Гарри Поттер и Свидание со Смертью (макси, прикл., ГП/ГГ)

[Гендальф Белый]

Увы, вдохновение меня на какое-то время покинуло, поэтому дописал следующую главу только сейчас. Однако до сих пор никто ничего так и не сказал по поводу моей пятой главы, так что я даже не знаю, полная фигня получилась, или нет. Но обижаться я, разумеется, не буду, а буду опубликовывать следующую главу...

[Гендальф Белый]

Глава 6.
Слизерин торжествует.

В течение следующих нескольких дней Гермиона так и не помирилась с Роном. Гарри же прекрасно понимал, что попытки примирить их навряд ли окончатся чем-нибудь, кроме ссоры ещё и с ним самим. Вообще, отношения двух лучших друзей Гарри Поттера между собой были какими-то странными. Гарри, Рон и Гермиона начали дружить ещё с первого курса, но, начиная где-то со второго, Поттер стал смутно осознавать, что между его друзьями есть что-то большее, чем просто дружба. На шестом курсе он уже был почти на сто пудов уверен, что Рон нравиться Гермионе, а Гермиона – Рону. После окончания истории с Лавандой Гарри думал, что Рон с Гермионой начнут встречаться, но он просчитался. Они не только не начали встречаться, но наоборот, возобновили свои перебранки, споры и ссоры. Гарри оставалось только теряться в догадках. Поведение Гермионы ему было ещё смутно понятно, но вот поведение Рона… Дело в том, что Гарри вёл себя иначе, когда ему кто-либо нравился. Он не смог бы встречаться с какой-нибудь Парвати после того, как ему понравилась Джинни. А Рон как-то умудрился лизаться с Лавандой, хотя ему, вроде бы, в то же время нравилась Гермиона. Да, Гарри определённо чего-то не догонял.
Школьная жизнь в Хогвартсе шла своим чередом. Но это как раз и казалось Гарри странным. Всё было чересчур спокойно. После инцидента с несчастным третьекурсником, ни о каких смертях в «пророке» не писали. Нападений дементоров тоже не было. Казалось, что Волан-де-Морт и его прихвостни просто провалились сквозь землю.
Шрам Гарри не болел, а это означало, что Волан-де-Морт не погиб и продолжает скрывать свои мысли и чувства при помощи окклюменции. Но хотя боли в шраме не было, Гарри начало угнетать нечто другое: слабое, еле заметное предчувствие какой-то беды, ощущение, что что-то не так, что мир не в порядке. И самым плохим было то, что это предчувствие с каждым днём крепло, становилось сильнее. Такого с Гарри не было никогда, но пока он решил не говорить об этом ни кому, даже Рону и Гермионе. Он вернулся в Хогвартс не за тем, чтобы жаловаться, а для того, чтобы подготовиться к встрече с Волан-де-Мортом. Поэтому Гарри счёл правильным до поры до времени не обращать внимания ни на что, кроме учёбы.
На второй день пребывания в Хогвартсе Гарри пришлось признать, что его, казалось бы, железная логика по поводу нового декана оказалась ошибочной. Спустившись утром вместе с Роном в гостиную, он взглянул на доску объявлений и обнаружил там большой новый лист:

У ФАКУЛЬТЕТА ГРИФФИНДОР НОВЫЙ ДЕКАН
Доношу до вашего сведения, что я, профессор Макгонагалл, в связи с занимаемой мной теперь должностью директора школы, не могу более занимать и должность декана. С этого дня деканом факультета Гриффиндор будет профессор Тихомиров.

Ниже стояла подпись Макгонагалл и печать школы. Гарри несколько раз перечитал это небольшое объявление, прежде чем окончательно решил, что глаза ему не врут. Деканом становился действительно Тихомиров, а не Ноубл.
– Не может быть! – раздался у Гарри над ухом голос потрясённого Рона. – Уж лучше был бы Ноубл: у него на уроках хотя бы поспать можно спокойно.
– Интересно, почему Макгонагалл не объявила это сразу, и почему её выбор пал на русского? – скорее у самого себя, чем у Рона, спросил Гарри.
– Наверное, для пущего эффекта. А этот любитель попонтоваться поразил, походу, её своим зрелищным маханием палочки. Теперь я не удивлюсь, если Макгонагалл его ещё и своим заместителем сделает.
– Да нет, заместителем директора стала профессор Стебль. Волшебную шляпу выносила ведь она.
Объяснение Рона не было исчерпывающим, и Гарри решил, что в этом деле есть какая-то деталь, неизвестная ни ему, ни Рону. Но вдаваться в подробности и пытаться найти её он не стал. В конце концов, это было не столь важно.
А с намного более важной учёбой, увы, всё было далеко не гладко. Заклинание «Мэтро Хиягре» оказалось нереально сложным. На втором уроке защиты ни у кого, кроме Невилла, который заработал ещё двадцать очков, опять ничего не вышло. Гермиона пребывала в бешенстве, смешанном с отчаянием. Она явно поставила перед собой задачу: во что бы то ни стало овладеть этим жутко сложным заклятьем. И поставила её не зря.
После второго урока защиты Рон, Симус и Дин поймали Невилла и начали наперебой расспрашивать, как у него получается выполнять новое «левое» заклинание. Невилл по большей части что-то невразумительно мычал, но настырные гриффиндорцы не отставали. И тут в общую гостиную, в которой и происходил допрос, вошла Гермиона с двумя толстенными книгами в руке. Подойдя к Гарри, сидящему рядом с допрашивающей компанией, но не принимающему участие в вытягивании информации, она коротко сказала:
– Есть разговор.
– Давай.
– Пошли.
На этом сверхкороткая беседа в гостиной закончилась. Гермиона вышла через проём. Не предупредив Рона о своём уходе, Гарри последовал за ней. Войдя в Большой зал, Гермиона села за Гриффиндорский стол, положив перед собой книги. Гарри сел напротив.
– Я знала, что Рон придурок, но теперь у меня есть ещё и доказательство этого! – с жаром воскликнула Гермиона, осторожно открывая более тонкую и более ветхую, готовую, казалось, в любой момент развалиться, книгу.
– Неужели? – улыбнулся Гарри, на секунду представив, что в такой древней книге написали о том, как в такой-то день родится ребёнок по имени Рон, который будет придурком. Гермиона, кажется, уловила его мысли.
– Ты меня не понял. Здесь есть информация о заклинании, которое мы проходим с Тихомировым. На вот, почитай, – с этими словами она сунула открытую на триста двадцать седьмой странице книгу Гарри под нос. Долго не думая, Гарри принялся за чтение. На этой странице было написано следующее:

Премудрое заклинание «Мэтро Хиягре», защищающее от всякой магии, светлой и тёмной, высшей и низшей, может сотворить только великий волшебник, наделённый способностью видеть не видимое, воображать не воображаемое, представлять не представляемое. Наипорочнейшее из всех заклятье смерти, чьё название здесь упоминать мы не будем, и то не способно преодолеть могучую защиту, которую может вызвать лишь великий волшебник заклятьем «Мэтро Хиягре». Приведём мы здесь всю премудрость сильнейшего заклятья, но не льсти себе надеждой, о искатель знаний, что без труда великого удастся тебе познать её. Ибо сказано было, что встать на путь истинный, путь святого просвещения, может лишь тот, кто разумом чист и не погряз душою своей в мелких заботах и сиюминутных наслаждениях.

Читать дальше Гарри не стал, решив, что с него хватит средневекового сленга. Хоть Поттер и не понял всего написанного дословно, ясно было одно: если верит этой допотопной книжке, заклинание Тихомирова действительно защищало от любой магии, включая смертельное заклятье. Предположение Рона о некомпетентности Александра Романовича как учителя было в корне неверным.
– Это ещё не всё, – сказала Гермиона, открыв другую толстенную книгу почти в самом конце. – Вот, это энциклопедия Турнира Трёх Волшебников. В ней записаны подробности проведения каждого турнира, а также информация об участниках. Эта книга волшебная: её дописывают только в одном месте, а все остальные экземпляры дополняются автоматически… Здесь и о тебе много чего есть, – добавила она, улыбаясь и глядя на Гарри. – О Тихомирове поменьше, расскажу главное. Он победил на турнире пять лет назад…
– Пять лет назад? – удивился Гарри. – Неужто ему сейчас…
– Да, только двадцать два года, хотя выглядит он на все тридцать, – ухмыльнулась Гермиона. – Турнир, в котором он победил, был признан одним из самых сложных за историю Турнира Трёх Волшебников. Дело в том, что последним заданием был лабиринт минотавра. Самого зверя, охраняющего кубок, организаторы наделили защитой от всей известной магии, кроме «Авады Кедавры», разумеется. Подразумевалось, что участник должен как-нибудь обхитрить минотавра и похитить кубок. Но, уже после победы Тихомирова, телепортировавшегося из лабиринта вместе с кубком, когда организаторы пошли проверять состояние зверя, оказалось, что минотавр обездвижен и с него снята вся защитная магия. Смертельное заклятье просто убило бы его, а не обездвижило. Так вот, до сих пор никто не знает, как удался этот трюк Тихомирову. Сам автор трюка ничего по этому поводу так и не сказал.
Гермиона замолчала, ожидая, какой будет реакция Гарри. А Гарри, тем временем, ждал, что ещё скажет Гермиона. И дождался.
– Здорово, что у нас появился такой сильный учитель, неправда ли? – с восторгом в голосе сказала она.
Гарри, однако, не разделял её восторга, но и противопоставить что-либо её словам тоже не мог, а поэтому просто молчал. Гермиону, судя по всему, такой ответ не удовлетворил, а потому она настойчиво спросила:
– Так на чьей ты теперь стороне?
Это было уже слишком. Гарри не собирался выбирать между Гермионой и Роном. Внимательно посмотрев своей подруге в глаза, он начал:
– Слушай, может ты всё-таки прекратишь…
– Пусть он сначала возьмёт свои слова обратно! – не дала ему договорить Гермиона.
– Хорошо, я передам ему твоё пожелание, – немного помолчав, негромко проговорил Гарри.
– Можешь не передавать, у него и своя голова на плечах есть. Догадается когда-нибудь, хотя я в этом сильно сомневаюсь.
На этом разговор о Тихомирове и Роне закончился. Гермиона забрала библиотечные книги и отправилась, по-видимому, сдавать их. А Гарри ничего не оставалось, как вернуться в гостиную. Рон уже перестал расспрашивать Невилла, который ничего конкретного так и не сказал. Гарри в двух словах передал Рону свой разговор с Гермионой и посоветовал ему помириться с ней. Рон ничего не ответил, но было понятно, что он не пропустил слова Гарри мимо ушей. И действительно, хотя Гарри и не видел, чтоб его друг извинялся перед Гермионой, но на следующий день он уже разговаривал с ней, пусть держались они и не очень дружелюбно. А это, как ни как, был прогресс.
Но что бы там ни говорил Рон, хуже всего дела обстояли с трансфигурацией. Август Ноубл не собирался менять свою методику обучения. Практических упражнений по трансфигурации человека (по программе именно эту тему, начатую ещё на шестом курсе, продолжали и на седьмом) на уроках почти не было, потому что учитель слишком увлекался произнесением речей. Учебник же являлся образцом нудной, неинтересной и непонятной книги.
Гарри никогда не уделял так много времени учёбе, как Гермиона, и только теперь ему стало понятно, насколько трудно хорошо учиться по всем предметам. Стараться окончательно не разочаровать Слизнорта и вместе с тем самостоятельно делать громадные домашние задания Флитвика и Стебль, а также усиленно тренироваться выполнять мудрёное заклинание Тихомирова оказалось поистине жутко сложно. Свободного времени не оставалось вообще. А ведь ещё был квиддич. Гарри являлся капитаном гриффиндорской команды, и именно ему нужно было найти замену Кэти Белл и Ричи Куту. Первая уже окончила школу, а второй по какой-то причине не явился в Хогвартс.
С отборочными испытаниями Гарри решил не затягивать. Он назначил их на первые же выходные. Отбирать всю команду заново Гарри не собирался, нужно было найти только двух игроков. Это, к счастью, удалось довольно быстро. Новым охотником стала Элизабет Андерсен, ученица четвёртого курса, а загонщиком – накаченный пятикурсник Морган Хейсберг. Вот только когда тренировать команду, Гарри не имел ни малейшего понятия. Чтобы провести тренировку, нужно было пожертвовать временем, отведённым для выполнения домашнего задания, а этого Гарри не очень-то хотелось. Однако Рон настаивал на том, что можно свихнуться, если только и делать, что заниматься, поэтому Гарри всё же назначил тренировку на следующие выходные.
А с Гермионой уже на следующий день после разговора о Тихомирове стало твориться что-то неладное. Она выглядела так, как будто вообще не спала. И с Гарри, и с Роном она лишь изредка перекидывалась отдельными фразами. После уроков она куда-то пропадала и появлялась только на ужин. Гарри настораживало такое поведение Гермионы. Он спросил её за завтраком, что с ней происходит, но Гермиона лишь устало посмотрела на него и ничего не ответила. Вскоре, однако, Гарри догадался, чем занималась Гермиона всё свободное время и, судя по всему, ночи напролёт. Произошло это на следующем уроке защиты от Тёмных искусств.
Гермиона пришла на урок с таким видом, как будто плакала всю ночь и вот-вот упадёт от изнеможения: синие круги под глазами, растрёпанные и совершенно не причёсанные волосы, бледное, как у мертвеца, лицо. Не обращая ни на кого внимания, Гермиона села на своё место и уставилась куда-то в некуда. Когда Тихомиров, сделав вид, как будто ничего не заметил, хотя почти весь класс поглядывал на Гермиону, приказал продолжить тренировку нового заклинания, она встала и немного дрожащим, но вместе с тем уверенным голосом произнесла:
– Мэтро Хиягре!
Ярко сверкающее силовое поле практически мгновенно окружило Гермиону. Ещё у одного человека – у Невилла – заклинание тоже получилось, причём ещё лучше, но сейчас никто не смотрел на него. Все, кто удивлённо, кто восхищённо, а кто завистливо, уставились на Гермиону.
– Отлично, мисс Грейнджер! Я знал, что рано или поздно оно у вас получиться, – сказал с довольной улыбкой Тихомиров. – Двадцать очков Гриффиндору!
Гермиона просияла. Куча времени была потрачена на тренировку заклинания не зря. Рон же наоборот, стал мрачнее тучи. Когда урок закончился, Рон, стараясь говорить как можно спокойнее и равнодушнее, хотя это у него не особо получалось, обратился к Гермионе:
– Может, всё-таки не нужно было так напрягаться из-за этого заклятья? Со временем оно у тебя всё равно бы получилось. У тебя ведь всегда всё получается…
– Именно потому, что я, как ты выразился, напрягаюсь, – закончила за него фразу Гермиона.
– Допустим, но зачем же было ещё и ночью заниматься? Выходить из спален в ночное время, как тебе хорошо известно, запрещено. Не понимаю, как ты смогла нарушить школьные правила?
– Да, а ты их, конечно же, никогда не нарушал! – с иронией воскликнула Гермиона. – Кстати, а с чего ты взял, что я выходила из спальни ночью?
– Я всё же не полный идиот, хотя ты, наверное, меня таковым и считаешь.
– Ничего подобного. Я тебя идиотом никогда не считала!
Пока Рон с Гермионой выясняли отношения, Гарри думал, почему именно у Невилла, который никогда не отличался большим талантом в области защиты от Тёмных искусств, заклинание «Мэтро Хиягре» получается лучше всех в классе. У самого Гарри только в конце этого урока стало появляться слабое свечение, когда он произносил слова заклятья, а у Невилла намного лучший результат был со второй попытки. Гарри вспомнил, что Невилл вполне мог бы поменяться с ним судьбой, если бы Волан-де-Морт в своё время сделал другой выбор. А может, Волан-де-Морт ошибся? Может, избранным должен был стать Невилл? Быть может, именно Невилл владеет силой, способной уничтожить Тома Реддла, принявшего личину Тёмного лорда и жестоко просчитавшегося с пророчеством? Ответы на все эти вопросы Гарри не знал. Он мог только гадать.
Жизнь в Хогвартсе текла непривычно размеренно, никаких происшествий не было. Гарри приходилось очень тяжело. Гермиона помогала ему только по трансфигурации, а по всем остальным предметам приходилось справляться самому, но справлялся Гарри, надо сказать, очень даже не плохо. А тем временем приближался первый матч сезона: Гриффиндор – Слизерин. В этот раз его, почему-то, назначили немного раньше, чем обычно. Гриффиндорской команде не удалось серьёзно подготовиться к нему. Гарри провёл всего несколько тренировок, а слизеринская команда тренировалась чуть ли не через день. Слизнорт оказался заинтересованным в получении Кубка по квиддичу не меньше Снегга. А вот про Тихомирова такого сказать было нельзя. Гарри довольно быстро понял, что их новый декан относиться к квиддичу как Гермиона, если не хуже. Александр Романович даже не почесался ни одного раза заказать поле для своей команды. Более того, он, как будто нарочно, объявил в конце урока защиты за день до матча:
– Сегодня мы заканчиваем проходить заклинание «Мэтро Хиягре». К сожалению, мало у кого оно получилось, но это пусть и повод, но не причина расстраиваться. Советую всем продолжить тренировку данного заклятья самостоятельно. Как говориться, терпенье и труд всё перетрут. На следующий урок вам нужно будет сделать первую в этом году письменную работу на тему: «Способы защиты от непростительных заклинаний». Подробно распишите всё, что вы теперь знаете. Минимальный размер – тридцать дюймов.
– Но ведь завтра квиддич! – громко сказал Рон, агрессивно и в упор смотря на профессора.
– В таком случае, мистер Уизли, вам придётся поднапрячься. Чтобы я мог быть уверен, что никто не сделал вашу домашнюю работу за вас, – Тихомиров покосился на Гермиону, – вам нужно будет ещё и устно защищать её. Урок окончен.
Гарри очень давно не видел Рона таким злым. В последнее время его друг вёл себя совершенно нормально, стал лучше заниматься и даже прекратил постоянно ссориться и спорить с Гермионой. А теперь все проблемы обещали возродиться, потому что поведение Рона напрямую зависело от настроения.
– Да он просто ненавидит квиддич! – высказывал Рон Гарри своё негодование. – Не понимаю, как можно быть таким ограниченным. Копается в древних книгах заклинаний и думает, что в этом весь смысл жизни, ботаник хренов!
К счастью, Гермиона не слышала этих слов, поскольку её просто не было рядом. Гарри же, как обычно, ничего не ответил. Да и что он мог сказать? С одной стороны Рон был прав, но с другой был прав и Тихомиров. Пытаться объяснить своему другу, что сейчас не самое подходящее время для квиддича, Гарри не особо хотел. Рон уже не волновался по поводу угрозы со стороны Волан-де-Морта, так как нападений и убийств не было, но Гарри придерживался менее радужных взглядов. К тому же, странное предчувствие нависшей угрозы стало вполне ощутимым. А оно то, как раз, больше всего и беспокоило Гарри.
На следующий день погода была отличная, как раз для квиддича. Рона, правда, это не сильно обрадовало. Он оставался таким же раздражённым, как и вчера. Гарри понимал, что злость Рона была явно лучше, чем отчаяние, но всё же волновался за своего друга. В таком состоянии Рон вполне мог натворить дел.
Позавтракав, Гарри вместе с Роном отправились в раздевалку. Гермиона пожелала им удачи и пошла на трибуны. Переодевшись, гриффиндорская команда вышла на поле под оглушительный рёв трибун. Слизеринских болельщиков было больше, что являлось закономерным, так как некоторые ученики Гриффиндора не явились в школу. Воодушевив свою команду и дав последние указания, Гарри подошёл к судье матча, мадам Трюк. С другой стороны к ней подошёл не кто-нибудь, а Джонни Бинош, тот самый слизеринец, чуть не убивший Гарри в поезде. Бинош никогда раньше не играл в квиддич, что Гарри немного радовало, но теперь он стал ловцом вместо Малфоя, да к тому же – капитаном команды. А этого Гарри уж никак не ожидал. «Да какой из него капитан, – думал он. – Он даже рта лишний раз не раскроет! Впрочем, это ему и не сильно нужно. Если кто-нибудь начнёт выпендриваться – рубанёт по нему проклятьем и дело в шляпе».
– Капитаны, пожмите друг другу руки, – проговорила традиционную фразу мадам Трюк, и Гарри обменялся рукопожатием с Биношом. Новый капитан слизеринской команды не сжал с силой пальцы Гарри, как это всегда делали прошлые капитаны. Он только внимательно и спокойно, даже без тени вражды, посмотрел на Гарри и быстро направился к своей команде.
– Все на мётлы! – закричала мадам Трюк. – Взлетать по свистку!
Через пару секунд прозвучал свисток, и обе команды взмыли в воздух. Игра началась.
– Не знаю как вас, но лично меня удивило назначение новым капитаном слизеринской команды Джонни Биноша, – громко раздался будничный голос. Взлетевший высоко в поисках снитча Гарри оглянулся на помост комментатора. Сомнений не было: матч опять комментировала Полумна Лавгуд. – По-моему, не нужно было назначать капитаном только что поступившего в команду. Думаю, что здесь, без сомненья, сыграли свою роль связи родственников Биноша в Министерстве.
«Нет, только не это! – с горечью подумал Гарри и выругался сквозь зубы. – Ну кто её за язык тянул? Теперь она уж точно больше ни одного матча не прокомментирует!».
А Полумна, не обращая внимания на весёлый хохот гриффиндорских болельщиков, злобные крики и улюлюканье слизеринцев и разгневанный взгляд Макгонагалл, сидевшей неподалёку, продолжала демонстрировать свою убийственную честность:
– К тому же, он очень недобрый. Я бы его даже в команду не взяла.
Бинош, явно не ожидавший такой наглости, с большим удивлением уставился на комментаторскую площадку, забыв о поисках снитча. Впрочем, Гарри тоже нигде не замечал золотистый маленький шарик. Остальные члены команд не очень-то слушали комментарии Полумны. К кольцам, перед которыми парил Рон, уже вовсю мчался с квоффлом слизеринский охотник.
– А вот и первая атака слизеринцев, – мечтательно, как ни в чём не бывало, произнесла Полумна. – С квоффлом новый охотник Ливайн. Вот он бьёт – и Рон берёт мяч. Этого и следовало ожидать, потому что Рон – лучший вратарь в нашей школе, а в придачу и весёлый. Ему просто так гол не забьёшь! А квоффл уже у Джинни, она несётся вперёд… Ой, в неё попадает бладжер, пущенный Крэббом… или Гойлом? Отсюда не различить, они оба такие толстые, очень похожи… Квоффл подхватывает Нери, слизеринская охотница. Она очень ловко уворачивается от бладжера, пущенного Хейсбергом, вот она уже у самых колец… И Рон опять берёт мяч! Молодец, Рон, я в тебя верю!
«Хорошее начало, – думал Гарри, кружа над полем и выискивая снитч. – Если Рон и дальше будет так брать мячи, у нас есть шансы на победу!». Осмотрев трибуны, Гарри заметил, что Тихомиров, в отличие от большинства других учителей, на матче не присутствует. Гарри, однако, скорее удивило бы обратное.
– …А вот квоффл у Андерсен, она уже недалеко от колец соперника, но Ливайн перехватывает квоффл… И ещё одна неудачная атака слизеринской сборной. У Рона, кажется, сегодня боевое настроение, он не собирается пропускать мячи. А слизеринский вратарь отдыхает. До него дело до сих пор не дошло.
Гарри тоже подметил, что до сих пор никому из его охотников не удалось атаковать слизеринские кольца. И охотники враждебной команды, и даже загонщики Крэбб и Гойл играли сегодня на удивление хорошо. Рон играл примерно так же, как и в тот день, когда Гарри устроил хитрость с «Феликс Фелицис». Но ничего подобного нельзя было сказать об остальных членах гриффиндорской команды. Малое количество тренировок сыграло, конечно, своё дело.
– …Идёт пятнадцатая минута матча, а счёт по прежнему ноль – ноль, – безмятежно заметила через некоторое время Полумна. – Я уже сбилась со счёта, даже любопытно, сколько же раз Рон успел словить мяч? А вратарь сборной Слизерина пока отразил только две атаки, правда больше их и не было. Но ничего, Джинни отличная охотница, она ещё себя покажет!.. А это уже серьёзно. Рон получил мощный удар бладжером по голове. Похоже, он падает. Перед кольцами Гриффиндора никого нет. Разъярённый Ньюман с квоффлом в руке приближается…
Гарри моментально оглянулся на кольца своей команды. Рон действительно падал, выписывая по спирали круги и опускаясь всё ниже и ниже, а Ньюман, слизеринский охотник, вовсю мчался к кольцам. Потребовалась какая-то десятая доля секунды, чтоб Гарри решил, что делать. Прижавшись к метле, он с громадной скоростью ринулся наперерез Ньюману. Тот не торопился пускать квоффл, видя, что гриффиндорский вратарь вот-вот упадёт, других охотников поблизости нет, а бладжеры Пикса и Хейсберга просвистели мимо. До колец оставалось каких-нибудь пять метров, когда Ньюман, наконец, с силой запустил квоффл в центральное кольцо, но в то же мгновение перед кольцами возник Гарри и отбил мяч прямо в руки сидящей на хвосте у Ньюмана Джинни.
– О, Гарри Поттеру надоело играть ловцом, и он решил попробовать себя в качестве вратаря! – радостно сообщила Полумна. – Это у него очень даже хорошо получилось. Квоффл у Джинни, она несётся к кольцам противника…
Гарри, вернув с процентами разгневанному Ньюману полный ненависти взгляд, посмотрел вниз. Рон, к счастью, не упал. У самой земли он затормозил и теперь поднимался обратно к кольцам.
– Как ты? – с тревогой в голосе спросил Гарри, когда Рон поравнялся с ним.
– Ничего, бывало и хуже, – мрачно ответил тот, осторожно потирая голову чуть повыше лба. Прекратив это делать, Рон намеренно спрятал ладонь себе за спину, но Гарри всё же заметил на его перчатке кровь. К тому же, рыжие длинные волосы Рона были как будто прилизаны в месте удара.
– Эй, у тебя там кровь! – воскликнул Гарри. – Бладжер не острый, он не мог просто кожу вспороть. У тебя, скорее всего, трещина в черепе. Тебе срочно нужно в больничное крыло!
– А кто вместо меня будет вратарём? Ты, что ли? Ловец, по типу, нам больше не нужен, ведь Бинош тупой как пробка, за всю игру снитча не словит! – с сарказмом воскликнул Рон, но видно было, что он еле держится на метле.
– Нам нужно ещё меньше, чтобы тебя после матча отнесли не в больничное крыло, а на кладбище! – закричал Гарри.
– …И вот Гарри Поттер в очередной раз ругается со своим вратарём, – будничным голосом заметила Полумна. – Надо признать, он любит это делать…
– Никуда я сейчас не пойду и точка! – сквозь зубы прорычал Рон, с нескрываемой злобой смотря на Гарри.
– Хорошо, – секунду подумав, согласился Гарри, – только дай мне наложить на тебя лечебное заклинание.
– Ладно, накладывай, только поторопись, квоффл уже у слизеринцев.
Действительно, атака Джинни закончилась мощным ударом по кольцам, который профессионально словил слизеринский вратарь, и теперь Нери неслась с квоффлом, выжимая на своей метле на полную катушку.
– Эпискеи! Тергео! – в подряд проговорил Гарри, достав свою волшебную палочку и направив её на голову Рона. Волосы в месте удара приняли нормальный вид. – Так лучше?
– Да, – коротко и мрачно ответил Рон, исподлобья смотря на приближающуюся Нери.
Гарри отлетел от своего друга, лихорадочно выискивая глазами снитч. «Главное – найти снитч побыстрее, тогда игра закончиться и Рону можно будет лечь в больничное крыло», – думал Гарри, взлетая повыше. Но тут раздался оглушительный рёв трибун, сопровождающийся немного грустным голосом Полумны:
– И вот слизеринская команда открывает счёт. Десять – ноль в её пользу. Отличалась охотница Нери, забившая первый в этом матче гол.
«Чёрт, Рон явно выбит из колеи! – чертыхался сквозь зубы Гарри, стараясь не отвлекаться ни на что, кроме поисков снитча. – Надеюсь, он дотянет до конца матча, а там скорее к мадам Помфри».
Счёт был уже сорок – ноль в пользу Слизерина, когда Гарри наконец заметил сверкающий на фоне голубого неба золотой снитч и с места рванулся к нему. Бинош тоже узрел золотистый шарик и летел за ним примерно наравне с Гарри. Но то ли у Джонни была устаревшая метла, то ли он боялся лететь на полную скорость; так или иначе, однако Гарри постепенно вырывался вперёд. До снитча оставалось метров пять, Гарри был уверен, что не упустит победу, но… снитч ни с того ни с сего резко метнулся в сторону и моментально исчез из поля зрения. Гарри затормозил на метле, недоумённо смотря по сторонам: снитча нигде не было видно. Такого с Гарри ещё не случалось. Бинош, однако, тоже потерял снитч из виду и теперь парил над полем, внимательно всматриваясь в небо. Неуловимый золотой шарик, казалось, испарился в воздухе.
Чем дальше продвигалась игра, тем сильнее душу Гарри наполняло отчаяние. Слизерин уже вёл в счёте сто тридцать – двадцать. И это несмотря на то, что Рон брал как минимум половину мячей. Джинни и Демельзе Робинс удалось забить только по одному голу, тогда как каждому слизеринскому охотнику – не меньше трёх. Ситуация для Гриффиндора действительно складывалась критическая. И тут Гарри показалось, что в небе над противоположной частью поля сверкнуло что-то золотое. Наддав ходу, Гарри ринулся вперёд, но прошло всего пару секунд, как он ощутил, что внутри у него всё похолодело: Бинош был чуть ли ни на половину поля ближе к снитчу, чем он. Слизеринский ловец, разумеется, тоже заметил маленький сверкающий шарик и быстро приближался к нему. Гарри рванулся вслед за Джонни с такой скоростью, с какой не летал ещё никогда. Ветер свистел у Гарри в ушах, полностью заглушая комментарии Полумны и рёв трибун, очки больно вдавились в кожу, метла еле выдерживала громадную перегрузку. Расстояние между Гарри и Биношом быстро сокращалось, но ещё быстрее оно сокращалось между Джонни и снитчем. Слизеринский капитан уверенно повторял все виражи маленького снитча, неуклонно приближаясь к нему. Гарри всё ещё надеялся, что Бинош совершит какую-нибудь ошибку. Между Гарри и Джонни уже было примерно метров семь, когда дикий радостный вопль, вырвавшийся сразу из всех глоток слизеринских болельщиков и даже заглушивший слова Полумны, дал Гарри понять, что всё кончено. Слизерин победил.
Такого позорного поражения Гарри на своём веку еще не помнил. Почти всухую, со счётом двести восемьдесят – двадцать, слизеринская команда разгромила сборную Гриффиндора. Вот уже шесть лет как Слизерину не удавалось получить Кубок по квиддичу, а теперь у него возник реальный шанс.
Слизеринские болельщики орали, бесновались, улюлюкали и дразнили гриффиндорцев, в большинстве своём не ожидавших такого вот окончания матча и теперь даже не отвечавших на издёвки со стороны своих вечных противников. Гарри, злясь на самого себя, спустился на землю. Здоровенные Крэбб с Гойлом подхватили поймавшего снитч Биноша на руки и торжественно понесли к слизеринским раздевалкам. Вскоре к их шествию присоединились остальные члены команды-победительницы.
– Рон, ты играл сегодня просто бесподобно! Все молодцы! Все, кроме меня. Сегодняшний проигрыш – исключительно моя вина. Боюсь, теперь мне не остаётся ничего, кроме как сложить с себя обязанности капитана и уйти из команды, – спокойно заявил Гарри своим товарищам по квиддичу, возвращавшимся в раздевалку.
– Ещё чего! – голосом миссис Уизли возразила Джинни. – Тебе просто не повезло, а вот я действительно играла как нюхлер недоделанный!
Гарри не стал спорить. В последнее время он вообще старался избегать разговоров с Джинни. Дело было в том, что Гарри постепенно начал осознавать, что Джинни ему уже практически не нравиться. Вместе с тем, он прекрасно понимал, что сам очень нравиться Джинни, нравиться ей ещё со второго курса, и это временами терзало его куда больше, чем непонятное предчувствие и мысли о возможных успехах Волан-де-Морта. Гарри почти ненавидел себя за своё непостоянство, но, разумеется, ничего не мог поделать со своими чувствами.
Рон выглядел после матча явно неважно, но сознание так и не потерял. Молча переодевшись, с затаённой злобой на лице он отправился вместе с Гарри в больничное крыло. Мадам Помфри осмотрела место ушиба и со смесью удивления и тревоги объявила, что у Рона сотрясение мозга и небольшая трещина в черепе, но с таким диагнозом он не мог оставаться в сознании и ещё продолжать играть в квиддич. Гарри тоже встревожился за друга, но самому Рону, судя по всему, было всё равно. Мадам Помфри, не церемонясь, выгнала Гарри из палаты, напоследок сказав ему, что трещину она легко залатает, но Рон должен будет оставаться в больничном крыле до завтрашнего утра.
Следующий день после матча, воскресенье, был не самым лучшим выходным в жизни Гарри. Большую часть времени пришлось потратить на уроки, а едкие замечания гриффиндорцев по поводу Гарри и его команды вкупе с издевательствами со стороны торжествующих слизеринцев выводили из себя. Рон, вернувшись из больничного крыла, был мрачнее тучи. Он мало занимался и почти не разговаривал. Гермиона сама предложила ему помощь в работе для урока защиты, но он только отмахнулся от неё, так ничего и не сделав. Гарри боялся, что Рон в таком скверном расположении духа может сотворить что-нибудь такое, о чём потом сам будет сожалеть. И страхи Гарри, увы, очень скоро оправдались.
Следующий урок защиты Тихомиров начал с проверки домашнего задания. Когда все расселись, он, как назло, обратился к Рону:
– Если вы не забыли, мистер Уизли, я обещал спросить вас о способах защиты от непростительных заклинаний. Так что же вы можете рассказать нам?
Рон медленно поднялся со своего места, в упор посмотрел на Тихомирова и неожиданно, полным ненависти голосом, выдал:
– Я не собираюсь выполнять весь тот бред, которым вы с одержимостью пичкаете нас, сэр!
Несколько человек, в том числе и Гермиона, ахнули. После этого в классе установилась давящая тишина. Все слизеринцы замерли в предвкушении разборок. Гарри уставился на своего друга. «Что, чёрт побери, на него нашло? – недоумевал он. – Не может быть, чтоб от попадания бладжера у него рассудок помутился!».
Несколько секунд Тихомиров внимательно смотрел Рону в глаза. Гарри думал, что учитель сейчас раскричится, потащит Рона к директору или сделает что-нибудь в этом роде. Но нет, ничего такого не произошло. Только усмешка скользнула по губам Тихомирова, и он спокойно заговорил:
– Отлично, мистер Уизли! Именно этого я от вас и ожидал. Как говориться, в семье не без урода. Боюсь, квиддич настолько забил вам мозги, что вы уже не в состоянии адекватно оценивать ситуацию. Я, как декан вашего факультета, просто обязан принять меры по вашему спасению. С этого дня весь последующий год вам запрещается играть в квиддич. Явитесь сегодня в восемь часов вечера в мой кабинет. И прихватите с собой вашу метлу, в ближайшее время она вам не понадобиться.
Тихомиров подошёл к учительскому столу и сделал какую-то запись в своём журнале, в котором он выставлял оценки за работу на уроке. Потом профессор вновь взглянул на красного, как рак, Рона и добавил:
– Ах да, чуть было не забыл! Минус тридцать очков Гриффиндору!
Гарри не помнил, чтобы Тихомиров отнимал у какого-нибудь факультета очки. Вообще, снятие баллов было не в его духе. А теперь учитель защиты решил изменить своим правилам.
– Мистер Крэбб, а что вы можете рассказать нам о защите от непростительных заклятий? – как ни в чём не бывало, обратился Тихомиров к Крэббу, сидящему, как и все остальные слизеринцы, с довольной гримасой на лице.
Крэбб встал и начал очень неуверенно рассказывать, делая приличные паузы между предложениями и то и дело подглядывая в свою несоответствующую требованиям учителя работу. Через пару минут Александр остановил толстяка, хотя тот и сам не собирался продолжать дальше. Несмотря на то, что Гарри сразу после последних слов Тихомирова пытался убедить своего друга в бессмысленности и опасности дальнейших пререканий, Рон соизволил сесть лишь сейчас. Профессор не снял баллы со Слизерина за очень слабый ответ Крэбба, только сделал ещё одну запись в журнале и спросил о способах защиты Гермиону. Та затараторила заученный наизусть текст с громадной скоростью. Через полминуты учитель остановил её, написал что-то в журнале, наградил Гриффиндор десятью очками и попросил сдать работы. Все, кроме Рона, выполнили эту просьбу. Сложив работы на учительский стол, Тихомиров встал перед доской лицом к классу и задумчиво сказал:
– Я долго думал, стоит ли проходить с вами одно весьма действенное заклятье, и, в конце концов, решил, что стоит. Если вы хотите уметь защищать себя от Тёмных сил, важно знать не только защитную магию, но и атакующую. Как известно, лучший способ защиты – нападение. Пусть это правило действует и не всегда, но довольно часто. Я почти уверен, что никто из вас ещё не владеет такой мощной атакующей магией, как заклятье «Зевсус». Именно это заклинание мы будем проходить на оставшихся до Рождества уроках.
Гермиона подняла руку вверх.
– Да, мисс Грейнджер?
– Извините, профессор, но разве изучение подобной магии не запрещено законом?
– Нет, не беспокойтесь, мисс Грейнджер. Международные правовые акты запрещают обучать волшебников только непростительным заклятьям…
Тихомиров сделал паузу, явно что-то обдумывая. Секунд через десять он заговорил вновь:
– Как вам должно быть известно, убить человека можно далеко не только заклятьем «Авада Кедавра». Семи-восьми секунд прямого воздействия заклятьем «Зевсус» вполне хватит для летального исхода. Даже безобидное на вид заклинание «Остолбеней» приведёт к смерти, если раз десять в подряд запустить им в одного и того же волшебника. Так почему же заклятье «Авада Кедавра» запрещено, а великое множество других заклинаний, многие из которых тоже очень опасны, – нет? А дело в том, какие мысли и чувства мы используем для выполнения конкретного заклинания, – Тихомиров вдруг как-то посерьёзнел и даже помрачнел. – Для выполнения непростительных заклятий нужна ненависть, страстное желание убивать и получать от этого наслаждение. Подобные мысли губительно воздействуют на разум, иссушают душу, уничтожают в человеке способность любить. Если вы начнёте использовать непростительные заклинания – обратного пути уже не будет. Тьма поглотит вас, не оставив в вашей душе ничего человеческого. Вы превратитесь в «недочеловеков», находящих отраду только в очередных убийствах. Чем такое существование – лучше смерть, уж поверьте мне.
Мёртвую тишину, наставшую в классе после слов профессора, можно было, казалось, пощупать рукой. Гарри подметил, что все слизеринцы перестали улыбаться и потупили взгляд.
– Но для заклинания «Зевсус» ничего такого не нужно, – после небольшой паузы сказал Тихомиров и улыбнулся. – А теперь попрошу всех встать.
Когда все, даже Рон, поднялись со своих мест, профессор достал волшебную палочку из своей синей мантии и плавно взмахнул ей, ни в кого конкретно не целясь. Парты, стулья, учительский стол и доска моментально исчезли. Сам кабинет непонятно как растянулся в ширину и немного уменьшился в длину, но в целом стал объёмней. А прямо за спиной у Тихомирова, откуда ни возьмись, возникли в ряд около тридцати фигур в чёрных плащах с длинными капюшонами и жуткими масками на лицах. Одним словом, с виду это были Пожиратели смерти.
В классе начался переполох. Несколько девчонок завизжали, а Лаванда Браун так вообще грохнулась в обморок. Многие попятились, Рон, Невилл, Крэбб и Гойл тупо уставились на возможных приспешников Волан-де-Морта, а Гарри чисто машинально полез в карман за волшебной палочкой.
– Стоп, стоп, стоп! Никакой паники! – громко провозгласил Тихомиров, поспешно подошёл к ближайшему «Пожирателю смерти», сдёрнул с него маску и вытащил из-под капюшона пучок соломы. – Это всего лишь макеты для тренировки. Внутри у них солома и ничего более.
После этих слов класс довольно быстро успокоился. Макеты, однако, выглядели чересчур реалистично. Они немного покачивались и время от времени переступали с ноги на ногу. Поправив разворошённый макет, профессор, заметив лежащую без сознания на полу Лаванду, быстро подошёл к ней и направил на неё волшебную палочку. Девушка мгновенно пришла в себя.
– Это всего лишь макеты, – улыбаясь, успокоил её Тихомиров.
– Это что, так действует заклинание «Зевсус»? – спросил немного ошеломлённый Забини.
– Нет, что вы. Я просто подготовил класс для отработки заклинания…
– И вы сделали это вот так вот, одним взмахом волшебной палочки? – не смогла удержать восхищение Гермиона.
– Нет. Разумеется, нет. Для этого пришлось потратить довольно много времени на проведение сложной процедуры создания двоякого пространства, благодаря которой теперь можно изменять кабинет простым невербальным заклятьем. Но мы отвлеклись от темы. Итак, заклинание «Зевсус» действует следующим образом…
Профессор направил волшебную палочку на один из макетов и отчётливо произнёс:
– Зевсус!
Мощная молния вырвалась из палочки и в то же мгновение поразила макет. Тот затрепыхался и через пару секунд загорелся.
– Это заклинание хоть и сложно, но на порядок проще, чем прошлое заклятье, изученное нами. Для его создания обязательно нужно видеть цель, поэтому я и сделал эти макеты. Ни в коем случае не пытайтесь тренировать это заклинание друг на друге, поскольку Щитовые чары против него абсолютно бессильны, а «Мэтро Хиягре» большинство из вас пока ещё не научилось уверенно делать. Ещё два момента: нужно иметь большую уверенность в себе и своих силах, а также отлично представлять действие заклятья. Только тогда оно может у вас получиться. Для достижения максимального эффекта не помешает также ощущать выпускаемую вашей палочкой молнию как продолжение тела, но на худой конец без этого можно обойтись. И ещё: главное не то, какие заклинания мы применяем, за исключением непростительных, а то, как мы их применяем. Любую, даже самую светлую магию можно обратить во зло. И именно использование колдовства во зло является незаконным. Хорошо запомните это. А теперь настало время для практических упражнений. Выбирайте себе «Пожирателя смерти», здесь как раз на всех хватит, и начинайте пытаться сотворить заклинание «Зевсус».
Тихомиров придал коротким взмахом палочки горящему макету первоначальный вид и отошёл подальше от «Пожирателей смерти». Через некоторое время все ученики выстроились перед тренировочными макетами и стали громко выкрикивать слова заклинания. В этот раз раньше всех сумела сотворить некое подобие молнии Гермиона. Хотя макет перед ней и не загорелся, но достаточно сильно дёрнулся, и за это Гриффиндор получил десять очков. Но стоявшему недалеко от Гермионы Биношу это явно не понравилось. Он постоял какое-то время молча, как будто собирался с силами, а потом громогласно закричал:
– ЗЕВСУС!
Яркая, почти ослепительная молния вырвалась из его палочки, разветвилась в воздухе и поразила сразу три макета. Те отлетели назад и вспыхнули одновременно. В классе сразу стало тихо. Все оставили попытки сотворить заклятье и уставились на Биноша, героя прошлого матча. Тихомиров неспешно подошёл к нему и пробормотал себе под нос:
– Хм… определённые склонности… – и громко добавил. – Да, способность поражать несколько мишеней сразу – одно из главных достоинств этого заклинания. Но это возможно, только если вы мастерски им владеете.
Гарри показалось, что Тихомиров пытается проникнуть в сознание Биноша, используя легилименцию, но выражение лица Джонни было совершенно непроницаемым. Через несколько секунд Александр Романович перестал сверлить Биноша взглядом, взмахом палочки привёл макеты в нормальное состояние и громко сказал:
– Двадцать пять очков Слизерину!
Оставшееся время до конца сдвоенного урока ушло на тренировку нового заклинания. В итоге у Гарри стало немного получаться, хотя то, что вылетало из его палочки, скорее можно было назвать искрами. У Невилла же не получилось ровным счётом ничего. Рон толком и не пытался сотворить новое заклятье, только угрюмо смотрел на своего «Пожирателя смерти» и ничего не делал.
После окончания урока Гермиона зачем-то задержалась в классе, а Гарри с Роном, особо не мешкая, направились к выходу. Но Забини умудрился выйти ещё раньше и, увидев плетущегося вместе с Гарри Рона, язвительно сказал:
– Ну что, Уизли, отхватил сегодня по полной?
Рон без какого-либо предупреждения выхватил из-под мантии волшебную палочку и, взмахнув ею в направлении Забини, закричал:
– Остолбеней!
Однако Забини, видимо, предвидел такой шаг противника, а поэтому ловко увернулся от красноватого луча и полез, было, за своей волшебной палочкой, но тут на пороге класса возник Тихомиров.
– Вымещать злобу на своих однокашниках – как это некультурно! – с издёвкой воскликнул профессор. – Ещё минус двадцать очков Гриффиндору! Думаю, вы сегодня полностью заслужили похвалу друзей, мистер Уизли.
– Что на тебя, чёрт побери, нашло!? – накинулся Гарри на Рона, когда они отошли на безопасное расстояние от класса защиты.
– Ничего, – буркнул себе под нос Рон и направился прочь.
Гарри остался стоять и с тупым выражением лица смотреть вслед уходящему другу. С Роном явно творилось что-то неладное, и жизненно необходимо было выяснить, что.

[Гендальф Белый]

Надеюсь, что теперь хоть кто-нибудь напишет своё мнение о двух последних главах сразу (к тому же, они однотипные (жизнь в Хогвартсе и всё такое), а дальше уже пойдёт жёсткая накрутка событий ). Очень интересно узнать оценку своего творчества со стороны объективного читателя.

[Гендальф Белый]

Громадное спасибо, Nemеc!
Обязательно постараюсь не затягивать с продолжением!

[Эмма Этель Гринфилд]

Пока все отлично. А с продолжением не надо затягивать ибо иногда забывается что было до этого и приходится перечитывать.

[Гендальф Белый]

Спасибо за высокую оценку моего творчества, Эмма Этель Гринфилд. А с продолжением я, как мог, не затягивал. Седьмая глава уже написана, и сейчас я её опубликую.

[Гендальф Белый]

Глава 7.
Кошмар перед Рождеством.

Но все самые страшные опасения Гарри насчёт своего друга, к счастью, не оправдались. Видимо, Рон всего лишь впал в сильную депрессию. Уже на следующий день после неудачного для себя урока защиты Рон вновь начал разговаривать, хотя по-прежнему имел грустный вид.
– Догадайся, какое наказание избрал для меня наш гениальный учитель, – с горькой усмешкой в голосе обратился Рон к Гарри за завтраком.
– Перебирать флоббер-червей? – ляпнул наугад Гарри.
– Если бы, – вздохнул Рон. – Он заставил меня тренировать это долбанное защитное заклинание. Да напоследок сказал, что я должен буду приходить к нему каждый день в восемь вечера и тренироваться, пока оно у меня не получиться.
– Но ведь мы его уже прошли?
– А у меня то, если ты не забыл, так ничего и не получилось, – грустно пояснил Рон. – Гермиона – это понятно, у ней всегда всё получается, но объясни, пожалуйста, как ты научился его выполнять?
– Ну, научился выполнять – это сильно сказано, – в свою очередь вздохнул Гарри. – Я тренировался хотя и меньше, чем Гермиона, но тоже довольно много, а в итоге научился создавать только не особо яркое свечение вокруг себя. Этим свечением навряд ли хоть одно заклинание блокируешь.
– Да мне бы хотя бы так научиться! – воскликнул совершенно несчастный с виду Рон.
Во время свободного урока Гарри рассказал своему другу всё, что знал сам о сотворении сложного защитного заклинания. К Гермионе Рон, по одному ему известной причине, обращаться за помощью не хотел.
А время, между тем, текло с неумолимой скоростью. Приближалось Рождество. Бедный Рон ходил к Тихомирову целую неделю, но так и не научился заклинанию «Мэтро Хиягре». В итоге русский профессор плюнул на эту безнадёжную затею и разрешил Рону больше не приходить.
Гермиона занималась очень много даже для себя. Качественного выполнения всех уроков для неё, как всегда, было мало. Она твёрдо решила дополнительно изучать магию, а также привлечь к этому процессу Гарри.
Однажды вечером Поттер сидел в библиотеке, ища для урока травологии информацию о Луговом Горце – лечебном растении, входящем в состав многих зелий. И тут к нему подсела Гермиона с толстой книгой в руке. На чёрной обложке не было написано ровным счётом ничего.
– Вот, это то, что нам нужно, – негромко сказала Гермиона, почти с благоговейным выражением лица открывая довольно древнюю на вид книжку.
– Да? И зачем же? – поинтересовался Гарри, переводя взгляд с энциклопедии лечебных растений на свою подругу.
– Здесь есть очень много полезной информации о разных видах магии. Я уже нашла подробное описание способа создания двоякого пространства…
После этих слов Гарри начал догадываться, каким образом Гермиона откопала эту книгу. А Гермиона, по-видимому, в очередной раз каким-то образом уловила мысли Гарри.
– Да, эту книгу мне посоветовал почитать Тихомиров, – ответила она на немой вопрос своего друга. – Он сказал, что в ней есть много полезных заклинаний, пройти которые мы просто не успеем, назвал имя автора и высказал предположение, что в библиотеке Хогвартса, одной из лучших библиотек в мире, эта книга должна быть. Вот я и нашла её. Правда, она почему-то была в запрещённой секции, но это не важно. Так, теперь нужно кое-что сделать…
Гермиона опасливо, как хулиган, залезший в чужой сад, осмотрелась по сторонам. Библиотекарши нигде не было видно, и это обстоятельство явно успокоило Гермиону. Она достала свою волшебную палочку и молча направила её на чёрную книгу. Та как-то странно дёрнулась, подскочила в воздух и очень резко упала обратно, развалившись, как в первый момент показалось Гарри, на три куска. Но нет, книга была в целости и сохранности. А вот рядом с ней появились ещё две практически такие же книги, отличающиеся только тем, что выглядели они несколько новее.
– Отлично, – пробормотала Гермиона, взмахивая палочкой на две новые книжки, отчего те резко уменьшились в размерах. – Созданные подобным образом копии недолговечны, через несколько лет превращаются в пыль, но пока нам этого хватит. Я сейчас пойду, отнесу книгу обратно, а ты спрячь побыстрее эти две, они очень пригодятся.
Не дав Гарри возможности что-либо сказать, Гермиона схватила рекомендованную Тихомировым книгу, моментально наложила на себя Дезиллюминационное заклинание и быстро исчезла за первой же книжной полкой.
Гарри счёл правильным выполнить просьбу Гермионы, а поэтому, не теряя времени, засунул две теперь очень небольшие книжки в карман мантии. И сделал это как раз вовремя, поскольку секунд через пять из-за стеллажа показалась библиотекарша, мадам Пинс. Она подозрительно посмотрела на Гарри, перевела взгляд с него на энциклопедию лечебных растений, и, не заметив ничего подозрительного, скрылась обратно за стеллажом.
Минут через десять показалась Гермиона, уже без Дезиллюминационного заклинания и без книги. По её довольному выражению лица легко было понять, что миссия по возврату запрещённой книжки прошла без каких-либо осложнений.
– Библиотека вот-вот закроется. Пошли, – сказала она Гарри и направилась к выходу.
Гарри и сам знал, что минут через пять появится мадам Пинс и вежливо попросит его выметаться отсюда, а поэтому, не мешкая, поставил энциклопедию на место, прихватил с собой конспект о Луговом Горце и отправился вслед за Гермионой.
– А почему эта книга, раз она такая хорошая, была в запрещённой секции? – спросил Гарри у своей подруги, как только они вышли из библиотеки.
– Может быть, именно потому, что она хорошая, – немного поразмыслив, ответила Гермиона. – Подумай сам: Министерство магии специально разрабатывает такую программу по каждому предмету, чтобы мы ничего не знали. Быть может, единственное исключение – это зельеварение. Нам очень повезло, что наш директор – профессор Макгонагалл. Если бы она не утвердила программу Тихомирова, по защите от Тёмных искусств мы бы ничего нового не проходили. Я прочитала учебник. Там одно только повторение, причём написан он так, что ты с Роном вообще ничего бы не понял.
– Интересно, зачем им это нужно? – задумчиво проговорил Гарри. – Ведь Дамблдора больше нет, армию против Скримджера собирать некому… Да и Скримджер вроде не такой идиот, как Фадж. Здесь явно есть что-то такое, чего мы не знаем и о чём, скорее всего, даже не догадываемся… У меня вообще последнее время плохое предчувствие…
– Предчувствие? – взволнованно переспросила Гермиона. – Что ещё за предчувствие?
– Не знаю, – отозвался Гарри. – Оно очень неопределённое, но с каждым днём становиться сильнее. Думаю, я скоро выясню, что оно означает…
Гермиона ничего не ответила. Когда они подошли к портрету Полной Дамы, она взяла у Гарри одну из двух созданных ею книжек и сказала:
– Настоятельно советую тебе прочитать эту книгу. Я уверенна: там есть много чего, что в дальнейшем может пригодиться.
– Хорошо, я почитаю, – обнадёжил свою подругу Гарри.
Этой ночью Гарри почему-то не спалось, и он решил просмотреть содержание пресловутой книги. Рон, Симус, Дин и Невилл преспокойно спали. Гарри аккуратно вытащил маленькую книжку из кармана мантии, где она до сих пор находилась, нацелил на неё волшебную палочку и шепнул:
– Энгоргио!
Книжка быстро приняла обычные размеры. Гарри шёпотом произнёс: «Люмос!», и его волшебная палочка довольно ярко засветилась. Используя её в качестве фонаря, Гарри начал просмотр.
В книге действительно было расписано действие многих видов магии. В основном, это была жутко сложная магия. Здесь рассказывалось о различных способах искривления пространства, Антигравитационных чарах постоянного действия и даже о создании Петли времени. Но всё это мало интересовало Гарри. Книга, к сожалению, была написана в высокопарном стиле, что ещё больше затрудняло понимание и без того сложного волшебства. Однако два заклинания привлекли внимание Гарри. Первое и, судя по всему, довольно простое, называлось «Люмос Локалус». Его действие заключалось в пускании из палочки направленного пучка слепящего света, способного в считанные секунды нанести ожоги четвёртой степени, а также отпугивающего абсолютное большинство Тёмных Созданий. Второе было куда сложнее. Называлось оно «Экссектио» и служило чем-то вроде усовершенствованной «Алохоморы», только его возможности были намного обширнее. Если верить книжке, оно могло взломать практически любую защиту, включая установленный силовой барьер, запечатанную дверь и многое другое.
Гарри твёрдо решил выучить эти два заклятья и начать тренироваться уже с завтрашнего дня. Мысленно поблагодарив Гермиону за откапывание полезной книги, он закончил чтение, погасил волшебную палочку и быстро заснул.
Несмотря на то, что лёг Гарри Поттер последним, проснулся он на следующее утро раньше всех, причём проснулся в холодном поту и с выражением дикого ужаса на лице. У Гарри сложилось странное чувство: будто бы он видел какой-то жуткий и чрезвычайно важный сон, но теперь ничего не может вспомнить. Такого с Гарри раньше не случалось. Ему много раз снились кошмары, некоторые из которых оказывались реальностью, но он всегда помнил их содержание.
О своём непонятном сне Гарри рассказал сначала Рону, потом – Гермионе. Однако его друзья ни о чём подобном раньше не слышали. Гермиона сохраняла спокойствие и пообещала, что обязательно поищет информацию в библиотеке. Рон же конкретно разволновался, вспомнив, как на пятом курсе Гарри увидел во сне то, что случилось с мистером Уизли в Министерстве. А что если и сейчас Гарри видел во сне то, что происходило на самом деле, только теперь не может вспомнить это?
Как и следовало ожидать, Гермиона нашла возможное решение в тот же день. Оба свободных урока она провела в библиотеке, а после окончания занятий встретилась с Гарри и Роном в общей гостиной.
– Кажется, я кое-что обнаружила, – негромко, чтобы не услышали окружающие, сказала Гарри Гермиона. – Надо поговорить без присутствия посторонних ушей.
Убедившись, что Невилл, Симус и Дин заняты выполнением громадного домашнего задания и уходить из гостиной в ближайшее время не собираются, Гарри Рон и Гермиона выбрали подходящий момент и незаметно проскользнули в спальню мальчиков.
– Ну и что же ты нашла? – нетерпеливо спросил у Гермионы Рон, как только они оказались одни.
– Если это был важный сон, а особенно, если это происходило на самом деле, то он обязательно должен был сохраниться в памяти. По крайней мере, так говорит автор книги…
– Но Гарри его не помнит! – раздражённо воскликнул Рон, расхаживая взад и вперёд. – А значит, автор твоей книги…
– Ничего он не лжёт! – перебила взволнованного Рона Гермиона. – Я и не говорила, что Гарри должен помнить свой сон, но, тем не менее, сон остался в его голове, а значит, его можно восстановить.
– И как ты это сделаешь? – спросил Гарри у своей подруги.
– В принципе, воспоминания можно восстановить с помощью искусной легилименции, но я не говорила, что буду делать это сама…
– Это почему же? – осведомился не прекращающий нервничать Рон. – Может быть, сейчас кто-то умирает, в наших силах спасти его, а мы будем ждать непонятно чего? А что, если это было такое же видение…
– Навряд ли, – не дал договорить своему другу Гарри. – Волан-де-Морт закрылся от меня с помощью окклюменции. Сомневаюсь, что он рискнёт снять защиту, особенно теперь…
– И всё же, почему ты не хочешь? – упрямо спросил Рон у Гермионы.
– Я не говорила, что не хочу! – не на шутку разозлилась Гермиона. – Дело в том, что я не особо сильна в легилименции. Здесь нужен кто-то другой, кто-то более опытный…
– Может, предложишь в качестве кандидатуры своего любимого иностранного профессора? – съязвил Рон.
– Вообще-то, я имела в виду профессора Макгонагалл, – холодно сказала Гермиона и обратилась к Гарри. – Ведь она старая опытная волшебница, член Ордена Феникса, ей можно доверять. Я думаю, ты можешь рассказать ей о своих опасениях.
– Нет, – немного поразмыслив, сказал Гарри. – Дамблдор не рассказал ей о крестражах, значит, он не полностью доверял ей. Думаю, и мне не стоит этого делать. Я ведь не знаю, про что был сон… Знаю только, что он был важным… Не знаю откуда, просто знаю… Так что я не могу доверить свою память никому, кроме вас. Или смысл сна попробует вытянуть из меня кто-нибудь из вас, или это не сделает никто.
Какое-то время наши друзья молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Наконец Гермиона произнесла:
– Я никогда раньше не пробовала применять легилименцию, знаю принцип её действия только теоретически…
– А я не знаю и теоретически, так что попытаться узнать о чём был сон сможешь только ты! – воскликнул Рон.
– Я могу попробовать, – неуверенно сказала Гермиона, – но я не очень то рассчитываю, что у меня получиться.
– Попытка – не пытка, – обнадёжил Гермиону Гарри.
– Ладно, раз вы так хотите, я попробую вытянуть из твоей памяти этот сон, – ещё немного поколебавшись, выдохнула Гермиона.
– Хорошо. Можешь начинать прямо сейчас. Я готов, – улыбнувшись, сказал Гарри и присел на свою кровать.
– Так, вчерашний вечер… последние воспоминания… нужно сосредоточиться… – подойдя поближе к Гарри, пробормотала Гермиона себе под нос. Рон стоял у входа в спальню и внимательно следил за происходящим. Гермиона достала волшебную палочку, направила её на Гарри, пристально посмотрела ему в глаза и отчётливо произнесла. – Легилименс!
Напряжённое и сосредоточенное лицо Гермионы расплылось и исчезло вместе со спальней и Роном. Образы замелькали в мозгу Гарри, словно в ускоренном фильме, но это длилось всего какую-то секунду. Потом Гарри увидел, как он берёт книгу в чёрной обложке, просматривает её. Вот он уже закончил чтение, ложиться в кровать… И тут такая страшная, дикая, нечеловеческая боль пронзила голову Гарри, что ему показалось: он сходит с ума. Как будто каждая нервная клеточка в голове взбунтовалась и болит. Все мысли спутались, перед глазами неестественная чернота. Отчётливо мелькнуло только одно: ещё немного – и это конец.
– НЕТ! Гарри, нет!!! Ой, мамочки, что же я наделала!? – с отчаянием в голосе закричала Гермиона прямо у Гарри над ухом. – Анестезио! АНЕСТЕЗИО!!!
– Гарри, дружище! Что с тобой!? – откуда-то сзади донёсся испуганный голос Рона.
К счастью, жуткая боль немного уменьшилась, хотя Гарри казалось, что голова готова вот-вот разлететься на куски. Чувство реальности постепенно возвращалось к Гарри, и он, наконец, осознал, что бьётся в судорогах на полу и орёт не своим голосом.
– Гарри, она не проходит, да? Ты меня слышишь? Анестезио!.. О Мерлин, почему она не проходит, почему он кричит!? У меня ничего не получается, Рон! Сделай же что-нибудь!!! – в истерике надрывалась Гермиона, тщетно пытаясь помочь Гарри.
– Я сейчас позову кого-нибудь на помощь! – крикнул Рон и ринулся к выходу из спальни.
Медленно, но верно, боль в голове уменьшалась. Громадным усилием воли Гарри взял себя в руки, прекратил биться на полу и орать. Рон уже находился в дверном проёме, когда его остановили слова Поттера:
– Не надо, мне уже лучше…
– Правда? – испуганно и коротко спросил Рон, не сводя с Гарри напряжённого взгляда.
– Да… мне лучше…
– О, Гарри, прости меня, пожалуйста! – со слезами на глазах воскликнула Гермиона. – Прости меня, я не знаю, почему так вышло… Я не хотела… Я вообще не хотела использовать легилименцию, и теперь вам меня уже не уговорить сделать это ещё раз!
– И не будем… – тихо сказал Гарри и сел на полу. Голова всё ещё сильно болела, но соображать боль уже не мешала.
– Что здесь, чёрт возьми, происходит? – неожиданно для всех раздался голос Симуса, возникшего на пороге спальни.
– Э-э… Ничего, – торопливо сказал Рон. – У Гарри просто разболелась голова… Сильно разболелась. Правда ведь, Гарри?
Гарри молча кивнул и встал с пола. Вслед за Симусом столпились в проходе Дин и ещё несколько человек, в том числе Невилл. Очевидно, крики Гарри очень даже неплохо были слышны в гостиной. Объяснение Рона явно показалось Симусу неполным, а поэтому он продолжал стоять и подозрительно рассматривать белого как полотно Гарри и Гермиону, которая не сумела скрыть того, что вот-вот была готова расплакаться.
– У Гарри болела голова? – переспросил Симус. – А почему тогда он не пошёл в больничное крыло?
– Э-э… Ну, Гермиона хорошо владеет обезболивающим заклинанием, она три раза его наложила – и всё прошло! – стараясь придать голосу безмятежность, пояснил Рон.
– Да неужели? – холодно усомнился Симус, быстро подметив, что Гарри и сейчас чувствует себя неважно; по крайней мере, если судить по его виду.
– Ты что, сомневаешься в знаниях Гермионы? – неожиданно перешёл в наступление Рон.
– Я? Да нет, я…
– Ну тогда хватит задавать глупые вопросы! – отрезал Рон. – А то у Гарри опять голова заболит, только на этот раз от тебя! Так что давай, иди, пожалуйста, занимайся своими делами, а Гарри оставь в покое. Остальных это тоже касается!
Симус недовольно посмотрел на Рона, но спорить не решился: Рон, как-никак, был старостой. Ни Симусу, ни Дину в спальне сейчас делать было нечего, и они молча спустились обратно в гостиную. Все остальные, кроме Невилла, последовали их примеру.
– Может, нужна помощь? – неуверенно спросил Невилл, когда остальные гриффиндорцы скрылись из виду.
– Нет, спасибо, Невилл, – ответил Рон и улыбнулся.
Невилл, однако, почему-то медлил с уходом, а Рон не хотел его грубо прогонять, поэтому сам вышел из спальни и спросил:
– Слушай, Невилл, а где ты раздобыл столько информации о Луговом Горце? Даже у Гермионы, по-моему, было меньше.
– А, это мне профессор Стебль дала книгу о лечебных травах почитать, – радостно ответил Невилл, поскольку травология была его любимым предметом. – Эту книгу один китайский мудрец написал. У профессора Стебль она, конечно, в переводе, но смысл нисколько не изменился…
Увлёкшись рассказом о книге китайского мудреца, Невилл вместе с Роном пошёл вниз. Как только они скрылись из виду, Гермиона бросилась к Гарри на шею.
– Прости меня… – чуть слышно прошептала она, уткнувшись лицом в плечо Гарри и беззвучно плача.
– Ты не виновата, – негромко сказал малость смутившийся Гарри. – Я уверен: дело было во мне, в этом сне…
Гермиона опустила руки и посмотрела Гарри в глаза так, словно больше всего на свете боялась, что Гарри опять начнёт кричать от боли. По обеим щекам Гермионы вовсю катились слёзы.
– Не расстраивайся: со мной уже всё в порядке, голова не болит, – соврал Гарри, чтобы успокоить Гермиону. Однако назвать его слова наглым враньём было нельзя: хоть голова и продолжала болеть, но по сравнению и изначальной болью эта была уже почти незаметна.
– Фух, от Невилла отделался, – войдя в спальню, выдохнул Рон.
Некоторое время наши друзья молчали, думая об одном и том же. Наконец, Рон негромко заговорил:
– Значит, узнать, о чём у Гарри был сон, нам не удастся. Что ж, остаётся надеяться, что сейчас никого не убивают, не пытают, не насилуют… Одним словом, что сейчас всё нормально.
– Ты прав, – задумчиво сказал Гарри. – Не удастся… по крайней мере, не сейчас…
Минут через двадцать головная боль у Гарри полностью прошла. В этот день до позднего вечера Гарри вместе с Гермионой и Роном делали домашнее задание, а про забытый сон и неудачную попытку легилименции больше не говорили.
Но как ни старался Гарри не думать про эти непонятные события, с этого дня он не находил в Хогвартсе покоя. Смутное предчувствие надвигающейся опасности резко усилилось, терзая душу Гарри и днём и ночью. Он пытался прогнать его, отвлечься, тренируя два заклинания из запрещённой чёрной книги, но ничего не получалось. Уже через несколько дней такой же моментально забытый сон повторился, опять заставив Гарри проснуться в холодном поту. В этот раз он не стал ничего говорить своим друзьям. Они всё равно не могли ни чем ему помочь. А того, кто мог, уже как полгода не было среди живых. Дамблдор покинул этот мир более чем не вовремя, и сейчас совета старого мудрого волшебника Гарри не хватало, как никогда. И не было никого, кто мог бы заменить Дамблдора, не было никого, кто мог бы подсказать Гарри правильное решение…
Наконец, самое трудное в жизни Гарри учебное полугодие закончилось. Начались Рождественские каникулы. До самого Рождества оставался всего лишь один день. Гарри собирался отправиться вместе с Роном в «Нору» и отпраздновать Рождество там. Гермиона же пообещала своим родителям приехать навестить их. Ложась спать в Хогвартсе последний раз в этом году, Гарри думал о том, какой подарок лучше будет купить завтра Рону. Но дремота быстро овладела Гарри, и, так и не определившись до конца, он заснул.

***

Гарри открыл глаза. Вверху простиралось что-то чёрное и покрытое блестящими точками. «Потолок в спальне выглядит по-другому», – мелькнуло в голове у Гарри. Он нащупал рукой очки, надел их и только тогда до него дошло, что он лежит под открытым звёздным небом. Не долго думая, Гарри встал и огляделся по сторонам.
Он стоял посреди громадного потока людей. Все они молча и практически бесшумно шли в одну сторону, не обращая на Гарри внимания и, вместе с тем, тщательно обходя его стороной. Эта была разношёрстная толпа: от младенцев, которых несли на руках их матери, до дряхлых стариков; от грязных бомжей в рваных лохмотьях, до членов парламента в красивых чистых фраках. В ширину это странное шествие было метров десять, а начало его скрывалось за горизонтом.
Местность вокруг тоже была какой-то странной. Хогвартса нигде не было и в помине. Во все стороны до самого горизонта простиралась холмистая равнина, покрытая отдельными группами деревьев. Снега нигде не было ни капли, хотя на дворе стоял декабрь. Деревья были покрыты листвой, и Гарри показалось, что сейчас, скорее всего, май. Весь это унылый пейзаж освещала бледно-зелёным светом большая полная луна.
«Чёрт возьми, как я здесь оказался?» – недоумевал Гарри, внимательно вглядываясь в идущих людей и надеясь найти здесь кого-нибудь знакомого. И тут он заметил, что далеко впереди мелькнула чья-то рыжая шевелюра, сильно смахивающая на волосы Рона.
– Рон! – крикнул Гарри, но обладатель шевелюры продолжал удаляться.
– Рон, постой!!! – закричал Гарри что было мочи, но рыжеволосый человек даже не повернул головы.
Гарри побежал вперёд, туда, куда шли все эти люди, надеясь догнать Рона, но это оказалось довольно трудно. Никто из шедших людей не сбирался уступать Гарри дорогу, да и вообще все полностью его игнорировали. Гарри с трудом протискивался сквозь толпу, продолжая звать Рона, который с неизменной скоростью продолжал удаляться. Но тут Гарри споткнулся о небольшой камень, торчавший из земли, и упал, успев выставить вперёд руки. И сразу же какой-то полный человек прошёлся по Гарриным ногам, какая-то дамочка больно наступила каблуком на кисть руки, отчего на ней выступила кровь. Сжав зубы, Гарри умудрился резко встать, чуть не сбив с ног какую-то худую старушку. Рона уже видно не было: судя по всему, он скрылся вместе с другими людьми за довольно высоким холмом. Вершина этого холма служила в этом месте горизонтом, поскольку за ней не было видно ничего, кроме звёздного ночного неба.
Гарри не стал бежать к холму. Он со всё возраставшим отчаянием в душе принялся искать знакомые лица среди тех, кто был дальше от холма, чем он сам. И ему, если можно так выразиться, повезло. Уже через полминуты он заметил идущую с краю людского потока Гермиону.
– Гермиона! – закричал Гарри, но она не обратила внимания на его крик.
Гарри принялся протискиваться к ней сквозь толпу, однако сделать это оказалось намного сложнее, чем можно было бы предположить. Все упорно не замечали Гарри. Два раза его чуть не сбили с ног, ему даже пришлось оттолкнуть какого-то парня, который потянул его вместе с толпой и явно не собирался отпускать. В конце концов, Гарри умудрился выбраться из этого ненормального потока людей, и выбрался он как раз вовремя, поравнявшись с Гермионой.
– Гермиона, куда вы все идёте? – взволнованно спросил Гарри, подойдя к ней вплотную, но она даже не повернула головы, продолжая равномерно идти вперёд. Гарри схватил Гермиону за руку с целью вытащить свою подругу из безумной толпы, но тут Гермиона повернулась к нему лицом.
В одно мгновение волосы на голове у Гарри встали дыбом, он отпустил Гермиону и в ужасе отпрянул от неё. Гермиона спокойно, без какого-либо выражения смотрела на Гарри. Лицо её было неестественно бледным, отливающим зеленцой в жутком свете луны. Простая чёрная мантия резко контрастировала с ним. Но привели Гарри в ужас глаза Гермионы. Это были глаза мертвеца: расширенные зрачки, стеклянный, безжизненный взгляд. От всего облика Гермионы веяло леденящим кровь потусторонним холодом.
Гарри медленно пятился назад, не сводя с Гермионы глаз. Он хотел спросить её, что случилось, почему они здесь, куда идут все эти люди, но язык его как будто прилип к нёбу. Гермиона не торопливо отошла от потока людей, продолжая таким же безжизненным взглядом смотреть на Гарри. И тут в воздухе далеко за спиной Гермионы показалось что-то чёрное. Оно быстро приближалось. Гарри подумал, что это дементор: такой же чёрный подранный плащ с капюшоном, из-за которого глядит непроницаемая тьма. Когда от этого существа до Гермионы оставалось метров пятнадцать, к Гарри вновь вернулся дар речи:
– Гермиона, сзади!
Но Гермиона никак не отреагировала на эти слова. Она продолжала безразлично смотреть на Гарри. Идущие рядом люди как будто ничего не замечали. Гарри не стал ждать, когда это существо, напоминающее дементора, подлетит вплотную, достал волшебную палочку и закричал:
– Экспекто патронум!
Но ничего не получилось. Только струйка белого дыма вылетела из палочки и растворилась в воздухе. Гарри изо всех сил попытался вспомнить что-нибудь хорошее, но казалось, что все добрые мысли вылетели из головы. С трудом представив себе физиономию Рона и нормальное лицо Гермионы, Гарри заорал что было мочи:
– ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!!!
Однако на этот раз результат был ещё хуже: слабая струйка дыма, вылетевшая из палочки, была почти незаметной. И тут до Гарри дошло, что эти две попытки были абсолютно бесполезны: существо, уже нависшее над Гермионой, не было дементором. Оно не втягивало в себя воздух, не создавало пробирающий до мозга костей холод, не насылало тьму. Нет, оно лишь вселяло такой смертельный, ни чем не объяснимый ужас, что Гарри решил: перед ним сама смерть. И словно в подтверждение его мыслей, сбоку от существа взметнулся с земли чёрный дым. Когда дым рассеялся, Гарри увидел огромную косу, которую держало это существо. А Гермиона продолжала ничего не замечать, хотя сама смерть зависла в каком-то метре у неё за спиной.
– Гермиона!!! – в ужасе заорал Гарри и, забыв про всё на свете, ринулся вперёд, но успел сделать всего пару шагов. Между ним и Гермионой непонятно откуда появился невидимый барьер, об который всем телом ударился Гарри.
Поттер начал изо всех сил колотить кулаками по преграде, расшибив их в кровь, но ничего не изменилось. Отшатнувшись от прозрачной стены, Гарри направил волшебную палочку на капюшон воплощения смерти и истошно завопил:
– Люмос Локалус!!!
Мощный луч света вырвался из волшебной палочки, но невидимая преграда поглотила его. Гарри не знал, что ещё можно сделать: его сознание наполняли лишь отчаяние и страх. А Гермиона была совершенно спокойна. Она вдруг скрестила руки на груди и, оскалившись, ледяным голосом проговорила:
– Прощай, Гарри.
После этого она немного откинула голову назад и закрыла глаза. Воплощение смерти отвело косу для удара и резко взмахнуло ею. Голова Гермионы слетела с плеч. Кровь фонтаном брызнула из обрубка шеи, и обезглавленное тело замертво рухнуло на землю, а голова подкатилась прямо к ногам Гарри. Мёртвые глаза открылись, в упор смотря на него стеклянным взглядом.
– НЕТ!!! – взвыл Гарри от боли.
И тут голова Гермионы вместе со смертью, равниной и толпой так ничего и не заметивших людей исчезли.
Гарри, весь в холодном поту, сидел на кровати в своей спальне с волшебной палочкой в руке и выл, выл с таким отчаянием, что Рон, Симус, Дин и Невилл испуганно повыскакивали из своих кроватей, как будто и не спали вовсе.
– Гарри, что случилось!? Приснился кошмар? – испуганным голосом спросил Рон, подскочив к Гарриной кровати.
Гарри вдруг сильно затошнило. Пробежавшая судорога заставила его согнуться пополам, и Рон вовремя отпрянул, поскольку Гарри вырвало на пол.
– Гарри, тебе плохо? – спросил перепуганный Невилл.
– Тебе опять приснился такой же сон, как с моим отцом? – вновь подходя ближе и стараясь не наступить в блевотину, не унимался Рон. – Кого-то убили?
– Гермиону… – прохрипел Гарри, тяжело дыша.
– Гермиону??? – вскрикнул Рон, вытаращив глаза. – Нет… это не…
Не договорив, Рон как был в пижаме, так и вылетел вихрем из спальни.
– Рон! – позвал Гарри, сообразив, что сказал не то, что нужно, но Рон не остановился.
Быстро натянув мантию поверх пижамы, Гарри взмахнул волшебной палочкой на лужу рвоты и сказал:
– Экскуро!
Рвота моментально исчезла. Не теряя времени, Гарри выбежал из спальни. Невилл, Симус и Дин последовали за ним. Забежав в гостиную, Гарри услышал визг, доносившийся из спален девочек, а уже через несколько секунд оттуда вышел Рон, с ног до головы покрытый куриным пухом.
– Да нет, она всё ещё жива, – со странной смесью радости, облегчения и грусти вздохнул Рон, увидев Гарри.
– Я не это имел в виду, – сказал Гарри, даже не улыбнувшись при виде пернатого друга, хотя в любое другое время он ржал бы от души. – Это был не такой сон, не как с твоим отцом…
– Гарри, может ты, в конце концов, объяснишь этому придурку, что врываться ночью в спальню девочек – не самое лучшее занятие? – строго сказала Гермиона, войдя вслед за Роном в гостиную.
– Я думал, что ты… – начал было Рон, но так и не договорил.
– Рон меня неправильно понял, – тихо сказал Гарри и присел в ближайшее кресло.
Гермиона достала из-под своей наспех накинутой мантии волшебную палочку и направила её на Рона. Куриный пух мгновенно исчез без следа.
– Спасибо, – поблагодарил Рон и тоже сел в кресло. Гермиона последовала примеру своих друзей.
– Рон тебя неправильно понял? В каком смысле? – спросила у Гарри Гермиона.
Невилл, Симус и Дин стояли в проходе, слушая, о чём шёл разговор, но в гостиную не заходили. Гарри чувствовал, что Гермиона смотрит на него, но сам не решался взглянуть ей в глаза, боясь увидеть тот безжизненный взгляд. Глядя в пол, Гарри приглушённо заговорил:
– Сон… мне сегодня приснился сон. Я думал, что он – реальность… Я знаю: этот же сон снился мне тогда… Он снился мне ещё раз, просто я вам не сказал. Тогда я не мог вспомнить, о чём он, но теперь я помню…
– И о чём же? – взволнованно спросила Гермиона.
– Там были люди, – мрачно и негромко продолжил Гарри, – много людей. Все они куда-то шли… Там был и ты, Рон. Я пытался тебя догнать, но не успел… Гермиона, ты тоже была… Ты перестала идти, и тут появилось какое-то существо, похожее на дементора, но это был не он… И это существо, оно… оно материализовало из воздуха косу и… и отрубило тебе голову…
Гарри замолчал, продолжая смотреть в пол. Гермиона переглянулась с Роном, а потом спокойно заговорила:
– Гарри, не стоит так переживать. Это был всего лишь сон.
– Нет, это не просто сон, – тихо проговорил Гарри. – Я знаю: очень скоро должно произойти что-то плохое… Очень плохое… Предчувствие, оно усилилось…
– Что за предчувствие? – осведомился Рон, которому Гарри до сих пор ничего по этому поводу не говорил.
– Предчувствие беды, – мрачно ответил Гарри. – Что именно произойдёт, я не знаю… Знаю только, что час уже близок…
Некоторое время наши друзья молчали. Невилл, Симус и Дин так и не вошли в гостиную, однако и уходить в спальню не собирались. В конце концов, Гермиона, по-видимому, сочла, что лучше не спорить с Гарри. Встав из кресла, она, стараясь говорить бодрее, сказала:
– Ну ладно, я, пожалую, пойду, посплю ещё. А то мне завтра, то есть уже сегодня, ехать к родителям. На завтрак я оставаться не буду, чтоб можно было вместе с ними покушать…
– Нет! – под действием внезапно возникшего очень дурного чувства воскликнул Гарри и взглянул на Гермиону. Разумеется, её глаза были совершенно нормальными. – Тебе нельзя ехать!
Гермиона опять переглянулась с Роном, удивлённо посмотрела на Гарри и мягко спросила:
– Это почему же?
– Не знаю наверняка… Просто нельзя.
Гермиона в очередной раз переглянулась с Роном и спокойно заговорила:
– Послушай, Гарри, я обещала своим родителям отпраздновать с ними Рождество, и им будет очень обидно, если я вот так вот плюну на своё обещание. Успокойся, ничего страшного не произойдёт. Я просто трансгрессирую в их новую квартиру в Лондоне и только.
Гарри ничего не ответил. Гермиона, подождав некоторое время, вздохнула, направилась в свою спальню и напоследок сказала:
– Ну всё, я пошла спать.
Рон тоже долго не задерживался. Встав из кресла, он спросил у Гарри:
– Ну что, пойдём, поспим ещё, что ли?
– Ты иди, – негромко ответил Гарри. – Я здесь посижу, сегодня мне уже не заснуть.
Рон пожал плечами и отправился в спальню. Невилл, Симус и Дин пошли вместе с ним.
Было около трёх часов ночи, но Гарри совершенно не хотел спать. Он так и просидел в общей гостиной до самого утра, анализируя свой сон и предчувствие.
Первой, кто вошёл в гостиную утром, была Гермиона. Она тащила за собой чемодан с вещами. Увидев сидящего в кресле Гарри, она немного удивилась и спросила:
– Ты что, больше так и не спал?
– Нет, – тихо ответил Гарри и громче добавил. – Давай я тебя провожу.
– Хорошо, – согласилась Гермиона и направилась к портретному проёму.
– Дай чемодан: я понесу, – уверенно сказал Гарри и, не дожидаясь приглашения, схватил Гермионин чемодан. Гермиона хотела возразить, но быстро передумала.
Они молча шли вдвоём по только просыпавшейся школе. Дойдя до входной дубовой дверей, им пришлось подождать, пока один из двух постоянно дежуривших на входе мракоборцев открывал её с помощью волшебной палочки. Выйдя на крыльцо, засыпанное снегом, Гарри отдал своей подруге чемодан и, неожиданно сжав её ладонь в своей, сказал:
– Будь осторожней!
– Хорошо, – улыбнувшись, коротко ответила Гермиона. – Ещё увидимся!
– Пока, – тихо произнёс Гарри.
Гермиона пошла по заваленному снегом школьному двору к воротам. Там она прошла, по-видимому, какую-то проверку у дежурного мракоборца, после чего он открыл перед ней калитку и Гермиона, выйдя за неё, тут же трансгрессировала. Гарри всё это время стоял на крыльце, не чувствуя холода, и смотрел ей вслед. У него было странное и очень плохое чувство, будто он сам посылает Гермиону на смерть. В конце концов, Гарри вернулся обратно в здание Хогвартса, пытаясь прогнать это чувство, но у него не очень хорошо получалось.
Позавтракав вместе с Роном в Большом зале, Гарри заметил, что какая-то сова принесла профессору Макгонагалл письмо прямо на учительский стол. Поспешно прочитав письмо, директор явно занервничала и быстро вышла из Большого зала. Гарри сразу показалось, что здесь что-то не так, а Рон ничего не заметил и пошёл собирать вещи для отъезда в «Нору». Гарри сказал своему другу, что присоединится чуть позже, а сам направился вслед за Макгонагалл. Но догнать директора ему не удалось, однако он успел увидеть, что она скрылась в своём кабинете. Гарри решил подождать неподалёку, став за выступ стены, откуда хорошо было видно каменную горгулью. Долго ждать, правда, ему не пришлось: послышались чьи-то шаги, и к кабинету подошли несколько волшебников, среди которых Гарри сразу же узнал Руфуса Скримджера, министра магии. Скримджер, видимо, прекрасно знал пароль, поскольку горгулья отскочила, как только он подошёл к ней и что-то тихо произнёс. Волшебники один за другим вставали на винтовую лестницу и поднимались вверх. Однако один колдун не последовал их примеру. Он заметил Гарри и большими шагами направился к нему.
Разумеется, Гарри понял, что прятаться больше нет нужды, и вышел из-за своего укрытия. Волшебник, похоже, сразу узнал Гарри, а поэтому, подойдя к нему и протянув руку для знакомства, громко воскликнул:
– Гарри Поттер! Давно хотел с вами познакомиться! Меня зовут Гавейн Робардс, я возглавляю Управление мракоборцев.
Гарри пожал ему руку, но ничего не ответил. Гавейн был волшебником средних лет, на пару сантиметров ниже Гарри. Он был в коричневой, довольно короткой мантии как раз под цвет его русых волос. Его голубые глаза внимательно всматривались в Гарри, как будто хотели что-то в нём отыскать. Постояв несколько секунд в молчании, Гавейн опять заговорил:
– Я слышал, вы мечтаете стать мракоборцем. Что ж, это будет легко устроить. Нам нужны новые люди, особенно такие, как вы!
Гарри опять промолчал, и Робардс, так и не дождавшись ответа, продолжил:
– Если я не ошибаюсь, вы довольно близко знакомы с некой Гермионой Грейнджер?
– Да, – ответил Гарри, сразу почувствовав неладное.
– Когда вы видели её в последний раз? – спросил Гавейн, внимательно смотря Гарри в глаза.
– А что такое? Что-то случилось? – взволнованно спросил Гарри.
– Когда вы видели её в последний раз? – повторил свой вопрос Робардс, не мигая глядя на Гарри.
– Сегодня утром. А что, с ней что-то произошло?
– Дело в том, что мисс Гермиона Грейнджер является на сегодняшний день главной и единственной подозреваемой в зверском убийстве сорока трёх маглов и провоцировании крупнейшего ДТП в истории Англии, – спокойно сказал Гавейн, продолжая сверлить Гарри взглядом.
Прошло секунд десять, прежде чем Гарри пришёл в себя и, вытаращив глаза от удивления, громко закричал:
– ЧТО???
– Нет, Поттер, вы не ослышались, – так же спокойно сказал Гавейн. – Ваша подруга уже арестована. Судебное разбирательство по этому делу состоится послезавтра и будет открытым, так что вы сможете прийти. Рад был с вами познакомиться. С наступающим Рождеством вас и приятного вам дня.
Робардс быстро зашагал прочь, оставив Гарри одного. «Это какой-то бред, – недоумевал Гарри, стоя посреди коридора и смотря вслед удаляющемуся министерскому работнику. – Это какой-то бред…».

[Гендальф Белый]

Когда смогу написать следующую главу - точно не знаю, но, как обычно, постораюсь поскорее. А пока можете задавать вопросы по фику, если что непонятно. С удовольствием на всё отвечу!

[Костян]

Хороший фик! Жаль, что Гарри не взял остальные вещи Основателей, но... Подозревая, что он скоро воспользуется амулетом:).

[Druzilla]

Супер! Когда читала про сон, аж пробрало!

[Эмма Этель Гринфилд]

А до меня совсем не дошло про Гермиону. Как она могла кого-то убить, если она все время была в школе, а потом лишь только трансгрессировала.... Интересно, что будет дальше

[Гендальф Белый]

Большое спасибо всем за столь высокую оценку моего фанфика!
А про Гермиону всё выяснится уже в следующей главе (ну, по крайней мере, почти всё ).

[Эмма Этель Гринфилд]

Скоро она будет-то? А то мы уж заждались!

[Гендальф Белый]

Скоро она будет-то? А то мы уж заждались!

Увы, но однозначно ответить на этот вопрос пока не могу. На данный момент написано ещё меньше половины.

[Гендальф Белый]

Ура!!! Форум опять заработал!
Очень рад, что ты тебе понравилось, Fouks.
Продолжение выложу сегодня вечером (если форум не прекратит работу ).

[MoonShadow]

Гендальф Белый, очень хороший фик. Жду продолжения...

[Гендальф Белый]

Глава 8.
Суд.

«Нет, Робардс не стал бы врать. Такое враньё слишком быстро раскрывается, – рассуждал Гарри Поттер, медленно возвращаясь в Большой зал и не обращая внимания ни на что вокруг себя. – Значит, Гермиону действительно арестовали за массовое убийство… Но это ведь чушь зелёная! Гермиона никогда в жизни даже одного магла не убила бы! Да и когда это произошло? Сегодня утром? Получается, что Гермиона трансгрессировала куда-то и сразу же принялась потрошить маглов. Она сама такого никогда не сделала бы, остаётся одно – на неё кто-то наложил заклятье «Империус». Но когда? Ещё давно? А как же сверхсовременные приборы, которыми нас всех проверяли первого сентября? Ведь они должны улавливать любую чёрную магию… Должны… А если они не улавливают? Если это все продуманная подстава? Навряд ли, хотя не исключено. В таком случае, Гермиону околдовали сегодня, сразу после того, как она ушла из Хогвартса. Но как они узнали, когда именно она трансгрессирует и куда? А ведь как-то узнали… Это Волан-де-Морт… Да, никто другой не смог бы, ведь Гермиона умеет за себя постоять… но против него…».
– О, Гарри, привет!.. Постой-ка, чего это у тебя такой грустный вид? – раздался низкий голос Хагрида прямо у Гарри над ухом. Оказалось, что Поттер уже вошёл в Большой зал, даже не заметив этого, как не заметив и очень даже приметного великана.
– Что? – рассеянно спросил Гарри, постепенно возвращаясь от размышлений к реальности. – А, Хагрид, это ты… У меня плохие новости: Гермиону арестовали.
– Гермиону что? Арестовали??? – Хагрид выпучил глаза от удивления и потряс бородой. – Быть того не может! Кто тебе такую глупость сказал?
– Хотел бы я, чтоб это было глупостью, – тихо проговорил Гарри и громче ответил. – Гавейн Робардс, он работает в Министерстве. Минут двадцать назад в школу явился Скримджер со свитой, в которой был и Гавейн. Ты их видел?
– Ну да, – ответил Хагрид. – Мало ли, зачем они пришли… А в чём, собственно, дело то? Ты говоришь, Гермиону арестовали? А за что? Что она такого сделала?
– Её подозревают в убийстве… в массовом убийстве маглов, – мрачно ответил Гарри.
– Не-е-ет… Нет! – протянул Хагрид и вновь потряс бородой. – Что за глупость… массовое убийство… Вот что: они, наверное, ошиблись! Ну, знаешь, бывает, берут не того… Перепутали с кем-то… Может, Гермиона видела чего, выступает в качестве свидетеля, а этот Говнойн твой всё напутал!
– Хорошо бы, если б всё было так просто, – задумчиво и мрачно проговорил Гарри себе под нос.
– Эй, Гарри, где ты пропадал? – раздался у него за спиной немного раздражённый голос Рона. – Говорил, что сейчас пойдёшь собирать вещи, а уже полчаса как где-то бродишь!
Гарри обернулся. К нему быстро приближались Рон и Джинни.
– Гарри, что-то случилось? – взволнованно спросила Джинни, увидев его мрачное лицо.
Но Гарри медлил с ответом, а поэтому Хагрид решил ответить за него:
– Да это Гарри Говнойн… нет, кажись, по-другому… а, шут с ним! Короче, Гарри сказали, что Гермиону в чём-то там подозревают, но я думаю, что это всё пустяки! Не могла она ничего плохого сделать! Я же вас всех с первого курса знаю, вот и говорю Гарри, что они в этом ихнем Министерстве всё перепутали. А он переживает зря.
– Министерство подозревает Гермиону? В чём? – всполошился Рон.
– В массовом убийстве маглов и ещё в какой-то крупной аварии, – тихо ответил Гарри, усиленно соображая, что сейчас можно сделать для выяснения обстоятельств этого дела.
– В масс… что??? – вытаращил глаза Рон.
– Не может быть! – побледнев, воскликнула Джинни и переглянулась со своим братом.
– Кажется, я кое-что придумал… – негромко сказал Гарри и быстро направился прочь из Большого зала.
– Эй, Гарри, постой! – крикнул Рон и вместе с Джинни поспешил за ним.
Хагрид постоял какое-то время на месте, обречённо покачал головой и пошёл из замка в свою хижину, что-то бормоча себе под нос.
– Гарри, ты можешь объяснить, что произошло? – нервно спросил Рон, догнав своего друга на лестнице. – Подозревают в массовом убийстве… Да это же бред собачий!
– Гарри, когда это случилось? – не отставала Джинни. – Когда они успели? В «пророке» сегодня ни о каких убийствах не писали, почему же тогда…
– И не должны были, – уверенно сказал Гарри, продолжая быстро, почти бегом, куда-то идти. – Убийство могло произойти только сегодня утром, уже после того, как совы начали разносить газеты, а значит, информация в «пророке» будет только завтра, в рождественском выпуске. Но в «пророке» всегда описывают события не так, как было на самом деле, а так, как это нужно Министерству. Поэтому нам необходимо получить информацию из независимого источника.
– Из независимого источника? – не понял Рон. – Где ты найдёшь такой источник? Да и вообще, можешь ты, в конце концов, объяснить по-человечески, что произошло!?
– После завтрака я пошёл вслед за Макгонагалл. Она получила какое-то письмо, видимо, из Министерства. Я решил подождать у её кабинета. Вскоре показался Скримджер и ещё несколько волшебников. Они зашли в кабинет, но один из них, Гавейн Робардс, заметил меня. Он и сказал мне, что Гермиону арестовали по подозрению в убийстве, если я не ошибаюсь, сорока трёх маглов и в провоцировании крупного ДТП. Суд над ней, вроде, будет открытым и состоится послезавтра. Скримджер, наверное, и сейчас ещё у Макгонагалл, разговаривает с ней, наверняка, по поводу этого происшествия.
– Так что, мы сейчас идём к Макгонагалл? – спросила Джинни.
– Нет, это не имеет смысла, – уверенно сказал Гарри, не вдаваясь в подробности.
– ДТП… Что такое ДТП? – осведомился Рон, так и не понявший до конца слов Гарри.
– Дорожно-транспортное происшествие, – на ходу пояснил Гарри. – Авария магловского транспорта, автомобилей, скорее всего.
– Но это всё бред! – сделал вывод Рон. – Чтоб Гермиона прикончила магла!.. Да я, скорее, поверю, что Сами-Знаете-Кто пришёл в Министерство с повинной!
– Она никого не убивала, – всё также уверенно сказал Гарри. – Её как-то умудрились подставить. Увы, но я могу только гадать, как. Вероятней всего, заклятье «Империус», но это ещё не факт.
И тут Гарри пришёл, куда планировал. Рон с Джинни затормозили, а Гарри уверенно вошёл в женский туалет Плаксы Миртл.
– Что ты там забыл!? – озадаченно воскликнул Рон, переглянувшись со своей сестрой, но Гарри не ответил.
Немного поколебавшись, Рон с Джинни вошли вслед за ним. В туалете, как и следовало ожидать, никого не было. Гарри внимательно огляделся по сторонам, убедился в этом и громко позвал:
– Добби!
Ответа не последовало. Гарри повторил попытку, и тут раздался гулкий хлопок. Прямо перед Гарри возник домовой эльф в коричневом свитере и нескольких шерстяных шапках сразу. Радостно улыбаясь, эльф обратился к Гарри:
– Сэр Гарри Поттер звал меня? – но, вглядевшись в мрачное и напряжённое лицо Гарри, перестал улыбаться. – Произошло что-то нехорошее? Добби может чем-то помочь Гарри Поттеру?
– Да, думаю, можешь. Разумеется, я не вправе тебе приказывать, это будет опасным, так что ты можешь отказаться…
– Добби ни за что не откажет в помощи Гарри Поттеру! – заявил Добби, и его большие глаза взволнованно вспыхнули.
– Хорошо. Ты ведь сможешь ненадолго покинуть Хогвартс? Антитрансгрессионные заклинания на домовых эльфов не действуют.
– Добби – свободный эльф-домовик, он умеет перемещаться, куда захочет!
– Отлично! Так вот, мою подругу, Гермиону, сегодня утром арестовали по подозрению в убийстве…
– Мисс Гермиону Грейнджер обвиняют в убийстве!? – ужаснулся Добби. – Глупые люди! Гермиона Грейнджер всегда боролась за свободу эльфов, она не причинила бы никому зла! Добби знает это!
– Я тоже знаю это, – заверил его Гарри. – Именно поэтому мне нужна твоя помощь. Нужно тайком проникнуть в Министерство и попытаться разузнать, что к чему, подслушать, что об этом говорят. Разумеется, нельзя показываться волшебникам на глаза. И если подслушивание станет очень опасным, лучше вовремя прекратить его…
– Ради Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер Добби разузнает всё, что только можно разузнать! И если Добби ничего не узнает, Добби будет биться головой об пол, пока не разобьёт её вдребезги!
– Это совершенно не обязательно, – поспешил заверить его Гарри. – Если ты согласен пошпионить в Министерстве, тогда отправляйся туда, только будь осторожен. Вечером придёшь ко мне, я буду ждать в «Норе». Ты ведь знаешь, где находиться «Нора»?
– Добби знает это, и Добби отправляется в Министерство прямо сейчас! – воскликнул Добби и исчез, издав громкий хлопок.
– Думаешь, он действительно сможет узнать что-нибудь полезное? – с сомнением в голосе спросил Рон у Гарри.
– Домовые эльфы – отличные шпионы. Я понял это, когда попросил Добби и Кикимера шпионить за Малфоем, – отозвался Гарри. – Тот так ничего и не заметил. Кикимера я решил сейчас не привлекать: с ним проблем не оберёшься, да к тому же навряд ли он что-нибудь узнает.
– И что теперь? Что нам делать? – неуверенно спросила Джинни, как будто Гарри знал единственно верное решение.
– Как что? Мы же собирались отправиться в «Нору», – спокойно сказал Гарри, решив для себя, что лишние нервы сейчас ни к чему. – Я пошёл собирать вещи.
Рон и Джинни озадаченно уставились на Гарри, который уверенными шагами направился прочь из туалета. Ни Джинни, ни, в особенности, Рон не понимали, как можно сохранять спокойствие в такой ситуации.
Собрав всё необходимое, Гарри вместе с Роном и Джинни трансгрессировали к «Норе». Джинни ещё не умела самостоятельно трансгрессировать, поэтому Рон крепко держал её за руку.
Как только наши друзья вошли через чёрный ход в «Нору», который был даже не заперт, до их ушей долетели звуки работающего магловского телевизора. Зайдя на кухню, Гарри обнаружил, что мистер и мисси Уизли сидят за столом и неотрывно смотрят в экран. Телевизор располагался на холодильнике, и Гарри сразу понял, что по нему показывают.
Заснеженная лондонская улица была полна народу. Повсюду стояли машины скорой помощи, в которые загружали израненных или мёртвых людей. Несколько десятков полицейских отцепляли место аварии: перекрёсток, буквально заваленный грудой обгоревших искорёженных легковых машин, продолжавших дымиться. Кроме того, чуть поодаль от основной свалки виднелся чёрный как зола двухъярусный автобус, почти перебитый пополам подъёмным краном и не имеющий по какой-то причине задней стенки. Сам кран выглядел повреждённым менее всех остальных магловских транспортных средств.
Но это были далеко не все повреждения. Камера телевизионщика поменяла ракурс, и Гарри увидел, что череда разбитых машин начинается ещё далеко от перекрёстка. Из витрины какого-то магазина торчала задняя часть неудачно съехавшего с дороги автобуса. На тротуаре валялся переломленный на две части чёрный мотоцикл, успевший размозжить по стене дома кишки какого-то несчастного прохожего, которого до сих пор не успели убрать.
– Вот что представляют собой ужасные последствия внезапного возгорания двухъярусного городского автобуса, – заговорил грустный женский голос, и камера взяла в объектив молодую немного полную мулатку, репортёршу этого канала. – Автобус загорелся примерно в семь часов сорок восемь минут утра. Причина возгорания пока ещё не установлена. По приблизительным подсчётам эта страшная авария унесла жизни более чем ста пятидесяти человек. Но, как утверждают многие, подобных катастрофических последствий можно было избежать, если бы меры по уничтожению гололёда на дорогах были приняты вовремя. Теперь родственники раненых и погибших, скорее всего, подадут в суд на городскую администрацию за халатное отношение к своим прямым обязанностям.
– О, Гарри, это ты! – заметив стоящего у входа на кухню Гарри, воскликнул мистер Уизли и попытался выдавить улыбку, но на его мрачном лице появилась лишь болезненная гримаса.
– Гарри, дорогой, как ты вошёл? – всполошилась миссис Уизли, которая, как показалось Поттеру, совсем недавно плакала.
Гарри уже открыл рот, чтобы ответить, но его опередила Джинни, вошедшая на кухню вместе с Роном:
– Входная дверь была не заперта. Мам, я, конечно, понимаю, что Волан-де-Морт давненько не подавал признаков жизни, но это всё же не значит, что теперь нужно оставлять входную дверь открытой.
– Да, разумеется, конечно, я совсем забыла!.. – не на шутку разволновалась миссис Уизли и чуть ли не бегом направилась к входной двери, желая удостовериться, что её не забыли запереть вошедшие ребята.
– Э-э, Гарри, Рон, Джинни… – неуверенно заговорил мистер Уизли, переводя взгляд с Гарри на своих детей и обратно. – Видите ли, нам недавно сообщила Макгонагалл… Эта авария… – Артур указал на телевизор, по которому продолжали показывать разрушительные последствия ДТП. – В общем, в Министерстве считают, что…
– Я знаю, – спокойным твёрдым голосом перебил Гарри. – Они – тоже, я им уже сказал. Не переживайте так, всё будет хорошо.
Не дожидаясь ответа, Гарри пошёл из кухни наверх, в бывшую комнату близнецов. Хотя Гарри не знал, как всё обернётся, но ему казалось, что он только что соврал мистеру Уизли прямо в лицо. Очень нехорошее предчувствие не давало ему покоя. «Нет, просто так это всё не закончится, – думал Гарри, сидя один на кровати и размышляя о происходящем. – Это всё не спроста. Конечно, Гермиона не могла подстроить такую страшную аварию… Более ста пятидесяти человек… Нет, не могла. В этом однозначно замешан Волан-де-Морт, вот только как это доказать?».
До самого вечера Гарри просидел в комнате. Он напрочь забыл про своё намерение купить друзьям подарки на Рождество. Несколько раз к нему заходили Рон и Джинни, но довольно быстро уходили, поскольку у Гарри не было не малейшего желания ни с кем разговаривать. Пару раз миссис Уизли настойчиво звала его пообедать, но он настоял на том, что совершенно не хочет есть.
Примерно в половину восьмого прямо к Гарри в комнату телепортировался Добби. Вид у домового эльфа был несколько грустный, но вместе с тем довольный.
– Добби весь день провёл в Министерстве, как просил его Гарри Поттер, и у Добби есть информация насчёт Гермионы Грейнджер! – воскликнул домовой эльф.
– Выкладывай, – оживился Гарри
– У Гермионы Грейнджер отобрали палочку, Гермиону Грейнджер держат в хорошо защищённом помещении на самом нижнем этаже Министерства как опасную преступницу. Добби не смог проникнуть в это помещение, на него наложили очень много всякого волшебства, но Добби слышал, как Гермиона Грейнджер плачет. Да, она постоянно плачет, ей очень плохо! Глупые люди, они ещё хотят судить Гермиону Грейнджер, они специально для этого строят целый новый судебный зал! Добби сам видел, как они колдуют волшебными палочками новые кресла, увеличивают размеры небольшой комнаты до размеров большого зала. Добби слышал, как многие волшебники говорят между собой, они думают, что Гермиона Грейнджер убивала маглов. Но не все так думают! Добби слышал своими собственными ушами, как двое волшебников говорили между собой о Гермионе Грейнджер, они были уверены, что она не сделала ничего плохого! Но это были плохие волшебники. О да, Добби знает, что они плохие! Они говорили совсем как прошлый хозяин Добби, они смеялись над Гермионой Грейнджер, называли её грязнокровкой. Добби хотел наказать их, очень хотел, но Гарри Поттер сказал Добби не показываться волшебникам на глаза, и Добби не показывался…
– Эти волшебники называли Гермиону грязнокровкой, но они знали, что она не виновна? – стараясь сдержать волнение, спросил Гарри.
– Да, именно так! Правда, Добби не удалось больше узнать ничего важного, но если нужно, Добби готов вновь отправиться в Министерство…
– Нет, ты узнал вполне достаточно. Громадное спасибо, Добби, можешь возвращаться в Хогвартс.
– Если Гарри Поттеру вновь понадобится помощь, Добби всегда почтёт за честь оказать её! – радостно воскликнул Добби и исчез.
Гарри остался наедине со своими мыслями. «Теперь это ясно как день, – рассуждал он. – Эти два колдуна наверняка являются Пожирателями смерти или собираются ими стать. В любом случае, они знают, что Гермиона ни в чём не виновата, потому что они знают, кто всё это подстроил. Но что же мне делать? Впрочем, Гермиона действительно не виновна в этом убийстве. Хоть в Министерстве и работает много идиотов, но там, в конце концов, должны понять, что она никого не убивала… Должны…».
Это Рождество было самым несчастливым для Гарри с того момента, как он перешагнул порог Хогвартса. Вечером в «Норе» собралось много волшебников: Фред с Джорджем, Люпин с Тонкс, Билл с Флёр, а также Кингсли Бруствер. Однако веселиться всем не очень-то хотелось. Кингсли рассказал в общих чертах об аварии в Лондоне и посоветовал быть морально готовыми к худшему, поскольку Министерство имеет много веских доказательств против Гермионы. Гарри же в свою очередь рассказал о том, что передал ему Добби. Бруствер лишь пожал плечами и сказал, что с ним никто не говорил о невиновности Гермионы.
На следующий день в рождественском номере «Ежедневного пророка» на первой же странице красовалась большая фотография места аварии. Чуть ниже располагалась фотография Гермионы, сделанная уже после задержания. Надпись под ней гласила: «В жестоком убийстве маглов подозревается ученица Хогвартса. Подробности смотрите на стр. 5».
В эти дни до суда Гарри на собственной шкуре испытал, насколько тягостным бывает ожидание. Он толком ничего не делал, зато номер «пророка» прочитал от корки до корки, чего с ним раньше не случалось. Из написанного в газете достаточно сложно было понять, чем именно может закончиться судебное разбирательство, которое должно было начаться завтра в девять утра. Как и говорил Добби, в Министерстве специально построили новый судебный зал, чтобы все желающие могли прийти посмотреть на суд. Вход был бесплатным.
Ночью Гарри практически не спал. Мысли о предстоящем суде не давали ему покоя. Странно это или нет, но сейчас он волновался намного больше, чем летом перед пятым курсом, ожидая суда над самим собой.
Утром следующего дня Гарри, мистер и миссис Уизли, Рон, Джинни, Фред и Джордж вместе отправились в Министерство. Народу в нём было намного больше, чем обычно. Открытых судебных заседаний очень давно не проводилось, а тем более по такому крупному делу, поэтому всем хотелось прийти посмотреть.
Новый зал суда находился на втором уровне. Без десяти девять наши друзья уже подошли к его открытым дверям, которые охраняли два мракоборца. Судебное заседание ещё не началось, но все желающие уже заходили в зал и занимали места. Гарри вместе со всеми Уизли тоже зашёл и осмотрелся.
Зал суда имел прямоугольную форму и был прилично вытянут в длину. На серых боковых стенах красовались большие окна, из которых лился яркий солнечный свет. Большую часть зала занимали ряды красно-коричневых кресел для желающих посмотреть на суд. Перед креслами немного возвышалось некое подобие сцены. В её центре располагались два стула, а на дальнем краю – длинный продолговатый стол, за которым восседали несколько волшебников в мантиях сливового цвета с серебряной буквой «В» на левой стороне груди. За сценой вздымались ряды скамей, на которых расположилось примерно шестьдесят колдунов в таких же сливовых мантиях. Над скамьями навис роскошный балкон, какие бывают в магловских театрах и служат для приёма особо важных персон. Пока что в нём никто не сидел.
Свободных мест в зале оставалось не так уж много. Найдя три не занятых кресла подряд примерно в середине зала, Гарри, Рон и Джинни опустились в них. Мистер и мисси Уизли сели на ряд дальше, а Фред с Джорджем так вообще приземлились на последнем ряду.
Внимательно оглядев собравшихся посмотреть на суд, Гарри заметил много знакомых лиц. На одном из первых рядов сидела профессор Макгонагалл вместе с профессором Стебль. Немного подальше с краю присели Невилл и Полумна. Прямо за ними расположилась компания слизеринцев, среди которой Гарри сразу узнал Забини, Биноша, Паркенса, Крэбба, Гойла, Нотта и Пэнси. Было много учеников Хогвартса и с других факультетов. Многие работники Министерства, никак не связанные с правосудием, тоже пришли посмотреть на судебное разбирательство.
Гарри взглянул на продолговатый стол, за которым сидело несколько волшебников, и его внимание привлёк пожилой колдун, сидящий в центре. У него были кудрявые седые волосы, смахивающие на старомодный парик. Его чёрные глаза обводили зал пронзительным взглядом, а острый нос походил на клюв какой-то хищной птицы. Гарри это колдун показался похожим на одного мореплавателя, чей портрет висел в старой магловской школе Поттера.
Разумеется, Гарри очень быстро приметил сидевшего с краю длинного стола Перси Уизли. «Совсем как тогда, – подумал Гарри. – Как пить дать, опять будет всё записывать и услужливо поддакивать суду».
Ровно в девять утра дверь, ведущая на роскошный балкон, отворилась, и из неё вышел Руфус Скримджер. Следом за ним показался Корнелиус Фадж, бывший министр магии. При виде волшебницы, вышедшей после Фаджа, сердце Гарри вмиг наполнилось негодованием и ненавистью: это была Долорес Амбридж. И она, и Фадж были в сливовых мантиях с серебряной буквой «В» на левой стороне груди, а значит, они входили в состав суда.
– Встать, суд идёт! – громогласно провозгласил Скримджер, и все поднялись на несколько секунд со своих мест.
Скримджер сел за стол, занимающий чуть ли не полбалкона. Фадж присел справа от министра и разложил перед ним какие-то бумаги. Амбридж села слева от Руфуса и принялась осматривать зал своими круглыми крупными глазами.
– Ввести подсудимую! – коротко и громко приказал Скримджер.
Боковая дверь на своеобразную сцену отворилась, и у Гарри почему-то сразу же сложилось очень плохое чувство, что он становится свидетелем показушной, разыгранной по нотам дрянной комедии. Из двери вышла группа волшебников. В её центре шла Гермиона. Она была одета так же, как и утром того злополучного дня: тёмно-синие джинсы, тёплая розовая кофточка, зимние кроссовки. На её руках виднелись наручники, а ноги были закованы в кандалы. Отчаяние отчётливо выражалось на её бледном, заплаканном лице. Гермиону окружали шесть мракоборцев с волшебными палочками наизготовку, как будто закованная по рукам и ногам, лишённая волшебной палочки она была в состоянии сбежать из зала суда, на который были наложены мощные антитрансгрессионные чары. Рядом с мракоборцами шёл высокий худой колдун с вытянутым бледным лицом и короткими чёрными волосами. Он нёс стопку каких-то пергаментов.
И тут с первого ряда выскочила какая-то женщина и ринулась навстречу Гермионе. Стоявший у стены мракоборец стремглав метнулся к ней и загородил дорогу.
– Пропустите меня!.. Дайте… Дайте пройти!.. Это моя дочь! Моя девочка!.. – надорванным голосом закричала женщина, силясь вырваться из цепких объятий мракоборца.
С первого ряда встал мужчина, в котором Гарри узнал отца Гермионы, быстро подошёл к своей жене и принялся что-то тихо говорить ей на ухо. В конце концов, ему вместе с мракоборцем удалось немного успокоить мать Гермионы, и она, жалобно всхлипывая, опустилась на своё место. Члены суда и остальные мракоборцы сделали вид, что ничего не произошло.
Гермиону посадили лицом к суду на один из стульев, расположенных в центре сцены. На другой стул сел высокий колдун с пергаментами. Мракоборцы никуда не ушли: они равномерно рассосались по залу суда для соблюдения порядка.
– Итак, судебное разбирательство от двадцать шестого декабря объявляю открытым, – звучно провозгласил Скримджер, глядя в длинный пергамент, и Перси принялся с громадной скоростью вести протокол. – Разбирается дело об убийстве сорока трёх маглов путём сожжения заживо и о провоцировании посредством сложных магических манипуляций крупной аварии магловского транспорта, приведшей к смерти ещё ста сорока одного магла. Главная подозреваемая – мисс Гермиона Грейнджер, ученица Хогвартса, седьмой курс. Верховный судья – Руфус Скримджер, министр магии; главный прокурор – Сэмуэль Палтатин, старший помощник министра магии; адвокат подсудимой – Витрувиус Стоун, работник Сектора борьбы с неправомерным использованием магии; секретарь суда – Перси Уизли, младший помощник министра магии. Дело разбирается полным составом Визенгамота. В совет суда, выносящий решение на основании вердикта, входят: Руфус Скримджер, министр магии; Сэмуэль Палтатин, старший помощник министра магии; Корнелиус Фадж, консультант министра магии; Долорес Амбридж, второй заместитель министра магии; Констанция Элфмэн, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Сопхрониус Коббс, начальник Сектора борьбы с неправомерным использованием магии; Тимоти Фостер, глава Отдела магических происшествий и катастроф.
Скримджер закончил чтение пергамента, сделал небольшую паузу и объявил:
– Можете начинать, Сэмуэль.
Кудрявый пожилой колдун, сидящий в центре длинного стола, повернул голову на Скримджера, коротко кивнул и принялся перебирать бумаги вместе с двумя соседними волшебниками. Через полминуты он закончил и заговорил громким уверенным голосом:
– Для начала я хотел бы передать многоуважаемым членам суда документы, подтверждающие результаты анализов, уже проведённых над подсудимой.
Сидящие рядом с Палтатином колдуны достали волшебные палочки и, бормоча слова какого-то заклинания, направили их на стопки бумаг, отчего те моментально исчезли и стали появляться в руках у судей. Палтатин же опять заговорил:
– Из проведённых анализов следуют три основных момента. Первый: во время совершения преступления, семь часов сорок восемь минут утра двадцать четвёртого декабря, мисс Гермиона Грейнджер не находилась под воздействием заклятья «Империус» с вероятностью в семьдесят три процента. На данный момент совершенно точно известно, что она не находится под воздействием заклятья «Империус». Второй: во время совершения преступления мисс Гермиона Грейнджер не находилась в состоянии умственного помешательства с вероятностью в семьдесят девять процентов. На данный момент она признана вменяемой. И третий: абсолютно точно известно, что мисс Гермиона Грейнджер не принадлежала и не принадлежит к Пожирателям смерти.
Члены суда начали шёпотом переговариваться между собой и одобрительно кивать в знак согласия с Палтатином, который, тем временем, продолжал:
– Итак, начнём допрос обвиняемой. Мисс Гермиона Грейнджер, двадцать четвёртого декабря в семь часов тридцать шесть минут утра вы вышли за территорию школы чародейства и волшебства Хогвартс и трансгрессировали в Лондон. На предварительном допросе вы сознались, что хотели отпраздновать Рождество с вашими родителями. И тем не менее, вы трансгрессировали в тупиковый безлюдный дворик, который находится на расстоянии одного квартала от дома ваших родителей. Так?
– Так, – тихим, полным безысходности голосом подтвердила через несколько секунд Гермиона.
– Своими действиями вы не нарушили Международного статуса о секретности, что, разумеется, похвально. Но ваше дальнейшее поведение весьма непонятно. Вы вышли на остановку магловского транспорта и сели в двухъярусный автобус. Так?
– Так.
– Зачем вы это сделали?
Гермиона молчала какое-то время, а потом заговорила слабым, постоянно прерывающимся голосом:
– Ну… я думала, что… Этот автобус… он едет как раз к дому… одну остановку… ну, вот я и подумала…
– Вы хотели доехать до дома ваших родителей, используя магловский транспорт?
– Да.
– Но зачем вам это понадобилось? Вы вполне могли пройти одну остановку пешком или трансгрессировать прямо в квартиру. Конечно, это не очень культурно, но зато быстрей.
– Протестую, ваша честь, вопрос не по существу! – воскликнул высокий черноволосый волшебник, адвокат Гермионы.
– Протест отклонён, – невозмутимо заявил Скримджер. – Данный вопрос поможет выяснить мотивы преступления. Будьте добры ответить, мисс Грейнджер.
– Я не знаю, – тихо проговорила Гермиона.
– Так вы не знаете? – переспросил Палтатин и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Отлично! Пойдём дальше. Вы сели в автобус. Что было потом?
– Потом… я огляделась и там… там было оно…
– Оно? – вскинул брови Палтатин. – Кто оно? О ком вы говорите?
– Это… это существо… Оно было там, оно сидело там, а потом встало… – Гермиона запнулась, и Гарри услышал, что она тихо плачет.
– Продолжайте! – резко приказал Палтатин.
– Оно подошло ко мне… Оно говорило, что хочет меня убить… Я… Я достала волшебную палочку и попыталась защититься…
– Какое заклинание вы использовали для защиты? – осведомился Палтатин, пристально смотря на Гермиону.
– Фиронэнтро, – чуть слышно ответила Гермиона.
– Какое? – переспросил Палтатин.
– Фиронэнтро, – намного громче повторила Гермиона.
– Вы использовали заклинание «Фиронэнтро» для защиты? – с усмешкой в голосе спросил Сэмуэль. – Вам что, не было известно, что это Тёмная магия? Вы что, не знаете больше ни одного заклятья? Зачем вы использовали именно это заклинание?
– Я не знаю.
– Ах, вы опять не знаете? Вы же лучшая ученица Хогвартса, а чего не спросишь – всё не знаете!
Среди судей и зрителей пронёсся лёгкий смешок. Палтатин сделал небольшую паузу и продолжил допрос:
– Ладно, что было потом?
– Всё загорелось… – сквозь слёзы проговорила Гермиона. Теперь уже всем было отчётливо слышно, что она рыдает.
– Да, мы знаем, что от автобуса, в который вы сели, в скором времени остался лишь один покорёженный металлический каркас. Но позвольте вас спросить, от чего же загорелся автобус и почему вы выжили, а все маглы, находящиеся в нём, превратились в пепел?
Но Гермиона ничего не ответила. Она продолжала рыдать. Взгляды всех судей были устремлены на неё, а она не могла даже закрыть лицо руками, поскольку они были в наручниках и, к тому же, привязаны к стулу.
– Будьте добры ответить на поставленный вам вопрос, – вежливо попросил Палтатин, но в его голосе чувствовалась угроза.
Однако Гермиона была не в состоянии что-либо говорить. У неё началась истерика.
– Отвечайте на поставленный вам вопрос! – угрожающе приказал Палтатин, повысив голос.
– Протестую, ваша честь, это давление на обвиняемую! – воскликнул Витрувиус Стоун, во второй раз обращаясь к верховному судье.
– Протест принят, – снисходительно согласился с Витрувиусом Скримджер. – Подозреваемая сейчас находиться не в лучшем моральном состоянии. Сэмуэль, у вас будет предостаточно времени на предоставление суду более веских доказательств против мисс Грейнджер, а пока мы послушаем, что хочет нам сказать в её защиту мистер Стоун.
– У меня есть доказательство того, что моя подзащитная не имела мотивов для совершения подобного преступления, – громко заявил Витрувиус. – Я прошу ввести в зал суда мистера Терри Бута для дачи показаний.
Боковая дверь открылась, и на сцену вышел Терри Бут, однокашник Гарри и когтевранец.
– Вот документы, подтверждающие, что мистер Бут не является родственником моей подзащитной, – сказал Стоун и направил волшебную палочку на свои пергаменты. Часть из них исчезла и появилась у судей. – Также я собрал подписи у двадцати четырёх учеников Хогвартса разных факультетов в подтверждение того, что мистер Бут не имел никаких любовных либо дружественных связей с моей подзащитной.
Витрувиус отправил оставшиеся пергаменты судьям и взмахнул волшебной палочкой. Рядом с ним появился простой деревянный стул. Адвокат жестом пригласил Терри сесть, и когда тот опустился на стул, Стоун спросил:
– Как вы может охарактеризовать мисс Гермиону Грейнджер?
– Ну, она очень трудолюбивая, всегда много занимается, полностью готовит домашнее задание, – ответил Бут, искоса поглядывая на заплаканную Гермиону. – Также она всегда старается соблюдать школьные правила, не даёт старшекурсникам издеваться над малышами.
– Как мисс Гермиона Грейнджер относится к маглам? – продолжил расспрашивать Бута Витрувиус.
– Ну, я не знаю наверняка, но, по-моему, вполне хорошо. У неё ведь родители маглы. По крайней мере, я никогда не слышал, чтобы Гермиона плохо отзывалась о маглах.
– Как вы думаете, могла ли мисс Гермиона Грейнджер хладнокровно убить магла?
– Нет! – коротко и уверенно ответил Терри.
– Вы уверенны в этом?
– Да, на все сто!
– Отлично! У меня больше нет к вам вопросов, – сказал Витрувиус.
– Сэмуэль, у вас есть вопросы к свидетелю? – спросил верховный судья.
– Нет, у меня нет вопросов, – ухмыльнулся Палтатин.
– В таком случае, вы свободны, мистер Терри Бут, – объявил Скримджер.
Терри встал со стула и вышел из зала суда.
– Можете продолжить допрос подсудимой, Сэмуэль, – сказал Скримджер.
– Боюсь, что дальнейший допрос ни к чему не приведёт, – неожиданно заявил Палтатин. – Я прошу ввести в зал суда мистера Исидоруса Сеймура.
Боковая дверь открылась, и на сцену вышел пожилой невысокий волшебник с довольно большой металлической коробкой в руках, опутанной множеством чёрных проводков.
– Мистер Сеймур согласился прийти на сегодняшний суд и лично применить своё новое, запатентованное всего лишь восемь дней назад изобретение, которое поможет нам выяснить, что же произошло двадцать четвёртого декабря в семь часов сорок восемь минут утра в автобусе, в котором решила проехаться мисс Грейнджер, – на одном дыхании проговорил Палтатин и обратился к Сеймуру. – Будьте добры, расскажите суду Визенгамота о вашем изобретении.
– Оно называется Демонстратор воспоминаний, – став лицом к судьям, заговорил пожилой волшебник немного сиплым голосом. – Принцип действия основан на легилименции…
– У вас есть разрешение на использование этого прибора? – перебил Исидоруса Скримджер.
– Он уже передал разрешение мне, прошу меня простить, что не сказал об этом сразу, – встрял Палтатин и опять начал вместе с двумя соседними волшебниками перебирать бумаги. Через минуту копии разрешения были в руках каждого судьи.
– Всё верно, – ознакомившись с вновь поступившим документом, сделал вывод Скримджер. – Можете продолжать, мистер Сеймур.
– Так вот, мой прибор способен показывать воспоминания человека, – вновь заговорил Исидорус. – Воспоминание переходит в заколдованное хранилище, аналогичное Омуту памяти, после чего часть воспоминания трансформируется в направленный поток фотонов и проецируется на любую гладкую поверхность, а другая часть преобразуется в звуковые волны определённой частоты. Поэтому каждый желающий может увидеть и услышать добытое моим прибором воспоминание, не прилагая ровно никаких усилий.
Многие судьи начали тихо переговариваться и пожимать плечами. Видимо, несмотря на всю важность изобретения, о нём пока что мало кто знал.
– Очень хорошо! Разумеется, в интересах следствия следует применить ваш прибор к подозреваемой, – заявил Скримджер.
Палтатин не стал ждать второго приглашения. Он сделал знак рукой волшебнику, сидящему с краю длинного стола. Волшебник встал и направился к Гермионе. Сеймур вместе со своим прибором тоже подошёл к ней. Адвокат Гермионы молчал, поняв, видимо, что препятствовать проверке его подзащитной новым прибором бессмысленно.
Член суда вместе с Исидорусом действовали быстро. Уже через пару минут всё было готово. К голове Гермионы были прикреплены в разных местах чёрные проводки, тянущиеся от прибора, а сама металлическая коробка стояла на материализованном столике. За процедурой подготовки зачем-то следил мракоборец, вплотную подошедший к Гермионе с волшебной палочкой в руке. Сама Гермиона никак не сопротивлялась. Она уже перестала плакать, только тихо всхлипывала.
– Сейчас всё, находящиеся в этом зале, смогут своими собственными глазами увидеть то, что видела мисс Грейнджер в страшное утро двадцать четвёртого декабря, – торжественно провозгласил Палтатин. – Прошу вас начинать, мистер Сеймур!
Исидорус достал из своего плаща волшебную палочку, направил её на прибор и сказал:
– Легилименс!
Из волшебной палочки вырвался тусклый жёлто-оранжевый луч света и ударился об металлическую коробку. Несколько секунд луч продолжал безрезультатно светить на прибор, но тут Гермиона, сидевшая до этого спокойно, вдруг резко дёрнулась и как-то сжалась, как будто хотела спрятаться, стать незаметной. Маленькое отверстие в металлической коробке ярко засветилось. Судьи устремили взоры на противоположную стену. Все зрители, в том числе и Гарри, обернулись.
На гладкой серой стене, в нижнем углу которой располагалась входная дверь, с громадной скоростью мелькали образы. Разобрать что-либо было невозможно. Такое положение дел продолжалось примерно десять секунд, после чего на стене установилось довольно чёткое изображение заснеженной лондонской улицы. Появился звук. Он лился ниоткуда, и вместе с тем, со всех сторон. Как будто каждый, сидящий в зале, находился на той самой улице.
Гарри внимательно вглядывался в ставшую объектом всеобщего внимания стену. Гермионы не было видно. Складывалось впечатление, что кто-то с камерой вместо головы преспокойно подходит к дороге. Гарри почти сразу понял, что изображение ведётся глазами Гермионы, а не от третьего лица, как это происходит в Омуте памяти.
Как только Гермиона вплотную подошла к широкой дороге, изобилующей, несмотря на ранний час, машинами, прямо перед подругой Гарри остановился красный двухъярусный магловский автобус. Чтобы войти в открывшуюся заднюю дверь, Гермионе достаточно было сделать лишь шаг. Секунду Гермиона колебалась, но потом смело зашла в автобус.
Пассажиры преспокойно сидели в удобных мягких креслах и даже не обратили внимания на вошедшую. Входные двери захлопнулись, и автобус тронулся. Но тут Гарри бросился в глаза некто в чёрном плаще с накинутым на голову капюшоном, сидящий на одиночном кресле примерно в середине автобуса. Когда Гермиона только вошла, там никого не было.
Некто встал с кресла и развернулся к Гермионе. В одно мгновение у Гарри по коже пробежали мурашки, и он вспомнил свой недавний ночной кошмар. У вставшего существа не было лица. Капюшон был довольно короткий, но из-под него глядела лишь непроницаемая тьма. Гермиона застыла в ужасе, а существо неторопливо направилось к ней. Подойдя почти вплотную, оно остановилось. Прямо с пола взвился чёрный дым, и в руке у существа появилась коса. Все находящиеся в автобусе маглы ничего не замечали, а существо, растягивая слова, зашипело пронзительным, закладывающим уши голосом, от которого кровь стыла в жилах:
– Гермиона Грейнджер, вот и пришла твоя смерть!
Гермиона как будто очнулась ото сна. Она выхватила свою волшебную палочку и молча взмахнула ею на существо. Из палочки вырвался тёмно-оранжевый луч света, но вместо того, чтобы поразить противника, он пролетел сквозь существо, как будто его и вовсе не было, и ударился о стенку, загораживающую водителя. В одно мгновение всё: железный пол, оконные рамы и стёкла, мягкие кресла вместе с людьми, сидевшими в них, запылало как в Хиросиме. Весь зал суда огласили такие дикие вопли горящих заживо людей, каких Гарри не слышал за всю свою жизнь. Огонь подобрался к самым ногам Гермионы, но дальше не пошёл.
Какой-то молодой парень, охваченный пламенем, вскочил с кресла и, с перекошенным лицом, принялся бить себя руками, тщетно пытаясь затушить огонь. Гарри отчётливо видел, как лицо парня покрывается пузырями, потом эти пузыри сдуваются, багровеют и постепенно чернеют. Его волосы уже выгорели до конца, а сморщенная кожа на лице напоминала потрескавшийся асфальт раскалённым летним полднем, но он продолжал биться в агонии и кричать. Какая-то женщина накрыла собой свою маленькую дочку, словно это могло защитить девочку от вездесущего огня. Кто-то попытался выбить головой стекло в надежде спастись, но всё тщетно. Стопроцентную площадь ожогов четвёртой степени не лечат даже в больнице святого Мунго. У несчастных маглов не было ни единого шанса…
Многие из пришедших посмотреть на суд не выдержали страшного зрелища и отвернулись. Некоторые из них зажали уши руками, чтобы не слышать душераздирающих воплей сгорающих в проклятом автобусе маглов.
А существо с косой чувствовало себя вполне нормально. Огонь лизал немного подранный плащ, но тот не загорался. И тут существо захохотало жутким, ледяным хохотом и взмахнуло косой. Гермиону не задел взмах, но от косы в мгновенье ока распространилось некое подобие ударной волны. Заднюю стенку автобуса вырвало с мясом, и Гермиона вылетела вместе с ней на дорогу. Изображение на стене стало нечётким, через несколько секунд раздались звуки взрывов, бьющегося стекла и рвущегося как картон металла. Кто-то испуганно визжал невдалеке. Разобрать толком, что происходит, не представлялось возможным.
– Хватит! – громко воскликнул Палтатин.
Исидорус убрал волшебную палочку, и изображение на стене исчезло. Звуки тоже прекратились. В зале суда настала мёртвая тишина. Да, навряд ли увиденное могло оставить кого-либо равнодушным…
– Итак, мы все видели, что произошло, но некоторые вещи остались непонятными, – после длительной паузы спокойным голосом заговорил Палтатин. – Мисс Гермиона Грейнджер, вы сказали суду, что применили в автобусе заклинание «Фиронэнтро», но дело в том, что это заклинание не способно поджечь даже связку сухого хвороста. Увы, нашим экспертам так и не удалось определить, с помощью какой магии был сожжён автобус, но ясно одно – «Фиронэнтро» тут не при чём. Однако было прекрасно видно, что вы выпустили из волшебной палочки какое-то заклятье, и всё загорелось именно благодаря нему…
– Протестую, ваша честь, причина возгорания автобуса до конца не установлена, а поэтому мы не можем утверждать, что именно заклинание мисс Грейнджер послужило…
– Но автобус загорелся сразу после попадания в стенку заклятья вашей подзащитной, – перебил Витрувиуса Палтатин, – а значит именно поэтому…
– Возгорание автобуса и попадание заклинания могли просто совпасть, либо кто-то мог специально подстроить это…
– Да неужели? Я что-то не припомню, чтобы кроме мисс Грейнджер в автобусе был хоть один волшебник…
– А вы что, забыли про то существо в чёрном плаще? Почему это не мог быть тёмный маг?
– Если вы не забыли, то волшебники материальны, а заклинание мисс Грейнджер прошло сквозь это… Кстати, а что это было? На дементора не похоже: они не умеют материализовывать предметы. Напоминает Ангела смерти, но они не нападают вот так вот прямо и так неудачно…
– Мы очень мало знаем об Ангелах смерти, – в очередной раз перебил Палтатина Витрувиус. – Эти создания из другого мира, поэтому мы не можем со всей уверенностью утверждать…
– И тем не менее, до сих пор не было зафиксировано ни одного случая непосредственного нападения…
– Если их не было зафиксировано, это ещё не значит, что их действительно не было! – воскликнул Стоун, постепенно повышая голос.
– Может быть, вы сейчас начнёте разглагольствовать по поводу того, что мы, дескать, ничего не знаем и не ведаем? – с издёвкой поинтересовался Палтатин, с каждым разом говоря всё громче и громче.
– Разумеется, мы знаем далеко не всё! Но дело в том, что моей подзащитной угрожал некто. Он мог и не быть Ангелом смерти, это могло быть какое-нибудь привидение, например боггарт…
– Боггарт? Ха, лучшая ученица Хогвартса оказалась не в состоянии справиться с боггартом!?
– Мы сейчас разбираем не способности моей подзащитной, а её действия в конкретное время и в конкретном месте! И я с уверенностью утверждаю, что её действия были направлены лишь на защиту собственной жизни!
– А вот я не уверен, что ей вообще было от чего защищать свою жизнь!
– И как же вас прикажете понимать?
– А так: мисс Грейнджер со своим способностями вполне могла встроить это существо в свою память с целью имитации угрозы собственной жизни!
– Но у вас нет никаких доказательств…
– А вы, между прочим, не сможете доказать, что это существо реально!
– А я и не буду! Вы, видимо, забыли про презумпцию невиновности! Это вы должны…
– ТИХО! – приставив палочку к горлу, громогласным голосом воскликнул Скримджер. Витрувиус и Сэмуэль тут же умолкли. – Пустой спор ни к чему не приведёт! Если вы хотите что-либо доказать, предъявляйте объективные доказательства, а не болтайте попусту!
– О да, я думаю, что смогу привести более чем объективные доказательства! – воскликнул Палтатин и гадко улыбнулся. – Я прошу у суда Визенгамота разрешение на использование над подсудимой сыворотки правды!
– Отличная идея, Сэмуэль! – поддержал прокурора Скримджер. – Можно было с этого и начинать, но лучше поздно, чем никогда!
Как оказалось, всё было уже подготовлено. Пока Палтатин и Стоун бессмысленно надрывали глотки, Исидорус отцепил все проводки от головы Гермионы, а сам вместе со своим прибором вышел из зала суда. Помогавший ему волшебник заранее взял с собой сыворотку правды и сразу после слов Скримджера достал её, направил на неё волшебную палочку и переместил прямо на стол верховного судьи. Скримджер внимательно осмотрел флакончик с бесцветной жидкостью и передал его Фаджу. Тот в свою очередь отправил флакончик Амбридж, а она – обратно Скримджеру. Удостоверившись в подлинности сыворотки правды, министр отправил её в руки члена суда, продолжавшего стоять возле Гермионы. Тот открутил крышечку флакончика и сказал:
– Прошу вас открыть рот, мисс Грейнджер.
Возражать и сопротивляться было бесполезно. Гермиона молча повиновалась. Волшебник влил ей в рот три капли сыворотки правды и отошёл на несколько шагов.
– Вы слышите меня, мисс Грейнджер? – громко спросил Палтатин.
– Да, – тихо ответила Гермиона.
Гарри замер в напряжении. Теперь от ответов Гермионы зависела её судьба.
– Итак, зачем вам понадобилось утром двадцать четвёртого декабря садиться в магловский двухъярусный автобус? – чётко выговаривая каждое слово, спросил Сэмуэль.
– Я села в автобус, чтобы сжечь в нём маглов, – каким-то не своим, тихим и холодным голосом монотонно ответила Гермиона.
– Неправда!!! – истошно закричала с первого ряда мать Гермионы. – Она бы этого не сделала! Нет! Я знаю свою дочь! Вы перепутали сыворотку… Да, вы всё перепутали! Всё перепутали!
В зале суда сразу стало шумно. И зрители, и судьи начали в голос переговариваться между собой. Гарри не верил своим ушам. «Этого не может быть, – мелькало у него в голове. – Нет, это невозможно!».
– Зачем вам понадобилось сжигать маглов? – не обращая внимания на шум и рыдания Гермиониной мамы, слегка улыбаясь, спросил Палтатин.
– Я хотела доказать этим свою преданность Тёмному лорду, хотела, чтобы он принял меня в свои ряды несмотря на то, что я грязнокровка, – так же монотонно ответила Гермиона.
– Почему в аварии погибло так много маглов? – беспристрастно продолжил расспрос Сэмуэль.
– Я наложила особые чары на окружающие магловские машины, и от этого у них не сработали тормоза, – тихо и холодно ответила Гермиона.
– То существо в чёрном плаще, откуда оно взялось?
– Я изменила свои воспоминания, добавив в них образ смерти с косой, чтобы если меня поймают, я не раскололась от легилименции.
– Протестую, ваша честь, моя подзащитная могла находиться под воздействием заклятья «Империус» или быть не в себе. В любом случае, эти показания нельзя рассматривать как истину!
– Насчёт этих двух пунктов я говорил в самом начале судебного заседания, – спокойно сказал Палтатин.
– Но ведь вероятность не стопроцентная! – воскликнул Витрувиус, непонятно на что надеясь. – Существуют шансы, причём не маленькие шансы, что мисс Грейнджер околдовали. И тогда все мы будем нести ответственность за то, что осудили невинную…
– Из-за мисс Грейнджер уже погибло слишком много невинных жизней! – с жаром воскликнул Палтатин, прилично повысив голос. – Или вы не считаете маглов за людей? Или вы думаете, что только волшебники имеют право на жизнь? У всех тех несчастных маглов тоже были семьи, родственники, друзья. Каково им теперь? Каково им узнать, что их близкие заживо сгорели, причём виновата во всём этом какая-то сопливая семнадцатилетняя девчонка!? Вы об этом подумали? Подумали, я вас спрашиваю!?
– ТИШИНА!!! – громоподобным голосом, от которого задрожали стёкла в волшебных окнах, воскликнул Скримджер. Шум в зале моментально утих. В наступившей тишине отчётливо было слышно, как плачет от безысходности мать Гермионы.
– Думаю, мы все услышали достаточно, – спокойно, нормальным голосом сказал Скримджер. – Теперь я прошу всех членов Визенгамота посовещаться и вынести свой вердикт.
Судьи начали торопливо, шёпотом обмениваться мнениями. Гарри не знал точно, сколько это продолжалось. Он просто не мог поверить в случившееся. Признание Гермионы казалось ему немыслимым, невероятным, невозможным…
Наконец члены Визенгамота затихли. Скримджер внимательно обвёл уверенным взглядом зал и заговорил:
– Кто за то, чтобы оправдать подсудимую по всем пунктам?
Гарри взглянул на судей и не нашёл ни одной поднятой руки. Все они спокойно сидели на своих местах и ждали, по-видимому, совершенно другого вопроса.
– Кто за то, чтобы признать подсудимую полностью виновной в преднамеренном массовом убийстве с особой жестокостью и даче заведомо ложных показаний перед судом Визенгамота и не заслуживающей снисхождения? – спросил Скримджер.
Все, сидевшие за длинным столом, в том числе и Перси, подняли руки вверх. Сам Скримджер вместе с Амбридж и Фаджем – тоже. Над скамьями, на которых сидело большинство судей, вырос лес рук. Быть может, лишь каких-нибудь два-три волшебника воздержались от голосования.
– Единогласно, – констатировал Скримджер. – В таком случае, совет суда удаляется для вынесения решения.
Министр встал и вышел с балкона. За ним последовали Фадж и Амбридж. Палтатин и ещё три судьи тоже покинули зал. Среди зрителей вновь начались разговоры. Никто не собирался покидать судебное заседание, всем хотелось услышать приговор.
Прошло, наверное, полчаса, прежде чем Скримджер вновь показался на балконе. Остальные члены совета тоже вернулись в зал суда. Гарри успел заметить, что по губам Палтатина скользнула довольная улыбка, но старый колдун быстро придал своему лицу непроницаемое выражение. Министр же выглядел мрачновато. Он уселся за столом на балконе, тяжело вздохнул и громко, раздельно и чётко заговорил:
– Посовещавшись, совет Визенгамота решил, что лица, совершившие подобные страшные преступления, отныне и впредь должны быть наказаны самым строгим образом. Поэтому суд Визенгамота приговаривает мисс Гермиону Грейнджер к высшей мере наказания: смертной казни через отрубание головы. Казнь состоится завтра в десять часов утра близ деревушки Хогсмид и будет публичной. Каждый желающий сможет прийти и посмотреть, как Министерство расправляется с врагами нашего народа! Судебное заседание окончено!
Скримджер встал и быстро вышел из зала суда. Новость о смертной казни, похоже, взбудоражила всех, в том числе и рядовых членов Визенгамота. Мать Гермионы кричала что-то в истерике и пыталась пробиться к своей дочери, которую уже уводили, но два мракоборца невозмутимо преграждали ей путь.
– Ну что, Поттер, можешь попрощаться со своей грязнокровкой! – полным желчи голосом воскликнул Забини, проходя мимо Гарри.
Но Гарри никак не отреагировал. Все происшедшее за сегодняшнее утро просто не укладывалось в его сознании. Рон же, шедший сзади отрешённого от реальности Гарри, достал свою волшебную палочку и уже собрался атаковать Забини, но его вовремя остановила его сестра:
– Не смей! Ты что, хочешь, чтобы тебя судили как Гермиону!?
Рон еле сдержался, а Забини, нагло ухмыльнувшись, спокойно направился вместе со своей компанией к выходу. Гарри тоже шёл из зала суда, только делал это чисто машинально. Мысли вихрем проносились в его сознании. Поттеру стало казаться, что всё происходящее – всего-навсего дурной сон, и больше всего на свете Гарри хотелось лишь одного – поскорее проснуться.

[Гендальф Белый]

Как и обещал, продолжение я уже выложил.
Я очень рад, что и тебе, Fawks, тоже понравился мой фик!
Теперь, как обычно, жду вопросов и отзывов по новой главе.

[MoonShadow]

А про Гермиону всё выяснится уже в следующей главе (ну, по крайней мере, почти всё ).

Не все, это точно. Интересная глава, только следующей теперь ждется еще больше, чем этой.

[Гендальф Белый]

следующей теперь ждется еще больше, чем этой.

Спасибо, Fawks, я старался, чтобы было интересно читать дальше.

[Гендальф Белый]

Итак, следующую главу я уже написал, выкладываю:

[Гендальф Белый]

Глава 9.
Побег.

«Гермиона сама призналась во всём под действием сыворотки правды… Призналась во всём, – думал Гарри, сидя один в бывшей комнате близнецов. – Но она не могла всего этого совершить… Я чувствую, она не могла… Так как же так? Как всё это вышло?».
– А может быть Витрувиус прав? Может, анализы ошибочны или специально подстроены кем-то? Может, во всём виновато заклятье «Империус»? – спросил у Гарри его же собственный внутренний голос.
– Нет. Не знаю почему, но нет. «Империус» тут ни при чём, – ответил сам себе Гарри.
– Но тогда что? – спросил всё тот же голос. – Ведь обмануть сыворотку правды невозможно?
«Не существует ничего невозможного, и Гарри Поттер – живое тому доказательство. Можем ли мы осуществить данную задачу или нет, зависит от уровня наших знаний и умений, а не от того, выполнима ли эта задача в принципе», – вспомнились Гарри слова Тихомирова.
– Может быть, Волан-де-Морт сумел как-то очень хитро всё подстроить? – предположил Гарри. – Быть может, он нашёл какой-то способ… Ведь он уже в свои шестнадцать лет заставил своего дядю признаться в убийстве, которого тот не совершал… Почему же сейчас не могло произойти подобного?
– Сейчас всё сложней, – заявил внутренний голос. – Гермиона же призналась не просто так, а под воздействием сыворотки правды. Аналогично можно предположить, что Гермиона действительно решила служить Волан-де-Морту…
– Нет! Она не могла… не могла она… нет, она не могла…
Вдруг Гарри почувствовал, что у него покалывает шрам. Но как только Поттер осознал это, покалывание мгновенно прекратилось.
– Волан-де-Морт! – со злостью воскликнул про себя Гарри. – Этот проклятый ублюдок не спит! Наверняка он всё знает и ржёт сейчас как конь! Чтоб его…
Гарри встал и начал нервно расхаживать взад и вперёд по комнате. Немного успокоившись, он вышел из спальни и направился в комнату, где обычно ночевала вместе с Джинни Гермиона, когда приезжала в «Нору». Сейчас там никого не было.
Гарри и сам не знал, зачем пришёл сюда. Внимательно оглядевшись по сторонам, он заметил небольшой чёрный котёл, стоявший на столе у окна. Над поверхностью котла подскакивали большие капли цвета расплавленного золота, но ничего не проливалось наружу. «Зелье удачи! – мелькнуло в голове у Гарри и он подошёл вплотную, всматриваясь в плескавшуюся золотую жидкость. – Ну конечно, ведь Гермиона начала варить его ещё летом. Сейчас оно уже готово…».
И тут в Гарриной голове внезапно возник дерзкий и практически нереальный для выполнения план. «Если ничего не предпринять, завтра в десять утра Гермионы не станет, – рассуждал Гарри. – Потом будет поздно что-либо менять. Её уже не будет никогда… Нет, этого нужно не допустить! Виновна она или нет, но она моя лучшая подруга, и если я вот так вот брошу её… К тому же, если её подставил Волан-де-Морт, а он её подставил, сделал это он исключительно из-за меня. Конечно же, он прекрасно знает, как сделать мне больно: достать моих друзей. И это у него отлично получилось…».
Гарри оставил котёл с зельем удачи в покое и спустился в гостиную. Рон с потерянным, безумным взглядом нервно ходил по ней взад и вперёд, бормоча:
– Бред, чушь… подставили… бред собачий… глупость, казнь… враги народа… чтобы доказать преданность… невозможно, это невозможно… бред…
Лицо Рона после окончания суда до сих пор было красным как спелый помидор. Казалось, что Рон сейчас либо окончательно свихнётся, либо его хватит удар. На диване сидела Джинни с бледным лицом, смотря перед собой невидящим взглядом. Рядом с ней присел Люпин, сгорбившись и глядя в пол. Миссис Уизли стояла в противоположной части гостиной и, прикрыв ладонью глаза, плакала.
– Я просто не могу поверить, что Гермиона всё это сделала, – проговорила миссис Уизли сквозь слёзы. – Она была мне почти как дочь… Нет, я не смогу смотреть, как её казнят… не смогу…
– А я смогу! И буду! – рявкнул Рон, внезапно остановившись и посмотрев на свою мать таким взглядом, как будто она была его врагом номер один.
– Нет, я думаю, что лучше никому из нас этого не видеть… – негромко сказала миссис Уизли, вытирая носовым платком глаза.
– Молли, ты не можешь ему запрещать, он уже совершеннолетний, – устало сказал Люпин, взглянув на миссис Уизли.
– Я тоже пойду, – тихо, но уверенно проговорила Джинни.
Миссис Уизли ничего не ответила, только громче заплакала и быстро вышла из гостиной. «Если миссис Уизли так переживает из-за Гермионы, то каково сейчас Гермиониной матери?» – подумал Гарри, и ему стало страшно даже представить это.
– Нужно посмотреть правде в глаза, – заговорил в Гарри его внутренний голос, когда тот поднимался обратно в комнату близнецов. – Без посторонней помощи у тебя ничего не выйдет. Тебя поймают и посадят в Азкабан, а Гермионе отрубят голову!
– Но у кого просить помощи? Я же не владею навыками легилименции, чёрт возьми! Я не знаю, кто, кроме меня, верит в невиновность Гермионы после того, как она сама призналась…
– Гарри, где твоё чутьё? Пораскинь мозгами! Неужели ты думаешь, что Рон не пойдёт вместе с тобой на это?
– Да, конечно, Рон пойдёт на это… Джинни тоже согласится. Но я не хочу подставлять их под удар! Я слишком часто подвергал жизни моих друзей смертельной опасности. Больше этого не повторится! Всё это произошло по моей вине, и только я один буду всё это расхлёбывать! Только я один!
– Но у тебя ничего не получится! Зачем тешить себя бессмысленной надеждой? Зачем идти на дело, которое заранее обречено на провал?
– Шансы на успех есть… Шансы всегда есть…
– Шансы? Какие у нас, по-твоему, шансы? Один из миллиона?
– Всё! Хватит, довольно!!!
Гарри схватился руками за голову, которая раскалывалась от боли, и повалился на свою кровать.
– Возвращение в Хогвартс было ошибкой, – сказал сам себе Гарри, уткнувшись лицом в подушку. – Одной большой, глупой ошибкой. Зря я послушался Гермиону. Нужно было сразу отправляться на поиски крестражей. Тогда ничего этого не было бы.
– Но сделанного не воротишь, – вкрадчиво заметил внутренний голос. – Нужно решить, что делать дальше.
– «Феликс Фелицис» подскажет. Да, зелье удачи никогда не подводит…
– Если оно правильно сварено. Малейшая неточность – и принятие зелья повлечёт за собой страшные последствия…
– Гермиона не допустила никаких неточностей! Я верю ей! Принять зелье нужно вечером, чтобы действия хватило на первую половину следующего дня, а там посмотрим…
Ждать оставалось недолго. До вечера Гарри не выходил из комнаты и ни с кем не разговаривал. Самые разные мысли, страхи и сомнения терзали его душу. «Дамблдор подсказал бы, что делать, помог бы принять правильное решение, если был бы жив, – подумал Гарри, и к горлу подступил ком, а глаза предательски наполнились слезами. – Почему он так слепо верил Снеггу? Почему он не видел, что тот за одно с Волан-де-Мортом, ведь это было очевидно? Почему он не принимал мои слова всерьёз? Он не должен был умирать! Нет, только не тогда, только не тогда…».
Примерно в семь часов вечера Гарри опять спустился в спальню Джинни. К счастью, там снова никого не было. Джинни, скорее всего, до сих пор сидела в гостиной. Котёл с зельем удачи стоял на своём месте. Гарри достал заранее приготовленную колбочку и осторожно влил в неё немного, примерно в два раза больше, чем получил в прошлом году от Слизнорта, золотистого зелья. «Гермиона сварила зелье правильно!» – в последний раз уверил себя Гарри и залпом выпил содержимое колбочки.
Медленно, но верно знакомое ощущение бесконечных возможностей начало прокрадываться в Гарри. Ему казалось, что он может справиться с чем угодно… Но когда он представил свою цель, громадная уверенность в себе куда-то испарилась. «Может и получится, – мелькнуло у него в голове. – Шансы есть… а пока надо ждать».
Гарри вернулся в свою спальню, лёг на кровать и накрылся покрывалом. Минут через двадцать дверь отворилась и на пороге показалась Джинни. Она постояла какое-то время молча, потом сделала шаг в комнату и тихо позвала:
– Гарри!
Гарри, лёжа спиной к двери, не откликнулся. Джинни помедлила ещё немного и вышла из спальни. Гарри продолжал лежать где-то ещё с полчаса, пока в его голове чётко не раздался голос:
– Пора!
Гарри быстро встал, накинул на себя зимний плащ, повязал шею шарфом, вышел из комнаты и добрался до чёрного входа. По дороге он никого не встретил. Дверь была заперта с применением магии. Гарри достал волшебную палочку, направил её на замок и шепнул:
– Алохомора!
Дверь тут же открылась. Гарри вышел во внутренний дворик, ещё один раз направил палочку на дверь, произнеся:
– Коллопортус!
Дверь со странным чавкающим звуком запечаталась наглухо. Не теряя ни секунды, Гарри повернулся на месте и трансгрессировал в Косой переулок, появившись неподалёку от магазина «Всевозможные волшебные вредилки». Вокруг не было ни души. Из окон некоторых домов лился свет. Чёрное небо, покрытое тучами, низко нависло над головой. Слегка сыпал снег.
Гарри направился к магазину Фреда и Джорджа. Снег скрипел под ногами как подушка, набитая синтетической ватой. Разумеется, магазин был уже закрыт. Не долго думая, Гарри постучал в дверь и принялся ждать. Где-то через полминуты в магазине загорелся свет. Дверь открылась на половину, и в проёме показалось непривычно мрачное и удивлённое лицо Фреда.
– Гарри? Что ты здесь делаешь? – спросил он, слегка прищурившись и внимательно осматривая гостя.
– Я пришёл к вам по одному важному делу, – спокойно и довольно туманно ответил Гарри.
– Эй, Фред, кто там? – раздался из глубины магазина голос Джорджа.
– Это Гарри, – повернувшись, ответил Фред и вновь недоверчиво впился в Гарри глазами. – Слушай, если ты Гарри, а не накачавшийся оборотного зелья Пожиратель смерти, ответь на один простой вопрос: что ты сделал для меня и Джорджа в конце четвёртого курса?
– Я отдал вам тысячу галеонов, которые выиграл в Турнире Трёх волшебников, – уверенно ответил Гарри.
– Верно! Заходи, – сказал Фред, пропуская Гарри в магазин и закрывая за ним дверь.
Из-за прилавка вышел Джордж в пурпурной мантии, как и его брат.
– Так что это за дело, Гарри? – с любопытством спросил Фред.
– Дело в том, что я уверен в невиновности Гермионы, – начал Гарри. Фред с Джорджем переглянулись. – Я слишком хорошо её знаю, чтобы принять всерьёз её признание. Эта авария – дело рук Волан-де-Морта. Он что-то сотворил с Гермионой, и в этом вся проблема.
– Да, нам тоже всё это кажется абсурдным, – несколько неуверенно сказал Джордж. – Но считается, что невозможно подстроить показания, полученные с использованием сыворотки правды.
– Вам как никому должно быть известно, что не существует ничего невозможного. Проведение аналогичной процедуры – всего лишь дело техники, – уверенно возразил Гарри.
– Разумеется, но до сих пор никому не удавалось подобного, – усомнился Фред.
– Всё бывает в первый раз, – парировал Гарри.
Близнецы опять переглянулись, но дальше спорить не стали, а Гарри продолжил:
– Волан-де-Морт подставил Гермиону, чтобы сделать мне больно, а поэтому именно я за неё в ответе. Так что спасти её – мой долг.
Брови Фреда поползли на лоб, а Джордж, улыбаясь одновременно восхищённо, удивлённо и растерянно, заговорил:
– Погоди! Если я правильно понял, ты намереваешься проникнуть в Министерство и…
– Нет, в Министерство идти ни к чему. Проще будет сделать это прямо на казни.
– Ты собираешься спереть Гермиону во время казни прямо из лап мракоборцев??? – вытаращил глаза Фред.
– Да, именно так. У меня есть зелье удачи, я им воспользуюсь, – Гарри счёл за лучшее не говорить, что уже выпил зелье. – Кроме того…
– Эй-эй-эй! Постой-погоди! Притормози, сникерсни! – воскликнул ошарашенный Джордж. – Ты хоть последний номер «пророка» читал? Ты знаешь, какая там будет защита!? Да там соберется, по меньшей мере, половина Министерства!..
– Кроме того, министерские уже наложили антитрансгрессионные чары на всю территорию в радиусе трехсот метров от места казни!.. – продолжил Фред.
– А в придачу, само место казни будет окружено силовым полем… – сказал Джордж.
– И прорваться через него можно только в том случае, если ты великий мастер в области магии взлома и несанкционированного проникновения! – закончил Фред.
– И именно поэтому мне нужна ваша помощь, – подытожил Гарри.
Фред с Джорджем в очередной раз переглянулись и уставились на своего нежданного гостя. Гарри помолчал какое-то время, а потом негромко заговорил:
– Безусловно, донести на меня в Министерство – ваш гражданский долг. Но даже не пытайтесь меня отговорить! Я пойду на это в любом случае. С вашей помощью, или без неё, но я сделаю всё, чтобы освободить Гермиону. Просто без вас у меня практически нет шансов на успех. Мне не нужно, чтобы вы непосредственно участвовали в похищении или даже приходили на казнь. Мне требуется помощь чисто в техническом плане. Не знаю почему, но я уверен: лишь вы сможете оказать её. А окажете вы её или нет – только вам решать.
Гарри замолчал, переводя уверенный взгляд с Фреда на Джорджа и обратно. Близнецы тоже не раскрывали рта, крепко задумавшись над ситуацией. Они несколько раз переглядывались, внимательно смотрели на Гарри, словно хотели уточнить, насколько глубоки его намерения. Наконец Джордж с непривычно серьёзным лицом сделал шаг в направлении Гарри и, глядя ему в глаза, сказал:
– Мы с тобой, дружище! Что именно нужно сделать?

***

К семи утра Гарри уже был в «Норе». Его многочасового отсутствия никто так и не заметил. Прошлые две ночи Гарри практически не спал, а в эту вообще не сомкнул глаз, но сейчас он почему-то не чувствовал усталости. Его мозг работал с бешеной скоростью. Зайдя в свою комнату, Гарри сел на кровать, в последний раз всё хорошенько обдумывая:
– Если верить близнецам, план должен сработать. Единственное, кто-то может быстро догадаться, в чём дело, и тогда…
– Нет, это только в том случае, если сильно не повезёт. Но зелье удачи этого не допустит!
– Да, по крайней мере, не должно. Жаль только, что в Хогвартс мне уже больше не вернуться. Никогда.
– Почему же никогда? Всякое может случиться…
– Нет, я чувствую: школу мне не удастся закончить… Но не беда! Сейчас главное – спасти Гермиону, а потом – остановить Волан-де-Морта… По крайней мере, попытаться остановить.
Гарри не очень хорошо представлял себе, как найти крестражи и, тем более, как победить их владельца. Сейчас зелье удачи отчётливо говорило лишь одно: «Нельзя никому больше говорить о плане, или же полное фиаско обеспечено». «Рон не дурак, он поймёт, – размышлял Гарри. – Раньше я всегда рассказывал ему о своих намерениях, но сейчас иная ситуация».
К восьми часам утра Гарри успел полностью подготовиться. Всё, что зелье удачи посоветовало взять, было уменьшено до микроскопических размеров и спрятано в рубашку. Точно не понимая зачем, Гарри заколдовал два небольших куска пергамента Протеевыми чарами и поместил их туда же. Надев Перчатки-щиты и заранее захватив зимний плащ с шарфом, Гарри спустился на кухню. Миссис Уизли суетилась у плиты. Заметив вошедшего Гарри, она болезненно улыбнулась и спросила:
– Хочешь перекусить чего-нибудь?
– Нет, спасибо, миссис Уизли, я не голоден, – негромко отозвался Гарри и присел на стул.
На его удивление, мисси Уизли не стала настаивать. Вскоре на кухне показался Рон. Краска так и не сошла с его лица. От завтрака он тоже отказался, только в более резкой форме. Миссис Уизли не выдержала: опять заплакав, она ушла из кухни. Какое-то время Рон молча расхаживал взад и вперёд, потом остановился и неожиданно спросил у Гарри:
– Как думаешь, а Палтатин там будет?
– Думаю, будет, – ответил Гарри.
– Отлично! – воскликнул Рон и его глаза загорелись каким-то бешеным огнём.
Ближе к девяти на кухне появилась Джинни. Гарри старался не смотреть на неё, хотя и чувствовал на себе её пристальный взгляд. Уже несколько раз его подмывало объясниться с ней, но «Феликс Фелицис» останавливал его каждый раз. «Не сейчас, – мелькало у него в голове, – только не сейчас!».
Примерно в девять пятнадцать на кухню зашёл Люпин, а следом за ним – Грозный Глаз Грюм.
– Молли и Артур не пойдут на казнь, – грустным голосом сказал Люпин. – Они попросили нас присмотреть за вами, раз вы так хотите это видеть.
– Но смотреть там не на что! – рявкнул Грюм, пристально обводя кухню нормальным и волшебным глазом. – Я сто раз видел человеческую смерть, и могу с уверенностью сказать, что в ней нет ничего интересного или поэтического!
– Дело вовсе не в этом! Она наша подруга! – с жаром воскликнула Джинни.
– Тем более, – словно в подтверждение своих слов, добавил Грюм.
– Ладно, одевайтесь. Мы скоро выходим, – сказал Люпин.
Через пятнадцать минут Гарри, Рон, Джинни, Люпин и Грозный Глаз уже вышли из чёрного хода «Норы». Гарри опасался, что Грюм может заметить своим волшебным глазом вещи, спрятанные в рубашке, однако Грозный Глаз лишь внимательно осмотрел Гарри лицо, а на туловище даже не взглянул. То, что Гарри одел именно Перчатки-щиты, тоже никто не заметил.
Не мешкая, наша компания сразу трансгрессировала в Хогсмид. Трансгрессировать Джинни помог Люпин. Деревня волшебников выглядела опустевшей, однако на другом её конце, подальше от видневшегося в лёгкой дымке Хогвартса, было заметно оживление. Именно в той стороне находилось место казни, и именно туда направились наши друзья.
Тяжёлые снежные тучи полностью застилали небо. Время от времени немного сыпал снег. Стояла необыкновенная тишь: ни малейшего дуновения ветерка, ни малейшего колебания веточки на дереве.
– Мистер Грюм, а Орден Феникса пытался самостоятельно расследовать дело Гермионы? – внезапно спросил Гарри у хромавшего рядом с ним Аластора.
– Орден Феникса? – оскалившись, переспросил Грюм. – Можешь забыть про Орден Феникса!
– Забыть??? – не поверил своим ушам Гарри.
– Да, да, забыть! – подтвердил Грюм. – Его уже фактически не существует. После смерти Альбуса началось повальное бегство членов из Ордена. Достаточно легко догадаться, к кому они убежали! Сейчас у нас нет ни чёткой организации, ни чёткого лидера. Осталось человек двадцать, на которых можно более-менее положиться, и только!
– Но ведь нельзя складывать руки! – воскликнула Джинни. – Если Волан-де-Морт опять начнёт действовать…
– Опять начнёт действовать? – горько усмехнувшись, переспросил Грюм. – А с чего ты взяла, что он прекращал действовать? Сделала вывод на основе новостей из лживого «пророка»? Нет, моя дорогая, он не прекратит действовать до тех пор, пока кто-нибудь не отправит его на тот свет! Это затишье хуже жаркой битвы, уж поверь мне на слово!
– Но тогда тем более нужно объединить силы, чтобы остановить его! – не унималась Джинни.
– Да что мы можем? – скривился в усмешке Аластор. – Я лично всеми силами пытался выяснить хоть что-нибудь о местонахождении и планах этого ублюдка и ничего! Нет, моя девочка, можешь не обманывать себя бессмысленной надеждой! Это начало конца! Теперь наше полное поражение – лишь дело времени. Довольно короткого времени.
– Неужели Министерство ничего не сможет сделать? – не сдавалась Джинни. – Ведь Скримджер вместе с Палтатином и другими помощниками организовывают поиски приспешников Волан-де-Морта…
–Ха-ха-ха!.. Организовывают… ха-ха… поиски… ха-ха… – залился истеричным смехом Грюм. – А я работал в своё время с Палтатином, – добавил он, слегка успокоившись и переведя взгляд на мрачно-напряжённого Рона. – Можешь даже не пытаться, сынок, этот старый плут вырубит тебя прежде, чем ты достанешь палочку!
Казалось, что Рон покраснел ещё больше, хотя краснеть сильнее было уже некуда: лицо Рона и так напоминало китайский флаг. Тем временем, наши друзья уже миновали крайний домик Хогсмида, и их глазам открылось место казни. С площади более десяти тысяч квадратных метров был специально снесён лес. В центре площадки на небольшом возвышении стояла прикрёплённая наручниками к шесту Гермиона. На неё надели простую чёрную мантию, хотя на дворе стоял десятиградусный мороз. В радиусе метров двадцати от неё никого не было, кроме угрюмого палача с громадным бердышом в руках. Рядом с шестом находилась и плаха. С трёх сторон место казни, защищённое, как и говорил Джордж, прозрачным силовым полем, окружала приличная толпа волшебников, причём на самой границе поля стояли человек двадцать пять мракоборцев с волшебными палочками наизготовку. С четвёртой, дальней от Хогсмида стороны находилась возведённая наскоро деревянная трибуна. На ней восседали несколько десятков волшебников, среди которых, разумеется, был и Скримджер со свитой. «Чтобы просто казнить человека, совершенно необязательно было устраивать весь этот цирк», – подумалось Гарри.
– Хлеба и зрелищ, – вздохнув, устало сказал Люпин, и наша компания направилась к пришедшим посмотреть на казнь.
Большинство любопытных было совершенно незнакомо Гарри. Однако пришли и многие хорошо известные Гарри колдуны. В частности, чуть ли не все старшекурсники Слизерина явились на казнь. С других факультетов почти никого не было.
– На своём веку я успел повидать столько настоящих убийц, что другим и не снилось, – прохрипел Грюм, остановившись с краю толпы и внимательно всматриваясь в находившуюся на общем обозрении Гермиону. – Эта девчонка никого не убивала!
– Раз вы так уверенны в этом, почему же вы ничего не делаете!?! – не выдержав, вскричал Рон, и выражение его лица сделалось совершенно безумным. – Вам что, глубоко на всё плевать?!
– А что я могу? – обречённо усмехнулся Грюм. – Пожаловаться министру на министра, приведя в качестве доказательства собственное чутьё, которое, как знаю только я, никогда не ошибается?
Тем временем Гарри заметил стоявшего в толпе Невилла вместе с Полумной и быстро направился к ним.
– О, привет, Гарри, – печальным голосом сказала Полумна, когда Поттер подошёл вплотную.
– Привет, – отозвался Гарри. – Невилл, можно тебя на секундочку?
Невилл молча кивнул и отошёл вместе с Гарри от Полумны на несколько шагов. С ловкостью профессионального фокусника Гарри вытащил из рубашки один из небольших кусков пергамента и практически моментально засунул его Невиллу в карман. Никто, кроме самого Невилла, этого не заметил.
– Зачем ты мне это подложил? – удивился Невилл, нащупывая рукой пергамент у себя в кармане.
– Некогда объяснять, – наклонившись к самому уху Долгопупса, тихо сказал Гарри. – Пообещай мне одну вещь: ты сохранишь этот пергамент и никому его не отдашь. Обещаешь?
– Хорошо, обещаю, – негромко ответил Невилл, несколько удивлённо посмотрев на Гарри.
– Вот и отлично! – слабо улыбнулся Гарри и похлопал Невилла по плечу.
А между тем на небольшой деревянный помост, выходящий из трибуны, зашёл Перси Уизли и принялся громким монотонным голосом зачитывать пункты обвинений против Гермионы и приговор Визенгамота. Гарри вместе с Невиллом и Полумной, а следом за ними и Рон с Джинни протиснулись поближе к Гермионе. Грозный Глаз и Люпин остались стоять с краю толпы.
Гарри ждал внутреннего сигнала. Надо сказать, что сейчас Поттер больше всего опасался не кого-нибудь, а именно Грюма. Волшебный глаз бывшего мракоборца превосходно видел сквозь людей и мантию-невидимку, а это могло всё испортить. Однако Грюм, судя по всему, тоже верил в невиновность Гермионы… Привстав не цыпочки и посмотрев поверх голов, Гарри заметил Гермионину мать. Она рыдала и силилась пробиться к своей дочери, но невидимое силовое поле не давало ей этого сделать. Рядом стоял и отец Гермионы. Он не пытался успокоить свою жену, сам еле сдерживая слёзы.
И тут в голове у Гарри чётко раздался голос:
– Сейчас или никогда!
Практически неуловимым движением руки Гарри выхватил волшебную палочку. В тот же момент он достал из рубашки малюсенький свёрточек и ударил палочкой по нему. Свёрточек превратился в аккуратно сложенную мантию-невидимку. Через какую-то долю секунды Гарри уже накинул её на себя, сделавшись абсолютно невидимым. Как это ни странно, но никто из стоявших рядом волшебников ничего не заметил.
Зелье удачи превосходно делало своё дело. Взгляды Рона, Джинни, Невилла, Полумны, Люпина и Грюма были устремлены на Гермиону, а Гарри начал осторожно пробираться к силовому полю. Стоявшие вокруг зеваки как будто специально расступались, давая ему дорогу. Не дойдя до силового барьера нескольких метров, Гарри наклонился, поставил в снег небольшой предмет, напоминающий горшочек с землёй, в которую зачем-то воткнули фитиль, и поджёг кончик фитиля волшебной палочкой, после чего быстро продолжил свой путь. Благодаря зелью удачи появление горшочка тоже осталось незамеченным.
Перси уже заканчивал свою речь, а угрюмый палач от нетерпения топтался на месте, ожидая сигнала к началу казни, когда земля под ногами у зрителей задрожала как при пяти-шести бальном землетрясении. Перси осёкся и явно занервничал, стоя на ходившем ходуном помосте. И пришедшие посмотреть на казнь, и мракоборцы, и члены Визенгамота со Скримджером во главе начали недоумённо переговариваться и осматриваться по сторонам, пытаясь найти причину происходящего. И тут волшебников, стоявших там, где Гарри оставил необычный горшочек, разбросала в разные стороны какая-то неведомая сила. Земля дрожала всё сильней, и из места расположения горшочка вырвалась мощная, метра полтора в диаметре, струя яркого красно-оранжевого пламени. Раздался оглушительный звук взрыва, и всю площадь казни наполнил громоподобный гул, как при извержении вулкана.
– Что за хренотень? – спросил сам у себя Грюм, не отрываясь следя за извергающейся прямо из земли струёй пламени, конец которой поднимался всё выше и выше.
Все присутствующие на казни как зачарованные наблюдали за странным зрелищем. На высоте пары сотен метров пламя начало образовывать густой чёрно-бардовый дым. Вначале совсем небольшое облачко дыма очень быстро росло, увеличиваясь прямо на глазах. Спустя несколько секунд струя пламени внезапно погасла. Дрожь земли тоже стихла. Облако дыма, имеющее в длину не меньше сотни метров, прекратило расти и стало постепенно развеиваться. Однако на этом всё не закончилось. Не прошло и десяти секунд, как дым растворился в воздухе и перед глазами всех присутствующих предстал гигантский дракон. Бугристая матовая красно-коричневая чешуя, длинный, заострённый к концу хвост, огромная пасть с рядами острых как скальпель и больших как двуручные мечи зубов, размах перепончатых крыльев более сорока метров… Со всем этим вселяющим страх великолепием никак не вязались голубые большие добрые и почти человеческие глаза.
Над местом казни повисла напряжённая тишина. Дракон завис в воздухе, плавно взмахивая крыльями и осматривая столпившихся внизу волшебников. Эта немая сцена продолжалась где-то с полминуты. Наконец дракон издал воинственный оглушительный рёв и, сложив крылья по туловищу, с молниеносной быстротой ринулся к земле. Мощная струя огня вырвалась из его пасти и пронеслась над головами мракоборцев и стоявших поближе к силовому полю волшебников, но конец её всё же сделал своё дело: у нескольких колдунов загорелась одежда. Мракоборцы и зрители как будто очнулись ото сна. В дракона со всех сторон десятками полетели самые разные заклинания и проклятья, однако это не дало ни малейшего результата: даже не затормозив, дракон направился прямиком к трибуне.
А Гарри Поттер не терял ни секунды. В начавшейся суматохе он проскользнул мимо растерянного мракоборца и нащупал рукой силовой барьер. Взмахнув палочкой прямо перед собой, даже не высовывая её из-под мантии-невидимки, Гарри прошептал:
– Экссектио!
Из палочки вырвался тусклый белёсый пучок пламени и, пройдя сквозь мантию-невидимку, с приглушённым звуком удара двух тупых твёрдых предметов друг о друга врезался в силовое поле. Казалось, что само пространство заколебалось от этого удара. У Гарри до сих пор не получалось нормально выполнять сложное заклинание «Экссектио», но зелье удачи помогло это сделать.
Однако силовое поле всё же не было прорвано. Взмахнув волшебной палочкой во второй раз, Гарри чуть громче проговорил:
– Экссектио!
Последовал такой же приглушённый удар, но Гарри почувствовал, что нужна третья попытка. Зелье удачи подсказало, что никто сейчас его не услышит. Предельно сконцентрировавшись, Гарри в голос воскликнул:
– Экссектио!!!
По поверхности силового поля пошли еле заметные глазу волны.
– Вперёд! – раздался голос в Гарриной голове, и Поттер, долго не думая, устремился по направлению к Гермионе. Но, сделав всего пару шагов, Гарри почувствовал, что поле не уничтожено и пройти дальше просто так не получится. От воздействия разрушающего защиту заклятья барьер потерял твёрдость и стал упругим. Гарри с трудом сделал ещё шаг и еле удержался на ногах, испытывая страшное давление со стороны силового поля. Ещё чуть-чуть и оно было готово отбросить Гарри далеко назад. «Если я не смогу пройти, Гермиону убьют!» – мелькнуло в голове у Гарри, и эта мысль как будто придала ему сил. Собрав всю свою волю в кулак, Гарри рванулся вперёд. К какой-то момент ему показалось, что силовое поле вот-вот просто расплющит его, но через мгновение всё прошло. Гарри с облегчением осознал, что силовой барьер остался позади.
А дракон уже набрал воздуха в грудь с целью испепелить колдунов, восседающих на деревянной трибуне, но тут Скримджер встал со своего места и взмахнул волшебной палочкой. Толстенные канаты-змеи опутали дракону пасть на манер намордника. Дракон судорожно замотал головой из стороны в сторону и начал подниматься ввысь, однако столкновение длинного хвоста с трибуной было уже неизбежно. Скримджер, Фадж, Палтатин, Амбридж и ещё несколько волшебников в ужасе метнулись в разные стороны. Перси забыл о достоинстве и сиганул с помоста в снег. Проломив хвостом трибуну так, что щепки разлетелись на много метров во все стороны, дракон разорвал пастью спутывающие её канаты и, яростно зарычав, развернулся в воздухе над лесом.
– Что это за чертовщина!? Откуда он взялся!? – недоумевал Рон, тупо следя за происходящим.
– Гарри! Гарри! Где Гарри!? – конкретно занервничала Джинни, лихорадочно озираясь по сторонам. Гарри нигде видно не было.
Дракон, между тем, опять полетел к трибуне, только с другой стороны. Важные на вид колдуны и колдуньи быстро очистили её, как бойкие подростки, и сделали это как раз вовремя: из пасти дракона вырвалась струя огня и трибуна загорелась как пучок сухой соломы. Дракон миновал её и, не обращая ни малейшего внимания на огромное множество преимущественно красных и синих лучей, которые чуть ли не каждую секунду били его во все части тела, собрался вновь дыхнуть на толпу огнём, но какой-то матёрый мракоборец заткнул летающему ящеру пасть ледяным намордником. Пытаясь стряхнуть с морды ледяной панцирь, дракон пролетел почти над самыми головами незадачливых зрителей и уже над крайними домами Хогсмида растопил лёд огненным дыханием. Откашлявшись, как какой-нибудь больной чахоткой старик, дракон с воинственным рыком пошёл на второй заход.
– Этот дракон неуязвим! Спасайся, кто может!!! – завизжал какой-то паникёр.
Как это ни странно, но слова одного глупого труса зачастую побуждают к необдуманным действиям целую толпу намного более умных и смелых людей. Вот и сейчас произошёл такой же невероятный с первого взгляда случай. Среди волшебников началась паника.
Гарри же, тем временем, со всех ног нёсся к Гермионе. Подбежав почти вплотную, он остановился и взглянул своей прикованной к шесту подруге в лицо. Бледная как полотно Гермиона не обращала внимания на шум, истеричные вопли и творившийся вокруг бедлам. Её карие глаза, под которыми зияли тёмные сине-бардовые круги, смотрели куда-то в некуда отрешённым от реальности взглядом. Казалось, что ей даже не холодно, хотя тонкая чёрная мантия не могла нормально защитить от мороза.
Забежав Гермионе за спину, Гарри сразу понял, что мракоборцы позаботились окружить силовым полем осуждённую: невидимая преграда не позволяла дотронуться до Гермионы. Гарри начал шептать слова разрушающего защиту заклинания, однако полностью разрушить силовой барьер оказалось не так-то просто. По полю вокруг Гермионы пошли волны, воздух неестественно задрожал. Гермиона, по-видимому, наконец-то стала что-то замечать. Плохо соображая, что происходит, она повернула голову, пытаясь заглянуть себе за спину, что у неё не получилось. Стоявший неподалёку палач перестал наблюдать за осуждённой. С бердышом в одной руке и с волшебной палочкой в другой он испуганно следил за драконом, не сходя, однако, с места.
А наглый дракон явно не собирался отступать. Спикировав под градом заклятий на толпу, он выпустил очередную порцию огня, на это раз поджарив десятка два колдунов. Послышались истошные вопли «Агуаменти!», перепуганные зрители и взбудораженные мракоборцы начали тушить друг друга. Кто-то попытался засадить струёй воды дракону в пасть, но неудачно. Гавейн Робардс с перекошенным от злости лицом что-то кричал потерявшим уверенность мракоборцам и попробовал связать дракону лапы, но тот разорвал канаты толщиной сантиметров в десять, как человек рвёт паутинку домашнего паука. Члены Визенгамота вместе со Скримджером запустили в дракона целый залп разнообразных заклятий. Послышались звуки взрывов, летающего ящера с хвоста до головы охватил явно не его собственный огонь, но уже через секунду дракон, развеяв огненный кокон, пролетел над пылающей трибуной. Почти со шкодной мордой и без единой царапины на чешуе, дракон развернулся над лесом, несомненно намереваясь полететь обратно.
Гарри уже успел запустить с десяток заклинаний «Экссектио», но силовое поле всё ещё держалось. Поттер прекрасно понимал, что необходимо убрать защиту как можно скорее, или же неясные вспышки за спиной у Гермионы могут быть замечены кем угодно. Но пока Гарри везло: практически никто не смотрел в сторону «преступницы», ещё недавно находившейся в центре внимания.
А стоявший рядом со Скримджером Палтатин, судя по всему, набрался смелости. Он с необыкновенной для старика прытью отбежал от министра, став лицом к приближающемуся дракону. Многие зеваки в беспорядке разбегались в разные стороны, в результате чего неподалёку от Рона и других растерявшихся друзей Гарри началась давка. Некоторые мракоборцы даже перестали атаковать, только пятились от летающего ящера, выставив вперёд волшебные палочки и приготовившись защищаться от огня. Палтатин же направил свою короткую палочку на приближающегося к нему дракона и громовым голосом закричал:
– ЗЕВСУС!!!
Раздался режущий ухо электрический звук, и из палочки Палтатина вырвалась мощная ослепительная молния. Через какую-то секунду она врезалась дракону в грудь. Несмотря на весь свой громадный размер, дракон начал дёргаться из стороны в сторону как тряпичная кукла. Палтатин не опускал палочку, и молния продолжала нещадно бить конвульсивно извивающегося в воздухе ящера. Однако победить возникшего как будто из самой преисподней зверя было не так-то просто. Дракон умудрился изловчиться и пустить огненной струёй в Сэмуэля. Старый колдун моментально погасил молнию и успел обвести вокруг себя волшебной палочкой. Близлежащий снег в одно мгновение поднялся вихрем вокруг Палтатина, образовав нечто наподобие ледяного кокона. Пламя ударилось в него, растопив снег, но образовавшаяся вода не дала огню проникнуть внутрь. Однако дракон, гневно порыкивая, стремглав полетел прямиком к Палтатину. Раздался страшный удар длинного хвоста. Сэмуэль, убрав кокон, попытался увернуться, но это у него не очень хорошо получилось: кончик хвоста всё же задел ему плечо. Пролетев метра три и перевернувшись несколько раз в воздухе, словно какой-нибудь циркач, Палтатин со стоном повалился в снег. Разумеется, плечо у него было сломано. Дракон же, как ни в чём не бывало, развернулся и пошёл на третий заход.
Гарри, тем временем, уже начал терять надежду: силовое поле никак не хотело поддаваться. Но тут мысль, что теперь жизнь Гермионы зависит только от него, вновь придала Гарри сил. Очередной раз произнеся «Экссектио!», Гарри почувствовал, что через всё его тело прошла заряженная волна энергии. Силовое поле было разрушено. Гарри два раза быстро взмахнул палочкой. Наручники и кандалы на ногах Гермионы разлетелись вдребезги. Резко схватив её за руку и бесцеремонно подтащив к себе, Гарри моментально накинул на неё мантию-невидимку и крикнул:
– Бежим!
Гермиона, явно плохо понимая, что происходит, молча повиновалась. Стоявший неподалёку палач засёк боковым зрением внезапное исчезновение осуждённой, развернулся лицом к опустевшему шесту и собрался, было, закричать о пропаже, но Гарри, направив в его сторону палочку, подумал: «Петрификус Тоталус!». Палача в мгновение ока парализовало, и он безмолвно свалился в снег. Гарри же, крепко стиснув Гермионе руку, побежал вместе со своей подругой под прикрытием мантии-невидимки в сторону леса. Зелье удачи почему-то говорило, что возвращаться к Хогсмиду ни в коем случае нельзя.
– Что вы цацкаетесь с ним, мать вашу!? – приставив палочку к горлу, заорал на всю площадь возглавляющий мракоборцев Гавейн. – Это вам не волшебник! Убить его!!!
Несколько мракоборцев, в том числе и сам Робардс, взмахнули волшебными палочками на приближающегося дракона; из нескольких глоток почти одновременно вырвалось:
– Авада Кедавра!
Полыхнули вспышки слепящего зелёного света, несколько языков изумрудного пламени со свистом одновременно ударились в дракона… Но результат был нулевым. Да, драконы обладают большой сопротивляемостью к магии, но ни один из них не смог бы выдержать столько смертельных заклятий одновременно…
– Этого не может быть! – прошептал поражённый Скримджер, наблюдая, как дракон, даже не затормозив, дышит огнём на прикрывающихся водными щитами мракоборцев.
Невилл вместе с Полумной пребывали в ступоре с самого возникновения дракона. Люпин и Грюм хотя и вытащили волшебные палочки, но так ими и не воспользовались. Они довольно спокойно стояли на месте, следя за происходящим. Джинни же и Рон с волшебными палочками в руках метались между отступающими в панике к Хогсмиду колдунами и колдуньями и искали Гарри. Но он как будто сквозь землю провалился. И тут Джинни заметила, что Гермионы нет ни у шеста, ни на плахе, а в дракона как раз попал залп смертельных заклятий. Остановившись и переводя взгляд с прекрасно чувствующего себя дракона на пустой шест и обратно, Джинни раскрыла от удивления рот. Она всё поняла…
Однако раньше, чем Джинни и чем парализованный палач, исчезновение Гермионы заметил ещё один человек, даже не волшебник. Гермионина мать всё это время практически не спускала со своей дочери глаз. Ей было всё равно, сожжёт её дракон или нет. Когда теряешь самого близкого тебе человека и ничего не можешь с этим поделать, зачастую даже хочется отправиться на тот свет вместе с ним…
Тем временем Гарри вместе с Гермионой добежали до всё ещё окружающего место затянувшейся казни силового поля, но то ли оно было серьёзно повреждено, то ли наружу оно пропускало легче, чем внутрь. Так или иначе, однако Гарри всего лишь раз произнёс разрушающее защиту заклятье и, подвергнувшись лёгкому давлению, вырвался со своей подругой к горящей трибуне. Обогнув её с левой от себя стороны, Гарри направился прямиком к лесу, продолжая крепко держать бегущую прямо за ним Гермиону.
А между тем об исчезновении Гермионы стало известно и членам Визенгамота, и мракоборцам.
– Преступница пропала! Не обращать внимания на дракона и найти её! Найти её во что бы то ни стало!!! – надрывался побледневший от ярости Гавейн.
Однако не обращать внимания на дракона было не так просто. Неуязвимый ящер поливал всех подряд огнём, получая от этого видимое наслаждение. Но тут один мракоборец с седой бородкой, стоявший сбоку от полыхающей трибуны, заметил, что на снегу сами собой появляются следы, и, долго не думая, рассёк волшебной палочкой воздух, сотворив небольшой вихрь. Мантию-невидимку сдуло с плеч Гарри, и он вместе с Гермионой предстал перед глазами пожилого мракоборца.
– Вот она!!! Вместе с ней Гарри Поттер!!! – закричал во всё горло мракоборец и взмахнул волшебной палочкой на Гарри.
Поттер моментально отпустил Гермиону и выставил вперёд освободившуюся руку. Выпущенный мракоборцем красный луч отразился от перчаток и полетел в обратно в своего создателя. В то же мгновение Гарри, направив палочку на мракоборца, подумал: «Остолбеней!». Пожилой колдун успел блокировать собственное заклинание, но на заклятье Поттера у него не хватило времени, либо он его просто не заметил его за другим красным лучом. Тяжело охнув, мракоборец неподвижно распластался на снегу.
Буквально через секунду прямо над головами Гарри и Гермионы просвистели несколько заклинаний, но по счастливой случайности ни одно из них не попало в цель. Десятка два членов Визенгамота и мракоборцев, в том числе и Гавейн Робардс, кинулись к сбегающей осуждённой, посылая оглушающие заклятья. Гарри одним взмахом палочки притянул к себе мантию-невидимку и ловким движением руки запихнул её под плащ в рубашку, одновременно достав из неё крохотный свёрточек. Невербально увеличив его, Гарри бросил свёрточек в стремительно приближающихся мракоборцев. В то же мгновение настала неестественная тьма. Схватив стоящую рядом Гермиону за руку, Гарри во весь дух понёсся в другую от мракоборцев сторону. Уже через несколько секунд тьма пропала, и Гарри заметил боковым зрением, что позади него осталось облако плотного чёрного тумана.
– Люмос! Чёрт возьми! Поттер, чтоб его соплохвосты зажарили, использовал Перуанский Порошок мгновенной тьмы! – ругался Гавейн, пробираясь вместе с другими волшебниками сквозь непроглядный мрак.
А дракон не тратил времени попусту. Закончив неудачное поджаривание неплохо защищающихся мракоборцев, он пустил струёй огня в Скримджера и окружающих министра колдунов. Однако Руфус блокировал пламя, сотворив нечто наподобие водяной сферы. Не унывая, дракон развернулся и полетел прочь от министра, чтобы совершить ещё один налёт.
– Это не дракон!!! – внезапно взвизгнула валяющаяся в снегу рядом со стоявшим Скримджером Амбридж. – Это фейерверк! Это грёбанный фейерверк!!!
Министр с отвисшей челюстью смотрел пару секунд на Амбридж, потом перевёл взгляд на удаляющегося дракона и коротко взмахнул ему вслед волшебной палочкой. Дракон в один миг остановился в воздухе и развернулся на месте. Крыльями он больше не махал, однако падать и не собирался. Его украшенная гигантскими зубами пасть неожиданно расплылась в добродушной улыбке, а голубые глаза сделались просто громадными, прям как у Диснеевских мультяшек. Осмотревшись по сторонам, дракон схватился лапами за живот и захохотал.
Теперь уже челюсть отвисла далеко не только у Скримджера. Многие из убегающих в панике волшебников остановились и начали тупо наблюдать за тем, как наводящий ужас зверь хохочет, словно отменно напроказивший школьник. И тут дракон взорвался. Во все стороны от него разлетелись разноцветные тонкие струи пламени, которые в свою очередь разорвались на сотни мерцающих звёздочек, погасших через некоторое время в небе. От дракона не осталось и следа.
Скримджер, как и большинство оставшихся на площади казни колдунов, лишился дара речи. Сотни боевых заклятий, которые не оставили бы от нормального дракона и мокрого места, были потрачены впустую. А нужно было всего лишь понять, что это не дракон. Да, осознание собственной беспросветной тупости даётся не легко…
Гарри продолжал бежать, тянув за собой плохо соображающую Гермиону. До леса оставалось уже меньше тридцати метров, когда Гарри заметил, что им наперерез мчатся два волшебника. Судя по одежде, это были работники Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Один из них, несколько опережающий напарника, взмахнул волшебной палочкой в сторону беглецов и крикнул:
– Авада Кедавра!
Луч нестерпимого зелёного света вырвался из палочки министерского работника и полетел к Гарри. «Если я заторможу, оно попадёт мне в живот, если продолжу бег – поразит Гермиону. И в том и в том случае – конец. Никакие Перчатки-щиты от него не спасут», – эта мысль пронеслась в голове Гарри за какую-то долю секунды. Но зелье удачи подсказало, что делать, хотя сам Гарри подумал бы, что это верная смерть. Резко притормозив, он одновременно отпустил Гермиону, выставил волшебную палочку на уровень груди, за миг, показавшийся ему вечностью, вспомнил всё, что говорил Тихомиров на первом уроке, и громко воскликнул:
– Мэтро Хиягре!
Что-то сверкающее образовалось перед Гарри, и в тот же момент зелёный луч с пронзительным свистом врезался в новоявленную преграду. Гарри показалось, что его ударили тяжёлой кувалдой по голове. Ноги мгновенно стали ватными, в глазах почернело. «Не сработало», – мелькнуло в его сознании. Но уже спустя пару секунд он понял, что всё ещё жив и стоит на ногах, правда, согнувшись пополам.
Оба колдуна остановились и во все глаза смотрели, как Гарри выпрямляется, хотя смертельное заклятье должно было уложить его наповал. А Гарри, к которому уже вернулись силы, взмахнул волшебной палочкой на волшебника, только что использовавшего Непростительное заклинание, и крикнул:
– Зевсус!
Колдун, по-видимому, попытался защититься Щитовыми чарами, но молния сразила его. Дёрнувшись, как припадочный больной, он упал в снег и больше не поднимался, лишь тихо постанывал. Его напарник, бесспорно, струсил, но убегать ему не позволяло достоинство. Он рассёк палочкой воздух, прошипев:
– Круцио!
Гарри ловко увернулся и запустил в своего противника целую серию невербальных оглушающих и парализующих заклятий. Министерский волшебник неплохо защищался и даже попытался выбить палочку у Гарри, но тот опять увернулся и достал-таки одним красноватым лучом нападавшего.
– Стоять на месте, Поттер! Руки за голову! Вы арестованы!!! – послышался сзади яростный крик Гавейна Робардса.
И возглавляющий мракоборцев, и сами мракоборцы вместе с несколькими членами Визенгамота успели за время боя Гарри с двумя колдунами выбраться из облака Порошка мгновенной тьмы. Не долго думая, Гарри вновь схватил до сих пор не пришедшую в себя Гермиону за руку и побежал вместе с ней к лесу. Им вслед понеслись самые разные заклятья. Большинство просто пролетало мимо, некоторые несильные ударялись Гарри в спину, но Перчатки-щиты защищали всё тело, так что Гарри получал лишь слабые толчки. В Гермиону, судя по всему, не попало ни одного.
– Они уходят! Остановить их! Остановить любой ценой!!! – бесился от собственного бессилия Гавейн.
Гарри и Гермиона вбежали под покров заснеженных деревьев. Министерские колдуны гнались за ними по пятам, но стало ясно, что догнать беглецов уже не удастся: зона действия антитрансгрессионных чар скоро заканчивалась. Продолжая бежать со всех ног, Гарри ощутил позади себя жар: какой-то мракоборец попытался поджечь их, но промахнулся, отчего загорелся кустарник. Неожиданно лес озарила яркая вспышка красно-оранжевого света, послышался звук взрыва и треск ломающейся древесины. Гарри вовремя успел затормозить: прямо перед ним упала здоровенная сосна. Обходить её не было времени. Гарри помог перелезть через объёмный ствол Гермионе, после чего перелез сам, получив два мощных оглушающих заклятья в спину, вследствие чего она сильно заболела, но сейчас он не обращал на боль внимания. Ещё с полсотни метров отчаянной погони – и Гарри почувствовал, что антитрансгрессионных чар больше нет. Крепче стиснув Гермионе руку, Гарри представил себе снежную вершину какой-то горы, которую он видел ещё в раннем детстве, смотря месте с Дурслями телевизор, и трансгрессировал. Однако, оказавшись вместе с Гермионой по колено в снегу на той самой горе, Гарри понял благодаря зелью удачи, что необходимо трансгрессировать ещё хотя бы два раза. Не отпуская Гермиону, он представил себе египетские пирамиды. Успев заметить отвисшую челюсть какого-то негра, Гарри вспомнил фотографию красивого букового леса, которую ему показывал Невилл, разглагольствуя о редких видах средиземноморских волшебных растений, и трансгрессировал в третий раз.
Очутившись посреди безмолвного, бесснежного и голого леса, Гарри отпустил, наконец, Гермиону и рухнул на подгнивший слой опавшей листвы, прислонившись спиной к стволу молодого бука. После тройной парной трансгрессии Гарри чувствовал себя так, словно его основательно избили дубинками. В голове громко жужжало, всё тело ломило и выкручивало.
Гермиона же, несмотря на всю свою бледность, устояла на ногах. Тяжело дыша, она медленно осматривалась по сторонам, слово не веря, что разъярённых мракоборцев, жаждущих убить её, больше нет. Переведя взгляд на Гарри, она, в конце концов, полностью осознала, что произошло…
Внимательно посмотрев ошалевшей Гермионе в глаза, Гарри сделал усилие и поднялся на ноги. Достав запасную волшебную палочку из-под плаща, он протянул её Гермионе и сказал:
– Это палочка Джорджа, он себе новую купит. Твою ведь сломали, её уже не вернуть, а палочка ещё пригодится… Без Фреда и Джорджа у меня вообще ничего бы не вышло…
Гермиона осторожно взяла волшебную палочку, посмотрела Гарри в глаза и, не выдержав, бросилась к нему на шею. Крепко обхватив его руками, словно боясь, что он растворится как галлюцинация, она жалобно зарыдала, уткнувшись лицом в его плечо и трясясь всем телом как в лихорадке.
– Ты поверил, что я их не убивала? – зашептала она сквозь слёзы. – Ты правда поверил, что я не…
– Конечно поверил, – спокойно сказал Гарри, поглаживая Гермиону по голове. Он вдруг осознал, что готов сделать всё ради этой прижавшейся к нему несчастной девушки. – Успокойся, больше ничего страшного не случится. Теперь всё будет хорошо. Всё закончилось…
Однако Гарри прекрасно понимал, что всё только начинается. Теперь Министерство будет охотиться за ними, где бы они не находились. Гарри плохо представлял себе, как он будет скрываться вместе с Гермионой от мракоборцев. Зелье удачи говорило, что сейчас можно не опасаться нападения: следы трансгрессии удачно заметены. Но зелье ничего не сообщало на будущее…

[Гендальф Белый]

Как всегда, жду отзывов по новой главе! С удовольствием отвечу, если по ней возникли какие-то вопросы!