"Метро" PG 15 SS/нп (юмор, лирика) Закончен ;-)

[Severus_Snape]

[...убрал...]

[Melisenta White]

После истории с обмороком и больницей профессора, не сговариваясь, решили оказывать мне покровительство. Может, мне просто на роду написано - все время жить под чьей-то опекой? Жить с отцом, работать в лаборатории, которой он заведует, потом быть ассистенткой своего любовника в учебном заведении, возглавляемом дедом… Впрочем, общаясь с Дамблдором, я убедилась, что его заботливое отношение в равной степени распространялось и на преподавательский состав, и на студентов. Просто он был удивительно хорошим человеком, добрым, умным и внимательным. Моя паранойя немного приутихла и я поняла, что наконец-то получаю шанс познакомиться с коллегами поближе. Несмотря на то, что коллектив был сплоченным, здесь не было принято много расспрашивать друг друга. Проработав здесь несколько месяцев, я так почти ничего ни о ком не знала. Теперь же, стараясь меня подбодрить, они потихоньку начинали раскрывать свои карты.

Профессор Флитвик был просто ходячей энциклопедией заклинаний. Если я чинила все, что ни попадя, обычным «репаро», то у него было около дюжины специальных восстановительных заклинаний на разные случаи. Я просто поражалась его памяти и эрудиции. Хотя к его мимике и жестикуляции было довольно трудно привыкнуть. Около месяца я старалась не хихикать, глядя, с каким значительным видом он, растягивая слова, озвучивает ту или иную мысль. И с какими серьезными и крайне заинтересованными лицами смотрят на него остальные профессора. А потом – ничего, привыкла. И вообще перестала замечать его внешность и обращать на его странности внимание.

Так вот, оказалось, что Флитвик коллекционирует старые конверты с гербами и штампами. Он с гордостью демонстрировал мне свою коллекцию, рассказывая о каждой вещи ее историю. Все конверты у него были разложены по специальным коробочкам. Он классифицировал виды штампов, бумагу, формы конвертов. Словом, увлечен был по уши. Собирая эти конверты, он автоматически выучил особенности почерка огромного количества магов. Не сомневаюсь, что подделывать его он тоже умел.

Разглядывая его «драгоценности» я неловко промямлила, что это очень интересно и я, дескать, тоже собирала в детстве… вкладыши от шоколадных лягушек. Но это, конечно, совсем не то, что конверты…

— Напрасно Вы так, — совершенно серьезно ответил Флитвик, — Альбус их до сих пор собирает.

Наиболее волевым человеком в педагогическом коллективе была, вне сомнений, Минерва МакГоннагол. Я не учитываю Дамблдора в этом подсчете, директор – загадка. То мягкий, то жесткий, то шутник, то серьезней серьезного. Минерва держала себя с учениками исключительно строго. Причем именно держала, не придираясь и не проявляя въедливости не по делу. Иногда мне казалось, что она с преувеличенной серьезностью подходила к любому делу. Но такой подход приносил плоды. Она стала преподавать здесь около сорока лет назад, сменив на должности учителя трансфигурации самого Альбуса Дамблдора. Можно представить, какие требования предъявляла школа к ней самой в те времена. Здесь было от чего стать Мадам Строгость. Неужели меня ждет такая же эволюция характера?

Конечно, самые теплые отношения у меня сложились с Поппи. С мадам Помфри. Которая читала мне сказки про Винни Пуха в больничном крыле. Которая своим ласковым щебетом могла развеять на краткое время даже самые мрачные мысли. И которая была большим специалистом если не в области приготовления трансфигурационных зелий, то в области их применения. Придя в норму, я пообещала поработать для нее над восстанавливающими поврежденную кожу составами.

Как бы я не ощетинивалась ежом, изменить положение вещей было невозможно - я оставалась тем, кем была – самым молодым профессором в Школе. До меня эту нишу занимал Северус. Странно, но отношение к нему было совершенно другим. Без этой заботливости, снисходительности и внимания. И это было связано не только с тем, что он был мужчиной. Тут было что-то еще. Даже Минерва, учившая его в Школе трансфигурации, и наверняка знавшая всю его подноготную, относилась к нему слегка настороженно. И серьезно безо всякой иронии. И дело было не только в его высокой квалификации – все преподаватели Хогвартса могли дать фору среднему министерскому специалисту, и сравнительно молодому Снейпу было у них чему поучиться. Они слегка сторонились его, но не могли же они его опасаться из-за чего-то? Они прощали ему вопиющую предвзятость в отношении начисления и снятия баллов, хотя и исправляли у него за спиной эти перекосы всеми доступными способами.

И это странное отношение отчасти сказывалось в обращении со мной. Эта гипервнимательность словно была направлена на то, чтобы узнать у меня что-то такое, о чем я сама понятия не имела.

Наиболее неприязненное отношение к Северусу я наблюдала в исполнении привратника Хогвартса. А возможно, он просто умел скрывать свои чувства хуже, чем прочий персонал школы. Интересно, что в присутствии посторонних или учеников Рубеус Хагрид отводил глаза, когда речь заходила о Снейпе. Впрочем, такие разговоры случались нечасто, и в довольно избранной компании. У этого лохматого гиганта среди учеников были свои любимчики, которые тайком набивались к нему в сторожку вечерами. Об этом, в сущности, знали почти все учителя, но считалось, что ребятам это не повредит. Да и к Хагриду старшие профессора относились как к большому ребенку. Меня же очень нервировали его речевые ошибки и неловкость в разговоре. Я ничего не могла поделать с собой, внимание застревало на его любимом «ложить» или «обсалютна», и я всю силу воли тратила на то, чтобы не одернуть его. В итоге разговоры не клеились.

Одним из тех, на кого распространялась информационная блокада вокруг ночных прогулок молодых людей, был Аргус Филч, завхоз. Филч мне напоминал маньяка. Он и выглядел-то, как маньяк. Да и вел себя странно. Хотя именно с Северусом он и находил всегда общие темы. По-моему, Филч как завхоз давно не соответствовал демократичной, в целом, атмосфере школы, сложившейся благодаря директору. Но почему-то оставался там работать. Было очевидно, что он совершенно не подчиняется руководству и продолжает автономное существование на правах традиции и ходячего анахронизма, типа живых доспехов или вообще самого замка, замшелого и своенравного.

Нежная моя любовь к полетам на метле не распространилась также и на преподавательницу полетов в Хогвартсе, Роланду Хуч. Эта леди была спортсменкой до мозга костей и старалась привить соревновательно-спротивный дух и страсть к квиддичу любому. Общение с ней окончательно помогло мне понять, что квиддич - не моя любовь.

Полет на метле это прекрасно и консервативно, но делать из этого модный спорт по моим понятиям было не очень правильно.

Может, я и жила средневековыми понятиями со своей любовью к фехтованию и классическим танцам… Хотя отрицать это было глупо. Именно средневековыми понятиями, включая ожидание прекрасного принца или уж, на худой конец, крючконосого алхимика. Вот худой конец и настиг меня прямо в метро. Не такой уж худой, конечно…

Конечно, стоило мне оказаться на стадионе, всеобщий ажиотаж захватывал меня, и я вливалась в ряды азартных болельщиков. Но сказать, что я предпочла бы матч театральному представлению, было бы неверно. Мы говорили об этом, еще до нашей размолвки, с Северусом и сошлись во взглядах на то, что большинство спортсменов не проявляет особых признаков мощного интеллекта. Конечно, приятно посмотреть на мускулистое тело, но чаще всего только до того момента, как это тело раскроет рот, чтобы произнести набор слогов, ошибочно принимаемый им за разумную речь.

[Melisenta White]

Занятия шли своей чередой. Мы проходили историю алхимии и начинали подбираться к серии практических занятий. Я как раз заканчивала рассказ о версии изготовления философского камня, принадлежащей Раймонду Луллию. Совершенно естественно, в классе сразу прозвучал вопрос о том, возможно ли изготовление этой магической субстанции по приведенному рецепту.

— И да, и нет, — усмехнулась я. — Многие поколения алхимиков пробовали повторить успех или псевдоуспех Луллия, но… Есть мнение, что все дело в ауре самого алхимика. В его личной ментальной силе. Скептики полагают, что Луллий намеренно утаил в описании особые тонкости, позволяющие получить философский камень. Алхимики, стоящие на позициях научного оптимизма, полагают, что ключик к секрету можно подобрать опытным путем. Я склоняюсь к мысли, что секрет философского камня лежит не только в правильно подобранных компонентах, балансе их долей, гармонии небесных сфер и временных отрезков, но и в самом Мастере. Чтобы получить философский камень, алхимик должен быть Тот Самый.

Класс молчал. Возможно, моя увлеченность заразила их на эти минуты, как заражает болельщиков азарт борьбы. И неожиданный, словно гром среди ясного неба в этой тишине прозвучал вопрос, произнесенный тихим и вкрадчивым голосом:

— Но Вы-то, профессор Уайт. Вы ведь, несомненно, могли попробовать и добиться успеха?

Я обернулась. Драко ждал ответа на вопрос. Мысли каруселью неслись в голове. Драко – сын Малфоя – человека, чья радикальная ксенофобия не представляла секрета ни для кого – одного из тех, кто уже не раз чудом выкручивался из рук правосудия, даже когда на руках у судьи были прямые улики, – из-за связи с Самим…

Я смущенно потупилась, выигрывая время на раздумье. В моем положении явно было не до хвастовства. Страшно представить, чего бы я могла нагородить в тот момент, не прими мои коллеги меры в отношении моей неосведомленности.

— Жаль разочаровывать вас, ребята. Конечно, нет. Я бы не смогла. Я рядовой зельедел. И это не мой профиль. Для этого надо учиться и экспериментировать десятилетиями.

Драко кивнул с надменной улыбкой. Ему нравилось унижать. Он считал, что, уличив кого-то в незнании, он сам становился значительнее. Возможно, подумала я. Но только в глазах своих безмозглых приятелей. Я вспомнила, было, про сигареты LM, но решила не дразнить змееныша.

И на то были серьезные основания. Профессорам за время моей работы в Хогвартсе общими усилиями удалось изменить мое отношение к «событиям, имеющим общественный резонанс». С детства я брезгливо откидывала газеты в сторону, полагая, что будущему ученому не должно быть дела до политики. В силу этого, в моей голове громоздились довольно противоречивые и фантастические представления о современном политическом балансе сил и пост-поттеровской истории борьбы с Неназываемым. Процесс вправления мне мозгов, естественно, начала Поппи Помфри. После недели ее намеков и недомолвок, я взмолилась о пощаде и добровольно отправилась к директору, чтобы напроситься на просветительскую лекцию. В ходе которой выяснилось, что добрая четверть намеков Поппи касалась различных аспектов моей личной жизни.

Мой праведный гнев нисколько не взволновал мою пожилую подругу. Напротив, она решила, что настало время перейти к более откровенным расспросам. И все-таки я спускала ей ее любопытство за ее самое главное достоинство. Она была прирожденным терапевтом. Можно было поговорить в ней о любой мелочи, самой незначительной, самой глупой, и на душе сразу становилось легче. В больничном крыле я, наконец, обрела ту, которой не нужны были мои советы, и которая не хотела хвастаться своими победами на любовном фронте. Поппи пусть и не была готова хранить мои секреты, но она, по крайней мере, была готова меня выслушивать.

И сейчас я с улыбкой вспомнила, как, явившись в кабинет директора, чтобы узнать, всю правду о борьбе Добра и Зла на глобальных фронтах, я застал там Северуса. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы определить, что на его душевном фронте победу уверенно одерживают если не Зло, то, по крайней мере, Дерзость и Упрямство.

— А я убежден, что это будет опасно, — он чуть ли не брызгал слюной в лицо Дамблдора.
— Вы будете осторожны, и для Вас это будет очень полезно. Может потом пригодится.
— Потом?! Чтобы Вы читали это на собраниях учительской коллегии и хохотали? Сопли Снивелли, как смешно!

Директор мельком послал мне предостерегающий взгляд. В запале Северус не заметил нашего перемигивания, и я благополучно отступила за дверь. Голоса в кабинете стали тише, и я громко постучала. Заглянув внутрь увидела дружелюбно улыбающегося Дамблдора и хмурого Северуса в кресле. В руках у последнего была тетрадь в темно-зеленом переплете. Он сердито прикрыл ее полой верхней мантии.

Вместо того, чтобы удалиться, все время нашего разговора Северус отсидел в кабинете, кивая так, как будто принимал участие в событиях, о которых шел разговор. Скис он только тогда, когда директор уклончиво сообщил о ценных информаторах, которые помогали разоблачать планы Упивающихся.

«Какой же ты завистливый, Северус, — подумала я, — наверное, тоже в детстве мечтал о карьере тайного агента, а торчишь тут, как поварешка из котла. Зато ты умница, профессор, зачем тебе эти драки и опасности. Я тебя и без этого…хм, ценю».

Слушая Дамблдора, я начинала понимать, почему мой невинный флирт с Малфоем на балу вызвал недоумение у наиболее просвещенной части учеников. Это как если бы я содержала ресторан, завсегдатаем которого был Гриндевальд в сороковые годы.

После того разговора я вышла из кабинета, а Снейп захотел остаться. Но, видимо, директор счел их беседу оконченной, и Северус с недовольным выражением лица тоже вынырнул из прохода с горгульей. Он был застегнут на все пуговицы, как всегда в учебное время. Человек в футляре. Плотный сюртук с высоким воротником, просторная мантия.

Увидеть бы снова, что прятали под своей тканью черные профессорские брюки. Мне остро захотелось снова ощутить приятную теплоту его тела, поцеловать темную родинку на белой груди, растаять под его ласками и тонуть, безнадежно тонуть в темных омутах его глаз...

Он окинул меня долгим внимательным взглядом. Разглядывая мою фигуру в мантии, мои сцепленные руки, лицо, волосы. Черт, волосы… Сейчас он вспомнит историю в лавке… Я же не виновата, что моя шевелюра выглядит прилично, даже когда из нее начинают выпадать волосы.

На лице Снейпа дернулись желваки. Он резко зашагал по коридору мимо меня. Мы снова танцевали на грани.

[Maresca]

Сейчас похотливая Мар будет пошлить: Проду! Проду!

Замечательно вы, профессор, пишете! Живо, интересно. Когда читаю вас, с особой остротой начинаю ощущать желание от... кхе...кхе... ну в общем, теснее пообщаться с профессором Снейпом. К вам в тему захожу, как на праздник.

[Melisenta White]

Спасибо, Мареска.
Ну, будем вместе изнывать )))

=====================
С тоской вспоминая счастливое начало года, я вернулась к себе в комнаты. Вход располагался за мозаикой, изображавшей шествие Персефоны по земле. При входе фигуры требовали произнесения девизов на латыни и постоянно придирались к произношению. Затем плитки разъезжались в стороны, открывая проход в небольшую прихожую с вешалкой, откуда можно было пройти в кабинет. Комната моими стараниями начала соответствовать привычкам и склонностям своей хозяйки. Единственное, что я оставила неизменным, был камин. Во-первых, его было невозможно изменить, а во-вторых, он мне до невозможности нравился. Обрамление из белого резного известняка, каминная полка из темного дуба. По каменным плитам вьется причудливый кельтский орнамент в высоком рельефе.

Кресло прежнего владельца комнаты было настолько ветхим, что после непродолжительного противостояния с Филчем, особенно, после того, как на моей стороне выступил Дамблдор, я обзавелась новыми уютными креслами перед камином и, вдобавок, плетеным креслом-качалкой.

Сдвинув в сторону вешалку в прихожей, можно было открыть проход на милый балкон, куда летом собиралось перекочевать плетеное кресло. Несмотря на то, что держать в комнатах ингредиенты было против правил, я позволила себе роскошь в виде стеллажа с флаконами, баночками и коробочками. В них хранилось то, с чего начиналась моя любовь к зельям в детстве: душистые измельченные цветки лаванды, мягкий серый пепел, розовые лепестки, красный воск, мандариновое масло и ключевая вода на серебре... Это скорее была дань воспоминаниям, чем склад компонентов для зелий. Здесь же я хранила и запас благовоний и ладанов для небольшой китайской курильницы, привезенной в Хогвартс из дома.

Сюда же я составила подарки, которые мне дарили на дни рождения: прозрачную колбу с нескончаемым запасом медового янтаря, глиняный чайник, фигурки сов всех размеров и мастей, плетеные сундучки для книг и пузырьков.

В моем личном логове я чувствовала себя защищенной и самостоятельной. Никто не мог войти сюда без моего разрешения. И в своей личной спальне здесь я наконец-то смогла позволить то, что мне категорически было запрещено завести дома – вызывающую медвежью шкуру на полу перед камином. Здесь было все так, как я мечтала устроить с детства. Но здесь было одиноко. Только сны прокрадывались в широкую постель под бархатным балдахином. Только сны и мечты. Да еще, пожалуй, слухи.

Комнаты были уютными и довольно небольшими. Дополнительные жилые площади я обнаружила случайно, за шкафом, когда развешивала одежду. Вернее, когда расставляла обувь, поскольку проникнуть в соседнюю комнату можно было только на четвереньках из нижнего отделения массивного дубового гардероба. Там оказался второй кабинет, довольно мрачный и пыльный. В нем нашлось немало книг с библиотечными штампами.

Когда я в начале года появилась в библиотеке в сопровождении процессии домовых эльфов, нагруженных стопками обнаруженных книг по Чарам, то навсегда заслужила теплое отношение библиотекаря, которая уже не чаяла получить эти книги обратно. И получила вожделенное право брать книги в свои комнаты на неопределенный срок.

Поставить на стол или повесить над камином портрет любимого человека показалось мне слишком сентиментальным. А также пошлым и слащавым. Но фотографию с юбилея Дамблдора я все же оставила лежать на каминной полке. Каждый день обещая себе все-таки заказать для нее рамочку. Иногда я брала ее в руки и залезала в кресло с ногами, вспоминая тот бал. Глядя, как на фотографии кружатся в вальсе мужчина в черном и девушка в зеленом.

Хогвартс был просто перенасыщен артефактами. Причем львиная их доля имела скверный характер педагогической направленности. Все они требовали наличия каких-то знаний от пользователя, прежде чем начать работать, как следует. Настоящая мания у них была к истории магии и истории Хогвартса.

К стыду своему, мне пришлось банально обложиться книгами и в ходе трехдневного мозгового штурма добыть ключи доступа не то что к потайным уголкам замка, а просто к своим вещам и апартаментам.

Портреты оказались еще наименьшим злом. Намного труднее оказалось налаживать общение с зеркалами. Все они имели свое мнение о внешности смотрящегося, его манере двигаться и одеваться. Мне, человеку мнительному и обидчивому, бывало тяжело вести себя адекватно после их замечаний.

Только зеркало в ванной комнате имело приятное свойство отражать меня с утра более миловидной и стройной, чем я была на самом деле. Больше у зеркала свойств не было никаких, и это было прекрасно. На контрасте с остальными вещами в замке это было удивительно и очень оригинально. Самое обычное зеркало, может только с комплиментарным настроем. А возможно, в ванной было просто удачное освещение.

Вот очередным утром, улыбнувшись своему симпатичному отражению в зеркале и мысленно укорив себя в нарциссизме, я отправилась на занятия к старшим курсам. Пока студенты читали параграф учебника о свойствах сурика, я наколдовала оборудование для опытов на их столы.

— Итак, как вы уже догадались по теме сегодняшнего урока, мы будем наблюдать за очередным алхимическим превращением – попробуем получить сурик. Кто может сказать, какое вещество нам для этого понадобится? Хорошо, я уточню вопрос: кто кроме мисс Грейнджер может сказать, какое вещество нам для этого понадобится? Пожалуйста, мистер Кью.

Темноволосый парень поднялся, поправляя мантию с синей каймой, и ответил:

— Зеленый лев, т.е. желтая окись свинца.
— Отлично, пять баллов. Итак, посмотрите на оборудование и материалы на ваших столах…

Мы приступили к опыту. Занятия по алхимии не были обязательными для всех учеников, и в моей группе вместе занимались представители всех факультетов. Пока они прокаливали над магическими горелками окись свинца, я отметила в списке отсутствующих. Напротив фамилии Лонгботтом, впервые за несколько недель, не появилось значка «н/б». Юноша выздоровел и снова смог посещать занятия. Я подняла на него взгляд. Вот он навалился всей грудью на парту, гипнотизируя горелку. Видимо думая, что это поможет веществу переродиться. Вот беспомощно оглянулся на соседей, спросил у них что-то. Зачем-то потянулся к сосуду с окисью. Раскаленному.

— Невилл, не трогайте!

От неожиданности он толкнул парту и свалил горелку и штативы на пол. Класс замер. Известный своими «подвигами» на Зельеделии, Невилл до сих пор еще ничего пока не рушил на Алхимии.

— Невилл, — начала я тихо. — Ну что Вы все время корчите из себя домового эльфа?
— Простите меня, — ученик закрыл глаза, опустив руки.
— Невилл, в мои задачи не входит оскорблять Вас. Я хочу научить Вас алхимии. Я употребляю такие выражения, чтобы Вы поняли, в чем кроется причина Ваших неудач. Откуда это вечное чувство вины? Эта боязнь? Эта неуверенность в себе?

Невилл молчал, но отважился поглядеть мне в глаза. Как будто хотел сказать, объяснить мне что-то личное. Но боялся.

— Мистер Лонгботтом, Вы ничем не хуже остальных, и Вам не следует в себе сомневаться. У Вас будет такой же результат опыта, как у ваших однокурсников. Доверяйте самому себе, своей интуиции и разуму. Своему телу, в конце концов.

Кто-то хихикнул.

— Ничего смешного, — прикрикнула я на студентов. — Возможно, я зря устроила это разбирательство при всех. Но мне бы не хотелось, чтоб все думали, что Невилл просто драит котлы на дополнительных занятиях.

Я при помощи магии вернула сбитую горелку и штатив на место. Обошла линию парт и встала рядом с Невиллом.

— Насыпайте окись в новую пробирку.

Лонгботтом взял мерную ложечку, рука у него задрожала. Я зашла к нему за спину и схватила его дрожащую кисть в свою. Невилл чуть не сполз под парту. Я села на стул рядом с ним.

— Спокойнее, мистер Лонгботтом! Я поняла, что себе Вы не доверяете, но мне-то можно довериться?
— Да, профессор, — ответил он, с опаской скашивая на меня глаза.
— Так, вздохнули и успокоились. Действуем чуть медленней, зато следим за своими движениями. Зачерпнули порошок, стряхнули горку. Теперь второй рукой берем пробирку…

Рука Невилла заметалась над столом в поисках пробирки. Я подала ему чистый сосуд. Весь класс бросил свои занятия и следил за представлением. У меня же в голове вертелась только одна идея фикс – я научу этого чертового Лонгботтома нормально работать на уроке!

Когда мы вместе поставили окись на огонь, я позволила ему откинуться на стуле.

— Теперь не волнуйтесь, сосредоточьтесь и смотрите на зеленого льва. Наблюдайте.
— Я вижу только желтый порошок, — жалобно прошептал Невилл.
— Это и есть желтый порошок, — доверительно сообщила я ему на ухо. Тоже шепотом. — Но его магическая субстанция – зеленый лев. Сейчас на него воздействует дух огня – саламандра. Видите, как пламя нежно касается дна сосуда?
Невилл судорожно сглотнул. В этот момент порошок словно подернулся туманом, крошки слегка задрожали, и поменяли цвет.

— Красный лев, — сдавленно пискнул парень.
— Точно! — я приобняла его за плечи и радостно потрясла. Встала, не снимая руки с его плеча.
— У кого еще получилось? — спросила я, обращаясь к классу. Студенты зашевелились, похоже, многие впервые обратили внимание на свои столы с оборудованием. Несколько человек подняли руку.
— Успех закрепим на следующем уроке. Домашнее задание – сочинение об использовании сурика в Средние века. Надеюсь, следующий раз у всех получится такой же чистый красный лев, как у нас с мистером Лонгботтомом.

Девушки перестали скрывать хихиканье. Класс словно наполнился чириканьем ласточек. «А меня так же обнимут?» - пробормотал кто-то из парней. Я с нехорошим предчувствием обернулась к Невиллу.

Совершенно обалдевший Лонгботтом, красный от смущения, а может и возбуждения, смотрел остекленелыми глазами прямо перед собой.
— Невилл, что с тобой? — настала моя очередь пугаться.
— Теперь профессор Снейп меня точно убьет, — уверенно произнес он и зажмурился.
— Это точно, — с ухмылкой подтвердил Драко, который весь урок вел себя на удивление тихо. — Слухи – страшная вещь.

[Maresca]

Нет, это просто волшебно... Я же лентяйка. я не люблю чужое читать, меня должно, как следует, торкнуть, чтобы я НАСТОЛЬКО зачиталась....

[Severus_Snape]

Что мне здесь нравится, так это то, что Снейп в этом фике явно не получает удовольствия от того, что он такой, от того как он ведет занятия, и как поступает с другими. В отличии от многих других фиков.

С последней фразой Драко я согласен...

Неувязка: сначала Невилл смотрит "остекленелыми глазами", потом говорит, а потом "снова зажмурился". Он не жмурился до этого, так почему "снова"?

Теперь, кажется, начался тот кусок, который на старом форуме не выкладывался. это радует.

[Salamandra9]

Профессор Снейп, мне кажется, здесь имеется в виду то, что Невилл "закрыл глаза, опустив руки", когда свалил горелку и был назван домовым эльфом.

[Memetra]

Простите, что не высовывалась... Но будьте уверены, здеся я уже давненько, и мне кажется, еще надолго.
"Слухи - страшная вещь" - думаю, для Малфоя немного странная фраза, не находишь?

[Melisenta White]

Severus_Snape, потому что этот студент постоянно жмурится. Вот сегодня опять всю лекцию жмурился! Шучу, правда, это "снова" вылетело на автомате, надо убрать.
Меня вот больше беспокоит, что Луллий такую ерунду, как сурик, называет "красным львом". Может у него в свое время только сурик и получался? )))

Memetra, почему ты так думаешь? Он же ее произносит с ухмылкой, в издевательском смысле. Конечно, это всего лишь авторский ход, аллюзия к названию. Надо было вложить фразу в чьи-то уста. Показалось уместным, что именно Драко постарается оставить на уроке за собой последнее слово.

Salamandra9, спасибо.
Вот, Снейп, послушайте Саламандру, она там была и все видела ))))
Саламандра, а ты что про этот "лев" думаешь? нестыковочка какая-то, но по Луллию все так...

Сейчас выложу продолжение.

[Melisenta White]

Интересно, но я не испугалась. Ни мести Снейпа, ни слухов. Мне было дико смешно. Весь день, только вспоминая красного Лонгботтома и хихикающих студенток, я начинала смеяться. Громко, открыто, когда была в одиночестве или в кулак, незаметно, когда кто-то был рядом. За обедом, потом на лекции по зельеварению, потом в библиотеке, потом за ужином, потом в ванной.

Очередной раз фыркнув от смеха, я шлепнула ладонью по воде. Было просто здорово хохотать и плескаться в теплой ванне. Я с неохотой посмотрела на бутыль со сваренным зельем для укрепления корней волос. Пахло оно неплохо, но намазывать это на чистые волосы нисколько не хотелось. «Неделя позора, а потом всю жизнь густые волосы», - мысленно провозгласила я, и вылила маслянистую жидкость себе на голову. Какая мерзость. Я начала втирать душистое масло в кожу и прядки, даже не мечтая отмыться после этой процедуры. За полчаса эта смесь так въестся в голову со своим лечебным эффектом, что вид у меня будет, как понятно у кого. С рук зелье легко смывалось мылом, но как оно будет смываться с волос?

В ожидании того момента, как зелье можно будет смыть, я принялась разглядывать ванную комнату. Каменные стены были обшиты деревом, мраморная раковина напоминала по форме ракушку. На длинной полке на стене вдоль ванны расположились кувшины, кубики лавандового мыла и немногочисленные флаконы с косметическими зельями. Некоторые я купила уже в Хогсмиде, некоторые привезла из Лондона. Несколько причудливых пузырьков стояли пустыми, я оставила их ради красивой формы. Один пузырек был мне незнаком. Я совершенно не могла вспомнить, как он сюда попал и что в него налито. Я протянула руку, чтобы взять и прочитать надписи на этикетке. В голову пришла забавная мысль – сейчас окажется, что там написано «Выпей меня».

Внезапно между моей протянутой рукой и флаконом появился яркий луч света, словно разделяющий нас или предостерегающий меня от чего-то. От неожиданности я отдернула руку. Не было сомнения, луч бил из зеркала. Того самого, банного, без волшебных свойств. Я оглянулась в поисках нового источника света, который мог бы послать свой луч в зеркало, но ничего не обнаружила. Мало того, на поверхности зеркала замерцала надпись «не трогай». «Вот тебе и Алиса в Стране Чудес», - подумала я.

— Хорошо, я не буду его открывать, я просто посмотрю, — примирительно сообщила я зеркалу. И снова потянулась к пузырьку. Луч стал настолько ярким, что чуть не ослепил меня. На зеркале огромными синими буквами проступила предостерегающая надпись «ПОРТШЛЮЗ».

— Кракены костлявые, — выругалась я, забиваясь в дальний конец ванны, словно опасаясь, что сейчас из пузырька, как джинны, выпрыгнут Вольдеморт с Малфоем-старшим.


В этот момент послышался звон осыпающихся плиток мозаики. Через четверть минуты неотразимый, как всегда, в гневе похожий на Дракулу, Снейп силком вытащил меня из ванны. Я испуганно прижалась к нему. Он, досадливо морщась, обернул меня полами своей мантии.

— Глупая девчонка! Вас могли утащить куда угодно! Вы принесли эту вещь от Рассела?

Я отрицательно помотала головой.

— Кто мог вам ее подсунуть? Как вы могли допустить кого-то чужого в свою спальню!

Снейпа, похоже, не волновало, насколько двусмысленно звучат его слова. Внезапно, меня обуяло сомнение на предмет причины быстрого его появления в моей ванной.

— Вы за мной подсматривали, Северус! Как Вы посмели? Вы подглядывали через зеркало, как я моюсь! Вы чертов извращенец! — я заколотила его кулаком по груди, но вырываться не стала. Было невероятно волнительно и приятно находиться нагишом в объятиях Снейпа под его просторной черной мантией.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — холодно ответил он, пытаясь отодвинуться, — несколько минут назад зеркало у меня в спальне завопило диким голосом. Об опасности, грозящей вам через вражеский портшлюз у вас в ванной.

Я крепко обняла Северуса за талию, дрожа и прижимаясь к нему всем телом.

— Я испугалась. Я растерялась. И вообще, прости меня за все, а?

Северус устало дернул уголком рта. Наверное, это означало прощение. Я прижалась головой к его груди. Мокрой, да еще и обмазанной зельем головой. Под мантией на сюртуке Северуса отпечатались следы моих слипшихся прядей.

В комнату вбежали Флитвик и МакГонаголл.
— Сейчас прибудут остальные профессора. С Вами все в порядке, мисс Уайт?
— Да, профессор МакГонаголл. Я получила предупреждение от зеркала. И профессор Снейп тоже подоспел вовремя.

Он плотнее закутал меня в свою мантию. Минерва с шутливой полуулыбкой глянула на Северуса. Было очевидно, что переубедить эту женщину в том, что профессор Снейп в тот ответственный момент не лежал в моей постели, было невозможно. Слухи и мнения. Иногда они сильнее фактов.

Я невольно шмыгнула носом – холодало. Северус, на лице которого явно читалось «на войне, как на войне», принялся вытирать мои волосы широким рукавом своей мантии, окончательно и бесповоротно испачканной в моем зелье.

— Не выйдет ничего, зелье жирное, его смывать надо, — с досадой сказала я.
— Я вам не позволю мыться рядом с портшлюзм, — ответил Снейп.
— Вообще-то, — кашлянул Флитвик, — проблемы тут нет. Comatulus!

Через секунду Северус вперил во Флитвика взгляд, исполненный холодной ненависти. Поскольку мои волосы не просто высохли и приобрели свой обычный пушистый вид, они роскошными густыми локонами рассыпались по плечам. Я подергала одну прядь. Ни один волосок не выпал. Флитвик потупился.

— Я его недавно нашел. В «Научных сообщениях Академии» за 1972 год. Только от него кончики волос секутся, если очень часто пользоваться, — Флитвик смущенно потрепал пушистую бороду, — чаще стричься придется.
— Как-как, профессор оно произносится? — невинным тоном спросила я. Флитвик хотел подать мне мою палочку, потом смутился. Заговорщически улыбнулся, и повторил:
— Comatulus! – как бы рассеянно двигая палочкой в такт произнесению.
— Довольно об этом! Вы сможете поговорить об этом в компании тех, кому интересны эти глупости. У нас есть более важные проблемы! — вне себя от ярости рычал Северус, не обращая внимания на то, как стали выглядеть его волосы.

Малютка-профессор не просто произнес заклинание, он применил его. Причем на профессоре Зельеделия. Минерва прикусила губу, чтоб не засмеяться. Затем вышла, сказав, что сходит за остальными профессорами. Флитвик поспешил за ней, оставив мою палочку на тумбочке перед ванной. До нас донеслось его «Reparo!», кажется, он починил мою мозаику.

— Можете одеваться, — приказал Северус.

Я разомкнула руки, и завернулась в короткое полотенце. Но увидев, с каким решительным видом Северус направился к портшлюзу, снова вцепилась в него. Он остановился, сердито отчитывая меня.

— Отпустите, если не хотите попасть нагишом в руки… например, Упивающихся Смертью!
— Я вас не отпущу туда в одиночку, Северус! Вас убьют там…
— Вы глубоко заблуждаетесь.
— Леди не так уж сильно заблуждается, — раздался голос Дамблдора. Он стоял в дверном проеме, наблюдая за нашей борьбой, — одному идти туда неосмотрительно.
— Я хотел лично бы узнать, кому понадобилось похищать профессора Уайт прямо из ванны. В костюме Евы.
— Северус, ведь ключевое не в том, что я была бы без одежды, а в том, что без волшебной палочки, — предположила я. — Есть у меня подозрения. Драко Малфой высказывал на лекции железную уверенность, что я бы смогла изготовить философский камень.
— Какая глупость, — заявил Снейп, с сомнением глядя на меня.
— Почему это глупость? — у меня взыграло ретивое. — Да, я ответила ему, что я рядовой зельедел. Но это не значит, что я сама так считаю. И я не говорила, что я рядовой алхимик! И я не позволю вам думать так обо мне только из-за того, что я женщина! Малфой лучше вас хотя бы в том, что он верит в меня, как в специалиста!
— Малфой? — Северус изогнул бровь. Его голос стал опасно тихим. — Кто еще? Лонгботтом? — Он медленно шагнул к полке над ванной.

[Glider]

О, события принимают интересный оборот !

Я протянула руку, чтобы взять и прочитать надписи на этикетке ...
Внезапно между моей протянутой рукой и флаконом появился яркий луч света ... на поверхности зеркала замерцала надпись «не трогай» ... я ... снова потянулась к пузырьку. Луч стал настолько ярким, что чуть не ослепил меня. На зеркале огромными синими буквами проступила предостерегающая надпись «ПОРТШЛЮЗ».
— Кракены костлявые, — выругалась я, забиваясь в дальний конец ванны ...
В этот момент послышался звон осыпающихся плиток мозаики. Через четверть минуты ... Снейп силком вытащил меня из ванны.

Быстро он, однако, прибежал! Что-то это кажется мне подозрительным - уж не следил ли он за мисс Уайт?

Малютка-профессор не просто произнес заклинание, он применил его. Причем на профессоре Зельеделия.

Класс! Интересно, как Снейп пережил такое покушение на свой имидж?

[Maresca]

Господи, прелесть какая... Дальше, дальше, дальше!..

[Melisenta White]

Гилдер, вот и героиня заподозревала)))
А ответ вот в исполнении Снейпа:

несколько минут назад зеркало у меня в спальне завопило диким голосом. Об опасности, грозящей вам через вражеский портшлюз у вас в ванной

Т.е. зеркало послало сигнал по зеркальной сети когда героиня только вошла в воду, т.е. как в ванной комнате был зажжен свет и зеркало "увидело" портшлюз.

Оно только вредное, это зеркало - нет чтоб хозяйку сразу предупредить, оно ждало до последнего)))

[Melisenta White]

Подхватив палочку, я ринулась за ним. Последнее, что я увидела в ванной, были наши пальцы, одновременно сомкнувшиеся на незнакомом флаконе. В глазах зарябило, и я зажмурилась. В ушах нарастал гул, характерный для путешествия по порталу.

Едва коснувшись пятками твердого пола, я открыла глаза.

— А я уж думал, как всегда, увидеть Поттера, - услышала я тихий шепот Северуса.
— Империо, — прозвучал одинокий мальчишеский голос. Драко с палочкой в руке, направленной в сторону прибывших, в бешенстве оглядывался на переминавшихся с ноги на ногу Краббе и Гойла. Те бестолково поглядывали на собственные палочки и молчали. На полу, среди недопитых кружек кофе, валялись игральные карты – похоже, они уже устали ждать гостей и перестали готовиться к торжественной встрече.

Слабый лучик заклинания ударился о здоровенный магический щит, созданный Северусом, и иссяк.

— Итак, Малфой, — Северус словно был в суде и называл имя подозреваемого в совершении преступления. Впрочем, почти так оно и было. — Итак, это вам пришла в голову эта гениальнейшая идея.
— Да, профессор, — мне показалось, что Драко не мог взять в толк, ругают его или хвалят.
— И зачем же вам понадобилась профессор Уайт?
— Ну, не мне лично…
— Вот как? Значит, я поторопился, приписав план блестящего похищения моему лучшему студенту?
— Вовсе нет, профессор. Я… это я выступил с инициативой.
— А кто эту инициативу одобрил?
— Но профессор, думаю, вы сами знаете, кто…
— Мистер Малфой, по-моему, вы что-то путаете.
— О… — Драко не знал, что и думать, — наверное, я перепутал.
— Да? Раньше я не замечал за вами такого.
— Я хотел сказать, что мой отец был не против, чтобы я, то есть мы… — Драко махнул свободной рукой в сторону своих приятелей, — попытались бы.
— Это больше походит на правду, — я могла поклясться, что интонацию Снейп позаимствовал у Дамблдора, когда тот ласково журил первоклашек за навозную бомбу.

Я никак не могла решить, насколько опасна ситуация. Выигрывает ли Снейп время разговором, чтобы можно было обезоружить мятежных студентов, или его спокойствие означает, что сейчас он отшлепает своих подопечных, и все мирно разойдутся. Также меня заботила причина моего похищения. Было ли дело в алхимии, или мерзавцы просто хотели пустить под откос мою личную жизнь? Я с ужасом представила, насколько трудно будет доказать Северусу, что никто из Малфоев не переступал порога моей спальни. Да и будет ли он вообще слушать какие-то объяснения… И интересно ли это ему вообще? Я решила идти простым путем. Моя агрессия, по крайней мере, докажет, что я не в сговоре со студентами.

— Pultarius!

Гойл стал съеживаться и округляться, роняя палочку. Драко, на которого все еще была нацелена волшебная палочка Снейпа, в панике следил, как его верный телохранитель преобразуется в горшок. Краббе в кои-то веки проявил больше сообразительности и дернул наутек. Он выскочил из комнаты на лестницу, которая вела вниз.

— Pipiopila!

По ступенькам покатился, попискивая от удара о каждую ступеньку, резиновый мячик, который еще совсем недавно носил фамилию Краббе. Я повернулась к Драко. Он явно колебался, не решаясь опустить палочку или произнести заклинание. Наконец, он выбрал самое типичное для Малфоев решение, завопив:

— Папааа!

Шаги по лестнице свидетельствовали, что его мольба не была напрасной. Комната, скорее всего, была защищена от аппарирования. Иначе, Малфой явился бы на защиту отпрыска в мгновение ока.

Наконец, белокурая бестия лет сорока возникла в дверном проеме.

— А вам идет это… полотенце, - Люциус позволил себе издевательски улыбнуться уголком рта, — может, стоит наколдовать вам хрустальные туфельки и волшебное платье? А то Драко у нас еще не волшебник, он только учится…

В присутствии отца Драко вновь осмелел.
— Жаль, что вы успели упаковаться, профессор Уайт. Мы рассчитывали на более красочное зрелище.
— Ты маленький паршивец, Драко, мне очень давно хотелось тебе это сообщить. Как ты пролез ко мне в ванную?
— Ой, я озадачил великого Алхимика? Может, вернетесь в Хогвартс и попросите эту швабру Трелони вам погадать? Любит - не любит, продаст Лорду, оставит себе…

У меня пошли мурашки по коже. Ни один мускул на лице Северуса не дрогнул. В комнате повисло напряженное молчание. Наконец, его прервал бесстрастный голос Снейпа.

— Решил выслужиться, Люций? Угодить Лорду?
— А ты решил примазаться к моим наградам, Север? Ты слишком долго возился со своей цыпочкой, Лорду нужны более решительные действия.
— Лорду нужно исполнение его приказов, — отчеканил Снейп.
— Вот как ты запел, хитроумный Одиссей? Раньше ты считал, что инициатива членов братства обеспечит успех.
— Братства? С каких это пор появилось такое название?
— Но это же всё была моя идея, отец, а не твоя… я не понимаю, — влез в разговор Драко.
— Молчать, когда разговаривают старшие! — рявкнул на него Малфой.
— О, семейное дело? — протянул Снейп с ласковыми интонациями, — кто больше Лорда порадует? Не рано ли ты приступил к вступительным экзаменам, малыш Драко? Еще выпускные не сдал.
— Мой подарок придется по душе Темному Лорду, — с неожиданной дерзостью твердо заявил Драко, — и я стану не ниже, чем вы оба.
— Ах ты, змееныш, — яростно прошипел Люциус, поворачиваясь к сыну, — ах ты, отродье …

И в эту секунду я придумала незлобивое, но действенное заклинание, которое как раз подойдет сейчас для Люциуса. Который так вовремя решил отвернуться от меня.

— Obliviate! — я воздела палочку и в этот момент получила качественный удар в челюсть. От Северуса. Потирая физиономию, я подняла изумленные глаза на бывшего любовника. Смущения или раскаяния на его лице не читалось.

— Вы с ума сошли, — гневно выкрикнул он, — глупее ничего не могли придумать?

От возмущения у меня просто пропал дар речи. За что, почему, - тысяча вопросов вертелось в голове. Но повздорить между собой сейчас означало дать шанс противнику. Или я неверно поняла, кто тут мой противник? Старший Малфой стоял с растерянным выражением лица. Снейп небрежным движением палочки погрузил его в сон, и тот рухнул на пол. Вид у Люциуса при этом был, как у спящей нимфы – лицо безмятежное, волосы разметались, черный плащ живописной кляксой украсил пол. Палочка откатилась к ногам Северуса. Он с силой наступил на нее каблуком и, размозжил деревянную основу. Потом вжал каблук еще сильнее, и елозил им, пока от палочки не осталась кучка щепок. «С неподходящей палочкой вы никогда не сможете добиться таких успехов, как со своей», - вспомнилась цитата из предисловия к учебникам по Чарам.

Драко нервно икнул, глядя, как одна из самых могущественных палочек мира превращается в бесполезную труху. Перевел взгляд на отца, спящего сном праведника. На горшочек, которого он помнил своим однокурсником. На дверь за спиной, которая в этот момент резко захлопнулась. И, решительно выставив палочку перед собой, отбросил белокурую челку со лба.

— Ммм… — услышала я. Сомнений не было, этот звук издал Северус. Словно выбирал вино к ужину.
— Пожалуй… Да, пожалуй, Ex-pumiko! — насмешливо выдохнул он, дернув палочкой.

Уложенные гелем волосы Драко внезапно встопорщились и распушились, как цыплячий пух. Самого Драко при этом подкинуло в воздух на полметра, как будто кто-то невидимый дернул его вверх за шевелюру. Парень ойкнул и, болезненно морщась, схватился за голову. Но Северус еще не закончил развлекаться.

— Longisco!

Пух на голове Малфоя-младшего стал стремительно удлиняться, концы волос достигли пола, и через пару мгновений перед нами уже стояло некое подобие снежного человека. Драко, рыча от бешенства, безуспешно пытался продраться через дебри собственных волос, но его ожидал новый сюрприз.

— Salivosus!

Огромный белокурый куст покрылся слизью. Она моментально впиталась в волосы, которые потяжелели и слиплись противными сосульками. Драко, потеряв палочку, рухнул на пол. Похоже, Снейп знал очень много заклинаний, связанных с состоянием волос. Кроме самого нужного ему.

— Зачем Вы это сделали с ним, Северус? – удивление от последней сцены вытеснило у меня все остальные эмоции.
— Неужели вы подумали, мисс Уайт, что я буду практиковать на студенте Темные Искусства? Только Светлая магия, безобидная и созидательная, — Снейп, казалось, был близок к тому, чтобы рассмеяться. Однако улыбка, едва зародившись, сползла с его лица.
— Felixus! — буркнул он, указывая палочкой на кучу сальных белокурых косм. Из-под волос донесся радостный стон. К сожалению, не было видно, что Драко сейчас лежит с лицом идиота, не способен воспринимать мир вокруг и улыбается, как любой, к кому применили заклятие получасового абсолютного счастья.

Снейп подошел к лежащему Люциусу. Встал с застывшим выражением лица, нависая над лежащей фигурой, как черная статуя. Казалось, сейчас он пошевелит лежащее тело носком ботинка. Но он опустился на колени, приподнял голову Люциуса, заглянул в лицо. Рассеянно пригладил разметавшиеся пряди, будто пытался собрать разбитую чашку. Обернулся на мгновенье, чтобы послать мне злобный взгляд. Нацелил палочку Люциусу в лицо. Затем, как будто передумал и снова обернулся ко мне.

— Мисс Уайт, вы будете весьма полезны, если выясните, где именно мы находимся.

Я красноречиво развела руками, демонстрируя свой банный наряд.

— Прямо так и пойти?
— Раньше надо было думать, — проворчал он, но все же скинул верхнюю мантию и протянул мне.

[Maresca]

Люц - красивый мужик, аристократ. Что же все, начиная с мамы, так любят его фэйсом об тэйбл прикладывать? )))

[Melisenta White]

Его красота покою не дает)) Тут его никто не прикладывал, только обливейтнули малость и уложили почивать.

[Maresca]

Завистники. )) ("Плохой Северус. плохой Северус, - причитал профессор Снейп. - Северус обливиейтнул хозяина! Северус должен себя наказать. Северус не будет мыть голову до Рождества!")

[Melisenta White]

Фраза так и просится в новый садо-мазо-слэш)))

Maresca, не запутывай народ (хотя есть ли здесь сей мифический "народ?)), это не Снейп, а Мелисента обливейтнула Люция. А Снейп отвесил ей в челюсть. Плохой Северус)))

[Melisenta White]

На душе стало горько и обидно от такого обращения. Я трансфигурировала полотенце в короткое удобное платье. И, не обращая внимания на протянутую одежду, вышла их комнаты. От двери вниз вела лестница, с которой открывался вид на холл. Видимо здесь и находился Люциус, когда мы прошли через портал. Никаких других магов видно не было. Обстановка подсказывала, что это обычный жилой дом. В камине горел огонь, две подушки сброшены с кожаного дивана – похоже, Люциус сбил их, когда вскочил. На столике перед диваном над пергаментом застыло в воздухе перо – он что-то начинал писать. На каминной полке отполированные древесные корни причудливых форм и чучело варана. Стены украшены кое-где тонкими татуированными кожами, растянутыми в овальных рамах. У входа в кадке дремлет довольно крупный экземпляр хищной росянки. При виде меня растение клацнуло зубами и вытянуло стебель, не пуская к входной двери. Для поместья Малфоев слишком скромно, но нет гарантии, что это один из развлекательных «холостяцких домиков» Люциуса, о которых всегда неодобрительно отзывался мой отец.

Я увидела несколько дверей, ведущих из холла в комнаты на первом этаже. Первая же оказалась заперта заклятием и требовала личного пароля. Замочная скважина с гневным возгласом сжалась, когда я заглянула в нее, но я успела разглядеть кровать под балдахином и несколько лимонных деревьев в кадках. Кто же столь трепетно охраняет свою спальню? Впрочем, у каждого свой скелет в шкафу.

Кухня (а туда вела вторая по счету дверь) явно свидетельствовала о том, что в доме живет один человек, скорее всего мужчина. Типичная холостяцкая кухня, разве что довольно чистая. Обычная волшебная плита, самопомешивающие поварешки.

В кабинет проникнуть мне тоже не удалось, поэтому я с удвоенным энтузиазмом вернулась к изучению кухни. Один из шкафчиков полностью забит ингредиентами для зелий, в другом котлы и прочая посуда. Банки с травами полны, набор впечатляет. Похоже у хозяина неограниченный кредит у Рассела или в подобном магазине. С кухни на улицу ведет черный ход. Небольшое окно завешено густым тюлем. Это первое окно, к которому мне удалось пробиться в этом проклятом доме. Я выглянула, осторожно отодвинув занавеску. Мне открылся вид на переулок в магическом поселке. Что-то показалось мне знакомым в расположении домов и магазинчике в конце переулка. Сомнений не было – этот дом находился в Хогсмиде, в каких-то двух шагах от Хогвартса. И вторую часть этого дома занимала лавка Растительных Редкостей. Выяснять, куда ведет четвертая дверь из холла, стало бессмысленно – она явно вела в лавку или в мастерскую при ней. Где, видимо, в это позднее время и находился сам хозяин. В случае если он был в сговоре с похитителями, а не был убит ими.

Адреналин от пережитого приключения растаял, и мне потихоньку становилось страшно. Я подкралась к двери, ведущей в лавку. Оттуда еле слышно доносился голос. Кто-то довольно громко бормотал названия трав. Я прислушалась - это мистер Рассел готовил товары, раскладывая их по пакетам, и разговаривал вслух сам с собой. Видимо, когда поговорить ему было не с кем, он адресовал свой словесный поток сам себе. Я заперла дверь со стороны дома заклятием. Это должно было остановить его на какое-то время.

Мой взгляд снова упал на пергамент на столе. Я подошла и взяла свиток в руки. На нем виднелась только одна строчка. Но ее хватило, чтобы смешать мои мысли. Красивым почерком там было выведено: «Приветствую, Северус!».

Здравый смысл подсказывал – надо бежать. Выскользнуть через черный ход, переночевать у Росмерты в «Трех Метлах», а с наступлением утра добраться до Хогвартса. Или одолжить у нее метлу и бежать к Дамблдору сразу же. Пока Северус не опередил меня. Просить в школе защиты, а может и накрыть его в этом гнезде с Люциусом, гаденышами и всеми уликами.

Все сходилось: сверток, за которым он заходил сюда, когда я покупала травы, поспешность, с которой он отвлек мое внимание в лавке, слова Драко, диалог с Люциусом, «легкие» заклинания в поединке, уловка, чтобы я оставила их наедине. Моя несчастная челюсть, в конце концов! Возможно, когда я поднимусь к нему, чтобы обрадовать известием о нашем местонахождении, мне в грудь упрутся не только палочки Драко и Люциуса, но и палочка Северуса.

Стоп, палочка Люциуса… Единственная деталь, которая выбивалась из этой картины. Личная месть? Иллюзия? Отвлекающий маневр? Слишком дорогостоящий маневр. Хотя жизнь дороже, и он мог выбрать такой аргумент, чтобы отвлечь меня.

Да, Мелисента, стоило ли влюбляться вообще, чтобы влюбиться в подонка? Разум взвесил за и против, но сердце отказывалось верить в очевидное. В конце концов, на кону только моя жизнь, ничего более, решила я. Я не уйду, пока не выясню истины.

Припомнив все самый действенные ударные заклинания, я стала подниматься по лестнице. Мячик исчез со ступенек – видимо, Северус убрал его, пока я обшаривала кухню. Я поднялась в комнату без окон.

Снейпа, похоже, не волновало, что я подумаю о нем, когда войду. Трое слизеринцев в своем нормальном виде храпели, сидя у стеночки. А профессор Зельеделия, как ни в чем не бывало, беседовал с Люциусом Малфоем.

— А, госпожа Уайт, — непринужденно улыбнулся Малфой.
— Нам уже пора, Люций, — заявил Северус, буквально выталкивая меня из комнаты, — рад был встрече, держи меня в курсе.
— Как всегда, Северус. Наше дело.

Не давая мне времени на раздумье, он поспешно сбежал вниз.

— Мы в Хогсмиде, — сказала я, не зная с чего начать серьезный разговор.
— Я уже понял, — усмехнулся он. — Вам, надеюсь, хватило сообразительности найти черный ход?

[Death Eater]

Круто... только я совсем ничего не поняла... Снейп двойной агент? но тогда он ведет себя более чем странно...
А Малфой-младший слишком уж много из себя корчит... и как вообще три ученика оказались вне стен Хогвартса?
Зато с каждым разом становится все интересней и интересней! с нетерпением жду проды!

[Glider]

Однако, события принимают интересный оборот! Интересно, как Снейп оправдается в глазах Милисенты?

[Melisenta White]

Glider, Пандора, не буду вам отдельно отвечать, лучше выложу сразу продолжение - сами все увидите )))

===========================
Понимая, что обижаться опять некогда, я провела его через кухню. На уже знакомом нам по истории с Невиллом пустыре я резко остановилась, дернув его за руку. Ветер пронизывал меня насквозь, но мне было наплевать.

— Ты не хочешь мне, наконец, все объяснить? Я не обязана тебе верить! Я имею право все знать! Я не ребенок!
— Сейчас Вы идете себя именно как ребенок. Поговорим позже.
— Нет, не позже! Это не шутки. А после того, как вы осмелились ударить женщину по лицу… Да Вы просто ничтожество. Вы просто животное. Вам еще придется объясниться, почему вы дали Малфою уйти. И за мое лицо тоже ответите.

Северус развернулся и зашагал в сторону центральной улицы. Мне захотелось сесть на землю и заплакать. Это было даже хуже того момента, когда отец написал отказ на приглашение в Хогвартс. Но стоял декабрь, я была босиком в легком платье. И профессору Северусу Снейпу было на это все глубоко наплевать.

Я произнесла согревающее заклинание, чтобы продержаться дорогу до ближайшего знакомого дома. Но Снейпу, по-моему, была неведома жалость.

— На Вашем месте, мисс Уайт, я бы сейчас поменьше колдовал и побыстрее шагал.
— Откройте глаза, сумасшедший маньяк! Я, кажется, одета не по погоде.
— Это не моя вина.
— Нет, Ваша.
— Если Вам так удобнее думать, я не возражаю, — он повернулся ко мне, легко подхватил на руки, запахнув ношу в свою мантию, и поспешил в сторону «Трех Метел». Остановился, поставив меня на землю, постучал волшебной палочкой по углу здания, бормоча незнакомые заклинания. Кирпичи раздвинулись, открывая проход вниз. Он нырнул в темноту, увлекая меня за собой, а стена мгновенно сомкнулась у нас за спиной. Лестница, по которой мы спускались, закончилась в комнатушке с круглым столом, обставленным стульями со всех сторон, шкафом и небольшим диванчиком. На последний я и была уложена. Северус присел на край дивана и молча стал растирать пальцами мои замерзшие стопы. На пять минут в комнате воцарилось молчание.

Внезапно дверцы шкафчика распахнулись и оттуда появилась встревоженная мадам Росмерта.

— Как только смогла уйти от посетителей…
— Согревающее зелье, зелье от простуды, одежда ей, возможно – две метлы. Рассел пал ниже некуда. Малфой здесь, уже все в порядке, — произнес Северус отрывисто.

Красотка-трактирщица кивнула и убежала. Я поймала взгляд, которым она меня наградила. Мне так захотелось удавиться... Никто не считал нужным посвящать меня в свои планы, в свои действия, вообще – во все происходящее. Я была просто мебелью в мире Хогвартса и Хогсмида. К тому же в этот миг, по сравнению с ухоженной Росмертой, я была сущая замухрышка. Я была готова сдаться и все же напоследок предприняла очередную попытку доказать, что я чуть-чуть поумнее бревна, из которого вырезали Пиноккио.

— Северус, почему Вы пытались помешать мне лишить памяти Малфоя? Вы не можете отрицать, что сами имеете какие-то связи с мистером Расселом, Вы первым прибежали, когда якобы узнали про портал. Откуда Вы узнали про портал? Вы один знаете пароль к мозаике. Что Вы забрали тогда от Рассела? Не тот ли флакон, который украсил мою ванную?
— Слишком много вопросов. Но возможно кое-какое объяснение я вам задолжал, как любит выражаться наш директор. Стереть память Малфоя означает привести светлые силы к крупному поражению в войне с Темным Лордом. И Вы едва не сделали это. Вы самонадеянно говорите «пытались помешать»? Я не просто пытался, я помешал. Я даже исправил вашу глупейшую ошибку.
— Северус, даже несмотря на то, что мне больше всего сейчас хочется узнать правду, я не могу продолжать разговор в таком тоне. Или Вы сейчас извинитесь за тот удар и начнете объясняться, или наше общение закончено.

И тут я осеклась. Опыт общения со Снейпом подсказывал, что он с удовольствием выберет второй вариант. Но после такого унижения моя гордость была для меня важнее чувства, которое я испытывала к Северусу. Я не могла позволять так с собой обращаться.

— Так было быстрее, — сказал он вдруг.
— Что быстрее?
— Ударить быстрее, чем произнести заклинание и лишить Вас палочки. И безопаснее, т.к. палочка осталась у Вас в руках, а я бы предпочел выступать против двух Малфоев и еще неизвестно скольких их сообщников не в одиночестве. И целесообразнее, т.к. прерывает ментальный контакт и обрывает действие заклинания. Вы удовлетворены?
— Я не услышала ни извинений, ни объяснения, чем ценна для нас память Малфоя.
— Никогда не слышали выражения «лучше организованная преступность, чем беспорядки»? Пока Малфой ведет дела Темного Лорда среди высокопоставленных волшебников, мы можем отслеживать их. И предотвращать гибель людей. Но вам, конечно, дороже Ваша физиономия…
— А Вы не слишком много на себя берете? Что это за таинственное «мы» у Вас все время проскакивает?
— Мы? Дамблдор, я и другие его сторонники, так понятнее?
— Даа… Так намного понятнее… понятнее некуда. Все чудесатее и чудесатее... Кстати, не Вы ли сами бросились спасать мою физиономию и другие части тела? Что ж Вы не оставили все, как есть? Контролировали бы «нас». Меня и Малфоя.
— Достаточно. Я и не ждал от вас благодарности.
— Северус, да Вы что ненормальный? Вы врезали мне по лицу! Какая благодарность? Вы не дали мне атаковать одного из Упивающихся смертью, когда он отвлекся! А уж с тремя студентами, тем более такими, извините за нескромность, я бы справилась одной левой. А Вы просто отпустили их всех, да еще заставили меня бежать босиком по снегу! Только Люциуса на прощание забыли поцеловать, в губки и в задн…
— Мисс Уайт, вы забываетесь! — прошипел он, багровея лицом, — Видимо, простые объяснения Вы неспособны воспринимать. Я прекрасно знаю, что именно я сделал, и Вы уже три раза мне об этом напомнили. Во избежание дальнейших недоразумений, только чтобы Вы не ляпнули в их присутствии какую-нибудь непростительную глупость, объясняю: мистер Люциус Малфой ничего не помнит о похищении, о своем плане получить в свои руки философский камень и сделать из Вас безвольную марионетку, и еще о некоторых вещах, которые мне в его воспоминаниях совершенно не понравились. Давно искал повод почистить мусор в сарае, который гордо называется его головой. Он полагает, что приехал к Расселу на секретную встречу со мной. Мистер Драко Малфой ничего не помнит о своей идее подарить Вас Темному Лорду, зато сохранил горячее желание подсидеть отца. Также он забыл о своих тайных желаниях, включая мечту посмотреть, что у Вас под мантией, и попробовать Ваши бедра на упругость. И, к сожалению, теперь его знание алхимии оставляет желать лучшего. Господа Гойл и Краббэ думают, что просто сделали вылазку в Хогсмид вместе с Драко на очередную нелегальную вечеринку. И Драко абсолютно с ними согласен.

— Вы страшный человек, Северус, — тихо произнесла я, переваривая услышанное.
— О, я знаю.
— Погодите, а волшебная палочка? Палочка Люциуса?
— О, я позволил себе оставить в его памяти момент, когда Драко заявил о своих карьерных планах во всеуслышанье. Да-да, малыш Драко сломал палочку отца. Каков шалун?
— Северус, я хочу сказать, что это все же высшая магия…
— Так ведь и я не студент.
— Но как же так? Это неправильно, Вы все оставили, как есть! Северус, так никто не ответит за преступление!
— Никто. Так будет намного лучше для общего дела. Спасет много жизней и приблизит нас к победе. И Вы о похищении тоже не будете упоминать. Или я Вас заставлю забыть.
— Забыть? Думаю, Вы рады бы заставить меня забыть о многом! — выкрикнула я горько. — Поковыряться у меня в голове, вычищая оттуда события и даты. Только чувства не вычистишь…

Хлопнули дверцы. Росмерта вернулась с зельями, одеждой двумя кружками эля. По ее поведению было видно, что она разрывалась между желанием остаться и необходимостью снова уйти. Наконец, она все-таки произнесла:

— Простите, я не могу надолго пропадать из зала, посетители могут заподозрить.

И она сделала нечто удивительное. Она подошла к Северусу (моему Северусу!), сжала его руку, прижимая к своей груди, заглянула ему в глаза, и без слов удалилась. Я застыла от изумления. О таких впечатлениях говорят «подобрала челюсть с пола». Ну, я и дурочка. И ведь все знали, наверняка. А Дамблдор-то хорош! Сводник старый. И Поппи ни слова не сказала. Тоже мне, подруга! А МакГоннагол? Могла бы предупредить, в конце концов, старая ведьма! Хотя… может, и не знал никто. Мистер Снейп та еще загадка. Но Дамблдор! Дамблдор не мог не знать.
Снейп как ни в чем не бывало протянул мне флакон с зельем от простуды и начал растирать мои босые ноги согревающим зельем.

— Кстати, полотенцу можно придать первоначальный вид, Вам принесли одежду.
Я молча кивнула. В горле встал ком. О чем было еще разговаривать с таким человеком?
— Лучше я разотру Вас целиком, чтобы не выслушивать потом гневных тирад мадам Помфри, — добавил он, продолжая гладить мои ноги. Бесчувственный болван, считающий, что никто не имеет права предъявлять права на него!

Ласкающие пальцы, которые совсем недавно сжимала другая, поднимались все выше. Но в свете последних событий эти невольные ласки скорее ввергали в печаль, чем дарили радость. И секретное подземелье с уютным диванчиком больше напоминало местечко для свиданий, чем подполье для собраний тайного общества. В душе вскипала злость.

Северус легко поймал мою руку, которая так и не успела нанести ему звонкую пощечину. Отвел в сторону, прижал к дивану.

— Напрасно Вы так, — сказал он устало, заглянув мне в глаза, — я встречался с Росмертой пять лет назад, когда она сильно поссорилась с будущим мужем. Мы оба были обижены и одиноки. Кризис в ее жизни миновал, но мы по прежнему не отказываем друг другу в помощи в безвыходных ситуациях.
— Вы… — вопрос вертелся на языке, но я никак не решалась задать его, — предали Упивающихся Смертью? Ведь Вы один из них?
— Разве Вы сами не знаете ответа на этот вопрос?
— Дамблдор говорил о Вас тогда, в его кабинете… и знак у Вас на руке…

Он отвел глаза, нахмурившись. «Вот оно как, оказывается», подумала я. Но он молчал. Я оделась, поглядывая на него. Молча мы выпили эль. Молча прикрыли глаза, давая теплу разливаться по расслабленному телу. Затем он встал, заглянул в шкаф-проход, вытащил из него за ручки две метлы. Достал из кармана сюртука горсть монет, отсчитал и положил на стол.

— Не люблю оставаться в долгу, — объяснил он, поймав мой вопросительный взгляд, — даже перед ней.

Мы вернулись в Хогвартс по воздуху. Это было холодно, но выпитый эль позволял продержаться. Он молча проводил меня до спальни.

— До завтра?
— Уже до сегодня. Через шесть часов начнется занятие.
— Тогда до сегодня.

[Glider]

Ох уж этот Снейп ... всегда оправдается ...

[Severus_Snape]

Оправдываются виноватые, Гилдер.
Но даже те невиновные, которые не оправдываются, не становятся от этого виноватыми.

В этом отрывке, мисс Уайт, самый дельный кусок - объяснения насчет отношения Снейпа и Дамблдора к Малфою и позиции в войне. Хорошо согласуется с Ролинг, по-моему.