В своё время я перевёл 6 и 7 книги (в общем, придерживаясь стиля Народного перевода, в котором у меня первые книги). А какое-то время спустя решил было перевести всё, с самого начала. Но перевёл только несколько кусков, и как-то отвлёкся.
).
Глава первая
Мальчик, который остался жив
Мистер и миссис Десли - Бирючинный Проезд, дом номер четыре - с гордостью подтвердили бы вам (со всем уважением), что они - совершенно нормальные люди. Уж от них-то никак нельзя ожидать, что они связаны с чем-нибудь необычайным или загадоч-ным: по ним, такая чепуха - она просто неприлична.
Мистер Десли работал директором фирмы под названием "Граннингз", которая делала свёрла. Он был крупным, грузным мужчиной почти совсем без шеи, зато с очень большими усами. Миссис Десли была худая и светловолосая, и её шеи хватило бы на дво-их, что было ей очень удобно: она частенько поглядывала через садовую ограду, подсматривая, что да как у соседей. У четы Десли был маленький сын по имени Дадли, и лучшего малыша - по их мнению - не было в целом свете.
У четы Десли было всё, что душе угодно, но ещё у них была тайна, и больше всего они боялись, что кто-нибудь её откроет. Они просто не знали, как переживут, если кто-нибудь услышит о Поттерах. Миссис Поттер приходилась миссис Десли сестрой, но они уже много лет не виделись; по правде, миссис Десли притворялась, что у неё вообще нет сестры, потому что эта сестра и её беспутный муженёк - они были настолько не-Десли, насколько это вообще возможно. Десли в дрожь бросало при мысли, что скажут соседи, покажись Поттеры на их улице. Десли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. Этот мальчик был ещё одним весомым поводом держаться от Поттеров подальше: подобные дети не компания для Дадли.
Когда мистер и миссис Десли проснулись серым унылым утром во вторник, тот самый, которым начинается наша повесть, ничто в пасмурном небе за окном не предвещало тех странных и загадочных событий, которые скоро начнутся по всей стране. Мистер Десли мурлыкал себе под нос, выбирая на работу галстук поскучнее, а миссис Десли беззаботно сплетничала, усаживая на высокий стульчик орущего и брыкающегося Дадли.
Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть.
В половину восьмого мистер Десли взял свой портфель, потрепал миссис Десли по щеке и попытался поцеловать на прощание Дадли, но не смог: Дадли как раз устроил скандал и швырялся кашей. - Хулигашка! - рассмеялся мистер Десли, вышел из дому, сел в машину и задним ходом вырулил на улицу.
И как раз на углу улицы он увидел первую за этот день странную вещь: кошка изучала карту. В первую секунду мистер Десли не понял, что именно он увидел; потом он тряхнул головой и посмотрел ещё раз. На углу Бирючинного Проезда, верно, стояла полосатая кошка - и никакой карты. И что это ему показалось? Наверное, игра света. Мистер Десли поморгал и пристально посмотрел на кошку. Кошка пристально посмотрела в ответ. Выруливая за угол, мистер Десли следил за кошкой в зеркало. Теперь та читала надпись "Бирючинный Проезд" - то есть нет, смотрела на надпись; кошки же не могут читать ни карт, ни номеров на домах. Мистер Десли пожал плечами и выкинул кошку из головы. Всю дорогу к городу он думал только о большом заказе на свёрла, который, как он надеялся, он сегодня получит.
Но на краю города кое-что вытолкнуло свёрла из его мыслей. Застряв, как обычно, в утренней пробке, мистер Десли не мог не заметить, что вокруг почему-то полно людей в странной одежде. В длинных плащах. Мистер Десли не переносил тех, кто одевается по-дурацки - ну, вроде той ерунды, что молодёжь напяливает! Он решил, что это очередная глупая мода. Он побарабанил пальцами по рулевому колесу, но тут его взгляд упал на целую банду этих придурков, совсем рядом. Они возбуждённо шептались. Мистер Десли просто возмутился, увидев, что двое из них совсем не юнцы; подумать только, вон тот будет его постарше, а вырядился в изумрудно-зелёный плащ! Нахал! Но тут мистер Десли сообразил, что это, должно быть, какая-нибудь идиотская демонстрация - наверное, на что-нибудь деньги собирают… да, что-то в этом роде. Тут машины двинулись, и через не-сколько минут мистер Десли уже заезжал на стоянку "Граннингз", думая о свёрлах.
В своём кабинете на десятом этаже мистер Десли всегда сидел спиной к окну. Сиди он по-другому, он бы не смог так просто думать этим утром только о свёрлах. Он не видел, как средь бела дня тут и там пролетают совы. А вот люди на улицах видели, они указывали пальцами и смотрели, разинув рот, как над ними проносятся сова за совой. Из них мало кто вообще видел сову, даже ночью. Но у мистера Десли было совершенно нормальное утро, безо всяких сов. Он наорал на пятерых подчинённых. Он сделал несколько важных телефонных звонков, и ещё немножко поорал. Он оставался в прекрасном настроении до самого обеда, когда решил размять ноги и прогуляться через дорогу в магазин, купить себе сдобную булочку.
Мистер Десли совсем позабыл про этих, в плащах, но рядом с булочной наткнулся сразу на нескольких. Проходя мимо, он посмотрел на них со злостью. Он сам не знал, почему, но от их вида ему стало тревожно. Эта компашка тоже о чём-то возбуждённо шепталась, и нигде не видно ни одной жестянки для пожертвований. Мистер Десли уже шёл обратно, с большим пончиком в пакете, когда разобрал несколько слов из разговора этой публики.
- Поттеры, точно говорю, сам слышал… да, их сын, Гарри…
Мистер Десли так и замер. Его как обдало страхом. Он оглянулся на шептунов, даже собрался с ними заговорить, но потом решил, что лучше не надо.
Он бросился через дорогу, поспешил в кабинет, рявкнул на секретаршу, чтобы его не беспокоили, схватил телефон и уже было набрал домашний номер, но передумал. Он положил трубку и подёргал себя за усы, размышляя… нет, точно, он глупость какую-то порет. Поттеры - совсем не редкая фамилия. Наверняка есть куча народу по фамилии Поттер, и у которых есть сын по имени Гарри. Если подумать, так он даже не уверен, что его племянника зовут Гарри. Может быть, Гарви. Или Гарольд. Нечего беспокоить миссис Десли, она всегда так расстраивается, когда слышит о сестре. Нельзя её за это винить - будь у него самого такая сестра… но всё равно, эти типы в плащах…
После обеда мистеру Десли было уже не так просто сосредоточиться на свёрлах, и когда в пять часов он вышел на улицу, он всё ещё был так озабочен, что, не заметив, наткнулся на кого-то прямо за дверью.
- Извиняюсь, - буркнул он, когда маленький старичок оступился и едва не упал. Только несколько секунд спустя мистер Десли сообразил, что старичок наряжен в лило-вый плащ. Старичок, казалось, совсем не обиделся, что его чуть не сбили с ног. Наоборот, он расплылся в широкой улыбке и сказал скрипучим голосом, на который прохожие оглядывались: - Не волнуйтесь, любезный господин, сегодня меня ничто не может рас-строить! Радуйтесь, ибо Сами-Знаете-Кого наконец не стало! Даже магглам вроде вас стоило бы отпраздновать этот счастливый, счастливый день!
И старичок обнял мистера Десли поперёк живота и пошёл прочь.
Мистер Десли как к месту примёрз. Его только что обнял совершенно незнакомый ему человек. И ещё обозвал его "магглом", что бы это там ни значило. Взбеситься можно. Он поспешил к машине и поехал домой, надеясь по дороге, что всё это ему вообразилось. Раньше он никогда на такое не надеялся - воображения он не одобрял.
Первое, что увидел мистер Десли, сворачивая во двор дома номер четыре - и от чего его настроение ничуть не улучшилось - это ту самую полосатую кошку, на которую он обратил внимание утром. Теперь она сидела на садовой ограде. Он был уверен, что это та самая кошка: у неё были такие же пятнышки вокруг глаз.
- Брысь! - громко сказал мистер Десли. Кошка не шелохнулась. Она просто строго взглянула на него. - Это что, нормально для кошек? - подумал мистер Десли. Он вошёл в дом, пытаясь привести мысли в порядок. Он по-прежнему собирался ничего не рассказывать жене.
У миссис Десли был славный, нормальный день. За ужином она подробно выложила всё про Миссис Соседку, какие у неё проблемы с дочерью, и как Дадли выучил новое слово ("Небуду!"). Мистер Десли тоже пытался вести себя нормально. Когда Дадли уложили в кровать, он вышел в гостиную - как раз чтобы услышать последние вечерние новости:
- …И последнее. Любители птиц сообщают нам отовсюду, что совы нашей страны сегодня вели себя совсем необычно. Хотя обыкновенно совы охотятся ночью, и их очень трудно увидеть при свете дня, сегодня с самого рассвета сотни наблюдателей замечали этих птиц, летающих во всех направлениях. Специалисты не в состоянии объяснить, с чего это совы вдруг переменили свой режим, - диктор позволил себе ухмыльнуться. - Одним словом, загадка. А сейчас пора Джиму МакГаффину познакомить нас с прогнозом погоды. Ну как, Джим, нам ночной совепад не грозит?
- Об этом, Тед, мне ничего не известно, но сегодня себя вели диковинно не только совы. Нам звонят телезрители даже из такой дали, как Кент, Йоркшир и Данди, чтобы сообщить, что вместо обещанного мною вчера дождя у них были проливные фейерверки! Похоже, кто-то уже отмечает Ночь Костров - друзья, она будет через неделю! А пока я могу обещать вам только Ночь Дождя.
Мистер Десли как замёрз в своём кресле. Фейерверки по всей Британии? Совы средь бела дня? Повсюду загадочные типы в плащах? И шёпот, шёпот о Поттерах…
Миссис Десли вошла в гостиную, неся две чашки чая. Ничего не поделаешь. Придётся ей сказать. Мистер Десли нервно прокашлялся. - Ээ… Петуния, дорогая… от твоей сестры в последнее время ничего не слышно?
Как он и ожидал, вид у миссис Десли стал потрясённый и злой. В конце концов, они же обычно держали себя так, словно у неё нет никакой сестры.
- Нет, - отрезала она. - С чего это ты?
- Да чушь какая-то в новостях, - стал оправдываться мистер Десли. - Совы… фейерверки… а в городе сегодня было полно каких-то придурков…
- Ну и что? - огрызнулась миссис Десли.
- Ну, я подумал… может… это что-то с ними связанное… ты понимаешь… по её части.
Миссис Десли тянула чай сквозь поджатые губы, а мистер Десли гадал, должен ли он решиться сказать ей, что слышал, как называли Поттеров. И решил, что не должен. Вместо этого он спросил, словно бы между делом: - А ихний сын - он, вроде бы, Дадли ровесник?
- Вроде так, - сухо ответила миссис Десли.
- А зовут его как? Кажется, Говард?
- Гарри. Мерзкое, вульгарное имя - если хочешь знать моё мнение.
- О, да, - сказал мистер Десли, а сердце его упало глубоко-глубоко. - Да, я совершенно с тобой согласен.
Больше он не сказал на эту тему ни слова, и они направились в спальню. Пока миссис Десли умывалась, мистер Десли подкрался к окну спальни и посмотрел на лужайку перед домом. Кошка по-прежнему сидела на ограде. Она смотрела вдоль Бирючинного Проезда, словно чего-то ждала.
Что, ему это чудится? Или всё это связано с Поттерами? Если это так… если вы-плывет, что они в родстве с парой… нет, он не знает, как они это переживут.
В постели миссис Десли сразу уснула, но мистер Десли лежал без сна, думая и думая обо всём этом. Его последняя, успокаивающая мысль - перед тем, как он тоже уснул - была о том, что если Поттеры ко всему этому и причастны, у них нет никаких причин приставать к ним с миссис Десли. Поттерам хорошо известно, что они с Петунией думают и о них, и о всей ихней шатии… Он не видит, как его с Петунией может затянуть во что-то, что где-то там, наверное, происходит - он зевнул и повернулся на бок - это их не касается…
Ох, как он ошибался…
Мистеру Десли вольно было погрузиться в неспокойный сон, но вот кошка на ограде спать явно не собиралась. Кошка сидела неподвижно, как статуэтка, не сводя неморгающих глаз с дальнего угла Бирючинного Проезда. Она даже не шелохнулась, ни когда за углом грохнули автомобильной дверью, ни когда наверху проплыли две совы. По правде говоря, была уже почти полночь, когда кошка впервые пошевелилась.
На углу, за которым наблюдала кошка, появился человек - появился так неожиданно и беззвучно, словно из-под земли выскочил. Кошкин хвост дёрнулся, и кошкины глаза сузились.
Никого, подобного этому человеку, в Бирючинном Проезде ещё не видали. Он был высок, худ и очень стар, если судить по седине его волос и бороды, такой длинной, что впору за пояс заправлять. На нём были длинная мантия, пурпурный плащ до земли, и башмаки на высоких каблуках и с пряжками. У него были голубые глаза, светлые и лучистые, поблёскивавшие из-за очков со стёклами-полумесяцами, а нос его был длинный и кривой, словно его, самое малое, дважды ломали. И звали его Альбус Дамблдор.
Альбус Дамблдор, похоже, не осознавал, что только что появился на улице, где он весь, от имени до башмаков, совсем неуместен. Он деловито рылся по карманам, что-то отыскивая. Но что за ним следят, он, похоже, сообразил, потому что внезапно глянул на кошку на другом конце улицы, по-прежнему не сводившую с него глаз. Почему-то вид кошки его развеселил. Он хмыкнул и пробормотал: - Можно было догадаться.
Наконец, во внутреннем кармане, Дамблдор нашёл то, что искал - серебряную зажигалку, или что-то вроде. Он открыл её, поднял повыше и щёлкнул. Ближайший уличный фонарь погас с лёгким хлопком. Щёлкнул ещё раз - следующий фонарь замигал и потух. Двенадцать раз он щёлкал Гасилкой, пока на всей улице из огней не остались только две крошечные точки - глаза следившей за ним кошки. Кто бы ни выглянул теперь из окна, даже востроглазая миссис Десли, они всё равно бы не разглядели, что делается на тротуаре. Дамблдор засунул Гасилку обратно за пазуху и направился вдоль по улице к дому номер четыре, где и уселся на ограду рядом с кошкой. На кошку он не взглянул, но не-много погодя к ней обратился:
- Профессор МакГонагалл, какая встреча!
Он с улыбкой повернулся к кошке, но кошки уже не было. Вместо полосатой кошки он улыбался женщине, скорее сурового вида, и в квадратных очках, по форме точь-в-точь как отметины вокруг кошкиных глаз. Она, тоже, была в длинном плаще - изумрудно-зелёном. Её чёрные волосы были собраны в тугой узел. Вид у неё был озабоченный.
- Как вы узнали, что это я? - спросила она.
- Профессор, дорогая, я никогда не видел такой оцепенелой кошки.
- Оцепенеешь тут, когда целый день посидишь вот так, на кирпичном заборе, - сказала профессор МакГонагалл.
- Целый день? Разве вы не праздновали? По пути сюда я миновал с дюжину пирушек и танцулек.
Профессор МакГонагалл раздражённо фыркнула.
- О да, кругом праздник, это точно, - сказала она нетерпеливо. - Хоть бы подумали, что надо малость поосторожней, да куда там - даже магглы заметили, что что-то происходит. Было у них в новостях, - она мотнула головой в сторону тёмного окна гостиной Десли. - Я слышала. Стаи сов… фейерверки… Они же не окончательные идиоты. Они не могли не видеть. Фейерверки в Кенте - ручаюсь, это Дедалус Дигл. У него всегда мозгов не хватало.
- Нельзя их винить, - вежливо сказал Дамблдор. - Последние одиннадцать лет у нас было мало что праздновать.
- Да знаю я, - упрямо возразила профессор МакГонагалл. - Но это не повод терять голову. А то совсем ни о чём не думают, толпятся на улицах средь бела дня, даже по-маггловски не переоделись, слухов вон сколько.
Она искоса, но внимательно, взглянула на Дамблдора, словно надеясь, что он собирается что-то ей сказать. Но Дамблдор молчал, и она продолжила: - Славно будет, если в тот самый день, когда Сами-Знаете-Кто, похоже, пропал, магглы всё о нас узнают. Дамблдор, я полагаю, он в самом деле исчез?
- Очень похоже на то, - сказал Дамблдор. - Нам есть чему радоваться. Хотите лимонную дольку?
- Что?
- Лимонную дольку. Такая маггловская конфета - мне они очень нравятся.
- Нет, благодарю вас, - сказала профессор МакГонагалл холодно, словно, по её мнению, было совсем не время для лимонных долек. - Всё-таки, пусть даже Сами-Знаете-Кто исчез…
- Профессор, дорогая, неужели такой здравомыслящий человек, как вы, не может назвать его по имени? А то эта Сами-Знаете-Какая чушь - одиннадцать лет я пытаюсь всех убедить называть его собственным его именем: Волдеморт. - Профессор МакГонагалл вздрогнула, как от укола, но Дамблдор, занятый разделением двух склеившихся лимонных долек, похоже, этого не заметил. - От этого "Сами-Знаете-Кто" так всё путается. Я никогда не видел никакой причины бояться называть Волдеморта по имени.
- Я знаю, - сказала профессор МакГонагалл, полувозмущённо, полувосхищённо. - Но вы же - это не "все". Каждый знает, что вы единственный, кого Сами-Знаете-…, ладно, кого Волдеморт боялся.
- Вы мне льстите, - спокойно сказал Дамблдор. - У Волдеморта были силы, каких у меня никогда не будет.
- Только потому, что вы слишком… ну… благородны, чтобы их использовать.
- Хорошо, что такая темень. Последний раз я так краснел, когда мадам Помфри сказала мне, как ей нравятся мои новые беруши.
Профессор МакГонагалл неодобрительно посмотрела на Дамблдора и продолжила: - Ладно, совы - это мелочь по сравнению с теми слухами, что кругом носятся. Знаете, что все говорят? Насчёт того, почему он исчез? Что положило ему конец?
Казалось, профессор МакГонагалл дошла наконец то того, о чём по-настоящему хотела поговорить, из-за чего ждала весь день на холодной жёсткой ограде, так пристально она посмотрела на него - как не смотрела раньше, ни в кошачьем обличии, ни в человечьем. Было ясно: что бы там "все" не говорили, она не собирается этому поверить, пока не услышит от Дамблдора, что это - правда. Дамблдор, однако, выбирал очередную лимонную дольку, и ей не ответил.
- Говорят, - упрямо продолжала она, - что прошлой ночью Волдеморт явился в Годрикову Лощину. Что он искал Поттеров. Что, по слухам, Лили и Джеймс Поттеры… они…они… мертвы.
Дамблдор опустил голову. Профессор МакГонагалл ахнула.
- Лили и Джеймс… Не могу поверить… Не хочу верить… Ох, Альбус…
Дамблдор протянул руку и потрепал её по плечу. - Понимаю… Понимаю… - сказал он с усилием.
Голос профессора МакГонагалл дрожал, когда она продолжила: - И это ещё не всё. Говорят, он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но - не смог. Не смог убить малыша. Никто не знает, как и почему, но, говорят, что именно когда Волдеморт не смог убить Гарри Поттера, его сила куда-то делась - и вот потому он исчез.
Дамблдор мрачно кивнул.
- Это… это правда? - нерешительно проговорила профессор МакГонагалл. - После всего, что он натворил… после всех этих убийств… не смог убить маленького мальчика? Просто поразительно… после всех попыток с ним справиться… но, ради всего святого, как смог Гарри уцелеть?
- Можно только гадать, - сказал Дамблдор. - Узнать - может, никогда не узнаем.
Профессор МакГонагалл вынула кружевной платочек и промокнула глаза под очками. Дамблдор громко шмыгнул носом, вытащил из кармана золотые часы и внимательно на них посмотрел. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок и ни одной цифры: вместо них по кругу двигались маленькие планеты. Для Дамблдора они, наверное, что-то значили, потому что, убирая часы обратно в карман, он сказал: - Хагрид опаздывает. Кстати, похоже, это он вам сообщил, что я тут буду?
- Да, - сказала профессор МакГонагалл. - Но, похоже, вы не собираетесь мне сообщить, почему изо всех мест вы направились именно в это?
- Я пришёл, чтобы поручить Гарри его дяде и тёте. Кроме них, у него больше нет родственников.
- Но вы не имеете в виду - вы не можете иметь в виду тех, что тут живёт? - вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и указывая на дом номер четыре. - Дамблдор, скажите, что нет. Я наблюдала их весь день. Других таких, чтобы меньше по-одили на нас, не найти. А их сын - я видела, как он на улице, всю дорогу, пинал свою мать, требуя конфет. Чтобы Гарри Поттер жил здесь!
- Это для него лучшее место, - твёрдо сказал Дамблдор. - Когда он подрастёт, дядя и тётя смогут всё ему объяснить. Я им письмо оставлю.
- Письмо? - слабым голосом повторила профессор МакГонагалл, усаживаясь обратно на ограду. - Дамблдор, вы вправду верите, что можете в письме им всё объяснить? Эти люди никогда не поймут, кто он такой! Он будет знаменит - станет легендой - я не удивлюсь, если сегодняшний день назовут днём Гарри Поттера - о нём напишут книги - каждый ребёнок в нашем мире будет знать его имя!
- Совершенно верно, - Дамблдор очень серьёзно посмотрел поверх своих очков-полумесяцев. - Этого будет довольно, чтобы вскружить голову любому мальчишке. Прославился прежде, чем начал ходить и говорить! Прославился - сам не может вспомнить, чем! Как вы не понимаете, насколько лучше ему быть вне всего этого, расти вдали до тех пор, пока он не будет готов всё это принять?
Профессор МакГонагалл открыла было рот, передумала, сглотнула, и только тогда сказала: - Да… да, вы правы, конечно. Но, Дамблдор, как мальчик сюда попадёт? - Она вдруг так посмотрела на Дамблдоров плащ, словно подумала, что он прячет Гарри под ним.
- Хагрид его принесёт.
- Вы думаете, это… разумно… доверять Хагриду дело такой важности?
- Я Хагриду жизнь доверю, - сказал Дамблдор.
- Я не имею в виду, что он… непорядочный, - ворчливо сказала профессор МакГо-нагалл, - но вы же не будете отрицать, что он порядком беспечный. С его тягой к… что это?
Тишину вокруг нарушил низкий гул. Гул становился всё громче, пока они смотрели вдоль улицы, в оба конца, пытаясь увидеть вдали фары; гул превратился в рёв, когда они посмотрели вверх, в небо - и тут сверху свалился огромный мотоцикл и приземлился на дорогу прямо перед ними.
Хотя мотоцикл был огромным, он был мелочью по сравнению с седоком. Тот был вдвое выше обычного человека, а шире - раз самое малое в пять. Он казался просто недопустимо большим, и очень диким - его лицо почти целиком закрывали волосы и борода, длинные, чёрные и взлохмаченные, его ладони были со сковородку, а ноги в кожаных сапогах были размером с юных дельфинов. В своих мускулистых ручищах он держал свёрток из одеял.
- Хагрид, - с облегчением произнёс Дамблдор. - Наконец-то. А где ты достал этот мотоцикл?
- Одолжил его, профессор Дамблдор, сэр, - сказал великан, осторожно слезая с мотоцикла. - У молодого Сириуса Блека. Вот, доставил его, сэр.
- Как было, без трудностей?
- Нет, сэр - дом был весь развален, но я вытащил его, всё путём, прежде чем магглы понабежали. Он уснул, ещё ть когда над Бристолем летели.
Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свёртком из одеял. Только тогда стало видно, что в нём крепко спит маленький мальчик. Под прядкой угольно-чёрных волос у него на лбу был виден причудливой формы рубец, похожий на зигзаг молнии.
- Так это сюда…? - прошептала профессор МакГонагалл.
- Да, - сказал Дамблдор. - Этот шрам так и останется.
- Неужели, Дамблдор, с ним ничего нельзя сделать?
- Даже если б я смог, я бы не стал. Шрамы бывают полезными. У меня вон один над левым коленом - точная карта лондонского метро. Ладно, давай его мне, Хагрид - надо всё-таки дело заканчивать.
Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Десли.
- Можно я… можно мне с ним попрощаться, сэр? - спросил Хагрид. Он наклонил свою огромную лохматую голову над Гарри - поцелуй был, наверное, очень колючим и волосатым. И вдруг Хагрид завыл, как раненый пёс.
- Шшшш! - зашипела профессор МакГонагалл. - Магглов перебудишь!
- Из-з-вните, - всхлипнул Хагрид, вытащил большой грязный носовой платок и уткнулся в него лицом. - Мне не пр-ренесть… Лили с Джеймсом померли… а бедненькому Гарри жить у магглов…
- Да, да, это всё очень печально, Хагрид, но возьмите себя в руки, а то нас увидят, - прошептала профессор МакГонагалл, осторожно потрепав Хагрида по руке, а Дамблдор перешагнул через низкую ограду и пошёл через лужайку к парадному входу в дом. Он осторожно положил Гарри на порог, вытащил из-под плаща письмо, пристроил его в одеяла, и вернулся. С минуту, не меньше, все трое стояли, глядя на маленький свёрток из одеял; у Хагрида тряслись плечи, профессор МакГонагалл отчаянно моргала, и даже обычные искорки в глазах Дамблдора, похоже, погасли.
- Ну, - сказал Дамблдор наконец, - вот и всё. Тут нам больше делать нечего. Теперь и нам можно праздновать.
- Ага, - через силу сказал Хагрид. - Тока я возверну машину Сириусу. Спокн'ночи, профессор МакГонагалл… Профессор Дамблдор, сэр…
Вытирая обильные слёзы рукавом куртки, Хагрид взгромоздился на мотоцикл, пинком вернул его к жизни, и тот с рёвом взлетел и пропал в ночи.
- Думаю, мы скоро увидимся, профессор, - сказал Дамблдор, слегка поклонившись. Профессор МакГонагалл в ответ шмыгнула носом.
Дамблдор повернулся и пошёл вдоль улицы. На углу он остановился и вынул серебряную гасилку. Он щёлкнул ею, один раз, и двенадцать шаров огня разлетелись по уличным фонарям; Бирючинный Проезд озарился оранжевым светом, так что Дамблдор смог заметить, как на другом конце улицы убегает за угол полосатая кошка. И ещё он смог рассмотреть свёрток одеял на пороге дома номер четыре.
- Удачи, Гарри, - пробормотал Дамблдор, повернулся на каблуках, взметнув плащ - и исчез.
Ветерок шелестел в ухоженных живых изгородях, Бирючинный Проезд лежал под чернильным небом тихий и аккуратный, здесь уж точно не могло случиться ничего необычного и потрясающего. Гарри Поттер, не просыпаясь, пошевелился в своих одеялах, его ручонка ухватилась за положенное рядом письмо. Он спал, не зная, что он особенный, не зная, что он знаменит, не зная, что через несколько часов его разбудит визг миссис Десли, когда она откроет дверь, чтобы выставить на порог бутылки из-под молока, что ближайшие месяцы его будет беспрестанно пинать и щипать его двоюродный братец Дадли… И уж никак он не мог знать, что прямо сейчас по всей стране люди собираются тайком, чтобы поднять бокалы и, понизив голос, провозгласить: - За Гарри Поттера, за мальчика, который остался жив!
Свёрла: Drills - и свёрла, и инструменты для сверления (дрели, буравы и так далее); мне просто нравится вот так ограничить род занятий дяди Вернона - с чего совершенно нормальному человеку разбрасываться?
Полосатая кошка: tabby cat - по словарю - пёстрая кошка. Но, насколько я слышал (от одной особы, давно живущей в Англии, и, в частности, по поводу её кошки), это каса-ется не контрастных чёрно-белых, рыже-белых или трёхцветных кошек, а кошек полоса-тых или "разводами". Чёткие же отметинки на мордочке - они как раз скорее у "серых-полосатых".
). Не обязательно Вуд - "специальный мучитель".
) - трость, которой МакГонагалл собирается его отходить?
).
), когда по-русски вышли первая часть "Властелина Колец" (и то в некотором сокращении), а мне повезло разжиться первым однотомным изданием "на языке оригинала".