HPForum.ru

враз - слитно. Сразу;)
Молодец, мне понравилось.

Украденная ануренка
Прошло ещё несколько часов. Гоша вернулся с сундвокзала - ходил проверить, нет ли под завалами погибших и возможно ли уехать отсюда.
- Погибших нет, все улетели. Нам невозможно, - доложил он. - Учителя все тут?
- Тут, ходят по школе, ищут пропавших…
- Сколько ещё осталось-то.
- Никто не знает, - вздохнул директор и посмотрел на Диму. - Его нашли где-то?
- Да, на него упал кусок потолка… Говорят, не опасно. Больше нервного потрясения, чем «физитьского».
- Динина сказала?
- Да.
- Надеюсь, - снова вздохнул директор. - Надо пока тут как-то устроиться. Разведи огонь. А то уехать пока невозможно…
- А с больными что делать? - подбежала Динина.
- Я уже отослал телепатическое письмо. Только как к нам подъедут?
- Может, избушки на курьих ножках послать? - предложил Харитонов. - Сбегают до того посёлка. А врачи туда прилетят… Там есть сундуки или только обычные люди там живут?
- Кажется, два-три волшебника - сотрудника школы там живут с семьями… Будем ждать. А пока не дай больным замёрзнуть. …Лежи, лежи! - сказал директор Диме, попытавшемуся встать.
- Да ладно… У меня уже всё прошло. Только чувствую немного…
- Сейчас его долечу, - сказала Динина, - у него несложная травма.
Она принялась водить руками над ушибом.
- Ну как?
- Ещё немного побаливает…
- Сейчас… А теперь?
- Кажется, прошло.
- Ну, вот, нормально! А ведь есть тяжёлые!
- А… Погибшие?
- Три человека, - сказал, насупившись, директор. - Два мальчика старших курсов. И девочка тринадцати лет. У выхода. Видимо, мальчики хотели проскользнуть на улицу в магазин…
- Я тада как раз только успел обратить на них внимание, - сказал Гоша.
- Вы-то живы? - спросила его Динина.
- Я-то? Ну, пара царапин - пустяки! Меня краем задело.
- Ну, с вашим-то телосложением, - слабо улыбнулся директор. - Ладно… Надо искать дальше пропавших. Или, не приведи Господь, погибших.
Гоша ушёл. Дима встал.
- Можно, я помогу?
- Ты лучше иди к медсёстрам, в школу тебе не нужно отправляться. Если ещё один обвал…
Над училищем вновь пронеслась ступа.
- Интересно, на чью сторону встала военная ступиация? - задумчиво проговорил директор Хоттабов. Или они разделились? Но эти не стали заклятия кидать.
На горизонте показалась ещё одна ступа.
- Так, - сказал директор. - Кутаисов где?
- Ищет раненых.
- Позовите его, пожалуйста. Как можно быстрее.
Когда тот подошёл, Хоттабов спросил.
- Ты в армии кем был?
- Противовоздушником!
- Какое звание?
- Кэп-визард!!
- До магистра, значит, не дослужился… Вот, можешь скоро получить! Как можно сбить ступу, чтобы она мягко приземлилась? Видишь вон ту?
- Так точно!
- Сбить мягко, - повторил директор. - Узнать, чья она будет и кто колдовал над школой.
- Есть! Нужен усилитель заклинаний М-150. У нас есть такой?
- Спроси у любого учителя волшебной техники.
- Есть!
Через пять минут Кутаисов вернулся.
- К атаке готов! Майна-а!!! - крикнул он в рупор прибора. Ступа, пролетавшая уже близко, начала трещать и снижаться. Лётчик усердно работал кочергой, но ничего не выходило. В конце концов, пришлось ему приземлиться перед школой. Ступу обступили учителя обороны.

Дима в это время пошёл искать медсестёр. Но за одним из углов он внезапно остановился - ему показалось, что рядом в сугробе кто-то есть.
- Эй! - крикнул он.
Ответа не было. Дима аккуратно подошёл.
- Раненый?
Местами в снегу были пятна крови. Дима подошёл поближе и увидел мальчика лет пятнадцати. Он лежал с приоткрытым ртом и раскинутыми в сторону руками.
- Ранен? - вслух подумал Дима. - Или убит? КТО-НИБУДЬ!!!
- Чё такое? - К ним подбежал Гоша, возвратившийся из школы с очередным найденным учеником.
- Посмотри…
- Боже мой, бедный малый… Он жив?
- Я… Не знаю!
- Позови медсестру! - сказал Гоша, а сам принялся ощупывать лежащего. - Ух, ты!
- Что такое?
- Ануренка!
- Что?
- Насадка на мётлы для повышения выносливости оной. Шоб не сломалась. Мне бы пригодилась, меня ни одна метла не выдерживает! - С этими словами Гоша положил ануренку в карман и начал делать искусственное дыхание пострадавшему.
- Го… Роберт Николаевич?
- Что?
- Это же его… Дорого стоит?
- Не отвлекай меня, - грубо отмахнулся Гоша и продолжил.
- Извините… Но… Брать чужое! У раненого!
Гоша приподнялся.
- Мечта моей жизни - летать на метле, как в детстве. А мне не скопить на такое сокровище! А пацану зачем?
- Ну… Всё равно, это же его. Я не знал, что вы такой…
- Я добрый мужик, - ответил Гоша. - Но слабохарактерный, хоть и сильный. Не могу совладать с соблазнами. Готов прийтить на выручку, но… В общем, малыш, сначала ты должен уразуметь, что жизнь не чёрно-белая. Добро и зло перемешаны. Посмотреть хотя бы на мои поступки. Ладно, не отвлекай! Кажись, у пацана шевельнулись ресницы. Замёрз, наверно…
Дима смотрел, не отрывая глаз. «Здоровский мужик» Роберт Николаевич Харитонов, сторож школы, пытался спасти жизнь ученику, одновременно прощупывая его карманы! Дима отвернулся и зашагал прочь. Искать медсестёр. «Найти бы потом этого парня, раненого! Если… жив останется».

Вот следующая глава. Без отзывов не отпущу!

Беспризорник
Уехать получилось под утро. В шесть часов, когда было ещё темно, к зданию ПВУ №1 подбежали три избушки на курьих ножках. Они должны были в несколько приёмов довезти людей до посёлка, а там сундвокзал уже был готов принять людей.
Раненые - в первую очередь. Диму тоже посадили в одну из избушек. А тот обкраденный парень, кажется, был в другой.
В избушке Дима уснул, а когда проснулся, увидел лицо отца.
- Привет! Я должен тебя отвезти домой. На некоторое время.
- Понятно…
- Как он? - спросил отец у сопровождающей избушку медсестры.
- Надо у Дининой спросить, она тут…
- Он нормально, - ответила Динина, подходя. - Отоспится, и завтра может бегать.
Через пять минут Дима уже был в отцовском доме.

Проснулся мальчик в три часа дня и понял, что страшно проголодался. На столе нашёл временную надпись, подобную тем, которые возникали на классных досках.
«Скоро приду и накормлю. Готовлюсь к миссии. Папа».
- Интересно, к какой миссии? - произнёс Дима.
Отец вылез из домашнего сундука через пятнадцать минут.
- Ну… Давай есть!
- Пап… А что за миссия?
- Мда… Знаешь, Дим, давай после еды, а?
- Хорошо, пап, - ответил весело Дима.

После обеда он снова вернулся к этому разговору.
- Ну, миссия… - Отец сказал достаточно хмуро. - Не особо приятная, честно тебе скажу.
- А… Какая, всё же?
- Ну… У нас же тут беспорядки с самого свержения министра. Они не хотят отдать власть, либералы не хотят отступать. Взрослые взялись за оружие, а дети остались без присмотра. А сколько уже сирот! Сын, это война. Кострому уже отбили у сторонников прежнего Министра, но она ещё идёт. Сейчас сражаются за Санкт-Петербург.
- Да, пап, я понимаю… А дальше?
- Ну вот. Родители воюют – кто под Питером, кто под Екатеринбургом, а кого уже и убили… Дети убегают из домов, приходят за пропитанием на рынки, на «обычные» вокзалы, на сундвокзалы… И попадают в преступные банды. А некоторые начинают дышать Отупляющим зельем, которое изготавливают волшебные преступники для жертв. «Обычные» узнали про это зелье и стали применять его для соединения материала…
- Клей? - догадался Дима.
- Ну, я не знаю, как там это называется у них…
- А дети-то зачем дышат?
- Говорят, видения им приходят. Сначала любопытство, потом привычка - и человек одурманенный.
- Так… А твоя миссия? Ловить беспризорников?
- Не ловить… - снова нахмурился отец и посмотрел на лежавшую на столе палочку, напоминающую бамбуковую.
Дима знал, для чего она. Заклинание «купуттар» заполняет палочку полностью, а потом вырывается с огромной силой по заданному направлению.
- Пап… Так ты их должен… Насмерть?
- Это мне приказало временное правительство.
- А… Оно чьё? - тупо спросил Дима.
- Они пытаются создать коалиционное. Чтобы и те и те. А вот кто сейчас у руля военного ведомства, я не знаю.
- А детское?
- Тоже, значит, у них.
- Но… Неужели они такие звери??? Зачем им убивать волшебников-детей, и так мало колдунов! А ещё на беззащитных… Которых… Которым…
- Дело не в «зверях»… Да, в ведомствах сейчас люди недобрые. Но… Наша история уже знала примеры. Были годы с огромной волшебной беспризорностью и этим самым Отупляющим зельем. И что, ЧТО их них выросло? Сколько лет мучились от воров, насильников, убийц! И сейчас в нашем мире их немало, а тогда был просто ужас. Их Усмирительным зельем потчевали, но оно оказалось ядовитым для мозга после Отупляющего, и бывшие беспризорники умирали в страшных муках. Их пытались перевоспитывать, даже в Майнакиндер отправляли, чтобы среди «обычных» жили, хотя по возрасту многим в училище было пора… Всё без толку.
С малолетними ворами то же самое. Они привыкнут жить волчьей жизнью и ненавидеть тех, кому повезло. Они ещё опаснее отупевших преступников.
- Но… И ты пойдёшь на рынки их…
- Придётся, - хмуро сказал отец.
- А если… Дети обычных людей тоже попадаются среди беспризорников. То есть, наоборот… То есть…
- Отличу! - сказал отец. - Не забывай, что у волшебников немного иная одежда. Ну всё…
Отец резко встал, взял бамбуковую палочку, быстро оделся и вышел из дома.
Диму подташнивало. Сейчас его родной отец лишит жизней нескольких ребят за то, что их родители погибли! Но как же так?
Те, кто надышались клеем… Для волшебников это было даже хуже. Но этот ведь ЖИЗНЬ такая несправедливая, раз из-за гибели родителей у детей ломается вся жизнь, они рано умирают или садятся в тюрьму.
«А зачем дышат?» - думал Дима.
А если и не дышат, всё равно живут воровством. Надо же выжить им, вот и… И всем ли захочется возвращаться к нормальной жизни, где у них никого нет?
- Но в ПВУ все поступают…
Дима ходил по комнате из угла в угол. «Нет, я должен что-то сделать! Как я посмотрю в глаза отцу, если он станет убийцей?»
А на улицу нельзя одному…
- Стоп. Почему нельзя? Заклинание то я выучил, значит, теперь могу гулять!
Дима быстро оделся и пошёл на волшебный рынок.

Он увидел детей, засунувших головы в какие-то сумки и вдыхавших. Что было внутри - догадаться несложно.
- Где взяли? - подбежал ещё один.
- Украли у Васютки-вора.
- Дай пыхнуть…
Дима отвернулся от них и начал искать глазами отца. Нашёл быстро - он стоял в другом углу и кого-то выслеживал. Дима побежал туда, стараясь раствориться в толпе людей, чтобы папа его не заметил.
«В кого же он целится?»
И как остановить???
И тут наш герой увидел мальчика лет восьми в грязной одежде с испачканным бледным лицом, который ходил мимо прилавков. Палочка отца была направлена именно на него.
Мальчишка-беспризорник внезапно посмотрел на Диму, и тот поразился. Голубые глаза и чистый, но горестный взгляд. Дима обернулся на отца и увидел, как тот прицеливается. Но что делать? Закрыть собой? Это волшебство, тут рукой не закроешь грудь - если заклинание убийственное, то попади оно даже в палец… Дима схватил с какого-то прилавка зеркало для продажи и побежал к беспризорнику. Какая-то женщина, кажется, продавщица, попыталась его остановить - ей не удалось. Она закричала: «Держи вора!» А отец уже шептал заклинание.
- СТО-О-ОЙ! - заорал Дима, держа зеркало на уровне груди мальчишки.
Из палочки рванулся луч. Попав точно в зеркало, он отразился и прошёл в двух метрах от отца.
- Что ты делаешь??! - закричал тот.
Дима его не слышал. Он повернулся к ещё сильнее побледневшему мальчишке.
- Ты… Зачем гуляешь… Дышишь клеем…
- Чем?
- Ну… Зельем Отупляющим.
- Я? - Мальчишка уставился на Диму своими ярко-голубыми глазами. - Я… Ничем… Не дышал.
- Да, а кто ты?
Отец подбежал к ним.
- Беспризорник… - произнёс Дима.
- Нет! - внезапно крикнул мальчишка звонким голосом. И тихо продолжил. - Я не беспризорник.
- А кто же?
- Как ты тут оказался? - сурово спросил Димин отец. - Где твои родители и почему ты гуляешь один, если говоришь, что не беспризорник и не дышишь зельем.
- Я? - Лицо мальчика исказилось, чувствовалось, что он вот-вот заплачет. - Мы с папой… Приехали в Кострому посмотреть на волшебную столицу. У папы отпуск…
- Зимой?
- Да… Скоро собирались обратно в Калугу, но папу… Началась война, и папу убили! - мальчик зарыдал в голос. - Позавчера! А я… Сначала пытался кого-то позвать - никто… Не… Подошёл. Я плакал… Я… Гулял по рынкам… Искал еду… Меня ругали… Били… А теперь У… Би… Ва… Ют!
Малыш упал на землю и забился в истерике.
- Никто тебя убивать теперь не будет, - твёрдо сказал отец Димы. - Каким же дураком оказался работник временного министерства, ничего не предусмотрел.
- Не предусмотрел того, что не все начинают дышать зельем и вступать в банды? - ехидно спросил Дима. - Он наверно… Сам надышался! И отупел.
- А я какой дурак? - вдруг тихо спросил отец. Потом сказал. - Так, срочно врача! Малышу в больницу надо. А я завтра приду в министерство и всё этому уроду выскажу! Благо мне одному миссия поручена, ни один больше не погибнет. По крайней мере, в Костроме… И чтобы они всех направляли на лечение, даже надышавшихся! Надо искать новые методы, раз мы такие «супер-пупер-высшие и волшебные»!
Подошёл врач, поднял мальчишку.
- Беспризорник?
- Гость города, - сказал отец. - Его отца убили позавчера, он остался один. Надо мать найти. Мать есть?
Мальчик кивнул головой.
- Звать-то тебя как? - спросил врач, и стал водить руками по голове малыша и нашёптывать заклинания.
- И… Я… Мааааа…
- Что?
- И… И…
- Надо успокоительное зелье. Заклинание слабо помогло. Везу в больницу!
- А я в министерство, - решил отец. - А ты, Дима, иди домой!
- Но…
- Лучше иди, - тихо сказал папа.
Отец больше никогда не заговаривал с Димой насчёт этого случая, отмалчивался вместо ответа на вопрос. Было видно, что ему не хотелось вспоминать, как он чуть не стал детоубийцей.

Недели через две Дима увидел, что пришло настенное письмо - это когда на обоях появляется временная надпись, которую отправитель нанёс на спецустройство.
«Завтра приезжайте к школе. Угрозы обвала больше нет, сундвокзал работает, хоть и без крыши. Разрушенные стены восстанавливаются и заработают к концу февраля, замена имеется. Работает только чёрный ход. Подпись: Директор Хоттабов».
- Значит, я не узнаю судьбу этого мальчика… - пробормотал Дима. - Жаль. Ему примерно восемь-девять, то есть, года через два он может поступить к нам в ПВУ. А может, и не к нам. Попытаюсь найти его…
Всё же, жизнь ему спас.

Продолжение следует

Да уж, в такие глубины даже мама, по-моему, не заглядывала...

Угу...

Я только не понял, хорошо это или плохо...?

Вот и драматическая сторона произведения...Проникновенная глава!

А где прода???Мне нравится...интересно...тольго ГДЕ ПРОДА?

Будет, ловите...

Возвращение в училище
- Приезжайте к школе… Так, к школе или в школу? - Отец задумался. - И во сколько?
- Не знаю, пап…
- Поедем с утра, - сказал отец, - наверно, уроки у вас уже завтра. Вещи-то там все, что ли?
- Да. Нам дали только одежду…

Приехав на сундвокзал училища, Дима в первый раз увидел типичную колдовскую стройку. Часть рабочих где-то в стороне занималась трансфигурацией камней в добротный материал, из которого потом дом строился. Часть этот материал по воздуху переносили на место, где нужно его было положить, а часть сращивали со стеной.
- Сёма, куда понёс? - раздавались крики. - Не туда, а туда!
- Туда? А я думал, туда…
- Да ё моё, прораб сказал же, что ту-да!
- Нафига дочерта насобачил? - спрашивал в это время прораб у трансфигуратора. - Нам в нужду только половина этой фигни. Пересобачивай в детали крыши. Ну, фиговины такие, как там их бишь? Фигни!

Дима прошёл в школу, и у входа увидел сторожа Гошу.
- Здрасьте…
- Пр-ривет! - буркнул тот.
- Как он?
- Кто? Ты о чём?
- Го… Роберт Николаевич! Вы помните того мальчика? Которого я в снегу нашёл… Ну, лет пятнадцати.
- Ещё б не помнить, - проворчал сторож. - Никакой благодарности от людей. Я ему, понимаш, жизню спас, а ён всё пристал: «Где ануренка? Где ануренка?» Судом грозился. Ему, видите ли, ануренка дороже жизни евоной.
- А нашли?
- Кого? Ануренку? Да отдал я, пришлось…
- Да нет… Кто по школе стрелял?
- Чего делал? - удивился Гоша.
- Ну… Ой! Кто заклинание запустил, чтобы стены обвалились?
- Да разве ж йих найдёшь… Такой хаос царил! Что за разговоры, кстати, «стрелял»? Новый молодёжный волшебный жаргон?
- Да нет, это… - Дима осёкся. - Кстати, война закончилась?
- Угу. Политики фигню эту подписывали… Забыл, как называется. Трифонов сообщит. В двенадцать ступай с лекционный зал.
- Понятно, Го… Роберт Николаевич! А уроки-то сегодня будут?
- Да называй Гошей, я разрешаю… Уроки? Не будет.
- Понятно! - Дима пошёл в спальню своей группы.

Днём о событиях, происшедших в волшебном мире, рассказывал Триптих.
- Значит так… - начал он, откашлявшись. Было видно, что историку было неприятно всё это рассказывать. - Слава Богу, война закончилась. Но какой ценой мы пошли на перемирие! Вам родители рассказывали? Или сами по колдовизору?
Кто-то знал, кто-то не знал.
- Пришлось заключить паритет, - грустно сказал Триптих. - Теперь в каждом отделе министерства будут по два начальника - человек старого мышления и выскочка-либерал. И принимать решения будут только в том случае, когда оба будут согласны. Что, Грушин, что руку тянешь?
- Иван Семёнович! - сказал Ваня Грушин. - Но как же так? Лучше кого-нибудь одного, пусть даже… Но вместе-то ничего не сделают!
- Чтобы войну остановить… Но это до Всероссийского Референдума Волшебников. Теперь аббревиатура ВРВ не слетает с уст взрослых… Надеюсь, конечно, на благоразумие нашего народа, но ведь свобода пьянит! А то, что простой человек не пригоден для того, чтобы быть свободным, ему нужен строгий начальник, как детям учитель…
- Была бы моя воля, я бы ему пасть заткнул… - прошептал Картинкин. - «Не создан»… Приятно ему себя осознавать никчёмным существом?
- Людям надо сидеть - всё за них сделают, как надо!
- Как надо КОМУ? Им, вертихвостам, слизням? - снова зашептал Михаил.
- И мне теперь приказали рассказывать вам историю, состоящую из голых фактов, чтобы вы сами решали, что выбрать.
- Ну, слава Богу! - так сказал не только Картинкин, но и Александров.
- Да, Картинкин? Что ты хотел спросить у меня? - снова поднял глаза Триптих.
- Иван Семёныч! Вы - мелкая сошка?
- Что-о? - Триптих аж подскочил.
- Ну, вы считаете, что не имеете права ничего решать… Нравится унижаться перед хитрюгами, неизвестными способами прорвавшимися?
- Фамилия!!! - заорал Триптих. И Фрося Елякова зашикала на Михаила.
- Ты что?
- А я вот не хочу, чтобы за меня решали в будущем, мне можно в политику? Но я на «Прочномире». То есть, юлить не умею.
- Конечно, такие, как вы, только власть захватывать умеют… А как править потом?
- А на что специальность «Брейнтрейн»?
- Пусть разрабатывают программы! - сказал Триптих.
- А что тогда будут делать те, кто у власти? Отбиваться от таких же, как они? Это и есть «управление»? Всё делают другие!
- Это святая святых…
- Да ладно…
- Выйдите из зала! Выйдите ВОН!
- Не могу, - сказал Картинкин. - Иначе потревожу ещё десятерых – им придётся меня пропускать.

Конец первой части

Продолжение следует

Stephan_S

Я только не понял, хорошо это или плохо...?

Это по-другому. Это правдоподобно, близко к реальной жизни, хорошо изображено... мое мнение, что это хорошо, хоть я лично такой драматизм очень тяжело переношу в силу собственной чувствительности и ранимости.

Я бы сказала: это имеет право на существование. Такой ответ вас устроит?

Устроит))
Да, я действительно, классических злодеев не рисую, они какие-то абсолютные и сказочные..

Часть 2.

Третьи летние каникулы Димы Садовского.
Шагая к двери училища, Дима оглянулся - Отец уже улетел в сундуке домой.
«У него сегодня выходной - суббота, мог бы пообщаться с сыном побольше на сундвокзале, - угрюмо думал мальчик, - нет же! Видимо, полетел к СВОИМ!»
Стыд опять обжёг его, но раз уж решил действовать так, с пути сбиваться не надо. А то так и останешься бесхарактерной тряпкой…

Это было первое сентября, начинался четвёртый учебный год для нашего героя, которому уже исполнилось четырнадцать лет.
Начинался не лучшим образом… Дело не в учёбе - в первый день всегда собрания школы, курсов, групп. Проблемы были в личной жизни. Обычно подростки в этом случае ограничиваются двумя словами: «Всё достало».
Диме надоело быть «никем», но и не хотелось быть «кем-то» среди отдельных, особо «выдающихся» личностей своей группы. Стремление к общению стало практически болезненным, но он не знал, с кем ему поделиться.
«Тот же Картинкин… Совершенно не такой человек – я ему совсем не понятен буду».
И особо сильным было стремление быть кому-то нужным.
«А кому я нужен? - спрашивал себя Дима. - Школьным приятелям? Они не заметят, если я вдруг не приеду в училище. Тёте с дядей? Я их три года не видел, да и зачем я им? У них Людмила, у них Кирилл - родные дети. Или отцу?»
Опять неприятный осадок от последнего разговора с ним….

В день отъезда на каникулы три месяца назад Дима с радостью ждал отца, чтобы вместе лететь домой. Но тот не особо торопился - приехал только под вечер. Когда привёз в квартиру, то приготовил ужин и лёг спать. А Дима начал приводить в порядок личные вещи.
Утром следующего дня (это был выходной) отец позвал Диму после завтрака в комнату.
- Сын! - сказал он. - У меня к тебе есть серьёзный разговор.
- Слушаю, па…
- Итак… - Было видно, что отец долго готовился к беседе, но страшно волновался. -Ты… Видел, что в квартире некоторое… запустение?
- Ну… Есть немного. А что?
- Так вот. Я тебя пока привёз сюда… В общем, я сейчас живу не здесь!
- Хм. А где же? - Дима по-прежнему говорил весело.
- В Калуге, - ответил отец. - И работаю там. Потому что…
- Ты решил уехать из волшебной столицы? - перебил его Дима. - Почему?
- Я и говорю… Эти два последние года… В общем, я ухаживал за женщиной одной. И полгода назад мы заколдовались.
- Это как? - Дима не понял.
- Ну, «обычные» люди свадьбы играют?
- А… Теперь дошло… - Новость была, как обухом по голове. - Она, знач, из Калуги?
- Угу, - ответил отец.
- А что же не познакомишь?
- Ну… Ты только узнал. Что, прямо с места в сундук? И потом, я не знал, как ты к этому отнесёшься… Никто не сможет заменить мне (и тебе) твою покойную мать. Но холостяком оставаться тоже не ахти как хорошо. Ты как?
- Дело твоё, - ответил Дима. - Познакомить меня, конечно, надо.
- Ох!!! - вдруг выдохнул Садовский-старший.
- Что такое?
- Сомневаюсь я… Что ты в ревность кинешься. Такое бывает с детьми.
- Но пап! Я всё понимаю…
- Да как сказать. Не к ней, так к её ребёнку. На три года тебя моложе.
- Может, подружимся с ним…
- Кхм… - кашлянул отец.
- М? Есть ещё новости?
- Да, есть. Моя… новая жена беременна, скоро родит. Так что, пока не могу тебя туда свозить.
- А… Я понял. Ну, а когда сможешь?
- Ох!!!
- Кстати, папа, а почему ты себе такую причёску сделал?
- А просто так!

Странное чувство овладело Димой после этого разговора. С одной стороны, вроде бы, всё понятно - нельзя с бухты-барахты везти сына знакомиться с человеком, когда тот ещё и не в курсе. Не свыкся с мыслью… И насчёт малыша, который вот-вот родится. Но Диме показалось, что отец специально выискивал причины, чтобы не показывать сына новой семье.
«Он меня стесняется? - мелькнуло в голове. – Или их? А может, он вообще наврал мне про них?»
Но какой смысл врать ТАКИМ образом?
«Вряд ли врал. Да, и везти не хочет».
А ведь сначала, когда отец сообщил о своей новой семье, Дима совсем не ревновал! Да, был ошарашен, но потом чуть не обрадовался событию!
А отец всё: «Ты будешь ревновать, ты будешь ревновать… К жене, к её сыну, к малышу, который скоро родится…» Недоверие, отнекивания…
И ревность тут же появилась. Немного…

Некоторое время ни отец, ни Дима больше не заговаривали на тему новой семьи. Садовский-старший через день ночевал дома - видимо, остальное время был в Калуге. А что, на сундуке легко улететь! Была бы мана…
«Это есть то, в чём действительно преуспели волшебники, - подумал Дима. - Большинство из остального - гонор чистой воды».
Еду отец прилетал готовить.
- А вас этому будут учить на пятом курсе, - говорил при этом.
«Интересно, - как-то подумал Дима, - а что он говорит ТАМ? Почему не хочет меня везти? ТА жена против, и хочет, чтобы папа только её детишек любил? Или отец и её обводит вокруг пальца?»
«А может… Он вообще не сообщил новой жене о моём существовании?»
А потом Дима не выдержал и заговорил.
- Папа… Так, ты меня этим летом вообще в семью свою не привезёшь? А они про меня знают?
- Угу… - буркнул отец. - Не хочешь, мы с тобой на юг сгоняем? Купаться…
- Можно хоть каждый день! Сундук же…
- Да нет, временное правительство пока ограничило наше передвижение. Мне дозволили мотаться из Калуги в Кострому и обратно, а для юга надо брать разрешение. И если прилетим, так все две недели моего отпуска там и останемся. И мана не бесконечная, хотя, на Калугу хватает.
- Ну… Давай! На две недели…
Эти две недели были действительно «лучом света». Жили в отеле волшебников, купались вместе со всеми, хотя на курорте было специальное место, где собирались «чистокровные колдуны вдали от обычков». Диме даже показалось как-то, что в ту сторону направляется кто-то, похожий на Орехова…
Время проводили весьма неплохо, Дима, когда вернулся домой, даже заскучал. Тут, в Костроме, было весьма одиноко. А из одноклассников тут только две девчонки, с ними было не особенно интересно… Наряды, парни-старшекурскники, колдотеки – вот, что у них было на уме.
«Повёз бы в свою Калугу, там хоть сын его жены, может, мы бы сошлись характерами…»
Остаток лета прошёл очень невесело.

В конце августа отец пришёл домой возбуждённым.
- Дня три не буду дома ночевать. Только еду готовить… Жена рожает.
И на следующий день Диме пришлось даже «перевоплотиться в «обычного», чтобы позавтракать и пообедать. Отец не приехал, и мальчик был вынужден сесть на троллейбус и аккуратненько проехать несколько остановок до «Лакомки» купить блинов. Волшебные деньги можно было обменять на обычные в особых скрытых обменных пунктах.
Папа приехал к вечеру.
- Родила? - спросил Дима.
- Угу… Мальчик. Думаем Антоном назвать.
- Понятно… Успехов…

А потом и учебный год должен был начаться…
- Пап, - сказал Дима накануне. - Так, зимой или следующим летом… Свозишь?
- Ох!!! Боюсь я, боюсь, понимаешь??? Вы не сойдётесь характерами.
- Почему ты так утверждаешь?
- Боюсь…
- А мне кажется, дело не в этом… - тихо сказал Дима.
- Да… - отец тоже стал говорить тише. - А в чём?
- Тебе виднее, папа.
- Ну-ну.
- Да-да.
- Дим, ну хватит… В последний день.
- В последний день? - Мальчик как будто взорвался. - Да ты меня целое лето с ума сводил!!! Я уже не знаю, что думать. Что ты от меня скрываешь на самом деле??? М? Ты уже…
- Что я?
- Ничего… - угрюмо ответил Дима. - Сейчас ко всему прочему я тебе ещё припомню, как ты чуть мальчика маленького не убил.
- КХМ! - Отец покраснел. - Дима, не надо об этом!
И нашему герою показалось, что родитель смутился гораздо больше обычного - и в прошлые годы Дима спрашивал, не узнал ли тот о судьбе мальчика, но такой реакции не было. Может, потому что сын отца упрекнул?

И, когда они уже прощались около сундвокзала, вместо приятной беседы, опять начался разговор насчёт семьи, фразы «скажи, что скрываешь» и всё такое… И в конце Дима спросил.
- Пап… А какая девичья фамилия была у моей мамы?
- Хм… Родина.
- Не понял?
- Родина! Это фамилия.
- А… Тогда… Раз ты, Садовский, от меня всё скрываешь… Не возражаешь, если я своим внегруппным знакомым буду представляться, как Дмитрий Родин? А? Ну, ладно, мы попрощались, и я пойду в училище. Пока.
И зашагал, отвернувшись.

Продолжение следует

Stephan_S

Да, я действительно, классических злодеев не рисую, они какие-то абсолютные и сказочные..

И это верно. Но, кстати, обдумывая творение Роулинг, я внезапно пришла к очень любопытному выводу, что абсолютное зло Волдеморт все время ненавязчивым образом сравнивается с кем-то из героев каждой книги. И по моему сугубо субъективному мнению, эти сравнения в пользу Волдеморта. Это ни в коем случае его как злодея не оправдывает, просто оказывается, что бывает что-то хуже абсолютного зла, как это ни парадоксально.

То есть, реальное зло страшнее сказочного

Начало четвёртого учебного года.
В первый учебный день Михаил Картинкин подошёл к Диме и показал небольшую упаковку.
- Надо?
- А что это? - удивился Дима.
- Это? Хэппимейд.
- У Орехова взял, что ли?
- Ну-у, обижаешь! - возразил Картинкин. - Сам купил, когда в магазин бегал вместо урока Триптиха. Искусственное счастье…
- Допинг… - сказал Дима.
- Это ещё что за зверь?
- Да ничего… Расскажи-ка, друг, как эта штучка твоя действует?
- Объясняю, - сказал Михаил, - тебе должно быть понятно, раз ты зельями увлекаешься.
- Подожди, подожди… Я ими не увлекаюсь. Матросова уважаю, да…
- Но ты в них разбираешься? Так вот… Когда ты проглатываешь драже, в мозгу возникают приятные воспоминания. Коряво выражаюсь, ну да ладно… И ты чувствуешь себя счастливым, снова и снова их переживая.
- Искусственное счастье, говоришь? Это для тех, у кого нет натурального?
- Ну да…
- И что же? - Дима ухмыльнулся. - Эти самые люди начинают жить своим прошлым, не строя настоящее?
- А какая разница, настоящее счастье или искусственное? - удивился Картинкин. - Суть та же - мозг! Процессы… Вот мне, например, сейчас фигово, съем драже - и всё пройдёт.
- Ну… Всю жизнь на драже…
- Да не всю! - возразил Михаил. - Учиться и работать тоже надо, чтобы было что съесть в будущем. Но немножко-то можно…
- Может, я и консерватор… - задумчиво сказал Дима. - Но мне это неинтересно. Искусственное счастье, искусственная радость ТОЛЬКО из-за таблетки. Скучно же… Зачем тогда вообще ЖИТЬ?
- Жизнь - фигня.
- Да ладно-ка, - усмехнулся Дима. - Кстати, а почему тебе фигово?
- Ну так, Орех под меня копает опять.

Иван Орехов в свои четырнадцать лет стал ещё отвратительнее. Во всём. Прыщи и угри по всему лицу, несмотря даже на то, что волшебные зелья из рекламы обещали уничтожить их за одно применение.
- Может, Орех по тупости пьёт эти зелья, а не рожу мажет? - смеялся Лёха Александров.
Кроме того, юный «слизень» вдруг решил, что должен стать школьной звездой, неформальным лидером.
- Мой отец разводил всю школу! - говорил он на неизвестном сленге. - Ждите и от меня.
Для этого собирал возле себя (и Филиппова, куда же без него?) учеников первого и второго курсов, поступивших или собирающихся на специальность «Вертихвост». И те млели от счастья, что общаются со «старшим авторитетом», хотя понятно, что среди семикурсников Орехов был никем.
Часть одноклассников, видя такую толпу возле «Ваношника», начинала полагать, что тот и правда что-то значит в своём круге.
В отношениях с Картинкиным напряжение достигло своего апогея. Орехов всем и всеми способами пытался внушить группе отвращение к этому прочномирцу, с которым воевал с первого курса. Поначалу Михаил над ним смеялся, называя попытки наивными, но потом внезапно оказалось, что группа действительно относится не по-доброму к «грифу».
Едкие шутки Александрова (который, казалось бы, и Ореха не особо любил), грубый «ржач» Дорогушина, пренебрежительное лицо Сергеева…
Картинкин не понимал, что дело не столько в «ореховой агитации», сколько в характере его самого. Взбалмошный, неуравновешенный, перечащий учителям когда надо и когда не надо (как в том случае с Триптихом на первом курсе или «бестолковые» споры с Битюговым).. А на проверочной работе по зельеделию Миша вдруг выдал:
- Всеволод Константинович, что это за пис…, раствор не оранжевеет?
Класс покатился со смеху, а «коронное» слово фразы стало прозвищем Картинкина.
Михаил начисто отметал все попытки Димы объяснить ему, неразумному, В ЧЁМ всё дело. В конце концов, нашему герою надоело упорство «грифа», который, по словам того же Димы, считал себя «мракоборцем».
Кстати, это слово одноклассники приняли, хоть и не знали его смысл и «гаррипоттеровское» происхждение - не все же прочитали книгу, несмотря на требование Триптиха «узнать, что глупые обычки про нас пишут».
А Дима прочитал все вышедшие к тому моменту книги. Не для уроков Триптиха с его средневековой пропагандой «слушаться величайшее Волшебство», постановившее считать себя избранными, не любить обычных людей и прочее в подобном духе. А для себя. Напомнить «обычное» детство.

Сам Дима в своей группе был «сторонним наблюдателем». На него мало людей обращало внимание, разве что Картинкин, который Диме успел немного надоесть.
«И снова стремится в бой с ветряными мельницами, мракоборец».
Редкие издёвки Орехова и Филиппова насчёт «сердешной» специальности, Ворчание Шумахера - соседа по парте, не всегда удачные шуточки Александрова обо всём на свете, рассказанные просто, чтобы посмеяться. Практически всё. Иногда Диму приглашали поиграть в мячелёт - популярную игру, в которой на мяч подаются заклинания от разных игроков с разной силой и в разные моменты времени. Цель игры - загнать мячик в «тыл» противника. Дима играл, даже неплохо весьма, особенно ему удавались контрзаклинания - когда мяч, того и гляди, подкатится к своей линии…
Но уже ясно, что Диму такая жизнь не устраивала, казалась скучной.

Однажды он задумался.
«А где я, собственно, живу по «обычным» меркам, в каком временном отрезке? В будущем? Сундуки, перелёты за мгновение, «искусственное счастье». Или в средние века с «великой указывающей всем и всё силой», с непогрешимым правителем-министром (ну, его свергли всё же), с фанатиком Триптихом, с Битюговым, оценивающим учеников исходя из своего отношения к ним…»

Битюг выдал тоже финт недавно.
- А вот и троечники, такскать! - сказал он, глядя, как опоздавшие Дима Садовский и Миша Картинкин робко заглянули в класс. - А Синицына неужели здесь?
- Помолчите… - буркнул Картинкин.
- Да лана-ка те! - передразнил его Битюг. - А теперь угадайте, такскать, почему вы не двоечники? Шта вы думаете, я ведь мог вам устроить…
- Потому что за большое количество двоечников вас бы уволили, - сказал Картинкин.
- Ну-у, три нелюбимых ученика - совсем немного. Но за двойки вас бы исключили! Мы не обычки, оставляющие детей на второй год, считаем, что балбесы и волшебство - это обезьяна с палочкой-убицей!
При этих словах Дима вздрогнул - вспомнил отца с такой палочкой на рынке и мальчишку, потерявшего родителя в Костроме.
- Я вас просто хочу помучить. Ясно?
- Ясно! Жаль, директор не слышит.
- Ну вот, Картинкин, такскать, заработали прямо с порога два балла. Садитесь!
- Жалкий человек! - потом шепнул Михаил Диме. - Его учителя не любят, директор давит, вот и отыгрывается на младших по возрасту и статусу. Противно.

Продолжение следует

Ложь волшебников
Профессор Триптих в этот год был зол, как никогда.
- Вчера, - начал он как-то лекцию в середине сентября, - вышло постановление паритетного правительства. Скоро на мои лекции будет ходить инспектор, и проверять, не веду ли я какой-либо агитации за или против той или иной стороны.
- Обидно! - вслух высказался Иван Орехов, с «Вертихвоста».
- За державу обидно! - вторил ему Триптих. - И ведь это те, которых с малых лет учили… Так. Кто из сидящих здесь посещал в раннем детстве «детский понедельник»? Так, вижу… Чему вас там учили, помните? «Обычные» люди не созданы понять мир!» В каждом учреждении эта надпись была выбита в комнатах для занятий. А что мы имеем сейчас, куда нас ведут «новаторы»? На связь с обычками! Как можно, ведь в них нет части Великой Колдовской Силы, правящей миром! Они не способны подняться в небо, опуститься на глубину, говорить друг с другом, когда находятся на расстоянии…
- Враньё! - неожиданно сам для себя сказал Дима. Триптих не услышал, но одногруппники обернулись.
- Ну, и как они могут общаться на расстоянии, если не владеют колдовством? - спросил Диму Вова Чеканков, «спортсмен» группы.
И наш герой понял, что попал впросак. Не может же он начать рассказывать про телефоны, самолёты, подводные лодки, ведь тогда все узнают его историю! И как будут относиться? Триптих знает, и всегда косо смотрит, на контрольных и экзаменах усиленно спрашивает недостатки «обычного» мира и достоинства волшебного.
«Словно перевоспитать хочет… Фигвам! Вижу, какими методами внушается никчёмность неколдунов. А ведь кое в чём они превосходят волшебников!
Интересно, есть ли у волшебников лифт? А то ходить по этим «модным» лестницам-самонаправлестницам …
А вот ещё… Они смеются над «Гарри Поттером», но ведь у книжных волшебников гораздо больше было открытий, полезных заклинаний!»
А ещё… Триптих любил приводить в пример государство Антимир как исключительно «волшебное», а вот отец Диме в каникулы рассказывал, что колдовство теперь применяется там только в «бытовых» целях.
«Может, это и спросить?»
- Но надеюсь, мне никто не запретит свозить часть учащихся в Антимир? - спросил вдруг Триптих, словно прочитав Димины мысли. Тот даже испугался.
- Антимир - символ волшебной победы, - продолжал учитель. - Да, сейчас переживает не лучшее время, так как правительница Тшани Вторая в девятнадцатом веке запретила там изучать волшебство! Она, «обычек», тайно пробралась к власти! Однако оппозиционные силы не дремлют. Я вот надеюсь на их молодёжь, которая принялась-таки опровергать там Тшаню. И на вас надеюсь, на вашу твёрдую убеждённость в непоколебимость Волшебной Силы! И на взрослых надеюсь, чтобы в мае они выбрали консерваторов!
- Можно вопрос?
- От тебя нельзя, Картинкин!
- Но почему же нельзя? - и Михаил без разрешения продолжил. - Революцию устроили сторонники объединения с «обычными». Но ведь много других партий появилось! Некоторые предлагают выборы, но не советуют идти в «обычный мир»…
- Ты невнимательно слушал мои лекции, ты несознательный ученик… Какие выборы? КАКИЕ, к чёрту, выборы??? Какая ересь… Некоторые волшебники хуже обычков, что с них взять? Только Избранный САМ способен пробиться.
- Оттеснив других?
- Если он стал министром, то ему прощается всё. Ибо он избранный. Остальных можно и судить.
«Ну и ну, - подумал Дима. - Всегда мечтал попасть из цивилизации в средневековье».
«А ещё они детей убивают!» - промчалась внезапно мысль.

Училище гудело. В спальнях, в столовых, в туалетах - выборы, выборы, выборы… И хоть до них ещё целых восемь месяцев и всё круто может поменяться, смены власти ждали все. Нынешнее паритетное правительство не могло сделать ни шагу - один член кабинета постоянно накладывал вето на решения другого. И наоборот. Кроме двух крупных движений - консервативной «Высшая Сила», чьи идеи пропагандировал Триптих, и «Демократия и волшебство» - за выборы в мире волшебников, появились и другие. «Мир для всех», предлагавший объединиться с обычным миром, «Захват» - за захват всех «обычных» людей, которые «непонятно почему до сих пор не платят дань Высшим созданиям - колдунам». «Путём Антимира» - партия сторонников этого государства, расколовшаяся на радикально противоположные течения: «бытовиков», предлагавших научно-технический прогресс, а волшебство - только для быта, и «освобожденцев», пропагандирующих почти то же, что и «Захват», только в более мягкой форме. Были и другие, более мелкие течения.
Учащихся угомонить от «предвыборной горячки» не могли и не пытались - учителя сами перессорились на почве выборов. Директор был «против всех», но понимал людей из «Мира для всех». Считал, что объединение не продумано и может вызвать побочные действия. Триптих бегал и кричал, что когда победит «Высшая Сила», он на всех нажалуется. Куратор Авглазовца был за «освобожденцев», а замкуратора Кутаисов – за мелкое «Полицейское Движение за порядок». Матросов - за «Мир для всех». Битюгов не скрывал, что если победит «Демократия и волшебство», то он будет пробиваться в правительство. Васильева Лидия Сергеевна, куратор «Ганцемгерца» была за временное паритетное правительство. «При нём войны не будет», - считала она.
Если посмотреть, какие предпочтения были у людей той или иной специальности, хоть, дети и не имели права голосовать…
Большинство «вертихвостов» было за «Высшую силу», но многие, вроде крикуна Самаринцева или «вечного враждующего» Савицкого, - за «Захват».
А вот среди учеников «Брейнтрейна» было крайне мало сторонников «Силы» и тем более «Захвата». Они были либо за «бытовиков», либо за «Мир для всех», либо за «Демократию и волшебство».
Спич - за «Демократию и волшебство».
«Прочномир» - за все «боевые» партии, даже совершенно противоположные - от «Захвата» до «мира». Картинкин - за «Демократию и волшебство», Каховский свои пристрастия скрывал.
Что до нашего героя, то… За кого ещё мог быть человек, знающий правду об «обычном» мире? «Мир для всех».
- Как же я ненавижу «вертихвостов»! - заявлял Картинкин. - В частности, за их а-а-агромную способность к сговору. Уже первокурснички мне орут в спину «дерьмокрад».

Продолжение следует

А отзывов, значит, не ожидается?)
Вон, на параллельном сайте пишут, пишут...

Хуже учеников
Но политика политикой, а личная жизнь важнее. А её отсутствие - тем более.
Дима не был человеком, который заводит знакомства легко, по двадцать на день. И новые приятели в его жизни появлялись редко и случайно, и быстро исчезали. Сейчас же, в 14 лет, тяга к общению со сверстниками стала огромной, но вот с кем знакомиться?

Дима плохо разбирался в составах других групп. На виду часто оказывались люди, к которым и подойти было противно - Самаринцев, Савицкий… А как и от кого узнать о других? Картинкин, наверно, не знает никого, кроме друзей-«грифов» и врагов-«слизней». Может, Александров? Но тоже вряд ли… И ещё - при знакомстве как представляться? Дима вспоминал первое сентября, как он сказал отцу, что незнакомым представится как Родин.
И называл несколько раз! Когда интересовались…
Но эти «любопытные» были преимущественно девочки параллельных групп, которые подходили с воркованиями:
- Ах, ка-акой мальчик! Симпатяжка, и совсем не прыщавый, не то, что мой бывший предмет воздыхания, Орехов Ванька! Как тя звать-то, а, милый?
Дима быстро представлялся Родиным и старался как можно быстрее закончить это неприятное общение с не страдающими умом девчонками.
«Симпатяжка? Серьёзно? Я???»

Потом проблемы в личной жизни отошли на второй план - учёба началась будь здоров!
Самыми сложными курсами всегда считали четвёртый и шестой - «предвыпускные». Выпускными были пятый - неполное волшебное образование, после которого уходили «не потянувшие» ученики, потенциальные домохозяйки, и седьмой - уровень для людей, чья жизнь будет связана с научным волшебством или волшебством на высшем уровне. На шестом и седьмом курсах из 33 групп оставались только 24, поэтому их обозначали не русскими буквами, а греческими.
И естественно, что учеников тянули во время учёбы на выпускных курсах. А вот ДО них…

Итак, у Димы в учёбе началась напряжённая пора. Появились проблемы.
Битюгов… Лохматый, перепачканный мелом (нужен был для метафизики), он в порванном только что халате вбегал в аудиторию, оглядывал всех и говорил:
- Ну что ж, я не позволю, чтобы вы шептались обо мне у меня за спиной.
- А мы не шепчемся, Вадим Алексеевич! - говорил ему Орехов, сладенько улыбаясь.
- Знаю, Вань, в тебе я уверен. А вот…
- Картинкин, Садовский и Синицына? - снова услужливо спрашивал Орехов.
- Да, ДА! Именно они!
Все уже знали, к кому Битюг придирается с особой рьяностью и несправедливостью.
- Меня-то за что? - удивлялся после урока Дима. - Из-за самого первого занятия?
- Странно всё это, - вторила Синицына.
А ненавистный метафизик на уроках говорил:
- Если кто из вас считает, шта Битюгов сволочь, то так мне и скажите! И мы сразимся один на один!
- Вы пойдёте против ученика? – тихо и удивлённо спросил как-то Каховский.
- Да, пойду! Раз он осмеливается меня оценивать, то должен быть мне равным, вот и проверим! Иначе пусть пятки лижет.

И вот, случилось как-то в октябре… Миша Картинкин был взбалмошный человек, сорвиголова, который осмеливался спорить с самыми суровыми учителями. Но такого даже от него никто не ожидал.
- Битюг - сволочь! - выкрикнул он из шалости на перемене. И так случилось, что метафизик зашёл в аудиторию через десять секунд после этого.
- Слышал он или нет, как думаешь? - спросил Дима у Лёни Шумахера, соседа по парте.
- Если слышал, Картине трындец, - просто сказал тот.
Битюгов был взбешён… Видимо, ему только что славную взбучку устроил директор, а теперь эта история… Подбородок Вадима Алексеевича дрожал, глаза яростно блестели, лохматые немытые волосы, казалось, сильнее встали дыбом.
- Ну… - только и смог пробормотать он, когда вошёл.
- Й-я! - спокойно ответил Картинкин и встал.
- Так… - Битюг глотнул. - Картинкин… Наша новая… Знаменитость! О тебе уже по всей школе байки гуляют. Про поло…
- Это ВАШИ ученики распустили слухи, Вадим Алексеевич! - членораздельно проговорил Картинкин. - Специальность «Вертихвост».
- Ты признался… - сказал Битюг. - Сразимся на равных?
- Ну, если наши силы действительно равны, то сразимся!
- Не надо!!! - зашикали на Михаила девочки, в особенности, Фрося Елякова. - Он - учитель, знает больше тебя, он тебя в порошок превратит одним заклинанием!!!
- Давай… Только без свидетелей, чтобы не доказали!
- Боитесь!
- Тебя?
- Нет… Того, что вас выпрут отсюда.
- И тебя тоже!!! - рявкнул озверевший педагог. - Ладно… После уроков… Закрытый туалет на втором этаже… Буду ждать. Начинаем урок.

- Что такое? - Дима был готов в ярости залезть на крышу, закричать громко, заплакать в голос, пойти побить Битюга. - Скоро кончается четверть, у меня по метафизике шесть двоек, две тройки и одна четвёрка! Битюг не исправит. За ЧТО он меня???
- А по астрологии как? - спросила Фрося Елякова.
- Не лучше…
- Синицына тоже переживает. Вчера весь вечер проплакала в спальне девочек. У учеников Битюга это обычное дело, но кому жаловаться? Не помогала ещё ни одна кляуза на него.
- Почему, узнать бы…
- Директор, говорят, прячет глаза… Что-то он то ли знает о Битюге, то ли не хочет, чтобы у того были проблемы.
- Да-а… Сейчас Картинкин ушёл на второй этаж…
- Драться с Битюгом?
- Наверно…
Ребята спустились тоже. Подошли к двери туалета, убедились, что вокруг никого нет, и начали подслушивать.
- Готовы, Вадим Алексеевич? – смеясь, спросил Картинкин.
- Ага, - нагло ответил тот. - Начнём.
Посыпались заклинания. Кажется, Битюгу удалось причинить боль ученику.
- Ай, скотина! Гастра-ай!
- Ах… Щенок… Жаль, я палочку бамуковую не захватил.
«Убил бы? - подумал Дима. - Да, если бы вместо моего отца был Битюг тогда на рынке, он бы и мальчишку бедного прикончил, и меня заодно, как защитника…»
Точно бы прикончил!
- ЛОМА-А-АК!!!
- А-а-ай! - Битюг заорал не своим голосом.
- Проси пощады!
- Про…шу…
- Вот и всё! Отдышитесь и идите спать! Боль пройдёт через пять минут, - сказал Картинкин и вышел из туалета. Дверь чуть не ударила по лбу Фросе.
- Слышали?
- Ты… с ним справился? - Дима смотрел, широко раскрыв глаза.
- И ты бы справился, Сад, - засмеялся Картинкин. - Это же Битюг, а не просто взрослый дяденька. Запомни, Диман. И ты, Фрося, запомни. Все тираны, подобные ему, в жизни НИЧЕГО из себя не представляют, ни умом ни телом. Это, конечно, не значит, что все должны бить учителей…
- Но ты же дрался! - Фрося говорила не то с возмущением, не то с восхищением. - Как ты мог на педагога?
- Это он на меня, - сказал Михаил. - Если бы я не признался, он бы всё равно рано или поздно вызвал меня или Садовского…Скорее, меня. Вызвал бы в кабинет и сказал: «Вы под меня копаете - приходите в закрытый туалет».
- Да ну нет… Не сказал бы.
- СКАЗАЛ БЫ! Я слышал истории… Не одному прочномирцу следовал вызов. Но никто не приходил. А потом Битюг выживал из училища таких учеников. Многих – в ВВУ…
- Ну-ну.
- Вот-вот, - сказал Картинкин. - Кстати, Дим, а почему ты назвал себя Родиным, когда общался с бывшей воздыхательницей Орехова? В целях маскировки? Почему именно Родиным?
- Так…
Все пошли в разные стороны. Фрося - на собрание старост групп, Картинкин - в медпункт показывать травмы («Бежал - упал, тра-ля-ля»), Дима в спальню. На следующем этаже его догнал зельеделец Матросов.
- Садовский… Дим… Я всё знаю! Пройди ко мне в кабинет.
У Димы засосало под ложечкой. Матросов - был единственный учитель, который по-настоящему уважал его, мог его «открыть». А теперь… Наверно, будет обвинять в «пособничестве».
Но что делать, Дима пошёл.
Войдя в кабинет, Всеволод Константинович закрыл за собой дверь и сказал:
- Я вовсе не насчёт ситуации с Битюговым, будь он неладен. Собственно, мне тоже интересно, почему ты называешь себя Родиным. Почему Родиным?
- Так…
- «Так» я слышал. Нет, если секрет, можешь не говорить. Это твой отец сейчас живёт в Калуге и возглавляет региональное отделение «Мира для всех»?
- Да, он в Калуге… Но я не знал про то, что он в партии!
- Да, в партии. А Родин - это кто?
- Фамилия моей мамы в девичестве…
- Понятно. Ты для маскировки?
- Нет! - внезапно вырвалось у Димы. Хотя, он желал соврать.
- А почему?
Дима понял, что сказав «А», должен сообщить и «Б».
- Мы с ним немного поругались. У него вторая семья…
- Понятно. Он ушёл из семьи? Или тайный двоежёнец?
- Нет, моя мама умерла при родах… Меня… А отец… Ему нужна семья, я его понимаю. Но он прячет меня от неё. Мне так кажется. И мне не рассказывал о них. Только про то, кто там живёт… - Дима говорил сбивчиво.
- Понимаю… Я даже не знаю, что посоветовать. Кстати, я тоже думал о смене фамилии, когда мой отец ушёл из семьи к женщине-коллеге по работе.
- При живой матери?
- Да, он бросил мою мать! - ответил Матросов. - И я, и она хотели взять её девичью фамилию, но не стали. Потому что не хотели быть Зелепукиными. Неблагозвучно. И я остался Матросовым.
- Понятно… - ответил Дима.
- Хотя, для зельедельца фамилия Зелепукин подходит своим началом. Кстати, хочешь, кое-какое зелье покажу? Ты ж успеваешь по моему предмету, причём, неплохо…

Продолжение следует

А это у нас просто слов нет от восхищения, вот и не пишем отзывов...

Я читаю, читаю внимательно и с трепетом ожидаю продолжения. А до остальных мне лично дела нет. Хочу дальше. ))

Хе-хе, те же "проды"))) Кое-где уже спойлер появился насчёт родолжения. Человек догадался о важной детали...

Stephan_S

*с вызовом* Да, проды, и горжусь этим. ) Нет, ну банально повторяться, как это все интересно, как хорошо написано и как по-новому ты посмотрел на волшебство и волшебников, тоже не хочется.

Это так... самобытно, что я не нахожу пока слов, чтобы описать свои ощущения и мысли. Поэтому... банальное "проды". Извините. Для меня "проды" от некоторых людей равнозначно развернутому отзыву. Не строю иллюзий, что я для Вас именно такой человек, но хочется верить, что нежелание быть банальной меня оправдывает...

Кое-где уже спойлер появился насчёт родолжения. Человек догадался о важной детали...

А вот я фиговый читатель, я пока ни до чего не додумалась... (((

В общем, пробный шар стал продным)))
Хотя, это уже второй фик... Полуфик.

Хех, Зелепукин хоккеист вспомнился)

Засада
- Ну всё, Картина, кранты тебе! - сказал мимоходом Орехов на следующий день.
Картинкин удивился.
- Послушай, - сказал он Диме, - этот же не видел ничего! А Битюг вряд ли будет рассказывать об этом ученикам, не хочет же он падения своего авторитета.
- Не хочет, - согласился Дима, - наоборот, пытается выглядеть «серьёзным дяденькой»…

Орехов подошёл к Михаилу и на перемене.
- Короче, приходи в туалет закрытый на втором этаже после уроков. Поговорим.
- Кто с кем? - спросил Картинкин, складывая руки на груди.
- Я с тобой поговорю, Картина. Придёшь?
- Ну, естественно. Я же не такой трус, как ты… Только Бобса с собой не бери, а то двое на одного нечестно.
- Ладно… - сладко сказал Орехов. - Бобса не возьму.
- Только, кто тебя пустит туда? Там же ремонт, всегда на замке.
- Кто надо! Битюгов…

- Так, - сказал Картинкин Диме за несколько минут до запланированной встречи. - Будь свидетелем. Подслушай, как и в прошлый раз.
- Хорошо…

Картинкин подошёл в двери и подёргал. Она была открыта. Тогда он вошёл. Дима тут же прижался к двери ухом.
Кажется, за спиной Картинкина тоже кто-то стоял. Потом раздался голос Михаила.
- Ну, и как это называется? Я же говорил, что много на одного нельзя.
- Ты говорил, двое на одного, Картина, - заржал Орехов, - а ещё сказал, что так нечестно, а не нельзя. А кто тебе обещал, что всё будет честно, а? И я ведь выполнил твоё пожелание - Бобса не взял.
- Сволочь…
- И потом, ты же просто поговорить пришёл? А будет ли драка - решать не тебе. Посмотрим, насколько ты силён, чтобы справиться с первокурсниками.
Раздался вредный детский смех, и Дима понял, что за дверью куча первокурсников-«слизней», уважающих Орехова.
- Смотри, Картина, детишки тебя побьют! - продолжал Орехов.
- Я настолько силён, чтобы завалить вашего куратора, - сказал Картинкин. - Он с вами уже и поделился, верно?
- Фигня, - скептически ответил Орехов.
- Не фигня! Видишь след от заклинания на стене?
- Он нам рассказал, как ты вчера его пытался скинуть с лестницы, и у тебя нифига не вышло. Поэтому, мы и пригласили тебя сюда.
- Он лжец, ваш Битюг, - ответил Картинкин, уже не так спокойно. - Что, Орех, прячешься за малышей?
- Эт’ кто тут малыши? - грозно сказал кто-то тонким голосом. - Повтори, Картина!
- Друг за другом прячетесь… Покажись ты мне один…
- Ты уж определись, кто за кем прячется! - раздался голос Дэма Дорогушина возле двери.
- Все! - ответил Миша. - Ты - за Чеканковым, он ведь на «Авглазовце». А где, кстати, остальные двое из вашей компашки?
«Эти-то что тут делают?» - подумал Дима. Дорогушин как будто прочитал его мысли.
- Да нет, мы просто с Вованом решили посмотреть, как проучат главного дурака группы.
- Короче… - сказал Орехов. - Все слышали? Тогда…
Разжался хлопок, как будто кого-то хлестнули по щеке.
- Ах, так! - вскрикнул Михаил. - ЛОМАК!
- С-с-с… - Орехов выругался. - Эт’ ты зря!
- Все на одного? - закричал Картинкин.
- Ща вздуем! - сказал один из младшекурсников.
- Только один на один!
- Этого тебе мы обещать не можем… - заявил Орехов.
И начался бой! Массовые выкрики «Ах ты, сволочь!», вопли, мычание… Перешли к заклинаниям!
«Господи, они его убьют, - подумал Дима. - Может, кого позвать из учите…»
- Ди-и-има! Садовский!
- Что? - Дима обернулся. Перед ним стоял Битюгов.
- Здравствуй! Что та интересного за дверью? Можно посмотреть?
Битюг отодвинул Диму и прошёл внутрь.
- А вот и Карти-инкин!
- Заранее спектакль подготовили, Вадим Алексеевич, чтобы все на одного, да?
- Молчи!!! - Битюг рявкнул.
- А помните, как я вас вчера…
- Ты меня чуть с лестницы не скинул, Миша! - ласково сказал Битюг. - Да?
- Это неделю назад было! Да и то, я не специально. Самаринцева догонял.
- Ах, несчастный, побили тебя тут, да? - Битюг ехидно засмеялся. - Быстро к директору. Немо!
Вокруг засмеялись. Метафизик и Картинкин вышли.
- Немо! - сказал Битюгов, указав пальцем на Диму. - И тоже к директору.
«Что значит это слово, «немо»? - подумал Дима. - Заклинание? Но я пока не чувствую изменения».
- Вот! - Битюг швырнул учеников в кабинет Хоттабова. - Эти двое на уроках мне мешают. Вот этот, Картинкин, меня, учителя, хотел даже с лестницы уронить!! Дормидонт Николаевич, примите меры!
- Хм… - Директор нахмурился. - Ну, а что сделал этот юноша?
- Садовский? Кажется, исподтишка рулит Картинкиным, говорит, что ещё такое выкинуть.
«Но это неправда, выслушайте нас!» - хотел сказать Дима, но не смог. Посмотрел на Михаила - тот тоже был в недоумении и молчал. А ведь в таких ситуациях он начинает защищаться немедленно!
«Кажется, на нас наложили заклятие…»
- Я буду иметь в виду, - пообещал директор. - Картинкин с «Прочномира»? Да, там бывают такие… Хотя, многими выпускниками гордимся. Садовский? «Ганцемгерц»? Странно… Я помню, как он проходил испытание. Только Иван Семёнович на него жалуется, но мы же знаем нашего историка-консерватора…
- Сегодня Картинкин в туалете дрался с Ореховым, а Садовский подслушивал, - сказал Битюгов.
- Понятно, - ответил ему директор и крикнул секретарше. - Пелагея, принеси характеристики 4 «К» группы! А вы, молодые люди, выйдите.
Битюгов вдогонку что-то два раза шепнул.
- Ну как? - спросил Михаил Диму. - Ты видел?
- Ага… Он нас лишил дара речи?
Картинкин кивнул. Дима увидел на его глазах слёзы.
- Сволочь… Не успел я раньше директору нажаловаться, думал, он не прислушается, - буркнул он.
- Да нет, - возразил Дима. - Директор, кажется, добрый и умный человек… Вопрос в том, насколько он доверяет Битюгову. А на меня нет ничего плохого в характеристике, я думаю.
- А на меня… - сказал Картинкин и закрыл глаза рукой. И заплакал от злости. Видно было, что встреться ему сейчас Орехов, порвал бы на части.
Такой был характер - и переживал Михаил, как холерик.
«Орех добился своего. Чужими руками!» - неприятно подумал Дима.

Продолжение следует

Беглец
Когда наш герой лёг спать, его начали посещать далеко не самые радужные мысли. Дима со страхом, можно даже сказать, с паническим страхом ожидал, что будет дальше! Ему представлялось своё будущее в этой школе, и ничего хорошего оно не сулило.
«Директор, конечно же, поверит Битюгову. Накажет и меня и Михаила!»
Появится запись в характеристике о поступке. Пятно на дальнейшую жизнь.
Тут же исключат из «Ганцемгерца». Какой же он «добрый и отзывчивый», если «санкционировал нападение на однокашников»? А ведь Дима был рад тому, что учится именно на этой специальности. «Для души и света». Какая теперь «доброта», все будут видеть в нём хулигана.
И куда его переведут? На «Прочномир» вряд ли - смелости не хватает. Значит, на «Вертихвост»?
- Да-а, тут ситуация у меня даже похуже, чем у Картинкина.
Отец совсем разочаруется… Он видел Диму только на каникулах, и то вечером, когда возвращался с работы (кроме тех двух недель на берегу), и вряд ли понимает, что за человек его сын. А после фразы «буду называться Родиным», наверно, смертельно обиделся, видеть не захочет.
- Жил бы я сейчас с Даулиными, учился бы в школе…
А тут радости уже ничего не предвещало.
- Тогда… Единственный выход - убежать рано утром!
К Даулиным! Придёт к ним Дима и скажет: «Хочу жить среди обычных людей», поменяет фамилию уже официально и будет жить… Эх, а так хотелось тогда попасть в сказку!
- Гарри Поттер! Гарри Поттер… - Дима достал книжку и погладил переплёт. - И «обычные» подростки хамят книгу, думая, что она детская, и тут к ней относятся не лучше. А ведь смысл её… Интересно, кто-нибудь сбегал от волшебников? А как это сделать?
Но медлить было нельзя – завтра начнётся уже разбирательство. Так, может, сказать всё ЗАВТРА? Когда Битюг не будет стоять над головой, произнося заклинание немоты.
Но кто теперь поверит? Если информация противоречивая, слушают больше того, кто сказал раньше. А тут ещё и учитель против ученика! Кто заступится?
Васильева если только… Но она мямля. Матросов? Да, вот кого захочется вспоминать часто, если удастся сбежать. Но он слишком молодой, работает пятый год только, его тоже слушать не будут.
- Значит… Побег? А я способов не знаю. По обстоятельствам надо. И ак-ку-рат-но! Чтобы не проколоться…

Иногда Диме казалось, что он сошёл с ума… Ну, как можно на ТАКОЕ решиться? Но терять нечего (как ему казалось), и…
Встал он в пять утра, тихо собрал вещи. «Интересно, как пробираться через Гошу у входа? А если он спит, то тем более проблема, говорят, там заклятие…»
Гоша не спал. Сидел у входа и орудовал палочкой, пытаясь заклинаниями починить вододел - волшебное устройство для орошения полей и садов.
«Как бы его… отвлечь, что ли?»
Тут Дима заметил, что по вестибюлю кто-то идёт.
«Заметили?»
Тогда Дима просто пошёл навстречу, в случае чего, можно сказать, что был у врача - коридор, ведущий в больничные отсеки, начинался рядом с входом в здание училища.
- Эй, парень! - услышал Дима шёпот. - Тоже в самоволочку с утра собираешься?
- А… А вы куда? - Оказалось, что Дима видел вдалеке двух учащихся курса с пятого.
- В магазин, яс’дело.
- А он работает в такое время?
- С шести. Говорят, они специально для нас так рано открываются - большая выручка от тех, кто из ПВУ к ним пробирается.
- Да… А как Гошу миновать?
- Схема стандартная, - ответил один. - Сначала отвлекали, когда уходили и возвращались, теперь научились ловить момент, когда он на секунду отойдёт. Он ведь уверен, что в такую рань никто не ходит по магазинам. Нас на уроки-то не поднимешь!
Дима улыбнулся.
- Идём! - сказал другой «самовольщик». - Он отошёл в свою комнату.
Дверь их пропустила - Гоша не включил отлавливатель прогульщиков. Ребята вышли на улицу.
- Ты тоже в магазин? - спросили Диму.
- Не… Мне туда…
- В городок? А, там девушка у тебя, да?
- Ну… Почти.
И Дима пошёл, по дороге думая, как можно добраться до отца, не имея ни монеты.
Главное, добраться до Костромы. А там притвориться обычным человеком и дойти до Даулиных.
Но одежда… Она отличается от обычной.
- Да ладно, сначала надо ДОБРАТЬСЯ до туда…

В городе его окрикнули.
- Мальчик! Ты что здесь делаешь?
- А что?
- Дети твоего возраста по училищам сейчас. Ты же волшебник!
- Да? Почему…
- А одежда на тебе!
- Мой брат волшебник, - соврал Дима. - Он в училище.
- Ну-ка, ну-ка, проверю…
- А вы кто?
- Я? Инспектор по делам несовершеннолетних волшебников, - ответила женщина. - Имя, фамилия?
- Дмитрий Родин! - на автомате сказал Дима.
- Родин? Проверим… Адрес!
- Я в Костроме живу, сюда приехал к родственникам. Адреса их не помню точного.
- А в Костроме?
- Шагова, 99, - наобум ответил Дима.
- Ну-ну…

«Вот дурак! - ругал себя Дима, направляясь к сундвокзалу городка. - Представился Родиным. В училище знают некоторые о том, что я так представляюсь. Матросов… Мужик хороший, но ведь я сбежал! Может попытаться и вернуть меня…»
Да, и хватились там уже, наверно. Но терять нечего!
Можно ли в сундуке «зайцем» проехать?
Или не обязательно в нём?
Дима проходил мимо железнодорожного вокзала, и тут его посетила мысль.
«Я же знаю заклинание, позволяющее обычному человеку забыть о встрече с волшебником!»
Один из поездов, Великий Новгород - Москва, стоял на перроне. Дима пошёл в вагон.
- Провожающий! - сказал он.
- Какой провожающий? - удивилась проводница. - Поезд здесь три минуты всего стоит.
Тогда Дима выставил ладони рук и произнёс два заклинания. Женщине захотелось зевать. Пока она это делала, Дима успел прошмыгнуть в вагон.
Когда же проводница завершила свой протяжный и громкий зевок, она и не помнила уже про этого мальчика.
«Так, - подумал Дима, - теперь ещё проверка билетов…»
Но её мальчик пересидел в заднем тамбуре.

Ехать до Москвы было недолго - полтора часа. Оттуда до Костромы поезд вечером.
«А питаться? Ах, да…»
Дима об этом позаботился - взял себе сухой паёк, выдававшийся учащимся на вечер. Но его было не так много…
- Прописка? - В Москве на Ленинградском вокзале к мальчику подошёл милиционер.
- Приезжий.
- Документы?
Тогда Дима повторил с милиционером то же, что и с проводницей. Только страж порядка не стал зевать от заклинания- площадь хорошо просматривалась, и Дима бы не скрылся – человек в форме начал чихать.
«Безопасное заклинание приступа аллергии для защиты от «обычных» гопников. Время действия - одна минута».
- А-а-апчхи-и! А-а-ап…
- Будьте здоровы, старшина!

«И где тут ночевать «зайцу»? - думал Дима в вагоне поезда Москва - Хабаровск, следовавшего через Кострому. - В туалете просидеть? Заметят, что всё время «занято». Или у окна простоять НА ВИДУ под предлогом, что не спится?»
Ночь провести удалось в вагоне-ресторане - народу там было достаточно, и на мальчика в странной одежде внимания просто не обратили.

И… Вот он! Дом Даулиных. Пятиэтажная «хрущёвка» в Якиманихе, север Костромы. В подъезд…
- Вот он!
Дима оглянулся. На него несся Гоша, чуть поодаль стояла Ирина Валентиновна Гаврилова - наставник курса.
- Куда же он ещё мог поехать? - удовлетворённо сказала она.
- Разве что поставить «пятёрку» за хорошее применение заклинаний! - насмешливо отозвался кто-то, кажется, волшебный страж. - Иначе как он без денег досюда добрался?
- НЕ НА-А-АДО!!! Я не хочу к вам, в ваш мир, не-е-ет!!!
- Что он такое говорит??
- Только бы Трифонов не узнал…
- А что делать, мальчишка одиннадцать лет тут прожил…
Шум, суета, хотя всего три человека, казалось, догоняли Диму. Нет, вот ещё один страж.
- Мммх…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

м?

И такой вопрос:
Как, по-вашему, будет дальше развиваться сюжет?
А то параллельно некоторые делают предположения...