавшись, любоваться со стороны.
Невозможно. Боль – это коршун, терзающий тебя изнутри.
Кристина покачала головой, ощущая холодность мокрой головы. Высушивающее заклинание у неё снова не получилось: так всегда у неё выходило – точнее, не выходило, – с магией, когда было очень нужно.
Девушка вдруг осознала, что самым ужасным было не то, что на её глазах грубо перепихнулись. А то, что она видела настоящую, живую страсть.
Почти гротескную копию тех неискренних объятий, которые были у неё с Гарри Поттером.
Только более искрение, наверно.
Панси не умоляла, не просила, а ТРЕБОВАЛА ласк от красивейшего студента своего факультета! Хотя и была намного уродливее самой Кристины.
Разве что грудь…
Одежда – влажная, потому что она уронила её раз десять, а на полу Драко с Панси оставили мокрые следы, когда со смехом выбирались из бассейна, совершено не замечая её. Словно самый невзрачный предмет мебели. Волосы – мокрые, хоть выжимай.
Видом – только Пивза пугать.
И она снова заблудилась, погрузившись в невесёлые размышления.
И почти наткнулась на Нарциссу Малфой, которая шла по коридорам почти в таком же невменяемом состоянии, как и она сама. Кажется, аристократка даже не сразу узнала девушку.
Последний раз редактировалось Нина 06 май 2007 02:19, всего редактировалось 1 раз.
Жизнь - это всегда боль.
Нахмурив идеальной формы, хотя и светлые, брови, женщина некоторое время разглядывала девушку.
– Кристина Лин?
– Да, миссис Малфой, – смиренно подтвердила девушка.
Женщина машинально провела рукой по её волосам, затем резко отдёрнула ладонь:
– Да ты вся мокрая!
Взмахом палочки женщина высушила её волосы и одежду заклятьем. Кристина ощутила сильное тепло, почти жар, опаливший кожу.
– Пошли, я дам тебе отвар от простуды.
Кристина покорно потрусила следом, даже не осмелившись спросить, почему аристократка не отослала её к мадам Помфри.
«Может, ей хочется с кем-то поговорить? Бред! Я была бы последней в списке, хотя… Может, сынуля уже наговорил про меня гадостей, и меня собираются выгонять?»
Тяжелое чувство охватило девушку. Подняв голову, она уставилась на изящную женщину с длинными светлыми волосами и такой легкой походкой, что, казалось, будто она парит над полом.
Нарцисса Малфой в этот день была больше всего похожа на призрака.
Слишком бледная, синяки под глазами, плотно стиснутые побелевшие губы. Кристина ей невольно посочувствовала, так как видела в женщине своё зеркальное отражение.
На дверях покоев Нарциссы – на один этаж выше Подземелий – висел портрет какой-то темноволосой, неразговорчивой леди. Блондинка прошептала пароль, и портрет отодвинулся, пропуская их внутрь.
Нарцисса открыла дверь и небрежным жестом пригласила Кристину войти.
– Садись! – велела она, ткнув длинным пальчиком на кресло возле камина, недалеко от которого стоял стол чёрного дерева.
Несколько надменно глядя на девушку, скрючившуюся в кресле и словно желавшую стать как можно меньше, Нарцисса левитировала бутылочку с тёмным содержимым и небольшую чашку. Затем указала на оказавшиеся на столе предметы.
– Налей себе сама.
Кристина кивнула и дрожащими руками налила немного настойки в чашку. Запах трав ударил в нос, а тёмная жидкость, по её мнению, напоминала лужу после дождя.
Нарцисса пристально следила за её манипуляциями.
– Пей! – приказала она ей.
Затем женщина села в другое кресло, возле окна, полузакрытого шторой. Серый свет вечера подчёркивал тонкие черты бледной красавицы.
– У тебя сейчас урок? Какой? – поинтересовалась она, устало глядя мимо неё. Скорее, вообще почти не замечая.
– А, я не знаю, – девушка нахмурилась. – Вроде бы Уход...
– Понятно. А что ты делала мокрой в коридоре? Если б тебя застукал Филч…
– Ну, не застукал же… – из-за усталости девушка вела себя естественно, а не забивалась в угол. – А что случилось у вас? Ваши глаза… они такие печальные, – внезапно вырвалось у Кристины.
Девушка готова была откусить себе язык – но слова уже вырвались.
Женщина блекло улыбнулась:
– Ничего особенно непоправимого. Мой сын жив, муж, насколько я знаю, тоже, хотя и сбежал из Азкабана. Точнее, его похитили его же соратники. Я очень, очень надеюсь, что Люциусу удастся выжить. Хотя бы ради меня… и сына, – в голосе Нарциссы Крис услышала настоящую боль. – Ты, наверное, удивляешься, что я всё это говорю тебе? – белокурая красавица посмотрела ей прямо в глаза. – Все древние чистокровные роды связаны между собой. Так что, ты на самом деле моя дальняя родственница по бабушке. Наверное, ты никогда не видела фамильное древо? Вряд ли в Рогнареке тебе его показывали… – женщина презрительно скривилась. – Это просто отвратительное заведение!
– Нет, я знала, что оно есть, но не видела, – ответила Кристина.
Нарцисса позвала одного из эльфов и приказала принести им чая.
Они обе молчали. Кристина заговорить боялась – чувствовала, что за ледяной внешностью женщины таится взрывной вулкан эмоций.
Нарцисса явно думала о чём-то своём, но девушка не ощущала себя лишней. Ей почему-то казалось, что она как-то успокаивает миссис Малфой. И была рада, что кому-то может подарить хотя бы весьма сомнительные положительные эмоции.
Ей тоже было как-то удивительно спокойно с ней рядом – словно все нервы дружно атрофировались. Потому что это спокойствие было неадекватным: это словно успокоиться, когда сам Лорд направит на тебя палочку и начнёт заклинание с буквы «А».
Чай тоже был вкусным, с каким-то травками, и навевал отупляющий покой.
«Наверное, с успокоительным! Как раз то, что мне надо!» – лениво подумала девушка, расслабляясь и прикрывая глаза ресницами.
Было плевать и на уроки, которые она пропустит, и пусть за это оштрафуют её «любимый» факультет: всё равно они всегда были на последнем месте!
… – Мама, представляешь, этот Хагрид опять притащил на урок каких-то кошмариков! А этот Поттер снова…
Громкая речь Драко Малфоя, ворвавшегося в комнату без стука, резко прервалась, когда он в шоке уставился на сидящую напротив матери девушку.
На секунду он даже побледнел – Кристина ощутила приступ ядовитой радости и даже ухмыльнулась ему, хотя сердце билось чаще и сильнее, сжималось невидимой рукой.
– Заходи, дорогой, и присоединяйся к нам. Ведь уроки уже закончились? – спокойно отозвалась Нарцисса, указывая отпрыску на стул.
Испуганный эльф почти мгновенно принёс ещё одну чашку чая.
– Кристина Лин – наша дальняя родственница. Когда моя прабабушка переехала… – начала рассказывать женщина.
Драко с Кристиной дружно отключились, чтобы не пропускать через сознание поток скучнейших фактов.
… – И тогда наши семьи навек разъединились. Но уже хорошо, что ты – чистокровная! Это так редко в наше время, – тяжело вздохнула аристократка.
– Ага, и всякие магглокровные получают доступ к волшебным школам и магии! – почти зашипел Драко. Его ярость переключилась на два самых любимых объекта: Грейнджер и Поттера. – А представитель чистокровной семьи начинает прислуживать им! Правда, что взять с этих нищих Уизли, которые давно из ума все выжили? – хмыкнул блондин и подтянул к себе чашку длинными, почти прозрачными пальцами.
– А с чего вдруг наша достопочтенная родственница сидит здесь, а не на уроках? – язвительно поинтересовался юноша, кидая на Крис быстрые, полные ярости взоры.
Было заметно, что он побаивается, что она всё рассказала леди Малфой.
– Я встретила её в коридоре и решила поговорить, – отозвалась женщина. – Мы, чистокровные, а особенно представители одной семейной ветви, должны держаться вместе. Хотя… ты, конечно, не обижайся, дорогая, но ты ничуть не лучше Уизли. Плохо, когда аристократический род вырождается.
– Мои родители вряд ли сами собой выродились – им в этом помогли Пожиратели! – вырвалось у Лин.
Стол резко дёрнулся, и чай пролился на колени Драко. Тот заверещал и свалился на пол.
Нарцисса одним движением палочки вернула стол в прежнее устойчивое положение. А затем высушила мокрое пятно на штанах сынули. А потом левитировала из другой комнаты светло-серое зелье в бутылочке – явно от ожогов.
– Извините, я не хотела, – прошептала Кристина… скорее для проформы. Так как действительно хотела. И результат её порадовал.
Драко злобно глянул на неё:
– Она это специально, я знаю! Если она пьёт свои жуткие таблетки, то должна уметь контролировать свою магию!
– Думаю, ты сможешь это перерасти, – успокоительно обратилась Нарцисса к Кристине. – После совершеннолетия у тебя появится шанс стать обычным магом. Правда, бывает и наоборот: магическая сила полностью «вытекает», и субъект становиться сквибом, – лекционным тоном продолжила она. – Но у тебя достаточно впечатляющая сила воли, – успокоила девушку миссис Малфой.
Кристина заторопилась уйти, потому что злобные взгляды пострадавшего Малфоя начали её порядком нервировать.
– Кристина Лин?
– Да, миссис Малфой, – смиренно подтвердила девушка.
Женщина машинально провела рукой по её волосам, затем резко отдёрнула ладонь:
– Да ты вся мокрая!
Взмахом палочки женщина высушила её волосы и одежду заклятьем. Кристина ощутила сильное тепло, почти жар, опаливший кожу.
– Пошли, я дам тебе отвар от простуды.
Кристина покорно потрусила следом, даже не осмелившись спросить, почему аристократка не отослала её к мадам Помфри.
«Может, ей хочется с кем-то поговорить? Бред! Я была бы последней в списке, хотя… Может, сынуля уже наговорил про меня гадостей, и меня собираются выгонять?»
Тяжелое чувство охватило девушку. Подняв голову, она уставилась на изящную женщину с длинными светлыми волосами и такой легкой походкой, что, казалось, будто она парит над полом.
Нарцисса Малфой в этот день была больше всего похожа на призрака.
Слишком бледная, синяки под глазами, плотно стиснутые побелевшие губы. Кристина ей невольно посочувствовала, так как видела в женщине своё зеркальное отражение.
На дверях покоев Нарциссы – на один этаж выше Подземелий – висел портрет какой-то темноволосой, неразговорчивой леди. Блондинка прошептала пароль, и портрет отодвинулся, пропуская их внутрь.
Нарцисса открыла дверь и небрежным жестом пригласила Кристину войти.
– Садись! – велела она, ткнув длинным пальчиком на кресло возле камина, недалеко от которого стоял стол чёрного дерева.
Несколько надменно глядя на девушку, скрючившуюся в кресле и словно желавшую стать как можно меньше, Нарцисса левитировала бутылочку с тёмным содержимым и небольшую чашку. Затем указала на оказавшиеся на столе предметы.
– Налей себе сама.
Кристина кивнула и дрожащими руками налила немного настойки в чашку. Запах трав ударил в нос, а тёмная жидкость, по её мнению, напоминала лужу после дождя.
Нарцисса пристально следила за её манипуляциями.
– Пей! – приказала она ей.
Затем женщина села в другое кресло, возле окна, полузакрытого шторой. Серый свет вечера подчёркивал тонкие черты бледной красавицы.
– У тебя сейчас урок? Какой? – поинтересовалась она, устало глядя мимо неё. Скорее, вообще почти не замечая.
– А, я не знаю, – девушка нахмурилась. – Вроде бы Уход...
– Понятно. А что ты делала мокрой в коридоре? Если б тебя застукал Филч…
– Ну, не застукал же… – из-за усталости девушка вела себя естественно, а не забивалась в угол. – А что случилось у вас? Ваши глаза… они такие печальные, – внезапно вырвалось у Кристины.
Девушка готова была откусить себе язык – но слова уже вырвались.
Женщина блекло улыбнулась:
– Ничего особенно непоправимого. Мой сын жив, муж, насколько я знаю, тоже, хотя и сбежал из Азкабана. Точнее, его похитили его же соратники. Я очень, очень надеюсь, что Люциусу удастся выжить. Хотя бы ради меня… и сына, – в голосе Нарциссы Крис услышала настоящую боль. – Ты, наверное, удивляешься, что я всё это говорю тебе? – белокурая красавица посмотрела ей прямо в глаза. – Все древние чистокровные роды связаны между собой. Так что, ты на самом деле моя дальняя родственница по бабушке. Наверное, ты никогда не видела фамильное древо? Вряд ли в Рогнареке тебе его показывали… – женщина презрительно скривилась. – Это просто отвратительное заведение!
– Нет, я знала, что оно есть, но не видела, – ответила Кристина.
Нарцисса позвала одного из эльфов и приказала принести им чая.
Они обе молчали. Кристина заговорить боялась – чувствовала, что за ледяной внешностью женщины таится взрывной вулкан эмоций.
Нарцисса явно думала о чём-то своём, но девушка не ощущала себя лишней. Ей почему-то казалось, что она как-то успокаивает миссис Малфой. И была рада, что кому-то может подарить хотя бы весьма сомнительные положительные эмоции.
Ей тоже было как-то удивительно спокойно с ней рядом – словно все нервы дружно атрофировались. Потому что это спокойствие было неадекватным: это словно успокоиться, когда сам Лорд направит на тебя палочку и начнёт заклинание с буквы «А».
Чай тоже был вкусным, с каким-то травками, и навевал отупляющий покой.
«Наверное, с успокоительным! Как раз то, что мне надо!» – лениво подумала девушка, расслабляясь и прикрывая глаза ресницами.
Было плевать и на уроки, которые она пропустит, и пусть за это оштрафуют её «любимый» факультет: всё равно они всегда были на последнем месте!
… – Мама, представляешь, этот Хагрид опять притащил на урок каких-то кошмариков! А этот Поттер снова…
Громкая речь Драко Малфоя, ворвавшегося в комнату без стука, резко прервалась, когда он в шоке уставился на сидящую напротив матери девушку.
На секунду он даже побледнел – Кристина ощутила приступ ядовитой радости и даже ухмыльнулась ему, хотя сердце билось чаще и сильнее, сжималось невидимой рукой.
– Заходи, дорогой, и присоединяйся к нам. Ведь уроки уже закончились? – спокойно отозвалась Нарцисса, указывая отпрыску на стул.
Испуганный эльф почти мгновенно принёс ещё одну чашку чая.
– Кристина Лин – наша дальняя родственница. Когда моя прабабушка переехала… – начала рассказывать женщина.
Драко с Кристиной дружно отключились, чтобы не пропускать через сознание поток скучнейших фактов.
… – И тогда наши семьи навек разъединились. Но уже хорошо, что ты – чистокровная! Это так редко в наше время, – тяжело вздохнула аристократка.
– Ага, и всякие магглокровные получают доступ к волшебным школам и магии! – почти зашипел Драко. Его ярость переключилась на два самых любимых объекта: Грейнджер и Поттера. – А представитель чистокровной семьи начинает прислуживать им! Правда, что взять с этих нищих Уизли, которые давно из ума все выжили? – хмыкнул блондин и подтянул к себе чашку длинными, почти прозрачными пальцами.
– А с чего вдруг наша достопочтенная родственница сидит здесь, а не на уроках? – язвительно поинтересовался юноша, кидая на Крис быстрые, полные ярости взоры.
Было заметно, что он побаивается, что она всё рассказала леди Малфой.
– Я встретила её в коридоре и решила поговорить, – отозвалась женщина. – Мы, чистокровные, а особенно представители одной семейной ветви, должны держаться вместе. Хотя… ты, конечно, не обижайся, дорогая, но ты ничуть не лучше Уизли. Плохо, когда аристократический род вырождается.
– Мои родители вряд ли сами собой выродились – им в этом помогли Пожиратели! – вырвалось у Лин.
Стол резко дёрнулся, и чай пролился на колени Драко. Тот заверещал и свалился на пол.
Нарцисса одним движением палочки вернула стол в прежнее устойчивое положение. А затем высушила мокрое пятно на штанах сынули. А потом левитировала из другой комнаты светло-серое зелье в бутылочке – явно от ожогов.
– Извините, я не хотела, – прошептала Кристина… скорее для проформы. Так как действительно хотела. И результат её порадовал.
Драко злобно глянул на неё:
– Она это специально, я знаю! Если она пьёт свои жуткие таблетки, то должна уметь контролировать свою магию!
– Думаю, ты сможешь это перерасти, – успокоительно обратилась Нарцисса к Кристине. – После совершеннолетия у тебя появится шанс стать обычным магом. Правда, бывает и наоборот: магическая сила полностью «вытекает», и субъект становиться сквибом, – лекционным тоном продолжила она. – Но у тебя достаточно впечатляющая сила воли, – успокоила девушку миссис Малфой.
Кристина заторопилась уйти, потому что злобные взгляды пострадавшего Малфоя начали её порядком нервировать.
Последний раз редактировалось Нина 06 май 2007 02:20, всего редактировалось 1 раз.
Жизнь - это всегда боль.
В коридоре возле выхода в спальню Хаффлпафа её поджидал… Гарри Поттер собственной персоной. Взъерошенный, как обычно, он показался ей самым прекрасным на свете. И сердце оказалось где-то внизу. Нет, не в пятках, а скорее в более интимном месте.
От пристального взгляда его зелёных глаз ей хотелось умереть.
От ледяной и жестокой мысли, пронзившей мозг, что он больше никогда не будет ей принадлежать. Что те украденные минуты счастья останутся навсегда в её жизни самыми сладкими воспоминаниями.
Кристина постаралась не разрыдаться, глядя на него. Кажется, его лишь раздражает её слабость.
«Конечно, он всю жизнь был победителем… и общался только с сильными! Героиня Гермиона Грейнджер – рыцарь, только не на коне, а на парте, с книжкой в руке вместе меча. Рон – верный оруженосец, отчаянно «примазывающийся» к власти друга. Я всего месяц в Хогвартсе, а уже натыкалась на Рона и ещё кого-то (всегда разных учеников), внимавших, открыв рот, деланно-небрежным рассказам рыжего из серии боевых баек».
– Тебя не было на двух уроках Ухода за магическими существами, – небрежно бросил парень, хотя на миг ей почудилось, что в его взгляде было беспокойство. – Я сходил к мадам Помфри, но она сказала, что ты к ней даже не заходила. С твоего факультета сняли десять баллов. Твои соседки не смогли мне вменяемо объяснить, куда ты подевалась: только клянчили автографы с идиотским видом, – раздражённо добавил Гарри, поправляя чёлку, падающую на глаза.
– Хм, ты меня что, ждал?! – обалдела девушка, уставившись на него с изумлением.
Парень пожал плечами, намеренно отводя взор:
– Да так, немного. Хотел убедиться, что ты ничего ни с кем не сотворила. Или… с собой.
– А что, твоя Джинни тебя отпустила? – Кристина и сама не понимала, откуда подобная ярость. Раньше она бы никогда не осмелилась говорить с героем в ТАКОМ тоне. Впрочем, она уже смирилась с мыслью, что навсегда потеряла его… Возможно, поэтому и не церемонилась.
– Можно подумать, я спрашиваю у неё разрешения! – раздражённо отозвался Поттер, уставившись на неё. – Тут птичка на хвостике новость принесла, что ты развлекалась с Драко и Панси в ванне префектов… это правда?
Девушке на миг показалось, что лучистый взор буквально пронзает её, словно раскалённый меч.
– Нет… то есть да. Ну, это было не совсем так, – она схватила его за руку и повлекла за собой в укромной уголок. – Понимаешь, получилось так, что Панси с Драко решили принять ванную одновременно со мной. Так что ничего страшного не случилось… просто меня слегка пытались утопить, затем они занялись сексом. Без меня, – Кристина пожала плечами: – А так ничего особенного – обычное приключение хронической неудачницы. А как прошёл Уход? Никто не пострадал?
Юноша резко схватил девушку за плечи и приблизил к ее лицу своё.
– Если хочешь, я превращу хорька во что-нибудь мерзкое. И Панси… в жабу. То-то Невилл обрадуется прибавлению! А Тревор просто сойдёт с ума от счастья! – хулигански ухмыльнулся Гарри. – Ты точно не пострадала? – его чуть грубоватая ладонь скользнула по её щеке.
– Нет, буду жить. Надеюсь, что недолго, – девушка всхлипнула, и, решив, что подобным случаем не воспользуется разве что идиотка, уткнулась лицом в его мантию и заревела, сотрясаясь в рыданиях, надеясь, что Джинни не заявится с требованием: «Отдайте мне моего Поттера!»
На миг ей стало так спокойно…
– Уже поздно, тебе пора, – с неохотой, как ей показалось, высвобождаясь из объятий девушки, прошептал Гарри. – И… прости меня… за всё. Я был просто негодяем!
– Ничего. Я привыкла, – смиренно отозвалась девушка.
– Больше тебя никто не обидит! – торжественно, словно поклявшись, пообещал Гарри.
– Ты, что ли, станешь моим рыцарем на белом коне? – грустно ответила Кристина, вытирая слёзы.
– Постараюсь, – серьёзно отозвался Гарри. – Это ужасно… то, что с тобой делают! Я-то знаю: у меня подобное было в той школе, где я учился с Дадли. Я не должен был допустить этого… но я был зол на весь мир. Хотя это и не оправдание. Я попрошу Джинни и Гермиону, чтобы они перестали к тебе цепляться.
– Ну да. Понимаю. Теперь ты окончательно с Джинни, и ей нечего опасаться такой уродины, как я.
– Я вовсе не считаю тебя уродиной, – быстро ответил Гарри. – Пока, – и, желая прекратить разговор как можно скорее, легко поцеловал её в щёку и помчался прочь.
Кристина глядела ему вслед и гадала, почему ей ничуть не становится легче.
От пристального взгляда его зелёных глаз ей хотелось умереть.
От ледяной и жестокой мысли, пронзившей мозг, что он больше никогда не будет ей принадлежать. Что те украденные минуты счастья останутся навсегда в её жизни самыми сладкими воспоминаниями.
Кристина постаралась не разрыдаться, глядя на него. Кажется, его лишь раздражает её слабость.
«Конечно, он всю жизнь был победителем… и общался только с сильными! Героиня Гермиона Грейнджер – рыцарь, только не на коне, а на парте, с книжкой в руке вместе меча. Рон – верный оруженосец, отчаянно «примазывающийся» к власти друга. Я всего месяц в Хогвартсе, а уже натыкалась на Рона и ещё кого-то (всегда разных учеников), внимавших, открыв рот, деланно-небрежным рассказам рыжего из серии боевых баек».
– Тебя не было на двух уроках Ухода за магическими существами, – небрежно бросил парень, хотя на миг ей почудилось, что в его взгляде было беспокойство. – Я сходил к мадам Помфри, но она сказала, что ты к ней даже не заходила. С твоего факультета сняли десять баллов. Твои соседки не смогли мне вменяемо объяснить, куда ты подевалась: только клянчили автографы с идиотским видом, – раздражённо добавил Гарри, поправляя чёлку, падающую на глаза.
– Хм, ты меня что, ждал?! – обалдела девушка, уставившись на него с изумлением.
Парень пожал плечами, намеренно отводя взор:
– Да так, немного. Хотел убедиться, что ты ничего ни с кем не сотворила. Или… с собой.
– А что, твоя Джинни тебя отпустила? – Кристина и сама не понимала, откуда подобная ярость. Раньше она бы никогда не осмелилась говорить с героем в ТАКОМ тоне. Впрочем, она уже смирилась с мыслью, что навсегда потеряла его… Возможно, поэтому и не церемонилась.
– Можно подумать, я спрашиваю у неё разрешения! – раздражённо отозвался Поттер, уставившись на неё. – Тут птичка на хвостике новость принесла, что ты развлекалась с Драко и Панси в ванне префектов… это правда?
Девушке на миг показалось, что лучистый взор буквально пронзает её, словно раскалённый меч.
– Нет… то есть да. Ну, это было не совсем так, – она схватила его за руку и повлекла за собой в укромной уголок. – Понимаешь, получилось так, что Панси с Драко решили принять ванную одновременно со мной. Так что ничего страшного не случилось… просто меня слегка пытались утопить, затем они занялись сексом. Без меня, – Кристина пожала плечами: – А так ничего особенного – обычное приключение хронической неудачницы. А как прошёл Уход? Никто не пострадал?
Юноша резко схватил девушку за плечи и приблизил к ее лицу своё.
– Если хочешь, я превращу хорька во что-нибудь мерзкое. И Панси… в жабу. То-то Невилл обрадуется прибавлению! А Тревор просто сойдёт с ума от счастья! – хулигански ухмыльнулся Гарри. – Ты точно не пострадала? – его чуть грубоватая ладонь скользнула по её щеке.
– Нет, буду жить. Надеюсь, что недолго, – девушка всхлипнула, и, решив, что подобным случаем не воспользуется разве что идиотка, уткнулась лицом в его мантию и заревела, сотрясаясь в рыданиях, надеясь, что Джинни не заявится с требованием: «Отдайте мне моего Поттера!»
На миг ей стало так спокойно…
– Уже поздно, тебе пора, – с неохотой, как ей показалось, высвобождаясь из объятий девушки, прошептал Гарри. – И… прости меня… за всё. Я был просто негодяем!
– Ничего. Я привыкла, – смиренно отозвалась девушка.
– Больше тебя никто не обидит! – торжественно, словно поклявшись, пообещал Гарри.
– Ты, что ли, станешь моим рыцарем на белом коне? – грустно ответила Кристина, вытирая слёзы.
– Постараюсь, – серьёзно отозвался Гарри. – Это ужасно… то, что с тобой делают! Я-то знаю: у меня подобное было в той школе, где я учился с Дадли. Я не должен был допустить этого… но я был зол на весь мир. Хотя это и не оправдание. Я попрошу Джинни и Гермиону, чтобы они перестали к тебе цепляться.
– Ну да. Понимаю. Теперь ты окончательно с Джинни, и ей нечего опасаться такой уродины, как я.
– Я вовсе не считаю тебя уродиной, – быстро ответил Гарри. – Пока, – и, желая прекратить разговор как можно скорее, легко поцеловал её в щёку и помчался прочь.
Кристина глядела ему вслед и гадала, почему ей ничуть не становится легче.
Жизнь - это всегда боль.
Прошло какое-то время. Кристина заметила, что отношение к ней
окружающих неуловимо изменилось. Многие вообще перестали её замечать: в
том числе учителя на уроках. Оценки у неё были средние; только по ЗОТС
немного выше, да и зелья получше, так как оборотень по-прежнему к ней
благоволил. Хотя Крис и постаралась больше не оставаться с ним наедине.
Инстинктивно она не доверяла ему больше; впрочем, и другим мужчинам
тоже.
Лин ловила себя на том, что закрылась сама в себе – как улитка,
вздумавшая забаррикадироваться в собственной ракушке.
Новости «снаружи» были тревожными, но неопределёнными. Насколько она
знала из «Пророка», нападения Пожирателей можно было назвать разве что
хаотичными, да и то в основном они касались только магглов.
Иногда «рулили» одиночные похищения волшебников. Как правило, находили
лишь трупы.
Кристину мало интересовали Пожиратели и даже сам Волдеморт. Она
стремилась забыть. И постаралась настроиться фаталистически. В конце
концов, в последнее время её собственная жизнь стала настолько ужасной,
что, право, смерть не смогла бы слишком сильно её ухудшить.
Кристина никому бы не призналась: да и кто бы стал её слушать? Но
одиночество и всеобщее равнодушие тяготили и мучили девушку. Временами
хотелось кидаться на первую попавшуюся каменную стену Хогвартса: выть,
царапать её, биться об неё головой.
Она сходила с ума, когда видела Гарри вместе с этой рыжей бестией,
торжествующе поглядывающей на неё во время случайных встреч в коридорах
замка или за ужином, где Джинни Уизли занимала законное место рядом с
Героем. А вокруг них, словно обороняя от «захватчиц», с гордым и
счастливым видом восседали Рон с Гермионой, чтобы подчеркнуть значимость
и нерушимость Золотого трио.
Они считались самой красивой и романтичной парой. Джинни просто сияла от
счастья, постоянно вешаясь на Поттера. А Гарри… Кристина пыталась
разгадать тайну его глаз, но не смогла. Его взгляд был каким-то
обжигающим и ледяным одновременно, словно холодные ночи на другой
стороне луны.
Кристина чувствовала, что больше не хочет жить.
Когда она оставалась наедине – девушка сразу же объяснила своим скромным
соседкам, что дружить ни с кем она не хочет, и лучше всего оставить её в
покое, – то вспоминала тот единственный раз, когда они были близки.
«Я была до ужаса жалкой!» – признавалась Кристина сама себе, уставившись
в темноту комнаты.
От признаний в собственной ничтожности легче не становилось. Даже
наоборот. Вспышки её неустойчивой магии несколько раз срывали уроки, но…
учителям словно было не до неё. Лениво, почти механически снимая баллы,
они тотчас же снова забывали, что такое чудо природы, как Кристина,
вообще существует.
Все обитатели замка жили от одного выпуска «Пророка» до другого.
В этой газете было всё: сведения о родных – живы или уже уничтожены
Пожирателями? – и последние, лживо-успокоительные сведения из
министерства.
«Фадж ещё жив? И кому от этого легче?!»
Громкие суды Визенгамота над захваченными в плен Пожирателями: молодыми
и неопытными и, как правило, вообще ничего не знавшими. Их сажали в
Азкабан; при этом всё волшебное население понимало, что если Тёмный лорд
захочет взять приступом Азкабан и освободить своих соратников, он их
оттуда легко вытащит.
Потому что большая часть волшебных существ пошла за Волдемортом.
Нарцисса Малфой больше не звала её к себе пить чай; она вообще делала
вид, что знать девушку не знает.
Иногда Кристина развлекала себя тем, что ходила «по местам славы
Народного Героя»:
«Вот туалет плаксы Миртл, а вот тот самый умывальник, то есть вход в
подземелье, защищённый новыми чарами учителей и замурованный. А это та
сама Дракучая Ива… точнее, то, что от неё осталось после всех
приключений Золотой троицы. А это – Хогсмид».
Впрочем, за пределы Хогвартса ученики теперь редко выходили, и то в
сопровождении нескольких лучших Авроров министерства и одного-двух
членов Ордена Феникса.
Даже погода была холодная и серая, словно Волдеморт украл весенние цвета
радости и солнечное тепло.
Единственное счастье – вместе с гриффиндорцами к ней перестали цепляться
и слизеринцы.
К собственному изумлению, Кристина заметила, что Панси её не трогает:
вернее, вообще игнорирует. Драко иногда бросал зверские взгляды, но этим
всё и ограничивалось.
Правда, иногда, когда они сталкивались в коридорах после уроков, он
специально задевал её плечом, надменно шагая мимо, задрав нос. После
подобных «стычек» Крис оказывалась с громадным синяком на плече. Но:
одно движение палочкой, заживляющее заклинание, – и следы исчезали.
И можно было тоже сделать вид, что проклятого слизеринца не существует.
окружающих неуловимо изменилось. Многие вообще перестали её замечать: в
том числе учителя на уроках. Оценки у неё были средние; только по ЗОТС
немного выше, да и зелья получше, так как оборотень по-прежнему к ней
благоволил. Хотя Крис и постаралась больше не оставаться с ним наедине.
Инстинктивно она не доверяла ему больше; впрочем, и другим мужчинам
тоже.
Лин ловила себя на том, что закрылась сама в себе – как улитка,
вздумавшая забаррикадироваться в собственной ракушке.
Новости «снаружи» были тревожными, но неопределёнными. Насколько она
знала из «Пророка», нападения Пожирателей можно было назвать разве что
хаотичными, да и то в основном они касались только магглов.
Иногда «рулили» одиночные похищения волшебников. Как правило, находили
лишь трупы.
Кристину мало интересовали Пожиратели и даже сам Волдеморт. Она
стремилась забыть. И постаралась настроиться фаталистически. В конце
концов, в последнее время её собственная жизнь стала настолько ужасной,
что, право, смерть не смогла бы слишком сильно её ухудшить.
Кристина никому бы не призналась: да и кто бы стал её слушать? Но
одиночество и всеобщее равнодушие тяготили и мучили девушку. Временами
хотелось кидаться на первую попавшуюся каменную стену Хогвартса: выть,
царапать её, биться об неё головой.
Она сходила с ума, когда видела Гарри вместе с этой рыжей бестией,
торжествующе поглядывающей на неё во время случайных встреч в коридорах
замка или за ужином, где Джинни Уизли занимала законное место рядом с
Героем. А вокруг них, словно обороняя от «захватчиц», с гордым и
счастливым видом восседали Рон с Гермионой, чтобы подчеркнуть значимость
и нерушимость Золотого трио.
Они считались самой красивой и романтичной парой. Джинни просто сияла от
счастья, постоянно вешаясь на Поттера. А Гарри… Кристина пыталась
разгадать тайну его глаз, но не смогла. Его взгляд был каким-то
обжигающим и ледяным одновременно, словно холодные ночи на другой
стороне луны.
Кристина чувствовала, что больше не хочет жить.
Когда она оставалась наедине – девушка сразу же объяснила своим скромным
соседкам, что дружить ни с кем она не хочет, и лучше всего оставить её в
покое, – то вспоминала тот единственный раз, когда они были близки.
«Я была до ужаса жалкой!» – признавалась Кристина сама себе, уставившись
в темноту комнаты.
От признаний в собственной ничтожности легче не становилось. Даже
наоборот. Вспышки её неустойчивой магии несколько раз срывали уроки, но…
учителям словно было не до неё. Лениво, почти механически снимая баллы,
они тотчас же снова забывали, что такое чудо природы, как Кристина,
вообще существует.
Все обитатели замка жили от одного выпуска «Пророка» до другого.
В этой газете было всё: сведения о родных – живы или уже уничтожены
Пожирателями? – и последние, лживо-успокоительные сведения из
министерства.
«Фадж ещё жив? И кому от этого легче?!»
Громкие суды Визенгамота над захваченными в плен Пожирателями: молодыми
и неопытными и, как правило, вообще ничего не знавшими. Их сажали в
Азкабан; при этом всё волшебное население понимало, что если Тёмный лорд
захочет взять приступом Азкабан и освободить своих соратников, он их
оттуда легко вытащит.
Потому что большая часть волшебных существ пошла за Волдемортом.
Нарцисса Малфой больше не звала её к себе пить чай; она вообще делала
вид, что знать девушку не знает.
Иногда Кристина развлекала себя тем, что ходила «по местам славы
Народного Героя»:
«Вот туалет плаксы Миртл, а вот тот самый умывальник, то есть вход в
подземелье, защищённый новыми чарами учителей и замурованный. А это та
сама Дракучая Ива… точнее, то, что от неё осталось после всех
приключений Золотой троицы. А это – Хогсмид».
Впрочем, за пределы Хогвартса ученики теперь редко выходили, и то в
сопровождении нескольких лучших Авроров министерства и одного-двух
членов Ордена Феникса.
Даже погода была холодная и серая, словно Волдеморт украл весенние цвета
радости и солнечное тепло.
Единственное счастье – вместе с гриффиндорцами к ней перестали цепляться
и слизеринцы.
К собственному изумлению, Кристина заметила, что Панси её не трогает:
вернее, вообще игнорирует. Драко иногда бросал зверские взгляды, но этим
всё и ограничивалось.
Правда, иногда, когда они сталкивались в коридорах после уроков, он
специально задевал её плечом, надменно шагая мимо, задрав нос. После
подобных «стычек» Крис оказывалась с громадным синяком на плече. Но:
одно движение палочкой, заживляющее заклинание, – и следы исчезали.
И можно было тоже сделать вид, что проклятого слизеринца не существует.
Жизнь - это всегда боль.
Окроме постов с фанфиком ни кто не постится 
... Непорядок !
Собсно, и придираться особо не к чему, тока бы продку побыстрее
Только возвращение блудного Малфоя как то не чётко прописано: вроде небесная концелярия дала указ и с Дракоши все висюки сняли
Меня терзают смутные сомнения на этот счёт...
Гарик какой-то инфантильный тут, никакого желаня "пользу наносить да ласки причинять", не по Грифиндорски это
Да и озабочен он должен быть не своими пасиями, а продолжением славного трудового пути дедушки Дамба (искать крестражи и мочить Упивасов).
Хотя, может это такой ООС, что так всё и должно быть... Тогда это не есть хорошо 
... Непорядок !Собсно, и придираться особо не к чему, тока бы продку побыстрее
Только возвращение блудного Малфоя как то не чётко прописано: вроде небесная концелярия дала указ и с Дракоши все висюки сняли
Меня терзают смутные сомнения на этот счёт...Гарик какой-то инфантильный тут, никакого желаня "пользу наносить да ласки причинять", не по Грифиндорски это
Да и озабочен он должен быть не своими пасиями, а продолжением славного трудового пути дедушки Дамба (искать крестражи и мочить Упивасов). Хотя, может это такой ООС, что так всё и должно быть... Тогда это не есть хорошо Лес рубят- щепки летят. Чем дальше в лес, тем больше щепок
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
VA}{A,
Наверное, все читают, тихо фигеют и падают в обморок после тотальной дозы моих извращений. 
Кто ж Гаррика пустит крестражи искать и Упивансов мочить? Дисциплина есть дисциплина.
А с Драко что взять? Своими ручами он Дамблика не мочил, и вообще никого не мочил - подозреваю, что он вообще стирать не умеет. Да и зачем ему это? Вокруг столько эльфов, сколько ни одному Фродо не снилось.
А продка - вот она. Чтобы добить окончательно. Хотя это и не последняя глава. Чем дальше в лес, тем темнее истина.
Вообще, герои обнаглели - и делают то, что хотят.
:o 
Наверное, все читают, тихо фигеют и падают в обморок после тотальной дозы моих извращений.
Кто ж Гаррика пустит крестражи искать и Упивансов мочить? Дисциплина есть дисциплина.
А с Драко что взять? Своими ручами он Дамблика не мочил, и вообще никого не мочил - подозреваю, что он вообще стирать не умеет. Да и зачем ему это? Вокруг столько эльфов, сколько ни одному Фродо не снилось.
А продка - вот она. Чтобы добить окончательно. Хотя это и не последняя глава. Чем дальше в лес, тем темнее истина.
Вообще, герои обнаглели - и делают то, что хотят.
:o Жизнь - это всегда боль.
Из всех хаффлпафок ей понравилась Бэки. Точнее, Ребекка Лингвуд. Их общение началось из-за тесноты. Так как кровати обеих девушек стояли почти вплотную, они не могли не общаться. К тому же, у Ребекки тоже не было родителей – один дедушка, да и тот писал внучке лишь по праздникам. В такие дни глаза у Бэки всегда были красными, а девушка старалась избегать остальных, забивалась в какой-нибудь тёмный угол в одном из бесчисленных коридоров замка и плакала вволю.
Впрочем, убедившись, что Кристина сплетничать не будет – хотя бы из-за отсутствия других подруг и вообще хоть каких-либо знакомых, – Ребекка спокойно и бесхитростно заявила, что хочет умереть. Кристина с ней согласилась, и они обе договорились как-нибудь скинуться с Астрономической башни, так как она была самой высокой и смерть приобретала хоть какую-то грандиозность, а с ней – и смысл.
Бэки в первое время напоминала Кристине Джинни, так как тоже была рыжей и белокожей, но, в отличие от гриффиндорки, она совершенно ничем не выделялась. Несмотря на яркие волосы, девушка была блеклой и ничем не примечательной.
Они всегда шли в паре, когда старшекурсники направлялись в Хогсмид.
– Слушай, давай сбежим! – однажды предложила Бэки, возбуждённо сжав руку белокурой Лин.
– Куда? – шепнула Кристина, разглядывая спины впереди идущих.
На самом деле ей было скучно, потому что гриффиндорцы и слизеринцы ушли на час раньше, поэтому ни Гарри Поттер, ни Драко Малфой не радовали взор; созерцать же скучных однокурсников ей надоело ещё месяц назад. Теперь она понимала, почему её факультет всегда оставался в тени – с такими-то посредственностями! Сплошные серые мыши обоего пола!
– Ну… давай в какой-нибудь магазин одежды! Надо придумать, что мы оденем на выпускной…. если раньше, конечно, не решим скинуться с башни, – тараторила девушка.
Кристина осторожно оглянулась – они обе как раз замыкали шествие. А идущие с ними учителя: Нарцисса и Ремус, – ожесточённо переругивались, занятые ссорой.
– Почему бы и нет? – Лин пожала плечами.
И девушки просто остановились, глядя, как удаляются их однокурсники.
– Ну, прекрасно! Нас вообще не замечают! – разъярилась Бэки. – Вот так покончим с собой, а никому и дела до нас не будет! Даже в «Пророке» некролог не напечатают. А если и напечатают, то в одну, максимум, две строчки. На самой последней страничке. Рядом с рекламой новых лопат. Ну и хорошо! – девушка потянула Кристину за руку. – Давай полазим по магазинам. Всё-таки приятнее гулять без присмотра.
Кристина покивала, но только из вежливости. Серое небо, сквозь которое иногда пробивались осколки солнца, проникающий под мантию ветер, паршивое настроение – всё это не прибавляло энтузиазма. И даже отчаянная выходка казалась просто-напросто скучной.
Но, шагая по каменистой мостовой и постоянно спотыкаясь о какой-нибудь особенно острый и крупный булыжник, девушка пришла к выводу, что лучше уж бродить по почти безлюдным улицам, чем созерцать, как полупьяный Поттер тискает не менее пьяную Уизли. Или дарит ей очередное глупое колечко, ведь у него совершенно нет вкуса! А за другим столиком абсолютно шикарный Драко Малфой дарит такие же глупые колечки или цветочки своей жирной Панси.
«Ни у одного из парней нет вкуса!» – пришла она к неутешительному выводу, пиная какой-то росший у обочины куст.
– О, смотри! Магазин одежды! Заглянем? – радостно воскликнула Ребекка, продолжая волочить подругу за собой, как тяжёлую, бессловесную сумку.
Впрочем, натянутого молчания Крис она даже не заметила, так как была увлечена этой проделкой, позволяющей ей ощутить себя хоть немного значительной и «крутой».
Они вошли в небольшой магазинчик, где мрачная женщина припечатала их к полу тяжёлым взглядом.
Кристина ощутила себя неуютно: на неё всегда оказывало влияние чужое мнение, и даже одного взгляда незнакомой тётки хватило, чтобы окончательно испортить и так поганое настроение.
Но Бэки было начхать с высокой колокольни на эту грымзу. Она начала ходить вокруг висевшей на плечиках одежды, умиляясь безголовым манекенам, напоминающим, по мнению Кристины, плохо освежёванные трупы.
– Смотри, я тут кое-что подобрала, – Бэки снова схватила её за руку, и Кристина привычно просеменила за ней в примерочную. – Вот, подержи-ка! В этом я буду совершенно неотразимой, – бубнила себе под нос девушка маленького роста, натягивая какое-то совершенно невообразимое платье сине-сиреневого цвета, украшенное яркими блёстками и абсолютно безвкусными стразами. – Как тебе? – девушка закружилась, разглядывая себя в громадное зеркало.
– Ну… как тебе сказать. Так себе. Я не люблю слишком яркие цвета, – призналась Лин, зевая и прижимая к себе другие наряды, выбранные подругой для издевательств.
– Тебе, может, и не идёт, а мне – даже очень! – разозлилась Бэки, кинув на неё уничтожающий взгляд. – Ты мне подруга или филиал Драко Малфоя? Так что уж изволь засыпать меня комплиментами! Я и так знаю, что не слишком похожа на красавицу. Но давай сделаем вид, что именно я – королева красоты в Хогвартсе, ладненько?
– Как скажешь, – покивала Кристина, невольно зевая. – Ты просто обворожительна!
Бэки удовлетворённо кивнула в ответ:
– Я знаю, спасибо. Как ты думаешь, у меня есть шанс женить на себе Драко Малфоя? Или хотя бы его отца? Как ты думаешь? А вдруг родителям учеников разрешат присутствовать на заключительном балу? Всё-таки выпуск… – тараторила Бэки, бесцеремонно выхватывая из объятий Кристину следующую «жертву» – чёрное, суперкороткое платье, с белыми, сияющими почти как бриллианты, но слишком крупными для настоящих камнями. – Это, пожалуй, тоже ничего. Мне нравится, что оно короткое: люблю показывать свои ножки. Они просто обворожительны! Но если б то фиолетовое было такое же короткое, я бы лучше взяла его. А это чёрное… прямо как на похороны. Хотя… может, до этого времени кто-нибудь умрёт, и оно пригодится? У нас тут постоянно кто-то умирает… а на носу всё-таки война. Может, взять его так, про запас?..
Кристина молча положила платья на табуретку и отошла, подойдя к щели между полотнами ткани в примерочной кабинке. Она отлично знала, что Бэки, вошедшая в раж, может три часа общаться сама с собой, совершено не заметив, что очередная собеседница уже давно благополучно ушла или заснула, если разговор происходил в спальне.
Если б Кристина была уверена, что хоть какое-то платье способно привлечь к ней внимание Гарри Поттера, то энтузиазм Бэки её бы заразил.
Неожиданно девушка замерла. Она увидела, как в зал быстро проскользнул некто в длинном плаще. Точнее… словно бы вплыл.
Страх и крики боли, отчаянья, предсмертные вопли, дикий хохот Пожирателей… она снова оказалась в прошлом. Оно накатило так внезапно, что она едва не заорала, чудом заставив себя стиснуть губы и зубы. Прикусила язык почти до крови, чтобы хоть как-то заставить мозг контролировать тело, не дать прорваться кошмарам подсознания наружу. Она понимала, что, если закричит, то умрёт. И, что ещё хуже, погубит подругу. Конечно, редкую дуру и настойчивую зануду, но всё-таки – единственного человека в замке, который не относился к ней с пренебрежением и отвращением.
«Дементор! Это дементор!» – вовсю орало подсознание. Внутренние страхи ликовали, получив такую активную подпитку извне.
Кристина ощутила, как течёт пот по спине и под мышками. А также над верхней губой. Она дрожала, молясь про себя всем богам, чтобы Бэки не вздумала замолчать, не вздумала повернуться!
– Ты одна? – нечеловеческий шипящий голос. Кристина краем ускользающего сознания отметила, что лицо некрасивой, немолодой женщины посерело. Продавщица с трудом разомкнула губы:
– Я… нет. Там две девочки. Но они заняты платьями. Мне ни к чему неприятности! – яростно шепчет она в ответ, сверкая глазами. – Как я объясню аврорам два трупа?
Возникшая симпатия к продавщице – или, скорее, владелице магазинчика – моментально пропадает.
Кристина злится на Бэки: та заговорила громче, потому что дико-оранжевое платье с зелёными поддельными изумрудами и павлиньими перьями вызвало у рыжей настоящий экстаз, сравнимый разве что с оргазмом. Но, одновременно, и рада: неплохая, хотя и неосознанная маскировка.
Ей показалось, что визгливый, неприятный, как звук царапанья по стеклу, голос Ребекки заставил даже дементора поморщиться. Впрочем, под капюшоном не видно.
– Давай! – повелительный возглас; протянутая рука – страшная, как у трупа.
Кристина ощутила приступ тошноты и одновременно удушья.
Женщина быстро наклоняется, явно ожидая этого сигнала, и быстро достаёт из-под стола большой свёрток.
Цепкие зеленовато-трупные руки хватают его, и дементор буквально растворяется в комнате.
Кристина только надеется, что ему не вздумается появиться за её спиной.
Почти сразу же Бэки затыкается: оранжевый кошмар полностью удовлетворил все её желания на данный момент.
Они шагают к кассе. Ребекка совершенно не замечает бледного, почти зелёного лица женщины, которая трясущимися руками отчитывает кнаты на сдачу. Кристина, чтобы не выдать себя, делает скучающий вид и зевает, постоянно прикрываясь ладонью, чтобы не выдать страха в глазах.
– Я уже закрываюсь, – сообщает она им и буквально выталкивает наружу. Дверь захлопывается с треском, и женщина сразу же вешает табличку «закрыто». И заклятьем тушит весь свет. Серые тени окутывают платья и неподвижных манекенов.
– Ой, а ты себе так ничего и не купила! – вдруг вспоминает Бэки, ударяя себя по лбу. Виноватый взгляд встречается с серыми глазами подруги. – Извини, я снова увлеклась. Я такая эгоистка! Но в следующий раз мы купим платье тебе! Хорошо, что до выпускного ещё много времени…
Как по заказу, мимо них шагают остальные хаффлпафцы. Девушки мелкими перебежками подкрадываются к группе «своих» и снова пристраиваются к «хвосту» процессии. Пытаясь отдышаться и прийти в себя, Кристина рассматривает остальных, замечая, что глаза Нарциссы совсем красные, а Ремус недовольный и злой.
Впрочем, убедившись, что Кристина сплетничать не будет – хотя бы из-за отсутствия других подруг и вообще хоть каких-либо знакомых, – Ребекка спокойно и бесхитростно заявила, что хочет умереть. Кристина с ней согласилась, и они обе договорились как-нибудь скинуться с Астрономической башни, так как она была самой высокой и смерть приобретала хоть какую-то грандиозность, а с ней – и смысл.
Бэки в первое время напоминала Кристине Джинни, так как тоже была рыжей и белокожей, но, в отличие от гриффиндорки, она совершенно ничем не выделялась. Несмотря на яркие волосы, девушка была блеклой и ничем не примечательной.
Они всегда шли в паре, когда старшекурсники направлялись в Хогсмид.
– Слушай, давай сбежим! – однажды предложила Бэки, возбуждённо сжав руку белокурой Лин.
– Куда? – шепнула Кристина, разглядывая спины впереди идущих.
На самом деле ей было скучно, потому что гриффиндорцы и слизеринцы ушли на час раньше, поэтому ни Гарри Поттер, ни Драко Малфой не радовали взор; созерцать же скучных однокурсников ей надоело ещё месяц назад. Теперь она понимала, почему её факультет всегда оставался в тени – с такими-то посредственностями! Сплошные серые мыши обоего пола!
– Ну… давай в какой-нибудь магазин одежды! Надо придумать, что мы оденем на выпускной…. если раньше, конечно, не решим скинуться с башни, – тараторила девушка.
Кристина осторожно оглянулась – они обе как раз замыкали шествие. А идущие с ними учителя: Нарцисса и Ремус, – ожесточённо переругивались, занятые ссорой.
– Почему бы и нет? – Лин пожала плечами.
И девушки просто остановились, глядя, как удаляются их однокурсники.
– Ну, прекрасно! Нас вообще не замечают! – разъярилась Бэки. – Вот так покончим с собой, а никому и дела до нас не будет! Даже в «Пророке» некролог не напечатают. А если и напечатают, то в одну, максимум, две строчки. На самой последней страничке. Рядом с рекламой новых лопат. Ну и хорошо! – девушка потянула Кристину за руку. – Давай полазим по магазинам. Всё-таки приятнее гулять без присмотра.
Кристина покивала, но только из вежливости. Серое небо, сквозь которое иногда пробивались осколки солнца, проникающий под мантию ветер, паршивое настроение – всё это не прибавляло энтузиазма. И даже отчаянная выходка казалась просто-напросто скучной.
Но, шагая по каменистой мостовой и постоянно спотыкаясь о какой-нибудь особенно острый и крупный булыжник, девушка пришла к выводу, что лучше уж бродить по почти безлюдным улицам, чем созерцать, как полупьяный Поттер тискает не менее пьяную Уизли. Или дарит ей очередное глупое колечко, ведь у него совершенно нет вкуса! А за другим столиком абсолютно шикарный Драко Малфой дарит такие же глупые колечки или цветочки своей жирной Панси.
«Ни у одного из парней нет вкуса!» – пришла она к неутешительному выводу, пиная какой-то росший у обочины куст.
– О, смотри! Магазин одежды! Заглянем? – радостно воскликнула Ребекка, продолжая волочить подругу за собой, как тяжёлую, бессловесную сумку.
Впрочем, натянутого молчания Крис она даже не заметила, так как была увлечена этой проделкой, позволяющей ей ощутить себя хоть немного значительной и «крутой».
Они вошли в небольшой магазинчик, где мрачная женщина припечатала их к полу тяжёлым взглядом.
Кристина ощутила себя неуютно: на неё всегда оказывало влияние чужое мнение, и даже одного взгляда незнакомой тётки хватило, чтобы окончательно испортить и так поганое настроение.
Но Бэки было начхать с высокой колокольни на эту грымзу. Она начала ходить вокруг висевшей на плечиках одежды, умиляясь безголовым манекенам, напоминающим, по мнению Кристины, плохо освежёванные трупы.
– Смотри, я тут кое-что подобрала, – Бэки снова схватила её за руку, и Кристина привычно просеменила за ней в примерочную. – Вот, подержи-ка! В этом я буду совершенно неотразимой, – бубнила себе под нос девушка маленького роста, натягивая какое-то совершенно невообразимое платье сине-сиреневого цвета, украшенное яркими блёстками и абсолютно безвкусными стразами. – Как тебе? – девушка закружилась, разглядывая себя в громадное зеркало.
– Ну… как тебе сказать. Так себе. Я не люблю слишком яркие цвета, – призналась Лин, зевая и прижимая к себе другие наряды, выбранные подругой для издевательств.
– Тебе, может, и не идёт, а мне – даже очень! – разозлилась Бэки, кинув на неё уничтожающий взгляд. – Ты мне подруга или филиал Драко Малфоя? Так что уж изволь засыпать меня комплиментами! Я и так знаю, что не слишком похожа на красавицу. Но давай сделаем вид, что именно я – королева красоты в Хогвартсе, ладненько?
– Как скажешь, – покивала Кристина, невольно зевая. – Ты просто обворожительна!
Бэки удовлетворённо кивнула в ответ:
– Я знаю, спасибо. Как ты думаешь, у меня есть шанс женить на себе Драко Малфоя? Или хотя бы его отца? Как ты думаешь? А вдруг родителям учеников разрешат присутствовать на заключительном балу? Всё-таки выпуск… – тараторила Бэки, бесцеремонно выхватывая из объятий Кристину следующую «жертву» – чёрное, суперкороткое платье, с белыми, сияющими почти как бриллианты, но слишком крупными для настоящих камнями. – Это, пожалуй, тоже ничего. Мне нравится, что оно короткое: люблю показывать свои ножки. Они просто обворожительны! Но если б то фиолетовое было такое же короткое, я бы лучше взяла его. А это чёрное… прямо как на похороны. Хотя… может, до этого времени кто-нибудь умрёт, и оно пригодится? У нас тут постоянно кто-то умирает… а на носу всё-таки война. Может, взять его так, про запас?..
Кристина молча положила платья на табуретку и отошла, подойдя к щели между полотнами ткани в примерочной кабинке. Она отлично знала, что Бэки, вошедшая в раж, может три часа общаться сама с собой, совершено не заметив, что очередная собеседница уже давно благополучно ушла или заснула, если разговор происходил в спальне.
Если б Кристина была уверена, что хоть какое-то платье способно привлечь к ней внимание Гарри Поттера, то энтузиазм Бэки её бы заразил.
Неожиданно девушка замерла. Она увидела, как в зал быстро проскользнул некто в длинном плаще. Точнее… словно бы вплыл.
Страх и крики боли, отчаянья, предсмертные вопли, дикий хохот Пожирателей… она снова оказалась в прошлом. Оно накатило так внезапно, что она едва не заорала, чудом заставив себя стиснуть губы и зубы. Прикусила язык почти до крови, чтобы хоть как-то заставить мозг контролировать тело, не дать прорваться кошмарам подсознания наружу. Она понимала, что, если закричит, то умрёт. И, что ещё хуже, погубит подругу. Конечно, редкую дуру и настойчивую зануду, но всё-таки – единственного человека в замке, который не относился к ней с пренебрежением и отвращением.
«Дементор! Это дементор!» – вовсю орало подсознание. Внутренние страхи ликовали, получив такую активную подпитку извне.
Кристина ощутила, как течёт пот по спине и под мышками. А также над верхней губой. Она дрожала, молясь про себя всем богам, чтобы Бэки не вздумала замолчать, не вздумала повернуться!
– Ты одна? – нечеловеческий шипящий голос. Кристина краем ускользающего сознания отметила, что лицо некрасивой, немолодой женщины посерело. Продавщица с трудом разомкнула губы:
– Я… нет. Там две девочки. Но они заняты платьями. Мне ни к чему неприятности! – яростно шепчет она в ответ, сверкая глазами. – Как я объясню аврорам два трупа?
Возникшая симпатия к продавщице – или, скорее, владелице магазинчика – моментально пропадает.
Кристина злится на Бэки: та заговорила громче, потому что дико-оранжевое платье с зелёными поддельными изумрудами и павлиньими перьями вызвало у рыжей настоящий экстаз, сравнимый разве что с оргазмом. Но, одновременно, и рада: неплохая, хотя и неосознанная маскировка.
Ей показалось, что визгливый, неприятный, как звук царапанья по стеклу, голос Ребекки заставил даже дементора поморщиться. Впрочем, под капюшоном не видно.
– Давай! – повелительный возглас; протянутая рука – страшная, как у трупа.
Кристина ощутила приступ тошноты и одновременно удушья.
Женщина быстро наклоняется, явно ожидая этого сигнала, и быстро достаёт из-под стола большой свёрток.
Цепкие зеленовато-трупные руки хватают его, и дементор буквально растворяется в комнате.
Кристина только надеется, что ему не вздумается появиться за её спиной.
Почти сразу же Бэки затыкается: оранжевый кошмар полностью удовлетворил все её желания на данный момент.
Они шагают к кассе. Ребекка совершенно не замечает бледного, почти зелёного лица женщины, которая трясущимися руками отчитывает кнаты на сдачу. Кристина, чтобы не выдать себя, делает скучающий вид и зевает, постоянно прикрываясь ладонью, чтобы не выдать страха в глазах.
– Я уже закрываюсь, – сообщает она им и буквально выталкивает наружу. Дверь захлопывается с треском, и женщина сразу же вешает табличку «закрыто». И заклятьем тушит весь свет. Серые тени окутывают платья и неподвижных манекенов.
– Ой, а ты себе так ничего и не купила! – вдруг вспоминает Бэки, ударяя себя по лбу. Виноватый взгляд встречается с серыми глазами подруги. – Извини, я снова увлеклась. Я такая эгоистка! Но в следующий раз мы купим платье тебе! Хорошо, что до выпускного ещё много времени…
Как по заказу, мимо них шагают остальные хаффлпафцы. Девушки мелкими перебежками подкрадываются к группе «своих» и снова пристраиваются к «хвосту» процессии. Пытаясь отдышаться и прийти в себя, Кристина рассматривает остальных, замечая, что глаза Нарциссы совсем красные, а Ремус недовольный и злой.
Последний раз редактировалось Нина 20 май 2007 15:42, всего редактировалось 1 раз.
Жизнь - это всегда боль.
Нина
Понимаю, конечно, 17 лет, гормоны бродят, но таким озабоченым я его представить не могу . С точки зрения Кристины он только день и ночь думает, куда бы макнуть свой фитиль 
, так что он тут не шибко каноничен
, тем более такого крутого перца, как Дамб
Будто Гарику надо разрешения спрашивать, он совершеннолетний, так что птица вольная.Кто ж Гаррика пустит крестражи искать и Упивансов мочить? Дисциплина есть дисциплина.
Понимаю, конечно, 17 лет, гормоны бродят, но таким озабоченым я его представить не могу
. С точки зрения Кристины он только день и ночь думает, куда бы макнуть свой фитиль , так что он тут не шибко каноничен
За соучастие в убийстве дают не меньше, чем за убийствоА с Драко что взять? Своими ручами он Дамблика не мочил
, тем более такого крутого перца, как Дамб
Знакомая картина- Ой, а ты себе так ничего и не купила! – вдруг вспоминает Бэки, ударяя себя по лбу. Виноватый взгляд встречается с серыми глазами подруги. – Извини, я снова увлеклась. Я такая эгоистка!
Лес рубят- щепки летят. Чем дальше в лес, тем больше щепок
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
VA}{A,
Да, я в принципе, на каноничности и не настаиваю. Всегда щедрой рукой отсыпаю ООС и АУ.
Ну, ведь и раньше, помнишь, в каноне и Люцик был Упивающимся и об этом все знали. Небось магов мочил только так - а потом сделал вид, мол, извините, виноват, ошибся, Империо (нужное подчернкуть) - и ничего ему не было. Гулял на воле, пока Хозяин к ноге не позвал. 
Так что, связи - они и в Африке связи, а Скримджер всегда покрывал Малфоев. Да и Гаррика, в принципе, вызывать в качестве свидетеля не стали. Да и то, Дракулю заставили - это и за километр видно.
А у самой Ро в 7 книге сплошные гормоны забегали. Наверное, она наконец-то вспомнила, что её герои - живые подростки, а не картонные персонажи.
Из серии: Волдик - за стенками, вообще - далеко гуляет, птица вольная. А мы - тутоньки. И нам лишних проблем, типа, судов семьи Малфоев - не надобно. Только папки засадили.
Ну, не могу я без Драко и Нарциссы - они мне нужны. Да и Люцика я ещё освобожу - я его тоже люблю (ой, спойлеры побежали)
Так что... да будет свет! То бишь, да будет здавствовать АУ и ООС!
Да, я в принципе, на каноничности и не настаиваю. Всегда щедрой рукой отсыпаю ООС и АУ.
Ну, ведь и раньше, помнишь, в каноне и Люцик был Упивающимся и об этом все знали. Небось магов мочил только так - а потом сделал вид, мол, извините, виноват, ошибся, Империо (нужное подчернкуть) - и ничего ему не было. Гулял на воле, пока Хозяин к ноге не позвал.
Так что, связи - они и в Африке связи, а Скримджер всегда покрывал Малфоев. Да и Гаррика, в принципе, вызывать в качестве свидетеля не стали. Да и то, Дракулю заставили - это и за километр видно.
А у самой Ро в 7 книге сплошные гормоны забегали. Наверное, она наконец-то вспомнила, что её герои - живые подростки, а не картонные персонажи.
Из серии: Волдик - за стенками, вообще - далеко гуляет, птица вольная. А мы - тутоньки. И нам лишних проблем, типа, судов семьи Малфоев - не надобно. Только папки засадили.
Ну, не могу я без Драко и Нарциссы - они мне нужны. Да и Люцика я ещё освобожу - я его тоже люблю (ой, спойлеры побежали)
Так что... да будет свет! То бишь, да будет здавствовать АУ и ООС!
Жизнь - это всегда боль.
… Кристина слишком ошеломлёна, небо внезапно кажется непривычно ярким, а собственное дыхание разрывает и так узкую грудную клетку. Она всегда начинала задыхаться, когда волновалась или могла разворотить своей магией всё, что находилось поблизости.
Впрочем, последнее время она регулярно принимала таблетки во избежание. Ей почему-то казалось, что директриса Минерва МакГоннагал не оценит, если она разворотит класс.
Хотя ей иногда хотелось разворотить весь Хогвартс, но девушка понимала, что кишка тонка. И даже у Волдеморта тонка – что уж говорить про нелепую девчушку с нестабильной магией.
– Бэки, ты поняла, что там, в магазине, произошло?! – прошептала Лин, яростно дёрнув замечтавшуюся подружку за локоть. Та как раз успела уменьшить пакет с платьем и ловко спрятать в карман.
– Ты о чём? – та недоумённо уставилась на неё светло-голубыми глазами с блеклыми рыжеватыми ресницами. Впрочем, Кристина отдавала должное внешности подруги: подкрасить, НОРМАЛЬНО одеть, и будет симпатичная девушка, хотя, конечно, и не красавица. Но самой главной бедой Бэки был не придурок-дедушка, а полное отсутствие вкуса и чувства меры во всём.
– Там был дементор, дура! – ещё более злобно прошипела Кристина. С неё едва искры не летели: она люто ненавидела тупоумие.
– К-к-а-кой дементор? – заикаясь, затряслась девушка, испуганно уставившись на подругу.
– Ну, как это, какой? Я что, знаю, к какому подвиду дементоров он принадлежал? Ты ещё спроси, какого он был пола! Я ему под плащ не заглядывала!
– А-а-а… а что он делал в магазине одежды? – хлопая ресничками, поинтересовалась Ребекка.
Кристина едва не удержалась, чтобы не дать ей как следует.
– Откуда ж я знаю! – рявкнула девушка. – Может, одежду покупал! Дементоры ж тоже голыми не ходят всё-таки, – глубокомысленно добавила она с умным видом.
– Врёшь ты всё! – воскликнула в ответ Бэки. – Если б там был дементор, он бы нас убил! Потому что Патронус мы с тобой так и не научились вызывать. А всё потому, что детство у нас несчастливое. И родителей нету.
Девушка взгрустнула.
Кристина только рукой махнула.
… Девушка всё же решилась рассказать кому-то из учителей о случившемся. Всё-таки то событие не было каким-то обыденным: напротив, оно было, можно сказать, выходящим за все рамки обычного.
«Дементоры должны сидеть в Азкабане… ну, в крайнем случае, в замке Лорда! А не по магазинам шастать, не давая нормальным девушкам покупать платья на выпускной бал!» – подумала Кристина твёрдо.
Ухмыльнувшись и радуясь, что ей удалось хоть как-то сострить: уже надоело постоянно хандрить и плакать, – она решительно зашагала в комнаты Нарциссы. Конечно, Ремус относился к ней гораздо лучше, но… вваливаться в комнаты к одинокому мужчине… ещё подумает, что она влюбилась в него, как какая-то малолетняя идиотка.
… С трудом она нашла покои Нарциссы Малфой: движущиеся лестницы словно почувствовали, что она – козёл отпущения для всех, и издевались над ней, как хотели. Так что Крис очутилась в нужном коридоре скорее случайно.
Полутьма, в конце коридора – широкое окно с узорной чугунной решёткой. Блеклый магический свет смешивается, словно переплетаются волосы в косе, со светом уже темнеющего неба: они вернулись почти к шести вечера.
– Что ты тут делаешь, идиотки кусок? – услышала Кристина надменный голос Драко над самым ухом, когда уже приготовилась постучать, подняв кулак.
Драко сам постучал в дверь, громко произнеся:
– Мама, это я.
Он не спускал взгляда со сконфуженной девушки.
– А ты выглядишь не так паршиво, как обычно. Странно, что ты не носишь розового… или жёлтого, – лицо Малфоя мученически искривилось, он явно вспоминал какую-то пассию.
Дверь открылась и на пороге показалась как всегда великолепная Нарцисса. Только её глаза казались заплаканными.
– Это ублюдок снова осмелился к тебе приставать?! – в голосе Драко слышалась бессильная злоба. Он сжал кулаки, даже забыв про такое ничтожество, как Кристина. – Я его убью!
– Драко, успокойся! Ты же знаешь, я всегда буду верна лишь твоему отцу!.. Кстати, а что эта маленькая девочка снова тут делает? – бровь женщины приподнялась, хотя и не так эффектно, как у мужа.
– Я… я кое-что видела во время прогулки. И хотела бы рассказать, – запинаясь, проговорила Кристина. – Это очень важно! – добавила она, уставившись на женщину. – Или я пойду к МакГоннагал! Я не могу молчать!
Аристократка холодно уставилась на неё, явно недовольная, что девчонка оказалась свидетельницей неприятного диалога между ней и сыном.
– Хорошо, заходите оба.
… Кристине даже не предложили сесть. Нарцисса уселась в громадное кресло с высокой спинкой, очень похожее на трон. Драко вальяжно развалился в кресле.
Путаясь и запинаясь, девушка рассказала всё, что видела.
Впрочем, последнее время она регулярно принимала таблетки во избежание. Ей почему-то казалось, что директриса Минерва МакГоннагал не оценит, если она разворотит класс.
Хотя ей иногда хотелось разворотить весь Хогвартс, но девушка понимала, что кишка тонка. И даже у Волдеморта тонка – что уж говорить про нелепую девчушку с нестабильной магией.
– Бэки, ты поняла, что там, в магазине, произошло?! – прошептала Лин, яростно дёрнув замечтавшуюся подружку за локоть. Та как раз успела уменьшить пакет с платьем и ловко спрятать в карман.
– Ты о чём? – та недоумённо уставилась на неё светло-голубыми глазами с блеклыми рыжеватыми ресницами. Впрочем, Кристина отдавала должное внешности подруги: подкрасить, НОРМАЛЬНО одеть, и будет симпатичная девушка, хотя, конечно, и не красавица. Но самой главной бедой Бэки был не придурок-дедушка, а полное отсутствие вкуса и чувства меры во всём.
– Там был дементор, дура! – ещё более злобно прошипела Кристина. С неё едва искры не летели: она люто ненавидела тупоумие.
– К-к-а-кой дементор? – заикаясь, затряслась девушка, испуганно уставившись на подругу.
– Ну, как это, какой? Я что, знаю, к какому подвиду дементоров он принадлежал? Ты ещё спроси, какого он был пола! Я ему под плащ не заглядывала!
– А-а-а… а что он делал в магазине одежды? – хлопая ресничками, поинтересовалась Ребекка.
Кристина едва не удержалась, чтобы не дать ей как следует.
– Откуда ж я знаю! – рявкнула девушка. – Может, одежду покупал! Дементоры ж тоже голыми не ходят всё-таки, – глубокомысленно добавила она с умным видом.
– Врёшь ты всё! – воскликнула в ответ Бэки. – Если б там был дементор, он бы нас убил! Потому что Патронус мы с тобой так и не научились вызывать. А всё потому, что детство у нас несчастливое. И родителей нету.
Девушка взгрустнула.
Кристина только рукой махнула.
… Девушка всё же решилась рассказать кому-то из учителей о случившемся. Всё-таки то событие не было каким-то обыденным: напротив, оно было, можно сказать, выходящим за все рамки обычного.
«Дементоры должны сидеть в Азкабане… ну, в крайнем случае, в замке Лорда! А не по магазинам шастать, не давая нормальным девушкам покупать платья на выпускной бал!» – подумала Кристина твёрдо.
Ухмыльнувшись и радуясь, что ей удалось хоть как-то сострить: уже надоело постоянно хандрить и плакать, – она решительно зашагала в комнаты Нарциссы. Конечно, Ремус относился к ней гораздо лучше, но… вваливаться в комнаты к одинокому мужчине… ещё подумает, что она влюбилась в него, как какая-то малолетняя идиотка.
… С трудом она нашла покои Нарциссы Малфой: движущиеся лестницы словно почувствовали, что она – козёл отпущения для всех, и издевались над ней, как хотели. Так что Крис очутилась в нужном коридоре скорее случайно.
Полутьма, в конце коридора – широкое окно с узорной чугунной решёткой. Блеклый магический свет смешивается, словно переплетаются волосы в косе, со светом уже темнеющего неба: они вернулись почти к шести вечера.
– Что ты тут делаешь, идиотки кусок? – услышала Кристина надменный голос Драко над самым ухом, когда уже приготовилась постучать, подняв кулак.
Драко сам постучал в дверь, громко произнеся:
– Мама, это я.
Он не спускал взгляда со сконфуженной девушки.
– А ты выглядишь не так паршиво, как обычно. Странно, что ты не носишь розового… или жёлтого, – лицо Малфоя мученически искривилось, он явно вспоминал какую-то пассию.
Дверь открылась и на пороге показалась как всегда великолепная Нарцисса. Только её глаза казались заплаканными.
– Это ублюдок снова осмелился к тебе приставать?! – в голосе Драко слышалась бессильная злоба. Он сжал кулаки, даже забыв про такое ничтожество, как Кристина. – Я его убью!
– Драко, успокойся! Ты же знаешь, я всегда буду верна лишь твоему отцу!.. Кстати, а что эта маленькая девочка снова тут делает? – бровь женщины приподнялась, хотя и не так эффектно, как у мужа.
– Я… я кое-что видела во время прогулки. И хотела бы рассказать, – запинаясь, проговорила Кристина. – Это очень важно! – добавила она, уставившись на женщину. – Или я пойду к МакГоннагал! Я не могу молчать!
Аристократка холодно уставилась на неё, явно недовольная, что девчонка оказалась свидетельницей неприятного диалога между ней и сыном.
– Хорошо, заходите оба.
… Кристине даже не предложили сесть. Нарцисса уселась в громадное кресло с высокой спинкой, очень похожее на трон. Драко вальяжно развалился в кресле.
Путаясь и запинаясь, девушка рассказала всё, что видела.
Последний раз редактировалось Нина 20 май 2007 15:43, всего редактировалось 1 раз.
Жизнь - это всегда боль.
Надо же и меру знатьВсегда щедрой рукой отсыпаю ООС и АУ.
Ским не порывал Малфоев, это делал Фаджа Скримджер всегда покрывал Малфоев.
Ну-ну, на Стена Шнайпака тож улик не нарыли, однко ж сидит как миленький, а на Дракошу улик выше крыши (и без свидетельств Гарьки)... АУ, ООС...эт ясно, но элементарную логику хотя бы соблюсти надоДа и то, Дракулю заставили - это и за километр видно
Министерство из штанин выпрыгивает, так хочет показать, что оно работает, а тут такого козла отпущений за здорово живёшь отпускает 
Нина, ты провидица? Иначе как ты можешь знать, что написано в 7-й книге, если она ещё не издана?А у самой Ро в 7 книге сплошные гормоны забегали
Нужны-нужны, но их появление надоть обставлять так, что бы у читателей (в часности у вашего покорного слугиНу, не могу я без Драко и Нарциссы - они мне нужны. Да и Люцика я ещё освобожу - я его тоже люблю (ой, спойлеры побежали)
) не оставалось сомнений в неизбежности их появления Объясняю на пальцах: необходимо логическое обоснование сего факта, да так, что бы придраться не к чему было . Если не в ладах с логикой, или не хватает фантазии, то заведи соавтора . Чисто от чистого сердца такое пожелание
Только не для Гарьки, ЕГО эта война касается на прямую, а учитывая его стремление раздавать "всем по потребностям" меня ваще смутил факт, что Дракоша жив/цел остался после встречи с ПоттиИз серии: Волдик - за стенками, вообще - далеко гуляет, птица вольная. А мы - тутоньки. И нам лишних проблем, типа, судов семьи Малфоев - не надобно.
Скорее бы его оттаскиваи от полумёртвого слизеринца за патлы , а тут Поттик только пыжится, как мышь на крупу Надо добавить агрессии, экшена, а не соплей и слёз
. Да так добавить, что б у читатела в глазах зарябило, а с экрана и клавиатуры понадобилось бы тряпочкой кровь смахивать . Как это делается великолепно расписано в "Гарри Поттер и Свидание со Смертью". Плагиатом я, конечно, тебя не призываю занятся, но общая атмосфера фика идеально подходить и для твоего творения
Последний раз редактировалось VA}{A 13 май 2007 02:02, всего редактировалось 3 раза.
Лес рубят- щепки летят. Чем дальше в лес, тем больше щепок
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
Хмм... чётто меня на большие посты пробило
Лес рубят- щепки летят. Чем дальше в лес, тем больше щепок
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
VA}{A,
Честно говоря, в характерах героев не разбираюсь, так как в реальности с ними не общалась. А литературных персонажей мы всегда пропускаем через себя.
Я имела в виду, конечно, 6 книгу. Скримджер, также, как и Фадж - одного поля ягода.
Но, опять же, это моё ИМХО.
Наши мнения о фиках вообще, и об этом в частности, настолько различны, что дискутировать совершенно бесполезно.
Как у нацистов и пацифистов.
А если хочется кому-то указать, как писать произведения - там на Хоге полно деффачек, которым нужен поводырь.
Честно говоря, в характерах героев не разбираюсь, так как в реальности с ними не общалась. А литературных персонажей мы всегда пропускаем через себя.
Я имела в виду, конечно, 6 книгу. Скримджер, также, как и Фадж - одного поля ягода.
Но, опять же, это моё ИМХО.
Наши мнения о фиках вообще, и об этом в частности, настолько различны, что дискутировать совершенно бесполезно.
Как у нацистов и пацифистов.
А если хочется кому-то указать, как писать произведения - там на Хоге полно деффачек, которым нужен поводырь.
Жизнь - это всегда боль.
И зря сомневаешсяЧто-то я ОЧЕНЬ сомневаюсь, что тебе моя вещь нравится.
Ниччё подобного! Фадж-бюрократ, Скримджер-бывший аврорСкримджер, также, как и Фадж - одного поля ягода
А если хочется кому-то указать, как писать произведения - там на Хоге полно деффачек, которым нужен поводырь.
, я же не в поводыри набиваюсь, а высказываю своё ИМХО . Чётто типа конструктивной критики .И вопрос не засыпку: статус "заморожен" долго продержется? Надеюсь, ты фик не забросишь
???Лес рубят- щепки летят. Чем дальше в лес, тем больше щепок
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
Путь в тёмный мир!
Без души не нужны ни ненависть, ни любовь. © tori (Поттер-Фанфикшн)
VA}{A,
Я немножечко позлилась. Писатели - такие нервные, кошмар. Но продолжу писать дальше.
Просто... ну, я знаю, что у меня вещи слишком иррациональный. Мой бедный больной моск только на такое и способен.
Из серии: "Автор, а что вы курили?"
Кстати, как раз с этой главы я и хочу добавить немного экшена.
Я немножечко позлилась.
Писатели - такие нервные, кошмар. Но продолжу писать дальше. Просто... ну, я знаю, что у меня вещи слишком иррациональный. Мой бедный больной моск только на такое и способен.
Из серии: "Автор, а что вы курили?"
Кстати, как раз с этой главы я и хочу добавить немного экшена.
Жизнь - это всегда боль.
