HPForum.ru

Просто, поймите меня правильно - есть такие главы, на которые я сильно желаю услышать отзывы! Есть обычные, а есть вот такие вот ОСОБЕННЫЕ.


Жильё Матросова
- Да кому ты нужен ТАМ? Неучем будешь! - распекала Диму Ирина Валентиновна, когда они шли от сундвокзала к училищу.
- Беглец пойман! - сообщал Гоша всем любопытным.
Самому же Диме было ни до чего. Спать!
В поезде ночью мальчику негде было заснуть, и он занимался самогипнозом - на «Ганцемгерце» учили многому из положительного психологического воздействия. Часть энергии нашему герою сэкономить удалось, но всё равно - он не спал уже более суток, а нужен нормальный, полноценный сон.

Директор смотрел хмуро.
- Так… Скажи же мне, Дима, зачем тебе понадобилось убегать из училища, где ты провёл последние без малого полтора года? Что тут было не так?
Дима молчал.
- Или это из-за позавчерашней ситуации? - снова спросил директор. - Когда вас с Картинкиным поймал Вадим Алексеевич?
Дима еле кивнул.
- Всё… Было…
- Что? - поднял брови Хоттабов. - Ты испугался, что тебя накажут, отчислят со специальности, на которой нужно быть человеком с сердцем? Но я ведь просмотрел твою характеристику - пока ни единого пятнышка! А своим побегом ты поставил очень чёрную и жирную кляксу. Ну как же так?
Мальчик хотел рассказать, как всё было и с чего началось, но не мог говорить - слёзы душили его. Не хватало только при всех заплакать в свои четырнадцать…
- Лидия Сергеевна не согласна тебя выгонять со специальности, хотя ей советовал кое-кто. Картинкина наказали - его поведение слишком вызывающее. К тебе не собирались применять серьёзные санкции, хоть Вадим Алексеевич и подозревает тебя…
- Вадим Алексеевич врёт! - неожиданно для себя сказал Дима.
- Так… Можно поподробнее?
Дима хотел рассказать, но понял, что если скажет хоть слово, постыдно расплачется в кабинете директора. Тот тоже это заметил, и поэтому сказал:
- Позовите Картинкина из группы 4 «К»!
- Тут он, тут ошивается, хоть и гоняем его… - ворчливо сказала из-за дверей Ирина Валентиновна.
- Пусть войдёт уж. А Битюгов тоже тут?
- На уроке…
«Слава Богу», - подумал Дима.
- Ну-с, Михаил! - обратился директор к Картинкину. - Ваш приятель обвинил учителя метафизики во лжи, есть, что добавить?
- Я могу говорить? - Картинкин огляделся. - А Дима сообщил, как всё было?
- Сообщи ты…
- Так вот. Орех и шайка его устроили мне засаду, чтобы наброситься все на одного. Потом Битюг появился…
- Миша! - воскликнул директор. - Вадим Алексеевич - твой учитель, поэтому называй его по имени и отчеству, как положено.
- Ну, раз он мой мучитель, то так уж и быть, - бегло говорил Картинкин, - ну так вот… Он применил к нам с Димой заклинания немоты, чтобы мы не могли при вас ему возразить, и привёл сюда, где нап… Наврал с три короба… Да, я чуть с ним не столкнулся на лестнице, но там не было злого умысла! А Садовский не подслушивал, когда я якобы напал на Ореха! Он засвидетельствовал ловушку - они все собрались, а потом туда пожаловал и Би.. Вадим Алексеевич. Кажется, знал заранее. И Садовский мной не вертит - пусть кто-нить попробует только эт’ сделать!..
Картинкин остановился и перевёл дыхание после быстрого непрерывного сообщения.
- Вы этому верите? - спросила из дверей наставница курса. - Мне сомнительно. Чтобы учитель…
- Ах, Ирина Валентиновна, вы что, Битюгова не знаете? У него на учеников детские обиды, и методы решения такие же…
- Дормидонт Николаевич, но ученики слушают…
- Угу, - отозвался директор. - Ребят, можете идти.

- Ну, как дела? - тихо спросил Картинкин, а Диме было не до чего. Спать!
- Так, голубок-обычколюб! - раздался голос Триптиха над Диминой головой. - Значит, не уразумел за три года преимущество волшебников над этими? А я что на лекциях говорил тебе? Пройдём в кабинет!
…
- И чтобы к завтрашнему дню прочитал двадцать глав! И следующие дни по сорок! - говорил Триптих, протягивая Диме три тома по «Научному обычноведению». - Там всё написано.
«Там написана такая же неправда, как ваши лекции…» - думал Дима. Ему было уже не до чего. Лечь… Но тут Дима подумал, ЧТО будет, когда он войдёт в спальню! Подступят с расспросами, насмешки Орехова и Филиппова… Только четыре часа дня! Триптих столько мариновал мальчика в своём кабинете, что-то рассказывая, крича, ругая, показывая заклятия против «обычных» и постоянно приговаривая: «Ну, почему директор приказал уничтожить все розги и больше никогда ими не пользоваться? Вот, в других ПВУ… Я бы уволился, да не могу», - три урока прошло за это время, и обед.
Дима вышел. «И куда идти? Лечь на кровать в спальне мальчиков группы и нико… го не слушать…»
- Садовский!
Дима чуть не закричал от отчаяния. Кто там ещё?
- Садовский! - голос наставницы группы прозвучал даже опасливо. - Ты понял, что натворил? Уйти к обычным людям, ну надо же! Кто тебя теперь на хорошую работу возьмёт, будешь, как Гоша, на охране… Или в колдовскую армию на авангард! Или уборщиком… Или…
- Гоша не доучился? - безразлично спросил мальчик, вспомнив Хагрида из книги про Гарри Поттера.
- Доучился. И ты доучишься! Но потом…
- Уважаемая Ирина Валентиновна, и скольким же людям наши педагоги сломали жизнь всего за одну ошибку, допущенную в подростковом возрасте? - Всеволод Константинович Матросов подошёл незаметно и обратился к наставнице.
- Но Всево…
- Данные! - сказал Матросов. - А ребёнок чуть не валится с ног. Дима, я тебя доведу до спальни, пошли. Ирина Валентиновна, завтра его пугать будете, завтра! Не сейчас.

И они пошли. Когда Ирина Валентиновна осталась за углом, Матросов заговорил:
- Своей наставницы ты не бойся… Она сама сейчас в запале, когда успокоится, будет нормальным человеком. Её страшно перепугало то, что случилось…
Дима еле заметно кивнул.
- Устал? - заботливо спросил Матросов. - Даже не знаю, дадут ли тебе заснуть в спальне… Класс у вас шумный. Пошли, кое-куда проведу.
Лестница-самонаправлестница повернула в ту сторону, о которой Дима никогда и не догадывался. Обычно она вела или в спальни курса или на астрономическую башню для уроков астрологии… Теперь же она удлинилась метров на семь и повернулась куда-то направо.
- Пойдём! - сказал Матросов.
Поднявшись по лестнице, Дима огляделся. Увидел длинный проход, от которого отходили многочисленные коридоры. Матросов провёл мальчика к одному из них. Над его началом светилась надпись: «Коридор зельедельцев».
- Идём!
Слева и справа были двери. Не так часто встречались, как в коридорах учебной части, должно быть, за ними находились большие комнаты, по крайней мере, так подумал наш герой.
Но он ошибся, когда Матросов открыл одну из дверей с помощью пароль-заклинания - за ней оказалась квартира!
- Это моя «обитель», - пояснил зельеделец.
- На этом этаже… Живут учителя? - удивлённо спросил Дима.
- Учителя и их семьи, - пояснил Матросов. - Живут в таких квартирах по три-пять человек, кто как. Я живу один.
- А квартира большая…
- Да… Всем одинаковые делают. У меня жены пока нет… Да ты проходи, не стесняйся! Есть хочешь, наверно?
- Есть… И спать… - устало сказал Дима.
- Понимаю, натерпелся… Усаживайся пока в это кресло.
Сам Матросов подошёл к доске, похожей на те, что висели в классах, и нанёс на неё список блюд.
- Заказ делаю на полдник, - пояснил он. - Тебе же надо поесть как следует.
Потом сел в кресло, стоящее рядом с Диминым.
- Жены нет, - продолжил учитель начатый им разговор, - и взяться неоткуда. Сам понимаешь, всё время тут. Хотя, есть хорошие учительницы одинокие, но всё не то пока. Ладно… Ты-то как? Правда, уйти решил из-за того случая с Битюговым? А что он сделал?
Дима сбивчиво поведал ту историю. Пока он говорил, от усталости обида вновь всколыхнулась, в горле образовался ком.
- Вот он какой… - сказал Матросов, прослушав историю. - Что ж, весьма похоже на Битюгова. Тридцать шесть лет, а всё ещё будто подросток, тайком курящий в туалете. А почему ты пошёл к «обычным» людям? У тебя есть родственники?
- Есть… - сдавленно ответил Дима. - Я у них жил, пока не нашёл отца.
- Ну-ка, ну-ка! - Матросов развернулся к мальчику. - А мать? Ах, да, ты говорил, что она умерла при родах…
- Да… При родах… Меня.
- Сочувствую тебе.
- И получается, будто я её убил, - хрипло выдавил Дима. - Так мой двоюродный брат сказал.
- Когда встретишь его, примени заклинание немоты, чтобы он заткнулся, пардон за выражение, - заявил Матросов. - Тяжело жилось? Как Гарри Поттеру?
- Да нет… Тётя и дядя меня любили, воспитывали… И сестра двоюродная, Людмила. А Кирилл этот завидовал…
- Ревновал, может быть? - предположил Матросов. - А… Они «обычные», получается?
- Да… И о волшебстве я узнал за месяц до школы.
- М, вот как…
- Так обрадовался! - горько сказал Дима. - А теперь…
Мальчик замолчал, часто заморгал. На его щеке Матросов заметил каплю и мокрую дорожку от глаз.
- Да всё будет нормально! - воскликнул зельеделец. - Есть у нас в школе хорошие люди. Директор… Он, конечно, сердит на тебя, но он поймёт. Дормидонт Николаевич в курсе истории с Битюговым?
Дима кивнул.
- Всё будет хорошо! Только Битюгова не накажут - нельзя.
У Димы не хватило сил спросить «почему».
- Но тебе помогут! - убеждённо сказал Матросов. - По крайней мере, на меня ты можешь рассчитывать. Лидии Сергеевны тоже не избегай - она человек с сердцем, недаром ваш куратор… Ну, что ты? Устал? Сейчас… - Матросов заметил, как Дима уткнулся в колени и часто задышал.
- Плачешь… Устал… Ничего, успокойся, сейчас поедим, и я тебя спать уложу тут. Есть диван, он не используется - живу-то я один. Помыться с дороги не надо? Поезд, пыль…
- Вы знаете про «обычные» виды транспорта? - шёпотом, всё ещё плача, спросил Дима.
- В курсе! - ответил Матросов. - Не стоит от них отгораживаться, от «обычных» людей… Трифонов меня убьёт, если услышит, но они во многом нас опережают. Еда готова, сейчас проявится на столе.
Потом Дима пошёл в ванну, после которой так расслабился, что глаза закрывались уже на ходу. Матросов успел приготовить мальчику место для сна.
- Ложись! А, ты уже почти спишь… Ничего, до завтрашнего утра отдыхай.
- Спасибо, - сказал Дима и заснул.

Боггарт
«И действительно, всё получилось только хуже», - думал Дима. Не было бы этого побега - не было бы и предвзятого отношения к нему со стороны некоторых учителей и учеников. Вон, Дорогушин, парень ехидный и любитель «подколов», пообещал, что «Садовский займёт почётное место Картинкина», то есть, будет «доставаемым» человеком, говоря на школьном сленге.
Но с другой стороны, Дима больше жалел о том, что сразу пошёл к дому Даулиных в Костроме.
«Надо было дня три переждать. И они начали бы искать меня в другом месте. А потом я бы пришёл к Даулиным, они бы меня защитили, когда пришли волшебники… И отца попросить как нынешнего опекуна, чтобы я жил среди «обычных»… Хотя, он, может, этого и не хочет. Да нет, наверно, хочет, раз у него новая семья…»
Так что, Дима больше всего сожалел о том, что побег не удался.

Нельзя сказать, чтобы от нашего героя отвернулись все одноклассники. Ну, от вертихвостов невозможно было ожидать чего-то хорошего, но Картинкин сказал, что «ты, Сад, придурок, конечно, но только так директор узнал правду о Битюге». Каховский подошёл со словами, что «никогда не надо убегать, надо отстаивать правду перед всеми, кто попадётся из начальства, только не переборщить с эмоциями».
- Псих! - так отреагировал Лёня Шумахер.
- Эт’ ты зря! - сказал Лёха Александров.
Но больше всех Диму удивил Сеня Сергеев. На перемене он подошёл и спросил:
- Ну, как всё было?
Диме показалось, что тот хочет послушать, чтобы посмеяться, и он ответил с ехидством:
- Всё было просто здорово!
- А серьёзно? Ты ехал в обычковском транспорте? Расскажи о нём…
- Зачем? - удивился Дима.
- Интересно…
- Да ничего интересного… - отмахнулся Дима. - И вообще, отстань от меня. Видел я, что люди из твоей компании вытворяют!
- Ты о чём? - Сеня и вправду не понял.
- Ну, вы вместе с Ореховым Картинкина травили. И в туалете подкараулили в тот раз. Дорогушин и Чеканков дверь держали, чтобы не убежал.
- А, вот ты про что… Ну да, они мне рассказывали, что ходили что-то с Картинкиным делать, но в подробности не вдавались.
- Да ладно-ка! - не поверил Дима. - Все вы четверо одинаковые. Вас и не отличишь, когда вы вместе.
- Ну, мы похожи, да, - сказал Сергеев. - Но я в делах Ореха не участвую. Не люблю издеваться ни над кем.
- А эти издеваются.
- Да они перед Орехом выпендриваются просто! Я не особо отношусь к таким людям, как он, а мои друганы его уважают.
- Скажи им, чтобы не издевались… - буркнул Дима.
- А как?
- Что «как»… Ты же имеешь влияние на них.
- Как сказать? Они не поймут. Мы всегда вместе одинаково думаем. Юран Полтавин один раз попросил, чтобы оставили Картинкина в покое, и всё.
- И ты боишься своим друзьям высказать мнение?
- Зачем высказывать? - произнёс Сеня. - Мы всегда были друг за друга, что бы ни случилось. С первого курса вместе. Хоть на разных специальностях учимся.
«Они вообще разные люди, если честно… - подумал Дима тогда. - Полугопник Дорогушин, «подкалывающий» порой и друзей за то, что учатся, почти отличник Полтавин, чрезмерно общительный, но непонятно какой Сеня Сергеев. О Чеканкове вообще мало знаю… Но как так получается, что все вместе они образуют единое целое?»

А потом Дима услышал, как эта «великолепная четвёрка» вместе с Ореховым и Филипповым обсуждает… его!
- Во! Представьте, как он ехал в обычковском транспорте! - смеялся Орехов. - Птртртр…
Дорогушин и Филиппов участливо заржали. Улыбнулись и остальные.
- Трюх-трюх! - поддакнул Сергеев.
- Утрясло бедного. - Это Полтавин.
- А потом он приходит к этим домам, а там Гаврилова! - оглядев всех, говорил Дорогушин. - А у него глаза… А-а-а!
- Садовский падает в обморок…
- Очнулся - больничный отсек ПВУ.
- Нет! Кабинет директора.
- Не-е-ет! - вкрадчиво сказал Сергеев. - Триптиха!
- Прекратите, а? - к компании подошёл Гена Каховский.

Дима на следующий день сам сказал Сергееву:
- Что ж, теперь понятно, зачем ты спрашивал меня про «обычных». Поржать с компанией?
- Что? А, ты слышал… Не, мы просто так, шутя, по-дружески.
- Ага! - подхватил Дима. - «По-дружески» в компании людей, которые меня не переваривают!
- А чё… Они смеялись, а я что, в стороне должен был стоять и тупо лыбиться? Мы всегда так смеёмся, хотя сами можем понимать, что это не смешно. Потом с Юраном Полтавиным разговариваем - он, оказывается, думает по-другому.
- И тоже лицемерит? - насмешливо спросил Дима. Ему было всё равно, что подумает эта компания.
- Ну, ты чё? Обиделся? Я думаю, что надо подстраиваться к человеку, с которым общаешься. Одним одно интересно - говорить об этом. Другим другое - с ними о первом лучше не надо.
- При одних поддерживать консерваторов, при других - «интеграторов»… Либералов или «патриархалов», как Гоша сказал.
- Ты о политике, что ли? Я ей не интересуюсь, - сказал Сеня. - И Дэм Дорогушин тоже. Он вообще всё заумное не любит…
- Я заметил, - сказал Дима. - Только для него «заумное» - это всё, что умнее вешания картины на стену или общения с Ореховым.
- Вешания Картины! – засмеялся Сергеев. - А вот Чеканков и Полтавин следят за политикой. Спорят на тему будущих выборов. Но когда мы вчетвером, нам политика неинтересна.
- Подстраиваетесь… А когда же ты настоящий?
- Ты о чём? - не понял Сергеев.
- Когда ты, Сеня, тот, какой есть ТЫ САМ? КТО ты? Ты подстраиваешься под всех, но никто тебя не видит по правде! Раз уж мы начали обсуждать такие темы ни с того ни с сего… Открой своё истинное лицо! Боггарт…
- Кто?
- А, не читал рекомендованную Триптихом «антиобычную» литературу?

Боггарт в волшебном мире «Гарри Поттера» превращался перед человеком в то, что человек боялся больше всего. Но никто никогда не видел боггартов в первозданном виде, какие они, когда вокруг нет людей.
А в настоящем мире боггартами являлись люди.
«Арсений - наоборот, превращает слова в то, что от него хотят услышать. И я так и не понял, как он относится к Орехову. Наверняка он «подстраивался», когда ругал его при мне».

Продолжение... следует?

Что я хочу сказать... Сюжет у меня начинает меняться, а читатели молчат, а может, и вовсе не ходят ко мне. А хочется услышать, что вы думаете об этом.

"Проду" и "классно написано" - это не то. Мне вот интересно, что читатели думают по поводу самого СЮЖЕТА! Я ведь пишу не для того, чтобы "похвалиться", как я умею...


Конец года
Приближался Новый Год. Конец полугодия.
Выставлялись оценки за вторую четверть. Их в волшебном мире «вживляли» в человека магическим способом, и учителя, а потом и директора предприятий, с помощью прибора «правдоуча» могли узнать, как человек учится (учился) в школе по тому или иному предмету. Статистика сохранялась с первого класса.
Дима в этот раз волновался больше всего. Вряд ли учителя простят ему тот побег!
«Так, - думал он, - за что не волнуюсь, так это за зельеделие и большинство дисциплин по заклинаниям. В первом случае у меня никогда не было проблем, и Матросов отнёсся с пониманием, если не сказать больше… Учителя же заклинаний учеников плохо знают - это не основная их работа».
Дело в том, что между всеми ПВУ и Волшебным Университетом была проведена «сверхсундуковка» или «мобильная сундуковая связь». Каждый профессор Университета имел коробку, в которую мог залезть и перенестись в любой сундук или такую же коробку, а они стояли по углам в каждой аудитории. Достоинство было в том, что коробку можно было носить с собой, её можно было сложить таким образом, что она свободно помещалась в кармане халатов, волшебных панталонов и другой, даже обычной, одежды. Только стоил «мобилсунд» слишком дорого, его могли иметь лишь профессора (для работы) и сверхволшебники (от избытка финансов).
И многие преподаватели заклинаний (хоть и не все) приглашались из Университета, так было и в Диминой группе.
«По предметам специализации также проблем нет. Так, дальше… Самое больное - это, конечно, метафизика, астрономия и история волшебного мира. Ну, тройку так или иначе он мне вкатит, двойки быть не должно. А вот история… Триптих мне тогда в наказание индивидуальное задание дал, делаю потихоньку. Учу всю эту ложную чушь».
Насчёт многих других предметов ничего было неясно. На уроке родного языка Ирина Валентиновна Гаврилова пыталась относиться к Диме как к обычному ученику, но когда тот выходил на перемену, она укоризненно качала головой. Два раза напоминала ему, что он должен себя оправдать за побег.
- Ладно бы просто побег, а то к «обычным» людям! В апреле выборы, и если придут консерваторы, тебя выкинут отсюда, а твой отец со службы полетит!
- Выкинут! - подтвердил Дима. - И я пойду к «обычным».
- Найдут!
- Как?
- Ну… - Наставница нахмурилась. - Есть у них методы…
«По предмету Гоши тоже, вроде, нормально…»

Триптих оглядел зал.
- Кажется, - начал он, - сегодня инспектора тут нет? Слава Богу, а то надоело говорить вам сухую историческую информацию. Я вам другое хочу сказать… Недаром говорят, «золотая середина», да? Есть два опасных направле…
Дверь вдруг нежно произнесла: «Стучат! Откройте…»
- Что??! - выкрикнул Триптих и засуетился. - КТО на меня стучит??? Кому???
Потом понял и сказал:
-А, это в дверь стучат? Да-да!
Вошёл мальчик лет десяти-одиннадцати на вид.
- Что надо? - спросил его Триптих. - Кажется, вашему курсу я читал лекцию на прошлом уроке?
Мальчик что-то неслышно ответил. Триптих повернулся к курсу.
- Посмотрите, ни у кого записей на столе не лежит? Мальчик лекцию потерял, а историю знать надо!
- Лежи-и-ит, у меня! - заорала Светка Закорючко из Диминой группы. - Возьми, Илья!
Мальчик робко прошёл к парте Светки, взял записи и пошёл к выходу.
- Время только отнимает! - прорычал Триптих. - Зал сейчас расширен до тысячи мест, и пока он пройдёт к выходу, уж лекция кончится!
- А вы продолжайте! - крикнула Курнина Лена.
Но Триптих дождался, когда мальчик помещение покинут.
- «Продолжа-айте! А вы уверены, что это не инспекторский наёмник?

- А теперь продолжим! - сказал Триптих после пятиминутного ворчания. - Два направления есть, и нас сейчас ставят перед выбором. Нас - это не вас, детей… Одни говорят, что волшебники должны быть волшебниками и по обоим родителям. Чтобы без примесей обычков. Но это не так! Только Великая Волшебная Сила указывает на человека и одаривает его способностями колдовать! И кровь тут не причём.
- А генетика? - спросил с места Ваня Грушин, отличник из группы «Г».
- Эх, ты, а ещё умный ученик… Генетику, дети, обычки изобрели. Некоторые знают про нас, так как их сёстры, например, волшебницы. Вот и высосали из пальца. А что, возможно, что волшебник родился и у двух обычков, КТО может опровергнуть? Статистика не ведётся!
- А на факультативе по анатомии говорили… - буркнул себе под нос Ваня.
- А второе направление… Если первое опасно для конкретных людей, рождённых у обычков, то второе опасно для всего волшебного мира! Это - либералы, которые хотят объединить нас с обычками!!! Обычколюбцы!!! К сожалению… - Триптих поправил свою шляпу, с которой он не расставался даже в помещении. Ребята говорили, якобы он и спал в ней. - К сожалению, в руководстве школы есть один человек, который слишком к «обычным» лоялен. Наверняка втайне мечтает об объединении. Всё решат выборы…
«А я только за объединение, - подумал Дима. - Думаю, если грамотно его произвести, всех проблем придётся избежать. Главная - «вертихвосты» и их ненависть к обычным людям».
- Садовский!
- Что? - Дима удивился - Триптих при всех обращался к нему.
- Останетесь ответить материал, который я вам задал.
Никто больше на Диму не оглянулся, и он понял, что Триптих заклинанием отключил слышимость по всему громадному залу, и обратился именно к нему.
Потом наш герой пошёл «отбарабанивать враньё» и получать тройку с минусом за четверть.
- Не отмоешься от пятна, - приговаривал Триптих. - Даже розгами… Жалко, что их отменили.

«Родственные души».
Новый Год Дима встретил в училище - он и не мог ожидать ничего другого и с неприятным чувством думал о том, как будет проводить лето. Поругался с отцом, у того другая семья…
- Я даже согласен буду ТУТ остаться, - говорил он себе, - несмотря на то, что всей душой желаю вернуться к обычным людям…
Оценки были прогнозируемыми - метафизика, астрология и история, естественно, «три», зельеделие - «отлично».
- Кстати, с будущего учебного года начнётся курс алхимии! - предупредил всех Матросов, - и по последнему распоряжению правительства, эти курсы разделены, и оценки обоих предметов идут в аттестат о полном волшебном образовании. Кто после пятого курса уйдёт, кто после седьмого - баллы будут выставлены всем.
За оба курса? Ну и ладно! Пока с зельеделием всё хорошо.

А после каникул пришло чувство какой-то безысходности… Домой невозможно, в училище оставаться муторно - опять слушать ложь Триптиха, придирки Битюгова. А к «обычным» теперь нереально.
Раньше Дима при всех своих проблемах недолюбливал людей с депрессией, и считал, что на десяток подобных только один страдает по-настоящему. Остальные «играют» в это. А теперь у него появился шанс самому испытать, что же это такое. Причём, депрессию самую настоящую.
И вот, шёл Дима по школе в большую перемену и грустно думал о своих проблемах. Всякие мысли появлялись… Опять сбежать? Найдут. Если не «по горячим следам», то через волшебный розыск, видимо, по ауре. Ну, а к Даулиным сразу же придут. А больше-то деваться некуда!
К отцу потом, летом? А как мириться после того, как сказал такое… И это пятно на характеристике.
«Ну, у отца-то на морали пятнышко побольше будет…» - думал Дима, когда его глаза остановились на первокурснике, стоящем у окна. Тот опёрся локтями о подоконник, положил голову на руки, и часто моргая смотрел в окно. Глаза были мокрые.
Дима вспомнил его - это был тот самый учащийся, который незадолго до каникул пришёл за забытыми записями во время лекции Триптиха. И Светка Закорючко назвала его Ильёй.
«Откуда она его знает, интересно?»
А ещё, кажется, этот ученик посещает занятия по специальности «Ганцемгерц». Некоторые уроки там совместно у всех курсов… Он тоже оттуда? Или брейнтрейновец, посещающий факультатив? Люди этой специальности часто приходили на кафедру Ганцемгерц за какой-то психологической помощью, бывали и на занятиях.

Дима подошёл. Мальчик быстро посмотрел на него, потом ниже опустил голову и наклонился ближе к окну.
- Проблемы в жизни? - спросил Дима. Он подумал, что первокурсник может оказаться «родственной душой» по неприятностям - недаром оба одновременно переживают. Но тут же решил, что, наверно, мальчику просто грустно от того, что он из дома надолго уехал - такое бывает часто именно после зимних каникул – когда поступаешь только, всё ново, необычно, но стоит на недельку вернуться домой, как… Но мальчик ответил:
- Да, проблемы… В семье… А что?
- Родственная душа, значит, - сказал Дима. - У меня тоже там ситуация нехилая.
- С кем?
- С отцом…
- Родным? - спросил мальчик.
- Родным, каким же ещё…
- А у меня с отчимом, - ответил мальчик. - И мама переживает, ещё сильнее, чем я.
- А родного отца нет? Развелись родители, или умер?
- Умер…
- Понятно…
- Ну, а насчёт тебя? - Мальчик поднял голову. - Проблемы с отцом… А мама что думает?
- Нет её, умерла, - ответил Дима. - Когда я родился…
Мальчик помолчал, а потом сказал:
- Сожалею… А ты… На меня так внимание обратил.
- Ну, мне было несладко, - пояснил Дима, - вижу - и ты грустишь. Вот и подошёл.
- Понятно. А ты на «Ганцемгерце» учишься? Я тебя видел на занятиях…
- Я - да. А ты тоже?
- Ага, - ответил мальчик. - Хорошая специальность, хорошая кураторша.
- А я тебя ещё помню, как ты за записями приходил, когда Триптих нам лекцию читал, - сказал Дима. - И моя однокурсница тебя Ильёй назвала. Она тебя знает?
- Да нет… Наверно, имя на записи прочитала.
- Ах, да, в правом верхнем углу всегда подписываемся… Так, как тебя зовут?
- Илья Матвеев. А ты?
- Я? Дмитрий С… Родин! Дмитрий Родин!
- Буду знать, - пообещал Илья. - Ладно, мне пора… На урок обороны. У вас кто ведёт?
- Кутаисов.
- А у нас Доронин. Надо торопиться, а то выговор сделает за опоздание.
- Увидимся на занятиях, - сказал Дима, - на «Ганцемгерце». А то и раньше, на переменах.
- Хорошо!

Снова Дима встретил Илью в библиотеке, они опять разговорились. Многих тем коснулись, но, хоть и считали себя «родственными душами по несчастьям», ни тот ни другой не решились рассказать о главных своих проблемах - Илья не говорил, в чём провинился его отчим, Дима не назвал своей настоящей фамилии, сказал лишь, что «у отца есть другая семья», но в подробности не вдавался…
Но по крайней мере, шанс впасть в депрессию практически исчез - появился знакомый, собеседник. Не такой, как Картинкин, любивший рассказывать о своих «подвигах», и которого перестало интересовать почти всё, в чём ранее с Димой у них были соприкосновения, и смотрящий даже несколько свысока. Илья умел слушать - прежде всего. Пытался подчиниться рассудку в любом случае. И просил иногда совета.
А мог и помочь - один раз пустил Диму в спальню своей группы, когда за тем гнался Филиппов, которому Орех дал указание «прощупать на чистокровность».
- Чавой-то мы про Садовского мало знаем! - сказало «высокородие».
Илья имел свойство оборачиваться после слов «пока» - отойдёт на несколько шагов и повернёт голову. Становится виден его острый подбородок. Дима говорил «счастливо» и отправлялся по своим делам.
- Пока! – снова повторял Илья и уходил.

Продолжение следует

Сюжет раскрывается, становится интереснее)
Да, знакомство с Ильей вовремя состоялось...Наверное, в ближайших главах о его проблемах будет рассказано?
А так, насчет развития сюжета, сдается мне, скоро произойдет какой-нибудь новый поворот истории с отцом и новой семьей. Хотя, только догадка)

И только сюжет стал интереснее, как читатели сбежали)))

Они в шоке))

Отцы
В середине марта на лекцию по истории опять не пришёл проверяющий. Тогда Триптих обратился к курсу.
- Компания «Сила и Величие» объявила о том, что может проплатить экскурсию десяти ученикам в Антимир. Вы знаете про это государство, что там правили волшебники, потом вернулись обычки… Это наглядный пример! Во-первых, того, что волшебники могут править страной, как они делали это раньше, а во-вторых, это пример того, что от обычных людей надо жить отдельно, чтобы не вытеснили.
- Иван Семёнович, в чём тогда сила волшебников, если их вытесняют? - спросил Картинкин. Сам в душе он был горд, что родился колдуном, но надо же как-то насолить учителю, который ведёт средневеково-вертихвостскую агитацию, хоть и не касается «крови». - Теперь-то там кто правит?
- Я понял твой вопрос, - недовольно сказал Триптих. - Обычков больше. По всей Земле так.
- Но ведь, - опять возразил Картинкин, - многие волшебники сбежали туда… И устроили СВОЁ государство! Значит, тогда «обычные» люди не мешали? Они что, чаще рожают, что ли?
- Они чаще наглеют! - вскрикнул Триптих, поняв, что крыть особо нечем. - Вот, и внушили, что волшебство не может развиваться. Ясно? Ладно, вернёмся к экскурсии. Обычно таковые делаются для отличников, тут же нужны люди, не особо понимающие, что такое сия Великая Сила… Я уже догадываюсь, кого нужно взять с вашего курса. Сразу двоих.
- Кажется, он про нас с тобой! - сказал Картинкин Диме после урока.

Дима пересказал всю эту историю Илье, своему новому знакомому. И тот ответил:
- Знаешь, а меня Триптих после уроков оставил, и так и сказал, что я должен ехать…
- Почему? - удивился Дима.
- Ну, надеюсь, он не читает мысли? У нас у всех антиридер включен с рождения?
- На пятом курсе расскажут, - сказал Дима. - Знаю, что можно мысль прочитать, но для этого нужно заставить сначала человека выполнить несколько действий подряд. В противном случае при выключенном антиридере или его отсутствии можем только шаги дальнешие предсказать. А что? Ты думаешь не так, как он? Я тоже, в принципе…
- Я был сторонником интеграции, как и моя мама, - сказал Илья. - После смерти моего отца… Наш мир ничуть не лучше, как оказалось, чем у них. Но теперь не хочу победы той партии просто из-за того, что там мой отчим! Если он станет депутатом, такое натворить может! Он, оказывается, в состоянии совершить…!
- Он преступник? - изумился Дима.
- Не знаю… Мог им стать – точно! Не хочу вспоминать, ладно…
- Но в других партиях убийц и воров побольше будет! - возразил Дима. - Эта-то миролюбивая достаточно.
- Я понимаю, - ответил Илья. - Но не могу…
- Если бы я мог голосовать, выбрал бы объединение миров, - сказал Дима. - Думаю, Триптих об этом знает.
- Откуда?
- Я… - Дима решился рассказать часть биографии. - Я жил среди «обычных» людей. Долго. Пока отца не нашёл.
- Да? - Илья удивился.
- Да… Отец мой в армии служил, когда я родился, а мама тогда же умерла… Вот, я и попал к дяде с тётей, а они «обычные». И я прекрасно знаю, что Триптих врёт, когда лекции читает! Может, он сам верит в эту чушь, может, нет, но кто-то умышленно создал образ «высшего существа» - волшебника. Это не так совершенно!
- Может быть… - задумчиво сказал Илья. - Я не жил среди обычных людей. Тогда понятно, что тебя он будет перевоспитывать любой ценой.
- И ему не удастся! - ответил Дима. - Ибо я знаю Правду…
- Дмит-Сергеич! - К ним подошёл Картинкин. - С малышами общаешься? Пойдём быстрее в кабинет Битюгова, кое-что покажу!
- Зачем про «малышей»… - шепнул Картинкину Дима, но тот отмахнулся.
- Ладно, ладно, иди давай! Так ТАКОЕ!
Оказалось, в училище приехал навестить сына Картинкин-старший. И решил поговорить с Битюговым насчёт того, что тот придирается к Михаилу. А так как характер отца был почти такой же, как и у сына, разговор, мягко говоря, был «долгим и напряжённым».
И вот, группа «К» стоит у дверей кабинета, а оттуда раздаются голоса.
- Тихо ты… - говорит Битюгов. - У меня уже пять минут, как урок должен идти.
- Ты мне ответишь за свои поступки? - мрачно спрашивал Картинкин-старший.
- Отвечать буду не перед тобой… Пропусти, не ты вызову Роберта.
- Роберта в сад! Он там за цветами ухаживает сейчас. Ты давай объясняй, по какому такому к моему сыну прискребаешься? И к сыну Садовского… Ну?
- К дочери Синицына ещё, - улыбаясь, шепнул Диме Миша.
- Вы что здесь стоите, у двери? Где Вадим Алексеевич? - К группе подошла наставница курса, Ирина Валентиновна.
- Там разборки! - противным голосом, что-то жуя, сказал Орехов.
- Что-о? Кто там? - Ирина Валентиновна вошла. - Эх, вы, взрослые люди…

Урок начался с опозданием на пятнадцать минут. Битюг был возбуждённый, лохматый, покрасневший от гнева, его длинный нос, казалось, вытянулся ещё на пару сантиметров.
- Ну, что, Вадим Алексеевич? - подал голос Картинкин. - Мой папаша заставил вспомнить вас молодость?
- Молодость… - проворчал Битюгов. - Ты, пацан, сам понимаешь, что я неспроста себе жертв выбираю. Это дети тех, кто мне мешал жить, когда я сам учился здесь!
- Вот, вы и призна-ались! - удовлетворённо заметил Михаил.
- Я и не скрывал никогда, что отношусь ко многим предвзято… И я предпочитаю говорить начистоту - Вы! Мне! Не! Нравитесь! В лицо говорю, а не за глаза на педсовете! И ты знал об этом. И знал, почему я к вам троим придираюсь.
- Я-то знаю, - сказал Картинкин. - Вы Садовскому объясните, он правда ничего не знает. Ему отец не рассказывал.
Битюг ехидно посмотрел на Диму.
- Не в курсе насчёт твоего отца?
- Н-нет… - робко ответил Дима.
- А как мне повезло… - пропыхтел Битюгов. - Что сразу трое из компании «Грифодёров» отправили своих детей в школу одновременно, и что они попали в одну группу. И что мне ту группу дали! Жалко, что нет ещё ребёнка Лосевой, и до сих пор нет детей у Волкова! А то бы всем отомстил!
«И правду директор тогда сказал, что Битюгов ведёт себя, словно обиженный подросток! - подумал Дима. - Наверняка, припоминает детские обиды».
- А ты, Синицына, знала про поступок своего отца?
- Нет… - сказала та. - Я девочка, папа о своей жизни рассказывает моему младшему брату, а не мне…
- Жаль, я его не учу…
- А он «обычный».
- Так вот, Садовский и Синицына! Из-за ваших отцов я последние три учебных года не мог по училищу пройти, чтобы меня не высмеяли в лицо мои же сокурсники, даже учащиеся на той же специальности!
- Поподробней, если можно, - сказал Картинкин. - А то Димычу непонятно.
- УРОК У НАС!!! - закричал Битюг. - ТЕМА ЧЕТЫРЕ! Расположение Альдебарана и его влияние на судьбу Тельцов.

- Знаешь, как всё было-то? - спросил после уроков Картинкин. - Слушай, Диман, Расскажу…
- Давай! - согласился Дима.
- Значит, Битюг этот… Его не смогли сначала никуда распределить - шапка не нашла, за что зацепиться. Шумахеру в такой ситуации вон повезло - директор вступился, а тогда поступили по инструкции, и пошёл Вадя на «Вертихвост». Чтобы быть «своим», выпендриваться начал; узнал, что «Вертихвост» с «Прочномиром» воюет - сам стал нас задирать. Наши отцы в параллельных группах учились, отец Синицыной - с моим отцом в одной. Собрали пять человек - как «кружок», и на них Битюг и начал «показывать крутость». Ну, они решили его проучить и зашвырнули в женский туалет.
- Жестоко, - сказал Дима, но посмеиваясь. - Но так ему и надо.
- Ага, - сказал Миша и продолжил. - А там в это время его кураторша была… Представляешь? Знал бы он тогда, что сам куратором станет… Она такой крик подняла, что над Битюгом смеялись все. Учителя постоянно на уроках упоминали этот случай, доставали его. А на переменах ученики его специально ждали и, когда он проходил мимо, любезно открывали ему двери женских сортиров. И вообще по-всякому…
- И он озлобился, - хмуро сказал Дима.
- Тебе его жалко?
- Не особо… Он сам «воевал» ведь против всех. Но после того случая могло быть и хуже, думаю.
- Угу. Просто, Хоттабов, директор ему помочь пытается. Но у того обида крепко сидит!

Выборы

Мы выбираем. Нас выбирают.
Как это часто не совпадает…

---------
ЦИТАТА:
>>
Мы выбираем. Нас выбирают.
Как это часто не совпадает…
---------
- Выборы скоро!!! - кричал Триптих, заметно волнуясь с своей дальнейшей судьбе в этой школе. - Люди, где же ваша Волшебная Сила?
- Выборы… - вздыхала на занятиях кураторша «Ганцемгерца» Лидия Сергеевна Васильева. - Может, тогда все успокоятся и помирятся? Но найти компромисс будет сложновато…
Она покачала головой.
- Как бы ученики опять не передрались, как при перевороте, - говорила наставница Гаврилова.
- Есть надежда выйти из этой темноты, - считал Матросов.

Ученики пока не дрались, но отчаянно спорили. Картинкин с удовлетворением заметил, что «слизни-вертихвосты» оказываются в меньшинстве.
- Выкинули бы их всех, это чистоволшебнокровное отродье! - говорил он.
- Эй, эй, не зарывайся! - говорила Наташка Хмелёва, одногруппница с «Авглазовца». - У меня тоже родители - коренные волшебники, и что?
- Я про тебя и не говорю… Ты же не кричишь, что кровь - прежде всего.

- А ты что скажешь? - Дима обратился к Илье. - Как у вас в группе? Обсуждают выборы?
- Обсуждают, - спокойно сказал тот. - Сами не понимают некоторые, о чём говорят.
- Это как?
- Ну, как, как… Кто Триптиху верит и говорит: «Надо Силу выбирать, они покажут этим обычкам», кто родителей… Многие взрослые считают, что «все они там одинаковые наверху» и нечего выбирать……
- Но кто-то же должен управлять!
- Объясни это им!
- Мда, - сказал Дима, - иногда у меня возникает такое чувство, что люди с возрастом глупеют.
- Это так и есть. Но не всегда. Но большинство и правда глупеет лет в тринадцать - когда я жил дома и не учился тут, часто отсюда и из других училищ приезжали старшие ребята-соседи на каникулы. Ужасное зрелище!
- Зелье лишь бы не нюхали… - вырвалось у Димы. Илья вздрогнул.
- Нет, ты что! Они бы не учились в училище, если бы нюхали! От него быстро тупеют, а потом умирают! Помню разговор беспризорников: «Витька подох»…
- Откуда знаешь?
- Слышал… На рынке часто собираются… такие. Эти подростки часто признают счастье этой жизни только в искусственном раздражении центра удовольствия мозга. Говорят, у «обычных» людей такие средства - сильнейшие яды. У нас безвредные.
- С медицинской точки зрения, - подхватил Дима. - А с психологической - такой же вред.
- Да, я с тобой согласен, - кивнул головой Илья. - А ещё они дымят. Почему-то в среде трудных подростков считается, что вдыхание дыма укрепляет характер.
- А оно только лёгкие разрушает, - сказал Дима. - У нас Орех и Филиппов дымят так. А потом ка-ашляют по ночам, спать мешают.
- Вот-вот.
Ребята помолчали.
- Сколько до начала урока? - спросил Илья.
- М… Семь минут.
- Ясно… Слушай, по поводу выборов… А правда, что у «обычных» людей дети не живут в школах, а приходят каждый день всего на несколько часов?
- Да, Илья… Это правда.
- Тогда я хочу, чтобы победили «Мир для всех»! - вдруг твёрдо сказал мальчик. - И плевать, что этот… Отчим! там заседает.
- По дому соскучился? - мягко спросил Дима.
- Маме сейчас тяжело одной с братиком… У меня недавно брат родился… Но дело даже не в этом.
- А у нас девочки грустили, когда только поступили, - сказал Дима.
- У нас тоже. И не только девочки. Знаешь, мальчики в компании смеялись, шутили, веселились, играли в догонялки, а потом смотришь - кто-нибудь в спальне один грустит или у окна. Значит, притворялись при всех. Но дело не в этом, ещё раз повторю.
- А в чём?
- Как повезло Павшиным, - сказал Илья. - В нашей группе младший брат, на третьем курсе - старший. И они постоянно друг другом недовольны, с детства воюют. Но попробуй их разлучить! Наша семья знакома с ними, так там дети хоть и дерутся порой, но друг без друга не могут. У них два года разницы. А у меня с братом - десять. Скоро, через две недели, ему год исполнится, а я дома только летом могу быть, и в зимние каникулы… Я совсем не вижу, как растёт мой брат! И когда он в ПВУ поступит, я уже работать буду. Или в Волшебном Университете. Разъедемся от мамы по разным городам.
- Мда… Понятно.
- Поэтому, я хочу, чтобы школьники-волшебники тоже только ходили в школу, а жили дома! И так всем грустно, когда расстаются с людьми, с которыми не разлучались одиннадцать лет. Конечно, есть каникулы, но их же мало!
- А летом родители тоже в отпуск уезжают, к морю, - заметил Дима. - И дети не могут дома побыть. Хотя, в сундуке за секунду…
- Но волшебная мана нужна, туда-сюда мотаться не сможешь!
- Вот, я и говорю…
- У обычных дольше?
- Естественно.
А после этого разговора, очередной раз слушая бесполезный крик Триптиха-лектора, Дима подумал: «А я вообще могу никогда не увидеть своего брата! Отец семью не хочет показывать…»

И вот день выборов настал. Волшебники должны были решить, кому доверить управление своим миром. «Обычколюбцам» или волшебникам по крови. Демократам или консерваторам. Либералам или «париархалам», как их называли в шутку или по ошибке.
Триптиха в день выборов никто не видел - он был наблюдателем от консервативной партии. Вернулся он назавтра жутко расстроенным, ни с кем словом не обмолвился и пошёл в свою комнату.
- Вот-вот, пусть чемоданы собирает! - ехидно сказал Матросов. - Пока что результаты не объявили, но, кажется, средневековью придёт конец.
- Ну, что, Орех? - говорил Картинкин. - А ты готов собрать чемоданы и уехать вместе с папой в Антимир?
- Это мы ещё посмотрим, - откликался тот.
А Филиппов отвечал:
- Ничего, Картина, придёт к власти партия «Захват», и сотрёт тебя в порошок.
- Ну-ну, разбежался…

Учащимся результаты выборов никто специально не стал сообщать, но всё равно они всё узнали, слушая разговоры взрослых. «Демократия и волшебство» получила 46% и заняла первое место. Их соперники, «Высшая сила» - всего 23%, в два раза меньше. По 8% было у идейно противоположных движений - радикального «Захвата» и сторонников объединения волшебников с обычными людьми «Мир для всех». Остальные партии набрали очень мало голосов и уже не могли влиять на политику. «Против всех» высказались 5%.
- Вот она, сила пропаганды, - говорил Дима Илье. – Свободное волеизъявление выбрали, так как надоело жить в темноте, а насчёт «обычных» людей у всех до сих пор в мозгах, что они ниже.
- Интересно, почему они верят? - удивлялся Илья.
- Ну так, сотнями лет вбивали в голову… А «обычным» нечего ответить - они и слыхом не слыхивали ни о каких волшебниках.
- А родственники волшебников не раскрывают секрета?
- Нет… Боюсь, если бы раскрыли, им бы не поздоровилось.

Все ждали Вече, которое должно было решить, кто и как должен теперь управлять волшебной Россией. А Триптих в школе ждать не стал - собрал вещи и уехал, никого не предупредив. И только через две недели в училище пришёл новый историк - доцент Волшебного Университета. Человек умеренно-консервативных взглядов, читал лекции абсолютно непредвзято.

Дормидонт Николаевич Хоттабов стал председателем совета директоров российских ПВУ. Готовил ряд нововведений в своём училище.
Одно из них было таким: директор предлагал упразднить специальность «хитрых и изворотливых»!
- Зачем нам стервы и подлизы? - говорил он. - «Вертихвост» нам не нужен, можем перевести учеников на другие специальности и развивать в них положительные качества.
- Позвольте! - говорили ему. - «Вертихвост» создан для исправления учеников, а не обучения их таким качествам!
- Это на бумаге. А на деле, когда ученики с такими задатками обучаются преподавателями с такими же задатками, мало хорошего выходит. Раньше и политика была волчьей - кто-то пролез наверх, кто-то нет, кого-то посадили в тюрьму за былые амбиции. Хватит с этим.
- Но как быть с теми, кто УЖЕ учится на данной специальности?
Директор нахмурил брови.
- Вот, и я думаю, КАК с ними быть? Факультет домохозяек? Действительно, так сразу не переучишь.
Вскоре он изложил новую свою идею на этот счёт.
- Надо всё-таки сделать новую сортировку для «Вертихвостов», чтобы расформировать последний. А во всех остальных специальностях можно создать «направление реабилитации», чтобы ученики быстро освоили минимум программы. Второй вариант - просто заменить кадровый состав преподавателей.
А ещё через три дня директор ходил насупившись.
- Нет, так или иначе, но три-четыре курса мы потеряли. Вот, с первого по третий можно перевести на другие специальности, остальных - доучить.

Хех, у тебя в последней главе фирменная черта проявилась - мудрость героя не по годам, в этот раз Ильи)

В данном случае скорее, "тяжёлый жизненный опыт". Мало ли, что он пережил? Вот, например, тяжёлая ситуация с отчимом, о которой он сообщил вкратце Диме. И вообще, об Илье нём мы пока почти ничего не знаем. Ну, и явная интроверсия, навевающая раздумья)). Сверхобщительные в таком возрасте обычно "в поле ветер" - бездумные)

Бунт «слизней».
Сказано - оно, конечно, сделано, но как же отреагируют ученики, ради которых делалась эта реформа? Примут ли они?
«Слизни» - четвёртая часть ПВУ… «Начали протестовать» - это ещё мягко сказано. Решили устроить самый настоящий бунт!
Для начала по одному человеку прошло в каждую спальню, пока все были на занятиях. И была заблокирована дверь приёмом заклинаний, которым «слизней» любезно научил Битюгов, этот самый бунт поддерживающий. Остальные «вертихвосты» принялись нападать на остальных учеников. Крики и ругань раздавались из коридоров училища.
В скором времени были заняты все туалеты - там «мирные» ученики скрывались от разъярённой толпы бунтующих. Некоторых спрятали учителя в кабинетах. Но проблема была в том, что туда под видом «нормального ребёнка» могли проникнуть и «вертихвосты», и тогда и в кабинетах начиналась суматоха с применением заклятий, не входящих в программу ПВУ.

Гоша ловил «слизней» пачками и отправлял в изолятор.
Про это помещение мало кто знал - оно было предназначено специально для таких случаев, когда ученики выходили из повиновения. Дверь находилась в небольшом коридорчике, открывалась паролем, который знали только Гоша и директор.
А этот раз изолятор начал переполняться, а Гоша не успевал следить за всеми. Попробуй излови полторы тысячи человек! Они, слава Богу, не догадались собраться кучкой и поймать самого Гошу - бегали хаотично и сами не понимали, что вокруг творится, помнили лишь старые указания организаторов.
Часть прочномирцев не побоялась вступить с ними в сражение. На третьем и четвёртом курсах изучались антизаклятия для таких случаев.
И Картинкин гонялся за Ореховым, не давая тому никого поймать. Отвлекал внимание.
- Бо-о-обс!!! - испуганно кричал Орех. - Помоги с Картиной справиться!
- Что? Да я вас обоих! - входил в кураж Михаил.
- Я тебе помогу, Миш! - около него появился Каховский.
- Мотаю… - тихо сказал сам себе Орех и побежал от них. Прямо в охапку Гоши. - Пусти, жиртрест!
- Шо ты сказал, пацанёнок? - ласково спросил Гоша и нежно приобнял мальчика так, что косточки захрустели.
- У-у-у… Дыша-ать!

Дима и Илья сидели в библиотеке, когда вдруг влетела Мигающая Сирена. Это такое волшебное изобретение, предупреждающее об опасности, однако очень непоседливое, и может летать без ведома человека. К такому свойству ученики давно привыкли и не обратили внимания на неё. Пока она не заголосила.
- «Вертихвост» вышел из повиновения, в школе хаос и бунт! Повторяю! Внимание, прячьтесь, сейчас они будут здесь!
Дима и Илья хотели выйти из библиотеки, но, выглянув в коридор, увидели, что толпа уже мчится.
- Поздно… - сказал Дима. - Прячемся.
- Куда??
- За стеллажи.
Толпа вбежала.
- Кто тут есть? Где библиотекарша, пусть признается!!!
- Нет её…
- Хорошо, ребят, КРУШИ!!! Рви книжки!!!
Один стеллаж упал рядом с Димой.
«А где Илья?»
- Кррруши!
- А книги не рвутся!
- Спецзаклинание???
«Спецзелье, - понял Дима. - То спецзелье, которое в прошлом году изобрёл Матросов, чтобы особо нерадивые ученики не могли испортить книги».
- О, а эта порвалась! - удовлетворённо сказал кто-то.
- Какая?
- «Трифонов И.С. «Учение о волшебной силе! Антимир как оплот волшебника»
«Ха! - подумал Дима. - А консервативные «шедевры» Всеволод Константинович не защищал?»
ША-РАХ! - ещё один стеллаж с книгами оказался перевёрнутым.
- А-ай!
Дима узнал крик. Это был Илья. Только где? Кажется, слева… Только бы не заметили… Дима начал пробираться.
- Стоять, пацан, ты влип! - Перед мальчиком оказался Самаринцев. - А дружок твой - вмят. В пол.
Надо было защищаться, но как? Дима применил против «слизня» чихающее заклинание, вроде того, каким обезвредил милиционера в Москве. Но оно только на «обычных» людей действует, волшебники сразу применяют антизаклятья, которые учат вместе с этим заклинанием!
- А-а-ап-чхи! Са… Се… А-а-апчжщхи-и!
«Саноррино», - подумал Дима.
А Самаринцев, кажется, заклинание забыл. Вот, что значит, не учить уроки! И теперь расплачивается.
«И в буквальном смысле расплачивается!» - усмехнулся Дима. У Самаринцева от чихания уже текли слёзы.
Но где Илья? Дима рванулся к упавшему стеллажу. Как поднять?
- Ви-ира-а-а!
Тут Дима понял, что привлёк внимание ещё нескольких «слизней», среди которых есть и старшеклассники! Всё…
Но тут в комнату вбежало с десяток прочномирцев. Тогда Дима, недолго думая, резко подпрыгнул к стеллажу, увидел Илью, стонавшего от боли, подхватил его на руки и незаметно выскочил из библиотеки.
«Бежать… А куда?»
Все аудитории, находившиеся рядом, были заперты. Недалеко послышался грохот. Опять что-то повалили.
А, здесь же лестница… Та самая!
Дима с Ильёй на руках побежал в нужную сторону. Их обнаружили три «вертихвоста» и рванули следом.
«Только бы…» - думал Дима. Сердце колотилось. Илья на руках тихо плакал от боли. Вот и лестница. Куда надо? Резко вправо… Так, учителя же нужны, чтобы она повернула, учеников не пропустят!
Но лестница-самонаправлестница повернулась. Внезапно!
«Слава Богу…» Дима бежал, «слизни» догоняли. А вот те коридоры, где живут учителя с семьями. Спецдушевая! Дима туда! Запер дверь. Отдышался, посадил Илью на скамейку. За клеёнкой шумела вода.
Было слышно, как кто-то из учителей снаружи увидел компанию «слизней» и вызвал нечто, под названием «антиприват». Через минуту в коридоре снова было тихо.
- Илья! Ты… Как?
- Уже лучше… - сказал тот. Болит только, прямо на болевые точки упало.
Тут вода за клеёнкой перестала шуметь, и оттуда хотел выйти подросток лет двенадцати. Но, увидев мальчиков, он остановился и прикрылся клеёнкой.
- Вы… кто?
- А ты? – недоумевая, спросил Илья, который пока ещё не понял, куда его принесли.
- Я? Я мылся тут, сейчас голый выхожу, а кто-то тут сидит. А говорили им, сделайте замки в душевой, так нет же! Девчонок там нет, надеюсь?
- Нет…
- Ладно…
Мальчик оделся. Потом спросил:
- И как вы сюда попали?
- Сами не знаем, - сказал Дима. - Ведь ученикам сюда нельзя. А ты как попал?
- А я сын учительницы. А среди вас не было никого, кто здесь живёт?
- Нет… Мы убегали от «слизней», и я повернул лестницу сюда.
- Значит, кто-то из них тут живёт. А откуда ты знаешь про это место, раз хотел сюда повернуть?
- Ну… Был я тут! - признался Дима. - Учитель приводил поговорить.
- Хм… Странно. Не имеют права. Хотя, может, это дело учителя… А просто так ученик не попадёт.
- А с помощью вас? - спросил молчавший это время Илья. - Детей преподавателей?
- А нам не разрешено.
- Понятно…
- «Слизни»-то бушуют снаружи? Тут, при родителях, никто… В общем, можете рассчитывать на мою помощь. Меня зовут Кирилл Силантьев, я с «Прочномира».И «Вертихвост» тоже сильно не люблю.

Stephan_S писал(а):...и нежно приобнял мальчика так, что косточки захрустели.

Хех)))
Хм, Силантьев - третий приятель в компанию?)

Не совсем... Он ещё встретится, но не сразу.

Снова у Матросова.
Матросов совсем не удивился, когда увидел ребят возле своей двери.
- Заходите, заходите… Вас кто-то провёл?
Тогда Дима вкратце рассказал ему всю историю.
- Понятно… - задумчиво сказал Матросов. - Не иначе, как Ушакова Михаила сын за вами гнался. Это он только из «вертихвостов» по этой лестнице ходит…
- Так, она не одна? - спросил Дима.
- Естественно, что не единственная. Спасти вас, значит, надо тут? Там, «за бортом», в коридорах, говорят, вызвали волшбат для усмирения школьного бунта. Теперь уж точно «вертихвостам» пришёл конец, с чем я вас, ребята, и поздравляю. Чаю? Сейчас наколдую, подождите пять минут…

Они сидели за столом и пили чай с самопроявляющимся печеньем.
Это было новое изобретение волшебных кондитеров - оно долго готовилось, но очень быстро перемещалось в пространстве. Стоило исчезнуть в одном месте, как появлялось там. где надо. Без всякого сундука.
- Просто, при готовке всё возможное пространство реализации пронизывается флюидами магии, - пояснил ребятам Матросов. - Я понятно объясняюсь?
- Вроде, да… - сказал Дима.
- Ладно… Давайте, хоть, познакомимся. Дмитрия я знаю, а тебя как зовут? - Матросов обратился к Илье.
- Илья Матвеев.
- Учишься в какой группе?
- 1 «Е».
- Понятно. Не знаю, кто там ведёт зельеделие…
- У нас ведёт Невская, - сказал Илья. - Вера Федотовна.
- Невская? Знаю, но не очень хорошо. Вроде, уже в возрасте учительница, опытная… Хорошо объясняет?
- Кому как…
- Ну, это все мы, зельедельцы, такие. Тебе как?
- Более-менее… Средне.
- Понятно. Ну, а меня зовут Всеволод Константинович Матросов. На первом курсе я веду у «У» группы.
- «У» - это где дети учителей?
- Да.
- А что? - спросил Дима. - «У» - это всегда группы учительских детей?
- Да, тех, кто живёт здесь. Но всё зависит от того, сколько их, детей. Если пятнадцать, то в «У» других учеников добавляют, если сорок, то дети учителей в разных группах оказываются… Там же как деление происходит, помните?
Дима вспомнил свой первый день в училище. Когда он сел в пока средих размеров зал, как комната расширялась. Как наколдовали жеребьёвку.
- Я, помню, чуть не опоздал, - сказал Илья. - У нас сундук сломался… И я сзади сидел, так в «Е»-группу попал.
- А вот дети учителей всегда первыми приходят на собрание, - сказал Матросов. И садятся на места справа в определённом прямоугольнике. Им так родители советуют, которые знают принцип жеребьёвки. Вот, все они в одной группе. Ладно, вам уж спать пора. Что ж, вы в более выгодной ситуации, чем те, кто внизу. Хотя, может, там расчистили люди из волшбата вместе с Гошей. Учителя-то вон тоже попрятались. Несколько, включая меня, хотели как-то помешать, пускали заклинания водных барьеров, но многих ли так спасёшь? Как энергия кончилась, я пошёл в эту свою «обитель» восстанавливать ману.
Илья зевнул.
- Да-а, - сказал Матросов, посмотрев на него, - а спать пора. Только где вот? Кровать одна, диван один… Разве что ещё один заказать? Денег хватит. Но доставят только через три дня, волокитчики. Уж чего, казалось, проще - наложить заклятие транспортации в высших слоях атмосферы, так нет…
- Раскладушка? - предположил Дима.
- А что это?
- А… Может, у волшебников этого нет? - Дима спросил потише. Матросов и Илья знали особенность его биографии, но мало ли, какая здесь слышимость?
- Ну, а что это? - тоже понизил голос Матросов.
- Ну… Почти кровать… Как это объяснить? Можно разложить и сложить, перенести на другое место…
- Такого нет у меня, - сказал Всеволод Константинович. - Может, у Ицукеновой есть. Но она - дама подозрительная и сплетничать любит. Вот скажите, зачем мне, практически местному отшельнику, такая штука? Не хочу слухов про очередную несуществующую девушку. Но у меня есть вот что…
Матросов полез в шкаф и вытащил оттуда - Дима не поверил своим глазам - настоящий надувной матрац из «обычного» мира!
- Э… Откуда?
- Ты знаешь, что это? - спросил его зельеделец.
- Это? Знаю… Откуда?
- Нашёл… - уклончиво ответил Матросов. - Храню, как сувенир. Говорят, название на мою фамилию похоже? Думаю, подойдёт для сна, хотя…
- Давай, я лягу, только надуй, - сказал Дима. - Я усну на нём быстро, так как сильно устал.
- Надуть ещё надо, - сказал Матросов. - А в эту дырочку бамбук не пролезет. Придётся губами… Эх! А сноровки-то нет…
Матросов надул, потом приготовил постель Илье. Тот лёг и уснул почти мгновенно. Тогда учитель отозвал Диму в сторону.
- Слушай… Ты ему как представился? Садовским или Родиным?
- Родиным, - ответил Дима.
- А не боишься, если он обидится, что ты его обманывал? Всё-таки, это не просто «случайный знакомый», вы сдружились неплохо.
- Теперь уже боюсь. Но как признаться?
- Не знаю…
Улеглись через десять минут.

На следующий день их разбудил Матросов, вернувшийся с педсовета. День был неучебный из-за прошедших событий.
- Да-а, - сказал он, - неожиданность.
- Что такое? - спросил Дима.
- Министерство наложило вето на указ директора о расформировании «Вертихвоста». Напуганы волнениями в училище. Всё-таки, каждый четвёртый наш выпускник плюс аналогичные специальности других вузов…
- Это что же получается? - поразился Дима. - «Слизни» же отыгрываться начнут!
- Ну, с этим Хоттабов пообещал бороться, говорит, «непозволительно им нападать». Несколько реформ будет… Ну, а пока волшбат под боком, теперь будет гасить бунты при первом появлении.

- Мда-а, не ожидал от Министерства такой слабости! - возмущался Картинкин. – «Слизни» разойдутся теперь!
- Не беспокойся! Волшбат…
- Волшбат! - проворчал Михаил. - А если на одного втроём, что, силовиков вызывать? Нет, всё останется по-прежнему! Может, конечно, власть окрепнет и решится…

Хех, Ицукенова))) Не родственница Фывапролдж ли?)

Гош, так получилось))) "Для прикола")))

Выяснение правды.
Приближался май, жизнь налаживалась. Новая власть проводила реформы, поддерживаемые народом, директор планировал новую программу училища. Специальность «Вертихвост» пришлось оставить, но её ждали весьма крупные изменения.
Во-первых, на место замкуратора назначили бывшего одноклассника Битюгова, преподавателя обороны Кутаисова. Многие консерваторы ворчали, говоря, что не может экс-замкуратора «Авглазовца» вдруг так взять и перевестись работать на другую специальность. Но Дормидонт Николаевич Хоттабов на это отвечал:
- Неужели вы думаете, что куратором должен быть человек, обучавшийся на этой специальности? Это же «Вертихвост», тут столько проходимцев…
Сам Вадим Алексеевич Битюгов остался куратором специальности. Это многих поразило: директор менял всё то, что теперь было несправедливым, на новое, а придиру Битюгова оставил.

Ученики готовились к годовым контрольным. Дима и Илья часто теперь пересекались на кафедре - учились-то по одной специальности. Встречались и на занятиях, благо народу на «Ганцемгерце» было достаточно мало, и поэтому люди со всех курсов спокойно умещались в одной классной аудитории, даже не расширяемой, как 328-я.
Илья надеялся, что на лето они с Димой не разъедутся просто так, а будут общаться. Того же хотел и Дима, но в последних числах апреля произошла история…

Они вдвоём задержались на кафедре, что-то обсуждая с куратором, Лидией Сергеевной Васильевой. Уже собрались уходить, как та окликнула:
- Садовский! Дима! Подожди, мне нужно выдать тебе задание!
- Хорошо! - ответил Дима, совершенно не подумав. И поймал на себе взгляд Ильи.
«Вот, чёрт, он же не знает моей настоящей фамилии! Нашёл, от кого скрывать… Надо было раньше признаться!»
Дима стоял к Илье спиной, и мог только услышать, как тот стремительно выбежал из кабинета.
«Только бы не рассердился на меня, не обиделся! - думал Дима. - А если убежал… Где искать?»
Искать не пришлось. Получив задание, Дима вышел в коридор, и тут же увидел лицо Ильи. Оно было бледным.
- Значит, Садовский? - неприятно спросил он.
- Э, да… Илья, я просто из-за отца…
- Понятно, - продолжил Илья тем же тоном. - Родственник моего отчима? Тот ко мне шпиона в училище, значит, подослал!
- Какого шпиона, Илья… Ты о чём? - Дима не знал, о чём подумать - слова Ильи его сбили с толку. - Какого отчима?
- Будто не слышал… Моего отчима Садовского Сергея Владимировича, того самого, который сволочь, из-за которого вся моя маленькая семья переживает теперь…
- Сергея Владимировича??? - изумился Дима. - Это же мой отец!
«Так вот, что это за сын новой жены отца! А папаша-то мой, значит, и с новой семьёй поругался? Эх, можно было мне догадаться, раз и там и там дети одного и одиннадцати лет. И отчим».
- Втёрся в доверие… - шёпотом, со злыми слезами на глазах продолжал Илья.
- Но… Я честное слово не знал, кто твой отчим! Я сам с отцом поссорился…
- Ты сказал, что ты Родин! - крикнул Илья. - Ты не сказал, что твоя настоящая фамилия Садовский! Мне противно даже произносить её!
Илья кричал сквозь плач.
- Блин… - просто сказал Дима. - Не веришь - не надо. Но я с тобой сейчас откровенен.
- Не верю!!!
Дима не знал, как можно сейчас переубедить Илью, он хотел, чтобы тот ему рассказал всю историю.
- Мой отец поссорился с твоей матерью. Что он сделал?
- Что… Мне страшно, понимаешь?! Он пришёл в нашу семью за мной!
- Э? То есть?
- Сам знаешь, шпион несчастный! Он хотел меня убить три года назад, как беспризорника, но ему помешали! И теперь разыскивает меня!
- ЧТО???
Дима посмотрел на лицо Ильи. Оно было бледным, острый подбородок дрожал, глаза смотрели на него… Глаза!!! Дима как будто вблизи увидел глаза того мальчишки, на которого его отец навёл палочку для «купуттара». Как же он мог не узнать их за те почти четыре месяца, которые общается с Ильёй!
- Что… - небрежно сказал Илья. - На «Ганцемгерце» ещё… Я директору скажу.
- Твой отец чуть не убил тебя, а я тебя спас! - вдруг твёрдо и чётко проговорил Дима.
- Кто спас? - Илья обернулся.
- Не узнаёшь? Я тебя тоже не сразу признал, только сейчас по глазам…
- А… Да… Похож ты…
- Вот видишь! Я не «шпион», не предатель! - мягко сказал Дима. - Да, этот - мой родной отец, но я тебе не врал, что ссорился с ним.
- А… Зачем тогда фамилию чужую сказал?
- Она не чужая. Это девичья фамилия моей покойной матери. Я так представлялся новым внеклассным знакомым, потому что очень рассержен был на отца за то, что он не хотел мне показывать новую семью, будто прятал. Я думал, он меня бросит… И туда уйдёт… Я не знал, что ты из той семьи.
Илья снова заплакал, на сей раз не напряжённо, а наоборот, он расслабился после пережитого стресса. Сел на пол. Дима сел рядом.
- Всё будет нормально, - пообещал он. - А мы теперь с тобой братья не только по несчастью.
- Сводные… - прошептал Илья.
- Да. А твой маленький братик - и мой, получается, тоже.
- Да… Только… Твой… Отец! Чего он хотел, когда на моей маме женился? Он ведь и правда за мной охотился!
- Не уверен, - ответил Дима. - Наоборот, когда я тебя… спас, он сразу поменял точку зрения. Помогать тебе стал, когда ты упал и плакал, врача позвал. А потом долго переживал, что чуть не стал убийцей. А как узнали-то? Значит, вы раньше не знали, кто он?
- Он сам признался! - Илья поднял голову. - И мама его тут же выгнала.
- Ну, раз тебя не убил, а признался сам, - улыбнулся Дима, хотя, внутри ему было не до улыбок, - значит, у него и в планах не было сделать кому-то плохое.
- Я хочу узнать правду! - вдруг сказал Илья. - Но не могу.
- И я не могу… Только в конце учебного года узнаем.
- А раньше никак?
- А как? Разве что… Может, Матросова попросить? Он не раз нас выручал.
- Сели дяденьке на шею! – слабо улыбнулся Илья. - Можно, кстати.

Ух! Ну и поворот событий!
Хотя я подозревал, что тот беспризорный появится в училище и вновь встретится с Димой...Но такой поворот со сводными братьями - да, мощно))

Потом расскажу об истории создания такого сюжета)))

Оправдание.
- Хм, - сказал Матросов, задумчиво. - А что за ситуация-то? Если не секрет, конечно…
- Ну… Как сказать… - Дима посмотрел на Илью и глазами спросил: «Расскажем?»
Илья смотрел в ответ, и Дима понял, что надо поделиться с Всеволодом Константиновичем этой историей.
- Значит, дело такое… - начал Дима.
Матросов слушал внимательно, иногда покачивая головой. Лицо было серьёзным. Потом сказал:
- Ну и ситуация… Я не могу понять, кто в здравом уме будет нацеливать на ребёнка орудие убийства. Но, кажется, Сергей Садовский и правда раскаялся? Мне пока не понять его психологии, его мотивации…
- А что насчёт того, чтобы к нему на минутку?
- Вообще-то учеников не положено выпускать…
- А почему? - вскинул голову Илья. - Вообще, почему нам учиться надо обязательно тут, вдали от родных?
- Ну так, всего семь училищ в большой стране… - ответил Матросов. - А каждый день на сундуках - слишком много энергии тратится.
- А если сделать много маленьких?
- Я не знаю, какова программа новой власти в области образования. Может, было бы удобнее… Тут шесть тысяч учеников и пятьсот учителей. И ещё тысячи полторы членов учительских семей. Тяжело всё содержать, конечно… Ха, снаружи такой невзрачный двухэтажный домик! «Обычные» люди бы удивились…
- Скажите, а «обычные» тут бывали хоть раз?
- Конечно! Родители волшебников из смешанных семей. Ладно, насчёт дела… Жаль, я сам не умею сундуком управлять. А то бы слетал к отцу Диминому. Давно пора научиться водить, но всё руки не дойдут - каждую свободную минуту пытаюсь провести в обществе.
- В каком?
- В местном, каком ещё? Скучно ведь одному в двадцать шесть с половиной лет…
- Понятно… - сказал Дима. Побоялся расспрашивать об этом, да и зачем?
- А отец вообще не навещал тебя в этом году?
- Совсем… - вздохнул Дима. - Наверно, из-за обещания называться Родиным.
- Не думаю… - Матросов внимательно посмотрел на Диму. - Видишь ли, твой отец должен был понять, почему ты обиделся на него. Он по каким-то причинам не хотел вашей встречи, и, скорее всего, из-за Ильи.
- Почему? - опять поднял глаза Илья.
- Ну, подумай сам… Мама твоя не знала, что живёт с человеком, чуть не убившим тебя, и ты его не узнал. А тут появляется Дима, и ты его узнаёшь. Или он тебя.
- А мы друг друга не узнали при встрече, - вздохнул Илья. - Понятно, в общем…

Отец появился в училище через месяц, в тот день, когда учащихся должны были развозить по домам.
Ночью накануне Дима плохо спал - всё думал, что если отец не приезжал весь год, то не собирался ли он оставить сына здесь? А кто за Ильёй приедет? Сам Илья тоже всю ночь ворочался, и на него ворчали одногруппники.

Отец подошёл к Диме.
- Значит, окончательно решил стать Родиным?
- Не думаю… - робко ответил Дима.
- Знакомить с семьёй-то?
- А я уже знаком! С мальчиком - сыном твоей жены. Его зовут Илья Матвеев?
- Ага… Откуда знаешь?
- Случайно познакомились.
- Да??? Ну и… Э… «Узнали» друг друга?
- Ты о чём? О том, что я его спас? Нет, только месяц назад всё прояснилось, хоть и с февраля общаемся.
- А как прояснилось? - продолжал расспрашивать отец.
- Он узнал мою настоящую фамилию! – Дима потупился. – Я сначала и правда ему представился… другой фамилией.
- Всё ясно! Кстати, где сам Илья?
- Не знаю, я его ещё не видел сегодня. Может, в спальне своей группы.
- Ты знаешь, где она? Пойдём!

В спальню посторонних не пускали. Дверь недовольно заскрипела и спросила:
- Вы к кому?
- К Илье Матвееву! - ответил отец.
- Ждите… Илья-я-а! - заверещала она неприятным голосом внутрь комнаты.
- Ко мне? - раздался голос оттуда, и через пару минут Илья вышел с вещами. Посмотрел на Сергея Владимировича.
- Здрась… сте!
- Привет, - нейтрально сказал он. - Пошли! Домой… Братья!
- А Вы… Как мама встретит?
- Помирились мы.
- Она вас простила? За… Это!
- Да. Выяснилась внезапно одна деталь… Оказывается, ТОГДА меня просто подпоили!
- Чем? - удивился Дима. - Водкой?
- Какой ещё фоткой, - буркнул отец. - Империей.
- ЧЕМ???
- Ну… Напиток, чтобы человек выполнял любое требование. В воду подмешали… Я не допил до конца, поэтому смог вовремя остановиться и пришёл в себя после того, как ты отразил заклинание. А этот служащий, который дал указание уничтожать беспризорников, эмигрировал в Китай. От суда прячется - за эти три года «временного правительства» он столько дел понаделал!
- Пап, и ещё… - начал Дима, когда они уже подходили к сундукам. - Почему ты меня сразу не представил семье? Боялся, что они узнают всю правду?
- Да… - коротко ответил отец. - Не надо здесь, люди же вокруг…

Екатерина Филипповна, мать Ильи, полноватая женщина, очень хорошо встретила всех членов семьи. Потом внимательно посмотрела на Диму, их глаза встретились, и она шепнула: «Спасибо тебе!»
«За Илью», - понял Дима. И почувствовал, что краснеет.
На стене висел волшебный трёхмерный, как сказали бы обычные люди, анимационный портрет с траурной каймой. Василий Андреевич Матвеев, погибший отец Ильи.
А у противоположной стенки стояла детская кровать и что-то тихо напевала - сама баюкала Антошку - маленького братика обоих мальчиков.
Дима аккуратно к ней подошёл. Антон это почувствовал, открыл глаза. Они были такими же синими, как у Ильи.
Подошёл отец.
- Похож? - спросил он.
- На Илью? Глазами…
- И на тебя. Чертами лица чуть-чуть.
- Да? Я не заметил…
- Ничего, скоро рассмотришь. Жаль, я тебя не видел в таком возрасте. Но когда встретил почти четыре года назад и привёл к себе… Ты такой же, как и я был в том возрасте.
- Пап… - сказал Дима и почему-то вздрогнул. Просто опять пришло то тёплое чувство, которое чуть было не исчезло навсегда прошлым летом - чувство любви к родителю. - Пап, а какая фамилия у Антона? Твоя?
- Матвеев-Садовский, - улыбнулся отец. - Мы с Катей, женой, так решили.
- И правильно! - сказал Дима.
Подошёл Илья.
- Антош, - сказал он. - Давно тебя не видел. И сейчас всего три месяца нам видеться. Зато хоть буду на первом твоём дне рождения. А потом уеду, а когда снова приеду, ты уже ходить будешь.
- Ползает? - спросил Дима.
- Ползает, сидит…
- Кормить его пора! - Екатерина Филипповна подошла к волшебной колыбели. - И вам бы поесть. Проходите на кухню!

Продолжение следует

Вы не постите или разбежались? Вона как мелькаете в соседних темах.

Антимир
Так Дима начал жить в новой семье. С новыми родственниками, с новыми братьями. Мог ли он год ещё назад подумать, что у него будет лучший друг, что он окажется «роднёй», пусть даже сводной…
А в середине месяца пришли сразу два письма из училища. Одно для Димы, другое для Ильи. И в них было одно и тоже.

«Несмотря на увольнение учителя истории Трифонова И.С., администрация решила, что не нужно разочаровывать учеников, которые были выбраны для поездки в Антимир. Вы - один из них. Собираемся через три дня в 12:00 в Костроме, центр города, около памятника Сусанину. Сопровождающий - учитель истории Швейцарцев И.А.»

- Вдвоём едете? - улыбнулась Екатерина Филипповна. - Что ж, удачи. Памятник-то этот найдёте?
- Конечно, - ответил Дима, - я же знаю Кострому…
- Берегите себя… Для тебя Кострома - Родина, а для нас - место гибели Василия…

Памятник нашли без приключений. Всего собралось тридцать учеников из ПВУ №1, ждали ещё троих.
- Отказались, что ли? - удивлялся Швейцарцев. - Мы, всё же, волшебники, не привыкли так опаздывать.
- Илья Алексеевич, вы правда долго жили в Германии? - спросила какая-то девочка.
- Да, а что?
- Видно… Это там не опаздывают, а у нас постоянно… Начнут собираться, когда уже пора в сундук садиться - вот и опоздали.
- А по какому принципу отбирали? - спросил старшеклассник.
- Трифонов списки оставил. Сам-то убежал…
- Надеюсь, не в Антимир, - сказал Илья. - А то встретимся там ещё…
- Вряд ли, тёзка, - возразил Швейцарцев. - Там, конечно, есть радикально настроеные волшебники, но мало роли играют. Ведь в Антимире хоть и правили колдуны, сейчас обычная власть. Все люди знают, что существуют волшебники - главная специфика той страны. Трифонов хотел провести эту экскурсию в пропагандистском духе, мы же просто поездим.
- А правду говорят, что сначала Трифонов хотел отправить шестьдесят человек? - опять спросил кто-то. - А нашли только один список.
- Хм… - Швейцарцев задумался. - Ничего о таком не слышал. Так. Те, кого мы ждём, уже вряд ли сюда подойдут, так что поехали!
Экскурсанты во главе с сопровождающим зашли за памятник. Послышалось заклинание, и часть материала постамента отъехала в сторону.
- Проходите! - сказал Швейцарцев.
- У-у-у… - Дима шёл и удивлялся - и тут помещение расширилось! Памятник узкий, вроде, был, а сейчас все умещались и ещё место оставалось. В центре помещения стоял огромный сундук.
- Таможенный досмотр! - услышали ребята. К ним подошёл человек в форменном халате. - Где руководитель?
- Я руководитель! - сказал Швейцарцев. - Вот списки. Ребята, достаньте документы?
- Смотрю, - ответил таможенник. - А почему фамилия Юдин подчёркнута?
- Так в исходных списках было, составитель обвёл. Я думал, мало ли, может, нужная пометка.
- Ну-ну. Ладно, в наши обязанности не входит следить за подчёркиваниями… Подставьте вещи под палочку! Проверим, не везёте ли отупляющее зелье. Или золото.

И вот, ученики в столице Антимира, городе Пирвтше.
Ребятам посчастливилось собственными глазами увидеть «содружество «обычных» и волшебных». Их провели в самый среднестатистический, казалось, магазин, куда в России ни за что не зашли бы люди, обладающие частью Великой Силы. А тут экскурсантам показали, как делаются покупки - никто не обёртывает бумагой товар, волшебник просто смотрит на листы, и те сами со всех сторон обклеивают коробку. «Спасибо!» - говорит покупатель, выходит и садится в автобус.
- «Обычный»! - удивляются ребята.
- Не обязательно! - отвечает им Швейцарцев. - Волшебники тоже ездят на «обычном» транспорте.
- Но в сундуке быстрее!
- Это если волшебники к волшебнику. А этот мог и в гости к обычному человеку поехать, а у того сундука нет.
- Интересно…
А Дима сказал:
- Вот, мы гуляем-гуляем, и везде видим счастливое сотрудничество двух разных миров. А Триптих-то что нам показать хотел?
- Ты о Трифонове? Хотел, наверно, показать, как унижают тут нас, колдунов. А местные всем довольны! Ну, рассказал бы про то, что тут была волшебная многонациональная империя, состоящая из беженцев, спасавшихся от инквизиции. А потом случился Научно-Технический Прогресс у волшебников, ну, Дима, я думаю, ты понимаешь, что это такое, раз жил среди «обычных» людей… Опередил консервативное колдовство. Тут до сих пор волшебство считается бесперспективным и используется только в бытовых целях… Пройдёмте вот в это помещение.
Ребята потопали в дом напротив.
- А что тут делают? - спросила девочка лет двенадцати.
- Обувь чинят, - пояснил Швейцарцев. - Я знаю антимирский, попробую вам перевести разговор.
Там разговаривали клиент и работник мастерской. Историк начал переводить ребятам.
- Ты волшебник? - спросил клиент. - Обувь посносилась.
- Не-ет, я электрик… Проводку чиню, волшебники так не умеют. А сапожник сейчас придёт, он на минуту отлучился…
Потом пришёл волшебник.
- Ну, показывайте! Натирает? Сейчас подколдуем…
И через минуту ботинок был починен.
- А насчёт мозолей к доктору обращайтесь!
- Спасибо! - сказал клиент и вышел.
- Хех, музыкант, видимо, из «обычных», - сказал сапожник электрику.
Швейцарцев закончил переводить и сказал ребятам:
- Теперь на сундук - и на осмотр пригородной школы.
- На судну-ук? - недовольно спросил кто-то. Дима повернулся - это был мальчишка возрастом, как Илья, но с ехидным взглядом и вздёрнутым носом. - А может, покатаемся на обычковском транспорте? Приехали в Антимир, а уедем, не испытав ТАКОГО?
- Не обычковском, а «обычном», - поправил его историк. - И я не знаю, что туда едет.
- А вона пустое стоит… Спросим!
- Автобус пустой? Ну, давай.
Водитель сказал, что едет именно туда. Ребята сели.
- Но я лучше на сундуке! - вдруг сказал тот мальчишка.
- Юдин! - удивился Швейцарцев. - Так, мы же из-за тебя автобус поймали!!! А теперь ты…
- Не знаю, почувствовал, что с желудком что-то не то… Вы езжайте, потом расскажете мне. А я на такси-сундук. Деньги есть.
- Ну… Ладно!
Юдин вышел, и автобус тронулся.
- Вау-у-у, экстри-им! - делились ребята. - Стоило сюда ехать, чтобы прокатиться!
- У нас тоже можно!
- Но не нужно!
Дима молчал. Давно он не ездил в обычном городском транспорте, и сейчас просто вспоминал ощущения от такой езды.
И вдруг…
- !!!! !! !!!!!!!!! - водитель закричал что-то на антимирском языке, руль - вправо, и автобус полетел в овраг!
- А-а-а! - раздалось в салоне.
Удар! Автобус на боку. И взрыв - в салоне находилась канистра с бензином. Начался пожар. Дети начали бить стёкла и пытаться вылезти. А снаружи раздалась стрельба.
- Это была засада! - крикнул Швейцарцев. - Ещё чуть-чуть - и мы оказались бы в реке, а она уже у самого берега глубокая. Без паники!
Сам подошёл к водителю.
- Можешь связаться с полицией? - спросил он по-антимирски.
- А ты волшебник?
- Волшебник, но не знаю, как сообщать об экстренной ситуации здесь, в Антимире.
- Кажется, мой мобильный телефон сломался… - грустно сказал водитель. - Сейчас проверю. А кому понадобилось всех убивать?
Швейцарцев испуганно оглянулся.
- Там все целы?
- Горим!!! - крикнули из салона.
- Горючее… - процедил он сквозь зубы. - А там оружие.
- Есть ещё люки на крыше - сказал водитель. Швейцарцев повторил это для ребят.
- По одному, начиная с младших! Чтобы паники не было.
- ПОЖАР!
- Знаю… Пролезете?
- Канарейкина пролезла…
Илье удалось выбраться наружу. Но тут же Дима услышал его крик.
- Он ранен???
Дальше Дима сам не помнил, что делал. Вылез через разбитое окно и почувствовал толчок в сумку, висевшую на плече.
- Пуля?
Мальчик спрыгнул с автобуса в сторону, закрытую от выстрелов, и тут же упал на бок - овраг был слишком крутой.
- Илья!
До реки оставалось метров десять.
- Ты где?
Голова Ильи показалась над водой и тут же исчезла. Через пять секунд в то место улетело несколько пуль.
- А! - крикнул Дима и укатился в реку. - Я тебя прикрою!
Потом, когда Дима вспоминал эти моменты, он удивлялся, как вообще остался жив. Вылезти под пули, потом с крутого оврага в реку, куда тоже стреляли… И как им с Ильёй совершенно случайно удалось найти тот проём в обрыве, куда они спрятались.
Как же Дима рисковал… Совершенно не подумав о последствиях. И всё ради того, чтобы второй раз спасти человека. Сводного брата…
Илья дрожал.
- Ч-ч-что это б-б-было? Ав-вария?
- Нет, по нам стреляли.
- Что делали?
- Убить хотели! - отчаянно сказал Дима. – «Обычные» люди.
- Зачем??? А как выбираться будем? А где все?
Действительно, куда побежали те дети, кому удалось вылезти из автобуса? Могли только в реку… А потом?
А река обстреливалась.
Через полчаса Дима и Илья услышали рёв сирены, ещё через минут сорок увидели лодку, подплывавшую к ним. Их забрали из той пещерки и отправили в госпиталь.
Там уже было несколько человек.
- Как спаслись? - спросил Дима.
- Вылезли из люка и лежали. Автобус прикрывал нас…
- А сюда почему попали?
- Обещали скоро выпустить. А двое ранены…
- А что со стрелявшими? - спросил Илья.
- Пойманы. Два антимирянина и один русский.
- Значит, специально… - тихо сказал Дима. - Засада. А Швейцарцев где?
- Во взрослой больнице. С ожогами. Обгорел.
- Сильно?
- Не знаю…
- Кто бы мог нас и зачем…
- Кстати, ещё пятерых не нашли? Они побежали куда-то…
- Пятерых? - Дима аж вскочил. - Не всех нашли?
- Нет… Вы где прятались?
- Там что-то вроде пещеры…
- Так, луч-тше вам лежат-ть молтша! - с акцентом произнесла вошедшая медсестра. - У вас шок… Нуж’н покой. Тштобы ‘уже не была.
- Может быть хуже? - спросил Илья.
- Мальтшик, ты сейтшас возбужжён! Лежи! А то мало ли… Нашли ваши’ товариштшей. Они рек перэплыли. Не-врэ-димый.
- Слава Богу…

Российское волшебное посольство в Антимире провело тщательное расследование случившегося.
Выяснилось, что незадолго до этого один русский эмигрант, Василий Мельник, выпускник ПВУ №1, видел в столице Пирвтше Триптиха. Тот притворился, что не понимает русские слова.
- Факт полезный, - приговаривал следователь. - Использовано «обычное» оружие, не волшебное, можно было подумать на местное движение обычных людей «Волшебникам - на кухню». Однако это притворство…
Триптиха нашли, изъяли поддельный паспорт на имя Тшистокрева, жителя Пирвтши, и посадили в следственный изолятор. Арестованные ранее стрелки вначале представлялись «обычными» людьми, но после очной ставки с Триптихом признались.
Русский стрелок впервые взял в руки автомат, как и его антимирские пособники, так как был волшебником. Состоял в консервативной партии и был одним из ярых её сторонников возврата власти радикальными методами. Ничего серьёзного сделать не удалось.
А потом вдруг Триптих предложил партийным радикалам пойти на преступление. Он специально оставил в училище списки «неблагоприятных», по его мнению, детей, то есть, тех, кто может разочароваться в волшебном мире или принять либеральные взгляды. А Андрей Юдин, сын волшебного градоначальника Мурманска, должен был заставить сесть детей в автобус, что ему удалось сделать.
А вот водитель подрезавшей машины с задачей не справился. Он должен был раньше заставить автобус полететь в овраг - там был круче скат, и дети неминуемо оказались бы в реке. А всех выплывших должны были «взять на себя» горе-автоматчики…
Волшебными средствами, хоть те были и убийственнее и надёжнее, не пользовались, чтобы бросить тень на «обычков-радикалов», воюющих против волшебников, вроде той самой «Волшебникам – на кухню».
После высылки на родину, Триптиха приговорили к пятнадцати годам лишения свободы и лишению права использовать волшебство выше уровня 3. То есть, он имел право заниматься только мелкими бытовыми делами.
Министерство Магии Антимира высказало свои извинения пострадавшим.

А Дима и Илья благополучно вернулись домой. Им рекомендовался покой, и поэтому вся семья уехала отдыхать в волшпансионат на берегу Чёрного моря.

Конец второй части

Продолжение следует

Да, сюжет-то острый!)
Интересно)

Скоро начну выкладывать третью, заключительную часть.

Часть 3

Современное средневековье.
– Илья! Илья!!! Ну, что ты там копошишься? Сундук уже готов!
– Сейчас! Бегу! Только куда я положил свой учебник по зельеделию?
– Ну, вы готовы? – спросил ребят Сергей Владимирович. – Я тоже тороплюсь, не только вы…
– Куда? В школу? – трёхлетний Антошка путался под ногами.
– В школу, в школу… – ответил Дима. – В училище, если точнее. С чего бы это волшебники тоже называют заведения школами?
– А я когда в школу? А что такое учи-и-и… ще?
– Когда одиннадцать исполнится… Илья!
– Дим, а ты его не видел? Вроде, брал его что-то посмотреть насчёт зелья против прыщей.
– Ах, да… Посмотри на кухне под газетами. И быстрее?
– А када прие-едете? – протянул Антошка.
– Зимой приедем…
– А чё такое «зимой»?
– Ну, зима… Понимаешь? Снег.
– А «зимой» что…
– Илья, нашёл?
– Нашёл, нашёл… – Илья запихал учебник в сумку, потом заклинанием сжал её до размера обычного спичечного коробка и сунул в карман плаща. – Едем?
– Едем, – сказал Сергей Владимирович. – Дима, когда я буду направлять сундук, смотри внимательно. Через год, после училища будешь на права сдавать.
– Дасиданя! – выговорил Антошка.
– Счастливо вам! Хоть бы всё было нормально… – причитала Екатерина Филипповна. – Антон, не хочешь на урининвайз?
– Не-е.
– Я только что колдовал, – сказал отец. – Ладно, закрываем крышку…

– Ну, вот и приехали, – сказал отец. Ребята вслед за ним вылезли из сундука и направились к входу в училище. – Меня беспокоит только, какова ситуация там…
– Почему беспокоит? – спросил Дима.
– Ну, политика… Всё такое. Помните, что было после революции?
– Не хочу вспоминать, если честно… – тихо сказал Илья.
– Извини… А после даже выборов? Проигравшие потом диверсии пытались устраивать.
– А теперь что? Масса недовольного стада…
– Ты считаешь, что это не опасно? – спросил отец. – В вашем же училище наверняка есть дети этого самого средневекового стада, которое само не может голову повернуть без приказа сверху.
– Ну, у нас директор современный…
– Да, Дормидонт Николаевич – отличный человек, что и говорить… А через год выборы. И кто знает, что будет…
– Да, ситуация… Или действительно нам вредна демократия?
– Пока народу нужен вождь, вредна. Увы.
– Но не всем же! – вступил в разговор Илья. – Наша семья, вроде…
– Аристократию было бы неплохо, чтобы сознательные люди только могли голосовать… Но это, увы, неосуществимо. Как понять, кто может решать сам, а кто нет. А быдлом пусть помыкают, так им и надо.
– Я вот что не понимаю… – продолжал Илья. – Эти люди сами хотят вождя. А почему тогда нынешнему избранному министру не подчиняются, а? Их средневековая логика так и должна рассудить.
– Ну, это не единичный пример… Дима, ты помнишь, какая ситуация была у «обычных» людей?
– Приблизительно.
– Ну, вот. Я их жизнью поинтересовался. Вот, коммунисты там… Слышал о таких?
– Слышал…
– Кто это? – удивлённо спросил Илья.
– Это люди, которые хотят вернуть страну в тоталитарное прошлое, – пояснил отец. – И не хотят понять, что сами же пользуются достижениями демократии – гласностью той же… А сделай их бывший Президент всё то же самое, только забыв про гласность? Они бы и не пикнули!

Ситуация в волшебном мире была и правда напряжённой.
Три года назад, когда главному герою книги было четырнадцать лет, когда прошли выборы, народ был в эйфории от внезапно нагрянувшей свободы. Людям хотелось всего и немедленно. Но новый, избранный Министр Магии, учтя горький опыт «обычных» людей, не стал проводить реформы резко. Но проводил.
Неожиданность пришла, когда объявили гласность. Волшебницы-старушки сидели на скамеечках на тропинках парка, куда не могли попасть обычные люди, и говорили:
– Что это за министр, если позволил себя ругать!
– Он благодаря Волшебной Силе должность получил, а теперь разрешает простым смертным себя трогать.
Но если бы только старушки…
«Министр – лох». Так было написано на Волшебной Аллее в парке Калуги прямо на дорожке. По почерку удалось найти виновника, но тот сказал:
– У нас гласность? Какие тогда проблемы?
Взрослые, но не старые люди говорили, что они ошиблись.
– Гласность – это цирк, в котором все всех ругают, а надо действовать сообща!
– Вот, мы в дискуссиях и пытаемся решить, в какую сторону потом сообща потянем! – отвечали им либералы.
– А Министр на что? Пусть он и выберет! Он главный.
– А если мы не согласимся?
– А кто мы такие, чтобы перечить Министру?
И хоть бы чем отличиться от старушек…
Реформы тоже продвигались со скрипом. Люди просто не поняли проект закона «о детских прогулках», где предлагалось разрешить детям до 1 курса гулять без присмотра взрослых. Чтобы «обычные» люди не знали, что перед ним волшебники, тем нужно было до училищ преподать заклинания.
– Пусть гуляют с семи, – сказал Министр.
А учёные трудились над «коробкой». Поговорил мальчик с «обычным» ровесником, нажал на кнопочку – и тот забыл про волшебство.
Но взрослые волшебники просто недоумевали, как дети могут сами ходить по улице. Тогда по газетам прошёлся рассказ о жизни «обычных» детей, но волшебники обиделись…
– Нас пытаются приравнять к ним?
И горе было тому человеку, кто осмелился бы сказать, что и у «обычных» людей есть преимущества.
– Значит, не видать мне школ, где можно было бы находиться только днём, а ночью дома, – грустно говорил Илья.

– Я думаю, можно было бы людей научить, – говорил отец, когда они стояли уже около дверей училища.
– Средневековый менталитет…
– Оно, конечно, так, Дима, но разве людям не свойственно начинать думать иначе? Я понимаю, что при даже самом благополучном исходе свободные люди вырастут только через поколение, но стремиться-то надо сейчас! Просто, людям умышленно вбивают в голову, что жить по-новому – это кощунство, предательство Волшебной Силы и вообще «приравнивание к обычкам». То, что «обычные» люди ниже волшебников – нам это всё время пытаются вбить в голову!
– А кому это надо? – спросил Илья.
– Таким, как Вертихвосты ваши , кому же ещё? – Отец нахмурился. – В этой школе таких четверть. В других на похожих специальностях примерно столько же. Они были властелинами, но всё резко потеряли. А с их хитростью естественно, что будут пытаться вернуть. Ваш директор умный, он по-другому воспитывать таких начал, но их менталитет изменить гораздо сложнее, чему людей другого типа мышления. Так что, Министру надо попытаться избавить власть и народ от влияния таких людей, которым удалось пробиться. Хитрецы действуют на тупых, на дамочек, читающих «смертельное и летальное убийство» – криминальный бульварный роман госпожи Фаринцевой, устраивают демагогию… Народ ведётся! А… – Отец махнул рукой.
– Пессимистично.
– А то. Ладно, вам пора. А мне на работу. Сегодня ещё собрание партии. Может, у кого будут здравые идеи, как выйти из такого кризиса. Счастливо!
– Пока! – хором сказали Дима и Илья. – Приедешь в течение полугодия?
– Постараюсь. Счастливо!
И ребята вошли в здание училища.

Училище и учащиеся нового времени
Директор училища не хотел отставать от новых веяний новой системы. Теперь кураторы и их заместители обязаны были проходить перевыборы каждые пять лет. Через такой же срок должны были аттестовать и простых учителей. И проверять, могут ли те работать на прежнем уровне.
Ученики теперь выбирали старосту группы, который представлял интересы оной в ученическом совете. Правда, совет работал не особо эффективно – не было привычки к управлению у людей.
Было решено отказаться от «моды», которая несколько мешала учебному процессу – например, от лестниц-самонаправлестниц. Теперь вместо них стояли лестницы нового поколения – они могли разветвляться таким образом, чтобы каждый ученик или учитель мог пройти туда, куда ему было нужно, а другим не приходилось ждать.
От «модного» привратника, естественно, отказываться не стали. В училище давно работала система наблюдения за входящими или выходящими людьми, но Роберт «Гоша» Харитонов был нужным человеком в училище, даже вёл уроки.

Самыми же больными вопросами были, как нетрудно догадаться, существование и преобразование специальности «Вертихвост». Директор заменил больше половины состава кафедры, сделав её «исправительной» из «управленческой». Однако всех удивляло, почему заведующим остался Вадим Алексеевич Битюгов. Интересовались даже учителя, но директор недовольно отмахивался.
– Так надо! – и всё тут.
В остальном же это была абсолютно новая специальность. Хотели даже новое название ей дать, но пока не могли выбрать.
Учащиеся младших курсов быстро перестроились, чего нельзя сказать о старожилах училища. Они тихо бойкотировали нововведённые занятия своей кафедры, многих не пугала даже угроза неаттестации. А вслух никто не бунтовал – все понимали, что это не поможет. Быстро усмирят! Появилось прямое сообщение с колдовской дивизией в Твери.

Группа, в которой учился Дима, теперь обозначалась греческой буквой κ – каппа. Уже писалось о том, что после пятого курса часть учеников уходили из училища – обычно не тянувшие усложнившейся программы. Они получали степень «бытового волшебника», то есть, могли работать только на небольших должностях. Из Диминой подгруппы ушли Сергей Филиппов – «Бобс» и Владимир Чеканков – последний всё-таки продолжил обучение в образованном после переворота волшебно-спортивном училище, и тоже претендовал на нормальный уровень – полное среднее волшебное образование. Из подгруппы девочек ушли три человека.
А девять групп, из которых ушло наибольшее количество человек, расформировывались, и ученики переводились в другие группы, которые получали греческую литеру вместо русской. Так, из 33 групп оставалось 24.

После нелёгкого для многих, а для кого-то и депрессивного переходного подросткового возраста, у учащихся группы началась «бурная юность». Человек уже чувствует себя самостоятельным, но может совершать настолько детские поступки, что потом, лет в тридцать, сам же диву даётся. Дима давно уже заметил, что те взрослые, которые считают детей «глупыми и вредными созданиями», скорее всего, сами были такими в детстве, и поэтому не помнят ничего хорошего. Те, кто рано повзрослел, видимо, и не задумываются о детстве как таковом. А те, кому есть, что вспомнить, весьма приветливы к детям и подросткам. Возможно, не всем. Ведь, так или иначе, продолжаешь недолюбливать тот тип людей, который презирал в те далёкие годы.
«Интересно, какое детство было у Всеволода Константиновича? Кстати, не забыть бы его поздравить со скорым тридцатилетием…»
Хотя, он может и не любить этот праздник, делающий человека старее. По-разному люди к этому относятся. А в следующий день рождения Дима станет совершеннолетним…

Многие люди в группе сильно изменились за эти годы, а кто-то оставался таким же.
Лёня Шумахер теперь виделся оч-чень серьёзным человеком. Внешне. А во многих отношениях ещё ребёнок, но хороший ребёнок. Осталась только старая, но крупная проблема: Лёня так и не решил, кем он будет, что его интересует (видимо, ничего), и что вообще ему надо от этой жизни. Вряд ли он когда-нибудь задумывался о её смысле – не тот тип людей.
Алексей Александров, естественно, мечтал о работе с людьми. Он пытался быть «дипломатом» в общении, но часто попадал впросак, сказав что-либо невпопад. Тем не менее, не отступал…
«Неразлучная Четвёрка» лишилась одного человека – как уже писалось, Чеканков перешёл в волшебно-спортивное училище нового типа, дающее многостороннее образование. Он был парнем неглупым и физически развитым, и там было ему самое место.
Многих удивило то, что в училище остался Дима «Дэм» Дорогушин. Казалось бы, человек презирал всё «умное», ограничивался бытовыми интересами, так на кого ему было учиться? Его специальность – «Вертихвост». Пробьётся в управленцы? Вряд ли. Не «бойцовский» у него характер, а, скорее, «приспособленческий», да и время теперь не то – выборы, демократия. Дима Садовский полагал, что Дорогушин остался в училище «как все». Без цели, просто чтобы быть одним из многих.
Дэм больше не уважал Ивана Орехова – человека, изменившегося даже внешне. Волшебные зелья некоторые действовали не хуже «обычных» психотропных веществ, и побочные эффекты давали страшнее. Например, древнее средство против простуды «Боярское зелье» принималось всегда в крайне небольших количествах и отпускалось без спецразрешения. Орехов пил его флаконами. Его волосы начали выпадать, лицо помимо прыщей покрылось рябинами, взгляд стал пустым… Непонятно, как он смог остаться в училище после пятого курса – видимо, не обошлось без вмешательства папаши, до сих пор влиятельного человека в волшебной стране.
Вернёмся к нашей «четвёрке». Полтавин теперь не был отличником, а только хорошистом. И всё ближе и ближе начал приближаться к такому «обычному, неприметному мальчику», среднестатистическому персонажу. Но был неплохим человеком в целом.
Сеня Сергеев в последний год обучения в ПВУ увлёкся волшебной борьбой «Колдрук». Посещал секцию, работавшую в училище. Зачем ему это было надо – неизвестно, скорее всего, пошёл вместе с Дорогушиным, также ту секцию посещавшим. Арсений ко всему прочему стал весьма пассивным человеком, тяжёлым на подъём, и многие не узнавали его, вспоминая, каким живым он был года четыре назад.
– Просто, все надоели, – говорил Сергеев. – У меня с друганами иные интересы, и мне в группе скучно. Выбраться бы из училища, да пойти в новую жизнь.
То, что там тоже могло быть скучно, его пока не волновало. Но эта фраза многих задела. В группе была девушка Надя Мятнова, обучающаяся на специальности «Спич». Когда-то, года три-четыре назад, про них с Арсением распускали слухи о том, что они «сладкая парочка», что каждый втайне боится признаться партнёру в нежных чувствах… Сами ребята отрицали все подобные разговоры, которые основывались только на том, что они все годы в училище сидели за одной партой. А ведь просто нельзя было менять место! На тех уроках, где не контролировали, кто куда сел, Сеня просто пересаживался к кому-нибудь из «четвёрки»…
Теперь Надя заявляла всем, что Арсений стал слишком надменным.
– Мы все ему надоели – и это он говорит нам в лицо!
Она была права в чём-то. Не знала только одного – у Арсения была одна особенность, присущая разве что Картинкину ещё. Он говорил всё то, что думал, даже не догадываясь, что можно сказать чуть иначе, чтобы не «огорошить» человека или не выставить самого себя в невыгодном свете. Но если Михаил делал это в запале, но Сеня – в обычном разговоре. Гена Каховский, который общался с ним два года назад, один раз сказал в разговоре с Картинкиным и Димой Садовским:
– Даже не знаю, что делать… Он мне рассказывал про себя – всё нормально, но упомянул одно качество своё негативное. Мне не нравятся такие люди, но он сам признался! Не хочу его слова использовать против его же самого в нашем общении.
И «в группе скучно» было одной из честных Сениных фраз.
Дима бы легко его поддержал, но молча. Ему тоже в своей группе было не с кем почти общаться, но высказать такую мысль вслух он считал дурным тоном и пренебрежением к окружающим его. И в этом был бы согласен с Надей Мятновой, если бы не знал такого качества Арсения.

Картинкин остепенялся. По-прежнему мог «рвануться в бой», но теперь его было не так просто разозлить. Возможно, он учился спокойствию у своего «коллеги по «Прочномиру» Гены Каховского. С Димой Михаил иногда разговаривал «за жизнь». Обсуждали, в том числе, и политическую ситуацию.
– Этот министр, конечно, странный человек, – говорил Картинкин. – Устроил гласность – и его тут же оклеветали. Но устраивать революцию и возвращать старую власть я бы не стал, ибо тогда опять «Вертихвосты» придут.
– А про «приближение к «обычным»? – задал Дима свой больной вопрос.
– Хм… – задумчиво начал Михаил. – Это будет значить, что мы отдадим им весь арсенал наших превосходящих знаний, а они, как не умеющие колдоватть, не смогут им воспользоваться.
Дима не стал спорить о том, что, возможно, у «обычных» технический прогресс достиг гораздо большего уровня, и что государство Антимир – тому пример. Всё равно не убедить. А к своему знанию неволшебного мира Дима относился теперь как к тайне. «Они не знают, а я знаю. И если придётся оказаться среди «обычных» – я не пропаду».


Маша Радушина
Ну, а преобладало в группе теперь женское население.
Из расформированных коллективов к «каппам» перевели четырёх девушек, так что теперь в группе было 24 человека. Из них десять юношей и четырнадцать девушек.
Две из новеньких сидели теперь прямо перед Димой на всех уроках. Одна, рыжая, оказалась весьма общительной особой, и было видно, что Дима ей приятен – постоянно оборачивалась что-либо спросить. А вторую, брюнетку, практически не было слышно. Дима и в лицо её не особо хорошо помнил.
– На какой специальности учишься? – спросила рыжая на одном из «нетихих часов» (так учащиеся называли уроки, на которых никто не обращал внимания на доску и каждый занимался своими делами).
– Я? «Ганцемгерц».
– Понятно… Я на «Спиче», а она на «Брейнтрейне». Редкая у тебя специальность…
– Я знаю…
– Наверно, хороший человек?
– Я? – Дима даже покраснел слегка. – Ну, это не мне решать…
– Ну, почему же… Ты себя как оцениваешь?
– Нет, не буду о себе судить! – ответил Дима.
– Ну-ну. Кстати, тебя Димой зовут? А я Маша.
– Маша… – всё ещё несколько смущённо повторил Дима.
– Маша Радушина.
– Понятно…
– Неразговорчивый ты?
– Ну… Когда как…
– На «Спич» бы не попал…
Ну, слово за слово – вроде как уже и знакомые. Перекинуться словами на перемене, потом в библиотеке…
А потом смотришь – а за спиной уже разговаривают.
Дэм Дорогушин что-то говорит своим приятелям, искоса поглядывая на Диму Садовского, а потом вся компашка хихикает. Орехов, присутствующий при этом, наверняка в голове готовит какую-нибудь пошлость на эту тему.
Картинкин вон тоже как-то спросил?
– Она тебе нравится?
– Как человек? Нормальный человек…
– Не, ну а… Как… девушка?
Дима не знал, что ответить. Ранее не приходилось как-то задумываться на такие темы… Но замечал, что всё-таки некоторые симпатии к ней испытывает.
А самой Маше Дима, кажется, понравился. Казалось бы – девушка общительная, без знакомых не останется, и зачем заводить специально новых? Но завела же!
Дима ей сперва был непонятен. Молчаливый юноша, задумчивый, на переменах не тусуется с приятелями, а куда-то уходит (уходил, понятное дело, к сводному брату), вроде и серая мышка, но и видно, что непростой человек. Так Дима девушку заинтересовал, и она решила завести с ним разговор.

А Илья через пару недель начал замечать, что реже стал видеться с Димой на переменах.
– Приятели появились или дела? – весело поинтересовался он.
– Да… как тебе сказать…
– Прямо!
– «Прямо» я и сам не знаю… – вздохнул Дима.
– Влюбился, что ли? – Илья посмотрел Диме в глаза.
– Может быть, и так. А может, вроде, и нет, вот… Но, кажется, она мне нравится.
– То есть, ты не уверен, так?
– То, что она неплохой человек, мне давно кажется, но…
– «Но сегодня…» – продолжил Илья. – Или вчера. Так?
– Угу, сегодня… – подтвердил Дима. – Сон мне очень странный приснился. Вот я не знаю – у волшебников сны такие же, как у «обычных» людей или они вещие?
– Не знаю, природа сна активно изучается учёными колдунами, – ответил Илья. – Но пока результатов нет. У «обычных» тоже?
– Тоже, да… А мне она приснилась в необычном образе. Её лицо всё время мелькает перед глазами, что бы я во сне не делал… И вот, я её вижу всю, такую, какая она есть. Затем я как будто куда-то вышел, а когда снова вошёл, она вся была в белом. Белые гольфы, белое платье. И вдруг у меня закружилась голова, а на её месте появилась как будто воронка, куда меня начало засасывать. И я почувствовал, что проникаю внутрь неё. Всё крутит и крутит. А потом чувствую, что часто дышу и ощущаю её присутствие всеми частями тела, как будто мы – единое целое. И понимаю, что она мне дорога. Вот такой сон.
– Да, интересно… – сказал Илья. – И странно. Воронка… Мне тоже иногда необычные сны снятся, что я даже боюсь за себя. Но они несколько… другого содержания.
– Мне в четырнадцать лет разные сны снились, – сказал Дима. – И не все я готов пересказывать первому встречному. А этот сон… Знаешь, я проснулся и чувствую, что…
Дима посмотрел на Илью, и тот, кажется, понял.
– Да, такое бывает. У меня год назад впервые…
– Ага. Но сон-то…
– Кто ж эти сны знает, – философски заметил Илья. – Через три минуты урок, пора.
– Да, наверно… – Дима пошёл к своей группе.

Маша ему нравится – он это понял. Но сам Дима, как он ей? Мальчик часто задавался этим вопросом и всё боялся, что его чувства не взаимны. Но почему же она общается именно с ним?
Вон, как-то вечером гуляли возле училища – после уроков учеников выпускали на прилегающую территорию – гуляли и не заметили, что опоздали, и Гоша уже закрыл двери. Еле заставили дверь прокричать: «Опозданцы! Опозданцы!», а там пока сообщат привратнику…
– В общем, поздравляю тебя, – сказал как-то Диме Картинкин. – Пару хорошо иметь… Ещё не цело…
– Нет! – отрезал Дима. А если бы и «да», то кому бы он рассказал? А никому! Ну, брату, может… Сейчас Дима боялся любых серьёзных намёков на их отношения, хоть и желал себе чего-то такого.

Продолжение следует

«Обломная пора».

Сделать хотел грозу,
А получил – козу!
Розовую козу
С жёлтой полосой.
Вместо хвоста – нога,
А на ноге – рога…
***
Сделать хотел утюг –
Слон получился вдруг…

– Дима Садовский, где твой отчёт? – спросила Лидия Сергеевна.
– Я? Это… Не успел. А вообще, не совсем понял, как оформлять раздел просчётов для работы с растениями.
– Я же объясняла… Сдашь к четвергу.
– Хорошо!
На самом деле, накануне Дима весь вечер провёл с Машей Радушиной и, естественно, не успел толком ничего оформить.

Те учащиеся, которые остались в ПВУ после пятого курса, принимались в шестом за колдовские разработки. Они должны были уметь теперь не только применять общедоступные заклинания любой сложности, но и синтезировать свои, новые заклинания. Это нужно было для дальнейшей работы в волшебном мире. За два года, остававшихся учащимся, они тренировали себя в разных сферах колдовства, пробовали понемногу разные профессии, чтобы определиться. У каждой специальности был свой набор профессий.
На языке же самих учащихся, эти курсы назывались «обломной порой». Обычно ребята ждут – не дождутся, когда их допустят до разработок – каждый в быту мечтал о том или ином новом заклинании. Одним нужен был «индикатор развязанных шнурков», другим – «датчик расстояния до острых углов», чтобы не ударяться каждый раз… Картинкин мечтал закидать Орехова орехами, Сеня Сергеев, занимавшийся «колдруком», хотел разработать новый вид борьбы – «колдног», однако, когда приступил к делу, видимо, перезанимался на уроке английского языка, и ноги у него всегда мёрзли, вместо того, чтобы воспринимать колдовство.
Ну, и с началом волшебных разработок наступал «большой облом». Когда учащийся придумывал идею нового заклинания, он был обязан проработать всю теорию, нужную для синтеза, а преподаватели спрашивали даже ненужную, требовалось чёткое знание всех последствий того или иного колдовства, каждый раз приходилось отвечать все пункты Техники Безопасности. Затем – запись в одну из «экспериментаторских кабинок» и очередь. Кому сколько времени нужно было – не могли предугадать порой даже астрологи, и срок подходил внезапно. И горе тому разработчику, который отдал свой рабочий халат в стирку в день его эксперимента – потом опять ЖДАТЬ. Стирался-то халат быстро, но это от бытовой грязи. А вот волшебную было не так-то просто вывести! Пятна от зелий, незашивающиеся дырки от попавших заклинаний, а у Картинкина халат однажды испарился. Михаил утаил от преподавателя часть своих задумок по изготовке Поставленного Голоса Правопорядка, и на халате началась непроизвольная ядерная реакция, превратившая его в аммиак.
«Вертихвосты» всё норовили пройти в кабинку раньше другого или работать недалеко от отличника, чтобы всё получилось.
Ну, а после разработки, необходимо было отдать куратору отчёт о проделанном. В нём указывались ВСЕ действия экспериментатора. «А кто не может запомнить – записывайте по ходу работы!» – говорили кураторы, но не так-то просто было записать что-либо, когда вокруг тебя бурлят заклинания. Дима работал с зельями, которые часто пузырились и выплёскивались на листок с записями. Особенно часто выливалось Стирающее зелье – начисто выводившее все надписи, даже вырезанные на парте «обычным» ножиком (хотя, естественно, в волшебном училище таковых не было).
– Зельем этим трудно управлять. Это для того, чтобы учащиеся не пытались вывести свои оценки с доски, – говорил его разработчик Всеволод Константинович Матросов. – Туда добавлен экстракт шилавзада – маны, отвечающей за подвижность, непоседливость и быструю переключаемость мага. Это специально для школьников – усмирить зелье не так-то просто, тут требуются также особые приборы и вещества.
Отчёт состоял из нескольких частей.
«Цель работы» – тут писалось, какое заклинание или зелье необходимо синтезировать и, главное, для чего. И чтобы без утайки! Проверялось детектором лжи.
Ход работы – главное мучение во время самой работы, об этом написано немного выше.
Результаты работы – часто подгонялись. Поэтому, в каждой экспериментальной кабинке стоял «Всезапоминающий фикус» – цветочек как цветочек, да только сразу краснел, если в отчёте написано немного не то, что он видел. Учащиеся не знали о его роли, думали – обычное растение, а потом удивлялись, откуда куратор узнал про подгон в отчёте.
Несостыковки – самая муторная часть отчёта из выполнявшихся после работы. Надо было, подавив стыд и страх, написать, что не получилось во время работы, что сделано не так, насколько пострадали халат и пол в кабинке, сколько получено синяков (посчитать и померить общую площадь) и сколько капель крови потеряно. Объём одной капли принимался равным десятой миллилитра.
И, наконец, вывод. Получилась ли работа, почему не получилась… Куратор «Вертихвоста» Битюгов по этому поводу как-то сказал:
– Я бы вам тут советовал писать не «почему не получилось», а «почему ПОЛУЧИЛОСЬ». Это, такскаать, большая редкость, если заклинание получилось у ученика. Вот, и пишите, шта помог тот-то, списали оттуда-то, чью идею сплагиатили…
И три синтезированных заклинания в месяц считалось «высшим пилотажем».

На «Ганцемгерце» обстановка была пригодной для работы, преподаватели понимающие. А вот на «Прочномире», где воспитывали смелых, надо было каждый раз выполнять работу, связанную с риском. Смертельной опасности не было, но боль приходилось испытывать всем хотя бы по одному разу за год. «Первомайцы» падали от усталости – так трудились в кабинах.

Дима работал чаще с зельями, чем с заклинаниями, и очень боялся, что Маша учует запах какого-нибудь неприятного вещества из разработок. Хотя, на его специальности было больше растворов, пахнущих приятно. Синтезировались зелья, облегчающие страдание, избавляющие от икоты, снимающие зубную боль, успокоительные зелья. А преподаватели экстра-класса работали над зальем или заклинанием Большой Души – хотели спасти мир от зла. Но на этой разработке люди не задерживались больше полутора лет – просто, начинали признавать полное отсутствие грани между злом и добром, а также то, что добро для одного может оказаться злом для другого. И пытались предупредить всех, чтобы это зелье не синтезировал больше никто, а то чего доброго ещё мир уничтожит!
Хоть вещества и не были зловонными на «Ганцемгерце», но не всегда же удавалось всё сделать правильно! Иногда такая гадость получалась, что котёл начинало рвать этой жижей на пол – приходилось кабинку закрывать на очистку. Дима всегда старался успеть переодеться после работы и принять душ. Маша же часто не хотела идти гулять с ним после своего посещения экспериментаторской кабинки, и Дима не мог понять, почему. Вроде, на «Спиче» необходимо уметь общаться, там вовсе не обязательны зелья! И их заклинания халаты не портят.
– Извини, Дим, совсем голос сел… – прохрипела как-то Маша. – Сегодня у «Спича» был семинар.
– Так перенапряглись?
– Да… А через неделю сдавать мне длинный отчёт со стенографической расшифровкой двухчасового спора. Так что, на этой неделе я занята.
– Да, понимаю…
– Но главное – описать свои несостыковки…
– Мда…

Продолжение следует

Хех, вот и к Диме пришла влюбленность...И сон символичный)
Да уж, "обломная пора"...