Двойные стандарты

[annyloveSS]

И как именно она их принуждала?

Например, вот так:

Показать

Белокуро-золотистый затылок отпрянул от холодных каменных плит. Бледное, залитое слезами лицо с предательским пятном багрового румянца на щеке поднялось на Ксаню. Последняя сразу узнала в несчастной красавицу Ларису Ливанскую, "королеву".
- О! - вскричала последняя, вскакивая на ноги, вся бледная и дрожащая в одной длинной ночной сорочке, - о, вы слышали... ты... слышала... Она ударила меня... била меня!..
- Ударила?! била?! тебя?!
- Да, она била меня!.. - Видишь ли, - продолжала, всхлипывая, Лариса, повиснув на шее Ксани, - мать Манефа обязалась Богу поставлять ежегодно новых инокинь к себе в обитель... В этом году выбор пал на меня... Сегодня она опять позвала меня к себе, когда все прошли в спальню, подняла раздетую с моей постели, привела сюда и перед Его Распятием потребовала у меня клятвы... страшной клятвы, что я поступлю в обитель... постригусь... стану инокиней, потому что она поручилась за нас Распятому, поручилась приводить Ему, Спасителю мира, ежегодно одну светлую, новую, чистую душу девушки... Эту душу, понимаешь ли, заживо погребут в каменном мешке, который зовется монастырем... Погребут заживо!.. Но я не соглашалась похоронить мою молодость в монастыре... Я не хочу быть монахиней!.. Не хочу! Ах, пожалей меня, милая, милая ты моя ... Пойми только, голубушка!.. Не хочу я в монахини, не хочу!.. У меня есть другие цели, другие желания... Ксения, слушай. Тебе я поверю мою тайну... Хотя я совсем не знаю тебя, но я уверена, ты не выдашь меня... Ты одна не выдашь и поймешь...
И, схватив Ксаню за руку, Лариса шепотом начала рассказывать:
- У меня есть жених. Нас обручили еще в детстве друг с другом наши родители. Он живет у своей старой бабушки и моей бабушки тоже, потому что мы родственники, и он мой троюродный брат... Он мне сказал, когда меня отвозили в монастырский пансион матери Манефы: "Учись, Лариса! Я буду ждать, когда ты кончишь учение, и мы вместе тогда будем приносить пользу человечеству. Ты богата и можешь открывать больницы и школы. Я буду всеми силами помогать тебе"... Он ученый, мой Николай! Он смелый, и я люблю его! Да, я люблю его... А Манефа хочет отнять меня от него... Хочет запереть в четырех стенах обители, где я не смогу принести пользы и добра человечеству, как учил меня Николай, и где я зачахну, как цветок... Понимаешь?
- И она настаивала?
- Да, настаивала и даже била меня по щеке за то, что я не соглашалась... Она не понимает, что не для меня обитель, что есть более достойные...

...Лариса даже не могла совладать с собою. С распустившимися вдоль спины косами, вся бледная, с трясущеюся челюстью, она бросилась, распростершись, на постель и рыдала, рыдала, рыдала. Растерянные, взволнованные, босые, в одних длинных ночных сорочках, девочки стояли вокруг любимой подруги.
- Ларенька, милая, да скажи ты, что с тобой, Ларенька!..
Она все рыдала, не будучи в силах произнести ни слова.
- Да что говорить, девочки, что говорить-то! - с тоскою и озлоблением вырвалось из груди Ларисы. - Позвала "она" меня сейчас и говорит: - "Знаешь, зачем я в обитель еду?" - Не знаю, говорю, а у самой сердце екнуло, недоброе словно что-то чуяла душа. Не знаю, говорю, матушка. А она ухмыльнулась да и говорит: "Готовься предстать перед праведные очи матушки игуменьи... После праздников и елки у княгини отвезу тебя я туда"... Как услыхала я это, так и бухнула ей в ноги... - Матушка, не губи! Матушка, оставь у себя, не неволь! Не гожусь я в монахини. Грешница я. Мирская душа во мне... А она мне на это: - "Душа что воск. Разогреешь ее молитвами, и станет она топиться и таять от жизни иноческой. Так мы решили с матушкой игуменьей, - так тому и быть. Готовься стать инокиней!"
Бедняжка Лариса не осушала слез. Спасения неоткуда было ждать. Бабушка жила в Петербурге, не подозревая о том, что хотели делать с ее красавицей-внучкой. Письма Лареньки к бабушке старательно контролировались сестрою Агнией, и Лариса не могла сообщить о намерениях Манефы. А сама сестра Агния красноречиво писала бабушке, что для счастья Лареньки необходимо, чтобы она, поняв всю суетность мирской жизни, скрылась бы от ее соблазнов в монастыре. При этом Агния прибавляла от себя, что Ларенька очень довольна, что на ее долю выпадает счастье стать Христовой невестой. Читавшей эти письма Ларисиной бабушке и в голову не приходило, что ее милая внучка всей душой рвется на волю.

И это с девушкой, у которой есть законные опекуны. А если их нет?

Показать

- Ты совершила большой грех!.. На твоей совести страшное преступление... Ты помогла Ларисе бежать, - раздавался строгий, безжалостный голос матери Манефы, когда она, позвав Ксаню в свою комнату, осталась с ней наедине. - Ты должна искупить этот грех... Не хотела ты, чтобы Лариса пошла в монахини, так сама ты вместо нее должна идти в монастырь... Понимаешь?.. Впрочем, - прибавила Манефа, сурово и остро глядя в лицо лесовички, - для тебя это искупление будет великою благодатью... Ты одинокая, забытая, покинутая всеми сирота. Что ждет тебя на воле по окончании училища?.. Ты ведь одна, одна и всегда одна-одинешенька!.. И впредь такою же останешься... Но это еще ничто: куда ты пойдешь - всюду грех пойдет за тобою!.. Всюду грех!.. Смутила ты Ларису, помогла ей вырваться на волю праздной, суетной жизни, и совесть твоя заест тебя за это и не будет тебе нигде покоя... Одно еще для тебя теперь спасенье - монастырь. В монастыре ты спасешь свою душу и обрящешь царствие небесное... Там ты можешь замолить нечистую совесть, покрыть, придавить грех светлым, чистым деянием, отдав себя на служение Господу вместо Ларисы...

Ксаня стояла молча, устремив взор по направлению к окну. Она, очевидно, думала, размышляла... "Ты одна, одна... всегда одна-одинешенька... куда ты пойдешь?" Мать Манефа права. Куда идти ей по окончании училища? В лес обратно? Да ведь не к кому... К графам Хвалынским? Нет, ни за что! Искать какое-нибудь занятие, место? Но тогда придется жить среди людей, подчиняться во всем чужой воле, чужим капризам, а она, Ксаня, какая-то странная, особенная, ей не ужиться с другими... Мать Манефа права: для нее, Ксани, для одинокой лесовички, лучше всего идти в монастырь... Она - одинокая, всеми забытая сирота, и ей только два выхода в жизни: или в лес, или в обитель. Но в лес нельзя. Ее поймают, найдут, отвезут в Розовую усадьбу. Нет! Нет! Она не хочет этого! Ни за что в мире! Лучше уж в обитель, туда, за серые стены, где плавно движутся черные тени монахинь, где жизнь катится тихо и ровно и где нет ни ненависти, ни вражды, где все время будет проходить в молитве...
"В молитве? А разве ты умеешь молиться?" - шепчет какой-то голос внутри Ксани. Нет! Не умеет. Она не умеет, по крайней мере, не умеет так, как хотела бы молиться... Ее глаза поднялись на Распятие... Какое чистое, прекрасное, страдальческое лицо! Сколько в Нем дивного самозабвения, покорности и кроткой ласки!.. Любит ли Он, чистый и безгрешный, ее, Ксаню, несмотря на то, что она не умеет и не может молиться Ему? Говорят, Он всех любит, и добрых, и злых, и кротких, и жестоких. Она постарается понять Его, почувствовать всю Его милосердную душу...

А вот как о монастыре думает героиня:

Показать

Багровое солнце встает на востоке. Последнее солнце моей свободы! Последний час свободы, последний!
Моя рука, вооруженная пером, дрожит, когда я пишу эти строки. Через три-четыре дня я уже не буду на воле. Через четыре дня я
проснусь в тесной монастырской келейке под звон обительских колоколов... Мать Манефа отвезет меня туда, не заезжая в свой монастырский пансион. И никогда, никогда я не увижу более свободного вольного старого леса, солнца! Никогда! Никогда! Никогда!
Эта мысль приводит меня в бешенство исступления... Меня, дочь леса, лесовичку, лишают воли лесной! Берут от жизни и замуравливают в каменные стены ненавистной монашеской кельи!..
А что... если?.. Все спят... Никто не услышит, как я открою дверь и... и уйду, убегу отсюда... О, я скорее готова стать последней нищей и умереть с голоду где-нибудь в лесу, нежели... нежели...
Благая мысль! Решено... ухожу... ухожу на волю, на свободу... Умрет свободною Ксаня... Прощай, Зиночка!.. Прощайте, дети!..
Дети? А они не умрут с голоду разве, когда я уйду? Мать Манефа разгневается и не поможет Зине. Не поможет ни за что. Подумает, что та в заговоре со мною и... и... они погибнут от голода и нужды, как погибали уже до появления монахинь. Нет, никогда не погублю я Зиночку и ее детей. Пусть, пусть тесная келья, пусть тюрьма... Пусть погибаю я одна, в тоске и одиночестве, но не другие...

Это тоже "антихристианско" по-вашему?
И еще раз: если человек для этого создан, если уверен, что в этом его предназначение - он так думать не будет.
И поскольку речь здесь уже не о католичестве, а о православии - то можно спросить уже вас - являются ли подобные методы воздействия грехом, а также неправильным поведением, которое должно наказываться (и как?) И если это было возможно для начала 20 века в православии, то почему вы считаете это невозможным в 17-м веке в католичестве?

[Krystal]

Янсен, апдейт к одному из прошлых постов. По ходу, Корвин так легко закрыл вопрос с ранением Мартина (и даже попытался сбить с курса Рэндома, у которого вдруг проснулись отцовские чувства и жажда мщения) только потому, что ему была нужна информация, которой владел Бранд. Сам Корвин так хладнокровно об этом думает, и, по его мнению, Бранд это сразу понял, поэтому и придерживал много информации при себе. А если бы Корвин теоретически все его интересующее узнал, то что - попытался бы избавиться от Бранда? Получается, подозрения Джерарда по адресу Корвина на этот счет еще и не совсем беспочвенными были.

"— Ну подумай хорошенько, — уговаривал я его. — Кому принадлежала идея вернуть Бранда назад тем способом, который мы применили?
— Значит, тебе что-то от него было нужно, — упрямо заявил Джерард. — И ты в конце концов своего добился. А он стал тебе помехой."

Если бы у Бранда не было своей игры, теоретически могло бы тем и закончиться. Правда, только теоретически: ни Корвину, ни Рэндому ни за что было бы не победить Бранда, когда он восстановил свои силы. Но вообще, чем больше перечитываешь по разным эпизодам об отношениях внутри амберской семейки, тем мрачнее и бесперспективнее выглядит Амбер. (а ведь прочие миры являются его Отражениями).

У них были особые способности, необходимые для победы условно светлой стороны. Но у руля были не они.

Ну, у руля там вообще не было кого-то одного. Хотя на какое-то время эти полномочия возложил на себя вернувшийся и снявший маску Оберон. А в финале все подряд просто дружно пытались убить Бранда. Правда, когда обнаружилась большая проблема с грозой, некоторые быстро поменяли курс и стали торговаться с ним за собственное спасение.
Но в любом случае, никто из этих власть имущих (и неимущих) не осуждал действия Фионы и Блейза. И тот, кто примкнул бы к ним хотя бы идейно (как вы предлагаете в своем опросе), тоже должен был бы поддерживать все это. Не считая прочих амберских "штучек". Не так ли?
Сражаясь за мир, вы сражаетесь за это.

Ну, значит, общая система)))
Меня, честно говоря, поражает ваша готовность решать за всех.

Вы же и решаете за всех, и Корвин тоже. Хочешь - живи в "болоте", не хочешь - топись, славный выбор. Почему бы не ликвидировать само "болото"? И возможно, потом сделать так, чтобы можно было и жить, и не в "болоте"? Для этого и нужен другой мир. Лучше, чем нынешний.

И правильно делает)))
Что полезного может сказать неудачник, сидящий по шее в болоте, и даже не думающий о том, чтобы попытаться оттуда вылезти?
В чем ценность его советов или жизненного опыта?

"Неудачник" - а у вас каковы критерии успешности, собственно? Кто побольше успел себе загрести и побольше глоток перегрызть, тот и успешен? Если, допустим, Эрик сел на трон Амбера, это значит, что к его мнению и методам надо относиться с почтением?
Фиона, кстати, вообще ни в чем затеянном не преуспела, несмотря на то, что не останавливалась даже перед отвратительными, жестокими методами, но вы ею восхищаетесь.

Лучше победить "мысля частно", чем киснуть в болоте, мысля системно.

Вот как раз и не надо киснуть в болоте. Надо уничтожить болото.
А насчет "победы" - без Каина "частно мыслящие" могли бы там проваландаться до прихода грозы. А без Единорога, доставившего Камень Правосудия, им бы вообще плоховато пришлось. Это был просто невероятный бонус, свалившийся им на головы (выскочивший из пропасти).

Ради себя. Чем плох простой рациональный эгоизм?

У меня не сложилось впечатление, что Корвин там вкалывал и страдал только ради того, чтобы не умирать самому. В отличие от вас, он куда больше негатива испытывал по поводу того, что Бранд пытается разрушить Амбер, а не убить его лично. Это была скорее именно идея "Спасти мир". Хотя что для Корвина мир? В своем новом Лабиринте он попытался ответить для себя на этот вопрос, и получилось так, что в первую очередь это для него земная цветущая Франция. Но в финале есть определенное время, когда он чувствует себя иначе. После исчезновения Дейдры, Бранда и отца (видимо, они для Корвина ближе и важнее остальных) и после расставания с Дарой в плохих отношениях он чувствует, что мир для него стал гораздо более пустым. И похоже, ничего ему больше не хочется, даже тех французских красот и восторгов.

А если бы "ради себя". Ну вот Бранд говорил, что спасет их всех и утащит в свой новый мир, чтобы оценили его триумф. Если допустить, что это правда, то Корвин, по-вашему, зря старался все это время? Все равно же выжил бы.

А Оберон вообще пожертвовал собой, "ремонтируя" Лабиринт. Уж точно не ради себя. И при этом на множество частных "единиц бытия" ему глубоко плевать. Наоборот, он их с легкостью убивает. И что это такое?

Не задумался бы.
Он и не ожидал помощи ни от кого. Для него было не удивительно, что человеку ставшему бесполезным, помогать никто не будет.

И разве это мир, который надо отстаивать?

Только когда мир окончательно придет в негодность. Не раньше.

И где вы проводите эту грань? Мир и сейчас ненормален.

Ну разговор вообще-то начался с якобы "положительности" Фионы. И в ее оправдание вы выдвинули только то, что она спасала вас от уничтожения со стороны Бранда (вместе со всеми остальными мирами), и потому она "положительная".

Ну да. Этого достаточно.

Снова-здорово. Если уж она положительная, мир точно подлежит уничтожению.

А вообще, Снейп не единственный в каноне, кого пытались убить чужими руками.
Например, Джинни.
По вашей логике, она должна была всю жизнь держать обиду на Люциуса?
Или даже мстить, при появлении такой возможности?

Да Люциус не пытался ее убить, сто лет она ему нужна. Наоборот, он пытался выставить ее виновницей, чтобы дискредитировать Артура Уизли. Но даже это у Люциуса не получилось. Он скорее сам себя дискредитировал, а потом еще и от Волан-де-Морта ему досталось за утраченный крестраж.
А сознавать, что тебя пытались убить для забавы, и все сошло им с рук, и не париться по этому поводу, - это как-то ненормально.

[Читатель]

Хм... Вот текст пьесы

ПРОЛОГ.
Дом священника.
Низкая зала, дверь в глубине, дверь слева; окно справа, большой камин, лестница, ведущая на первый этаж.

СЦЕНА I.
Гримо, ждет стоя. Шарлотта, спускается по лестнице в глубине, затем Клодетта.

Шарлотта (Клодетте): Хорошо, все-таки приготовьте скарб и белье, чтобы возчик увез все за одну поездку. Не вы ли говорили мне, что сегодня дом должен быть свободным?
Клодетта, (с порога своей комнаты): Да, мадемуазель.
Шарлотта, (замечая Гримо): А, это вы, господин Гримо.
Гримо: Я принес письмо господина виконта, дверь была открыта, я не хотел звонить из страха обеспокоить мадемуазель; я вошел и ждал…
Шарлотта: Господин виконт имеет привычку проезжать мимо дома священника, когда едет на охоту… и когда возвращается… Не буду ли я иметь честь видеть его сегодня утром?
Гримо: Благоразумие, вероятно, не позволит господину виконту прийти.
Шарлотта: Благоразумие?
Гримо: Господин виконт в ссоре со своим отцом.
Шарлотта: Со своим отцом?… Виконт в ссоре со своим отцом, которого он так почитает?.. Но из-за чего?
Гримо: Старый господин хочет представить господина виконта мадемуазель де Ла Люсе…
Шарлотта: А! Этой красавице-сиротке, про которую говорят, что она самая богатая наследница провинции…
Гримо: Верно!
Шарлотта: И что же?..
Гримо: Господин виконт отказался от этого знакомства… Под тем предлогом, что он не чувствует никакой охоты к женитьбе. Так что он не поехал к Ла Люссе… И вернулся сюда… Вы понимаете?
Шарлотта: Хорошо, хорошо, спасибо, Гримо. Посмотрим, что пишет виконт…(Гримо отходит. Шарлотта читает): «Мадемуазель, длительное отсутствие вашего брата выглядит как отказ от должности. Сегодня прибывает новый кюре, господин Витрэ, который готов занять пустующее место.» Сегодня!
Гримо: Беда! Мадемуазель, шесть месяцев, как ваш брат уехал… Это долго для крестьян… Шесть месяцев без мессы!
Шарлотта (продолжает). «Дом, в котором вы жили вместе с братом, с сегодняшнего дня – ваш. И я уведомил об этом нового кюре, так же как и том, что он может расположиться в павильоне замка. Живите у себя без тревоги и беспокойства. Верьте в мое нежное расположение, мадемуазель. Ваш преданный слуга, виконт де Ла Фер.»
Гримо: Мадемуазель передаст мне ответ?
Шарлотта: Еще дня не проходило, чтобы я не увиделась с господином виконтом.
Гримо: О, конечно.
Шарлотта: Я подожду его, чтобы выразить свою благодарность лично.
Гримо уходит.СЦЕНА II.
Шарлотта (одна). Если я буду вынуждена покинуть этот дом, то придется платить за новое жилье, и расходы увеличатся. Еще месяц - и мои средства иссякнут. А для меня этот жалкий домишко не что иное, как преддверие замка… Замок! Графство и баронство, которым триста лет. Жестоко жить лачуге с видом на такое великолепие! Однако пословица гласит: «Видит око да зуб неймет!» Пословица лжет! Клодетта, оставьте все вещи, мы не уезжаем!
Клодетта, (на лестничной площадке, с вещами): Мы не уезжаем!
Шарлотта: Нет… Возможно, что возвращаясь с охоты, граф проедет здесь. Принесите вина и каких-нибудь фруктов на стол. Ах! Мне кажется, что сквозь деревья я вижу всадника. О! Как он спешит… Как он стремителен… Он галопом приближается к этой лачуге… К лачуге деревенского священника… Хорошо же! Клодетта, я не нуждаюсь больше в вас, идите! СЦЕНА III.
Шарлотта, виконт.
Виконт: Я увидел издалека вас, Шарлотта. Почему вы вышли при моем приближении?
Шарлотта: Я вышла к вам навстречу.
Виконт: Правда? Благодарю… (Целует ее руку).
Шарлотта: Вы сегодня позже обычного…
Виконт: Я писал вам… Гримо передал мое письмо?
Шарлотта: Да… Вы добры ко мне, господин виконт, слишком добры.
Виконт: Слишком добр?.. Отдавая вам лачугу… Вы достойны того, чтобы жить в во дворце.
Шарлотта: О! Я говорю, что думаю, и повторяю, вы слишком добры, господин виконт. Я признательна вам за ваше предложение. Но, простите меня, я не могу согласиться…
Виконт: Вы не можете согласиться? Почему вы всегда смущаетесь, принимая что-нибудь от меня!
Шарлотта: О! От вас, когда вы были моим господином, я приняла бы все, но… я покидаю этот край, господин де Ла Фер. Так надо. Я должна.
Виконт: Вы отказываетесь от этого дома? Вы должны покинуть этот край? Что вы говорите, Шарлотта?.. Объясните… Почему вы бежите? Вы бежите от меня?
Шарлотта: Потому что появление молодой безвестной девушки, бедной, без будущего, стало помехой для дворянина вашего звания и достоинства.
Виконт: Что вы имеете в виду, Шарлотта?
Шарлотта: Господин виконт не хочет брать в жены мадемуазель де Ла Люсе, которая молода, красива, знатна… И чье состояние удвоило бы ваш доход.
Виконт: Так вы знаете это, Шарлотта? Вы знаете также, что я отказался, не так ли?
Шарлотта: Да, и вот почему я больше не страдаю; уехав отсюда я избавлю вас от непослушания отцу и себя от угрызений совести, ведь я больше не буду мешать вашему благополучию…
Виконт: Послушайте меня, мадемуазель! Шарлотта: Виконт!
Виконт (приближаясь к Шарлотте): Выслушайте меня, прошу вас! Вот уже больше года прошло с тех пор, как вы появились здесь. Вы приехали с Вашим братом в 1620 году, когда я и многие дворяне провинции, отправились на помощь армии короля, осаждавшего тогда Анже. Людовик XIII воевал с королевой-матерью. Через три месяца, когда епископ Люсонский заключил перемирие, я вернулся в замок. Все здесь говорили о брате с сестрой, которые очень нежно любят друг друга (Шарлотта вздрогнула). Ваша преданность брату была похожа на жертву, ибо угрюмый и нелюдимый нрав Жоржа Баксона лишил вас возможности бывать в свете, где ваш ум, ваша молодость и ваша красота создали бы вам положение… Признайтесь, эта жертва не сделала вас счастливой.
Шарлотта: Это неправда!
Виконт: Я вас увидел… Я вас полюбил…
Шарлотта, (поднимаясь и делая шаг к нему): Виконт!
Виконт: Позвольте мне продолжить! Вы – такая целомудренная, такая юная, чистая! Позвольте мне сказать все, что я должен сказать! Целых пять месяцев вы с братом непреклонно и строго отказывались помощи, которую я предлагал вам. Аббат перестал посещать замок, куда мой отец и я напрасно приглашали его, он избегал нас… Когда вы случайно дарили мне взгляд, мне казалось, что он укоряет меня, как будто за какое-то преступление… Между тем вам не за что было ненавидеть меня… Ведь я ни разу не сказал вам, что люблю вас!..
Шарлотта: Сударь!
Виконт: И вдруг неожиданное событие изменило вашу жизнь... Однажды ночью, когда все исполнено покоя и тишины, около вашего дома раздался непривычный шум. Жители деревни слышали конский топот. На следующее утро стало известно, что ваш брат исчез.
Шарлотта: О! Господин виконт, поверьте…
Виконт: Я ни о чем не допытываюсь, Шарлотта. Я приехал к вам только затем, чтобы сказать вам то, что я говорю. После исчезновения брата вы живете - одна, вы покинуты всеми… Я люблю вас еще сильнее, с тех пор как узнал о вашем несчастии. Прошло уже полгода, с тех пор как вы соблаговолили принимать меня… За эти шесть месяцев вы стали относится ко мне благосклонней, и я признателен вам за это. Скажите, Шарлотта, разве хоть раз я пожал вашу руку, не поблагодарив вас за это, как за милость? Разве я хоть раз заговаривал с вами о любви, не получив прощения в ваших глазах? Наконец, разве я хоть раз спросил вас о том, кто вы, откуда вы пришли, и почему исчез ваш брат…
Шарлотта: Нет, сударь. Вы были со мной таким же, какой вы со всеми, кого знаете. То есть самым честным и самым великодушным дворянином королевства.
Виконт: Благодарю… Теперь вы видите, Шарлотта, что то, о чем я вас спрашиваю - это вовсе не досужее любопытство. Шарлотта Баксон, расскажите мне сегодня обо всем с чистым сердцем… Вы можете это сделать?

Шарлотта: Вы хотите знать, откуда я родом?
Виконт: Да, несколько слов о вас, о вашем брате, о вашей семье. Все что ваша дружеская откровенность поведает мне, сохранится в глубине моего сердца, как личная тайна. Желаете вы этого? И я повторюсь: можете ли?
Шарлотта (отходит к левой стене, к шкафу и берет пергамент): Здесь все обо мне и моей семье… Вот документы, которые ответят на ваши вопросы. Читайте, господин виконт, и вы убедитесь, что Шарлотта Баксон благородного происхождения, хоть и не самого знатного. Что касается моего брата, то его тайны - не мои.
Виконт: Хорошо, Шарлотта, не будем больше говорить о вашем брате. А если мы к этому вернемся…
Шарлотта: Мы не вернемся никогда, сударь…
Виконт, (читая): Вильям Баксон, дворянин из Уэльса…
Шарлотта: Это мой отец!..
Виконт, (читая): Анна де Бейль…
Шарлотта: Моя мать… У моего старшего брата, от первого брака матери, было небольшое состояние, которым владела наша семья. Мой, брат, которого вы знаете, посвятил себя служению церкви и взял меня к себе, когда погибли мои отец и мать.
Виконт: Да… Ваш отец в 1612… Ваша мать в 1615… Бедное дитя…
Шарлотта: Теперь вы знаете все, сударь.
Виконт: Так значит, вы одиноки, Шарлотта?
Шарлотта: Одна на всем белом свете.
Виконт: И никого, кто имел бы права над вами?
Шарлотта: Никого!
Виконт: И ваше сердце свободно?
Шарлотта: Я надеялась сказать вам, что люблю вас!
Виконт: Повторите еще раз это - смело, прямо и честно!
Шарлотта: Господин виконт, я вас люблю!
Виконт: Шарлотта Баксон, хотите вы стать моей женой?
Шарлотта: Что вы такое говорите?..
Виконт: Это просто и естественно, Шарлотта… Я люблю вас и вы любите меня.
Шарлотта: Но ваш отец?
Виконт: Послушайте, Шарлотта! Я прошу вас довериться мне и прошу вас о жертве. Если мы объявим о нашем браке, который не отвечает желаниям моего отца, это омрачит его последние дни. Вы не потребуете этого от меня, не так ли? Вы согласны на тайный брак? Шарлотта: Я к вашим услугам, господин виконт.
Виконт: В тот же день, когда я приму имя графа де Ла Фер, вы станете всеми уважаемой графиней де Ла Фер! Вы знаете, что мой отец стар, он болен и страдает… Вам не придется долго ждать, Шарлотта!..
Шарлотта: О!
Виконт: Вы согласны?.. А до этого момента наше счастье будет скрыто ото всех в тишине и безвестности. Послушайте! Новый кюре прибыл сегодня утром в замок; он – товарищ моего детства и знает все о моей любви к вам. Он согласен благословить наш союз. Через час приходите в церковь. В часовне будет гореть свет. Я протяну вам руку, вы дадите мне свою. Мы поклянемся друг другу в вечной любви. У меня есть предчувствие, что в этой простой деревенской церкви Господь примет наши клятвы более благосклонно, быть может, чем он принял бы клятвы королей в сверкании соборов! (Протягивает ей руку.)
Шарлотта: Мой господин! Мой супруг! (Она дает ему свою руку).
Виконт: Вот подарок вашего жениха, Шарлотта. Эти бриллианты принадлежали моей матери. Я уверен, что она благословила бы мой выбор, столь же чистый и благородный, как и она сама. Не отказывайте мне, Шарлотта! Этот сапфир - камень грусти, это кольцо она передала мне, говоря последнее «прощай»…
Шарлотта: (беря футляр): Ваша жена благодарит вас… Оливье!..
Виконт: Через час я буду ждать вас в часовне. Удар колокола будет сигналом вам. Приходите туда одна… Приходите туда как - есть, в обычной одежде и без украшений. После того, как я схожу к отцу, чтобы выразить почтение, - это в обычае у меня каждый вечер, - я вернусь на порог этого дома, который стал для меня настоящим дворцом. Возлюбленный вернется умолять вас впустить супруга. До свидания, Шарлотта, до свидания!.. (Он целует ее руку и уходит).Шарлотта (одна, открывает шкатулку с драгоценностями): Графиня де Ла Фер! - через час! (Встает), возможно ли это? Шарлотта! Шарлотта в самых смелых надеждах могла ли ты рассчитывать на такое? А я хотела остаться здесь… О, как я и говорила раньше, - этот дом был только преддверием замка. (Клодетта вносит лампу), Сюда идут… По правде говоря, если бы передо мной не было этих бриллиантов, если б я не чувствовала, как кольцо с сапфиром сжимает мой палец, я не поверила бы тому, что только что произошло здесь. (Она разглядывает диадему) О! Она мерцает как созвездие! Эти звезды земли достойны сверкать на челе королев! Камни, вобравшие весь блеск мира – теперь мои. Моя рука, так долго тянувшаяся к ним, теперь касается их. (В дверях появляется человек), Кто - там? И что Вы хотите от меня?
(Входит Неизвестный)
Шарлотта: Кто вы, сударь? Чего вы хотите?
Неизвестный: Вы мадемуазель Шарлотта Баксон?
Шарлотта: Да, это я.
Неизвестный: Вы одни?
Шарлотта: Как видите.
Неизвестный: Вам хочет сообщить нечто важное один человек. Он мог бы переговорить с вами четверть часа без помех?
Шарлотта: Конечно.
Неизвестный: (Указывает на дверь слева от зрителя) Куда ведет эта закрытая дверь? В комнату того, кого вы зовете вашим братом?
Шарлотта: Да, сударь.
Неизвестный: (Идет влево и открывает дверь) Входи, не бойся ничего Жорж, я буду посторожу снаружи.
(Выходит через заднюю дверь. Входит Жорж)
Жорж (сбрасывая шляпу и плащ): Шарлотта, мое сокровище, моя любовь, моя жизнь!
Шарлотта (в сторону): Никогда не думала, что увижу его снова!
Жорж: Шарлотта, это – я. Шарлотта, ответьте мне, разве Вы не узнаете меня?
Шарлотта: Вы здесь! (Садится)
Жорж: Да. (На коленях) Это странно, не так ли? Это невероятно, неожиданно для Вас?
Вернувшись я нахожу вас еще более красивой, чем тогда, когда я оставил Вас.
Шарлотта: Почему Вы вернулись?
Жорж: (Поднимаясь) О, не спрашивайте меня. Я не ничего знаю. Я все забыл. Я снова вижу вас, я снова говорю с вами. Я снова обрел вас, после того как потерял на шесть месяцев. О, эти шесть месяцев - шесть месяцев пытки… Но вы поможете мне забыть их, не так ли?
Шарлотта: Бедный Жорж!
Жорж: О! Не жалейте меня, ведь если вы все еще любите меня, нет более счастливого человека, чем я, в целом мире.
Шарлотта: Бедный Жорж!
Жорж: Что вы говорите?
Шарлотта: Я говорю, что вам нельзя оставаться здесь. Вы пропадете, если вас увидят.
Жорж: О, меня долго не было здесь, и я снова уеду.
Шарлотта (Радостно): Вы уезжаете снова?
Жорж: Да. Я привез счастливую весть. Как видите, я на свободе. У меня есть немного денег - пятьсот пистолей. Мы отправимся к морю, сядем на корабль и через пять недель, которыми мы будем в Квебеке. Там никто не станет требовать, чтобы мы объяснили наше прошлое. Мы не будем больше скрывать, мы ничего не будем больше бояться. Начнется новая жизнь. Жизнь для радости и счастья. Вы сильны, вы храбры. Собирайтесь, мы уезжаем. Поедем, моя любовь! Поедем!
Шарлотта: Это невозможно, Жорж.
Жорж: Почему невозможно?
Шарлотта: Пятьсот пистолей – это нищета. Квебек - изгнание.
Жорж: Пятьсот пистолей – это больше чем нам нужно для безбедной жизни. Что касается изгнания, изгнания не существует, когда мы любим.
Шарлотта: Да, когда мы любим.
Жорж: Боже мой! Шарлотта, разве Вы не любите меня больше? А как же клятвы, которыми мы обменялись?
Шарлотта: Эти клятвы принесли много несчастий, Жорж. Это доказывает их нечестивость.
Жорж: Но, вспомните, Шарлотта, как тесно мы связаны нашей любовью, нашими бедами, нашим преступлением.
Шарлотта: Жорж, вы обманываете себя. Все это, наоборот, разделяет нас. Нам надо раскаяться. Мы больше никогда не должны видеть друг друга.
Жорж: Шарлотта, во имя нашей любви…
Шарлотта (Подходит к столу, где находятся бриллианты, садится): Бессмысленной любви двух одиноких детей, оставленных Богом и отверженных людьми. Само небо заставляет нас забыть об этой любви.
Жорж: Шарлотта! Шарлотта! (Указывает на шкатулку с драгоценностями) Что это? Алмазы?
Шарлотта: Оставьте, Жорж. Вы свободны и я счастлива видеть вас на свободе. Не спрашивайте меня больше ни о чем .
Жорж: Вы любите другого, Шарлотта?
Шарлотта: Через полчаса я выхожу замуж.
Жорж: И эти алмазы?
Шарлотта: Это подарок моего жениха.
Жорж: Значит, тот, за кого вы выходите замуж богат?
Шарлотта: Богат и знатен.
Жорж: О, горе мне! Но и ему горе! Назовите его, Шарлотта.
Шарлотта: (Поднимается, указывает на замок). Его имя граф де Ла Фер, это его замок. Теперь вы можете пойти, разыскать его и рассказать все. Но вы поступите, как трус. Жорж: И это, действительно, говорит Шарлотта? С таким ужасающим хладнокровием, лед которого проникает к глубинам моего сердца? Это, действительно, та юная девушка, которую я любил?
Шарлотта: Нет, это говорит женщина, которая много страдала.
Жорж (Обнимает Шарлотту): Шарлотта, умоляю, поедем со мной в тот уголок мира, где я смогу свободно называть вас своею женой, поедем отсюда, где я вынужден называть вас сестрой.
Шарлотта: Если вы снова повысите голос, как сейчас, вас услышат, Жорж, и это будет равносильно тому, что вы предадите меня.
Жорж (Берет ее за руку и прижимает к сердцу): О, как холодна ее рука. Ее сердце не бьется. Вы не женщина, Шарлотта. Вы – мрамор, и Вы правы, и это безумство любить статую.
Шарлотта: Итак, что вы решили?
Жорж: Час настает, не так ли?
Шарлотта: Что вы решили относительно меня?
Жорж: О, для меня все решено, я уже принял решение о своем будущем. Не беспокойтесь обо мне, Шарлотта! О! (падает к ее ногам) Мой бог! Если в вашем сердце остался хоть один едва тлеющий уголек вашей старой любви, я еще мог бы разжечь его своим дыханием. Мы молоды, мы могли бы быть счастливы.
Шарлотта: Да, счастливы по-вашему, но не по-моему, а значит, оба несчастны.
(Бьют часы)
Жорж: Что это?
Шарлотта: Это время, когда решится моя судьба. Жорж, я нахожусь в ваших руках.
Жорж: Шарлотта! Вы свободны.
Шарлотта: Благодарю.
Жорж: Когда вы вернетесь, меня здесь уже не будет. (В изнеможении падает на стул)
Шарлотта: Благодарю и прощайте! (Она протягивает ее руку, он отдергивает свою)
Жорж: Прощайте, госпожа графиня де Ла Фер (Шарлотта выходит) Жорж: Боже мой! Боже мой!
(Из глубины сцены выходит Неизвестный)
Неизвестный: Ну, что, брат?
Жорж: Ты прав! Все так, как ты и говорил.
Неизвестный: Теперь ты видишь, что у этой женщины нет души, не так ли?
Жорж: Да, теперь я вижу это.
Неизвестный: Ты презираешь ее как самое мерзкое из существ?
Жорж: Я презираю ее.
Неизвестный: Вот и хорошо! Возьми свой плащ – нам придется ехать всю ночь. Завтра ты освободишься от всего этого.
Жорж: Я освобожусь от этого еще до завтра, брат.
Неизвестный: Что ты хочешь этим сказать?
Жорж: Я презираю ее, но я все еще люблю ее.
Неизвестный: Жорж!
Жорж: Я презираю ее, но я не могу жить без нее.
Неизвестный: Боже мой!
Жорж: Я презираю ее, но я умру.
Неизвестный: Умрешь?! Это очень серьезно. Ты хорошо подумал?
Жорж: О! Я думал об этом, пока был разлучён с ней. Пока я был в тюрьме, я думал, что если смогу избежать наказания, то сразу же вернусь к ней. Благодаря тебе, брат, я свободен. Я говорил тебе, что жизнь без нее - ничто для меня. Здесь, на пороге ее дома, прежде чем войти, я говорил, что если она не любит меня больше, я умру.
Неизвестный: Любовь к женщине не много значит в жизни, Жорж.
Жорж: Любовь к женщине не много значит для того, у кого кроме любви есть радость, богатство и будущее. Но для того, у кого есть только любовь, эта любовь – всё! Брат, ты знаешь, как я устал от жизни, (Садится к столу) жизни, которая тяготит меня и других. Теперь, когда я услышал, назначенный мне приговор, я возьму один из твоих пистолетов. Я не сделал этого раньше, я сделаю это теперь.
Неизвестный: Ты решил это твердо?
Жорж: Твердо!
Неизвестный: (Протягивает ему пистолет): Возьми, брат, и обними меня!
Жорж: (Оба брата бросаются в объятия друг другу. После судорожных рыданий Жорж выбегает из комнаты в левую дверь): Прощай, брат! Прощай, брат!
Неизвестный: Ну, что ж, хорошо. Но теперь, Жорж, та бессердечная женщина умрет, как ты, или понесет ту кару, что и ты. (Он кладет железо в огонь и гасит лампу потом идет к противоположной стене и, когда Шарлотта входит, он закрывает дверь за нею дверь.)
Шарлотта: (Выходит в центр сцены): Он ушел?
Неизвестный: Да, но я - здесь.
Шарлотта: Кто вы такой?
Неизвестный: Я был здесь только что.
Шарлотта: Не подходите ко мне, или я буду кричать. Жорж, Жорж, на помощь!
Неизвестный: Ага! Теперь вы зовете его?
Шарлотта: Где он?
Неизвестный: Я скажу вам, но сначала вы узнаете, что с ним стало
Шарлотта: Мой Бог!
Неизвестный: У Жоржа было доброе и благородное сердце, он дал обет и стал священником, чтобы посвятить себя церкви и благу людей. Но в его жизни появился демон, притворившийся молодой женщиной, чтобы соблазнить его.
Шарлотта: А…
Неизвестный: Последствия были неминуемы, как и в первородном грехе. Их связь не могла длиться долго, не обнаружив себя. Девушка заставила Жоржа обещать, что они оба оставят тот край, где жили. Но чтобы убежать на другой конец Франции, где они смогут жить спокойно, нужны были деньги. А их не было у обоих. Тогда священник украл священные сосуды и продал их.
Шарлотта: Господи!
Неизвестный: Добыв денег, они сбежали, и, приехав в Витри, спрятались в этой деревне
Но Божье правосудие настигло их, точнее того, кто был менее всего виноват. Жоржа нашли, схватили и отправили в тюрьму в Бетюне. Он взял всю вину на себя и не назвал свою сообщницу. Он был осужден и осужден один – его клеймили и заточили.
Шарлотта: Черт возьми!
Неизвестный: Но было еще нечто ужасное – то чего вы не знаете, то, о чем Жорж никогда не говорил вам. Палачом города Бетюна был его брат. То есть там, куда привезли Жоржа, чтобы осудить и покарать, его должен был заклеймить родной брат. Вы не знали об этом обстоятельстве, не так ли? Палач передал пистолеты Жоржу, чтоб он не сошел с ума, но бедный глупец предпочел жить; он любил и он жил. Его заклеймили и сослали на галеры
Шарлотта: Ужас!
Неизвестный: С тех пор, брат бедного Жоржа, думал только об одном, как освободить осужденного. Вместо того, чтобы бежать он отправился к той, которую любил и которая совратила его. Он пришел к ней, чтоб отдать ей свою жизнь, потому что свою честь он уже отдал ей. Она отказалась от него. И тогда его дал клятву.
Шарлотта: Клятву в чем?
Неизвестный: Он поклялся, что зло должно быть наказано, что истинный виновник преступления, сообщник Жоржа, женщина, разбившая его сердце, будет заклеймена, как и он.
Шарлотта: Но ведь он жив.
(Слышится пистолетный выстрел)
Неизвестный: Вы поняли, что это? (Достает кинжал)
Шарлотта: (падает на колени) О, пожалуйста, я хочу жить.
Неизвестный: Вы выбираете жизнь? Пусть будет так!
(Он быстро достает железо из огня и клеймит ее плечо.)
Шарлотта: А!
Неизвестный: Теперь я скажу Вам, кто я такой. Я - брат Жоржа - палач из Бетюна.
(В дверь стучат, Он выпрыгивает в окно).
Шарлотта: (Прислонившись к стене) Ах!
Виконт: (из-за двери) Откройте! Это - я.
Шарлотта: Ах!
Виконт: Откройте это – я, ваш супруг.
Шарлотта: (Идет к двери, по дороге берет со стула плащ, который положила туда, войдя в комнату): Входите, господин виконт. Ваша жена ждет Вас.
(Занавес)

Точно какой то садист. В версии Паоачааиз книги есть за что имстить. Только в неё не веришь. Тут же... Это человек вообще?

[annyloveSS]

Точно какой то садист. В версии Паоачааиз книги есть за что имстить. Только в неё не веришь. Тут же... Это человек вообще?

Да уж, кошмар полный. Еще один "любящий брат" на манер Винтера. Только вот едва ли Жорж хотел, чтобы так поступили с женщиной, которую он любил. Как и едва ли Винтер-старший, даже если он и вправду был отравлен своей женой, хотел бы, чтобы его ребенка выбросили на улицу умирать. Потому что когда мы любим по-настоящему, то хотим, чтобы те, кого мы любим были счастливы и в безопасности, даже если это означает наши страдания и нашу гибель. И те, кто в свою очередь по-настоящему любит нас - это понимают. Снейп вот понимал. Палач и Винтер - явно нет.

[Riggan]

Просто он первоначально собирался написать, чтобы миледи находилась в заключении несколько месяцев.

По книге 3М Миледи после ареста сбежала на 8 день, очаровав тюремщика. По пьесе, ее вообще не арестовывали.

В Англии, когда ее арестовал лорд Винтер и приставил к ней Фельтона. Я говорила об этом случае.

[JanJansen]

А если бы Корвин теоретически все его интересующее узнал, то что - попытался бы избавиться от Бранда?

Думаю, нет. Если бы Бранд отказался от своих намерений.

Правда, когда обнаружилась большая проблема с грозой, некоторые быстро поменяли курс и стали торговаться с ним за собственное спасение.
Но в любом случае, никто из этих власть имущих (и неимущих) не осуждал действия Фионы и Блейза. И тот, кто примкнул бы к ним хотя бы идейно (как вы предлагаете в своем опросе), тоже должен был бы поддерживать все это. Не считая прочих амберских "штучек". Не так ли?
Сражаясь за мир, вы сражаетесь за это.

Я бы сражался за все мироздание, а не только за эти неприглядные его проявления.

Вы же и решаете за всех, и Корвин тоже. Хочешь - живи в "болоте", не хочешь - топись, славный выбор. Почему бы не ликвидировать само "болото"? И возможно, потом сделать так, чтобы можно было и жить, и не в "болоте"? Для этого и нужен другой мир. Лучше, чем нынешний.

Мир, лучше чем нынешний?
Звучит неплохо.
Однако, слово "возможно" портит всю картину.
Вот представьте, есть у вас квартира... маленькая, однокомнатная, в неблагополучном районе, этаж 9 и лифт... иногда работает.
И вот подходит к вам человек и говорит:"Нельзя жить в таких условиях. (Домов с неработающим лифтом существовать вообще не должно!) Давайте мы этот дом сейчас снесем... а вам ВОЗМОЖНО дадим квартиру в новом, хорошем доме. Где лифт работает всегда."
Вот, что вы этому доброму человеку ответите?

Или еще хуже... Вас никто и ни о чем не спрашивает, а сразу начинают сносить дом. Ваш дом, где вы живете. И альтернативы, которому у вас нет.
Но, к счастью для жильцов, находится одна сознательная гражданка, которая запирает строителя-энтузиаста в каком-то подвале, и... тем самым препятствует сносу вашего жилья.
Будете ли вы ее за это осуждать?
Будете ли стараться освободить строителя-энтузиаста?
Или наоборот, скажете:"Так этому гаду и надо! Держи его крепче, Фиона, чтоб не сбежал."

К тому же, личность Бранда, как строителя, внушает некоторые сомнения.

И правильно делает)))
Что полезного может сказать неудачник, сидящий по шее в болоте, и даже не думающий о том, чтобы попытаться оттуда вылезти?
В чем ценность его советов или жизненного опыта?

"Неудачник" - а у вас каковы критерии успешности, собственно?

Неудачники - те, которые загнали свою жизнь в стремный тупик и ничего не делают для того, чтобы это изменить. Те, кто сложил лапки и сдался, тогда, когда еще были возможности для борьбы. Те, кому нравится сидеть по шею в болоте и жаловаться разным мимопроходящим "Корвинам" на то, как они несчастны. Неудачники - те, кто потерял надежду.

А критерии успеха - у каждого свои.

Если, допустим, Эрик сел на трон Амбера, это значит, что к его мнению и методам надо относиться с почтением?
Фиона, кстати, вообще ни в чем затеянном не преуспела, несмотря на то, что не останавливалась даже перед отвратительными, жестокими методами, но вы ею восхищаетесь.

Эрик - победитель. Он своего достиг. Я не согласен с его методами, но к его мнению я бы отнесся с уважением.
Фиона сумела вовремя выйти из игры. И осталась при своем. Это тоже достойно уважения. (Ставки нельзя повышать до бесконечности, нужно уметь вовремя остановиться. Фиона - умеет).

И похоже, ничего ему больше не хочется, даже тех французских красот и восторгов.

Он просто устал. И чувствует эмоциональное опустошение. Так бывает.

А если бы "ради себя". Ну вот Бранд говорил, что спасет их всех и утащит в свой новый мир, чтобы оценили его триумф. Если допустить, что это правда, то Корвин, по-вашему, зря старался все это время? Все равно же выжил бы.

А если нет? Мог ли он верить Бранду?

И разве это мир, который надо отстаивать?

Корвин считал, что да. И я с ним согласен.

И где вы проводите эту грань? Мир и сейчас ненормален.

О!))) До этой грани еще далеко. Более того, человечество постепенно от этой грани отодвигается.

Снова-здорово. Если уж она положительная, мир точно подлежит уничтожению.

А дома с неработающими лифтами - сносу))) И плевать на жильцов)))

А вообще, Снейп не единственный в каноне, кого пытались убить чужими руками.
Например, Джинни.
По вашей логике, она должна была всю жизнь держать обиду на Люциуса?
Или даже мстить, при появлении такой возможности?

Да Люциус не пытался ее убить, сто лет она ему нужна. Наоборот, он пытался выставить ее виновницей, чтобы дискредитировать Артура Уизли. Но даже это у Люциуса не получилось. Он скорее сам себя дискредитировал, а потом еще и от Волан-де-Морта ему досталось за утраченный крестраж.
А сознавать, что тебя пытались убить для забавы, и все сошло им с рук, и не париться по этому поводу, - это как-то ненормально.

А простить того, кто пытался ради своих шкурных интересов, тебя подставить, выставив виновной в теракте в школе, нормально?

Однако, вряд ли кто-то из присутствующих на форуме, считает, что Джинни должна была "этого так не оставить", и, например, попросить своего жениха, после победы выступить с речью, что "Малфои - козлы, Драко применял Непростительные, а Люциус - главный сторонник Волдеморта, и предоставлял Лорду свой дом для проживания." И про Дневник тоже можно было тогда же вспомнить.
Учитывая, что после победы светлой стороны: Гарри - национальный герой, а Уизли - победители (и родственники национального героя), а министр магии их друг и соратник по Ордену Феникса... Малфоям пришлось бы плохо.
Но нет. Джинни так не сделала. И... молодец. Что было, то прошло. Пофиг на Люциуса, у нее своя жизнь, в которой Джинни достигла успеха.

Кстати, я не считаю, что в случае с Ивой, со стороны Сириуса была именно попытка убийства. (Не стал бы Сириус осознанно так подставлять Люпина). Скорее это был глупый, безответственный и непродуманный поступок.

[Krystal]

А если бы Корвин теоретически все его интересующее узнал, то что - попытался бы избавиться от Бранда?

Думаю, нет. Если бы Бранд отказался от своих намерений.

На момент тех размышлений Корвин еще понятия не имел о намерениях Бранда. Он тогда придерживался ошибочной версии, что Бранд - за них, а Фиона и Блейз - за Хаос. И это не мешает Корвину очень хладнокровно размышлять о том, что Бранд ему нужен только как источник информации. Именно поэтому Корвин так старается замять историю с покушением на убийство Мартина. Я, конечно, в курсе (и сама приводила этот факт из книги здесь раньше), что Корвину до Бранда в башне долго дела не было, а "братские чувства" вместе с идеей о том, как вытащить Бранда, появились только когда Корвина и Рэндома осенило, что Бранд может кое-что им порассказать о творящихся в Амбере загадочных делах. Но после того долгого разговора Корвина и Бранда я как-то не подумала, что Корвин продолжает сохранять в уме эту корреляцию между потенциальной полезностью Бранда, с его информацией, и его безопасностью во дворце. Но выходит, что так.
С другой стороны, мне не очень понятно, как Корвин на самом деле относится к Бранду. Крайне противоречиво.

Я бы сражался за все мироздание, а не только за эти неприглядные его проявления.

С этим вы бы тоже были рука об руку.

Мир, лучше чем нынешний?
Звучит неплохо.
Однако, слово "возможно" портит всю картину.

Я не совсем уверена, хотел ли Бранд создавать новый мир. Это можно лишь предположить. Он слишком все запутывает, чтобы можно было точно сказать о его планах.

Вот представьте, есть у вас квартира... маленькая, однокомнатная, в неблагополучном районе, этаж 9 и лифт... иногда работает.
И вот подходит к вам человек и говорит:"Нельзя жить в таких условиях. (Домов с неработающим лифтом существовать вообще не должно!) Давайте мы этот дом сейчас снесем... а вам ВОЗМОЖНО дадим квартиру в новом, хорошем доме. Где лифт работает всегда."
Вот, что вы этому доброму человеку ответите?

Или еще хуже... Вас никто и ни о чем не спрашивает, а сразу начинают сносить дом. Ваш дом, где вы живете. И альтернативы, которому у вас нет.
Но, к счастью для жильцов, находится одна сознательная гражданка, которая запирает строителя-энтузиаста в каком-то подвале, и... тем самым препятствует сносу вашего жилья.
Будете ли вы ее за это осуждать?
Будете ли стараться освободить строителя-энтузиаста?
Или наоборот, скажете:"Так этому гаду и надо! Держи его крепче, Фиона, чтоб не сбежал."

К тому же, личность Бранда, как строителя, внушает некоторые сомнения.

Вы бы уж, наконец, определились, что такое для вас "башня" - "неприглядные проявления мироздания" или "так ему и надо".
А сравнение в корне неверно. И дело в этом мире совсем не в "неработающих лифтах", а как раз в таких вот "фионах" разных калибров и сортов. Которые в том числе могут вешать над своей пыточной башней вывеску "Ради общего блага", а себя называть "сознательными гражданами", а не палачами, чтобы звучало покрасивее. Именно они, да и само мироустройство, делают мир таким скверным. Не всем по нраву дома из таких "стройматериалов", как боль и кровь. И особенно это не по нраву тем, чья боль и кровь. Естественно желать, чтобы такой "дом" снесли - вернее, снесли саму систему, при которой дома раз за разом строятся именно так, сколько их ни перестраивай, с лифтами или без, и ни раскрашивай фасад на разные лады. Естественно смотреть на того, кто способен это сделать, при том что сам родился и жил в таком доме и все это прочувствовал на себе, как минимум с надеждой.
Мне нравится думать, что все мучения на свете будут уничтожены, что когда-нибудь сам "институт палачества" сотрется в пепел, мне нравится, что развалятся все на свете "башни", и применительно к Амберу мне нравится, что от того мирка, где стояла башня Фионы, не останется камня на камне. Но даже без этого, не знаю, кем надо быть, чтобы сказать "Так ему и надо!" - относительно этих пыток? Кем? Фионой и Блейзом и их приспешниками если не на практике, так по духу, видимо. Я, естественно, не из их числа. Естественно, я осуждаю их за это (мягко выражаясь). И естественно, я бы очень хотела вытащить оттуда Бранда, а еще больше - чтобы он никогда туда не попал.
Странные вопросы.

А насчет того, каким он построил бы новый мир, если в самом деле этого хотел, я тоже уже не раз отвечала. У него есть качества, препятствующие построению идеального мира, - качества из мира существующего, - но у него могло получиться лучше, чем существующее бытие. Потому что он - тот, кто смог выдержать такой ужас на протяжении нескольких лет, и не расколоться, не сломаться и не стать таким же, как они. Потому что несмотря на то, какими бывают иногда его методы, у него нет никакого палаческого менталитета. И он что-то сильно ненавидит в существующем мире, хотя и не говорит, что, но явно не будет повторять это при создании нового бытия. Потому что он - "мечтатель, мистик, поэт", а еще он чужд "сворности" (одна из самых отвратительных вещей этого мира) и не измеряет правоту количеством сторонников или противников. Потому что он терпеть не может, когда проливается кровь на вещи, которые он любит, а свой мир, в который вложил бы душу, он бы любил.

Неудачники - те, которые загнали свою жизнь в стремный тупик и ничего не делают для того, чтобы это изменить. Те, кто сложил лапки и сдался, тогда, когда еще были возможности для борьбы.

Борьбы с чем или кем? В болоте можно бороться только с самим болотом. Все остальное будет только перекладыванием тины с места на место.

Эрик - победитель. Он своего достиг. Я не согласен с его методами, но к его мнению я бы отнесся с уважением.

О как! То есть если он считает, что кому-то надо выжечь глаза, это мнение надо уважать?

Фиона сумела вовремя выйти из игры. И осталась при своем. Это тоже достойно уважения. (Ставки нельзя повышать до бесконечности, нужно уметь вовремя остановиться. Фиона - умеет).

Она заключила союз с силами Хаоса и пошла на попятный, испугавшись. Пошла на попятный она исключительно "своеобразно" - попытавшись взвалить все последствия на Бранда.
Но это ей не удалось. Расколоть его своим излюбленным методом пыток не удалось даже за несколько лет. Других методов спасать Амбер ей и в голову не приходило.
Они с Блейзом решили продолжать борьбу за трон своими силами, но в итоге проиграли. (и если бы Корвин не был так добр к Блейзу, бросив ему в последний момент свою колоду карт, а победители не были так добры к Фионе, потому что по ней просто фанател Джулиан, - победа Эрика могла бы закончиться для них куда печальнее).
Потом ей не удалось помешать объединенным усилиям родственников пробиться к Бранду.
Потом ей не удалось убить Бранда.
Она просто сбежала, и Бранд без особого труда убедил Корвина в своей версии событий. Фиона рискнула выйти на связь с Корвином, только когда стало уже поздновато.
Затем она поучаствовала в финальной битве так здорово, что вместе со своими сторонниками загнала всю ситуацию к той патовой на краю обрыва.
Затем она вдруг решила пытаться договориться с Брандом и обещать ему все, что угодно, за их спасение. (лучше бы вообще молчала). Как он на ее слова о "прощении" и "благодарности" отреагировал, понятно.
Так что уж там говорить об "удачливости" Фионы. Она не сломала себе шею давным-давно на одной из своих многочисленных "неудач" только потому, что с ней одни в семейке почему-то цацкались, другим было все равно, а третий - Бранд - посвятил время и силы другой задаче, а не мести ей лично, и не обладал ее наклонностями.
И даже кинутым ею союзникам в лице сил Хаоса, похоже, особо дела до нее не было, чтобы как-нибудь выражать персонально ей свое недовольство. Может, потому, что все дела с ними вел именно Бранд, а Фиона для них что сбоку припека.

А если нет? Мог ли он верить Бранду?

Я же написала, если допустить, что это правда. (что хотел Бранд на самом деле, опять непонятно. Хотя Корвин мог бы заметить, что Бранд так и не убил его в Лабиринте, когда имел такую возможность). Получается, в этом случае Корвину было незачем стараться?

О!))) До этой грани еще далеко. Более того, человечество постепенно от этой грани отодвигается.

Да уж куда там.

А простить того, кто пытался ради своих шкурных интересов, тебя подставить, выставив виновной в теракте в школе, нормально?

Сами пишете, что Джинни среди победителей. Конечно, неизвестно, что она там думала о Люциусе Малфое после всего этого. Но "закрыть глаза" гораздо сподручнее, когда топор уже занесен не над твоей головой и когда справедливость уже восстановлена. А когда нет?

Учитывая, что после победы светлой стороны: Гарри - национальный герой, а Уизли - победители (и родственники национального героя), а министр магии их друг и соратник по Ордену Феникса... Малфоям пришлось бы плохо.
Но нет. Джинни так не сделала.

Понятия не имею, откуда вы берете столь уверенные утверждения.

Кстати, я не считаю, что в случае с Ивой, со стороны Сириуса была именно попытка убийства. (Не стал бы Сириус осознанно так подставлять Люпина). Скорее это был глупый, безответственный и непродуманный поступок.

Снегг утверждает, что была попытка убийства. Но если у вас Фиона - "сознательная гражданка", со своим палачеством относительно брата и союзника, то что говорить о ваших оценках какого-то Сириуса, который "всего лишь" хотел устроить "встречу" своего друга - обращенного оборотня - и юного Темного мага с Сектумсемпрами и посмотреть, от кого что при этом останется.

[Almi2017]

И как именно она их принуждала?

Например, вот так:

Показать

Белокуро-золотистый затылок отпрянул от холодных каменных плит. Бледное, залитое слезами лицо с предательским пятном багрового румянца на щеке поднялось на Ксаню. Последняя сразу узнала в несчастной красавицу Ларису Ливанскую, "королеву".
- О! - вскричала последняя, вскакивая на ноги, вся бледная и дрожащая в одной длинной ночной сорочке, - о, вы слышали... ты... слышала... Она ударила меня... била меня!..
- Ударила?! била?! тебя?!
- Да, она била меня!.. - Видишь ли, - продолжала, всхлипывая, Лариса, повиснув на шее Ксани, - мать Манефа обязалась Богу поставлять ежегодно новых инокинь к себе в обитель... В этом году выбор пал на меня... Сегодня она опять позвала меня к себе, когда все прошли в спальню, подняла раздетую с моей постели, привела сюда и перед Его Распятием потребовала у меня клятвы... страшной клятвы, что я поступлю в обитель... постригусь... стану инокиней, потому что она поручилась за нас Распятому, поручилась приводить Ему, Спасителю мира, ежегодно одну светлую, новую, чистую душу девушки... Эту душу, понимаешь ли, заживо погребут в каменном мешке, который зовется монастырем... Погребут заживо!.. Но я не соглашалась похоронить мою молодость в монастыре... Я не хочу быть монахиней!.. Не хочу! Ах, пожалей меня, милая, милая ты моя ... Пойми только, голубушка!.. Не хочу я в монахини, не хочу!.. У меня есть другие цели, другие желания... Ксения, слушай. Тебе я поверю мою тайну... Хотя я совсем не знаю тебя, но я уверена, ты не выдашь меня... Ты одна не выдашь и поймешь...
И, схватив Ксаню за руку, Лариса шепотом начала рассказывать:
- У меня есть жених. Нас обручили еще в детстве друг с другом наши родители. Он живет у своей старой бабушки и моей бабушки тоже, потому что мы родственники, и он мой троюродный брат... Он мне сказал, когда меня отвозили в монастырский пансион матери Манефы: "Учись, Лариса! Я буду ждать, когда ты кончишь учение, и мы вместе тогда будем приносить пользу человечеству. Ты богата и можешь открывать больницы и школы. Я буду всеми силами помогать тебе"... Он ученый, мой Николай! Он смелый, и я люблю его! Да, я люблю его... А Манефа хочет отнять меня от него... Хочет запереть в четырех стенах обители, где я не смогу принести пользы и добра человечеству, как учил меня Николай, и где я зачахну, как цветок... Понимаешь?
- И она настаивала?
- Да, настаивала и даже била меня по щеке за то, что я не соглашалась... Она не понимает, что не для меня обитель, что есть более достойные...

...Лариса даже не могла совладать с собою. С распустившимися вдоль спины косами, вся бледная, с трясущеюся челюстью, она бросилась, распростершись, на постель и рыдала, рыдала, рыдала. Растерянные, взволнованные, босые, в одних длинных ночных сорочках, девочки стояли вокруг любимой подруги.
- Ларенька, милая, да скажи ты, что с тобой, Ларенька!..
Она все рыдала, не будучи в силах произнести ни слова.
- Да что говорить, девочки, что говорить-то! - с тоскою и озлоблением вырвалось из груди Ларисы. - Позвала "она" меня сейчас и говорит: - "Знаешь, зачем я в обитель еду?" - Не знаю, говорю, а у самой сердце екнуло, недоброе словно что-то чуяла душа. Не знаю, говорю, матушка. А она ухмыльнулась да и говорит: "Готовься предстать перед праведные очи матушки игуменьи... После праздников и елки у княгини отвезу тебя я туда"... Как услыхала я это, так и бухнула ей в ноги... - Матушка, не губи! Матушка, оставь у себя, не неволь! Не гожусь я в монахини. Грешница я. Мирская душа во мне... А она мне на это: - "Душа что воск. Разогреешь ее молитвами, и станет она топиться и таять от жизни иноческой. Так мы решили с матушкой игуменьей, - так тому и быть. Готовься стать инокиней!"
Бедняжка Лариса не осушала слез. Спасения неоткуда было ждать. Бабушка жила в Петербурге, не подозревая о том, что хотели делать с ее красавицей-внучкой. Письма Лареньки к бабушке старательно контролировались сестрою Агнией, и Лариса не могла сообщить о намерениях Манефы. А сама сестра Агния красноречиво писала бабушке, что для счастья Лареньки необходимо, чтобы она, поняв всю суетность мирской жизни, скрылась бы от ее соблазнов в монастыре. При этом Агния прибавляла от себя, что Ларенька очень довольна, что на ее долю выпадает счастье стать Христовой невестой. Читавшей эти письма Ларисиной бабушке и в голову не приходило, что ее милая внучка всей душой рвется на волю.

И это с девушкой, у которой есть законные опекуны. А если их нет?

Показать

- Ты совершила большой грех!.. На твоей совести страшное преступление... Ты помогла Ларисе бежать, - раздавался строгий, безжалостный голос матери Манефы, когда она, позвав Ксаню в свою комнату, осталась с ней наедине. - Ты должна искупить этот грех... Не хотела ты, чтобы Лариса пошла в монахини, так сама ты вместо нее должна идти в монастырь... Понимаешь?.. Впрочем, - прибавила Манефа, сурово и остро глядя в лицо лесовички, - для тебя это искупление будет великою благодатью... Ты одинокая, забытая, покинутая всеми сирота. Что ждет тебя на воле по окончании училища?.. Ты ведь одна, одна и всегда одна-одинешенька!.. И впредь такою же останешься... Но это еще ничто: куда ты пойдешь - всюду грех пойдет за тобою!.. Всюду грех!.. Смутила ты Ларису, помогла ей вырваться на волю праздной, суетной жизни, и совесть твоя заест тебя за это и не будет тебе нигде покоя... Одно еще для тебя теперь спасенье - монастырь. В монастыре ты спасешь свою душу и обрящешь царствие небесное... Там ты можешь замолить нечистую совесть, покрыть, придавить грех светлым, чистым деянием, отдав себя на служение Господу вместо Ларисы...

Ксаня стояла молча, устремив взор по направлению к окну. Она, очевидно, думала, размышляла... "Ты одна, одна... всегда одна-одинешенька... куда ты пойдешь?" Мать Манефа права. Куда идти ей по окончании училища? В лес обратно? Да ведь не к кому... К графам Хвалынским? Нет, ни за что! Искать какое-нибудь занятие, место? Но тогда придется жить среди людей, подчиняться во всем чужой воле, чужим капризам, а она, Ксаня, какая-то странная, особенная, ей не ужиться с другими... Мать Манефа права: для нее, Ксани, для одинокой лесовички, лучше всего идти в монастырь... Она - одинокая, всеми забытая сирота, и ей только два выхода в жизни: или в лес, или в обитель. Но в лес нельзя. Ее поймают, найдут, отвезут в Розовую усадьбу. Нет! Нет! Она не хочет этого! Ни за что в мире! Лучше уж в обитель, туда, за серые стены, где плавно движутся черные тени монахинь, где жизнь катится тихо и ровно и где нет ни ненависти, ни вражды, где все время будет проходить в молитве...
"В молитве? А разве ты умеешь молиться?" - шепчет какой-то голос внутри Ксани. Нет! Не умеет. Она не умеет, по крайней мере, не умеет так, как хотела бы молиться... Ее глаза поднялись на Распятие... Какое чистое, прекрасное, страдальческое лицо! Сколько в Нем дивного самозабвения, покорности и кроткой ласки!.. Любит ли Он, чистый и безгрешный, ее, Ксаню, несмотря на то, что она не умеет и не может молиться Ему? Говорят, Он всех любит, и добрых, и злых, и кротких, и жестоких. Она постарается понять Его, почувствовать всю Его милосердную душу...

А вот как о монастыре думает героиня:

Показать

Багровое солнце встает на востоке. Последнее солнце моей свободы! Последний час свободы, последний!
Моя рука, вооруженная пером, дрожит, когда я пишу эти строки. Через три-четыре дня я уже не буду на воле. Через четыре дня я
проснусь в тесной монастырской келейке под звон обительских колоколов... Мать Манефа отвезет меня туда, не заезжая в свой монастырский пансион. И никогда, никогда я не увижу более свободного вольного старого леса, солнца! Никогда! Никогда! Никогда!
Эта мысль приводит меня в бешенство исступления... Меня, дочь леса, лесовичку, лишают воли лесной! Берут от жизни и замуравливают в каменные стены ненавистной монашеской кельи!..
А что... если?.. Все спят... Никто не услышит, как я открою дверь и... и уйду, убегу отсюда... О, я скорее готова стать последней нищей и умереть с голоду где-нибудь в лесу, нежели... нежели...
Благая мысль! Решено... ухожу... ухожу на волю, на свободу... Умрет свободною Ксаня... Прощай, Зиночка!.. Прощайте, дети!..
Дети? А они не умрут с голоду разве, когда я уйду? Мать Манефа разгневается и не поможет Зине. Не поможет ни за что. Подумает, что та в заговоре со мною и... и... они погибнут от голода и нужды, как погибали уже до появления монахинь. Нет, никогда не погублю я Зиночку и ее детей. Пусть, пусть тесная келья, пусть тюрьма... Пусть погибаю я одна, в тоске и одиночестве, но не другие...

Это тоже "антихристианско" по-вашему?

Нет, ЭТО - антихудожественно Не знала, что Чарская так ужасно писала. Но это общее замечание. По существу: героиня говорит о конкретном монастыре. Конкретный монастырь из-за личности настоятеля или игуменьи вполне может быть тюрьмой. Как, например, и школа из-за личности директора или инспектора. Где в ТМ хоть какое-то упоминание о том, что монастырь, в котором находилась миледи, был именно таким?

являются ли подобные методы воздействия грехом, а также неправильным поведением, которое должно наказываться (и как?)

Разумеется. Вы вообще в курсе, что священник за рукоприкладство может быть извергнут из сана? Из монахов извергнуть нельзя, а вот изгнать из конкретной обители и сослать в очень дальнюю - запросто. Поведение, которое описывает Чарская, для монахини совершенно недопустимо и глубоко скандально. И очень маловероятно, что такое действительно имело место в реальной жизни.

И если это было возможно для начала 20 века в православии, то почему вы считаете это невозможным в 17-м веке в католичестве?

Для начала - кто сказал, что это действительно было возможно? Это явный художественный вымысел, весь из себя романтический. Что в некоторых монастырях в принципе могут быть руководители с весьма деспотическим нравом или вовсе находящиеся "в прелести", это не исключено. Но что они хоть год продержались бы, если бы демонстрировали свои особенности не тем, кто уже живёт в обители, а ученицам пансиона - в это я, извините, не верю. И куда подевался обязательный период послушничества, который составляет не менее трёх лет и лишь для семинаристов или священников может быть сокращён до года (то есть для женщин и вовсе не может быть сокращён)? В общем, история, рассказанная Чарской, мне представляется недостоверной. Равно как и насильственное пострижение миледи, о котором даже косвенно не упомянуто - а её характер не предполагает, чтобы ей можно было что-то навязать силой.

[Читатель]

И как именно она их принуждала?

Например, вот так:

Показать

Белокуро-золотистый затылок отпрянул от холодных каменных плит. Бледное, залитое слезами лицо с предательским пятном багрового румянца на щеке поднялось на Ксаню. Последняя сразу узнала в несчастной красавицу Ларису Ливанскую, "королеву".
- О! - вскричала последняя, вскакивая на ноги, вся бледная и дрожащая в одной длинной ночной сорочке, - о, вы слышали... ты... слышала... Она ударила меня... била меня!..
- Ударила?! била?! тебя?!
- Да, она била меня!.. - Видишь ли, - продолжала, всхлипывая, Лариса, повиснув на шее Ксани, - мать Манефа обязалась Богу поставлять ежегодно новых инокинь к себе в обитель... В этом году выбор пал на меня... Сегодня она опять позвала меня к себе, когда все прошли в спальню, подняла раздетую с моей постели, привела сюда и перед Его Распятием потребовала у меня клятвы... страшной клятвы, что я поступлю в обитель... постригусь... стану инокиней, потому что она поручилась за нас Распятому, поручилась приводить Ему, Спасителю мира, ежегодно одну светлую, новую, чистую душу девушки... Эту душу, понимаешь ли, заживо погребут в каменном мешке, который зовется монастырем... Погребут заживо!.. Но я не соглашалась похоронить мою молодость в монастыре... Я не хочу быть монахиней!.. Не хочу! Ах, пожалей меня, милая, милая ты моя ... Пойми только, голубушка!.. Не хочу я в монахини, не хочу!.. У меня есть другие цели, другие желания... Ксения, слушай. Тебе я поверю мою тайну... Хотя я совсем не знаю тебя, но я уверена, ты не выдашь меня... Ты одна не выдашь и поймешь...
И, схватив Ксаню за руку, Лариса шепотом начала рассказывать:
- У меня есть жених. Нас обручили еще в детстве друг с другом наши родители. Он живет у своей старой бабушки и моей бабушки тоже, потому что мы родственники, и он мой троюродный брат... Он мне сказал, когда меня отвозили в монастырский пансион матери Манефы: "Учись, Лариса! Я буду ждать, когда ты кончишь учение, и мы вместе тогда будем приносить пользу человечеству. Ты богата и можешь открывать больницы и школы. Я буду всеми силами помогать тебе"... Он ученый, мой Николай! Он смелый, и я люблю его! Да, я люблю его... А Манефа хочет отнять меня от него... Хочет запереть в четырех стенах обители, где я не смогу принести пользы и добра человечеству, как учил меня Николай, и где я зачахну, как цветок... Понимаешь?
- И она настаивала?
- Да, настаивала и даже била меня по щеке за то, что я не соглашалась... Она не понимает, что не для меня обитель, что есть более достойные...

...Лариса даже не могла совладать с собою. С распустившимися вдоль спины косами, вся бледная, с трясущеюся челюстью, она бросилась, распростершись, на постель и рыдала, рыдала, рыдала. Растерянные, взволнованные, босые, в одних длинных ночных сорочках, девочки стояли вокруг любимой подруги.
- Ларенька, милая, да скажи ты, что с тобой, Ларенька!..
Она все рыдала, не будучи в силах произнести ни слова.
- Да что говорить, девочки, что говорить-то! - с тоскою и озлоблением вырвалось из груди Ларисы. - Позвала "она" меня сейчас и говорит: - "Знаешь, зачем я в обитель еду?" - Не знаю, говорю, а у самой сердце екнуло, недоброе словно что-то чуяла душа. Не знаю, говорю, матушка. А она ухмыльнулась да и говорит: "Готовься предстать перед праведные очи матушки игуменьи... После праздников и елки у княгини отвезу тебя я туда"... Как услыхала я это, так и бухнула ей в ноги... - Матушка, не губи! Матушка, оставь у себя, не неволь! Не гожусь я в монахини. Грешница я. Мирская душа во мне... А она мне на это: - "Душа что воск. Разогреешь ее молитвами, и станет она топиться и таять от жизни иноческой. Так мы решили с матушкой игуменьей, - так тому и быть. Готовься стать инокиней!"
Бедняжка Лариса не осушала слез. Спасения неоткуда было ждать. Бабушка жила в Петербурге, не подозревая о том, что хотели делать с ее красавицей-внучкой. Письма Лареньки к бабушке старательно контролировались сестрою Агнией, и Лариса не могла сообщить о намерениях Манефы. А сама сестра Агния красноречиво писала бабушке, что для счастья Лареньки необходимо, чтобы она, поняв всю суетность мирской жизни, скрылась бы от ее соблазнов в монастыре. При этом Агния прибавляла от себя, что Ларенька очень довольна, что на ее долю выпадает счастье стать Христовой невестой. Читавшей эти письма Ларисиной бабушке и в голову не приходило, что ее милая внучка всей душой рвется на волю.

И это с девушкой, у которой есть законные опекуны. А если их нет?

Показать

- Ты совершила большой грех!.. На твоей совести страшное преступление... Ты помогла Ларисе бежать, - раздавался строгий, безжалостный голос матери Манефы, когда она, позвав Ксаню в свою комнату, осталась с ней наедине. - Ты должна искупить этот грех... Не хотела ты, чтобы Лариса пошла в монахини, так сама ты вместо нее должна идти в монастырь... Понимаешь?.. Впрочем, - прибавила Манефа, сурово и остро глядя в лицо лесовички, - для тебя это искупление будет великою благодатью... Ты одинокая, забытая, покинутая всеми сирота. Что ждет тебя на воле по окончании училища?.. Ты ведь одна, одна и всегда одна-одинешенька!.. И впредь такою же останешься... Но это еще ничто: куда ты пойдешь - всюду грех пойдет за тобою!.. Всюду грех!.. Смутила ты Ларису, помогла ей вырваться на волю праздной, суетной жизни, и совесть твоя заест тебя за это и не будет тебе нигде покоя... Одно еще для тебя теперь спасенье - монастырь. В монастыре ты спасешь свою душу и обрящешь царствие небесное... Там ты можешь замолить нечистую совесть, покрыть, придавить грех светлым, чистым деянием, отдав себя на служение Господу вместо Ларисы...

Ксаня стояла молча, устремив взор по направлению к окну. Она, очевидно, думала, размышляла... "Ты одна, одна... всегда одна-одинешенька... куда ты пойдешь?" Мать Манефа права. Куда идти ей по окончании училища? В лес обратно? Да ведь не к кому... К графам Хвалынским? Нет, ни за что! Искать какое-нибудь занятие, место? Но тогда придется жить среди людей, подчиняться во всем чужой воле, чужим капризам, а она, Ксаня, какая-то странная, особенная, ей не ужиться с другими... Мать Манефа права: для нее, Ксани, для одинокой лесовички, лучше всего идти в монастырь... Она - одинокая, всеми забытая сирота, и ей только два выхода в жизни: или в лес, или в обитель. Но в лес нельзя. Ее поймают, найдут, отвезут в Розовую усадьбу. Нет! Нет! Она не хочет этого! Ни за что в мире! Лучше уж в обитель, туда, за серые стены, где плавно движутся черные тени монахинь, где жизнь катится тихо и ровно и где нет ни ненависти, ни вражды, где все время будет проходить в молитве...
"В молитве? А разве ты умеешь молиться?" - шепчет какой-то голос внутри Ксани. Нет! Не умеет. Она не умеет, по крайней мере, не умеет так, как хотела бы молиться... Ее глаза поднялись на Распятие... Какое чистое, прекрасное, страдальческое лицо! Сколько в Нем дивного самозабвения, покорности и кроткой ласки!.. Любит ли Он, чистый и безгрешный, ее, Ксаню, несмотря на то, что она не умеет и не может молиться Ему? Говорят, Он всех любит, и добрых, и злых, и кротких, и жестоких. Она постарается понять Его, почувствовать всю Его милосердную душу...

А вот как о монастыре думает героиня:

Показать

Багровое солнце встает на востоке. Последнее солнце моей свободы! Последний час свободы, последний!
Моя рука, вооруженная пером, дрожит, когда я пишу эти строки. Через три-четыре дня я уже не буду на воле. Через четыре дня я
проснусь в тесной монастырской келейке под звон обительских колоколов... Мать Манефа отвезет меня туда, не заезжая в свой монастырский пансион. И никогда, никогда я не увижу более свободного вольного старого леса, солнца! Никогда! Никогда! Никогда!
Эта мысль приводит меня в бешенство исступления... Меня, дочь леса, лесовичку, лишают воли лесной! Берут от жизни и замуравливают в каменные стены ненавистной монашеской кельи!..
А что... если?.. Все спят... Никто не услышит, как я открою дверь и... и уйду, убегу отсюда... О, я скорее готова стать последней нищей и умереть с голоду где-нибудь в лесу, нежели... нежели...
Благая мысль! Решено... ухожу... ухожу на волю, на свободу... Умрет свободною Ксаня... Прощай, Зиночка!.. Прощайте, дети!..
Дети? А они не умрут с голоду разве, когда я уйду? Мать Манефа разгневается и не поможет Зине. Не поможет ни за что. Подумает, что та в заговоре со мною и... и... они погибнут от голода и нужды, как погибали уже до появления монахинь. Нет, никогда не погублю я Зиночку и ее детей. Пусть, пусть тесная келья, пусть тюрьма... Пусть погибаю я одна, в тоске и одиночестве, но не другие...

Это тоже "антихристианско" по-вашему?

Нет, ЭТО - антихудожественно Не знала, что Чарская так ужасно писала. Но это общее замечание. По существу: героиня говорит о конкретном монастыре. Конкретный монастырь из-за личности настоятеля или игуменьи вполне может быть тюрьмой. Как, например, и школа из-за личности директора или инспектора. Где в ТМ хоть какое-то упоминание о том, что монастырь, в котором находилась миледи, был именно таким?

являются ли подобные методы воздействия грехом, а также неправильным поведением, которое должно наказываться (и как?)

Разумеется. Вы вообще в курсе, что священник за рукоприкладство может быть извергнут из сана? Из монахов извергнуть нельзя, а вот изгнать из конкретной обители и сослать в очень дальнюю - запросто. Поведение, которое описывает Чарская, для монахини совершенно недопустимо и глубоко скандально. И очень маловероятно, что такое действительно имело место в реальной жизни.

И если это было возможно для начала 20 века в православии, то почему вы считаете это невозможным в 17-м веке в католичестве?

Для начала - кто сказал, что это действительно было возможно? Это явный художественный вымысел, весь из себя романтический. Что в некоторых монастырях в принципе могут быть руководители с весьма деспотическим нравом или вовсе находящиеся "в прелести", это не исключено. Но что они хоть год продержались бы, если бы демонстрировали свои особенности не тем, кто уже живёт в обители, а ученицам пансиона - в это я, извините, не верю. И куда подевался обязательный период послушничества, который составляет не менее трёх лет и лишь для семинаристов или священников может быть сокращён до года (то есть для женщин и вовсе не может быть сокращён)? В общем, история, рассказанная Чарской, мне представляется недостоверной. Равно как и насильственное пострижение миледи, о котором даже косвенно не упомянуто - а её характер не предполагает, чтобы ей можно было что-то навязать силой.

У вас просто розовые очки...

[annyloveSS]

По существу: героиня говорит о конкретном монастыре. Конкретный монастырь из-за личности настоятеля или игуменьи вполне может быть тюрьмой. Как, например, и школа из-за личности директора или инспектора. Где в ТМ хоть какое-то упоминание о том, что монастырь, в котором находилась миледи, был именно таким?

Нет. Героиня говорит, что она не хочет быть монахиней В ПРИНЦИПЕ. Что обитель для нее - тюрьма. И не из-за игуменьи - она с ней даже не знакома, а потому, что это не для нее. Лариса хочет выйти замуж. Ксения хочет быть свободной. И для той и для другой монастырь - гибель их мечты.

Разумеется. Вы вообще в курсе, что священник за рукоприкладство может быть извергнут из сана? Из монахов извергнуть нельзя, а вот изгнать из конкретной обители и сослать в очень дальнюю - запросто. Поведение, которое описывает Чарская, для монахини совершенно недопустимо и глубоко скандально. И очень маловероятно, что такое действительно имело место в реальной жизни.

Но кто про это узнает, если игуменья, как можно судить, поддерживала Манефу, считая, что та права. И чем больше девушек станет монахинями - тем лучше.

Для начала - кто сказал, что это действительно было возможно? Это явный художественный вымысел, весь из себя романтический. Что в некоторых монастырях в принципе могут быть руководители с весьма деспотическим нравом или вовсе находящиеся "в прелести", это не исключено. Но что они хоть год продержались бы, если бы демонстрировали свои особенности не тем, кто уже живёт в обители, а ученицам пансиона - в это я, извините, не верю. И куда подевался обязательный период послушничества, который составляет не менее трёх лет и лишь для семинаристов или священников может быть сокращён до года (то есть для женщин и вовсе не может быть сокращён)?

Насчет послушничества не знаю, но и Ксения и Лариса уверены, что если попадут в монастырь - то их уже не выпустят обратно. А если Мнефа и игуменья убеждены, что делают добро - кто им может помешать?

Показать

Завтра мы уезжаем.
Утром я ходила в церковь с Уленькой. На обратном пути я ее спросила: - Уленька, почему вы отплачиваете мне злом за добро?.. Неужели вы забыли, что я спасла вашу жизнь когда-то...
- Что? Каким злом?.. Бог знает, чего вы не выдумаете, девонька! - так и встрепенулась она. - Да неужто я вам зла желаю?..
- Да!.. Вот разыскивали меня, а теперь помогаете матушке Манефе запереть меня в монастырь...
- Ксеничка! Девонька! Опомнись! Что вы говорите... Это дьявол смущает вас, девонька... Гоните, гоните его! Спасение, радость небесную мы готовим вам... Спасти вас желаем. Не в миру бо, а в чине ангельском обрящете спасение... - задыхаясь от волнения, говорила она.
Я махнула рукой. Что я могла возразить ей? У нее свои убеждения, свои взгляды. Она неисправимая фанатичка до мозга костей.

[JanJansen]

Мир, лучше чем нынешний?
Звучит неплохо.
Однако, слово "возможно" портит всю картину.

Я не совсем уверена, хотел ли Бранд создавать новый мир. Это можно лишь предположить. Он слишком все запутывает, чтобы можно было точно сказать о его планах.

Ну, и нафиг его тогда, такого загадочного. Вместе со всеми его планами.

Естественно желать, чтобы такой "дом" снесли - вернее, снесли саму систему, при которой дома раз за разом строятся именно так, сколько их ни перестраивай, с лифтами или без, и ни раскрашивай фасад на разные лады. Естественно смотреть на того, кто способен это сделать, при том что сам родился и жил в таком доме и все это прочувствовал на себе, как минимум с надеждой.

Нет. Не естественно.
Желание остаться без дома вообще выглядит странно.

Неудачники - те, которые загнали свою жизнь в стремный тупик и ничего не делают для того, чтобы это изменить. Те, кто сложил лапки и сдался, тогда, когда еще были возможности для борьбы.

Борьбы с чем или кем? В болоте можно бороться только с самим болотом. Все остальное будет только перекладыванием тины с места на место.

Не "с кем", а " за что".
А вот за что бороться, тут каждый решает сам.
Но, тот, кто даже не прилагает усилий, чтобы выбраться из болота - неудачник по-любому.

О как! То есть если он считает, что кому-то надо выжечь глаза, это мнение надо уважать?

Как раз в этом я с ним не согласен.

А простить того, ктлся ради своих шкурных интересов, тебя подставить, выставив виновной в теракте в школе, нормально?

Сами пишете, что Джинни среди победителей. Конечно, неизвестно, что она там думала о Люциусе Малфое после всего этого. Но "закрыть глаза" гораздо сподручнее, когда топор уже занесен не над твоей головой и когда справедливость уже восстановлена. А когда нет?

Нужно стать победителем.
Обиды и боль неудач лечатся победами.

Учитывая, что после победы светлой стороны: Гарри - национальный герой, а Уизли - победители (и родственники национального героя), а министр магии их друг и соратник по Ордену Феникса... Малфоям пришлось бы плохо.
Но нет. Джинни так не сделала.

Понятия не имею, откуда вы берете столь уверенные утверждения.

Какие из данных утверждений вызывают у вас сомнения?

Гарри - победитель и герой. (И орден Мерлина по-любому получит)
И Уизли - герои и молодцы.
А Малфои - бывшие Пожиратели, которым предстоит долго каяться во всем. И просить прощения у всех.
Понятно же, чья позиция сильнее.

[JanJansen]

Потому что он - "мечтатель, мистик, поэт", а еще он чужд "сворности" (одна из самых отвратительных вещей этого мира) и не измеряет правоту количеством сторонников или противников.

А что вы подразумеваете под словом "сворность"?
Вы видите, что-то плохое в умении работать в команде?

Правота действительно не измеряется количеством сторонников или противников. Так, например, во времени Галилея большинство было уверено, что Солнце вращается вокруг Земли. (Пример того, что большинство тоже может ошибаться)
Но для успешного достижения цели, мнение этого большинства учитывать все-таки нужно.

[JanJansen]

По существу: героиня говорит о конкретном монастыре. Конкретный монастырь из-за личности настоятеля или игуменьи вполне может быть тюрьмой. Как, например, и школа из-за личности директора или инспектора. Где в ТМ хоть какое-то упоминание о том, что монастырь, в котором находилась миледи, был именно таким?

Нет. Героиня говорит, что она не хочет быть монахиней В ПРИНЦИПЕ. Что обитель для нее - тюрьма. И не из-за игуменьи - она с ней даже не знакома, а потому, что это не для нее. Лариса хочет выйти замуж. Ксения хочет быть свободной. И для той и для другой монастырь - гибель их мечты.

Но все-таки такой охраны, как в тюрьме в монастыре быть не могло. А значит всегда можно было сбежать.
А любые клятвы данные по принуждению - не считаются.
Пообещать, поклясться, постричься... Усыпить бдительность тех, кто следит... А потом сбежать.
И точно так же выйти замуж ( светским браком). Делов-то...

[Читатель]

По существу: героиня говорит о конкретном монастыре. Конкретный монастырь из-за личности настоятеля или игуменьи вполне может быть тюрьмой. Как, например, и школа из-за личности директора или инспектора. Где в ТМ хоть какое-то упоминание о том, что монастырь, в котором находилась миледи, был именно таким?

Нет. Героиня говорит, что она не хочет быть монахиней В ПРИНЦИПЕ. Что обитель для нее - тюрьма. И не из-за игуменьи - она с ней даже не знакома, а потому, что это не для нее. Лариса хочет выйти замуж. Ксения хочет быть свободной. И для той и для другой монастырь - гибель их мечты.

Но все-таки такой охраны, как в тюрьме в монастыре быть не могло. А значит всегда можно было сбежать.
А любые клятвы данные по принуждению - не считаются.
Пообещать, поклясться, постричься... Усыпить бдительность тех, кто следит... А потом сбежать.
И точно так же выйти замуж ( светским браком). Делов-то...

Какой светский брак? Не было его в России до 1917 года. Точнее нет был с 1876 года. Для старообрядцев. Ибо их бракине признавались а в православных храмах им женится было нельзя. Католикам и протестантам можно. Старообрядцам нельзя. Вот им и выделили гражданский брак. Но никто кроме так женится не мог

[Krystal]

Ну, и нафиг его тогда, такого загадочного. Вместе со всеми его планами.

Он запутывает все так сильно, что в большинстве случаев нельзя с уверенностью полагаться ни на его собственные слова, ни на слова кого-то еще о нем. Но можно сказать уверенно, что он хотел разрушить Амбер. Так сильно этого хотел, что даже под пытками не собирался браться за его спасение, и проявил в этом невероятную силу воли и храбрость.
Глядя на то, какой Амбер и какая семья им рулит, отбрасывая тень своих действий на все отражения, нетрудно согласиться с Брандом. Глядя на одно конкретное Отражение Земля, тоже.

Нет. Не естественно.
Желание остаться без дома вообще выглядит странно.

Я уже писала, что люди во всех временах и пространствах очень наловчились превращать разнообразные "дома" в "темницы". Естественно желание остаться без "темницы". Стоит только представить, что все могло бы быть совершенно иначе. И что того, что сейчас, больше никогда не будет. Мир получит свой приговор, который сам себе писал долго и постепенно, кровью и болью. И каждая тварь в нем получит свое.

Не "с кем", а " за что".
А вот за что бороться, тут каждый решает сам.
Но, тот, кто даже не прилагает усилий, чтобы выбраться из болота - неудачник по-любому.

Вы определитесь, говорите о болоте конкретном (не знаю, почему великан там сидел) или о болоте в экзистенциальном смысле. Второе надлежит "осушить". Это ведь элементарный ответ, не правда ли? Никто не должен оказываться в таком положении, когда ему придется ни за что ни про что "выбирать" только из двух вариантов: либо жить, страдая, либо покончить с собой. Это свидетельствует о ненормальности мира.

О как! То есть если он считает, что кому-то надо выжечь глаза, это мнение надо уважать?

Как раз в этом я с ним не согласен.

А в чем согласны? Чем его мнения и методы хороши вообще? Сначала он Корвина пытался в клинике держать в бессознательном состоянии, накачав какой-то фигней. Потом издевался (стоит посмотреть на сцену коронации, чтобы сразу стало понятно, чего стоят вдохновенные заверения Джулиана, как они с Эриком якобы старались на благо Корвина). Потом выжег глаза и заключил в темницу. Корвину обо всем этом впоследствии кошмары снились.
Да еще неизвестно точно, не Эрик ли стоит за той аварией Корвина. У Флоры была очень точная инфа, что стреляли именно по колесам, и похоже, что она была совсем не в восторге, когда проговорилась об этом Корвину.

Нужно стать победителем.
Обиды и боль неудач лечатся победами.

Это абстрактный совет или для Малфоев? И как они, по-вашему, могли стать победителями? Вон в пьесе в АУ-2 Драко только как-то выехал на верха (что делает АУ-2 еще более сюрреалистичной и антиканоничной). А Люциус в конце седьмой книги находился уже в ситуации "спасибо, если не убьют".

Какие из данных утверждений вызывают у вас сомнения?

Гарри - победитель и герой. (И орден Мерлина по-любому получит)
И Уизли - герои и молодцы.
А Малфои - бывшие Пожиратели, которым предстоит долго каяться во всем. И просить прощения у всех.
Понятно же, чья позиция сильнее.

На Малфоев в финале вообще никто не обращал внимания, хотя они сидели за одними столами с победителями. Похоже, в том, чтобы вовремя менять флаги, они еще более ловки, чем ваша Фиона. А кто что о них говорил или не говорил, Джинни в том числе - а черт их знает. И что случилось с Люциусом потом, тоже. В эпилоге 7-й книги его нет.

А что вы подразумеваете под словом "сворность"?

Ну, если попробовать сформулировать, то это количество, возведенное в ранг абсолюта, в сочетании с агрессивностью, и при этом отдельная единица мало на что способна в одиночку и практически ничего собой не представляет. Но сбиваясь в кучу, начинают чувствовать себя "правыми" и "сильными" (иллюзорно, естественно, так как за этим не стоит ничего, кроме количества), и даже что-то определяющими. То есть полная противоположность одиночкам.

Вы видите, что-то плохое в умении работать в команде?

Круто - это представлять из себя что-то в одиночку. На самом деле, только тогда и проверяется, каков ты. А грань между "командой" и "сворой" иногда очень тонкая. Конечно, это не значит, что быть "в команде" по определению плохо, и бывает, что и одиночка объединяется с кем-то временно для достижения какой-то цели, но в целом независимость и самостоятельность лучше. Только справляться с этим по-настоящему способны либо очень сильные личности, либо везунчики, не подвергавшиеся до сих пор никакому серьезному испытанию на твердость.

[Krystal]

Кстати, Янсен, Читатель, в этом вот эпизоде из "Руки Оберона" фигурирует сам Желязны, что ли?

"Последний факел — и залитый светом фонаря сторожевой пост показался мне декорацией, забытой и абсолютно застывшей, будто вделанной в стену. Я спустился с последней ступеньки и пошел к посту.
— Добрый вечер, лорд Корвин, — с лучезарной улыбкой поздоровался со мной тощий как покойник человечек, удобно прислонившийся спиной к ящику для всякого барахла и куривший трубку.
— Добрый вечер, Роджер. Как дела в нижнем мире?
— Крысы, пауки, летучие мыши. Лишь они тут в движении. Мир и покой.
— Тебе нравится эта служба?
Он кивнул:
— Я пишу философский роман с элементами ужаса и пандемии. Над этими частями я работаю как раз внизу.
— Подходящее местечко, — согласился я. — Кстати, не найдется ли у тебя фонаря?
Роджер вытащил фонарь из своего сундука и зажег его с помощью свечи.
— А конец романа будет счастливым? — поинтересовался я.
Он пожал плечами:
— Я буду счастлив, это уж точно.
— Я имею в виду, добро торжествует, и герой уводит героиню в постель? Или ты прикончишь всех?
— Ну это вряд ли было бы справедливо.
— Ладно, не обращай внимания. Может, однажды я и прочту твой роман.
— Может быть, — сказал он спокойно."

Этого автора философского-героического романа даже зовут Роджер ))

[Читатель]

Кстати, Янсен, Читатель, в этом вот эпизоде из "Руки Оберона" фигурирует сам Желязны, что ли?

"Последний факел — и залитый светом фонаря сторожевой пост показался мне декорацией, забытой и абсолютно застывшей, будто вделанной в стену. Я спустился с последней ступеньки и пошел к посту.
— Добрый вечер, лорд Корвин, — с лучезарной улыбкой поздоровался со мной тощий как покойник человечек, удобно прислонившийся спиной к ящику для всякого барахла и куривший трубку.
— Добрый вечер, Роджер. Как дела в нижнем мире?
— Крысы, пауки, летучие мыши. Лишь они тут в движении. Мир и покой.
— Тебе нравится эта служба?
Он кивнул:
— Я пишу философский роман с элементами ужаса и пандемии. Над этими частями я работаю как раз внизу.
— Подходящее местечко, — согласился я. — Кстати, не найдется ли у тебя фонаря?
Роджер вытащил фонарь из своего сундука и зажег его с помощью свечи.
— А конец романа будет счастливым? — поинтересовался я.
Он пожал плечами:
— Я буду счастлив, это уж точно.
— Я имею в виду, добро торжествует, и герой уводит героиню в постель? Или ты прикончишь всех?
— Ну это вряд ли было бы справедливо.
— Ладно, не обращай внимания. Может, однажды я и прочту твой роман.
— Может быть, — сказал он спокойно."

Этого автора философского-героического романа даже зовут Роджер ))

Любопытно)))

[JanJansen]

Но все-таки такой охраны, как в тюрьме в монастыре быть не могло. А значит всегда можно было сбежать.
А любые клятвы данные по принуждению - не считаются.
Пообещать, поклясться, постричься... Усыпить бдительность тех, кто следит... А потом сбежать.
И точно так же выйти замуж ( светским браком). Делов-то...

Какой светский брак? Не было его в России до 1917 года. Точнее нет был с 1876 года. Для старообрядцев. Ибо их бракине признавались а в православных храмах им женится было нельзя. Католикам и протестантам можно. Старообрядцам нельзя. Вот им и выделили гражданский брак. Но никто кроме так женится не мог

Ну, значит жить вместе без брака. Тоже допустимый вариант.

[JanJansen]

Кстати, Янсен, Читатель, в этом вот эпизоде из "Руки Оберона" фигурирует сам Желязны, что ли?

Прикольно. Раньше не обращал внимания.

[Читатель]

Но все-таки такой охраны, как в тюрьме в монастыре быть не могло. А значит всегда можно было сбежать.
А любые клятвы данные по принуждению - не считаются.
Пообещать, поклясться, постричься... Усыпить бдительность тех, кто следит... А потом сбежать.
И точно так же выйти замуж ( светским браком). Делов-то...

Какой светский брак? Не было его в России до 1917 года. Точнее нет был с 1876 года. Для старообрядцев. Ибо их бракине признавались а в православных храмах им женится было нельзя. Католикам и протестантам можно. Старообрядцам нельзя. Вот им и выделили гражданский брак. Но никто кроме так женится не мог

Ну, значит жить вместе без брака. Тоже допустимый вариант.

Беглая монахиня? это невозможно тогда! В смысле скрыть то факт можно... Но

[Читатель]

Кстати, Янсен, Читатель, в этом вот эпизоде из "Руки Оберона" фигурирует сам Желязны, что ли?

"Последний факел — и залитый светом фонаря сторожевой пост показался мне декорацией, забытой и абсолютно застывшей, будто вделанной в стену. Я спустился с последней ступеньки и пошел к посту.
— Добрый вечер, лорд Корвин, — с лучезарной улыбкой поздоровался со мной тощий как покойник человечек, удобно прислонившийся спиной к ящику для всякого барахла и куривший трубку.
— Добрый вечер, Роджер. Как дела в нижнем мире?
— Крысы, пауки, летучие мыши. Лишь они тут в движении. Мир и покой.
— Тебе нравится эта служба?
Он кивнул:
— Я пишу философский роман с элементами ужаса и пандемии. Над этими частями я работаю как раз внизу.
— Подходящее местечко, — согласился я. — Кстати, не найдется ли у тебя фонаря?
Роджер вытащил фонарь из своего сундука и зажег его с помощью свечи.
— А конец романа будет счастливым? — поинтересовался я.
Он пожал плечами:
— Я буду счастлив, это уж точно.
— Я имею в виду, добро торжествует, и герой уводит героиню в постель? Или ты прикончишь всех?
— Ну это вряд ли было бы справедливо.
— Ладно, не обращай внимания. Может, однажды я и прочту твой роман.
— Может быть, — сказал он спокойно."

Этого автора философского-героического романа даже зовут Роджер ))

говорят что сам только в оригинале нет слова пандемия

I am writing a philosophical romance shot through with elements of horror and morbidity

[JanJansen]

Глядя на то, какой Амбер и какая семья им рулит, отбрасывая тень своих действий на все отражения, нетрудно согласиться с Брандом. Глядя на одно конкретное Отражение Земля, тоже.

Кому как))))
Я вот с ним не согласен.

Я уже писала, что люди во всех временах и пространствах очень наловчились превращать разнообразные "дома" в "темницы". Естественно желание остаться без "темницы".

Здесь вы подменяете понятия. Дом - это не темница))) По крайней мере мой)))
А как там у других... Ну пусть эти другие и разбираются.

Стоит только представить, что все могло бы быть совершенно иначе. И что того, что сейчас, больше никогда не будет. Мир получит свой приговор, который сам себе писал долго и постепенно, кровью и болью. И каждая тварь в нем получит свое.

А иначе, это как?
Меня то, что сейчас вполне устраивает.
А вообще, " приговоры тварям" - это мне неинтересно, мне интересно, что с МОИМ домом будет.

Не "с кем", а " за что".
А вот за что бороться, тут каждый решает сам.
Но, тот, кто даже не прилагает усилий, чтобы выбраться из болота - неудачник по-любому.

Вы определитесь, говорите о болоте конкретном (не знаю, почему великан там сидел) или о болоте в экзистенциальном смысле. Второе надлежит "осушить". Это ведь элементарный ответ, не правда ли? Никто не должен оказываться в таком положении, когда ему придется ни за что ни про что "выбирать" только из двух вариантов: либо жить, страдая, либо покончить с собой. Это свидетельствует о ненормальности мира.

А в обоих смыслах.
Из экзистенциального болота тоже выбираться надо.
Можно, конечно рассуждать в стиле:
" О чем же о таком ты грезишь,
Бессмысленно топча перрон,
Куда ты от всего уедешь?
Когда оно со всех сторон."

Но в реальности оказывается, что и из экзистенциального болота выбраться можно. Если приложить к этому усилия. И начать решать проблемы.

Нужно стать победителем.
Обиды и боль неудач лечатся победами.

Это абстрактный совет или для Малфоев? И как они, по-вашему, могли стать победителями?

Абстрактный.
А применительно к Малфоям...
1) Для начала - слить Лорда. Он мешает.
2) Потом заручиться поддержкой героев войны.
3) Потом заявить о себе, как о жертве ("Я не виноват, меня заставили").
В общем: благодарить героев за спасение от Волдеморта и жертвовать деньги на благотворительность (фонд помощи пострадавшим в войне, фонд помощи потерявшим близких на войне, фонд помощи героям войны, фонд помощи министрам магии-афроамериканцам )
4) Воспользоваться послевоенным хаосом и, вызванном чистками в министерстве, кадровым дефицитом. И поставить на должности своих друзей, знакомых, родственников. (Пока герои празднуют победу, можно попробовать.)

А вообще, Малфои в 7 книге оказались в ситуации, когда уже не до профита. Тут уже речь идёт скорее о минимизации потерь.
Впрочем, однажды Люциус уже провернул нечто подобное (после поражения Пожирателей в первую войну), так, что у него уже есть опыт.

А что вы подразумеваете под словом "сворность"?

Ну, если попробовать сформулировать, то это количество, возведенное в ранг абсолюта, в сочетании с агрессивностью, и при этом отдельная единица мало на что способна в одиночку и практически ничего собой не представляет. Но сбиваясь в кучу, начинают чувствовать себя "правыми" и "сильными" (иллюзорно, естественно, так как за этим не стоит ничего, кроме количества), и даже что-то определяющими. То есть полная противоположность одиночкам.

У меня со словом "сворность" ассоциируется тот мужик из фильма про Мюнхгаузена, который кричал, как попугай:"Не может этого быть! Не может этого быть!". (Когда барон изобрел 32 мая)
То есть человеку сказать было нечего, но к травле присоединиться хотелось...
Вот это сворность.

Кстати, в "одиночках" тоже нет ничего хорошего. Они бесполезны. Они сами по себе.
Вы вон Волдемортом восхищаетесь, а кому от него была польза? Что хорошего, и для кого он сделал?
Ну, да - он крутой, но нам- то, какой толк с его крутости?

Круто - это представлять из себя что-то в одиночку. На самом деле, только тогда и проверяется, каков ты. А грань между "командой" и "сворой" иногда очень тонкая.

Желательно уметь действовать и в одиночку, и в команде.
Свора возникает под действием стадного инстинкта, без какой-либо осознанной цели. Типа: все кричат, и я буду кричать это же самое. Все "этого гада" бьют, и я разок стукну. Ну, "чтобы типа как все быть."
Команда - это группа людей объединенных общей целью.
Это может быть и извлечение прибыли, и попытка дать по ушам обнаглевшему крутому одиночке.

В свору человек попадает руководствуясь инстинктом, в команду - руководствуясь разумом, и имея осознанную цель.

[Almi2017]

По существу: героиня говорит о конкретном монастыре. Конкретный монастырь из-за личности настоятеля или игуменьи вполне может быть тюрьмой. Как, например, и школа из-за личности директора или инспектора. Где в ТМ хоть какое-то упоминание о том, что монастырь, в котором находилась миледи, был именно таким?

Нет. Героиня говорит, что она не хочет быть монахиней В ПРИНЦИПЕ. Что обитель для нее - тюрьма. И не из-за игуменьи - она с ней даже не знакома, а потому, что это не для нее. Лариса хочет выйти замуж. Ксения хочет быть свободной. И для той и для другой монастырь - гибель их мечты.

Не хотеть для себя чего-либо не значит, что это "что-либо" непременно тюрьма. Есть много женщин, которые совершенно не желают замужества, но это не делает брак тюрьмой - и Вы первая накинетесь на женщину, которая объявит его тюрьмой. В общем, "тюрьма" здесь - романтическое преувеличение, свидетельствующее о дурном вкусе автора. Мерлин, а я-то думала, Чуковский был неправ, наезжая на Чарскую ...

Но кто про это узнает

В смысле? Опекуны пансионерок, например.

Насчет послушничества не знаю, но и Ксения и Лариса уверены, что если попадут в монастырь - то их уже не выпустят обратно. А если Мнефа и игуменья убеждены, что делают добро - кто им может помешать?

Анни, ещё раз - это ВЫМЫСЕЛ, понимаете? Для "антиресности". Написано для глупых романтичных девиц, чтобы они побольше ахали и ужасались. Для столь важной художественной цели выдумать про церковь небывальщину - раз плюнуть ))) Меня интересуют факты - действительно ли в начале 20 века могли принуждать пансионерок к постригу. Пожалуйста, ссылки на исторические свидетельства, а не на художественные произведения. И Вы вообще в курсе, что в царской России, начиная с Петра, постриг был весьма и весьма ограничен? Империя считала монахов бесполезными и не поощряла стремление в монастырь.

[Almi2017]

По существу: героиня говорит о конкретном монастыре. Конкретный монастырь из-за личности настоятеля или игуменьи вполне может быть тюрьмой. Как, например, и школа из-за личности директора или инспектора. Где в ТМ хоть какое-то упоминание о том, что монастырь, в котором находилась миледи, был именно таким?

Нет. Героиня говорит, что она не хочет быть монахиней В ПРИНЦИПЕ. Что обитель для нее - тюрьма. И не из-за игуменьи - она с ней даже не знакома, а потому, что это не для нее. Лариса хочет выйти замуж. Ксения хочет быть свободной. И для той и для другой монастырь - гибель их мечты.

Но все-таки такой охраны, как в тюрьме в монастыре быть не могло. А значит всегда можно было сбежать.
А любые клятвы данные по принуждению - не считаются.
Пообещать, поклясться, постричься... Усыпить бдительность тех, кто следит... А потом сбежать.
И точно так же выйти замуж ( светским браком). Делов-то...

Да все эти выдумки Чарской - чепуха. Это для романтики. Ещё раз - нельзя было стать монахиней без послушничества. И на самом постриге - Вы в курсе, как он совершается? Не поднимай ножниц -да и всё. Повторяю, сама процедура пострига направлена на то, чтобы заставить передумать, если человек до конца не решился.

[Almi2017]

К вопросу о насильственном постриге царских жён. Да, он действительно был насильственным - потому что его выбирали как альтернативу смерти. Царицу могли отравить по приказу царя, могли казнить по ложному обвинению - всё зависело исключительно от нравственности конкретного монарха. Но ко всем прочим, кроме цариц, это не имело отношения. И то ещё далеко не все царицы выбирали этот вариант не добровольно - жизнь при дворе для иной могла быть хуже монастыря. В монастыре покой, а при дворе порой такой адский серпентарий, не каждая выдержит. Речь, разумеется, о Средних Веках.