Гарри Поттер и Свидание со Смертью (макси, прикл., ГП/ГГ)

[Эмма Этель Гринфилд]

Жаргона что-то многовато, а так нормально.

[Гендальф Белый]

Спасибо за отзывы!

Жаргона что-то многовато

Ну, это я для создания специального эффекта использовал... Рейтинг R это позволяет!

[Эмма Этель Гринфилд]

С этим атмосфера Англии немного улетучилась. Они все же так не выражаются.

[Гендальф Белый]

С этим атмосфера Англии немного улетучилась. Они все же так не выражаются.

В этом и заключается проблема как написания книг про другие страны, так и перевода зарубежных произведений! Смысл очень многих выражений на других языках теряется, если понимать их дословно. Я не стал загружать текст особенностями английской речи (которые знаю довольно-таки туманно ), а использовал речевые приёмы (пословицы, устоявшиеся выражения и пр.), характерные исключительно для русского языка.

[Неизвестная]

Гендальф Белый, ты пишешь отличный фик! Захватывающий сюжет. И что радует, так это то, что ты не сразу сближаешь Гарри и Гермиону, а то многие любят это делать стремительно. У тебя же все поступенно!.. Скорее пиши проду, потому что очень интересно!...

[Tonyc]

Сюжет интересный, только зачем ты все время опускаешь Рона ? А вообще фик классный, но где прода ?

[Гендальф Белый]

Да, уже сто лет не выкладывал проду, но теперь она, в конце концов, всё же появилась!
Неизвестная и Tonyc, спасибо, что хоть вы всё ещё читаете мой фанфик! Сейчас выложу десятую главу...

[Гендальф Белый]

Глава 10.
Египетское проклятье.

Было около часу ночи. На окраине Лондона на одной из узких тёмных улочек раздался негромкий хлопок. Появившийся прямо из воздуха высокий человек был закутан в чёрный зимний плащ. Ближайший работающий фонарь находился не меньше чем в сотне метров, а небо было полностью покрыто тяжёлыми тучами, из которых вовсю валил снег. Не останавливаясь, человек пошёл по тротуару, утопая в глубоком снегу и раздражённо бормоча себе под нос:
– Чёрт бы побрал этих проклятых хулиганов. Разбивают фонари и хоть бы что! Теперь ни фига не видно, хоть глаз выколи! А этот Сопхрониус вообще с ума сошёл! Всё ему срочно да обморочно. Как будто-то мало ему, что я дело с треском проиграл, так он теперь загружает меня работой так, словно я козёл отпущения для всего Министерства! Рабочий день заканчивается в шесть, а домой приходится возвращаться в час ночи. Жена наверняка подумает, что я любовницу подцепил. Обещали, правда, заплатить пять галеонов за сверхурочные, но такая работа стоит намного больше! Как будто это простая задача – изменить главные приоритеты для СГПНП! А с ДНК, как всегда, проблемы. Где его взять, если у нас даже анализа крови нет? После этого представления на казни в Министерстве вообще все перебесились. Всё виноватых ищут. Меня там не было, так что пусть себя и винят, раз не смогли фейерверк от дракона отличить!
Вдруг где-то рядом с шагающим волшебником два раза жалобно мяукнула кошка.
– Бездушные маглы! – бормотал колдун. – В такую погоду выгнать кота из дома! А может, просто бездомный. Ничем не лучше. Бездомные сами собой не возникают, в этом всё те же маглы виноваты!
Но тут волшебник почувствовал на своём затылке чей-то пристальный взгляд. Остановившись, колдун начал напряжённо прислушиваться, однако вокруг стояла мёртвая тишина. Засунув руку в плащ за волшебной палочкой, министерский работник обернулся. Сверху вниз на него смотрели два больших светящихся огненно-красных глаза с узкими щелками зрачков. В непроглядной тьме слабо прорисовывался образ чего-то огромного, отдалённо напоминающего оборотня.
Колдун остолбенел от ужаса. Непреодолимый страх пронизал всё его существо. Сердце ушло в пятки, руки онемели, ноги сделались ватными. А тварь, тихо порыкивая, ничего не предпринимала, словно получая наслаждение от нагоняемого ею ужаса. Несчастный волшебник даже не вытащил палочку для обороны. Его тело просто не слушалось его.
Некоторое время тварь глядела на него, как удав глядит на кролика, но потом ей это надоело. Страшный удар жутких лап – и голова колдуна полетела в одну сторону, а внутренности – в другую. Снег оросила алая, ещё тёплая кровь…


* * *


Не только несчастный министерский волшебник бродил по Лондону этой ночью. В пригороде английской столицы по совершенно пустынной и тёмной улице неспешно шли двое. Первого звали Фенрир Сивый. Рядом с ним шагал его приятель по имени Майкл Брэк, тоже оборотень.
– Зря я на это поставил, зря! – сокрушённо рычал Фенрир. – Надо было ставить, как Тёмный лорд. Вечно он во всём прав! Вот теперь пришлось отдать ему тридцать галеонов, а так я получил бы не меньше сотни. Ведь очень мало кто ставил, как Тёмный лорд, очень мало…
– Да я ещё больше просчитался! – вторил Сивому Майкл. – Ты хоть в чём-то оказался прав, а я… Просрал целый полтинник коту под хвост!
– Нда, не повезло нам с тобой, – вздохнул Фенрир. – Кто бы мог подумать, что всё так выйдет!..
Оборотни шли молча некоторое время. Первым вновь заговорил Майкл:
– Как думаешь, мы скоро будем выступать?
– Всё зависит от Тёмного лорда, – ответил Сивый. – Лично я думаю, что он зря медлит… Хотя, он наверняка окажется прав! И тем не менее, мы бы и сейчас легко победили. Эх, как же хочется порвать какому-нибудь наивному министерскому колдунишке глотку!
– Да, было бы здорово! – согласился Брэк. – Однако всего в планах Тёмного лорда мне всё же не понять. Ведь одно другому не мешает! По-моему, вполне можно было бы продолжать старый курс вместе с новым.
– Я бы продолжил, но Тёмный лорд решил по-другому, – отозвался Фенрир. – Не советую тебе соваться к нему с предложениями. Он чётко дал понять, что план в доработке не нуждается.
– Да я и не буду, мне ещё жить охота! – воскликнул Майкл.
– За нами слежка, – не сбавляя шаг и как бы между прочим, негромко сказал Сивый, глубоко втягивая воздух носом.
Майкл начал принюхиваться и через несколько секунд тихо проговорил:
– Я тоже почуял. Как думаешь, министерские?
– Хорошо иметь дело с братом по крови! – весело, словно никакой слежки нет, рявкнул Фенрир. – А то я ещё летом вдалбливал Снеггу, что за нами Поттер наблюдает, а он всё никак не хотел верить. Только когда мальчишка трансгрессировал чуть ли не под нашим носом, до него дошло… Нет, министерские болваны не сумели бы так близко подобраться…
– А тогда кто? Поттер? – приглушённо спросил Брэк.
– Нет, это уж точно не Поттер… Не знаю, кто-то другой…
Сивый напрягал свой острый слух как мог, но вокруг стояла гробовая тишина, если не брать во внимание скрип снега под ногами оборотней. Беззвучно сыпались снежные хлопья, ни в одном из ближайших частных домов не горел свет, а фонари были почему-то выключены. Сбавив шаг, Фенрир через некоторое время полностью остановился. Его примеру последовал и Майкл.
– Слышишь что-нибудь? – спросил у своего приятеля Сивый.
– Нет, только чую, – откликнулся Брэк.
– Я тоже. А этот тип уже совсем близко…
Фенрир начал внимательно осматриваться по сторонам. Обычный человек не смог бы ничего разобрать в такой кромешной тьме, но Сивый был оборотнем, а они намного лучше видят во мраке ночи. Однако вокруг не было заметно ни человеческих очертаний, ни какого бы то ни было движения, кроме падающего снега.
Нет, Фенрир Сивый был не из пугливых. Он сам превосходно умел нагонять на окружающих ужас, он много раз смотрел смерти в лицо… Однако сейчас медленно но верно душу матёрого оборотня заполнял страх, которого он не испытывал уже много лет, – страх перед неизвестностью. Сивый чуял, что где-то совсем близко идёт какой-то волшебник, но не было слышно ни звука шагов, ни шуршания одежды, ни дыхания, ни биения сердца. Оборотню стало казаться, что этот волшебник постоянно у него за спиной, постоянно глядит ему в затылок. Достав волшебную палочку, Фенрир несколько раз резко оглянулся, но улица по-прежнему выглядела совершенно пустынной.
– Может, трансгрессируем? – робко предложил Майкл.
– Чтоб я убежал как последний кролик? Никогда! – злобно прорычал Сивый, постепенно теряя над собой контроль.
И тут улицу озарила беззвучная вспышка синего света. Не успев даже вскрикнуть, Майкл повалился в снег. Фенрир метнул взгляд к источнику света и успел заметить тёмную фигуру волшебника с накинутым на голову капюшоном и волшебной палочкой в руке. Долго не думая, Сивый взмахнул палочкой в сторону колдуна и гаркнул:
– Авада Кедавра!
Ослепительный луч зелёного света вырвался из палочки оборотня и с пронзительным свистом полетел к волшебнику в капюшоне, но того уже и след простыл. Луч врезался в деревянный забор ближайшего двора, выломав пару досок, и угас. А через какое-то мгновение за спиной Фенрира вспыхнул яркий синий свет, и оборотень также безмолвно, как и его приятель, упал в снег.
Волшебник, стоявший позади Сивого, спокойно направился к распластавшемуся на снегу Майклу. Со стороны могло показаться, что это вовсе не волшебник, а почему-то не просвечивающий призрак. Снег не скрипел под ногами колдуна, не оставляющего на нём следов, хотя он не летел, а шёл. Абсолютно беззвучно подойдя вплотную к Брэку, волшебник склонился над ним. Из его палочки на голову оборотня начал светить тусклый жёлто-оранжевый луч. Через некоторое время колдун прекратил просвечивать голову Майкла и провёл аналогичную процедуру над Сивым. Закончив, волшебник коротко взмахнул палочкой сначала на Брэка, потом – на Фенрира, после чего всё также беззвучно растворился в воздухе.
Какое-то время спустя и Сивый, и Майкл поднялись на ноги.
– Слышь, а чё это я оказался на земле? – недоумённо спросил Фенрир у своего приятеля.
– Без понятия. Я тоже только что валялся… Наверное, пить надо было меньше!
– Хе, это точно! – согласился Сивый и спокойно, как будто ничего и не произошло, продолжил вместе с Майклом свой путь.


* * *


Гарри Поттер брёл по безмолвному и голому буковому лесу. Сзади него молча плелась Гермиона. Местность вокруг была гористой. Длинные и довольно крутые спуски сменялись ещё более протяжёнными подъёмами. Где-то невдалеке пролегало шоссе. Гарри не знал, где именно он находится. Поттер предполагал, что он вместе с Гермионой трансгрессировал куда-то на прибрежную зону Средиземного моря, но это было всего лишь предположение.
Действие зелья удачи уже закончилось, но оно успело отлично выполнить свою задачу. Гарри заранее позаботился захватить с собой кой-какую верхнюю одежду, потому Гермиона больше не замерзала в простой мантии: на ней был её же зимний плащ. Кроме того, зелье подсказало, что нельзя подолгу оставаться на одном месте. Поэтому Гарри и шёл сам не зная куда, лишь бы идти. Усталость от бодрствования последней ночью уже начала проявляться в полную силу: Гарри ужасно хотелось упасть прямо на подгнившую листву и заснуть. Однако он понимал, что в сложившейся ситуации это равноценно смерти, хотя вообще не спать тоже было нельзя. Эта проблема и мучила сейчас Гарри больше всего. Кроме того, необходимо было достать что-нибудь поесть. С водой никаких проблем не возникло: и Гарри, и Гермиона отлично умели её материализовывать. Создание же еды с помощью магии – процесс намного более сложный, который под силу далеко не каждому колдуну. Увы, но Гарри материализовывать пищу не умел.
Гермиона, пока они шли по лесу, практически всё время молчала, что немало удивляло Гарри. Обыкновенно она размышляла над ситуацией, задавала вопросы, старалась поддерживать разговор… Сейчас же она явно не хотела ни о чём говорить. Впрочем, сам Гарри тоже не особо жаждал беседы. Он считал, что расспрашивать Гермиону о подробностях аварии не имеет смысла. «Если бы она знала что-то, чего не знаю я, она сказала бы это ещё во время суда», – думал он.
Постепенно буковый лес начал сменяться сосновым, а опавшая листва под ногами – сухой хвоей. Это обстоятельство несколько удивило Гарри: он считал, что вокруг Средиземного моря сосны не растут. Однако в этом было и кое-что хорошее – изменение местности говорило о том, что Гарри не ходит вместе с Гермионой кругами.
Ни птиц, ни волшебных, ни обыкновенных животных не встречалось на пути наших скрывающихся друзей. Складывалось впечатление, что какая бы то ни было живность давно ушла с этих лесистых склонов.
Уже поздним вечером Гарри и Гермиона, наконец, вышли из леса. Их взорам предстали обширные виноградники. Разумеется, никакого винограда здесь не было. Лишь небольшие корявые и голые стволы торчали из-под земли ровными рядами. Людей поблизости не наблюдалось. Впрочем, не так далеко за виноградниками смутно виднелись сотни огней, говоривших о том, что неподалёку расположен какой-то магловский город. На самом горизонте в свете уже поднявшейся луны поблёскивала чёрная гладь моря.
Не долго думая, Гарри направился по грязной просёлочной дороге между виноградниками прямиком к городским огням. Гермиона без лишних вопросов последовала за ним.
«Боюсь, придётся прибегнуть к мелкому воровству, – думал Гарри, постепенно приближаясь к городу. – Никаких магловских денег у нас нет, а поесть чего-нибудь необходимо. Устроиться на временную работу, когда тебя ищет всё Министерство – не лучшая идея. Значит, нужно будет либо своровать немного денег, либо сразу еды… Наверное, лучше сразу еды… А ведь не спать тоже нельзя. Надо будет делать это по очереди, чтоб в случае чего министерские не застали нас обоих спящими».
Однако, рассуждая над тем, как можно жить, прячась от мракоборцев, Гарри прекрасно понимал, что у него не получиться скрываться с Гермионой вечно, да и делать это не имеет смысла. Но как после всего, что произошло, доказать, что Гермиона ни в чём не виновата? У кого теперь просить помощи? Близнецы навряд ли смогут что-нибудь сделать, да и кто сможет? Ответов на эти вопросы Гарри не знал. Он даже точно не знал, где находится. И тем не менее, делать что-то было необходимо, а в Гаррину голову не приходило ничего лучшего, чем продолжать идти в неизвестный ему город. Гермиона же явно не горела желанием высказываться по поводу дальнейших действий.
Через некоторое время Гарри вместе с Гермионой миновали виноградники и вошли, наконец, в город. Людей и машин на улицах было мало, зато деревьев столько, что весь город можно было счесть одним большим парком. Частные дома располагались вперемешку с отдельными небольшими группами пяти и девятиэтажных зданий. Немногочисленные прохожие не обращали особого внимания ни на Гарри, ни на его спутницу. Рекламные вывески в основном были на каком-то неизвестном Гарри языке, хотя отдельные слова – чаще названия фирм – были по-английски.
Пропетляв какое-то время по достаточно тёмным и узким улочкам, Гарри наткнулся на небольшое строение, судя по витрине – продуктовый магазин. На двери висела табличка с надписью по-английски: «Закрыто». Повернувшись к Гермионе, Гарри сказал:
– Подожди меня здесь, я сейчас приду.
Гермиона молча кивнула в знак согласия, и Гарри быстро направился к магазину. Подойдя вплотную к двери, Поттер достал волшебную палочку и прошептал:
– Алохомора!
Дверной замок тут же открылся, и Гарри проскользнул внутрь. К счастью, улица в этот момент была пустынна, да и в самом магазине никого не было. Проворно захватив две буханки хлеба и ещё чего-то, что первое попалось под руку, Гарри уменьшил всё это, запрятал под плащ и выскочил из магазина, заперев с помощью волшебной палочки замок. Гермиона продолжала спокойно стоять на том же месте, где остановилась, и даже ничего не сказала вернувшемуся Гарри, хотя прекрасно видела всю сцену «ограбления» магазина. Раньше она всегда читала Гарри поучительные нотации, если он в очередной раз нарушал какие-либо правила, но сейчас в поведении Гермионы явно многое изменилось, и Гарри пока что не брался сказать, в какую сторону произошли эти изменения.
Наскоро поев, наши друзья решили заночевать на заднем дворе магазинчика. Гарри настоял на том, что дежурить будет он, соврав Гермионе, что прошлой ночью он отлично выспался. Впрочем, Гермиона не стала спорить. Она достала волшебную палочку Джорджа и, тихо прошептав какое-то заклинание, взмахнула ею на землю. Откуда ни возьмись, на земле появился матрас. Гермиона улеглась на него и затихла, а Гарри принялся медленно прохаживаться взад и вперёд, держа в руке волшебную палочку. Мысли путались в его голове, ужасно хотелось упасть и заснуть… Побродив некоторое время, Гарри сел на землю рядом с Гермионой.
«Посижу немного – сонливость пройдёт, – подбадривал он себя. – А спать я не буду. Нет, спать сейчас нельзя. Конечно же, а вдруг мракоборцы нас найдут… Нет, спать нельзя… нельзя…».
Гарри встал и трансгрессировал куда-то, сам не зная за чем… Да нет, он, вроде бы, знает. Он в Лондоне. Вокруг всё такое яркое, блестящее. Так много людей и машин. Все весёлые, все куда-то спешат и смеются. Рядом с Гарри идут Невилл, Джинни, Полумна и Гермиона. Они дружно держатся за руки. «Интересно, а почему Гермиона тоже здесь, – думает Гарри. – Она же спит там, в каком-то иностранном городе…».
– Гарри, а ты захватил с собой «Берти-Ботт»? – неожиданно спрашивает Невилл. – Знаешь, я очень люблю «Берти-Ботт».
– Да, я тоже их очень люблю! – вторит Невиллу Полумна.
Гарри начинает ощупывать свои карманы… но нет, у него же ничего нет, кроме куска недоеденного хлеба. Гарри почему-то становится очень обидно, что он не захватил «Берти-Ботт». Он хочет извиниться перед Невиллом, но тут картинка меняется…
Гарри стоит всё на той же лондонской улице, однако вокруг ни души. Небо застилают чёрные, мрачные тучи. Гарри еле различает очертания зданий в свете далёкого зарева… И тут позади Гарри раздаётся жуткий свист, на него надвигается что-то громадное. Гарри падает на землю. Прямо над его головой пролетает яркий столп красно-оранжевого пламени и, озаряя улицу огненным светом, врезается в какое-то старое кирпичное строение. Гарри поднимается на ноги и смотрит, как из витрины и окон этого строения высовываются длинные языки пламени. «Да это же больница святого Мунго!» – проносится у него в голове.
Неожиданно из полыхающей витрины выходит высокий рыжеволосый человек в чёрной мантии. Огонь охватывает его с ног до головы, но он спокойно идёт вперёд. Гарри всматривается в лицо горящего заживо и к своему дикому ужасу узнаёт в нём Рона. Уизли неторопливо приближается к Гарри. Кожа на лице Рона уже покрыта бардовыми пузырями, волосы совсем скоро выгорят дотла… Но самое ужасное то, что Рон не кричит от той адской боли, которую испытывает. Вместо этого из его рта громко вырывается:
– Гарри Поттер!
Гарри не знает, что сделать. «Это какой-то бред», – мелькает у него в голове. А Рон всё также громко спрашивает:
– Интересно, как это у нас получилось так быстро их засечь?
– Просто у меня нюх на этого Поттера, – отвечает откуда-то сбоку знакомый Гарри голос. Гарри резко разворачивается и…
Тёмная лондонская улица вместе с горящим Роном исчезла, и Гарри еле успел подставить руки, чтобы не пропахать носом землю.
– Они нас нашли, – раздался за спиной Гарри тихий и почти обречённый голос Гермионы.
Гарри резко подскочил на ноги и огляделся. Вокруг было светло. У стены магазина стояла бледная как полотно Гермиона с волшебной палочкой в руке. Небольшой магазинный дворик с левой стороны был ограждён высоким каменным забором, из-за которого доносились голоса:
– Они должны быть где-то в радиусе тридцати метров, не дальше!
– Я включил прибор. Если они трансгрессируют, я смогу точно определить их новое место дислокации.
– Отлично! Начинаем поиски! У Поттера есть мантия-невидимка, так что вынюхивайте каждый квадратный метр. Мы не должны их упустить!
Реакция Гарри была моментальной. Он выхватил из-под плаща упомянутую кем-то из мракоборцев мантию-невидимку, метнулся к Гермионе и спрятался вместе с ней под мантией. А спустя секунду из-за забора уже показался первый мракоборец с волшебной палочкой наизготовку. За ним последовали другие, среди которых Гарри сразу узнал Гавейна Робардса. Два мракоборца держали в руках какие-то странные металлические приборы и практически неотрывно смотрели в них. Остальные же быстро разбежались по дворику, внимательно всё осматривая, прям как сыскные псы.
Среди шныряющих мракоборцев неспешно шествовал с важным видом не кто иной, как Сэмуэль Палтатин. Остановившись посреди двора, он спросил у пристально осматривающегося Гавейна:
– Как думаешь, почему Поттер вместе с Грейнджер решили скрываться именно в России?
– Не знаю точно. Впрочем, у меня есть кой-какие предположения…
«В России? – не поверил своим ушам Гарри, наблюдавший вместе с Гермионой за мракоборцами из-за мантии-невидимки. – Так я трансгрессировал в Россию, а не… Но ведь в Росси зимой снег должен быть по колено, а тут… Хотя где-то у них на юге был выход к морю… к Чёрному, по-моему».
А мракоборцы не теряли времени даром. Один из них начал идти вдоль стены магазина, ощупывая её руками. «Ещё чуть-чуть, и они нас обнаружат… найдут нас, – вертелось в голове у Гарри. – Может, трансгрессировать вместе с Гермионой, пока не поздно… Нет, уже поздно, у них же прибор, который сразу покажет, куда мы трансгрессировали… Чёрт возьми, что же делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?».
Мракоборец уже подошёл совсем близко, и Гарри, осторожно вытащив волшебную палочку, приготовился драться до конца, но тут из-за магазина вышел какой-то высокий очкастый человек с чемоданом в руке. Увидев колдунов, человек остановился. Судя по его выражению лица, которое сделалось, мягко говоря, удивлённым, это был магл. Мракоборцы вместе с Палтатином тоже остановились, осматривая нежданного гостя. Впрочем, магл довольно быстро решил, что лучшим будет ретироваться, однако ближайший к нему мракоборец взмахнул волшебной палочкой. Вырвавшийся из неё красноватый луч поразил магла, и тот распластался на земле.
– Только этого нам не хватало! – яростно воскликнул Гавейн и громко выругался. – Теперь придётся этому кретину память изменять!
Воспользовавшийся палочкой мракоборец подбежал к маглу и начал осматривать его, но применить заклинание забвения не успел: раздалась целая серия хлопков и прямо из воздуха в магазинном дворике возникли десятка два волшебников. Гарри не успел и глазом моргнуть, как вновь прибывшие колдуны угрожающе направили волшебные палочки на мракоборцев, а те, в большинстве своём обладавшие отличной реакцией, ответили им тем же. Повисла напряжённая тишина.
– Вы арестованы! Сложить ваши волшебные палочки и руки вверх! – с сильным акцентом и ужасно коверкая слова, громко заявил высокий и абсолютно лысый колдун, направивший свою палочку на Палтатина. Последние два слова колдун зачем-то произнёс по-немецки.
Сэмуэль растерялся, но уже спустя какую-то секунду вновь овладел собой. Сотворив гримасу искреннего удивления, он наиграно вежливым голосом обратился к своему противнику, не опуская волшебной палочки:
– По-видимому, произошло какое-то недоразумение. По какому праву вы решили нас арестовать?
– Вы трансгрессировать на наша территория. Вы не иметь на это права, поскольку вы не иметь разрешения или ранней договорённости. Вы напасть на магла. Вы нарушить международный закон. Мы иметь право арестовать вас. Руки вверх!
– Послушайте, мы не собираемся сдаваться, – спокойно, с угрозой в голосе сказал Палтатин. – Это вы сейчас нарушите международный закон, поскольку помешаете поимки опаснейших преступников!
Однако ни лысый колдун, ни его коллеги не собирались опускать палочки. Мракоборцы тоже не намеревались складывать оружие. Ситуация накалилась до предела.
Тем временем Гарри успел разглядеть колдунов, которые, судя по всему, являлись русским аналогами мракоборцев. В большинстве своём они, как это ни странно, выглядели практически так же, как и англичане. Из их общей массы резко выделялись только трое. Первым был колдун, заговоривший с Палтатином. В какой-то момент Гарри показалось, что это сам Волан-де-Морт: высокий, лысый, с прищуренными, пронзительными глазами. Если бы не большой горбатый нос, то сходство с Тёмным лордом было бы практически абсолютным. Второй была волшебница. Таких красивых и не похожих при этом на вейл девушек Гарри ещё видеть не доводилось: идеально правильные черты лица, большие тёмно-карие глаза, стройная, как у фотомодели, фигура… При всём при этом волшебница держала под прицелом своей палочки какого-то мракоборца и сверлила его холодным взглядом. Третьим был колдун, напомнивший Гарри Игоря Каркарова. С такими же длинными чёрными волосами и бородой, колдун, в отличие от своих коллег, на которых были зимние плащи, был одет в меховой полушубок. В правой руке колдун держал громадный меч, приставив его к глотке одного из мракоборцев, а в левой – волшебную палочку, угрожающе направив её на другого английского волшебника. Поглядывая то на одну свою цель, то на другую, колдун постоянно скалился и неприлично сплёвывал на землю.
Время текло, но никто не делал никаких шагов по мирному улаживанию ситуации. Гарри уже был почти уверен, что вот-вот разгорится бой и ему с Гермионой, может быть, удастся ускользнуть, но тут раздался негромкий хлопок. У каменного забора появился полный пожилой сероглазый человек среднего роста в красивом каштановом плаще. На голове у него красовалась старомодная цилиндрическая шляпа, а в руке он вертел резную деревянную тросточку. Его довольное, украшенное пушистыми седыми усами лицо делало его ужасно похожим на объевшегося кота.
Большинство находившихся во дворике колдунов и колдуний оглянулись на вновь прибывшего волшебника. Палтатин с секунду всматривался в его лицо, после чего, сотворив фальшиво-дружелюбную улыбку до самых ушей, громко воскликнул:
– А-а, русский министр Котов собственной персоной! Какая встреча!
«Хм, у него даже фамилия созвучна со словом «кот», – невольно подумалось Гарри.
– Да, это я. А вы, если я не ошибаюсь, Палтатин, старший помощник английского министра? – на чистом английском с еле заметным акцентом ответил Котов, неспешно подойдя поближе к Сэмуэлю.
– Угадали! Кстати, мне и моим людям уже довелось испытать на собственной шкуре легендарное русское гостеприимство!
– Да, я вижу, что вы не очень-то ладите с нашей службой соблюдения правопорядка, – задумчиво сказал Котов, внимательно оглядывая расположившихся во дворике волшебников, большинство из которых сосредоточились каждый на своём противнике и лишь боковым зрением наблюдали за русским министром. – Однако меня больше интересует, что это вы и ваши люди забыли в этом маленьком приморском городке?
– Видите ли, по нашим данным в этом вашем маленьком приморском городке скрывается опаснейший преступник, а ваша служба соблюдения правопорядка мешает нам найти его! – ответил Палтатин, продолжая широко улыбаться.
– Опаснейший преступник? – переспросил Котов, изобразив гримасу ужаса. – Неужели это сам лорд Волан-де-Морт?
При упоминании имени Волан-де-Морта большинство английских волшебников и некоторые русские колдуны испуганно вздрогнули. Палтатин продолжал спокойно стоять, однако его широкая улыбка малость угасла.
– Нет, это не он, – сдержанно ответил Сэмуэль.
– А тогда кто же? – с любопытством поинтересовался Котов.
– Думаю, это вам знать не обязательно, – также сдержано ответил Палтатин.
– Позвольте угадать, – Котов возвёл задумчивые глаза к небу. – Ваш опаснейший преступник – обвинённая в убийстве ста восьмидесяти четырёх маглов и приговорённая к смерти семнадцатилетняя ученица Хогвартса по имени Гермиона Грейнджер?
– Я смотрю, вы прекрасно информированы, – холодно улыбаясь, заметил Палтатин, сверля русского министра пристальным взглядом.
– Что вы! Я просто люблю почитывать английские газеты.
– Хм, а ваши газеты в международных новостях ничего о недавно происшедших у нас событиях не пишут…
– Вы читаете наши газеты? – наигранно изумился Котов. – Неужели вы знаете русский?
– Нет, русский я не знаю, – заметно помрачнел Палтатин, – но у меня есть свои источники информации… К слову, ваши блюстители порядка обнаружили наше присутствие только потому, что не так давно кто-то из ваших агентов каким-то образом умудрился спереть нашу новейшую разработку…
– Ну почему же сразу спереть? – улыбаясь, воскликнул Котов. – Наши учёные тоже вели исследования в этой области.
– Ладно, спорить с вами я не собираюсь. Перейдём к делу. Вы хотите арестовать нас? Но если у вас есть голова на плечах, вы должны понимать, что сделать это вам не удастся.
– А я это прекрасно понимаю! Также я думаю, что будет довольно-таки глупо начинать войну из-за такого пустяка. Однако у вас, многоуважаемый Палтатин, ровно как и у ваших людей, нет прав находится здесь, поэтому я предлагаю вам в течение минуты трансгрессировать из России туда, куда вам заблагорассудится. Мои люди не будут вам мешать. В противном же случае я не могу гарантировать вашу безопасность.
С секунду Палтатин пристально смотрел на Котова, потом оглядел напряжённых мракоборцев и, наконец, опустил свою волшебную палочку. Примеру Сэмуэля последовал лысый колдун, а после и все остальные русские и английские волшебники. Последним убрал оружие бородатый колдун с мечом. Палтатин вновь посмотрел на Котова, изобразил улыбку, угрозы в которой было больше, чем в лютом взгляде, и сказал:
– Хорошо, пусть будет по-вашему. Но мы ещё вернёмся!
– Будем с нетерпением ждать, – мягко проговорил Котов, отвесив лёгкий поклон.
Палтатин и все остальные английские колдуны трансгрессировали. С лица русского министра в мгновение ока спала улыбка, он сплюнул на землю и раздражённо спросил что-то у одного из своих людей. Тот достал какой-то странный прибор, наподобие тех, что были у мракоборцев, и включил его. Из прибора вырвался широкий плоский фиолетовый луч и начал методично сканировать дворик. Гарри вновь приготовился драться до последнего, решив, что теперь их обнаружат русские, однако сканирование закончилось, а никто даже не посмотрел в его с Гермионой сторону. Спрятав прибор, колдун кивнул министру. Котов сразу же принялся расспрашивать лысого волшебника, а тем временем один из русских колдунов трансгрессировал вместе с находящимся в бессознательном состоянии маглом.
Гарри Поттер определённо ничего не понимал из того, о чём говорили русские, ведь говорить по-русски он не умел. Единственное, что ему удалось уловить, так это то, что разговор шёл о нём и Гермионе. Их имена довольно чётко не раз повторяли и Котов, и лысый колдун. Через некоторое время в разговор вмешалась красивая волшебница. Она тоже произнесла «Гарри Поттер». Министр почему-то пришёл в ярость и наорал на волшебницу. Та стояла, потупив глаза, и когда ор закончился, что-то тихо сказала. Котов ничего не ответил, только пробурчал какое-то проклятье себе под нос и трансгрессировал. Вскоре магазинный дворик вновь стал пустынным.
Некоторое время Гарри продолжал стоять вместе с Гермионой под мантией-невидимкой. Поттер понимал, что мракоборцы или русские вполне могут вернуться, а поэтому показываться здесь открыто будет крайне неразумным. Так что Гарри и Гермиона покинули дворик, не снимая мантию.
«Наверное, не стоит продолжать скрываться в России, – размышлял Гарри. – Мракоборцы как-то узнали, что мы здесь. К тому же неизвестно, что можно ожидать от русских… Но в Англии, под носом у Министерства, прятаться будет ещё опаснее. Так куда же идти теперь?».
Гарри достаточно хорошо помнил мало заграничных мест, а значит – выбор был небольшим. Гермиона же явно не хотела брать инициативу в свои руки. Отойдя на несколько кварталов от злополучного магазинчика, рядом с которым их чуть не поймали, Гарри решился и трансгрессировал вместе с Гермионой в Нью-Йорк, который он неплохо помнил по американским фильмам, просматриваемым Дурслями в великом множестве.
Появившись в каком-то замусоренном и практически безлюдном переулке, Гарри понял, что его с Гермионой возникновение всё же не прошло незамеченным: мантию-невидимку он снял перед трансгрессией, а из-под грязного одеяла, лежавшего неподалёку, на него во все глаза смотрел чумазый бородатый старик. Однако прежде, чем Гарри успел что-либо сообразить, Гермиона взмахнула волшебной палочкой на бомжа и приказала:
– Забудь!
Глаза бомжа на мгновение разбежались в разные стороны и его лицо приняло безмятежно-сонное выражение. Разделавшись таким образом с ненужным свидетелем, Гермиона спрятала волшебную палочку и обратилась к Гарри:
– Что будем делать дальше?
– Сперва надо покинуть эту помойку, – ответил Гарри, обрадовавшись, что Гермиона не потеряла окончательно способности интересоваться происходящими событиями.
Гарри никогда не был в Нью-Йорке, а поэтому, разумеется, не знал, в какую сторону лучше будет пойти. Так что направление движения наши друзья выбрали случайно.
Поттер понимал, что раз мракоборцы сумели быстро обнаружить его вместе с Гермионой в России, то они, скорее всего, быстро обнаружат его и здесь, в Америке. Однако никаких новых идей в голове у Гарри, увы, не возникало. Впрочем, остаток этого дня прошёл вполне спокойно. Пропутешествовав ближе к окраине Нью-Йорка, Гарри совершил ещё одно небольшое «ограбление», используя мантию-невидимку. Гермиона продолжала большую часть времени хранить молчание, даже не делая замечаний по поводу каких бы то ни было действий Гарри.
Решив заночевать в небольшом парке, Гарри, на этот раз, не стал настаивать на собственном единоличном дежурстве. Было решено, что первые два часа будет дежурить Гермиона, потом два часа Гарри, и так до утра. Однако в дежурстве большой необходимости не возникло: о мракоборцах не было ни слуху, ни духу.
Следующий день проходил так же спокойно и однообразно. Гарри надеялся, что мракоборцы продолжают искать его и Гермиону в России, а поэтому покажутся не скоро, но его надеждам не суждено было оправдаться…
Ближе к вечеру Гарри и Гермиона вышли на окраину американского мегалополиса. Погода стояла пасмурная. Гигантские небоскрёбы остались далеко позади, а вокруг ровными рядами простирались частные дома с ухоженными газончиками. Прохожие и машины встречались не часто, но это было в порядке вещей – в спальных районах, как правило, стоит сравнительная тишина. Однако спустя некоторое время Гарри заметил, что на улице, куда ни посмотри, нет ни одного магла. Квартал как будто внезапно вымер.
И тут Гермиона, всё время шедшая немного позади Гарри, резко выскочила вперёд и побежала к большому двухэтажному частному дому.
– Гермиона, постой! – крикнул Гарри и бросился вслед за ней.
Добежав до калитки, Гермиона остановилась. Через секунду её догнал Гарри. Небольшая калитка, ведущая во дворик двухэтажного дома, была не заперта. Но странным было не это: Гарри не ощущал ни малейшего дуновения ветерка, а калитка со скрипом раскачивалась на петлях из стороны в сторону, будто кто-то невидимый постоянно подталкивал её.
Не долго думая, Гермиона придержала калитку и быстро вошла во дворик, резко и как-то испуганно оглядываясь по сторонам. Не до конца понимая, что происходит, Гарри последовал за ней. Продолжая оглядываться, Гермиона почти вплотную подошла к светло-бежевой стене дома, остановилась, пристально и вместе с тем ещё более испуганно осмотрелась и прошептала:
– Они здесь…
– Что? – не понял Гарри и приблизился к Гермионе.
Внезапно позади Поттера раздались несколько хлопков. Моментально, как и Гермиона, выхватив волшебную палочку, Гарри обернулся.
– Что, попались, неуловимые беглецы? – усмехнулся Гавейн Робардс, появившийся у небольшого забора справа от калитки.
Кроме Гавейна, во дворик трансгрессировали ещё десять мракоборцев. Среди них не было ни одной волшебницы, и ни одного из них Гарри не знал. Все они, как и Робардс, направили свои волшебные палочки на Гарри и Гермиону, но медлили с атакой – видимо, ждали приказа.
– На этот раз вам уйти не удастся, – злорадно улыбаясь и смотря Гарри в глаза, продолжил Гавейн. – Думаю, ты должен понимать, Поттер, что мы достанем тебя прежде, чем ты успеешь трансгрессировать со своей подружкой. А помощи тебе ждать неоткуда. Уж поверь мне, она не придёт. Видишь ли, американцы тупые, у них нет СГПНП.
– Что такое СГПНП? – громко и уверенно спросил Гарри, усиленно соображая, как можно выбраться из сложившейся тупиковой ситуации. На него с Гермионой приходилось по пять мракоборцев – колдунов, превосходно владеющих боевой магией, – и он слишком хорошо понимал, что выиграть бой с ними практически невозможно. Единственное, что почему-то вселяло в Гарри надежду – это отсутствие среди них Палтатина. Но он, как и другие министерские работники, мог появиться в любой момент, а тогда дело стало бы безысходнее безысходного. Однако в голову Гарри не приходило ничего лучшего, чем просто тянуть время.
– Хе, видишь ли, Поттер, это засекреченная информация. Впрочем, кое-что я тебе всё же скажу. Это Система Глобального Поиска Нарушителей Правопорядка, предназначена для поиска преступников, как раз таких, как вы. Хотя точнее будет – таких, как она. Ведь ты же не убийца, Поттер! Подумай сам, зачем тебе защищать её?
– Она тоже не убийца! – с жаром воскликнул Гарри. – Вместо того, что бы бороться против Волан-де-Морта, вы гоняетесь за теми, кто являются его врагами. И кому это нужно, как не ему? На кого вы работаете?
– Ты наполовину прав, Поттер, – после короткой паузы сказал Робардс, продолжая улыбаться. – Ты действительно его враг, ведь он убил твоих родителей. Но мисс Грейнджер сама призналась, что мечтает вступить в ряды Пожирателей смерти. По-твоему, этого не достаточно? Вспомни, скольких маглов она порешила ради достижения своей цели. Я никак не могу взять в толк, зачем тебе рисковать всем для неё, верной служанки Сам-Знаешь-Кого?
– Она не его служанка, и она никого не убивала! – уверенно воскликнул Гарри.
– Если ты действительно так считаешь, то либо она окончательно вскружила тебе голову, либо у тебя и не было головы на плечах. Что ж, всё это очень печально, но не будем слишком строгими! Я предлагаю тебе сдаться без боя. Твой гениальный фейерверк никого, к счастью, не убил, поэтому я могу смело утверждать, что суд Визенгамота проявит к тебе должное снисхождение. Мы ведь прекрасно понимаем, насколько тяжело было тебе принять страшную истину о своей лучшей подруге, которой ты уже много лет во всём доверял. Думаю, суд Визенгамота приговорит тебя на пару лет условно, не более, но это только в том случае, если ты сейчас и по-хорошему сложишь оружие.
– А что будет с Гермионой? – осведомился Гарри, постепенно теряя даже малейшую надежду.
– Думаю, ты сам знаешь ответ на этот вопрос, – ухмыльнулся Гавейн. – Приговор Визенгамота, разумеется, будет приведён в исполнение.
– Что ж, в таком случае нам больше не о чем говорить, – сказал Гарри, придвинувшись вплотную к всё это время молчавшей Гермионе. – Я сделаю всё, чтобы не допустить убийство ни в чём не повинной!
– Хорошенько поразмысли, Поттер, прежде чем принимать столь необдуманное решение. Второго такого шанса на искупление уже не будет.
– Я сделал свой выбор, – уверенно проговорил Гарри, покрепче сжав волшебную палочку. – Вы получите Гермиону только через мой труп!
– Нет, Поттер, можешь не надеяться, что мы убьём тебя. Мы вовсе не хотим нарушать закон, но ты ещё пожалеешь, что не принял моё предложение. Взять их!
Гарри уже был морально и физически готов к драке, которая вполне могла стать для него и его подруги последней. Представив себя и Гермиону вдвоём в общей гостиной Гриффиндора и выбросив из головы мысли о мракоборцах и Гавейне, Гарри выставил волшебную палочку на уровень груди и крикнул:
– Мэтро Хиягре!
Сверкающий полупрозрачный купол за какое-то мгновенье образовался вокруг Гарри и Гермионы, и сразу же целый залп заклятий, выпущенных мракоборцами, врезался в него. Гарри показалось, что с десяток молоточков одновременно стукнули его по голове, но, пошатнувшись на ногах, он всё же выдержал. Купол продолжал защищать его и Гермиону, а это было чуть ли не чудом. Даже под действием зелья удачи у Гарри заклинание «Мэтро Хиягре» получилось хуже, чем сейчас.
– Хм, ты меня удивил, Поттер, – проговорил Гавейн, выпустив, как и остальные мракоборцы, только одно оглушающее заклинание и теперь пристально смотревший на Гарри. – Я не ожидал, что ты так хорошо умеешь пользоваться столь древней и сложной магией. Видимо, твой учитель по защите не зря ест свой хлеб. Впрочем, это тебе всё равно не поможет… Продолжить атаку, Поттер долго не продержится!
Мракоборцы, как и сам Робардс, начали пускать в купол одно заклинание за другим. Гарри не мог никак ответить на это, не сняв защиту, но Гермиона могла… и сделала. Неожиданно она взмахнула волшебной палочкой на крайнего с её стороны мракоборца, и тот, явно не ожидавший такого, рухнул на землю полностью парализованным. Как и говорил Тихомиров, из-под защитного купола магия отлично проникала наружу.
Не теряя ни секунды, Гермиона направила волшебную палочку на соседнего мракоборца и закричала:
– Зевсус!
Мракоборец только что пустил оглушающим заклятьем по куполу и защититься просто не успел: вырвавшаяся из Гермиониной палочки молния моментально сразила его. Остальные мракоборцы, наконец, поняли, с кем имеют дело. Когда Гермиона выпустила ещё одну молнию в другого мракоборца, тот был к этому готов и выставил вперёд волшебную палочку. Молния ударилась в неё и погасла. Однако Гермиона тут же запустила в мракоборца очередным мощным ослепительным разрядом, который начал непрерывно бить в волшебную палочку министерского работника. Несчастный колдун медленно отступал назад, еле удерживая обеими руками свою ходившую ходуном под страшным напором молнии палочку. Вены на вспотевшем лице бедного мракоборца жутко вздулись, и он закряхтел, как будто ему приходилось сдерживать взбесившегося быка.
Остальные мракоборцы вместе с Гавейном явно не собирались помогать своим вырубленным Гермионой коллегам. Они продолжали всё ожесточённей атаковать защитный купол, а Гарри с каждым новым заклинанием всё слабел и слабел. Тошнотворная дурнота постепенно сковывала его, каждый удар заклятья по силовому полю отдавался болью в Гарриной голове. Стало очевидным, что Робардс прав: долго выдерживать это Гарри был не в состоянии. Решив, что не стоит дожидаться, когда силы полностью иссякнут, Гарри прошептал Гермионе:
– Приготовься…
К счастью, Гермиона сразу поняла смысл этого слова, поскольку Гарри не стал ждать. Взмахнув волшебной палочкой на ближайшего к себе мракоборца, отчего защитный купол растворился в воздухе, Гарри рявкнул:
– Сектумсемпра!
Мракоборец, бесспорно, не ждал таких резких действий от Гарри, а поэтому успел блокировать заклинание лишь частично: лицо его осталось нетронутым, но плащ несильно порвался в нескольких местах и начал набухать от выступившей крови. Министерский работник согнулся пополам, протяжно застонал и повалился на небольшую кучку подтаявшего снега.
Как только силовое поле исчезло, целый залп оглушающих заклятий обрушился на Гарри и Гермиону. Однако Гарри в своё время позаботился взять у близнецов ещё одни перчатки-щиты, которые теперь были на Гермионе, да и сам Поттер защитных перчаток не снимал, так что оглушающие заклинания не осуществили свою цель. Гермиона перестала бить молнией серьёзно ослабшего мракоборца и пустила в ход Щитовые чары, поскольку перчатки просто гасили попадающие по телу заклятья, а не отбивали их. Гарри последовал примеру своей подруги.
– Грейнджер не убивать, вы можете задеть Поттера! – крикнул Гавейн, пустив очередным мощным красным лучом в Гермиону. – Кевин, переходи с Поттера на Грейнджер, она первоочередная цель!
Один из мракоборцев, атаковавший Гарри, начал сыпать заклятьями в Гермиону. В итоге сам Робардс и ещё четыре министерских работника дрались против несчастной девушки, а у Гарри нашлось только три противника.
Мракоборцы, увы, соображали довольно-таки быстро. Оглушающие заклятья, не приносящие существенного вреда благодаря защитным перчаткам, очень скоро прекратились. Вместо них мракоборцы стали использовать какие-то проклятья, вызывающие при попадании острую жгучую боль. Только одновременное действие Щитовых чар и перчаток-щитов спасало от атаки этих заклинаний, но обратно они всё равно не отражались.
Гарри, еле успевая отбиваться от очередных заклятий и уже не думая о том, чтобы пустить чем-нибудь в мракоборцев, надеялся только на одно: если повезёт, то может ещё удастся трансгрессировать с Гермионой и не получить при этом антитрансгрессионного заклинания в самый последний момент. В ночь перед так и не состоявшейся казнью близнецы упомянули, что их защитная одежда не в состоянии нейтрализовать эффект антитрансгрессионных чар, а мракоборцы явно не забыли про эту разновидность магии. Они уже несколько раз пытались сковать этими чарами и Гарри, и отчаянно оборонявшуюся Гермиону, но вовремя применённые заклятья «Протего» не позволили им этого сделать. К счастью для наших друзей, ни один из министерских работников и близко не обладал такой магической мощью, как Дамблдор, легко связавший, в своё время, антитрансгрессионными чарами далеко не одного Пожирателя смерти…
Время шло, а положение Гарри и Гермионы только усугублялось. Мракоборцы больше не несли потерь. Они несколько раз пробили защиту Гарри новыми проклятьями, но тот не обращал внимания на постепенно возраставшую боль во всём теле, лихорадочно соображая, как можно заставить мракоборцев прекратить пользоваться магией хотя бы на секунду. Однако гораздо тяжелее приходилось Гермионе. Она непонятно как блокировала почти сплошной поток заклинаний, но некоторые всё же достигали своей цели. Кроме пяти-шести проклятий, в неё попало что-то наподобие «Сектумсемпры»: одежда на боку порвалась, из образовавшейся раны брызнула кровь. Гермиона лишь коротко вскрикнула, но прекращать бой и не собиралась. В сложившейся ситуации сдаться – значило умереть.
Гарри не следил за Гермионой: непрекращающиеся атаки мракоборцев не давали возможности ни на что отвлекаться. Однако он вдруг почувствовал всем своим существом, что ещё чуть-чуть – и Гермиону убьют, и это ощущение отдалось в его душе куда более страшной болью, чем действие каких-то там проклятий. Продолжая мысленно повторять: «Протего!», Гарри перевёл взгляд на Гермиониных противников и тут же заметил, что Гавейн Робардс тихо читает какое-то заклинание, а Гермиону атакуют только четверо. Однако это продолжалось недолго: секунд через десять Гавейн закончил произнесение заклятья и взмахнул волшебной палочкой. Из неё как будто вылетела тень, некое подобие тёмного призрака. С негромким, но отчётливым и леденящим кровь завыванием, тень понеслась к Гермионе. Несчастная девушка попыталась защититься Щитовыми чарами, но это не помогло: спустя секунду тень врезалась в Гермиону и исчезла. Отступив на шаг, Гермиона машинально блокировала ещё несколько заклинаний, но Гарри стало ясно, что отчаянная борьба его подруги за жизнь подошла к концу. Ждать больше было нечего. Оставалось либо рискнуть и трансгрессировать сейчас, либо не сделать этого никогда.
Времени на раздумья уже не было. Плюнув на защиту, Гарри сделал то, что первое пришло в его раскалывающуюся от душевной и физической боли голову: прикрыв рукой лицо и отступив к Гермионе, он сквозь зубы проговорил:
– Оглохни!
Три проклятья практически одновременно попали в Гарри, и он еле удержался на ногах, но заклинание Принца-полукровки сделало своё дело. У всех мракоборцев одновременно возник странный шум в ушах, что привело их к секундному замешательству. В то же мгновение Гарри крепко ухватился за Гермиону и, даже не представив толком ничего конкретного, повернулся на месте. Знакомое чувство страшного сжатия охватило его, крики мракоборцев и свист опоздавших заклятий остался позади, и он появился вместе с Гермионой в ненавистном доме Дурслей, прямо посреди своей бывшей комнаты.
– Что это, чёрт меня возьми, за звуки? – донёсся откуда-то снизу раздражённый голос дяди Вернона.
Гарри не стал ждать своего дядю и даже не осмотрелся вокруг. Не отпуская Гермиону, он представил буковый лес, в котором началось его путешествие, и трансгрессировал. Через миг он и его подруга были на месте. В безмолвном лесу стояла глубокая ночь. На ясном звёздном небе красовалась полная луна, освещая всё своим бледным, слегка серебристым светом.
Гермиона, к ужасу Гарри, не простояла на ногах и пары секунд. Слабо застонав, она повалилась на землю, и Гарри еле успел подхватить её.
– Гермиона!.. нет, не надо… сейчас, сейчас будет лучше… да, сейчас всё будет хорошо, – в отчаянии забормотал Гарри, осторожно положив бедную девушку на опавшую листву, и невербально зажёг кончик своей палочки, ярко озарив всё вокруг.
Из длинной рваной раны на левом боку Гермионы постоянно и обильно сочилась алая кровь, уже успев запачкать и Гаррины руки, и подгнившую листву. Не теряя времени, Гарри направил волшебную палочку на рану и воскликнул:
– Эпискеи!
Лечебное заклинание подействовало как нельзя лучше: в считанные секунды от страшной раны не осталось и следа. Не останавливаясь на достигнутом, Гарри произнёс:
– Тергео!
Вся вытекшая кровь тут же всосалась в палочку.
– Гермиона! Гермиона, ты слышишь меня? Только не молчи, пожалуйста, не молчи, скажи что-нибудь! – дрожащим голосом попросил Гарри, сжав её холодную ладонь в своей. – Тебе лучше?
Гермиона, бледная как сама смерть, с трудом приоткрыла глаза, посмотрела на Гарри и отрицательно качнула головой. «Дело не в ране… я так и думал: дело не в ране… не в ране», – завертелось в Гарриной голове. И тут он почувствовал, что ладонь Гермионы постепенно теплеет и слегка дрожит. Мало-помалу дрожь усиливалась и стала вполне ощутимой. Гермиону начало трясти как в лихорадке. Гарри осторожно пощупал её лоб. Тот был просто огнянным.
– Гермиона, что с тобой? Это действие того проклятья, да? Но оно не смертельно, правда ведь? Ну что ты молчишь? Ради всего святого, скажи что-нибудь! Ты ведь знаешь, что это за проклятье?
– Да… – с трудом выдавила из себя Гермиона и тут же скорчилась от страшного приступа боли. Теперь её трясло уже как больного эпилепсией во время припадка.
– Я могу что-нибудь сделать? Гермиона, ты только скажи, я всё сделаю, всё что угодно! – в отчаянии воскликнул Гарри.
Гермиона несколько раз резко мотнула головой из стороны в сторону. Гарри не знал, что и делать. Он никогда особо не увлекался лечебной магией, и теперь жалел об этом так сильно, как не жалел ещё ни о чём в своей жизни.
Спустя совсем короткое время несчастную девушку стало лихорадить немного поменьше. Гарри, было, обрадовался, однако тут Гермиона тихо, но отчётливо проговорила:
– Гарри, я умираю…
Эти слова как будто ошпарили всё внутри Гарри. Сердце сжалось в комок от невыносимой, терзающей душу и туманящей рассудок боли.
– Нет! Нет, ты не умрёшь!.. Слышишь, ты не умрёшь… только не сейчас! – вскрикнул Гарри. В его голове внезапно возникла одна мысль о рискованном, но не лишённом смысла деле, и он решил реализовать её. – Потерпи ещё немного… придётся потерпеть, но скоро всё закончится…
Гарри бережно взял дрожавшую Гермиону на руки и трансгрессировал. Появившись вместе с ней на маленькой, пустынной, тускло освещённой несколькими фонарями городской площади, он быстро пересёк мостовую и подошёл к неприглядного вида зданию, у заснеженных ступеней которого валялось несколько мешков с мусором.
– Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12, – скороговоркой произнёс Гарри. Как только он закончил, между двумя ближайшими к нему домами появилась видавшая виды дверь, а следом и всё остальное. Старый дом семейства Блэков, который теперь принадлежал Гарри, возник как будто ниоткуда и раздвинул соседние здания. Живущие там маглы, впрочем, ничего не почувствовали.
Не теряя ни секунды, Гарри вместе с Гермионой на руках ринулся к чёрной двери бывшей штаб-квартиры Ордена Феникса. Приблизившись вплотную, он, не имея возможности нормально взмахнуть зажатой в руке волшебной палочкой, воскликнул:
– Алохомора!
Но ничего не произошло. Данное заклинание вскрывало запертые замки, а у этой двери никаких замков не было и в помине. Не теряя надежды, Гарри промолвил:
– Экссектио!
Из палочки вырвалось тусклое белёсое пламя – и дверь с грохотом распахнулась. Видимо, прежней мощной защиты на ней уже не было. Не забивая этим свою лихорадочно соображающую голову, Гарри быстро вошёл внутрь, разгоняя белым светом своей палочки густой непроглядный мрак пыльной прихожей. Дверь захлопнулась за ним с таким же грохотом, как и отворилась.
– Нечистоплотные уроды! Мерзавцы! Отребье! Негодяи! Мутанты! Порождения порока и грязи! Вон из дома моих предков! Вон!!! – пронзительно завизжала мать Сириуса со своего портрета. Вдоль всего коридора пробудились и другие представители семейства Блэков, подняв душераздирающий вопль.
Гарри, стараясь не обращать на ор внимания, побежал по коридору и поднялся на второй этаж – в гостиную. Гермиона жалобно застонала. Непрекращающаяся дрожь вновь начала сильнее колотить её.
– Сейчас… сейчас, потерпи ещё чуток, – пытался успокоить бедную девушку Гарри, сдув заклинанием толстый слой пыли с дивана и осторожно положив на него Гермиону. После этого Гарри направил палочку на камин и сказал:
– Инсендио!
В камине ярко загорелся огонь, озарив оранжевым светом пыльную продолговатую гостиную с высоким потолком и грязными серо-зелёными гобеленами.
«Здесь, как я и предполагал, уже давно никто не жил… Нет, я не смогу сам помочь Гермионе, – галопом мелькали мысли в Гарриной голове. – Нужно попросить чьей-нибудь помощи, или всё было напрасно. Больница святого Мунго, мадам Помфри не подходят. Но тогда кто? Близнецы? Да они разбираются в снятии проклятий ещё хуже меня!»
– Пить!.. – слабо простонала Гермиона, трясясь всем телом и тяжело дыша.
– Пить? Конечно, сейчас, – Гарри вытащил из кармана миниатюрный бокальчик, увеличил его, материализовал туда воду и, приподняв Гермионе голову, начал поить её. Сделав всего лишь пару глотков, Гермиона поперхнулась и зашлась тихим, чахоточным кашлем.
«Гермиону оставлю здесь, пока не найду помощь, – думал Гарри, убрав бокал и стараясь сохранять спокойствие. – Но у кого же её просить? У Грюма? Если бы я знал, где его найти! Да и времени на поиски нет. Остаётся миссис Уизли… Да, я трансгрессирую к «Норе», а там будь что будет…».
– Прости… прости меня… – прошептала Гермиона, полным боли взглядом посмотрев Гарри в глаза. По обеим её щекам вовсю катились слёзы.
– Простить? За что? Ты ни в чём не виновата! Ни в чём! – попытался успокоить несчастную девушку Гарри, но это у него не очень хорошо получилось. К горлу подступил ком, и Гарри самому захотелось заплакать вместе с ней.
Гермиона собиралась ответить, но очередной приступ жуткой боли заставил её лишь тихо застонать. Жизненные силы покидали её.
– Я умираю… – еле слышно прошептала Гермиона. Её взгляд вдруг стал каким-то отрешённым, да и дрожь во всём теле практически прекратилась.
И тут Гарри не выдержал. Слёзы сами потекли из глаз, и сдержать их он уже не мог.
– Нет! – вскрикнул он и начал трясти Гермиону за плечи. Та очнулась и с трудом перевела взгляд на Гарри.
– Гермиона, милая, я сейчас отлучусь совсем не на долго и приведу помощь, – дрожащим голосом сказал Гарри, ласково поглаживая Гермиону по голове. – Ты только дождись меня… пожалуйста, дождись… не умирай…
Гермиона лишь слабо улыбнулась в ответ, и Гарри стремглав вылетел из гостиной, пронёсся по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, и побежал по коридору к выходу. Портрет матери Сириуса продолжал истошно вопить. На ходу взмахнув в его сторону волшебной палочкой, Гарри рявкнул:
– Бомбарда!
Портрет вмиг разлетелся на мелкие клочки. Другие портреты, очевидно, не на шутку испугались, а поэтому тотчас же умолкли. Выскочив на улицу, Гарри закрыл за собой дверь и тут же трансгрессировал к главному входу «Норы». Вокруг не было ни души, а в одном из окон дома семейства Уизли слабо горел свет. Гарри постучал в дверь и принялся ждать, то и дело немного нервно оглядываясь.
Спустя непродолжительное время за дверью послышались шаги, она резко открылась и Гарри кончиком носа ощутил направленную на себя палочку.
– Гарри? – уставившись на однозначно нежданного гостя, подозрительно спросил Люпин и, не дожидаясь ответа, бесцеремонно втащил его в дом, после чего захлопнул за ним дверь и вновь впился в него недоверчивым взглядом. – Что ты тут делаешь и где Гермиона?
– Вы верите, что Гермиона никого не убивала? – вопросом на вопрос ответил Гарри, всеми силами пытаясь по удивлённому и усталому лицу Люпина понять ответ. Сейчас навыки легилименции очень бы пригодились…
– Верю, поскольку у меня есть несколько причин в это верить, – после короткой паузы ответил Люпин, продолжая держать Гарри под прицелом своей палочки. – Но почему ты один и почему ты плакал? С ней что-нибудь случилось? Вас нашли мракоборцы?
– Да, – торопливо ответил Гарри. – Поэтому я и пришёл сюда. А где миссис Уизли, Рон, Джи…
– Их сегодня арестовали по подозрению в том, что они помогали тебе устроить побег. Палтатин добился разрешения на обыск. Они нашли зелье удачи и утверждают, что Молли сварила его для тебя. Я привожу здесь всё в порядок, а Артур, Кингсли Бруствер и Тонкс пытаются добиться ос…
– Но я даже не говорил им ничего! – воскликнул Гарри.
– А зря… Тебе нужно было рассказать о своих планах хотя бы Макгонагалл. Тогда мы были бы в курсе и смогли бы тебе помочь.
– Сомневаюсь, но теперь вы можете! Гермиона умирает, а я не знаю, как снять проклятье…
– Хорошо, – даже не дал договорить Гарри Люпин и опустил, наконец, волшебную палочку. – Где ты её оставил?
– В штаб-квартире Ор… точнее, в бывшей штаб-квартире Ордена Феникса.
Люпин быстро исчез в глубине дома, а Гарри остался стоять в прихожей. Он не знал наверняка, правду ли говорил Люпин, но у него просто не было выбора. Оставалось довериться…
Не прошло и полминуты, как Люпин вернулся обратно с толстой книгой в руках. На обложке было написано: «Снятие тяжёлых проклятий».
– Пошли! – Люпин, не теряя ни секунды, открыл входную дверь и вышел вместе с Гарри на крыльцо, после чего запечатал дверь волшебной палочкой и практически одновременно с Гарри трансгрессировал. «Только бы успеть, только бы успеть…», – непрестанно вертелось в Гарриной голове.
– Какие симптомы? – спросил Люпин, когда он вместе с Поттером уже вошёл в Гаррин дом.
– У неё лихорадка, жар, и ей очень трудно говорить. В неё попало что-то тёмное, как будто тень. Я не знаю, как это правильнее назвать…
Не обратив внимания на разорванный в клочки портрет, Люпин вбежал вместе с Гарри в гостиную. Гермиона не шевелясь лежала на диване. Глаза её были закрыты, а бледные, как и лицо, руки сложены на груди.
У Гарри всё как будто оборвалось внутри. Ему стало казаться, что он тихо сходит с ума. Застыв в дверном проёме, он не смог больше сделать ни шагу. Люпин же замер на какую-то секунду и бросился к Гермионе, на ходу взмахнув волшебной палочкой. Гермиона сразу же ожила и истошно закричала от невыносимой боли, сжавшись в судороге и чуть не упав с дивана.
«Она ещё жива!», – мелькнуло в голове у Гарри, страшный груз в один миг свалился с его плеч и он кинулся к Гермионе. Несчастную девушку трясло намного сильнее, чем до этого. Она хаотично дёргала руками, ногами и головой и постоянно кричала. Судя по всему, она была в беспамятстве.
– Гермиона, помощь уже пришла. Терпеть осталось всего ничего! Сейчас тебе будет лучше, – приговаривал Гарри, не давая Гермионе свалиться на пол, а Люпин ускоренно просматривал книгу по снятию проклятий, то и дело бросая всё более и более тревожные взгляды на больную.
– Вот, да… придётся это, – пробубнил себе под нос Люпин, остановившись, наконец, на какой-то странице. – Отойди, Гарри!
Поттер послушно отскочил в сторону, а Люпин, подойдя вплотную к бьющейся в агонии Гермионе, начертил волшебной палочкой в воздухе над ней круг, пересёк его косым крестом и воскликнул:
– Аффиго конклудо круциатус момэнтум!
Полыхнула вспышка слепящего белого света, раздался странный чавкающий звук, как при запечатывании двери, и Гермиона, взлетев на несколько сантиметров в воздух, вновь шлёпнулась на диван. Она больше не кричала. Покрывшись испариной, Гермиона часто и тяжело дышала, переводя усталый взгляд с Люпина на Гарри и дрожа всем телом.
– Вы сняли проклятье? – негромко спросил Гарри у Люпина, который продолжал напряжённо смотреть на Гермиону.
– Нет, не снял, – ответил тот, повернувшись к Гарри. – Я не уверен, что его вообще можно снять, как не уверен и в том, что это за проклятье. Я же не целитель, Гарри! Мне пришлось заморозить распространение проклятья, поскольку времени ни на что другое у нас просто не было. А теперь у нас есть ещё часов десять-двенадцать, прежде чем будет поздно… Правда, вылечить её теперь будет ещё сложнее…
– Ещё сложнее? – переспросил Гарри, в душу которого вновь закрадывался страх. – Почему?
– Остановленное таким образом проклятье постепенно набирает силу. Чем дольше ничего не делать – тем хуже. Даже если вовремя начать лечение, то нет никаких гарантий, что больной выживет… Однако если бы я сейчас не запечатал проклятье, Гермиона умерла бы у нас на глазах через пару минут, а может и раньше…
– Спасибо, – поблагодарил Люпина Гарри, неотрывно смотря на Гермиону, которая явно хотела что-то сказать, но так и не сумела.
– Я не смогу вылечить Гермиону, так что благодарить меня не за что, – грустным голосом отозвался Люпин. – Думаю, мне не стоит задерживаться здесь. Я трансгрессирую обратно в «Нору» и пошлю сообщение Макгонагалл о том, что вы прячетесь в нашей бывшей штаб-квартире и что Гермионе требуется лечение. Я уверен, она придёт ещё до утра.
– Макгонагалл? – удивился Гарри. – А мадам Помфри…
– Мадам Помфри – добрейшая женщина, – перебил Гарри Люпин, – но я не знаю, как она относится ко всему произошедшему, а выяснять это сейчас уже поздно. Макгонагалл очень опытная волшебница. Она сможет незаметно выйти за территорию школы. Надеюсь, у неё получится вам помочь.
Люпин оставил книгу по снятию проклятий на стуле и быстро направился к выходу из комнаты.
– Подождите… – начал, было, Гарри.
– Извини, Гарри, мне некогда. Наверняка у тебя есть вопросы – задашь их Макгонагалл, я всё равно отвечу хуже. Оставайся вместе с Гермионой здесь, никуда не выходи и никого, кроме Макгонагалл, не впускай. Впрочем, навряд ли кто-нибудь ещё придёт: скрывающие заклинания продолжают действовать с прежней силой, так что вы здесь пока в относительной безопасности. И последнее: советую тебе почитать эту книгу, если, конечно, будет время.
Люпин вышел из гостиной. Гарри проводил его и закрыл за ним дверь с помощью «Коллопортуса». Конечно, любой опытный колдун без больших проблем мог бы взломать такую защиту, но ничего другого Гарри просто не знал.
Гермиона, по-видимому, полностью потеряла голос и силы, но она до сих пор не умерла, а это было для Гарри главным. Вернувшись обратно в гостиную, он уселся на стул и принялся ждать. Спать он просто не мог, да и читать предложенную Люпином книгу тоже был не в состоянии. За очень короткое время произошло слишком многое, и многие вещи до сих пор нормально не укладывались в Гарриной голове. Нужно было всё спокойно и хорошенько проанализировать, но и это у Гарри сейчас не получалось. Его непрестанно терзала одна мысль: «А что если и у Макгонагалл ничего не выйдет? А что если это проклятье вообще нельзя снять? Ведь Робардс не дурак, он вполне мог использовать смертельное заклятье, не поддающееся лечебной магии…». Гарри всеми силами старался не думать об этом, но проклятая мысль сама лезла в голову, отравляя Гарри душу и заставляя сердце сжиматься в комок. Гарри невольно вспомнилось, что давно, ещё на третьем курсе, он больше всего боялся дементоров. И только сейчас Гарри полностью осознал, что теперь это уже не так. Больше всего на свете он боялся лишь одного – потерять Гермиону.
Спустя часа четыре Гермионе стало значительно хуже. Лихорадка вновь усилилась, и бедная девушка начала мотать головой из стороны в сторону, словно не находя себе места. Её голос полностью пропал, так что кричать или даже стонать она не могла. От собственного абсолютного бессилия и страшной боли во всём теле Гермиона вновь беззвучно заплакала и попыталась закрыть лицо руками, но даже это у неё не получилось. Гарри не знал, как помочь Гермионе, и от этого ему было только больней.
Уже начало светать, когда во входную дверь кто-то постучал. Вытащив волшебную палочку, Гарри спустился вниз, подошёл в двери и спросил:
– Кто там?
– Это я, Поттер, открывайте быстрей! – раздался взволнованный голос профессора Макгонагалл.
– Что вы хотели у меня узнать, но так и не получили ответа? – осведомился Гарри под действием внезапного приступа подозрительности.
– Куда вы пропадали с Дамблдором в ночь, когда его убили, – после секундной паузы ответила Макгонагалл. – Перестаньте задавать глупые вопросы и открывайте дверь! Я и так сильно рискую, что пришла сюда!
Долго не думая, Гарри взмахнул волшебной палочкой и произнёс:
– Фините инкантатем Коллопортус!
Как только запечатывающее дверь заклятье спало, она резко открылась и Макгонагалл, в тёмном зимнем плаще, с остроконечной шляпой на голове и дорожной сумкой через плечо, быстро переступила порог, нервно оглянулась назад и сразу же захлопнула дверь за собой.
– Здравствуйте, Поттер! Хорошо, что вы наконец-то дали о себе знать. Я получила сообщение от Люпина и как только смогла – трансгрессировала сюда. Где мисс Грейнджер?
Гарри молча провёл Макгонагалл в гостиную. Последнее время он не особенно доверял новому директору Хогвартса: не рассказал ей о крестражах, не поведал о своём пророческом сне, не обмолвился о плане спасения Гермионы… Но теперь все его надежды были только на Макгонагалл, на то, что она действительно верит в невиновность Гермионы и знает, как снять с неё проклятье.
– Расскажите поподробней, как попало проклятье в мисс Грейнджер, – пару минут пристально разглядывая бьющуюся в лихорадке Гермиону, попросила Макгонагалл.
– Мы были в Нью-Йорке, когда нас нашли мракоборцы, – начал Гарри. – У нас не получилось трансгрессировать сразу и поэтому пришлось вступить в бой… Гавейн Робардс, глава Управления мракоборцев, читал какое-то заклинание наверно секунд пятнадцать… а потом пустил чем-то тёмным в Гермиону… Щитовые чары не помогли…
– Это, как вы выразились, тёмное, оно издавало какие-нибудь звуки? Может стоны или завывания? – осведомилась Макгонагалл.
– Да, оно как будто выло, – ответил Гарри.
– Я так и думала, – вздохнула Макгонагалл и принялась выкладывать из сумки на письменный стол какие-то пузырьки с разного цвета жидкостями.
– Так вы знаете, что это за проклятье и как его снять? – спросил Гарри.
– Да, это древнее египетское проклятье, тёмная, очень мощная и опасная магия. Вообще чудо, что мисс Грейнджер до сих пор жива, – Макгонагалл начала наливать по нескольку капель разных жидкостей в одну маленькую колбочку. – Удивляет меня и то, что Робардс использовал его. Оно вышло из моды уже не одну тысячу лет назад… С помощью только волшебной палочки это проклятье снять невозможно, так что не вините себя, вы всё равно ничего не смогли бы сделать.
Макгонагалл взболтала колбочку со смесью жидкостей, взмахнула над ней волшебной палочкой, после чего материализовала небольшой стакан с в

[Гендальф Белый]

Упс, в одно сообщение не влезло... Сейчас опубликую остаток...

[Гендальф Белый]

Макгонагалл взболтала колбочку со смесью жидкостей, взмахнула над ней волшебной палочкой, после чего материализовала небольшой стакан с водой, влила туда содержимое колбочки и подошла к Гермионе.
– Выпей, моя дорогая, – по-матерински ласково сказала Макгонагалл, приподняв Гермионе голову. Бедная девушка послушно опорожнила стакан.
– Это поможет? – взволнованно спросил Гарри.
– Должно помочь, только не сразу, – откликнулась Макгонагалл. – Такие проклятья не снимаются в один приём. Пройдёт месяц, а может и больше, прежде чем мисс Грейнджер полностью поправится, но это при условии, что она будет каждый раз вовремя получать лечебное зелье. Вот инструкция, – Макгонагалл выложила из сумки на стол свиток, – которой необходимо точно следовать. Это ваша задача, Поттер, поскольку я навряд ли смогу часто вас посещать. Конечно, я бы приготовила сразу много зелья, но оно очень быстро портится.
– Насколько я понял, вы знаете, что Гермиона никого не убивала? У вас есть какие-нибудь доказательства? – с надеждой в голосе спросил Гарри.
– Должна вас разочаровать: никаких доказательств этого у меня нет. Зато есть кое-что другое, – Макгонагалл направила волшебную палочку на сумку, и оттуда стала вылетать и укладываться на пол самая разнообразная, аккуратно завёрнутая в пакеты еда, в основном ещё не до конца приготовленная. – Вам с мисс Грейнджер нужно будет что-то есть, а пока вы находитесь на нелегальном положении, лучше всего оставаться здесь. Прежде чем постучать, я проверила скрывающие чары на надёжность: сюда не проникнет никто, если он не знает пароль.
– Огромное спасибо… – немного растерялся Гарри. – Даже не знаю, как вас благодарить…
– «Огромного спасибо» вполне хватит, – улыбнулась Макгонагалл.
– И всё же, раз вы думаете, что Гермиона невиновна, вы опираетесь на что-нибудь? – не терял надежду Гарри. – Может, на какие-нибудь косвенные доказательства, на небольшие зацепки?..
– Признаюсь вам, Поттер: первое время я сомневалась в том, что мисс Грейнджер невиновна, – после короткой паузы проговорила Макгонагалл, оглянувшись на Гермиону, которую продолжала бить несильная дрожь. – Судебное разбирательство с применением сыворотки правды выглядело очень даже убедительно. Однако после разговора с Грюмом моя уверенность в невиновности мисс Грейнджер значительно окрепла. Кроме того, профессор Тихомиров тоже подтвердил, что мисс Грейнджер никого не убивала…
– Профессор Тихомиров? – изумлённо переспросил Гарри. – А вы не спрашивали, есть ли у него доказательства?.. Получается, что если бы Грюм и профессор Тихомиров считали, что Гермиона – убийца, вы бы тоже так считали?
– Неужели вы думаете, что если бы я не доверяла Тихомирову, я бы взяла его работать в Хогвартс? – строго спросила Макгонагалл. – Неужели вы думаете, что если бы я не доверяла Тихомирову, я бы сделала его деканом Гриффиндора? Неужели вы думаете, что если бы у меня не было причин доверять Тихомирову, я бы спрашивала его мнение?
Гарри потупил взгляд, не найдя, что и ответить, а Макгонагалл, немного смягчив тон, продолжила:
– К слову, компоненты для лечебного зелья мне дал ни кто иной, как профессор Тихомиров. Он же подтвердил моё предположение насчёт разновидности проклятья. Так что благодарите его, не меня.
– Значит, он всё знает… – тихо проговорил Гарри, крепко задумавшись.
– Не всё. Например, где вы скрываетесь, он не в курсе.
Гарри начал медленно расхаживать взад и вперёд, погрузившись в свои мысли. Макгонагалл помолчала некоторое время и вновь заговорила:
– Чуть не забыла вам сказать: перед тем, как отправиться сюда, я получила сообщение от Бруствера. Миссис Уизли вместе с детьми отпускают. Вы правильно поступили, что не рассказали им ничего. По приказу Палтатина их допрашивали с помощью сыворотки правды, но так ничего и не добились. Однако Палтатин этим не удовлетворился. Бруствер передал, что нескольким мракоборцам приказано следить за ними, так что в ближайшее время у вас не получится с ними встретиться.
Гарри промолчал, а Макгонагалл продолжала:
– В ваше отсутствие мракоборцы не теряли времени даром. Они провели обыск в магазине близнецов Уизли, но не нашли там ничего, хоть отдалённо напоминающего фейерверк громадной разрушительной силы, который вы использовали для отвлекающего манёвра. Я даже не буду спрашивать, откуда он у вас взялся, поскольку мне и так понятно, чья эта работа. Впрочем, у близнецов всё равно конфисковали всю защитную одежду и весь Порошок мгновенной тьмы, что сумели найти.
Гарри упорно продолжал молчать. Макгонагалл сделала короткую паузу, после чего заговорила очень серьёзным, даже несколько мрачным голосом:
– Мне нужно задать вам один вопрос, Поттер. Когда вы в последний раз видели Витрувиуса Стоуна?
– Вы имеете в виду адвоката Гермионы? – вышел из собственных мыслей Гарри. – Во время суда, позже я его не встречал. А в чём, собственно, дело?
– А дело в том, что в ночь после вашего с мисс Грейнджер побега Витрувиус Стоун бесследно исчез. «Пророк» уже успел обвинить в этом вас. Дескать, Поттер следует примеру своего давнего врага и расправляется со своими людьми за плохую работу. Разумеется, я ни на секунду не поверила бы в эту чушь, но мне всё же хотелось поговорить об этом с вами. Так вы точно ничего не знаете?
– Нет, – коротко ответил Гарри.
– Всё это очень странно, – негромко и задумчиво проговорила Макгонагалл, глядя в окно. – Странно… сыворотка правды выпускает наружу информацию, скрытую в подсознании, и никакая легилименция не позволит туда проникнуть и что-либо изменить… хотя… иногда мне кажется, что Грюм прав… Тот-Кого-Нельзя-Называть, вполне возможно, опережает нас на шаг… опережает во всём… и чем дальше, тем больше я убеждаюсь в этом… Ладно, Поттер, мне пора, я уже и так задержалась. Последний вопрос: мне показалось, что вы, прежде чем пустить меня в дом, спросили одну вещь не просто так. Вы ничего не хотите рассказать мне?
Гарри сразу понял, к чему клонит Макгонагалл. В любое другое время ответ был бы однозначным, но сейчас Гарри засомневался в своём первоначальном выборе. «А действительно ли стоит скрывать это? – спросил он у самого себя. – Не будет ли это полезно лишь Волан-де-Морту?».
– Вы хотите знать, чем я занимался с Дамблдором, когда покинул школу? – уточнил спустя короткое время Гарри, взглянув в глаза директору Хогвартса. Макгонагалл невольно оглянулась на бьющуюся в лихорадке Гермиону. – Не беспокойтесь, она давно это знает. Сейчас узнаете и вы…
Гарри сделал небольшую паузу и начал:
– Дамблдор предположил, что Волан-де-Морт выжил шестнадцать с половиной лет назад только благодаря тому, что у него были несколько крестражей, – Макгонагалл ахнула, но Гарри не останавливался. – Один из крестражей – дневник Тома Реддла – я уничтожил, учась на втором курсе и даже не зная, что передо мной было на самом деле. Ещё один крестраж – кольцо Марволо, дедушки Волан-де-Морта, – Дамблдор уничтожил сам примерно полтора года назад. Но исходя из воспоминания Слизнорта, у Волан-де-Морта должны были остаться ещё крестражи. Весь прошлый год Дамблдор отлучался из школы, чтобы найти их. В ту злополучную июньскую ночь я отправился вместе с ним туда, где предположительно должен был быть спрятан один из оставшихся крестражей. Но его не было там… Всё было впустую… Какой-то Р.А.Б. опередил нас… Дамблдор напрасно выпил страшное зелье, отнявшее его силы и послужившее причиной его смерти…
Гарри умолк, внимательно смотря ошеломлённой Макгонагалл в глаза. Судя по всему, директор Хогвартса ожидала чего угодно, но только не этого…
– Так вот значит… крестражи… путь к бессмертию… – потрясённо прошептала Макгонагалл, уставившись в одну точку. – Спасибо, Гарри… спасибо за доверие…
Она развернулась и медленно пошла прочь из гостиной, что-то очень тихо бормоча себе под нос. Гарри проводил её до входной двери. Остановившись, Макгонагалл повернулась к Гарри и, стараясь сдерживать волнение, сказала:
– Я не смогу часто приходить к вам сама, но буду присылать оставшихся членов Ордена, чтобы держать вас в курсе… Удачи вам и скорейшего выздоровления Гермионе!
Открыв дверь, Макгонагалл вышла на крыльцо и спустя мгновение растворилась в утреннем тумане…

[Tonyc]

Это конец 10-ой главы ? Не рановато ли для: "Глава 11. Странствия продолжаются."
Ты главное не делай больше таких перерывов между продами, ок ? Просто интересно очень !

[Tonyc]

Неизвестная и Tonyc, спасибо, что хоть вы всё ещё читаете мой фанфик!

Да ладно уж, незачто!
P.S.
Надеюсь следующия прода будет выложенна раньше нового года.

[Гендальф Белый]

Это конец 10-ой главы ? Не рановато ли для: "Глава 11. Странствия продолжаются."

Да я и сам об этом думаю. Боюсь, что следующая глава может получиться ещё больше десятой.

Надеюсь следующия прода будет выложенна раньше нового года.

Я тоже надеюсь.

[Shasfin]

Гендальф Белый, я тоже читаю твой фик, только не отмечаюсь, [потому что не чувствую себя достаточно уверенной, чтобы оценить это произведение и не могу помочь конструктивной критикой, так как не понимаю нужна ли она. Поэтому я очень редко отмечаюсь.
Если так, субьективно и просто на ощущениях, мне твой фик нравится. Но мало ли, что мне нравится? Мне нравится почти всё.]
Короче, продолжай в том же духе и не задерживай следующие главы.

[Tonyc]

Я тоже надеюсь.

Да, спасибо, добавил оптимизма!

[Неизвестная]

Гендальф Белый, как всегда - браво! Ты очень захватывающе пишешь. Глава очень стремительная и динамичная. Только как-то быстро Гарри раскололся МакГонагалл. Да, забыла сказать, что объём главы просто потрясающий!

[Костян]

Гендальф Белый, твой фик читают многие, тока не все здесь А так отлично пишешь, продолжай так же!

[VA}{A]

Гендальф Белый, может к рейтингу R и NC-17 добавить?
Как-то по детски некоторые места звучат

Только как-то быстро Гарри раскололся МакГонагалл.

100% Такой побег замутить и так быстро инфу из рук выпустить...

[Гендальф Белый]

Гендальф Белый, может к рейтингу R и NC-17 добавить?
Как-то по детски некоторые места звучат

R и есть недетский рейтинг (не рекомендуется лицам до семнадцати). В NC-17 обычно присутствуют откровенные сцены секса, а у меня их нет и не будет. Впрочем, крови ещё будет много, но я, скорее всего, и в этом вопросе уложусь в рамки рейтинга R.

100% Такой побег замутить и так быстро инфу из рук выпустить...

Гарри находился не в самом лучшем моральном состоянии, а поэтому не мог долго и здраво рассуждать. Впрочем, инфу про крестражи он прилично удерживал при себе (больше чем полгода).

[Гендальф Белый]

Недавно я решил несколько изменить запланированные мной главы и добавить одну главу (Как раз эту, которую сейчас собираюсь выложить). Точнее будет сказать, что я разбил запланированную одинадцатую главу на две, чтобы можно было побыстрее опубликовать проду, поэтому глава получилась небольшая, хотя и не самая маленькая из мной написанных (самая маленькая - первая). Ну а насчёт содержания: прочитаете - узнаете!

[Гендальф Белый]

Глава 11.
Падение Азкабана.

Для Гарри начались однообразные, но сравнительно спокойные дни. После смерти Сириуса он не хотел когда-либо возвращаться на площадь Гриммо, 12, однако сейчас прятаться именно здесь было наилучшим решением. Гермиона поправлялась очень медленно. Первое время она даже не могла подниматься с постели самостоятельно. Перенеся её в одну из спален, Гарри ухаживал за ней, как за беспомощным младенцем. Впрочем, вскоре он поймал себя на мысли, что ему это вовсе не в тягость. Лечебное зелье нужно было давать три раза в день, и Гарри каждый раз чётко соблюдал это условие. С приготовлением еды, оставленной Макгонагалл, никаких сложностей не возникло. Всё своё детство живя у Дурслей, по сути, в качестве прислуги, Гарри научился отлично готовить. Несколько дней Гермиону пришлось кормить с ложечки, и только спустя неделю она вновь научилась нормально есть без посторонней помощи.
Всё свободное от приготовления пищи, заботы за Гермионой и уборки дома время, которого было предостаточно, Гарри использовал для изучения магии. Кроме книги, которую оставил Люпин, Гарри поначалу ничего не читал, но спустя три дня явился Грюм с новостями и с несколькими пособиями по маскирующим чарам. В Министерстве, по словам Аластора, сбились со следа, а Палтатин ходит жутко злой, поскольку ему влетело от Скримджера. Но хуже всего приходится рядовым мракоборцам, так как на них отыгрывается Робардс, который, в свою очередь, получил жестокий нагоняй от Палтатина. Начёт же Волан-де-Морта по-прежнему не было ни звука.
«Скорее бы Гермиона поправилась, – размышлял Гарри. – Уже прошло восемь дней, а она всё ещё не может нормально ходить. А что будет, если мракоборцы нас здесь всё же найдут?.. Нет, я не брошу Гермиону тут, ни за что не брошу… Но надеюсь, у них это не получится… Необходимо как можно скорее приступить к поиску крестражей, однако пока Гермиона не выздоровеет окончательно, я не могу этого сделать. Я не переживу, если в моё отсутствие мракоборцы отыщут её здесь, ведь это будет исключительно моя вина…».
Лишь спустя две недели после попадания злосчастного проклятья Гермионе стало значительно лучше. Её больше не лихорадило, однако серьёзная слабость во всём теле всё-таки сохранялась. Гарри должен был радоваться… но нет. Предчувствие чего-то плохого, пропавшее после побега вместе с Гермионой, вновь возродилось с прежней силой. Даже пребывая здесь, в самом безопасном месте во всей Англии, Гарри прекрасно понимал, что его и Гермионина жизни висят на волоске. И Министерство, и Пожиратели смерти во главе с Волан-де-Мортом охотятся за ними и рано или поздно отыщут их, где бы они не находились. И каждый раз, когда Гарри думал об этом, его мучила страшная душевная боль, а сознание сковывал страх. Но боялся он не за себя. Ему уже было практически всё равно, выживет он или нет. Боялся он за Гермиону…
Через некоторое время Гарри начал замечать, что ему стало как-то неловко находиться с Гермионой в одной комнате. Но с другой стороны, он наоборот, хотел этого. Гарри всегда считал, что Гермиона для него только друг, лучший друг, однако теперь кое-что однозначно изменилось…
– Ты никогда не задумывался над тем, почему ты всё время столь сильно боишься за Гермиону? – спросил однажды у Гарри его же собственный внутренний голос.
– Но это и так понятно, она же моя лучшая подруга, – ответил сам себе Гарри.
– Только лучшая подруга? И ты ради всего лишь подруги пошёл на всё на это? Даже не зная наверняка, виновна они или нет, ты подверг свою жизнь смертельной опасности, чтобы спасти Гермиону. Теперь за тобой охотится не только Волан-де-Морт, но и всё Министерство, ты не можешь больше учиться в Хогвартсе и показываться на людях, ты откладываешь поиски крестражей, потому что боишься оставить Гермиону одну. И после всего этого ты продолжаешь утверждать, что она для тебя только друг?
– Но я же знаю её много лет, мы всегда были как брат с сестрой. Она помогала мне, поддерживала меня, когда все, даже Рон, не хотели меня знать, она спасла мне жизнь… Конечно, я обязан был вызволить её из лап мракоборцев. Это был мой долг.
– Гарри, ну зачем же врать самому себе? Гермиона для тебя уже давно не просто подруга. Ты любишь её!
– Я… люблю? Но… но а как же Рон? Он же давно любит Гермиону, а она его. Я что, должен пойти против своего лучшего друга, попытаться увести у него Гермиону? А Джинни останется мной обманута? Да это просто подло!
– А ты уверен, что они действительно любят друг друга? – вкрадчиво спросил внутренний голос. – У них было предостаточно времени, но они так и не начали встречаться. А Джинни, в конце концов, не твоя невеста! Или ты хочешь остаться с ней, потому как считаешь, что раз ты её целовал, то теперь это твой долг? Ты же не любишь Джинни и никогда её по-настоящему не любил. Она нравилась тебе, но теперь она для тебя только подруга, не более!
– Ты прав… Я поступил с Джинни, как последний негодяй… и теперь этого не исправить… Но мне казалось, что я люблю её… только казалось…
– Ну а раз ты понял свою ошибку, то нужно не допустить её повторения! Ты не любишь Джинни, и не надо терзать себя по этому поводу.
– Да, всё так. Я люблю Гермиону, только её… и я хочу, чтобы она была счастлива. И именно поэтому я не буду ей ничего говорить. Она не любит меня, она любит Рона, и я не стану им мешать.
– Но тогда ответь мне, Гарри, почему, почему у них до сих пор ничего не было? Почему Рон лизался с Лавандой? Чтобы досадить Гермионе? Разве если любишь человека, хочешь сделать ему больно? Нет! Ты слишком хорошо это знаешь, значит, ты должен понимать, что Рон не любит Гермиону. Скорее всего, она просто нравится ему, не более.
– Но Гермиона его любит. Она так открыто ревновала, когда Рон начал встречаться с Лавандой. Не может быть, чтобы это было только от ущемлённой гордости. Нет, я в это не верю…
– Ну а если это так? Зачем полностью исключать такую возможность?
– Нет и ещё раз нет! Так или иначе, но Рон с Гермионой хотят быть вместе, и я ни за что на свете не встану им поперёк дороги! Надеюсь, всё рано или поздно уладится, Гермиона с Роном выживут, и тогда я просто уйду… Да, я буду третьим лишним, и мне лучше будет просто уйти и не мешать их счастью… И не нужно больше думать об этом.
Однако не думать о Гермионе оказалось не так-то просто. Мысли о ней сами лезли и лезли в голову, постоянно мешая тренироваться по маскирующим чарам. Гарри пытался освобождать своё сознание, как учил его Снегг ещё на пятом курсе, но из этого ровным счётом ничего не выходило. У Гермионы уже несколько раз в этом году получалось читать Гаррины мысли, и Поттер опасался, что это может повториться. Поэтому он решил, что лучше будет большую часть времени проводить в одиночестве.
Дни текли медленно, и чем дальше, тем Гарри становилось только хуже. Его постоянно мучила бессонница, а когда он всё-таки засыпал, ему снились кошмары. Некоторые из них были просто дурацкими. Один раз Гарри приснилось, что он смотрит со стороны, как Рон бьёт маленького Гарри ремнём по жопе и приговаривает: «Будешь у меня Гермиону уводить? Будешь?». Но про некоторые другие сны Гарри хотелось забыть. Однажды ему приснилось, как у него на глазах Люпин превращается в оборотня и живьём съедает Джинни, а потом говорит: «Это ты виноват!». В другом кошмаре по Лондону шла, как ни в чём не бывало, толпа заживо горящих людей, которые мирно переговаривались между собой. Ложась спать, Гарри всеми силами старался ни о чём не думать, но жуткие сны не прекращались.


* * *


Мокрый снег сыпал за окном, напоминая, что на дворе уже февраль. Гермиона сидела на мягком кресле в гостиной и молча смотрела, как в камине весело, словно живые, играют оранжевые языки заколдованного пламени. На часах было около восьми вечера, поэтому камин являлся единственным более-менее ярким источником света в комнате.
В другом кресле сидел Гарри, уткнувшись в пособие по снятию тяжёлых проклятий. Несколько дней назад Гермиона окончательно выздоровела и перестала пить лекарства, а Гарри начал почти открыто избегать разговоров с ней. Даже если она о чём-то спрашивала, он отвечал коротко и не смотрел ей в глаза. Его с Гермионой положение за последний месяц ничуть не изменилось. Про Волан-де-Морта не было никаких вестей, а мракоборцы по-прежнему считали Гермиону преступницей номер один. Всё это вкупе с постоянными ночными кошмарами и размышлениями о том, что теперь необходимо начать, наконец, поиски крестражей и оставить Гермиону одну, крайне скверно воздействовало на Гаррино сознание. Единственный способ отвлечься от гнетущих мыслей Гарри находил в книгах. Вот и сейчас он настолько увлёкся чтением, что даже не обратил внимания, как пару минут назад в гостиную вошла Гермиона и села в кресло.
– Уже много прочитал? – внезапно спросила она.
От неожиданности Гарри вздрогнул и мельком взглянул на Гермиону. Та пыталась улыбаться, но скрыть явное напряжение у неё не особо хорошо получалось. Ничего не ответив, Гарри вновь уткнулся в книгу. Гермиона помолчала какое-то время и очень серьёзным голосом сказала:
– Гарри, я давно хотела спросить у тебя одну вещь, просто никак не получалось…
Гарри отложил книгу и с выражением ожидания на лице устремил взгляд в пол мимо Гермионы. Гермиона помолчала ещё немного и медленно, тщательно подбирая слова, заговорила:
– Помнишь, там, на суде, мне давали сыворотку правды?.. Я не знаю точно, что я тогда сказала, но этого оказалось достаточно… В общем, мне самой иногда кажется, что я как-то ко всему к этому причастна… Ну а ты же не знал наверняка, убивала ли я маглов… Но ты… ты всё равно пошёл против Министерства… Почему ты это сделал? Ты же мог не рисковать…
– Что именно ты хочешь узнать? – напрямик спросил Гарри, по-прежнему не смотря на Гермиону.
– Я… ну, я просто хотела понять… Тебе же не обязательно было спасать меня… Ты ведь ничего плохого не сделал, но теперь тебя могут посадить в Азкабан… или даже хуже… А в пророчестве сказано, что только ты сможешь уничтожить Волан-де-Морта… Ну я и подумала, что тебе не стоило так рисковать из-за меня…
– Может ты и не знаешь, сжигала ли ты заживо маглов, но я знаю, что ты этого не делала! – почему-то разозлился Гарри и посмотрел, наконец, Гермионе в глаза. – В этом виноват Волан-де-Морт и только он один! А если ты думаешь, что я буду трястись лишь за свою шкуру и прятаться, то ты просто… Волан-де-Морт подставил тебя, потому что он знает, как сделать мне больней. Так что спасти тебя было моим долгом! Я не смог бы смотреть, как тебя… я… я… Хватит говорить об этом, идёт?
Гарри встал и, злясь на самого себя, направился к выходу из гостиной. Когда он был уже в двери, его окликнула Гермиона:
– Гарри!
Гарри нехотя повернулся. Выскочив из кресла, Гермиона стремглав подбежала к нему и… поцеловала его прямо в губы. Гарри просто опешил. Этого он никак не ожидал…
– Гарри, я люблю тебя! – взволнованно прошептала Гермиона, взглянув ему в глаза. Её слова прозвучали так искренне, а взгляд наполнившихся слезами глаз был таким родным, что Гарри совсем растерялся. Сердце заколотилось как бешеное, мысли спутались в один большой клубок. Гарри хотел спросить: «А как же Рон?», хотел сказать, что им нельзя быть вместе, что она ставит себя под удар, но у него ничего не вышло. Он не в силах был врать, глядя в её большие, полные нежности и тревоги карие глаза, а поэтому сказал правду:
– Я тоже тебя люблю! Больше всего на свете, больше жизни…
Гермиона улыбнулась. Такой счастливой искренней улыбки Гарри не видел у неё уже очень давно. Он нежно обнял Гермиону за талию и притянул к себе, а она обвила ему шею руками, и они слились в долгожданном поцелуе. Гарри показалось, что он умер и попал в рай: время как будто остановилось и во всём мире существовали только они. И Гарри забыл и про ночные кошмары, и про опасность, и про Рона, и про лорда Волан-де-Морта…


* * *


Тяжёлые чёрные тучи застилали ночное небо, низко нависнув над землёй, словно хотели раздавить всё, что находилось на ней. Мокрый снег срывался из них и с порывами ветра налетал на тёмно-серые могучие каменные стены Азкабана, знаменитой тюрьмы для волшебников. Теперь, когда отсюда ушли дементоры, влияние Гольфстрима заметно увеличилось. Несмотря на февраль и приличную северную широту, грязный снег мокрыми ошмётками лежал на бесплодной земле небольшого острова и в ближайшее время однозначно собирался растаять.
Максимус Каррингтон, пожилой волшебник, проработавший всю свою жизнь в Азкабане, сидел под каменным навесом сбоку от больших чёрных железных ворот замка. Сегодня была его очередь дежурить. По другую сторону ворот примостился молодой колдун, один из недавно поступивших сюда на работу. Ещё два года назад основную охрану тюрьмы составляли дементоры, а контингент волшебников, приглядывающих за ними, был незначительным. Однако теперь ситуация изменилась. Дементоры ушли, и Министерство стало отправлять на охрану Азкабана всё больше и больше новых колдунов.
Каррингтон, укутавшись в тёплый зимний плащ, читал книгу, осветив её своей волшебной палочкой. Книга называлась «Как убить дементора». Из Министерства постоянно шли сообщения, что дементоры могут напасть и нужно быть к этому готовым, а недавно пришёл приказ, чтобы все работники тюрьмы ознакомились с вышеупомянутой книгой. Поэтому Максимус и читал её. Надо сказать, что сейчас он больше думал не над содержанием книги, а над её названием. Строго говоря, оно было неправильным. Дементора невозможно убить – это хорошо известно даже школьнику. В книге и не говорилось о том, как это сделать, зато очень подробно было описано, как уменьшить количество дементоров. Существовало специальное заклинание, способное превратить двух дементоров в одного. Таким образом, с помощью него громадную армию дементоров постепенно можно было бы уменьшить до одной единственной особи. Впрочем, с этим заклинанием было много заморочек, да и для самозащиты намного удобней пользоваться Патронусом, но Каррингтон всё же хотел научиться его использовать.
Вдруг невдалеке от замка прямо из воздуха появилось десятка полтора волшебников в чёрных плащах с накинутыми на голову капюшонами. «Пожиратели смерти! – мелькнуло в голове у Максимуса, и он, как и молодой колдун, резко подскочил, бросив книгу на скамейку и тщательно вглядываясь в ночную тьму. – Нет, вроде не они. У Пожирателей смерти капюшоны торчат и на лицах маски, а у этих масок нет, да и капюшоны свисают. Наверное, делегация из Министерства пожаловала… Хотя навряд ли. Скорее, министерские явились бы днём… Если только хотят проверить, как мы справляемся… Что ж, сейчас узнаем».
Тем временем, волшебники в чёрных плащах молча и без каких-либо попыток нападения приближались. Лиц за капюшонами ни у кого из них видно не было. Когда они подошли почти вплотную, Каррингтон преградил им путь и громко спросил:
– Кто вы и что вам нужно?
Из группы колдунов вышел один, приблизился к Максимусу и снял капюшон. Взгляду пожилого волшебника предстало вытянутое изжёлта-бледное презрительное лицо с крючковатым носом и чёрными холодными глазами. Чёрные сальные волосы спадали до плеч и сливались с плащом. Каррингтону показалось, что он уже где-то видел это лицо, но он почему-то не мог вспомнить, где. Дурное предчувствие охватило Максимуса, и он, покрепче сжав волшебную палочку и пытаясь хоть что-то понять по совершенно непроницаемому лицу незваного гостя, подозрительно спросил:
– Кто вы такой?
Колдун скривил губы в презрительной усмешке и сказал:
– Твоя смерть!
Каррингтон не успел даже понять смысл этой фразы, как у черноволосого колдуна появилась в руке волшебная палочка и он гаркнул:
– Авада Кедавра!
Нестерпимый ядовито-зелёный свет приближающейся смерти – это было последнее, что видел Максимус Каррингтон в своей жизни.
Оставшийся стражник вскрикнул от ужаса и собрался, было, взмахнуть волшебной палочкой на черноволосого колдуна, но высоченный волшебник в чёрном плаще, стоявший в основной массе прибывших, опередил его. Зелёный луч с пронзительным свистом сразил второго охранника наповал.
– Спасибо, Паркенс, – поблагодарил черноволосый колдун.
– Всегда пожалуйста, Снегг, – отозвался высоченный волшебник.
Совершенно спокойно, как будто это не он только что отправил Каррингтона на тот свет, Северус Снегг направился прямиком к железным воротам. Остальные Пожиратели смерти последовали за ним. Подойдя вплотную, Снегг начал ощупывать створку ворот рукой, словно хотел понять, гладкая она или нет, после чего взмахнул волшебной палочкой. Но ничего не произошло.
– Тупые бараны! – со злостью и негодованием громко воскликнул Снегг и неприлично выругался. – Как можно было забыть про ворота!? Да их там всех как безмозглых овец перебьют, и всё будет коту под хвост!
Некоторые Пожиратели смерти ощутимо занервничали, хотя Снегг кричал вовсе не на них. Отшатнувшись от ворот, Северус задумался на какую-то секунду и неожиданно заорал во всё горло:
– НАЗАД! БЫСТРО!!!
Второй раз повторять не пришлось. Пожиратели смерти вместе со Снеггом во весь дух понеслись прочь от тюремных ворот. Пробежав сотню метров, Снегг резко остановился и рявкнул:
– Стоп!
Пожиратели смерти послушно затормозили, а Северус засунул руку в плащ, достал оттуда что-то маленькое и сверкающее и стукнул по нему волшебной палочкой. Через мгновение у Снегга в руке была уже довольно объёмная колбочка, заполненная прозрачной густой жидкостью и покрытая светящейся синим светом оболочкой. Ещё один взмах палочки – и оболочка исчезла без следа. Большинство Пожирателей смерти медленно попятились, а какая-то колдунья сдавленно вскрикнула, но Снегг оставался спокойным. Он очень осторожно, стараясь не дышать, поднял колбочку на вытянутую руку и негромко скомандовал:
– Приготовились!
Все Пожиратели смерти достали волшебные палочки и невербально выполнили заклинание, от которого вокруг каждого из них образовался тёмно-фиолетовый сияющий купол. Снегг же плавно взмахнул палочкой – и колбочка выскользнула из его руки и медленно, но постепенно ускоряясь, полетела к железным воротам. Защитив себя фиолетовым куполом, Северус, как и другие Пожиратели смерти, спрятал лицо за капюшоном и отвернулся от замка. А колбочка, тем временем, уже быстро летела и, наконец, врезалась в ворота. В одно мгновение весь остров озарила вспышка света во много сотен раз ярче солнца. Земля задрожала, как при семи бальном землетрясении, и от ворот Азкабана начала стремительно распространяться взрывная волна. Не прошло и секунды, как она с оглушительным грохотом накрыла Пожирателей смерти. Однако защитное заклинание отлично делало своё дело: ни один из прислужников Волан-де-Морта не получил ни царапины. Как только земля, поднятая взрывом, осела, Снегг снял с себя фиолетовый купол и громогласно приказал:
– Вперёд!
Пожиратели смерти последовали примеру Северуса и торопливо побежали обратно к воротам. Снега на острове больше не было, слегка накрапывал дождь. Но несмотря на колоссальную мощь взрыва, ворота Азкабана, как и сам замок, выдержали, хотя и выглядели несколько покорёженными. Металл немного расплавился, стены около ворот потрескались, а земля под ними покрылась твёрдой коркой, однако нигде не было видно проёма внутрь замка. Впрочем, это Снеггу и не требовалось. Не добежав до ворот нескольких метров, он на ходу взмахнул волшебной палочкой и крикнул:
– Экссектио!
Мощный пучок белёсого пламени вырвался из палочки и врезался в ворота, отчего те с треском, лязгом и скрипом распахнулись настежь. Внутри замка уже вовсю кипела битва. Заклинания проносились со свистом и визгом, повсюду слышались крики сражающихся. Нет, здесь не было ни одного в чёрном плаще с капюшоном и маской на лице. Все бьющиеся с обеих сторон являлись тюремщиками…
Не теряя времени, Снегг первым вбежал в ворота. Какой-то волшебник, стоявший у стены, пустил в него красным лучом, но Северус мгновенно отбил заклинание и рассёк своей волшебной палочкой воздух. Из лица и груди бедного волшебника фонтаном брызнула кровь, он свалился на каменный пол и начал биться в предсмертных судорогах, захлёбываясь в собственной крови. Матёрый колдун, обороняющийся вместе с несколькими волшебниками от натиска других тюремщиков за железным письменным столом, явно заколдованным на неуязвимость, тут же пустил зелёным лучом прямо в грудь Снеггу, однако тот ловко увернулся. Бежавший прямо за ним Паркенс тоже умудрился уклониться от смертельного заклятья, но спешивший позади Пожиратель смерти не заметил зелёного луча и, не успев даже вскрикнуть, замертво грохнулся об пол.
– Врассыпную! – рявкнул Снегг и побежал вдоль стены, увернувшись от очередного смертельного заклятья.
Обороняющийся за столом колдун, судя по всему, не разделял воззрений Министерства по поводу непростительных заклинаний, хотя и не служил Волан-де-Морту. Четыре волшебника неподвижно и без видимых повреждений лежали на подступах к письменному столу, ставшему своего рода крепостью. Все они, скорее всего, пали от руки упомянутого колдуна. В других местах обширного холла с каменными шестиугольными колоннами и рядом каминов на левой от входа стене ситуация пока не складывалась в чью-либо пользу. Волшебники, в основном, сражались один на один и в большинстве своём были ещё живы.
Пожиратели смерти пустили залп заклинаний в группу волшебников, но те спрятались за столом – и заклинания не причинили никому вреда. Матёрый колдун резко высунулся из-за своего укрытия и смертельным заклятьем уложил наповал ещё одного прихвостня Волан-де-Морта. Снегг же, тем временем, достал из-под плаща малюсенький сверкающий пузырёчек, стукнул по нему волшебной палочкой и пустил его по направлению к столу. Спустя пару секунд тюремный холл озарила вспышка мощного взрыва. Железный стол остался стоять без видимых повреждений, однако волшебников за ним уже не было. Их просто разорвало на мелкие кусочки.
После уничтожения своеобразного аванпоста, ситуация резко изменилась в пользу Пожирателей смерти. С криком «Да здравствует Тёмный лорд!» они понеслись в самую гущу сражения. Волшебники, оставшиеся верными министру, падали один за другим. Какая-то колдунья постоянно атаковала Круциатусом, и прочим Пожирателям оставалось только добивать корчившихся в адских муках волшебников. На территории замка действовало мощное антитрансгрессионное заклинание, поэтому бежать было некуда. Исход боя был предрешён.
Трое колдунов всё же попытались спастись, устремившись к каминам. В одного из них сразу полетело четыре зелёных луча, два из которых достигли своей цели. Другой почти добежал до камина, когда змея, материализованная Снеггом, укусила его за щиколотку. Несчастный волшебник вскрикнул и свалился на пол. Из его рта выступила пена, он конвульсивно дёрнулся и спустя несколько секунд затих. Последний волшебник даже успел встать в камин, но один из тюремщиков подорвал его. Бедного волшебника завалило камнями. Лишь кисть руки осталась торчать из-под груды обломков.
Сопротивление было жестоко подавлено. Большинство волшебников, попытавшихся помешать Снеггу и его компании, отправились на тот свет. Несколько остались живы и теперь лежали связанными и без волшебных палочек на полу.
Северус внимательно осмотрел залитое кровью «поле брани» с валяющимися на нём мёртвыми телами. Пожиратели смерти не теряли времени даром и принялись приводить холл в нормальный вид. Снегг поймал взглядом одного худощавого тюремщика, что-то встревожено рассказывающего своему коллеге, и позвал:
– Легран!
Тюремщик оглянулся на Снегга и поспешно подошёл к нему.
– Насколько я помню, это ты был начальником Азкабана? – спросил Северус, сверля Леграна пристальным взглядом.
– Да, я, – ответил тюремщик.
– Значит, именно ты был ответственен за ворота?
– Я, – подтвердил Легран, заметно занервничав.
– Но ворота были закрытыми, хотя ты должен был проследить, чтобы их открыли перед нашим приходом, – холодно заметил Снегг. – Тёмный лорд будет очень недоволен, когда узнает, что его план нарушили.
– Я… просто у нас не получилось, – начал оправдываться Легран. – Мелисборн хотел снять защиту, но ему помешали… Началась бойня, этот проклятый бывший мракоборец разбрасывался Авадами направо и налево, к воротам было просто не подойти…
– Кому-нибудь удалось сбежать? – перебил тюремщика Снегг.
– Нет, никто не ушел, – торопливо ответил Легран.
– Ты уверен в этом?
– Да, конечно же! – не очень уверенно подтвердил начальник Азкабана.
– Что ж, в твоих же интересах, чтобы так оно и было, – скривился в усмешке Северус. – Для Тёмного лорда главное – результат, мелкие подробности его не очень интересуют.
Снегг собрался отойти, но Легран остановил его:
– Подождите! Нам же нужно будет составлять отчёты для Министерства, а Тайлер, который этим занимался, мёртв. Бывший мракоборец, чтоб его, постарался…
Северус бросил взгляд на неподвижно распластавшегося на полу Тайлера, чьё тело ещё не успели убрать, и с холодным удивлением обратился к Леграну:
– Что, ни у кого из вас не получиться подделать его подчерк?
Начальник Азкабана замялся, а Снегг продолжил:
– Чем позже в Министерстве обо всём узнают, тем лучше. Общий план, как тебе должно быть известно, Тёмный лорд не отменял. Если нагрянет комиссия, вас предупредят заранее. И ещё: передай своим людям, чтобы пока не трогали тела. Когда мои ребята соберут образцы, тогда и приступайте к уборке.
– Будет выполнено! – поклонился Легран и побежал останавливать тюремщиков, которые явно намеревались помочь Пожирателям смерти, занимающимся «сбором образцов».
– Отличная работа, Снегг. Видимо, я зря сомневалась в тебе, – раздался за спиной у Северуса женский голос.
Снегг повернулся и его глазам предстала колдунья, недавно выпустившая из своей палочки не один десяток «Круцио». Сейчас на ней не было капюшона. Темноволосая, с тяжёлыми веками и выступающим подбородком, она внимательно смотрела Северусу в глаза.
– Я рад, что тебе понравилось, Беллатриса, – осклабился Снегг. – А сейчас пойди, объясни освобождаемым узникам, что значит служить Тёмному лорду. Я уверен, у тебя это получится лучше, чем у кого бы то ни было ещё.
Беллатриса посмотрела на Северуса долгим, расчётливым взглядом, но ничего не ответила и молча направилась к небольшой группе Пожирателей смерти, что-то оживлённо обсуждающей.
– Заключённых выпускать по очереди, спешка нам ни к чему, – приказал Снегг прошмыгнувшему мимо него маленькому тюремщику со связками ключей. Тот поклонился и побежал к лестнице, которая вела на верхние этажи Азкабана. Сам же Снегг подошёл к толстому тюремщику, пытающемуся самостоятельно залечить свою обгоревшую руку, и спросил:
– Где находится Люциус Малфой?
Толстяк сразу прекратил бесплодные попытки лечения и жестом пригласил Северуса следовать за собой. Они вышли из холла, прошли длинный коридор, по бокам которого находились решётки камер, спустились по винтовой лестнице на четыре уровня вниз и вошли в тёмное мрачное подземелье, освещённое рядами волшебных факелов. Несколько крыс разбежались при их появлении. Миновав пару десятков камер, толстый колдун, наконец, остановился, достал связку ключей, отпер дверной замок и стукнул по нему волшебной палочкой. Только после этого дверь камеры открылась. Взгляду Снегга предстала маленькая грязная комнатка без окон и мебели, если не считать железные нары. На них сидел худой волшебник с осунувшимся лицом и длинными спутанными белокурыми волосами. Увидев Снегга, волшебник широко, но как-то испуганно, улыбнулся и воскликнул:
– А-а, Северус! Какая встреча! Я так и знал, что рано или поздно увижу тебя здесь, вот только не был уверен, в каком качестве!
Снегг скривил губы в ухмылке и спокойно проговорил:
– Тебя хочет видеть Тёмный лорд.

[Гендальф Белый]

Чувствую, новых отзывов мне здесь не дождаться. Сто лет как не выкладывал проду, но возможности написать её раньше просто не было. Однако мнение народа по поводу одиннадцатой главы мне известно (с других форумов), так что я смело выкладываю двенадцатую. Быть может, кто-нибудь читает этот фик именно здесь, просто отмалчивается...

[Гендальф Белый]

Глава 12.
Странствия продолжаются.

Невилл Долгопупс сидел после уроков в пустом классе и в очередной раз разглядывал небольшой кусок пергамента, который Гарри подсунул ему на так и не состоявшейся казни. Пергамент выглядел совершенно обычным, и Невилл никак не мог взять в толк, зачем Гарри так просил сохранить его. Однако Долгопупс обещал выполнить просьбу Поттера, поэтому он уже больше месяца бережно хранил эту бесполезную с виду вещь.
Дела в Хогвартсе последнее время складывались не самым лучшим образом. Охраняющие его мракоборцы постоянно были на взводе, словно ждали нападения. Комиссии из Министерства зачастили в школу волшебства чуть ли не каждый день, проверяя всё: начиная от внешнего вида учеников и заканчивая возможным наличием шпионов. Представители министра присутствовали почти на каждом уроке. Программа по защите от Тёмных искусств, несмотря на возражения Макгонагалл, была пересмотрена. Оставалось непонятным, как Тихомиров вообще умудрился удержаться на посту, ведь его обвиняли в обучении школьников опаснейшей боевой магии.
Слух о том, что Рона и Джинни арестовывали по подозрению в помощи Гарри, моментально распространился по школе. Теперь почти все пуффендуйцы, когтевранцы и даже большинство гриффиндорцев сторонились их, как прокажённых. Всё боялись заинтересовать вездесущих мракоборцев, боялись привлечь к себе внимание Министерства… Все, кроме слизеринцев. Они вели себя уверено и нагло, хорошо понимая, что уж кого-кого, а их точно не будут подозревать в содействии Поттеру.
Но Невилл не боялся, что его обвинят в помощи Гарри. Он бы охотно помог ему, если бы только представилась такая возможность. Однако сейчас Невилл не знал, где находится Гарри, и, разумеется, помочь ему никак не мог.
Спрятав кусок пергамента в карман, Долгопупс встал и собрался уходить, но тут в класс вошла Джинни, а следом за ней – Рон.
– А, Невилл, это ты… – устало вздохнула Джинни и села на парту. На соседней примостился её брат.
– Э-э… а почему вы не пошли в общую гостиную? – неуверенно спросил Невилл, переводя взгляд с грустного лица Джинни на угрюмую физиономию Рона.
– Как будто ты сам не знаешь, – саркастически откликнулась Джинни. – Не хотим лишний раз терроризировать наших «смелых» однокашников.
Повисло напряжённое молчание. Невилл остался стоять в нерешительности, а у Джинни явно не было настроения беседовать. Тишину первым нарушил Рон:
– И всё-таки зря Гарри ничего не сказал нам. Мы ведь всегда всё делали вместе…
– Он просто решил не впутывать нас, – возразила Джинни. – Если бы мы много знали, нас бы уже упрятали в Азкабан, так что он поступил правильно!
– Не упрятали бы! Не знаю как ты, но я бы с радостью помог Гарри спасти Гермиону! Она ведь и моя подруга. И по-моему, лучше удирать от мракоборцев, чем торчать здесь! Всё равно нас ничему толком не учат…
Неожиданно на пороге класса показался Забини. С довольной ухмылкой на лице он вошёл внутрь. За ним следовали Бинош, Крэбб, Гойл, Паркенс и Нотт.
– Что, скучаем по Поттеру? Томимся без его ласк? – спросил Забини, с издёвкой смотря Джинни в глаза.
– А ты, судя по всему, томишься без ласк Малфоя! – не осталась в долгу Джинни.
– Как смешно! Могу только позавидовать твоему остроумию! – ничуть не смутившись, продолжал издеваться Забини. Джинни открыла, было, рот, собираясь ответить, но её опередил Рон:
– Пошёл вон, урод!
Крэбб, Гойл, Паркенс и Нотт нахмурились, Бинош продолжал беспристрастно молчать, а Забини лишь ещё шире улыбнулся:
– Ого! Да у нас, оказывается, язык имеется! Никогда бы не подумал, что у тебя хватит смелости сказать такое.
– Косишь под Малфоя? – презрительно отозвался Рон. – Тебе не идёт. Сначала мозги смени, а потом уже суйся острить!
– И кто только учил тебя так себя вести, Уизли? Впрочем, этого и следовало ожидать. Я вообще удивляюсь, что ты, выросши в такой семье, хоть отдалённо напоминаешь человека…
Рон счёл, видимо, что дальнейшие пререкания бесполезны, резко соскочил с парты, достал волшебную палочку и, взмахнув ею на Забини, закричал:
– Остолбе…
Однако произнести заклинание до конца ему не удалось. Джонни Бинош практически неуловимым движением руки выхватил свою волшебную палочку и рассёк ею воздух. Палочка вылетела из рук Рона прямо к Биношу, а сам Уизли ударился об парту, перевернулся через неё и больно свалился на стулья. Джинни, а следом и Невилл, вытащили свои палочки и направили их на слизеринцев. Но те в долгу не остались: Забини, Паркенс и Нотт тоже моментально вынули из карманов волшебные палочки. Последними приготовились к драке Крэбб с Гойлом.
– Спокойно, спокойно. Навряд ли вы хотите присоединиться к Поттеру, – сказал Забини, продолжая издевательски улыбаться.
Джинни и Невилл не стали атаковать, однако ситуация накалилась до предела. Рон поднялся на ноги, потирая ушибленную спину, и впился в Джонни полным смертельной ненависти взглядом.
– Поттера рядом нет, он вам уже не поможет, – вновь заговорил Забини. – А вообще, мы пришли не ругаться… – Джинни удивлённо переглянулась с Невиллом, а Забини неожиданно посерьёзневшим голосом продолжал. – Видите ли, времена – они меняются. Дамблдора больше нет, Поттер вместе с Грейнджер в розыске, Хогвартс уже не тот, что прежде. Хвататься всеми силами за старое – не лучший выход. Предлагаю вам хорошенько подумать, сделали ли вы правильный выбор, на той ли вы стороне?..
– Да пошёл ты! – гневно воскликнула Джинни, еле сдерживаясь, чтобы не наслать на Забини какое-нибудь проклятье.
– Я уйду, вот только времени на раздумья у вас немного. Скоро будет поздно…
Забини направился к выходу. Бинош бросил Ронину волшебную палочку её владельцу и вместе с остальными слизеринцами молча скрылся с глаз оставшихся стоять, словно громом поражённых, гриффиндорцев.


* * *


«Какая же она всё-таки красивая! И как я раньше не замечал этого… – размышлял Гарри, лёжа рядом со спящей Гермионой и осторожно перебирая пальцами её густые вьющиеся каштановые локоны. – Столько лет её знаю, а никогда об этом даже не думал…».
По правде сказать, Гермиона не отличалась какой-нибудь внеземной красотой. Нет, она была просто симпатичной. Однако Гарри казалось, что красивее неё нет никого на свете. И он ни за что не променял бы её даже на такую сногсшибательную красавицу, как Флёр Делакур.
Гермиона зашевелилась и открыла глаза. Посмотрев на Гарри, она улыбнулась такой же лучезарной счастливой улыбкой, как и вчера вечером, когда Гарри признался ей в любви. От этой улыбки сердце Гарри наполнилось небывалой теплотой, и он улыбнулся ей в ответ. Та, которую он любил больше жизни, была рядом с ним и была счастлива, а большего ему и не требовалось. И несмотря на все опасности, которые ждали впереди, несмотря на неизбежную встречу с Волан-де-Мортом, сейчас Гарри был так счастлив, как ещё никогда. Всё, пережитое им раньше, казалось серым и бессмысленным. И только сейчас Гарри нашёл, наконец, смысл своей жизни. Этим смыслом стала Гермиона…
– Спасибо тебе, – негромко сказала она, ласково поглаживая Гарри по щеке.
– За что? – не понял Гарри.
– За всё, – просто ответила Гермиона. – Ты спас меня, возился со мной целый месяц, а я так и не сказала спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делала…
Гарри ещё шире улыбнулся и обнял Гермиону. Та крепко прижалась к нему, словно боялась, что он может вдруг исчезнуть, как сладкий сон. Отпускать Гермиону Гарри тоже не хотелось. Он не знал наверняка, удастся ли им обоим выжить в эту войну, он даже не знал, переживут ли они завтрашний день. Единственное, в чём Гарри не сомневался, так это в том, что в любой ситуации, что бы ни случилось, он всеми силами будет защищать Гермиону и пока не умрёт, ни за что на свете не оставит её одну. Ни за что на свете…
Дни потекли быстро, словно кто-то специально ускорил бег времени. Так всегда и происходит: когда человек счастлив, время летит незаметно. Гарри не мучили больше ночные кошмары, а дурное предчувствие растворилось без следа. Практически всё своё время он проводил вместе с Гермионой, забыв о своём недавнем намерении покинуть её и отправиться на поиски крестражей.
Увы, но счастье не бывает долгим. Так уж устроен мир. Февраль подходил к концу, а снег на улицах Лондона полностью растаял, когда беспечное пребывание Гарри и Гермионы в старом доме семейства Блэков так же внезапно закончилось, как и началось.
Встав и приведя себя в порядок, Гарри собрался, было, помочь Гермионе в приготовлении еды, но тут во входную дверь постучали. Оказалось, это был Кингсли Бруствер. Гарри сразу насторожило, что он выглядел взволнованным и даже испуганным. Не переступив порога, Кингсли торопливо заговорил:
– Я только что из Министерства: там как-то узнали, что вы прячетесь здесь. Сейчас мракоборцы подготавливают отряд захвата. С минуты на минуту они прибудут сюда. Возьмите только самое необходимое и быстро уходите. Уходите, пока не поздно!
К счастью, Гарри был готов к такому повороту событий. Через полминуты он и Гермиона не без помощи волшебных палочек уже собрались и выскочили на крыльцо. Не теряя времени, они трансгрессировали в один из множества безлюдных лондонских переулков. Однако теперь наши друзья не были в таком почти безвыходном положении, в котором оказались сразу после побега с казни. Из книг по маскирующим чарам Гарри усвоил одну важную вещь: как блокировать биополе. Когда Кингсли Бруствер приходил в прошлый раз, он рассказывал о принципе действия СГПНП, поскольку сам принимал участие в разработке этой системы. Из слов Бруствера следовало, что в базу данных СГПНП заносится генетическая и некоторая другая информация о человеке, которого нужно найти, после чего система начинает сканирование всей планеты. СГПНП сопоставляет занесённый в базу данных материал с излучением биополей разных людей и существ. Таким образом, нужный человек будет рано или поздно обнаружен, где бы он не находился. Если же блокировать излучение своего биополя, то вычисление координат затормозится, а то и вовсе станет невозможным. Поэтому Гарри, первым делом, и провёл процедуру блокировки для себя и Гермионы.
Кроме блокирования биополя, Гарри хорошо выучил одно довольно полезное заклинание, позволяющее эффективно скрывать лицо за капюшоном. С помощью него можно было показываться на людях, не опасаясь, что тебя узнают. Впрочем, человек, у которого не видно лица, вызывает подозрение, но далеко не всегда удобно пользоваться мантией-невидимкой.
Два дня Гарри и Гермиона бродили по Лондону, одновременно заметая следы и пытаясь наткнуться хоть на какие-то признаки деятельности Волан-де-Морта. И если первая цель, судя по всему, была выполнена, то со второй ничего не вышло. В конце концов, в голову Гарри пришла рискованная идея посетить «Дырявый котёл». И хотя места, где собираются волшебники, потенциально опасны, если за тобой охотится всё Министерство, Гарри не стоило никакого труда уговорить Гермиону на посещение волшебного бара. Одновременно Гарри преследовал сразу три цели: разузнать или подслушать что-нибудь важное о Волан-де-Морте, проверить надёжность маскирующих чар и нормально поесть (несколько галеонов у Гарри с собой имелось).
Наложив на себя заклинания, скрывающие лицо за капюшоном, и применив маскирующие чары, позволяющие стать незаметным для маглов, Гарри и Гермиона без каких-либо помех добрались до «Дырявого котла» и смело зашли внутрь. В целом, изнутри паб выглядел примерно так же, как и всегда. Единственное существенное отличие заключалось в том, что прямо у входа на стене висели два больших плаката. На первом красовалась волшебная фотография Гарри, сделанная ещё для «Ежедневного пророка». Надпись крупными буквами под ней гласила:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ: Гарри Поттер, также известный, как Мальчик-Который-Выжил. Обвиняется в организации побега опаснейшей преступницы – Гермионы Грейнджер. Брать только живым. Вознаграждение – 1000 галеонов.

Рядом, как и следовало ожидать, находилась фотография Гермионы, сделанная, судя по всему, незадолго до суда. Гермиона на ней, заплаканная и бледная как сама смерть, поворачивалась то в профиль, то в анфас. Надпись под фотографией возвещала:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ: Гермиона Грейнджер, опаснейшая преступница. Обвиняется в массовом убийстве маглов с особой жестокостью. Приговорена судом Визенгамота к смерти. Вознаграждение за живую или мёртвую – 2000 галеонов.

Посетителей в баре было немного. Недалеко от входа сидели две пожилые волшебницы в остроконечных шляпах, что-то оживлённо обсуждающие. Как только наши друзья вошли, волшебницы умолкли и подозрительно осмотрели их, после чего вновь принялись болтать. И хотя ни Гарри, ни Гермиону не узнали, Поттеру стало не по себе. Сам то он не видел, что его лицо застилает непроницаемая тьма, а поэтому ему было неприятно стоять прямо перед своей фотографией, под которой указывалось весьма красноречивое вознаграждение. Однако отступать от задуманного Гарри не собирался. Чтобы отыскать крестражи или хотя бы понять, что замыслил Волан-де-Морт, нужно было найти какую-нибудь зацепку, и Гарри решил, что будет вполне разумным искать её здесь.
Особо не задерживаясь у входа, Гарри направился вглубь бара. Гермиона, постоянно оглядываясь на плакаты, последовала за ним. В углу за столиком сидели трое волшебников, у которых, как и у наших беглецов, не было видно лица за капюшонами. Они покуривали трубки и хранили молчание, однако Гарри почувствовал, что колдуны с интересом наблюдают за ним и его подругой.
– Что ты будешь? – тихо спросил Гарри у Гермионы. Скрывающее лицо заклятье, ко всему прочему, несколько изменяло голос, добавляя шипения и делая его жутковатым, поэтому Гермиона слегка вздрогнула и ответила:
– Мне всё равно.
Оставив свою подругу за одним из свободных столиков, Гарри подошёл к стойке, за которой только что показался старый лысый бармен Том.
– Мне, пожалуйста, две бутылки сливочного пива и… Э-э, что у вас есть пообедать? – спросил Гарри, стараясь вести себя непринуждённо.
– Всё, что угодно! – воскликнул Том, дружелюбно улыбаясь, однако в его глазах читалось волнение и даже испуг. – Могу предложить отменный грибной суп и превосходную отбивную. Есть жареный цыплёнок, молочный пудинг, яичница с беконом. Что-нибудь из этого желаете, мистер…
– Андерсен. Вильям Андерсен, – прошипел Гарри первое, что пришло на ум. Казалось, Том испугался ещё больше, однако всё же осмелился спросить:
– А-а, у вас есть дочка, Элизабет? Она сейчас в Хогвартс ходит, на четвёртом курсе, если мне память не изменяет…
– Вы ошиблись, – заверил бармена Гарри. – Наверное, это однофамилец.
– Ах да, конечно, – пробормотал совсем растерявшийся Том и оглянулся на сидевших в углу волшебников. – Так что будете заказывать?
– Две порции грибного супа и яичницы с беконом, – немного подумав, ответил Гарри.
– Сию минуту, – сказал Том и скрылся из виду.
Хотя Гарри никогда особо не владел легилименцией, но старый бармен, судя по всему, даже не слышал об окклюменции, поэтому кое-что из его мыслей Поттеру уловить удалось. Том не догадывался, что перед ним Гарри Поттер, однако он принимал Гарри за кого-то знакомого, которого бармен боялся. Вот только за кого? За Пожирателя смерти? За самого Волан-де-Морта? Понять это у Гарри не получилось.
Спустя полминуты Том показался с двумя бутылками сливочного пива в руках.
– Через пару минут ваш заказ будет готов, – сообщил бармен, отдавая пиво Гарри и опять покосившись на курящих в углу колдунов.
– Как дела в баре? Есть что-нибудь новенькое? – как бы между прочим спросил Гарри, тоже оглянувшись на спокойно сидящих волшебников.
– Дела… новенькое?.. Э-э, да дела в порядке, всё как всегда, – ответил Том, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Посетителей немного, но, слава Мерлину, есть. А так, к нам никто такой не заходит, – бармен оглянулся на плакаты. – Гарри Поттер не появлялся, да и вообще, ничего необычного не было.
Гарри лишь усмехнулся про себя, а Том, постояв за стойкой несколько секунд, проговорил: «Извините», – и вновь скрылся во внутренностях бара. Спустя минуты две он, как и обещал, появился с супом и яичницей на подносе. Заплатив и взяв еду, Гарри вернулся к заметно нервничающей Гермионе. Ей затея с посещением паба явно не нравилась.
Гарри догадывался, что Том, вполне возможно, что-то знает, только не хочет говорить. Поттер, своим внешним видом напоминающий дементора, явно пугал старого бармена, однако причина могла быть и не в этом. Те трое колдунов, быть может, являлись Пожирателями смерти, а может и мракоборцами. Если Том знал, кто они, он, по понятным причинам, не горел желанием разбалтывать в их присутствии неизвестно кому лишнее.
Гарри с Гермионой уже доедали суп, собираясь приняться за яичницу, когда входная дверь в бар скрипнула. Поттер повернулся взглянуть, кто пришёл, и чуть не поперхнулся супом: на пороге паба стоял Сэмуэль Палтатин. Следом за ним вошли внутрь Гавейн Робардс, Гордон Маккелен – охранник в Министерстве, – а также ещё какой-то колдун, которого Гарри где-то видел, но как его зовут – не знал. «Неужели они нас обнаружили?» – мелькнуло в голове у Поттера, и он чисто машинально потянулся за волшебной палочкой. Гермиона, разумеется, тоже увидела министерских работников, однако взяла Гарри за руку, словно говоря, что торопиться не стоит.
И действительно, ни у кого из вошедших не было волшебных палочек в руках; криков «Поттер, вы арестованы!» тоже не последовало. Колдуны вальяжно направились к соседнему с Гарриным столику, а Гордон со словами «Плачу я!» подошёл к стойке.
– О, какие люди! Моё глубочайшее почтение! – воскликнул бармен при виде министерских работников.
– Здравствуйте, Том, – вежливо поздоровался Гордон. – Как жизнь?
– Да, потихоньку полегоньку, – отозвался бармен. – Вы как, пообедать пришли, или просто выпить?
– Выпить, – ответил Маккелен. – По одному бокалу Огненного виски и ещё закусить чего-нибудь.
Пока Гордон беседовал с Томом, Гарри не отрываясь следил за Палтатином и, как и следовало ожидать, поймал на себе его взгляд, после чего тут же принялся за яичницу. Однако Сэмуэль, видимо, что-то заподозрил. Гарри чувствовал, что старый колдун пристально смотрит ему в затылок, и от этого взгляда у Поттера мурашки побежали по коже. Он уже был почти уверен, что его с Гермионой сейчас раскроют, но тут к столу подошёл Гордон с виски – и Палтатин отвлёкся.
– Ну так вот, я всё же не могу найти в этом логику, – продолжил Маккелен явно начатый ранее разговор. – Подумайте сами: прошлым летом один из людей Того-Кого-Нельзя-Называть убил Дамблдора. А Дамблдор был великим волшебником. Даже у нас, в Америке, очень многие считали его величайшим колдуном в мире! Ещё незадолго до его убийства Сами-Знаете-Кто постоянно организовывал нападения на мирных граждан, но сразу после убийства всё стихло. Разве в этом есть смысл? Ведь Дамблдор боролся против Пожирателей смерти, а не помогал им. Значит, логично было бы предположить, что Сами-Знаете-Кто после уничтожения своего заклятого врага тут же распустил бы руки и нападения приобрели бы массовый характер. Однако мы ничего такого не наблюдаем.
– Дамблдор, конечно, был могущественным магом, но борьбу против Сами-Знаете-Кого вёл далеко не только он, – после короткой паузы медленно и с расстановкой проговорил Палтатин. – Не стоит недооценивать действия Министерства в этом направлении.
– Да я и не недооцениваю! – воскликнул Гордон. – Безусловно, Тот-Кого-Нельзя-Называть не смог бы сделать ничего действительно серьёзного, пока ему противостоят мракоборцы, однако он вполне мог бы продолжать запугивать волшебное сообщество разными выходками, да и дементоры не стали бы просто так прятаться… Кстати, я слышал, что по подсчётам количество дементоров за последние полгода выросло почти в три раза. А вы что-нибудь об этом знаете?
И Гарри, и Гермиона, внимательно слушая, о чём шёл разговор за соседним столом, поглощали еду молча и чересчур медленно, что вместе с маскирующими чарами вполне могло вызвать серьёзные подозрения. Однако пока всё выглядело так, как будто министерские работники даже не задумывались над тем, кто сидит рядом с ними.
– В районе городка Ламборн, а также у юго-западного побережья и над проливом Ла-Манш довольно долгое время держался очень густой туман, – сказал Робардс. – Результаты основывающихся на этом подсчётов весьма приблизительны, однако количество дементоров действительно выросло.
– Вот именно, – подтвердил Гордон. – Дементоров стало больше, но они не подают признаков жизни. Всё это очень странно, не находите?
– Некоторые вещи могут быть нам неизвестны, – устало сказал ранее молчавший колдун. – Вполне возможно, Сами-Знаете-Кто уже мёртв…
– Да, такую возможность исключать не стоит, – опередил Маккелена Палтатин. – Однако мы бы об этом, скорее всего, узнали. Так что я больше склоняюсь к мнению, что Сами-Знаете-Кто жив, но просто боится своего обнаружения, боится, что его поймают и убьют мракоборцы. Да и сторонников у него сейчас немного. Кому охота рисковать всем, идти против закона и системы ради какого-то психопата?
Не выдержав, Гарри слегка повернулся, чтобы хоть боковым зрением иметь возможность наблюдать за Сэмуэлем. «Он что, действительно такой дурак, или лишь косит под идиота? – вертелось в голове у Гарри. – Да Волан-де-Морт не боится никого и ничего, кроме смерти! Что ему какие-то там мракоборцы!?»
– Кстати, Гавейн, что там насчёт Поттера и Грейнджер? – спросил Палтатин.
– Ничего определённого, – отозвался Робардс. – Они там были, следов сколько угодно, но кто-то, судя по всему, их предупредил. Кто-то из наших. Сейчас сигнал практически отсутствует, была лишь слабая вспышка по второму потоку. Из неё мы и сделали вывод, что они, скорее всего, ещё в Лондоне.
– Кто-то из наших, говорите? – усомнился Палтатин. – Но ведь работники Министерства регулярно проходят серьёзные проверки, не так ли, Гордон?
– Разумеется, – подтвердил Маккелен, – однако проверки основываются на поиске чёрной магии, а если человек, помогавший Поттеру, вовсе не чёрный маг? Знаете ли, я очень сомневаюсь, что Гарри сделал всё это со злым умыслом. Прошлым летом он вместе с сыном Артура Уизли приходил сдавать экзамен по трансгрессии, а тогда как раз была моя смена. Гарри нормально прошёл проверку, а вот его друг… Артур – замечательный человек, он никогда не сделал бы ничего противозаконного, но что касается его младшего сына: я бы не удивился, если бы он при соответствующих обстоятельствах перешёл на сторону Сами-Знаете-Кого…
Гермиона замерла с вилкой во рту, а Гарри, негодуя и злясь на Гордона, развернулся к нему лицом, но тут же заметил краем глаза, что под столом от большей частью помалкивающего колдуна летит прямо к Палтатину какой-то маленький свёрточек. Спустя секунду он уже скрылся в плаще Сэмуэля. Палтатин почти сразу заметил, что Гарри увидел полёт свёрточка, однако лишь смерил Поттера пристальным взглядом и обратился к Маккелену:
– Я тоже считаю, что Гарри Поттер не понимает, насколько он заблуждается. Грейнджер как-то умудрилась запудрить ему мозги. Не исключено, что она контролирует его с помощью «Империуса». По крайней мере, это многое объяснило бы…
– Может быть, может быть, – вздохнул Гавейн.
– Кстати, а как вам удалось выяснить, что Поттер вместе со своей подругой скрывались именно там? – поинтересовался Гордон. – Просто, очень интересно…
– Портреты обычно бесполезны, но иногда и от них бывает толк, – загадочно ухмыльнулся Робардс.
Министерские работники замолчали, допивая виски. Спустя непродолжительное время они, перекинувшись парой-тройкой незначащих фраз, встали и спокойно вышли из бара. Гарри с Гермионой тоже долго не задерживались. Через четверть часа они уже шагали прочь от «Дырявого котла».
– Поверить не могу! – негодовал Гарри. – Я всегда знал, что многие из министерских работников глупы, но не до такой же степени! Как можно всерьёз полагать, что Волан-де-Морт умер или боится показать нос? А ещё это предположение, что ты, дескать, наложила на меня «Империус»… Теперь понятно, почему они до сих пор не поймали ни одного настоящего Пожирателя смерти…
– Не исключено, что они намного умнее, чем мы можем предположить, – серьёзно и мрачно проговорила Гермиона. Гарри удивлённо уставился на неё, а она, ничуть не смутившись, продолжила. – Если это так, то считай, всё уже кончено. Поэтому я надеюсь, что ты прав.
Гарри не понял до конца, что имела в виду Гермиона, но уточнять не стал. Его захватила мысль о свёрточке, который получил Палтатин от другого колдуна. Поразмышляв над этим довольно долго, Гарри так и не пришёл к окончательному выводу, поскольку равноценных вариантов было немало.
Последующие несколько дней прошли в бесплодных попытках узнать о действиях Волан-де-Морта что-нибудь более существенное. Гарри ещё сразу после смерти Дамблдора планировал начать поиски крестражей с посещения Годриковой Впадины – деревни, в которой жили и в которой же были убиты его родители. Проблема заключалась в том, что ни Гарри, ни Гермиона не знали, как туда добраться. Последний раз Гарри бывал там годовалым младенцем и сейчас, разумеется, ничего не помнил. Однако всё разрешилось намного проще, чем можно было себе представить…
Прохладным мартовским утром Гарри и Гермиона, используя скрывающие лицо заклинания, брели по одной неширокой улице ближе к окраине Лондона. Различные волшебные заведения или сборища, насколько понимал Гарри, обычно располагались именно в таких не очень людных местах, но пока ничего подобного обнаружить не удалось. И тут в голове у Гарри как будто раздался щелчок. Поттер остановился, замер на пару секунд и сказал:
– Гермиона, дай мне руку.
Даже не спрашивая, зачем, Гермиона молча выполнила просьбу друга. Гарри покрепче сжал её ладонь в своей и повернулся на месте. Знакомое чувство прохождения через узкий резиновый шланг – и наши друзья уже стояли посреди пыльной деревенской улицы. Вокруг не было видно ни души. Деревня, в которой они оказались, состояла всего из нескольких десятков одноэтажных домов, частью каменных, частью – деревянных, и чей внешний вид оставлял желать лучшего. С обеих сторон деревушка была окружена довольно-таки высокими холмами. На одном из них, начиная примерно с середины и заканчивая вершиной, рос густой лес, другой же покрывали кресты вперемешку с табличками.
– Где это мы? – поинтересовалась Гермиона, внимательно осматриваясь по сторонам.
– В Годриковой Впадине, – ответил Гарри.
– Но… но ведь ты сам говорил, что не помнишь этого места? – несмотря на шипение, чувствовалось, что Гермиона не на шутку взволнована. – Ведь нельзя трансгрессировать туда, где ты никогда не был или…
– Прошлым летом я уже трансгрессировал в деревню, которой никогда раньше не видел, – перебил свою подругу Гарри. – Как я это сделал, я и сейчас не знаю, но я сделал это один раз, а теперь и второй, значит – это вполне реально.
Гермиона не стала спорить. Пройдясь по деревне, наши беглецы обнаружили, что она не такая уж безлюдная: перед одним деревянным домом с перекошенной крышей на лавочке сидел мрачного вида старик, чем-то напоминающий то ли жабу, то ли хорька. При виде Гарри и Гермионы старик прищурился, пристально оглядывая явно нежданных гостей. И на Гарри, и на его подруге были наложены чары, делающие волшебников незаметными для маглов, значит, этот старик являлся либо колдуном, либо сквибом.
Особо не задумываясь над личностью мрачного деда, Гарри свернул к кладбищу, располагавшемуся на холме. Гермиона последовала за ним. Именно здесь, насколько знал Гарри, были похоронены его родители. И он не ошибся. Долго искать могилу не пришлось: она находилась почти на вершине холма прямо напротив дома со стариком на лавочке. На надгробном камне средних размеров было высечено следующее:

ЗДЕСЬ ЛЕЖАТ:

Лили Поттер
«Любовь – самая могучая в мире вещь»

Джеймс Поттер,
верный друг до самого конца

Гарри невольно представил образы своих родителей. Более шестнадцать лет назад они прятались где-то здесь, в одном из этих заброшенных домов. Они хотели спасти своего сына, защитить его от встречи с самым могущественным тёмным магом на свете. Но Хвост предал их, он рассказал Волан-де-Морту об этом месте, и тот пришёл сюда, в эту маленькую деревушку. Пришёл лишь с одной целью – убить Гарри. Сначала Джеймс, а потом и Лили погибли от руки Волан-де-Морта, пытаясь уберечь своего сына, но погибли не напрасно. Гарри выжил, и теперь лишь он способен отомстить убийце своей семьи. Но удастся ли осуществить эту месть? Сможет ли любовь справиться с такой жуткой злобой? Гарри не знал. Дамблдор всегда говорил, что любовь намного сильнее зла, но Дамблдора больше нет. Его предал человек, которому он так слепо доверял, и никакая любовь не спасла его в ту роковую ночь. Гарри вновь вспомнил, как величайший колдун, какого он знал, перевалился, словно тряпичная кукла, через стену Астрономической башни и полетел вниз… К горлу подступил ком, и Гарри еле удалось удержать слёзы. Стоявшая рядом Гермиона взяла Гарри за руку и осторожно прислонилась к нему, словно хотела поддержать его, разделить с ним страшную боль утраты…
Неожиданно из деревни донёсся слабый звук хлопка. И Гарри, и Гермиона тут же обернулись. По улице шагал какой-то человек в тёмном плаще. Он оглянулся в сторону кладбища – и Гарри не поверил своим глазам: это был Долохов, тот самый Пожиратель смерти, чуть не убивший Гермиону в Министерстве. Однако сейчас он должен был быть в Азкабане…
Не задерживаясь, Долохов подошёл к сидящему на лавочке старику и что-то спросил у него. Тот довольно коротко ответил, встал и вместе с Долоховым скрылся внутри дома.
– Надо узнать, о чём они там говорят, – негромко сказал Гарри.
Гермиона молча кивнула, и наши друзья начали быстро спускаться обратно в деревню.
– Интересно всё же, как он сбежал из Азкабана?.. – скорее сам у себя, чем у своей подруги, тихо спросил Гарри, подбираясь всё ближе к деревянному дому и внимательно озираясь по сторонам.
– Сбежал… или его отпустили, – задумчиво проговорила Гермиона.
Убедившись, что на улице никого нет, Гарри и Гермиона, наконец, добрались до бревенчатой стены дома, в которой виднелось одно небольшое оконце. Приблизившись к нему, Гарри затаил дыхание и напряг свой слух, как мог. Некоторое время из дома не доносилось, толком, никаких звуков, но потом послышались голоса:
– Мне уже надоело отвисать в этой вонючей дыре! Когда мы, в конце концов, будет выступать!?
– Представь себе, мне тоже это не в кайф! Но дело важнее всего! Или ты думаешь, что умнее Тёмного Лорда?
– Нет, конечно же, нет… Я просто не понимаю, зачем тянуть время, когда можно было бы покончить со всем этим одним махом!
Наступила непродолжительная пауза, после которой второй голос продолжил:
– Не всё так просто, Амикус. Есть ещё несколько незаконченных дел. Надеюсь, ты помнишь, кто бегает в Международную конфедерацию магов с призывами объединиться против всемирной опасности в виде нас?
– Ещё бы не помнить, – сердито отозвался Амикус, один из Пожирателей смерти, присутствующих на убийстве Дамблдора.
– Ну так вот, сначала нужно хорошенько подготовиться к настоящей войне, а она не за горами. Время работает на нас. Тёмный Лорд объяснял это далеко не только мне, но до большинства, почему-то, не дошло. Не успел выйти из Азкабана, а уже растолковывай это каждому персонально…
Голос умолк. Гарри продолжал вслушиваться, но в доме стояла тишина. И тут неестественно мощный порыв ветра сорвал капюшоны с Гарри и Гермионы и чуть не сбил их с ног.
– А я то думаю, кто это под окном сидит и подслушивает, причём так неумело? – издевательски улыбаясь, сказал Долохов, появившись из-за дальнего угла дома и направив свою волшебную палочку на Гермиону. – Летум ассевератэ!
Что-то похожее на язык пурпурного пламени стремительно понеслось в Гермиону, но та ловко увернулась и, взмахнув палочкой на Долохова, закричала:
– Зевсус!!!
Мощная молния полетела в Долохова, однако он выставил вперёд свою волшебную палочку – и молния ударилась в неё. Гарри уже собрался, было, помочь Гермионе с Долоховым, но тут из-за другого угла дома выскочили мрачного вида дед и ещё какой-то колдун, причём оба с волшебными палочками в руках. Первый из них тут же запустил в Гарри красным лучом, но Поттер невербально отбил заклинание и крикнул:
– Сектумсемпра!
Старик попытался блокировать заклятье, но до конца это у него не получилось. Схватившись за живот, он поспешно заковылял обратно, а его молодой приятель начал пускать в Гарри парализующие заклинания одно за другим. Поттер еле успевал отбивать их или уклоняться. Тем временем, из-за дома выбежал грузный Амикус и направил свою палочку в небо. Из неё вырвался столп зелёных искр и с закладывающим уши свистом взмыл ввысь, после чего взорвался с громким хлопком и растворился в воздухе.
Гермиона, между тем, яростно сражалась с Долоховым. Уклонившись несколько раз от его заклятий, она немного отдалилась от Гарри. Отбив невербальный «Экспеллиармус», Гермиона ещё раз ударила по своему противнику «Зевсусом», только сейчас палочку она не опускала. Молния стала нещадно бить Долохова в его волшебную палочку. Тёмный маг напрягся изо всех сил. Было видно, что ещё чуть-чуть, и он не выдержит, но тут Амикус, взмахнув палочкой в сторону Гермионы, рявкнул:
– Авада Кедавра!
Гарри Поттеру понадобилась лишь доля секунды, чтобы осознать, что сейчас произойдёт, если он ничего не сделает. Стремительным прыжком он загородил собой Гермиону и успел произнести:
– Мэтро Хиягре!
Силовое поле ещё толком не образовалось, но ведь смертельное заклятье не умеет ждать. Ядовито-зелёный луч ударился в только что появившееся вокруг Гарриной палочки свечение. В глазах у Гарри почернело, и он как подкошенный рухнул на землю. Сколько времени прошло до того момента, когда он вновь пришёл в себя, он не знал. Лихорадочно поднявшись на ноги, Гарри увидел, что Долохова уже нет (видимо, тёмный маг успел трансгрессировать), Амикус, чья мантия ярко полыхает, безумно мечется во все стороны, а молодой Пожиратель смерти улепётывает со всех ног. Гермиона же с исступлённой яростью на лице буквально засыпает заклинаниями трёх Пожирателей смерти, выскочивших из другого дома. Такой свою подругу Гарри видеть ещё не доводилось. С всклоченными волосами, красным, как спелый помидор, лицом и каким-то диким, безумным взглядом, Гермиона напоминала взбесившуюся злобную ведьму, вселяющую ужас одним своим видом. Гарри хотел помочь ей и уже направил палочку на Пожирателей, но очередное Гермионино заклятье разбросало их во все стороны, как маленьких котят. Поспешно подскочив на ноги, они тут же трансгрессировали, однако Гермиона не успокоилась. Взмах палочки – и соседний дом вспыхнул, как пучок сухой соломы. Ещё несколько взмахов – и чуть ли не пол деревни охватил жестокий пожар.
Какая-то колдунья, ярко пылающая, словно новогодняя шутиха, выскочила из горящего дома и, дико вопя, трансгрессировала прямо в таком виде. Небольшая кучка Пожирателей смерти, забравшаяся на лесистый холм, решила достать Гермиону издалека. Один из них выпустил мощный красно-оранжевый столп пламени, конец которого ярко, завораживающе мерцал, и в целом заклинание разительно напоминало красочный болид. Однако Пожиратель смерти промахнулся: заклятье врезалось в землю метрах в десяти от наших друзей, и довольно-таки мощный взрыв лишь несильно отбросил Гарри и Гермиону назад. Моментально поднявшись на ноги, Гермиона начала рассекать палочкой воздух, и, откуда ни возьмись, над ней появились несколько больших двуручных мечей. Ещё один взмах волшебной палочки – и мечи с колоссальной скоростью ринулись к Пожирателям. Сама Гермиона тоже быстро побежала к ним навстречу. Ошеломлённому Гарри ничего не оставалось, как последовать за ней.
Спустя пару секунд мечи достигли своей цели. Раздались крики, прислужники Волан-де-Морта принялись отчаянно отбиваться, один из них, поражённый мечом, согнулся пополам и свалился на землю. Добежав до подножья холма, Гермиона занесла палочку для атаки, но Пожиратели смерти трансгрессировали, прихватив с собой и своего раненного приятеля.
Гарри только успел догнать Гермиону, как с дальнего конца деревни до него донеслись слабые звуки множества хлопков. Оглянувшись, он увидел, что человек сорок, если не больше, в чёрных плащах с длинными капюшонами, гротескными масками на лицах и волшебными палочками в руках неторопливо и уверенно приближаются к нему. И Гарри, и Гермиона принялись медленно отступать на холм, держа палочки наготове. Справиться с таким количеством прихвостней Волан-де-Морта вдвоём было нереально.
Гарри уже подумал, что лучше будет трансгрессировать отсюда немедленно, а не умирать смертью идиота, но тут за его спиной раздалось с десяток хлопков.
– Наконец-то вы сами дали о себе знать! Такое бурное использование магии… Неужели вы думали, что мы вас не засечём?
Гарри вместе с Гермионой обернулись. У кромки леса с волшебными палочками наизготовку стояли мракоборцы, среди которых был и Робардс. В центре, гадко улыбаясь и держа под прицелом своей палочки Гарри, расположился Сэмуэль Палтатин.
– Там Пожиратели смерти! – воскликнул один из мракоборцев, испуганно смотря на толпу Волан-де-Мортовских прислужников.
Остальные мракоборцы, как и Гарри, невольно оглянулись. Пожиратели смерти почему-то остановились в замешательстве, хотя их было раза в четыре больше, чем работников Министерства.
– Немедленно трансгрессируй в Министерство! – негромко приказал Гавейн одному из мракоборцев. – Пусть высылают всех, кого могут! Сейчас здесь будет жарко…
Мракоборец послушно трансгрессировал, а Палтатин, переведя взгляд с Пожирателей на Гарри, заговорил:
– Вечно убегать не получится, Поттер. Ты должен это понимать. Почему бы не сдаться сразу? Ведь даже вон те твои мрачные дружки тебе уже не помогут…
– Это скорее ваши дружки, чем мои, – ответствовал Гарри.
Палтатин лишь ещё шире улыбнулся и открыл рот:
– Зев…
Внезапно всё вокруг озарила ослепительная, невыносимая вспышка света. Гарри не понял, скорее почувствовал, что произошло. Он успел лишь закрыть лицо рукой и заслонить собой Гермиону, когда взрывная волна с жутким грохотом накрыла его. Упав на землю, Гарри не ощутил боли, он даже не чувствовал, что лежит. Для него вокруг стояла мёртвая тишина, а перед глазами – беспросветная тьма. Единственное, что осталось у Гарри, – это его сознание. «Интересно, я умер или нет?» – этот вопрос вертелся волчком в Гарриной голове. Сколько продолжалось такое состояние, Гарри не знал. Он всё так же продолжал ничего не чувствовать, но, спустя какое-то время, к нему начал возвращаться слух. Сначала появился слабый гул. Он всё усиливался, и Гарри начал с трудом что-то разбирать. Где-то неподалёку раздались еле слышные хлопки, кто-то закричал:
– Они используют Взрывающееся зелье! Рассредоточиться и приготовиться к обороне!
Чьи-то неразборчивые крики, возгласы и вопли, потом отчётливо:
– В атаку!!!
Страшный свист заклинаний где-то над головой, целая канонада взрывов, всё усиливающиеся выкрики, чьи-то стоны, пронзительные вопли… Неожиданно Гарри смутно почувствовал, что его что-то сдавливает со всех сторон, но уже через мгновение это прошло. Вокруг вновь стояла тишина.
Потребовалось некоторое время, прежде чем до Гарри дошло, что он не видит лишь потому, что его глаза закрыты. Однако открыть их оказалось намного сложнее, чем можно было себе представить. Удалось ему это только после того, как он начал слабо ощущать своё тело. Очков на нём не было, поэтому всё выглядело расплывчатым. Высоко в небе через ветви деревьев, начавших покрываться светло-зелёной листвой, проглядывало солнце. Сделав усилие, Гарри перевёл взгляд и увидел Гермиону. Лицо её было сплошь в ссадинах и кровоподтёках, левая бровь была рассечена, на лбу красовался сильный ожог, подпаленные волосы свисали грязными спутанными прядями, а из глаз лились, скатывались по щёкам и капали с подбородка крупные слёзы. Гермиона водила над Гариным животом волшебной палочкой и что-то торопливо бормотала, дрожа всем телом и то и дело всхлипывая.
Постепенно Гарри полностью стал ощущать своё тело, и почти сразу после этого его руки, ноги и живот пронзила такая адская, невыносимая боль, что, не успев даже вскрикнуть, он потерял сознание. Когда Гарри очнулся, от той страшной боли не осталось и следа. Всё тело ныло, но, в сравнении, это было уже ничто.
– Гермиона… – слабо простонал Гарри, не найдя взглядом свою подругу.
– Гермиона, всё так же израненная, показалась перед Гарри и сразу же крепко обхватила ему шею руками, уткнувшись в его плечо и зарыдав.
– Ты жив… – сквозь слёзы прошептала она. – Слава Мерлину, ты жив!
– Гермиона… тебя… тебе… тебе нужно лечение, – выговорил, наконец, Гарри, слегка обняв Гермиону правой рукой.
– Это всё пустяки! Главное, что ты жив…
– И всё же… Гермиона, тебя тоже задело… тебе нужна помощь…
– Хорошо, я помогу себе сама, – согласилась Гермиона, отпустила Гарри и принялась что-то бормотать, плавно рассекая волшебной палочкой воздух перед своим лицом. Из палочки начала вылетать светящаяся светло-жёлтая пыльца. Она плавно ложилась на лицо – и раны заживали прямо на глазах.
Гарри, тем временем, с трудом поднялся на ноги и осмотрел себя. Его плащ выглядел как новенький, будто и вовсе не подвергался губительному воздействию взрывной волны. Оглядевшись по сторонам, Гарри сразу узнал место, в которое Гермиона трансгрессировала вместе с ним. Именно сюда сам Гарри трансгрессировал после побега с казни.
– Гермиона, я… – начал, было, Гарри, но Гермиона буквально накинулась на него, страстно поцеловав в губы. Гарри обнял её, тоже не желая разрывать этот поцелуй.
– …Я, я… милая, я люблю тебя!
Гермиона улыбнулась, надев на Гарри очки, и снова слилась с ним в долгом и нежном поцелуе…
– Гермиона… Они же не знают, что Долохов сбежал из Азкабана. Скорее всего, оттуда сбежал далеко не только Долохов… нужно предупредить…
– Но как? – удивилась Гермиона. – Мы же не можем пойти в Министерство и…
– В Министерство идти не нужно. Необходимо сообщить Макгонагалл, а она уже примет меры…
Гарри осёкся. Как сообщить Макгонагалл о побеге Долохова, он тоже не знал. Ведь Хогвартс охраняют мракоборцы… Внезапно Гарри осенило. Слегка отстранившись от Гермионы, он стал рыться в одном из внутренних карманов плаща и вскоре достал оттуда аккуратно сложенный кусок пергамента, который тоже выглядел вполне целым. Без сомненья, Гермиона постаралась на славу.
– Да, конечно же, как я мог про это забыть?.. – полностью уйдя в свои мысли, проговорил Гарри.
– А при чём здесь пергамент? Чем он может помочь нам, если мы хотим предупредить профессора Макгонагалл?
– Это не просто пергамент, – вернулся к реальности Гарри. – Я наложил на него Протеевы чары, когда готовился вытащить тебя с казни. Мне подсказало зелье удачи. Точно такой же кусок пергамента должен был остаться у Невилла.
– Но почему ты не рассказал ничего мне?
– Да я и сам про него забыл, – отозвался Гарри. – Надеюсь, Невилл сохранил свою часть… Так, нужно что-то, чем можно писать…
Гермиона без лишних слов подобрала первую попавшуюся под руки палку и взмахнула над ней волшебной палочкой. В мгновение ока палка превратилась в гусиное перо. Стукнув по нему палочкой, Гермиона протянула его Гарри со словами:
– Вот, хватит примерно на пять книжных страниц.
– Не зря тебя считают лучшей ученицей Хогвартса! – взяв перо, воскликнул в очередной раз поражённый Гарри. Подумав несколько секунд, он присел, положил пергамент на коленку и написал следующее:

Невилл, мне нужно передать тебе одну важную весть. Ты сейчас один?

– Другой кусок пергамента должен был стать тёплым, – сказал Гарри. – Если он у Невилла с собой, тот это почувствует. Нам же остаётся подождать.
Впрочем, долго ждать, к радости и Гарри, и Гермионы, не пришлось. Спустя четверть часа на пергаменте одна за другой стали появляться буквы, в которых Гарри сразу распознал довольно-таки корявый подчерк Невилла:

Да, я сейчас один. Гарри, это ты?

Долго не задумываясь, Гарри повёл диалог:

Это я. Дело в том, что сегодня мы с Гермионой видели Долохова. Ему как-то удалось выбраться из Азкабана. Вполне возможно, что не ему одному.
Гарри, ты в порядке? А Гермиона? За вами же давно охотятся мракоборцы, а мы ничего о ваших делах не знаем!
Да, с нами всё в порядке. Я не могу много писать, а то не хватит места. Невилл, ты сможешь рассказать о побеге Долохова Макгонагалл? Это очень важно.
Конечно же смогу! Гарри, скажи, где вы сейчас находитесь? Я, Рон, Джинни и Полумна готовы сбежать из Хогвартса и присоединиться к вам!
Нет, Невилл. Лучше оставайтесь в школе, там безопасней. Если же произойдёт что-нибудь ужасное, если Волан-де-Морт нападёт на Хогвартс, сразу же напиши об этом нам. Мы тут же трансгрессируем и будем сражаться вместе, как тогда, в Министерстве.
Хорошо, я сделаю всё, как ты просишь!
Спасибо, Невилл, только будь осторожней.
И вы тоже!

На этом своеобразная беседа с Невиллом закончилась. Одна сторона пергамента была исписана почти до конца.
– Что ж, надеюсь, Макгонагалл примет все необходимые меры, – задумчиво проговорил Гарри, встретившись с Гермионой взглядом. – Надеюсь…

[Armeika]

… Сказать, что я Вами восхищена, Гендальф Белый, – это не сказать ничего. Захватывающий, искрометный, романтичный – это все про Ваш рассказ. Конечно, он не дописан до конца, но я напишу те впечатления, которые посетили меня при чтении хоть и неполного произведения, но все-таки большей части.

Удивительно, но когда я читала фанфик, мне показалось я читаю 7-ую книгу Роулинг Я думаю, что придерживаясь во многом ее стиля, Вы внесли что-то свое, и это слилось воедино – а именно в такое удивительное произведение. Вы не стали как многие, изменять характеры героев, оставив Гаррину отчаянную смелость, необыкновенное трудолюбие Гермионы (особенно в начале) и упрямство и иногда даже тупость (уж простите за грубость ) Рона. Но при этом я не увидела просто слизанной копии с книг Джоан, но увидела продуманное, неординарное и даже в некотором роде самостоятельное продолжении эпопеи о Гарри Поттере.

Мало того, Вы сумели читателя (ну в данном случае меня ) увлечь с первых же строчек своим фиком. И в течение всего рассказа интерес не только не утихал, но и подогревался неожиданным развитием событий. Кроме этого, Вы так подробно, но и в тоже время так ненавязчиво описывали происходящие события, что извините, я просто диву давалась Просто, я Ваша ровесница, Гендальф, (ну если верить инфе о вас под аватарой ) и в моей голове не укладывалось как можно написать сие произведение, совместив в нем и крайне захватывающий сюжет, и красивую романтику, и тонкие психологические аспекты поведения героев, в таком.. ну конечно же не детском, но все-таки, так скажем, не взрослом возрасте (простите за неудачное словосочетание – ну никак в голову другое не лезет). Я восхищена

Спасибо, Гендальф, за Ваш поистине титанический труд. Я конечно не знаю, каких сил Вам стоил это фанфик, но полагаю что немалых. Остается только выразить огромную благодарность и пожелания дальнейших таких замечательных творений

Если что, все ИМХО. Выражено чисто мое отношение к произведению.

Единственное замечание все-таки, Гендальф, есть. Это ненормативная лексика и жаргон, как кто-то уже отмечал на форуме. Я не хочу критиковать, это лишь небольшой штришок, который в будущем, при написании других фанфиков, Вы может быть устраните

З.Ы. Какая-то слишком напыщенная и пафосная мессага получилась Но все искренне

З.Ы.Ы. Ну и конечно же я с огромнейшим нетерпением жду проды.