"Метро" PG 15 SS/нп (юмор, лирика) Закончен ;-)

[Daminitri]

Мелиса, полевки не всегда такие как хотелось бы((

[Melisenta White]

Мелиса, полевки не всегда такие как хотелось бы((

Я знаю. Мне ль бриллиантов не знать! (с)
Или ты имеешь в виду, "Снейпы не всегда такие как хотелось бы"?

[censored]

[Melisenta White]

Мы устроились в креслах перед камином в гостиной. Было тепло, и я расстегнула верхние пуговицы. Неловкость растворилась в вине и разговоре. Который незаметно свернул на нашу общую специальность.

— Но, Вы поняли, — не унималась я, — что можно рассчитывать пропорцию органической субстанции зелья согласно третьему принципу, по формулам совмещения процента магии на стадии четвертой степени трансмутации…
— Мелисента, — Снейп преувеличенно ласково прервал мой словесный поток, словно обращался к душевнобольному, — защита позади. Поздравляю, профессор. Предлагаю выпить.

Я сделала глоток и поглядела в глаза собеседнику. И только тогда поняла, насколько оскорбительны для него сейчас все мои слова о науке. Он подбирал вино. Он заказал ужин. Он поставил эти кресла к камину. Он наверняка постелил лучшее белье в спальне. А я тут ему про трансмутацию…

Я поставила бокал, встала с кресла и подошла к нему. Он повернул ко мне лицо. Я обняла его за шею левой рукой и растрепала его волосы правой. Притянула его голову к своему животу. Он обнял меня за талию и посадил боком к себе на колени. Я уткнулась носом ему в шею, поводила им из стороны в сторону. Вздохнула, и начала целовать эти жилы, напряженные под кожей, скользя языком в ямку над ключицей, забираясь кончиком языка в раковину уха, прикусила мочку.

Он позволил мне забавляться со своей шеей, прикрыв глаза. Реакция его тела укрепила меня в мысли, что я двигаюсь в нужном направлении. Я сползла чуть пониже и рукой обхватила сквозь ткань характерную выпуклость, привлекшую мое внимание.

— Пойдем в спальню? – проговорил хрипловато Северус.
— Угу.

Я встала и вопросительно обернулась – куда, мол, идти. Снейп снисходительно улыбнулся, поманил пальцем и подхватил меня на руки. Раньше я воспринимала такие действия в отношении меня, в наш век тощих, как жерди, «красавиц» как героические деяния. Впрочем, вблизи Снейп впечатления слабого мужчины не производил. Даже наоборот.

Спальня оказалась обставлена довольно лаконично. Окна завешены шторами. Стены разделены пилястрами из мореного дерева, на потолке выступают темные балки. Паркетный пол ничем не застелен. Широкую постель, которые так любят холостяки, покрывала темно-зеленая ткань. Когда мы вошли, на небольшом секретере зажглись свечи в бронзовых подсвечниках. Он поставил меня на пол и потянул покрывало за угол. Соскользнув на пол, оно обнажило белые атласные простыни и две подушки. Я улыбнулась — он действительно ждал этого момента и готовился. Вернее, он готовил этот момент.

Он потянул меня к кровати, сел, поставив меня лицом перед собой. Потащил подол моей мантии вверх, освободил меня от нее. Я выдохнула, закрывая глаза, и потянулась расстегивать пуговицы на его мантии. Он увернулся, целуя сквозь черное кружево чулка мое бедро, и прижав под бельем свои ладони к моим ягодицам.

Я подергала его за ворот мантии:
— А ты?

Он поднял на меня взгляд. Глаза у него были с такими шальными искрами, что вряд ли его узнал бы кто-нибудь, кто привык к его виду в Хогвартсе. Не отпуская меня и не отрывая от меня гипнотизирующего взгляда, он правой рукой стал медленно расстегивать мантию на груди. Я заворожено следила за его движениями, пока не выдержала и не бросилась помогать ему избавляться от одежды.

У него была очень белая кожа. И несколько темных родинок. Мой взгляд случайно упал на предплечье его левой руки, и я поспешно отвела глаза. Для татуировки это был не самый приятный сюжет. Особенно, если учитывать его значение. Глупо позволять оставлять на себе несмываемый след некоторым грехам молодости.

Но тут его брюки оказались на полу, и мои мысли приняли совершенно другое направление. После этого мое белье показалось ему совершенно неуместной в данном контексте деталью, и два шелковых объекта, снятых с меня, неожиданно очень украсили балдахин его кровати.

Я огляделась мельком. Свечи, ложе, этот мужчина, я в одних чулках… все, кажется, располагало к интиму, но было что-то… что-то у меня в душе, что истошно протестовало против счастливого завершения истории. Что-то не давало расслабиться, какие-то назойливо жужжащие мысли. О своей внешности, о мимолетности любого романа, о несерьезности отношений…

И тут мои размышления были прерваны прикосновением чужого языка к довольно деликатным частям моего тела. И в этот момент у меня осталась только одна мысль – разве не об этом я мечтала с того дня, как увидела его в вагоне метро? Через мгновение я уже лежала на его кровати.

Защиту мы отметили на славу, и домой я вернулась только утром. Там меня встретил отец, который молча протянул мне конверт. Третий в моей жизни конверт с гербом Хогвартса, адресованный лично мне.

«ХОГВАРТС»
ШКОЛА КОЛДОВСТВА и ВЕДЬМИНСКИХ ИСКУССТВ
Директор: АЛЬБУС ДАМБЛДОР


Уважаемая мисс Уайт!
Рады известить Вас, что Вы приглашаетесь на работу в Школу колдовства и ведьминских искусств «Хогвартс» в качестве ведущего преподавателя Алхимии и ассистента преподавателя Зельеварения.
Ожидаем Вас на собеседование 14 августа, в таверне «Три Метлы» в Хогсмиде. Напоминаем, что ожидаем ответную сову не позднее 13 августа.


Искренне Ваша,
Минерва МакГонаголл,
Заместитель директора


Я отправила сову с обещанием прибыть на собеседование. Место проведения, конечно, вызывало некоторые вопросы. Но, вспомнив об эксцентричности директора, я решила просто расслабиться.

Полистав школьные учебники упомянутым предметам, чтобы быть в курсе тематических планов, я с легким сердцем отправилась в «Три метлы». В моей жизни начинался какой-то новый, удивительный и полный сюрпризов период. Или, может, он начался, когда я впервые увидела Северуса в метро? Но я не заблужусь в своем новом метро, у меня есть карта…

В «Трех Метлах» меня ожидала учительская коллегия Хогвартса в полном составе, а также кружка хмельного мёда. Все привстали поприветствовать меня, и я села за общий стол. Дамблдор встал и постучал ложкой по кружке.

— В первую очередь, хочу узнать у Вас, мисс Уайт, согласны ли Вы на наше предложение?
— А Вы уверены, что я вам подхожу, профессор?
— Здесь все в этом уверены, Мелисента. К тому же, кое-кто уже убедился в вашем умении железно удерживать внимание даже такой разбалованной аудитории, как профессора Академии. Ну, так как?
— Я согласна.
— Тогда рад вам сообщить, профессора, что мисс Уайт будет преподавать у нас в колледже Алхимию на старших курсах и, частично, Зельеделие. Как мы уже договорились, Вам, Северус, остается вся работа по зельям с курсами с первого по пятый. На старших курсах Мелисента будет Вам ассистировать. Я надеюсь, Вы найдете общий язык. Право определения тематики курса Зельеделия и составление планов полностью остается привилегией профессора Снейпа.

Северус под столом сжал мою руку. Минерва МакГонаголл бросила на нас многозначительный взгляд.

За дальним столом послышался возбужденный шепоток. Обернувшись, я увидела, как какой-то пятикурсник, уставившись на Рона Уизли выпученными глазами, сдавленным голосом переспросил:

— Он с ней? В кабинете? Что делал!? Да ты что? Ты своими глазами?

Жизнь становилась прекраснее с каждой минутой.

[-=Блейз=-]

Я не вижу причин не доверять Зельеварно-алихимической лаборатории при Академии Магии... [ /quote]
Впервые слышу о такой

Не удивительно Я ее сама придумала...

а как-нибудь обьединить?

[Melisenta White]

Зелья и алхимию вместе? Теоретически их следовало бы отнести к разделу трансформации материи, но это широко понимаемая трансфигурация, что повлечет за собой включение в компенцию этой лаборатории изыскания в области большого количества дополнительных магических преобразований.

Или я неправильно поняла, что с чем объединить?
Ой, только сейчас очепятку заметила "алИхимической"... Ты не об этом? Глаз автора забит до ужаса...

Где ты, Severus_Snape, мне остро не хватает и твоего критического взгляда. Предлагаю бартер на вычитывание твоих научных трудов

PS Кстати, на этом фанфик "Метро" собственно и закончился. Но есть поскриптум, разросшийся до размеров полноценного фика и гордо именуемый "Слухи"

[Maresca]

СтУденты - стукачи! Гы!

Послушайте, симпатичное и необременительное произведение у вас вышло. Читается с огромнейшим удовольствием.

Постскриптум обязательно выложите. Мне вот интересно, продолжала ли Мелисента писать романы и что по этому поводу думал ее...хм-м-м... бойфренд. )))

[Glider]

Обязательно выложи "Слухи"!!! Я их на предыдущем форуме не дочитал ...

А насчет объединения зельеварения и алхимии - почему бы и нет , особенно на старших курсах ... Как Я понимаю, алхимия - это нечто большее, чем просто составление зелий, но еще НЕ химия в МАГЛОВСКОМ понимании - это скорее МАГИЧЕСКАЯ ХИМИЯ .

[Severus_Snape]

Где ты, Severus_Snape

Так ничего нового пока не видел.
Жду Слухов, тогда и буду критикантствовать.

[Melisenta White]

Maresca, спасибо за приятный отзыв.
Студенты не столько стукачи, сколько сплетники )))
Glider, а я их на прошлом форуме и не дописала, не удивительно, что ты не имел возможности их дочитать.
Severus, нового нет, а а ошибки все равно проскакивают, и в старом, видел "АлИхимию"? Хорошо, что не "Алкохимия" )))))

Слухи сегодня начну выкладывать.

[Melisenta White]

Преамбула и отчасти саммари:
Ну и разве можно поверить, что "жили они долго и счастливо"? Нонсенс. Вот и я не верю.

Очередной дисклаймер: прекрасную фразу про заклинание "Исчеззарио" я стащила отсюда - http://snape.by.ru/fic/wood.html. Если автор против, я уберу это.

Слухи

Слухи распространялись стремительно. Уже через неделю о нас с Северусом знали буквально все: от первокурсников до привидений и миссис Норрис. Сомнительно, конечно, что облезлую кошку интересовала личная жизнь профессора Зельеделия... Но и на ее хитрой морде мне тоже почудился какой-то издевательский интерес. За трапезой я была, как на расстреле взглядами. Удивленными, восхищенными, презрительными, ненавистными. Это было приятно только в первый день, а далее – определенно нестерпимо.

Однако уже через пару дней я обнаружила, что ажиотаж спадает. Причем не просто спадает, он меняет объект. Ежедневно за завтраком, обедом и ужином, не говоря уж о часах занятий, около пятисот пар девичьих глаз взглядами раздевали профессора Снейпа. И эти девочки не были обделены магической силой. Не знаю, какая сила хранила новоявленного секс-символа, но его мантия чудом оставалась цела. Может, старинному замку не впервой было гасить бурные выплески "коллективного бессознательного"? Хорошо хоть девушки не доставали палочки… А то выбегать бы кое-кому три раза в день из зала с криком "Кто применил заклятие "Исчеззарио" на мою одежду!"

Они смотрели на него своими томными глазами на лекциях, они прожигали, проливали и взрывали вчетверо больше препаратов, чем было предусмотрено средними цифрами статистики катастроф в этом районе. Они краснели и лепетали нечто невразумительное в ответ на его вопросы. Они бесили его до крайности и выводили из себя.

Когда он застал четырех слизеринок за торговлей его собственными фотографиями, он снял баллы с собственного факультета.
— Я ненавижу всех студенток, — стонал он, падая после занятий на кровать в своей комнате. — Я вообще ненавижу весь женский род!
— И меня? — игриво спрашивала я, подсаживаясь на краешек ложа
— И тебя! — заявлял он и валил меня в постель.
— Смотри на это проще, — в этот раз я старалась его утешить, — они тебя любят. Мог бы не быть таким букой, сказать им ласковое слово.
— А может, — в его голосе появились металлические нотки, — мне лучше переспать с кем-нибудь из них? Или с парочкой? Одновременно, а?
Я опешила.
— Мне не нравятся такие шутки.
— А мне – Ваши советы, мисс Уайт, — на слове «мисс» он сделал такое ударение, что оно прозвучало почти оскорбительно, — без них я себя чувствую гораздо комфортнее.
— Что же, профессор, — я изо всех сил старалась говорить холодно и не давать голосу дрогнуть, — тогда не буду Вам мешать.

Я поспешно вышла из комнаты. Мысли неслись каруселью. Вот, значит, как! С парочкой! А я думала, у нас все серьезно. Дура! Дура!

Вспоминая тот внутренний монолог, я сейчас думаю, что была дурой. Это были исключительно дурацкие мысли.

В своей комнате я, не раздеваясь, свернулась калачиком в постели. Я придумывала, как ему отомстить. Пофлиртовать с преподавателем по Защите от Темных Сил? Поджечь ему на лекции мантию на самом интересном месте? Я строила грандиозные планы. Сказать, что у нас будет ребенок?

Постепенно, гнев уходил. На его место прокрадывалось какое-то странное, мертвящее, липкое чувство. Мстить не хотелось. Ненавидеть – тоже. Не хотелось чувствовать ничего. Хотелось уснуть и не проснуться.

Он стал более раздражительным. На своих занятиях он стал беспрестанно дергать меня, требовать принести ту или иную мелочь, убрать класс после уроков. Мои действия в его интерпретации стали частым примером для учеников «как не надо делать настоящему зельеделу». Он не предупреждал меня о заменах в расписании, и пару раз я оказалась в совершенно глупой ситуации.

Не найдя себе лучшего развлечения, я зачастила в подземелья, в лаборатории, по вечерам. Очистив голову от романтики, я внезапно осознала, сколько замечательных неосуществленных научных планов хранилось у меня в «долгом ящике».

От мелочей я перешла к крупным экспериментам. Порывшись на складе, я убедилась, что лимит ингредиентов включал себя и материалы для ведения преподавателями научно-исследовательской работы. Я энтузиазмом я взялась за старые разработки.

На утро после моего первого полноценного эксперимента прогремел скандал. За завтраком Снейп с возмущенным лицом доложил директору, что какие-то студенты пробрались в лабораторию и, воспользовавшись запасами ингредиентов, пытались варить зелья. Дамблдор с обеспокоенным лицом обвел глазами зал. Некоторые ученики красноречиво потупились под его взглядом. Я встала с места.

— Это была я, профессор Снейп.
— Что Вы делали в моей лаборатории?! — Он тоже вскочил.
— Профессор Снейп, - мягко остановил его Дамблдор, — это теперь ваша общая лаборатория.

Кинув на меня испепеляющий взгляд, Северус сел на место.

По залу пробежал легкий шепоток. Студентки подмигивали друг другу и кидали страстные одобряющие взгляды в сторону черной копны волос над чашкой утреннего кофе.

Вечером меня ждал неприятный сюрприз. Дверь в подземелье была заперта. Никакие «Алохоморы» на нее, как и ожидалось, не действовали. Завтра он заявит, что запер дверь нечаянно. Или ради безопасности учеников.

[Maresca]

И чего было от него ожидать? *глубоко так и томно вздыхает* Ууу, мужики - свиньи... ))

[Death Eater]

Мелиса, спасибо за продолжение! ))) Мне так нравится как ты пишешь! Интересно.. а в "Слухах" будет раскрыта тайна матреи Мелисенты?

[Melisenta White]

Эми, хороший вопрос... Я придумала, что же с ней все-таки случилось, только к концу "Слухов". И вставила только прозрачный намек, но может, изменю еще и тогда расскажу )))

[Melisenta White]

Я вернулась в свою комнату и порылась в пузырьках с зельями. Среди них, как нельзя, кстати, оказались трансфигурационные – для превращения в муравья и бабочку на 10 минут. Для проникновения через замочную скважину этого было более, чем достаточно, а попадание к котлам и складу гарантировало мне пополнение запасов. Я поработала в удовольствие. Пусть хозяин помещения даже заметит следы моей деятельности, мне было все равно. Ведь если он захочет обвинить меня в незаконном проникновении, ему надо будет признать, что он запер от меня мое рабочее место.

Дни незаметно складывались в недели. Я полюбила эти ночные подземелья с их запахом и звенящей тишиной. Мысленные диалоги, которые я привыкла вести сама с собой, засиживаясь за котлом далеко за полночь.

Все свободное от лекций и практических занятий время я проводила в библиотеке и лаборатории. Я жила от одной учебной темы до другой от первой стадии эксперимента до второй, от второй до третьей. На меня порой стало нападать странное оцепенение. Однажды я забыла пообедать и вспомнила о том, что ничего серьезного не ела только через день. Прогулки потеряли для меня всякую привлекательность. Иногда мне начинало казаться, что я ровесница МакГонаголл. Когда я ловила на себе озабоченный взгляд директора, я старалась улыбнуться и вести себя, как ни в чем не бывало. Несколько раз мне показалось, что он хочет спросить меня о чем-то, но он так и не спрашивал.

С удивлением, которое внесло некоторое оживление в мою жизнь, я обнаружила, что стала мишенью для издевательств студентов Слизерина – сначала тихих и заочных, а вскоре, довольно дерзких и открытых. Мне несколько раз проливали зелья на мантию, начали дерзить на уроках Алхимии. Когда я первый раз сняла за это баллы со слизерницев, то поняла, что это была провокация. Они представили дело так, как будто я пыталась досадить Снейпу.

Этот полный загадочности период моей жизни закончился удивительно закономерно. На больничной койке. На занятиях по Зельеделию кто-то незаметно выставил ногу в проход, и я упала, потеряв сознание.

Мои занятия были отменены. Мне даже не хотелось предполагать, кто ведет за меня мою любимую Алхимию. Меня навещали, но все преподаватели казались какими-то плоскими картинками на тусклом фоне театральной ширмы. Меня настойчиво кормили и пытались вывести из ступора. Где-то на периферии сознания мне было жутко стыдно, что душевные страдания парализовали меня, как ученого и специалиста.

Пытаясь как-то оправдаться, я пересказала Минерве результаты своих последних изысканий. Она выслушала меня с более чем озабоченным видом.

— Все еще серьезнее, чем я думала, — пробормотала она. И это было все, что она могла мне ответить!

Однажды, уставившись на прохудившийся рукав мантии Ремуса Люпина, приятного джентльмена, рекомендованного мне Дамблдором, я в задумчивости произнесла:

— Если Вы принесете нитки и иголку, я могу заштопать…

Больше он меня не навещал. А жаль. Мне нравилось молчать, разглядывая его. Кажется, я просто стала часто думать вслух.

Маленькие пылинки играли в лучах солнца, бьющих через стрельчатое окно в больничном крыле. Их танец незаметно складывался в рисунки, открывающие умелому созерцателю тайны мироздания и секреты тонких материй. Все, кроме тайн собственной души. В одном из стекол витража свет преломлялся радугой. Сосредотачиваясь на ней, можно было услышать негромкие голоса лепреконов. А с закрытыми глазами удавалось услышать, как меняют положение лестницы. Время здесь текло настолько размеренно, что мне казалось, что за пару дней прошло два десятилетия. От нечего делать я стала потихонечку практиковаться в самотрансфигурации без палочки, превращая свои кисти в крылья летучей мыши и обратно.

Зачем-то к моей постели подсела Помфри. Она принялась уговаривать меня пойти погулять. Ее слова уплывали куда-то в даль мимо меня. Я перевела на нее взгляд. Лучи солнца из окон играли в ее пушистых волосах, выбивавшихся из-под чепца. Миловидная женщина, она выглядела молодо для своих лет, и мы обе часто сбивались на «ты» в разговоре. Она не возражала против этого, даже просила называть ее по имени. Но мне это было не слишком привычно. Она умела находить общий язык с людьми разных возрастов, подобрала ключик и ко мне. Сейчас у нее был слегка усталый вид, все утро она наводила чистоту в палате, не доверяя домовым эльфам. Поппи села, слегка ссутулившись, потом выпрямила спину, разгладила ладонями передник. Она была такой нежной, такой трогательной в эту минуту. Словно не относилась к этому миру.

— Кто бы плелся с ношей, когда бы сам мог дать себе расчет простым кинжалом... – я в задумчивости процитировала Шекспира и поразилась, до чего тускло звучал мой собственный голос.

Целительница вздрогнула, ее глаза округлились.
— Я шучу, мадам Помфри, — сказала я, — хорошо, давайте погуляем.

Я сняла больничную рубашку и натянула мантию. В голову пришла неуместная мысль – похоже, голодовки моей фигуре только на пользу. Я побрела к выходу из палаты.

— Мелисента, — робко окликнула меня Поппи.

Странно, что ей еще было надо, ведь я послушно шла гулять? Но она настаивала на том, чтобы я привела себя в порядок и надела что-нибудь вместо рабочей робы. Пришлось подчиниться ей и предоставить свой гардероб на ее суд. Вообще-то я не очень любила идти на поводу у других, но сейчас что-то во мне явно разладилось. Она хлопотливо прикладывала ко мне мантии перед зеркалом.

— Неужели на самом деле Вы так любите наряжаться, мадам Помфри?
— Нет, у меня в детстве было много кукол. Почему у тебя так много зеленого?
— Это потому, что я очень много вру.

Она замерла. Уже который раз я замечала на ее лице это выражение напряженного внимания. Таким становилось ее лицо, когда речь заходила об обстоятельствах травмы ученика, только что принесенного в больничное крыло в бессознательном состоянии. Она слушала, чтобы понять с полунамека, с одной фразы, чтобы запомнить и выбрать верное решение. Но на этот раз целителю было никак не поставить диагноз. Просто не понять. Такова жизнь.

[Melisenta White]

А вот и мой любимый отрывок:
================================
Мы вышли к озеру. В воде уже плавали первые ледяные крошки. Но сил холода хватало пока только для того, чтобы утром сковать мелкие лужицы тонким льдом, падавшим легкой жертвой ботинка резвого первоклассника после первого же урока. Ветер, терзавший пожухлую листву на земле, стих при нашем появлении. Даже неяркое солнце поздней осени заставляло мои привыкшие к подземелью глаза щуриться. Вот и сейчас мне показалось, что на поверхности озера что-то рябит. Однако «оптический обман» оказался на редкость навязчивым. Привидение коренастой девочки в школьной форме медленно всплывало над гладью свинцовой воды.

Она скорчила недовольную рожицу, показывая пальцем в нашу сторону. Назвав ее «Миртл», Поппи удивительно вежливо поздоровалась. Я тоже кивнула привидению. Однако девочка внезапно рванулась с места и очутилась нос к носу со мной. Сквозь ее сердитую мордашку было видно, как причудливо меняют свою форму облака над озером. Она фыркнула и отвернулась, скрестив руки на груди.

— Что случилось, Миртл? — заботливо и с опаской спросила Поппи.
— Конечно! — взвизгнула она, — можно смотреть сквозь Плаксу Миртл! Ей ведь все равно, она же умерла!
— Мы очень рады тебя видеть, Миртл, — примирительно сообщила мадам Помфри.
— Не верится, — отрезало привидение. — У нее слишком высокомерный вид. Как у Снейпа.

Я отвернулась, чтобы не видеть, как мадам Помфри, неутомимо жестикулируя и грозя пальцем, объясняет что-то Плаксе Миртл. Волны озера накатывали, оставляя на берегу все новые кусочки водорослей. В их мертвых зеленых изгибах было что-то от моей тоски. Я побрела вдоль берега. Вскоре, Поппи догнала меня, торопливо бормоча какие-то странные извинения, и мы свернули на дорогу к Хогсмиду.

— Может, в «Три Метлы»? Там Вам все будут рады…

Действительно, в «Метлах» все были удивительно милы. Многие подошли поздороваться, некоторые – познакомиться. Какой-то парень угостил глинтмедом нас обоих. По заговорщическим взглядам, которыми мадам Помфри изредка перекидывалась с окружающими и хозяйкой заведения, мадам Росмертой, я начала догадываться, что опять что-то упустила.

— Чего мне меньше всего сейчас хочется, так это напиться, — прошептала я, глядя в кружку.

Хлопнула входная дверь. Я сидела к ней лицом. На пороге появился высокий темноволосый человек в черной мантии и шарфе. Нервно потирая озябшие руки, он окинул взглядом зал. Внезапно отступил назад, но, видимо, решил остаться. Заказал обед и сел у стены. Мадам Помфри старательно пыталась разглядеть что-то в моих глазах.

— Что ты хочешь, Поппи?

Она не ответила. Я внимательно взглянула на мужчину у стены и вспомнила его имя.

— Северус Снейп, — я произнесла его вслух. Сердце отозвалось глухой болью.
— Мелисента, дорогая, — поспешно окликнула меня Поппи, — ты уверена, что никто на тебя не навел порчу?
— Я прекрасно себя чувствую.
— Никто не мог проклясть?
— А я что, так плохо выгляжу? Ах, да… я забыла, я же в больнице, — я уставилась в стол.
— Ну как мне расшевелить тебя, девочка? Ты будто бы неживая. Ты так изменились.
Я вздохнула и подняла глаза на собеседницу. Ее тон становился все серьезнее.

— Мисс Уайт, не подумайте, что я лезу в Вашу личную жизнь. То есть, я лезу, конечно. Но я не могу спокойно глядеть на человека с такой болью в глазах. Я давала клятву Гиппократа, в конце концов! Я слышала, Вы все ночи в лаборатории проводите.
— Я ученый, я должна экспериментировать.
— Но не по 12 часов.
— Жрица Асклепия, кто бы говорил, — я попыталась улыбнуться. Вышло не очень уверенно.
— Мелисента, что ты мне рассказываешь, да в тебе жизни совсем не осталось!
— Изображаю из себя мудрого профессора, а сама - дурочка надутая, лекции выеденного яйца не стоят, — подвела черту я.
— Да я совсем не об этом! — в отчаянии вскрикнула Поппи. — Что я не слышу, что о тебе студенты говорят? Да ты к лекциям готовишься, как никто другой! Они от тебя балдеют! На занятиях ты живая, интересно рассказываешь, а потом… Будто в тебе что-то выключается. Нет, ты, конечно, не поймешь, это маггловское выражение. У меня брат в Лондоне, он маггл, доктор, ну и сама понимаешь. Выключается… ну, как если бы свет погасили…
— Я понимаю, вполне. Как в метро.
— Ты была в метро?
— Да, я раньше проводила там довольно много времени. Я встретила там… встретила там… — меня прорвало. По щекам градом покатились слезы. Я не закрывала лица, предоставляя ручейкам соленой воды беспрепятственно стекать мне на щеки, шею, воротник.

Хлопнула дверь. Я огляделась и поняла, что Снейпа в таверне уже нет.

Поппи протянула мне платок. Я вытерла слезы собственным и рассеянно отдала его целительнице.

[Maresca]

Ох, ну почему же у всех все так грустно? Я скоро захлебнусь собственными рыданиями... И так невесело, так еще и Снейп - скотина...

[Salamandra9]

Как мило - в предыдущем издании именно после этого же кусочка появилась фраза "Снейп - скотина".
Как всё повторяется... =)))
Мелисс, очень жду продолжения! Очень...

[Melisenta White]

Думаете, он скотина? Да не такая уж и скотина, вина женского персонажа тоже есть.
Он же товарищ нервный, нового в своей жизни пугается, воспринимает с опаской, сразу закрывается.
Мне кажется, он напугался такой популярности - вот и дергается. Наломал дров, не знает что делать, пытается вести себя так, как будто все так и было задумано. Боится показаться неуверенным.

Тяжело с ним.

Maresca, у тебя в реале что-то скверное произошло?

[Melisenta White]

Salamandra9, так полное Нигредо, без этого каши не сваришь ))

Сейчас будет продолжение.

[Melisenta White]

Мы прошлись по Хогсмиду. Это был чистый и красивый поселок. Я стала рассказывать Поппи о своих трансфигурационных Зельях. Она задавала вопросы, даже не пытаясь сменить тему. Рассказывала хогсмидские байки о владельцах домов, мимо которых мы проходили. Истории, которые случались здесь со студентами Хогвартса. Показывала любимые места. А потом вообще затащила меня в магазин волшебных забав Зонко.

— Уму непостижимо, из чего они готовят все эти безобразия, — щебетала она, показывая мне карамели, от которых начинался жуткий насморк, и тянучки, от которых вылезали прыщи, — иногда приведут студента, я думаю – умирает, а оказывается, ему кто-то такую штуковину подсунул! И выздоравливает через полчаса!

Мне приятен был ее неподдельный интерес и уважительный взгляд, когда я высказала ряд гипотез о способе изготовления нескольких видов конфет-шуток и, не сходя с места, придумала еще пяток новых.

— Ох, у нас такие детки учились, близнецы Уизли. Те еще сорвиголовы. Школа от них стонала. Хорошие ребятки. Фред и Джордж. Так они свой хохмагазин открыли. Если б Вас сейчас послушали, сманили бы вас от Дамблдора в свою контору. Я же вижу, Вы хулиганка тоже порядочная!
— Да любой хороший зельевар им бы сгодился.
— О да, представляю профессора Снейпа за изготовлением тянучек «Пуд-язык», — забывшись, расхохоталась Поппи.

Когда она поняла, что сказала, у нее стало такое лицо, что расхохоталась я. Но смех был горек на вкус и звучал недобро.

— А ведь забавно, — грустно вспомнила я, — раньше я писала такие смешные наивные новеллочки о любви. Впрочем, серьезные здравомыслящие дамы, вроде Вас, вряд ли такое читают.
— Наверное, я и правда их не читала, хотя…
— Вот и хорошо. Это пошлость и сопли с сахаром. Легкие деньги. Не надо об этом.
— А где их печатали?
— Не надо об этом.
— Как это не надо? У меня валялся в больнице популярный автор, а я ничего не знаю!
— Поппи, это мое прошлое, и я не горжусь им.
— Мелисента, предоставь читателю иметь свое мнение.

Мы вернулись в Хогвартс.

— Мадам Помфри, скажите мне честно, это ведь директор настоял на выходе в Хогсмид?

Целительница нисколько не смутилась.
— Вообще-то, да. Но если Вам действительно интересен честный ответ, я просто искала повод. Я бы и без просьбы профессора Дамблдора его нашла, мисс Уайт.
— Зовите меня просто по имени, если не трудно.

В больничное крыло я не пошла. Я направилась в кабинет директора и заявила, что с понедельника выхожу на работу.

Свои ночные бдения я стала перемежать с прогулками на метле. Валилась с ног от усталости и не имела физически никакой возможности размышлять о своей несчастной судьбе.

Иногда я скучала по мантии-невидимке. Если бы одеть ее, в коридорах Хогвартса можно было бы набрать материала для любовных историй не меньше, чем в метро. К сожалению, при виде меня разговор чаще всего смолкал.

Я начала развлекаться тем, что тихонько подкрадывалась к болтающим ученикам. Теперь детям с бешено колотящимися от неожиданности сердцами оставалось только гадать, как долго я уже нахожусь рядом и слушаю их разговор.

Выяснились очень любопытные вещи. Во-первых, по всеобщему мнению меня посещал инкуб. По другой версии профессор Снейп оказался вампиром и пил мою кровь по ночам, что, конечно, было ужасно романтично. Толпы фанаток мечтали подставить шейку под его клыки. Затем по Хогвартсу время от времени проползал слух, что я маггла.

Но самый неожиданный вариант я услышала в беседе небольшой группки студентов Гриффиндора.

— Снейп наверняка вернулся на темную сторону и склоняет ее к черной магии. Вон она какая бледная стала, вспомни Квиррела!
— Ты не путай, Квиррела-то он не склонял, наоборот. Это Квиррел оказался одержим Волд…
— Шшш!
— Думаешь, это как-то связано с Упивающимися Смертью?
— Ты же видел на фотографии в стенгазете, ей Малфой руку целовал!

Я не выдержала и обнаружила свое присутствие.

— Гарри, Рон, Гермиона, уж от вас я такого никак не ожидала! Если вас что-то и беспокоит, то это находится только в одной голове – в моей. Ну, или в двух головах. И никак не связано с внешними событиями.

Гермиона скорчила мальчишками гримасу «я же вам говорила», и они нестройным хором извинились. Когда я отошла, как им показалось, на достаточное расстояние, до меня донеслось:

— В голове! У Квиррела было то же самое!

Они были неисправимы.

Однажды вечером, когда я собиралась на прогулку на метле, в мою дверь постучали. На пороге стоял домашний эльф, который извиняющимся тоном сообщил, что Дамблдор ждет всех учителей в холле внизу. Оценив серьезность ситуации (на ночь глядя – не в кабинете – да еще и всех учителей), я опрометью бросилась в холл, перепрыгивая не то что через ступеньки – через перила лестниц. Ученики уже спали. Шаги спешащих в холл преподавателей гулко разносились в пустых коридорах. Через несколько минут собрались все.

— Времени мало, — произнес директор, — скажу лишь одно – Невилль Лонгботтом пропал. Или его похитили. Из Хогварста аппарировать невозможно, значит, его должны были сначала увести отсюда. Мадам Помфри, Вам я поручаю уведомить бабушку мальчика. Вам хватит такта объяснить ситуацию не хуже меня. Все необходимое есть в учительской. Разобъемся на пары. Мадам Хуч и профессор Стебель. Профессор Флитвик и профессор Вектор, — он перечислял присутствующих попарно. — Я и мисс… тут он задумался на миг. Впрочем, я буду в паре с профессором МакГоннагол. Остаются как раз два человека. Профессор Снейп и мисс Уайт. Мы поделим направления, — продолжал он, не обращая внимания, как занервничали оба его зельедела, — и прочешем на метлах прилегающую территорию.

Нам с Северусом достался юго-западный сектор Запретного Леса. Поглядев друг на друга со скепсисом, мы одновременно произнесли:

— Акцио, метла!

Я поднялась в воздух первой. Мы тщетно метались над верхушками деревьев, силясь разглядеть внизу фигуры. Лес в сумерках представлял собой зрелище поистине сказочное и торжественное. Но на него было некогда любоваться. Я дала себе слово повторить маршрут в менее экстремальных обстоятельствах. И только тогда позволила себе поднять глаза на того, кто летел рядом.

Нахмурив брови и свесившись с метлы, он напряженно вглядывался в сумрак. Его губы шевелились, похоже, он ругался про себя. Он был одет, как если бы только что пришел с урока. Я вспомнила, что в холл он прибежал почти одновременно со мной. Значит, и не ложился? С нежностью я скользнула взглядом по его красивым пальцам, узким кистям рук, выглядывающим из-под узких манжет, по мантии, скрывавшей сильную спину, по длинным волосам. Вдруг он повернулся ко мне, и наши глаза встретились. Он неожиданности я вздрогнула и едва не оказалась на земле. Мы остановились.

Зачарованно я следила за тем, как приоткрываются его губы, чтобы что-то произнести. Он поймал мой взгляд и промолчал, внимательно прислушиваясь к тишине.

— Что ты хотел сказать? — переспросила я неловко. Мой голос вывел его из оцепенения.
— Они нашли его в Хогсмиде.
—
Он круто развернул метлу и летучей мышью устремился к огонькам деревни. Как он узнал? Много же тайн было у профессора Зельеварения…

Мальчик был жив, но бледен и лежал без сознания, будто потерял много крови. Вокруг никого не было, его нашли на задворках. Подоспевший Хагрид с недоумением поднял что-то с земли. Это оказалась полуживая жаба Невилля.

— После крысы Рона я что-то стал меньше доверять животным, — пробурчал он, поднося склизское создание к своим глазам.
— Их как будто кто-то спугнул, — произнес Дамблдор. — Или они уже получили, что хотели.
— Я бы поговорил с ним, — с обманчивой небрежностью протянул Снейп, — пока наша уважаемая целительница не отстранила нас от «больного».

Если директор и колебался в выборе, то по его лицу сказать это было невозможно.

— Я позволяю. Оставьте их.
Мы отошли, оставив Невилля лежать на импровизированном помосте прямо на пустыре. Северус стоял рядом с ним. Дамблдор поручил нам опросить жителей близлежащих домов, несмотря на неурочное время, о том, что они видели и слышали. Узнать удалось немного – непонятные шаги, непонятные фигуры. Своими расспросами мы только напугали магов.

Звонкий высокий крик мальчика заставил нас снова сбежаться на пустырь. Дамблдор уже был там. Мы столпились вокруг. Невилль уже не кричал, а, всхлипывая, пытался отползти еще подальше от Северуса. Снейп осатанело мерил шагами пустырь на почтенном отдалении от парнишки.

МакГонаголл погладила Невилля по щеке, погружая его в сон. Хагрид поднял мальчика на руки. Жабу при этом он без зазрения совести засунул в карман плаща.

Я подошла к Северусу. Он злобно вскинул взгляд. Весь соткан из мнительности и недоверия, руки сложены на груди, брови насуплены. Я развела руками. А потом, глядя, как он презрительно поджимает губы, словно говоря мне «и ты тоже», обняла его, пряча голову у него на груди.

Он так и остался стоять, оторопело забыв разжать скрещенные руки, не решаясь обнять и не желая принять происходящее.

Действительно, по возвращении в Школу, Невилль сразу отправился в больничное крыло.

— Посещение строго ограничить, — отрезала Помфри. Когда дело касалось лечения, она превращалась в Цербера. Не в буквальном смысле, конечно...

[Maresca]

Melisenta White

Не сквернее обычного. Спасибо за заботу, я просто читала тот отрывок не в самый веселый момент жизни. И еще в последнее время что ни фик на глаза попадается, так обязательно все печально и трагично.

У "Слухов", я надеюсь, конец счастливый? )

[Melisenta White]

У "Слухов", я надеюсь, конец счастливый? )

Ну, как сказать. Все будут живы)))
Даже Невилл )))

[Maresca]

Это жестокий ответ... ((( Если эта свинья не женится на Мелисенте, как честный человек (хряк), я удавлюсь на собственных колготках. ))

Понятно, что товарищ нервный. Все они этим оправдываются! )))

[Melisenta White]

Maresca, я с ужасом представляю, бы сказал на это Снейп...

[Melisenta White]

Эпизод со Снейпом ей пересказывать не стали. Видимо, по негласной договоренности. Со мной лично, правда, никто не договаривался. Но я и не стремилась кричать об увиденном на всех перекрестках. Никакого совета по поводу происшествия с учеником директор не созывал. Или просто меня на него не приглашали. Зато на моем личном совете (совещались я и мой внутренний голос) было решено, что ситуация на личном фронте идет на поправку.

«Война» окончилась. «Даже худой мир лучше доброй войны», так говорят в народе. Или, может, наоборот?

Несколько эпизодов на Зельеделии вернули мир и спокойствие в мою преподавательскую жизнь. Они были очень понятливыми, эти маленькие хитрюшки.

— Неплохо, плюс пять баллов Гриффиндору, мисс Дримсфильд, — недовольным тоном заявил Снейп. В этот момент послышался звук падающего черпака, и я едва успела метнуться в сторону.
— Вы не обожглись, профессор Уайт? — на лице Клотильды Медоуз расцветала ласковая издевательская ухмылочка.
Ледяной голос Снейпа стер улыбку с лица студентки:
— Мисс Медоуз, минус пятнадцать баллов с Гриффиндора за неосторожность на уроке.

Все старания отличницы на уроке были сведены на нет одной выходкой ее однокурсницы. На лицах гриффиндорцев, повернувшихся к Клотильде, явно читалась угроза засунуть ей раскаленный черпак за шиворот.

Слухи – как птицы. Вскоре все знали, что грозный профессор снова взял молодую преподавательницу под свое нетопырье крыло.

В отношениях двух зельеваров установился если не прочный мир, то хотя бы вооруженный нейтралитет.

Снейп перестал избегать собственной лаборатории, и в дыме от двух котлов, по вечерам смешивающемся где-то под потолком, уже не повисала атмосфера напряженности.

Приходилось опять мысленно признавать собственную неправоту. Раньше, в ситуации ссоры, занимая его лабораторию по ночам, я лишала его возможности работать. Впрочем, теперь это было не актуально. Я уведомляла его о своих планах, ассистировала ему в его опытах. Находилась так близко к нему, что загонять растрепанные чувства в дальние тайники души становилось все труднее.

Очередной нервный срыв уже маячил на горизонте и махал мне ручкой. Но так и не приблизился. Я всегда поражалась той неведомой, почти магической силе, которая переводит болячки нашей души на физический план именно в тот момент, когда терпеть жжение сердца становится невозможно. Вот и теперь мелкие неприятности со здоровьем с упорством носорога возвращали меня к реальности и принуждали жить сегодняшним днем. И вместо того, чтобы пребывать в грезах, я с беспокойством таращилась на угрожающее количество волос, оставшихся на гребне после простого расчесывания, и неслась в лавку.

Обратиться к мадам Помфри я почему-то так и не решилась. Может из-за ее умения непостижимым образом сделать деликатную проблему одного человека достоянием всей школы. Так в лавке «Растительных Редкостей мистера Рассела» стало на одного клиента больше.

Мистер Рассел был многословным коренастым магом довольно примечательной внешности. Вероятно, от необходимости постоянно шарить взглядом по полкам в лавке, его глаза смотрели слегка в стороны. И иногда явно жили собственной независимой друг от друга и воли хозяина жизнью. Разговаривая с посетителем, мистер Рассел как будто бы одновременно проводил инспекцию полок левым глазом. А выбирая нужный товар, он стоял вполоборота к стеллажам, не упуская посетителя из поля зрения правого глаза.

— Чем могу служить, мисс? — голос хозяина лавки донесся с галереи наверху.

Я задрала голову. В полумраке галереи его не было видно совершенно.

— Мистер Рассел, я не могу стоять носом кверху и кричать на весь Хогсмид о своих проблемах.
— У меня отличный слух, — раздалось у меня из-за спины. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Он аппарировал вниз прямо мне за спину. Мерзкая манера!

Скрывая раздражение, я перечислила:
— Корня мыльнянки сорок унций, пузырек масла чайного дерева, экстракт листьев подорожника, мешочек цветков ромашки.
Продавец сочувственно поглядел на меня обоими глазами и добавил:
— Еще экстракт ростков пшеницы. Могу посоветовать лично от себя.
— Давайте, — вздохнула я.

Рассел засуетился, складывая заказ на прилавок. И надо же было кому-то войти в лавку именно в этот деликатный момент! Я передвинулась, скрывая собой от глаз вошедшего покупки, вываленные на прилавок.

— Ведете исследования, для которых даже не нашлось материала на школьном складе? — раздалось у меня над ухом.
— Это не то, что Вы подумали, профессор Снейп, — сказала я, бледнея. И, желая оправдаться, добавила, — это для волос, — и осеклась.
— Вот как? — переспросил он, поднимая бровь, и тихо сатанея, — и для чьих это волос?

Сейчас Вы опять поругаетесь, моя милая истеричка, говорил мой внутренний голос. Настроение упало до отметки «уныние».

— Для моих, — сказала я тихо.
— Неужели? А что у Вас с волосами? — издевательски поинтересовался Снейп.
— Сколько с меня, мистер Рассел? — обратилась я к продавцу, стараясь сохранять спокойствие.
— Тридцать два сикля, шесть нутов, — невозмутимо ответил он. — Что угодно, мистер Снейп?
— Как обычно, Рассел.
Продавец поднял руку и с одного из стеллажей в его руку влетел сверток. Он протянул его профессору.
— Еще что-то?
— Не сейчас.

Снейп цепко ухватил меня за локоть и вытолкал из лавки. И почему он такой нервный? Сейчас опять начнет приставать с волосами. На себя бы посмотрел. Брови нахмурены, расчесывался утром, явно, одной пятерней. Сердитый, красивый такой…
Но Северус тоже решил сменить гнев на милость. Или решил не выяснять отношения посреди улицы. И потащил меня в «Три Метлы».
— А может, в «Зонко» зайдем? — жалобно протянула я.
Он остановился, как вкопанный.
— КУДА?
— Я что-то не то сказала? В «Зонко». Я всегда хотела чашку, которая за нос кусает. А потом еще в «Сладкое королевство». За шоколадными лягушками.

Моим глазам предстало диковинное зрелище. Сначала Снейп пытался сдержать улыбку, издавая фырканье, напоминающее брачную песню морского котика. Потом его слегка плечи затряслись, и углы рта поползли вверх. Но настоящий смех так и не вырвался наружу – суровый профессор Зельеделия успешно справился со своими эмоциями.

— Идите, я Вас подожду.
— Да ладно Вам, Северус, можете притвориться, что инспектируете гриффиндорских хулиганов.
— Очень мне надо кого-то инспектировать.
— Можно подумать, что Вы этого не делаете.
— Делаю. Для блага Школы. Но я не параноик.
— Никто и не сомневался. Пойдемте.

Это посещение магазинов Хогсмида существенно отличалось от той унылой прогулки с Поппи. Пользуясь тем, что на горизонте не было видно учеников, я пересмотрела все последние хулиганские вещицы и все-таки остановила свой выбор на самой изящной кусающейся чашечке. Директор давно обещал зайти ко мне попить чайку. Снейп неодобрительно хмурился, наблюдая мое ребячество. Зато довел продавца до дрожи в коленях, выпытывая, кто из учеников в неурочное время здесь появлялся и что покупал. Поначалу бодрый продавец храбрился и утверждал, что не выдает клиентов. Но Снейп умел убеждать. Словом, посещением магазина остались довольны мы оба, а Хаффлпафф заочно лишится баллов. Я с довольной физиономией накупила в «Сладком королевстве» пятиугольных коробочек, соблазнительно пахнущих шоколадом, и предложила одну из них Снейпу. Тот, брезгливо водя носом, отказался.