HPForum.ru

Vesper, я сама всегда по разному пишу, потому что все переводы читала. =) Но чаще всё-таки без точек, поскольку OWLs and NEWTs. =)

я тебе уже говорила, мне понравилось. он такой сначала нежный, милый, а потом интригующий...вооот

Fiorella, =) да, ты мне на Хогвартснете писала. Я рада, что именно тебе понравилось) Теперь я даже подумываю участвовать в конкурсе даже. Только надо будет выложить отредактированную версию фика.

Чем дальше читаю, тем больше мне нравится твой стиль изложения =) Сдержанный, вроде бы никаких резких, кричащих моментов - но в то же время чувствуется, что именно стоит за этими словами: определённые переживания, сомнения. Может быть, даже душевный надрыв.
Продолжай =)

Так, у меня хорошие новости) Все теперь дописано, исправлено и в нормальном состоянии. К тому же, ваша покорная слуга решила участвовать в конкурсе фанфикшена)
Выложу поначалу то, что уже выкладывала, а следующим постом - предпоседнюю главку.
Ирловин, спасибо огромное! Твоя поддержка мне очень важна!
===

Название: «Четыре осени и одна весна»
Автор: Stella-Z (stella_z@rambler.ru)
Бета: Daria1214 (daria1214@gmail.com)
Пейринг: Северус Снейп/Нарцисса Блэк (Малфой), Люциус Малфой/Нарцисса Блэк (Малфой)
Рейтинг: PG-13
Категория: romance, лирика
Дисклеймер: театр и актеры принадлежат режиссеру, а мы просто репетируем. =)
Саммари: если любите, то принимайте это, как должное. Даже если любите человека, который младше себя, даже если знаете, что между вами любовь невозможна, даже если понимаете, что у вашей любви нет будущего.
Моральная поддержка: A.Moriel
Комментарии, предупреждения: лирично, сопливо. Думаю, что лирично, по крайней мере. Ещё хочу сказать следующую вещь – этот фик я написала за 5 ночей. Каждую ночь – по мини-главе. Знаете, если любите, то принимайте это, как должное. И даже если любите человека, который младше себя. Ведь любви все возрасты покорны, как говорил великий один великий русский поэт. Выражаю огромную благодарность своей музе – А.Мориэль. Этот фик посвящаю тебе, моя дорогая!
Количество глав: в этом минифике 5 миниглавок. =)
Предупреждение: с учетом 6ой книги
Предупреждение №2: участник конкурса фанфикшена на HPForume'e
Статус: закончен


* * *

Осень того года, когда училась на третьем курсе, крепко врезалась в мою память. Я была очень ранимой и впечатлительной девочкой, мечты которой ещё не разрушила суровая реальность, но уже основательно поколебала.
Ровно два года назад я отправилась из дома на учёбу в Хогвартс. Было много долгожданных свежих впечатлений, поэтому первое время я так радовалась и познавала окружающее. Однако, наряду с тем, как просто всё казалось вокруг, на самом деле всё так же было и сложно. Моя натура любила деятельность, работу, учебу, открытия, но вместе с тем, что мои старания поощрялись, они же и подавлялись, впрочем, нет – просто оставались без внимания – учителя в большинстве своем были не энтузиастами, а консерваторами, поэтому мои идеи были совершенно не реализованы. Мне казалось, что Хогвартс с его почти тысячелетней историей, с его традициями, с его огромной библиотекой, в которой хранятся ценнейшие и важнейшие труды по магии, должен быть центральной кузницей научных открытий, но это было не совсем так.
Постепенно меня постигало разочарование. Я училась очень хорошо, но энтузиазм пропадал.
К третьему курсу я поняла, что в этой жизни не нужно торопиться. Всё должно быть размеренно.
В Слизерине, где я училась, были свои законы, которые многие, почему-то, называли «законами выживания». Все наши студенты уникальны каждый по своей сути. Из богатейших аристократических семей с большой родословной. Но это только на поверхности. Конечно, на наш факультет попадали и не вполне соответствующие таким стандартам. Появлялись и такие ученики, чья кровь была чистой только на четверть, но они не афишировали это, выглядя и ведя себя, как и остальные слизеринцы, и даже добиваясь больших успехов в учёбе, а потом и карьере. Но в то же время некоторые из нас, кто были по сути чистыми слизеринцами, оказывались убожеством – это открытие пришло ко мне не сразу, а только через много лет. Бездарность, скудоумие, аморальность, неприспособленность к жизни – и это только верхушка айсберга. Хотя, слава Мерлину, таких бездарных людей на факультете училось немного. Но дети аристократов вырождались, и это было видно. Не только по характерной внешности магов, но и по способностям и уму.
И, разумеется, почти у каждого слизеринца уже был свой избранник или избранница на будущее. В моем случае, этот вопрос решился, когда мне не исполнилось даже трёх лет.
Когда я поступила, Люциус уже учился на третьем курсе, а сейчас был пятикурсником. Мне казалось, что это жуткое везение – такая выгодная партия, знаменитая семья, можно сказать, живая история и легенда, отпрыск богатейших, могущественнейших и умнейших волшебников. Сколько себя помню, я знала Люциуса, кажется, ещё до того, как научилась говорить. За эти годы он мне стал словно братом, который просто живёт далеко от дома, хотя до учебы и потом вне школы мы встречались достаточно редко. За всё время я научилась понимать Люциуса и изучила его поведение достаточно хорошо. Мой названный жених обладал странным характером – он не был открытым человеком, держался со всеми в какой-то своей манере общения, был ярко выраженным лидером. Его боялись и уважали. Его боялась и уважала и я. Ему нравилась моя робость в его отношении. Хотя Люциус и был моей партией на будущее, нам пока не позволялось много общаться.
Единственное, что мне портило жизнь в Хогвартсе, это мои ближайшие родственники – мои сестры. Андромеда училась в Равенкло и была старше меня на два года – в нынешнем году у неё должны были быть СОВы, - и Беллатрикс, которую, к своему несчастью, я должна была терпеть ещё более полутора лет, поскольку она только начинала учиться на шестом курсе. Тем более, мы обе были студентками Слизерина и постоянно видели друг друга, в то время как Андромеду я, почему-то, видела очень редко.
Тогда никто и предположить даже не мог, что произойдет через несколько лет.
Осень моего третьего года обучения в школе выдалась теплой и солнечной. Очень странное явление для Шотландии. Я часто ходила к озеру, запасшись парой книг, читала и изучала науки, находясь вблизи воды. Мне очень нравилось здесь, поскольку в этом месте была совершенно не такая обстановка, как в библиотеке, и не так шумно, как в гостиной или общем зале. И, что ещё лучше, найти себе здесь укромное местечко можно было легко.
Уже вечерело, и на небе был закат, когда я пустилась в обратный путь в замок. К несчастью, почти у самого входа я оборонила свою сумку с принадлежностями, и все рассыпалось по земле. Сетуя на свои неосмотрительность и неаккуратность, я начала собирать книги и пергаменты. Услышав шум позади себя, я обернулась – по дорожке со стороны теплиц шёл мальчик с короткими чёрными волосами и в темной мантии. Приглядевшись, я узнала в нем первокурсника из Слизерина и успокоилась. Значит, можно было не ждать отвращения на лице, какой-то шутки или гадости от представителей других факультетов. В особенности – Гриффиндора. Они не особо жаловали Слизерин, а если выразится точнее – между нашими факультетами была лютая вражда.
Я продолжила собирать вещи. Мальчик остановился рядом со мной и наклонился, подняв с земли несколько моих мелочей, протянул их мне. Я с удивлением взглянула на него.
- Спасибо за помощь, - сказала я, выпрямляясь.
- Не за что, - было мне ответом.
Почему-то в голове всплыл первый день этого учебного года, когда шло распределение учеников. Я не особо интересовалась происходящим, но все же слушала. Хотя на некоторое время всё моё внимание было приковано к тому, куда направит шляпа моего младшего кузена. К величайшему стыду и ошеломлению всей семьи, Сириус отправился в Гриффиндор и даже, кажется, был доволен. Насколько я знала, мой младший брат был первым в нашей семье, кто стал учиться на этом факультете. Беллатрикс ещё тогда вскочила и заявила, что шляпа совсем сбрендила и пришла в негодность, но директор - профессор Дамблдор - заверил, что она работает правильно и по своим принципам. Всё оставшееся время я сидела, словно оглушенная и не могла поверить в происходящее. Лицо Люциуса было беспристрастно. Мое же горело, и я не могла себе представить весь ужас и то, как мы напишем письмо матушке и отцу, а какой удар для тетушки! Поэтому почти не обратила внимания на распределение черноволосого худенького мальчика. Просто помнила, что шляпа достаточно быстро выбрала, куда отправить его – а именно, в Слизерин. И весь наш стол рукоплескал новому студенту, а я рассеянно хлопнула пару раз в ладони и углубилась в свои мысли.
Я бросила взгляд на мальчика, казавшегося необычайно серьезным, поднялась по лестнице и открыла дверь, придерживая её одной рукой. Мальчик посмотрел на меня внимательно и кивнул. Я отпустила руку и отвернулась, зашагав к подземельям.
Так произошла наша первая непосредственная встреча. Немного позже я узнала, что его зовут Северусом Снейпом. Такое необычное имя и не знаменитая фамилия. Наверное, он был не из аристократической семьи. Я почти сразу забыла о нём, иногда только замечая за столом в Большом Зале или сталкиваясь в библиотеке. В гостиной я его практически не видела. По сути, мне было все равно, ведь он был с младшего курса, у нас не было общих знакомых и схожих интересов не наблюдалось. Но даже если мы виделись с Северусом и находились близко друг от друга, то он со мной непременно здоровался. Я отвечала ему.
Зимой я осталась в Хогвартсе, поскольку заболела и мадмуазель Руж меня выхаживала в больничной палате. Она посоветовала не ехать домой, иначе я могла заразить домашних. Люциус проводил каникулы со своей семьей, присылая мне письма с новостями, пожеланиями скорейшего выздоровления и какими-то сувенирчиками внутри конвертов. Он обходился со мной очень почтительно, как с любимой кошкой, и это меня как-то пугало.
Ближе к концу каникул я поправилась, и меня выпустили из больничного крыла. Резона ехать домой не было, поэтому я отправилась в подземелья, в свою гостиную. Внутри никого не было, кроме маленького Северуса, читавшего какую-то книгу.
- Ты тоже остался в Хогвартсе? – спросила я его, когда мы поздоровались.
- Да, - ответил он, глядя на меня темными глазами. Он щурился. – Ты поправилась?
- Да, теперь со мной все в порядке, – проговорила я, усаживаясь рядом.
- Рад за тебя, - от всего сердца сказал он, и я улыбнулась. - Неужели зелье мадемуазель Руж возымело-таки действие?
Я озадаченно взглянула на него, и он пояснил:
- У тебя ведь была редкая форма саламфилита, верно? У неё не самое лучшее зелье, она готовит его по старинному рецепту.
- Верно, у меня была такая инфекция. Ты слышал разговор учителей?
- Да. Даже профессор Дамблдор заметил, что большинство зелий в больничном крыле неэффективны.
Для меня все это был так же странно, как и маггловские разговоры, но я вежливо поинтересовалась:
- Но почему?
- Эволюция животных и растений, но зелья делаются по старинным рецептам, некоторым из которых около двух тысяч лет. Болезни тоже изменяются, в некоторых случаях становясь куда серьезнее и более трудноизлечимыми.
Я покосилась на книгу, которую читал Северус. Это был старый справочник по зельям. Он выписывал что-то в пергаменты и делал заметки на полях книги.
- Ты увлекаешься этим, верно?
- Да, - подтвердил он, и его глаза блеснули.
- Молодец, - просто сказала я, вставая и уходя в сторону спален для девочек. – Увидимся.
Вскоре вернулись все студенты, и учёба закрутила всех и вся.
Люциус ответственно относился к ней и усердно готовился к экзаменам. Только существовала небольшая проблема – у моей идеальной партии было плохо с научной логикой. Учиться Люциусу было тяжело, в то время как мне учёба давалось легко. Стоило мне услышать какой-то закон или правило, я с ходу могла его запомнить, а потом спустя долгое время восстановить в памяти и применять в примерах и задачах. Люциусу же надо было сидеть и учить всё долго и долго, а потом повторять перед контрольными и проверочными. Я старалась не задевать его в такие дни и почти не контактировала с ним.
Перед пасхальными каникулами мы посетили Хогсмит, чтобы купить подарки родственникам и близким. Традиции превыше всего. Накупив много всяких мелочей и сувениров, я направилась в небольшое кафе, где должна была встретиться с Люциусом и Беллатрикс. Они сидели вместе и о чём-то разговаривали, склонившись над какой-то бумагой. При моем появлении Люциус аккуратно сложил пергамент и убрал его в карман мантии. Он встал и галантно отодвинул стул, предлагая мне присесть. Я кивнула и села. Разговор лениво потёк о новостях и местных сплетнях. Через несколько минут я порядком подустала от Беллы и готова была уйти. Иногда моя сестра была настолько отличной от меня, что я не желала долго общаться с ней. Люциус при таких случаях всегда каким-то чудом спасал разговор, изящно переводя разговор в другое русло и умело расставляя акценты. Я поражалась тому, как мастерски ему это удавалось, а Беллатрикс недоуменно замалчивала. Как раз именно это сейчас и произошло. Внезапно мне захотелось, чтобы он что-то сделал. У нас ведь почти не было отношений. Кажется, взглянув на меня, он понял мою немую просьбу и накрыл своей красивой рукой мою, лежавшую на столе. Его рука была холеной, с аккуратно срезанными ногтями, с двумя кольцами на безымянном и среднем пальцах левой руки. Один из них символизировал нашу помолвку – у меня было такое же - мы носили их так давно, что я даже не помню, с какого времени. Это были старинные магические кольца из белого золота, олицетворяющие договор о помолвке. Они были словно приросшие на пальцах, так, что их нельзя было снять, и увеличивались в размерах по мере роста пальцев. Кольца нам очень подходили, как, впрочем, мы с Люциусом подходили друг другу.
Его рука была очень холодной. Я опустила взгляд и не смела поднимать глаз. Другой рукой, такой же холодной, он приподнял мне подбородок и, склонившись, запечатлел поцелуй. Легкий, медленный и почти невинный. Его губы были обветренными, жесткими и пахли чаем. Я старалась не покраснеть, но всё же вспыхнула. Это был мой первый поцелуй. Мне даже почти показалось, что Беллатрикс и не было рядом, но она была и тут же опустила скабрезную шутку. Я не знала, расскажет или нет о нашем с Люциусом поцелуе матушке. Скорее всего, да, но мне это было безразлично.
Люциус так же галантно продолжил разговор, как будто ничего не случилось. Почему-то я ощутила холод и пустоту внутри себя, не то, что ожидала почувствовать. Будто мне обещали подарить на день рождения браслет из белого золота, а подарили медное кольцо. И мне казалось, что в будущем всё обязательно будет по-другому.
С приходом настоящей весны все вновь разъехались по домам. Я отправилась в пыльный, душный Лондон, в поместье семьи, а Люциус - в замок Малфоев, находящийся недалеко от Кардиффа.
Дом меня встретил со всей его величавой готичностью, услужливыми эльфами и шипевшей на чем свет стоит матерью. Тётка тут же принялась ругать Сириуса, скручивая ему ухо. Мне было почти не жаль его, ведь он явно заслужил это, общаясь на своем факультете с грязнокровками и не самыми лучшими представителями магического общества.
Через несколько дней в доме устроили бал, на который собралось высшее магическое общество. Было много прессы, фотографов, знаменитостей и политиков. Собралась вся наша семья, и я, робко державшая под руку Люциуса, одетого с иголочки и выглядевшего умопомрачительно красивым. Настолько, что я даже готова была влюбиться в него, простив ему его всегда холодные руки, шершавые губы и сухие поцелуи. Даже в тот день, когда мы ненадолго остались наедине, он поцеловал меня так же, как и несколько раз до этого и мне отчаянно захотелось заплакать, потому что я не чувствовала того чувства, которое описывают в дамских романах, прочитанных мной летом. Я по привычке подумала, что в следующий раз будет лучше.
Возвращение в Хогвартс было ознаменовано подготовкой к экзаменам. Я даже не стала посещать тогда квиддичные тренировки, которые в прошлом году посещала. Благо, Люциус не играл, и мне не было необходимости сидеть на продуваемой всеми ветрами трибуне и делать вид, что мне глубоко интересен квиддич и особенно вон тот вон закрученный прием.
Удивительно, но Северуса я всегда видела с какой-нибудь книгой в руках. Иногда я даже заглядывала, загадывая, что он читает. Чаще всего он читал про зелья и травы, историю магии и иногда защиту от темных сил. Иногда я видела в его руках пособии и энциклопедии. Меня, как человека, уважающего трудолюбие и тягу к знаниям, восхищало то, что юный мистер Снейп так неравнодушен к науке. И было как-то грустно, потому что через пару лет энтузиазм Северуса может погаснуть, как и мой.
Разумеется, мы оба, а так же Люциус и Беллатрикс сдали экзамены на «отлично». Мой маленький друг был вне себя от гордости, особенно, когда профессор Слагхорн поздравил его с отличными показателями и пригласил в свой Клуб Слизней. Восторг черных глаз мальчика я запомню ещё надолго, завидуя, что уже не могу быть такой, как он.
Все мы разъехались на лето по домам.

* * *

Лето прошло со своей обычной тягучестью, летним настроением, а в последние дни мы осознали, как быстро оно пролетело. Просто песок сквозь пальцы. Настала осень, и я снова ехала в Хогвартс, ставший мне вторым домом. Да, домом, потому что если бы меня спросили, где я больше чувствую себя уютно, я бы не знала, как ответить – дом это был дом, но Хогвартс являлся нечто таким, что было больше, чем дом. В поместье остались мои холодные родители, родственники, старшие братья и сестры, и хнычущие младшие – Регулус, Клеопатра, Снежанна и Клеменс, которым ещё было рано ехать учиться в школу. Я даже радовалась этому – признаться честно, в школе уже все порядком подустали от появления Блэков, чередовавшихся друг за другом.
При посадке в повозки я увидела своего приятеля, который был уже теперь со второго курса – Северуса Снейпа, приветливо махнувшего мне рукой. Я сдержанно улыбнулась из-за плеча Люциуса, и повозка тронулась.
Занятия начались, и мы все окунулись в изучения таинственных магических наук. Я вновь пропадала часами в библиотеке и в своем скромном уголочке у озера. Маленький Северус часто появлялся рядом, никогда не отвлекая меня от дел, но в то же время у меня всегда создавалось ощущение компании. Хотя если он подходил к озеру, то я говорила, что мне нужно взять книгу в библиотеке и заниматься там – просто потому что было неприлично оставаться наедине девушке с представителем мужского пола, даже если мальчику не было даже тринадцати лет. Об этом мог узнать Люциус, и могла сложиться неприятная ситуация, и лучшим было избежать этого.
Разумеется, Северус знал, хотя я ему никогда не говорила, что я с детства обручена с Люциусом, и всегда принимал все мои действия как должное. Я была ему благодарна. Иногда я помогала ему с уроками, хотя он был талантливым и незаурядным ребенком.
На Хелоуин Беллатрикс пропала, чем вызвала переполох во всем Хогвартсе. Меня и Сириуса вызвали к директору и расспрашивали о ней. Мы пребывали в недоумении и волнении, но ничем помочь не могли. Белла обнаружилась через несколько дней в Кардиффе, почти в невменяемом состоянии – она хотела покончить собой.
Вскоре мы разобрались в этой ситуации – Белла, обрученная с Джеймсом Эйвери, разорвала помолвку. Оказалось, Эйвери, староста и выпускник этого года изменил ей со студенткой из Равенкло, во время похода в деревню Хогсмит. Признаться, я не знала, что имела в виду Беллатрикс, поскольку меня в те годы никто не ввел в курс того, что может быть между мужчиной и женщиной. Матушка не занималась проблемой сексуального воспитания, и на эту тему в доме было наложено табу. Обо всем «этом» я узнала много позже и очень удивилась. Хуже всего было то, что магглокровки все знали про отношения между мужчиной и женщиной даже до поступления в Хогвартс, поскольку в их мире родители объясняли им обо всем, а мы - нет.
Помолвка была расторгнута, Джеймса сняли с поста старосты за неприметное поведение, Беллатрикс наотрез отказалась ехать в Хогвартс, и её перевели в Дурмштранг. Люциус стал старостой Слизерина, поскольку являлся единственным подходящим кандидатом. Он блистал, как новенький галеон - ещё бы, ведь он стал самым молодым старостой в истории Хогвартса.
На время Северус исчез из моих глаз, поскольку я была занята каждую минуту. Мы стали проводить много времени с Люциусом – ведь его лучшая подруга уехала в другую школу. Признаться, мне это нравилось: все вокруг были в восхищении, мой жених - очень обаятельным.
Незаметно наступила зима. Я стала замечать, что Северуса практически не видно. Однажды он пришел в библиотеку, но не намеревался надолго оставаться там. Я не стала вопрошать мальчика о его исчезновении - лезть в душу считалось дурным вкусом, мало ли у кого какие дела могли быть. Он уже уходил, когда до моего уха долетели знакомые голоса. Это был Сириус со своими невежественными дружками. Первое мгновение я не обратила особого внимания, как вдруг поняла, что там, недалеко от меня, возникла потасовка. К дверям библиотеки я подошла первой, опередив разъяренную библиотекаршу. Мое возмущение было безграничным, поскольку Сириус со своими мелкими гриффиндорцами ругался с Северусом.
Я не знала, как поступить. Но с маленьким Снейпом мы были с одного факультета, к тому же представителей Гриффиндора было четверо, и все они - против одного. Совершенно нечестный и не благородный поступок со стороны последователей бравого Годрика. Я постаралась обдать всех грозным и холодным взглядом.
- Если вы думаете, что нападение всех вас четверых на одного будет выглядеть храбрым и великолепным поступком, готова разочаровать – это таковым не является. Сириус, подойди-ка сюда, - велела я кузену, глаза которого тут же недобро прищурились. - Северус, кажется, тебя ждет профессор Слагхорн.
Не успел Северус исчезнуть в дверях, как библиотекарша появилась следом за мной, бросив изумленный взгляд на меня. Она тут же сняла с гриффиндорцев баллы и велела вести себя тихо.
Я оттащила Сириуса за ухо за один из шкафов.
- Ты что делаешь? Это совершенно некрасиво, так поступать! Ты бы ещё напал на меня.
- Он же сам первым начал, - Сириус пытался вырваться, но я его удерживала.
- Не хочу знать, кто у вас там виноват. Держись подальше от Северуса. И не дай Мерлин, я ещё увижу, как ты со своими грязнокровными друзьями нападаешь на слизеринцев, - погрозила я и немного грубовато оттолкнула его. Сириус впился в меня злобным взглядом.
Великий Салазар, потом, через немалое время, приходило мне в голову, порой члены нашей семьи ведут себя друг с другом словно королевское семейство Амбера, описанное одним писателем.
Поговорить с Северусом мне не удалось – казалось, он избегает меня, не желая вспоминать инцидент, свидетелем которого я являлась. Мне было искренне жаль его, потому что ему, похоже, уже не впервые доставалось от моего злобного двоюродного братишки. Удивительно, что мой маленький друг совершенно не желал мне зла – ведь мы с его врагом были близкими родственниками.
Рождество я провела вместе со своими родителями в замке Малфоев. Нас приняли не просто как самых желанных гостей, но как родственников. И в те дни изучение родословного дерева Малфоев, так же написанного на старинном гобелене, какой висит в нашей гостиной, меня ввело в замешательство. Я поморщилась, заметив несколько таких же линий, как и в своем роду – у нас с Люциусом была одна прапрабабушка, а значит, мы были четвероюродными братом и сестрой. Хорошо, что так, иначе наша женитьба, возможно, была бы под вопросом. Хотя наверняка моя матушка, желая сохранить кровь, могла бы даже поженить меня с собственным братом, ни капли не заботясь о кровосмешении и инцесте. Иногда я задумывалась над тем, а не безумна ли она случаем, поскольку даже мне её взгляды на жизнь казались диковатыми. Хотя и моя тетка по отцу не отставала от неё.
Дом Малфоев меня более чем впечатлил – всюду было настолько изумительно и красиво, что было тяжело представить – не во сне ли такое снится. Я с гордостью думала, что через несколько лет стану хозяйкой этого замка, как и нескольких других замков, домов и поместий. Богатство семьи Малфоев поражало. Люциус к тому же с сожалением отметил, что он из настоящей аристократической семьи, однако, его мать пусть и дочь барона, но титул, к несчастью, ей не перешёл… Мне оставалось только завидовать самой себе потому, что у меня такая удачная партия на замужество.
В один из вечеров Люциус с видом собственника поцеловал меня по-взрослому на глазах у своего отца. Мне было неловко, как-то пусто и холодно, хотя я почти не смутилась. Лицо моего будущего свёкра выглядело удовлетворенным.
Вскоре мы вернулись в Хогвартс. Через пару дней я поговорила с Северусом. Я заметила, что он очень осунулся, побледнел, его волосы отросли слишком сильно.
- У тебя длинные волосы, - улыбнулась я, глядя на взъерошенные черные спутанные пряди. Северус насупился. – Тебе так нравится?
Он неопределенно пожал плечами. Я достала свою перламутровую расческу и взглядом попросила разрешение расчесть его волосы и, к своему изумлению, получила его. Я провела гребнем по голове мальчика. Северус застыл, как изваяние – это было смешно и трогательно. Он мне так доверял, и это меня восхищало - это делало меня более значительной.
- Вот так, - сказала я, когда закончила расчесывать. – Теперь у тебя голова в идеальном порядке.
- Все равно они не такие, как у тебя, - пролепетал он с огорчением, но бросил восхищенный взгляд на мои почти белые косы. – У тебя великолепные волосы – как у вейл. – Я удивилась и не успела прокомментировать, как он быстро продолжил:
- А мои слишком быстро становятся грязными.
- Значит, надо за ними правильно ухаживать, – и потом ответила на комплимент: - Ну что ты, у меня совершенно обычные волосы.
Он покачал головой, и я вспомнила Люциуса. Он тоже себе отращивал волосы. Вообще-то в Хогвартсе мальчикам было запрещено иметь длинную шевелюру, но ведь на то Люциус и был Малфоем, что законы для них не существовали. У него ещё тогда были шикарные волосы, и он всегда нормально воспринимал комплименты, словно должное.
Я решила мягко перенести разговор в другое русло.
- Северус, я надеюсь, мой кузен и его нечестивые дружки ничем тебя не обижают?
Мне не стоило задавать такой вопрос – Северус тут же насупился и замкнулся в себе, как он часто делает, когда с ним разговаривают другие. Я тут же отругала себя за такое любопытство и вопрос в такой форме. Мне не стоило так поступать.
- Нет, - сказал он. - Извини, мне пора. Меня ждет профессор Слагхорн – ему нужен кто-то, кто мог бы ассистировать в одном эксперименте.
Он старался не смотреть на меня. Мы оба знали, что это просто отговорка. Я укоряла себя за произошедшее и прикидывала, насколько оттолкнула от себя Северуса.
И смирилась с собой и своим характером.
Только после того, как Беллатрикс уехала в Дурмштранг, я поняла, насколько одинока, без помощи и поддержки. И что у меня нет друзей и близких подруг. Даже Андромеда в прошлом году и то больше сошлась с Сириусом, даже несмотря на такую разницу в возрасте. Я мстительно думала, что все равно следующий год будет её последним годом в школе. Несмотря на то что Белла порой меня так доставала, она была единственной моей советчицей, наставницей и подругой. А теперь она была далеко, и столько вопросов нельзя было решить сразу же, нужная поддержка прибывала в виде пергаментов в трубочку и я училась искусству написания изящных, чувственных писем, которым порой позавидовал бы даже виконт Вальмон. Белла тем временем учила меня плести интриги.
Вообще, это было тяжелым занятием, поскольку надо было подставлять стольких людей, раздавать столько комплиментов, одаривать вниманием любого поклонника. Мне это было в тягость, хотя в какой-то мере я была интриганкой. Но для того, чтобы плести полноценные сети интриг, надо быть королевой на балу, а мне же вполне подходила роль серого кардинала.
На пасхальные каникулы я вернулась домой, где продолжила учение тончайшему из искусств. Когда они закончились, мы отправились обратно в Хогвартс.
К началу экзаменов интриги стихли сами по себе; мы с головой погрузились в книги и энциклопедии. Мне удалось блестяще сдать все, хотя я очень переживала. Люциус гордо рассказывал Нотту, что я сумела написать Арифмантику на 110 баллов. Потом на церемонии награждения он стоял по правую руку от профессора Горация Слагхорна и первым получил кубок школы после рук декана. Я сдержанно улыбалась и отвечала на слова поздравлений, не сводя с него глаз.
Настала пора разъезжаться.
И не смотря на все победы, мне было искренне жаль, что я за этот год успела потерять доверие Северуса.

* * *

Лето было необычайно скучным, и я радовалась, что настала осень, и пришло время отправляться в Хогвартс. На каникулах я была рада только тому, что проводила время с Беллатрикс, которая уже окончила обучение в Дурмштранге. Андромеда же готовилась к будущим экзаменам, поэтому мы её практически не видели – она всегда была такой заучкой, почти как все из её факультета. Сириуса тоже не было с нами – его отправили в Румынию в лагерь для детей волшебников, - и не было на ком отыгрываться.
Хогвартс нас встретил штормом – осень обещала быть дождливой. Черное небо, лишенное звезд, каждую минуту пронзали докаленные добела молнии, и вода лила как из ведра. Мы все прибыли в замок намокшими, а особенно «посчастливилось» первокурсникам, среди которых появился мой ещё один кузен – Регулус. Безусловно, он попал с Слизерин, чем отчасти смыл позор с семьи, наложенный Сириусом. Я хлопала ему стоя.
В этом сумасшедшем дне я так и не заметила Северуса, хотя искала его глазами. Впрочем, скорее всего, он просто не остался на приветственный ужин.
Увидеть мне его удалось только через неделю, когда я с ним столкнулась в одном из коридоров подземелья и выронила все свои книги. Казалось, он стал ещё тоньше, чем был доселе, хотя и очень вырос. Я заметила, как на правой скуле бьется синяя жилка – Северус казался слишком истощенным и очень поникшим. Наверное, у него была проблемная семья.
- Дождливо, - заметила я.
- Да, - подтвердил он, - думаю, так будет до зимы, а там нас ждет усиленный снегопад.
- У тебя всегда все было в порядке с интуицией, - улыбнулась я. – Как зелья?
Он оживился. Черные глаза заблестели энтузиазмом, который я так часто видела во время его первого года обучения. И он мне рассказал о своих успехах. Я слушала его с неподдельным интересом и искренне радовалась за него. Он очень сильно продвинулся в изучении зелий и уже прошел весь школьный курс, и будет изучать прикладное зельеварение, практиковаться и делать эксперименты. Я пожелала ему удачи.
С появлением Регулуса в школе, мне пришлось туговато – я была назначена официальным «присмотрщиком» за ним, и мне приходилось помогать ему с учёбой. Учился он ужасно, поэтому я проводила с ним много времени, занимаясь с ним дополнительными уроками. Люциусу это не совсем нравилось – это был его последний год обучения, и он хотел, чтобы я постоянно была подле него. Казалось, даже Северус считал так же и в некой мере даже ревновал меня к Регулусу. В прошлом я так проводила время с ним.
Я даже не помню, как поняла, что Люциус и Северус очень подружились. Хотя, дружбой это было тяжело назвать. Скорее, Люциус взял шефство над нашим маленьким приятелем, стал его другом. Они нашли общий язык, Люциус давал много советов Северусу, постоянно помогал ему в чем-то. У них появились какие-то общие дела и темы для разговоров. Северус его очень уважал и слушал.
Конечно, мне было тяжело в тот год – я разрывалась между помощью Регулусу, между сохранением дружбы с Северусом, поддержкой Люциусу и своей жизнью, в которой мне надо было сдавать СОВы.
Вскоре я настолько устала, что к Рождеству я опять слегла в больницу с диагнозом переутомление. Однако домой мне разрешили ехать, но запретили даже думать об учебе и поставили условие – чтобы я во время каникул не открыла ни одной книги.
Я развлекалась в истинно слизеринской манере и с присущей утонченностью – встречи с друзьями, сопровождение родителей на приемы, чаепития с тетушками, посещение нескольких балов. За каникулы я успела стать открытием в аристократической среде магической Англии. Мой выход заметили, я стала молодым открытием года, несмотря на мои шестнадцать лет, а моя семья получила ещё один ценный пункт в негласном перечне достоинств – дочь, которой можно гордиться. Малфои тоже были довольны.
Я возвратилась в школу и ещё более высокомерно смотрела на магглокровок – мы выше их, и им никогда не увидеть того, что получаем мы, свет волшебного мира Англии, их никогда будут настолько уважать, как нас, их голос будет ничем, по сравнению с нашим, у них никогда не будет столько влияния, связей и возможностей, сколько у нас. Даже самый бедный, но достойный представитель чистокровных семейств для нас значит больше, чем все они, пусть и яркие, красивые и, возможно, талантливые грязнокровки, потому что его примут, как в родной семье, помогут, а их - нет. Мне, правда, было немного жаль магглорожденных. Но не более того.
Быть слизеринцем означало всё.
Только на пятом курсе я остро почувствовала это. И стала считать, что мы – лучше всех. Моя манера поведения не была идеальной по отношению к остальным – и иногда профессора стали делать мне выговоры, за пренебрежительное и неуважительное отношение к ученикам низшего класса. Я ничего не могла с собой поделать, поскольку идея о чистокровности впиталась в меня, как вода впитывается в губку.
Северус поддерживал меня, говоря, что он также считает чистую кровь одним из самых важных достоинств мага. Наравне с талантом. Я не удивилась – такие слова были присущи для него. Тогда я не знала, что он полукровка. Хотя для меня его полукровность не значила бы уже почти ничего, ведь его сердце было истинно слизеринским.
Но для многих чистота крови была настолько важной, что магглорожденных не ставили ни в какой счёт. Например, был такой человек, называющий себя Темным Лордом, Вольдемортом. В моей семье о нём иногда заходила речь. И, в принципе, моя родня поддерживала его в вопросе о том, что в волшебном мире главенство должны держать чистокровные маги. Для меня тогда этот вопрос казался далеким. Хотя ходили слухи и рассказы, что этот Темный Лорд убивает людей.
Я об этом не хотела думать, поскольку в моем возрасте о таком не задумывались, особенно, когда нечего боятся.
Я никогда бы не подумала, что готовиться к экзаменам будет настолько тяжело. Учителя были совершенно немилосердные, заваливая нас дополнительными заданиями и горой домашних работ.
Люциус с каждым днем мало по мало чуть терял свое самообладание. Его прекрасное лицо всё чаще приобретало тревожный оттенок, я тоже волновалась за него. Стараясь поддерживать, я ему уделяла много времени. И обнаружила, что досаждаю ему. Он и вправду казался иногда скучающим в моем обществе, что меня удивляло. Мне это казалось неправильным, ведь мы были обручены.
Однажды я, не стерпев его безразличного лица, спросила, не мешаю ли я ему, может, мне уйти. Он ответил утвердительно. Я встала и ушла.
Мне было больно и обидно. Получается, Люциус меня совсем не ценил и не уважал? Мне казалось, что он поступил неправильно, и я написала два письма – матушке и Беллатрикс, с просьбой разобраться в ситуации. Ответом от первой было делать то, что скажет мой будущий муж, при чем всегда быть послушной. С Беллой же мы обсудили более детально.
Впервые я заинтересовалась ещё одной стороной брака – любовью. Мне казалось, что брак подразумевает собой любовь, нежность, уважение и компромиссы. Хотя я умом понимала, что не испытываю к Люциусу ничего, кроме гордости и уважения. Ни любви, ни страсти, ни нежности, ни какого-то иного желания и чувства. Тогда как мы сможем жить вместе? Много десятков лет жить с человеком, который не будет понимать тебя, не будет любить? И почему брак подразумевает собой полное послушание мужу, не оставляя за собой право выбора, права изложить свою точку зрения, обсудить проблемы, привести альтернативное предложение?
Беллатрикс односложно и туманно отвечала на вопросы – возможно, и потому, что она сама ещё не была замужем, - и считала, что со временем мы сами поймем, что надо делать и как вести себя. Пока рано задумываться над всеми деталями брака. Главное, это сохранить чистоту крови и удачно выйти замуж.
Почему-то я вдруг подумала о том, на ком в будущем женится Сириус? У него была названная невеста, но она умерла четыре года назад и замену ей мои тетя с дядей не нашли. А что если Сириус найдет себе какую-нибудь грязнокровку?! От этой мысли мне становилось дурно, и я старалась не думать об этом, считая, что семья решит за него все.
Пасхальные каникулы мы провели в Хогвартсе, как и почти все ученики – ни к чему было ехать домой. Разумеется, готовясь к экзаменам.
Между тем слизеринская команда по квиддичу уверенно лидировала в чемпионате, обойдя в весенней игре Хаффлпафф, и квиддичный кубок явно досрочно уже был у нас. Матч выдался жарким, а на нас вновь обрушилась вселенская ненависть всего Хогвартса. Я всегда недоумевала, почему все так ненавидят нас? Только потому, что мы лучше по всем аспектам жизни? Почему-то в школе для учителей и директора, энтузиаста по равенству между чистокровными и - о, Ужас! - магглами и магглокровками, никогда особо не вставали на чью-то сторону, стараясь сохранить нейтралитет. Но даже с их стороны я иногда чувствовала какое-то напряжение. А директор всегда выходил с присущим ему «никто не виноват и всем полагаются одинаковые куски».
Никто не понимал слизеринцев так, как сами слизеринцы, думала я.
Иногда Регулус пугал меня своим характером – он был очень неуравновешенным ребенком. Неугомонным, требовательным, с плохим характером, с не самыми лучшими манерами и скудными мозгами. Сколько я не билась над ним, он никак не мог научиться даже простейшим заклинаниям, выучить самый маленький закон в трансфигурации или легчайший термин зельеварения. Он вызывал во мне какое-то брезгливое отношение и отвращение. Мне казалось, что родители не воспитали его как следует.
В итоге, я оставила Регулуса с его проблемами наедине сразу после сдачи экзаменов. И написала тетушке, что снимаю с себя все обязательства присмотрщика. Пусть своим братишкой занимается кузен Сириус – на следующий год он будет уже четверокурсником.
Последние дни перед отъездом мы наслаждались свободой и ничегонеделанием. Признаться, мне нравилось последнее занятие! СОВы сами по себе оказались совсем несложными, и я подумала, что учителя специально раздували весь год из мухи слона, чтобы только припугнуть учеников и заставить их заниматься с утроенной силой, а не совсем бездельничать.
Настал день отъезда, и я со смешанным чувством смотрела с платформы на Хогвартс, видневшийся вдали. Его изумительные башни, цоколь, маленькая совятня - какая-то особая грация и в то же время сила и неприступность. Мне определённо нравилось там, но я это чувствовала как-то острее, чем остальные ученики. Вполне возможно, потому, что я была слизеринкой?
Я поднялась в поезд, где ехала в одном купе со своей второй половинкой, Северусом, Регулусом и Патриксоном. Потом к нам заглянули Эйвери и Гойл. Я чувствовала себя окруженной одними мужчинами, и это льстило мне.
Мы уезжали, и я попрощалась с Северусом и с остальными, рассуждая, что следующий год выдастся странным – в школе не будет Люциуса.

* * *

Летом умерла Клеопатра, и это меня надолго выбило из колеи. Она была младшим и самым любимым ребенком в семье и тихо и мирно увяла, просто-напросто угасла. Её смерть оказалась загадкой, ведь малышке было всего 8 лет. Для меня смерть Клеопатры перевернула весь мир и представление о жизни. Конечно, мы были богаты, знамениты, могущественны, но смерть на то и есть смерть – она может выбрать любого своей жертвой. Перед ней все равны. И эта истина сама по себе уже могла меня убить. Только представьте, я открыла для себя Новый Свет. Я, так привыкшая быть выше других, вдруг осознала, что во мне течет совсем и не голубая кровь…
Мне было больно и обидно, что Люциус воспринял смерть моей сестры совсем обычно, просто – словно что-то будничное. На похоронах его не было. И я почти возненавидела его за это.
Мне вдруг захотелось написать письмо Северусу. Просто за помощью, за поддержкой. И я была уверена, напиши я ему письмо, он бы обязательно мне ответил, помог бы пережить смерть Клеопатры, понял бы меня. И это оказалось ещё одной истиной, которая выбила меня из колеи.
В Хогвартс я ехала в трауре. Передо мной снова и снова являлась картинка из прошлых времен. Я и Клеопатра. Она была абсолютно не похожа на меня. Как, впрочем, никто из моих сестер не были похожи друг на друга. Но в ней, несмотря на детское лицо, было что-то мифическое, такое потрясающе красивое, почти божественное. Родители ей дали совершенно правильное имя, и оно отображало дух и красоту моей сестрички.
Мне её очень не хватало.
Мне не хотелось разговаривать ни с кем. И не хотелось никого видеть.
Уже в поезде я ощутила какое-то одиночество. И все даже заключалось не в том, что Люциуса не было рядом, а в том, что я на самом деле была одинока. Я вышла из поезда со своим чемоданом и уныло потащила его по земле, не желая пользоваться палочкой.
И тогда я, наконец, увидела их. Фестралов.
Меня шокировали эти существа – такие убогие, уродливые и непонятные. Разумеется, я знала о них, читала в учебниках и книгах, но столкнулась впервые. Я с отвращением уставилась на их безобразную кожу, на их страшные морды и пронзительные глаза, которые, казалось, заглядывают к тебе в душу.
Я совсем не горела желанием залезать в повозку, но деваться было некуда.
На праздничный ужин я не ходила, предпочтя взять пароль у старосты и запереться в нашей общей комнате для девочек. Увы, к недовольству родителей, я не была старостой, а, следовательно, своей комнаты у меня не было.
Так начались рутинные учебные дни. Я, наконец, увидела Северуса. Совсем повзрослевшего, ставшего таким высоким, более грустным и огорченным. Но рядом с ним я всегда чувствовала себя капельку веселее, радостнее – он мне помогал. Я всегда могла найти его, попросить помощи, и всегда знала, что он мне поможет. Это было потрясающее чувство.
Однажды Сириус как-то бросил мне слова о том, что он моя карманная собачка. Я готова была наложить Бородавчатое Заклинание на своего кузена, благо моя слизеринская натура не позволила опускаться до применения силы.
В учебе, однако, у меня стали появляться не самые лучшие оценки. Я не понимала, что было виной этому – моральное опустошение, переживание за Клеопатру или банальная хандра и меланхолия? Ответ нужно было искать где-то внутри себя, но мне так не хотелось вообще ничего делать.
Дважды профессор Дамблдор меня приглашал на чашечку чая и с неизменной вежливостью спрашивал, всё ли у меня в порядке и не хочу ли я рассказать что-нибудь ему. Со мной было все в порядке, и я не хотела ничего рассказывать.
Всё чаще к озеру я ходила без книг и учебников, а просто бродила у кромки воды, задумчиво глядя на водную гладь. После таких прогулок подол мантии обычно был мокрым и запачканным в грязи. Впрочем, к утру он всегда был свежий и чистый.
На уроках вместо конспектов я писала длинные письма Беллатрикс и Люциусу. Это были единственные два человека, с которым мне хотелось общаться. Беллатрикс мне неизменно отвечала в такой же манере, а Люциус ограничивался короткими письмами, которые были несколько шаблонны.
Порой я ненавидела их обоих. Просто потому, что так зависела от них. Просто потому, что я для них почти ничего не значила, в то время как они для меня значили всё. Просто потому, что они были холодны и бесчувственны.
А мне так хотелось тепла.
И тогда в такие моменты рядом был Северус.
После первого семестра и рождественских каникул я остро почувствовала его присутствие и значение в своей жизни.
И когда он брал меня за руку и молчаливо поддерживал меня, тогда я начинала всё понимать.
Просто он был влюблён в меня.
Северус ко мне питал безответную и саможертвенную любовь. Он прекрасно знал, что я не могу ответить на его чувство, ведь я была обручена. Он прекрасно знал, что не пара мне – ужасно некрасивый, безызвестный, совсем не из богатой семьи. К тому же, как он рассказал мне, его отец был магглом. Поначалу я пришла в ужас – я-то думала, я-то считала… Хотя, изменилось ли мое отношение к нему от того, что он – полукровка? Конечно же, нет.
Просто он любил и ничего не хотел взамен. А я молчала и принимала его жертву как нечто само собой разумеющееся. У каждой королевы должен быть паж, у каждой царицы должен быть свой раб.
Хотя, признаюсь, мне льстило его чувство, я гордилась тем, что меня любят.
Он знал, что я знаю о его любви ко мне. И делал вид, что не догадывается. Я тоже делала вид, что не понимаю его чувства.
Это была просто игра. Игра между успешной красивой шестикурсницей и мальчиком с четвертого курса. И она очень увлекала.
Он не ждал ничего в ответ (какой ответ, вы смеётесь?) и помогал мне не потонуть в моей маленькой депрессии, в моем маленьком аду.
Я не соблазняла его, ничуть. И не играла в грязные игры. Я была всё такой же целомудренной и не давала повода усомнится в этом. И не давала повода обращаться со мной фривольно, распущенно, фамильярно.
В сущности, я была всё той же Нарциссой Блэк, а он тем же самым Северусом Снейпом.
Его не любил никто, и я очень жалела его. Он мне рассказывал о себе и очень много. Наверное, я до сих пор остаюсь единственным человеком, знающим все секреты Северуса. Все его тайные мечты, желания. Его прошлое и настоящее. И спустя долгое время я поняла, какими принципами он руководствуется в своей жизни, что им движет на осуществление тех или иных поступков.
Это было очень занятно, открывать для себя что-то, что неподвластно разумному – душу человека.
Мне было обидно, что Северуса так не любили и не уважали. Иногда я даже думала, что было бы здорово вдруг оказаться не тем, кто я есть, а какой-нибудь простой равенкловкой из средней семьи. И тогда я бы, возможно, могла бы ответить взаимностью на чувства Северуса. Тогда я думала, почему он влюбился именно в меня? Потому, что я была недоступной? Потому, что ему не нужна была какая-то простая девушка, а такая, которую невозможно добиться? Некого рода идол? Кто знает. А во мне было тщеславие, хотя я не хотела этого признавать, и поэтому оставляла всё, как есть.
Мне было так неясно, почему его никто не понимал. Ведь, несмотря ни на что, у него было столько достоинств – талант, ум, своеобразное чувство юмора, преданность и умение быть настоящим другом. Никто этого не замечал и не ценил, кроме меня. А мне было так обидно, что это могла делать только я. Ведь ничего, кроме оценивания его достоинств, я не могла поделать.
На Пасху я уехала в далёкую Италию, просто чтобы попутешествовать с семьёй. Я встретилась с Беллатрикс, которая ещё полтора года назад закончила учебу, но осталась продолжать набирать знания и практиковаться в академии. Моя сестра решила отдохнуть с нами, поскольку скучала без нас. Она увлечённо рассказывала о далеком Дурмштранге, о тамошних учителях и обычаях. Белла поведала мне, где находится их школа, рассказала, какие предметы и как преподавались у них. Все это меня очень интересовало, и я восхищалась тем, какие обширные знания дают в Дурмштранге. Меня несказанно удивило то, что там знают о Тёмном Лорде и даже открыто почитают его. Беллатрикс с жаром рассказала, что многие из её знакомых знают его, очень уважают. Она даже стала увлекаться его идеями и горела желанием увидеть выдающегося мага. А ещё моя сестра поделилась новостью – она влюбилась. И в кого? В некого Лестранжа, англичанина, но учившегося ранее в Дурмштранге и оставшегося преподавать там. Её рассказ я слушала в пол-уха, но поняла, что, в принципе, нашу семью этот человек устроил бы в качестве жениха Беллатрикс.
Хотя почему-то мне не хотелось, чтобы он устраивал. Потому что в таком случае она могла бы довольно быстро выйти замуж, и, следовательно, её эстафету могла бы подхватить и я. Почему-то у меня были сомнения относительно замужества.
Италия божественна.
Я влюбилась в её прекрасные дворцы, театры, архитектуру. Я влюбилась в её музеи с изящными картинами Эпохи Возрождения, в ренессансанский стиль и стиль барокко. В мраморные статуи, в прекрасные фонтаны, в роскошные площади. Меня потрясла деревенская Италия с многообразием, красочностью и фольклором. Прекрасное вино, солнечные оливки, великолепные фрукты. Темпераментные, горячие итальянцы, в которых энтузиазм бьет ключом, такие весёлые и жизнерадостные и непонятные нашей северной душе.
Да, я влюбилась в Италию.
Мне так не хотелось уезжать с этой ласковой солнечной страны. И в то же время я тосковала по пронзительной холодности Англии. И всё же в каждой стране есть свои изюминки, свои плюсы и минусы.
Но я вернулась на родину, которая только стала зеленить, расцветать и чувствовать весну.
Я сдавала экзамены.
И потом был какой-то прецедент между Северусом и Сириусом с его компанией, после которых, казалось, они возненавидели друг друга ещё больше. Даже профессора оказались как-то замешаны в этом деле. Мне хотелось узнать, в чём дело и избить своего фривольного кузена (я была уверена в том, что именно он виноват во всём, потому что если был какой-то повод, то он и Северус первыми бросались в потасовку). Я источала яд, приперев его к стене и желая превратить в паука. Мне так хотелось испепелить взглядом Сириуса, четвертовать и наслать на него проклятье. Но что я могла сделать, слабая, беззащитная девчонка? Я могла только нажаловаться тетушке, но знала, что это будет некрасиво. Не только в общем, глядя на ситуацию трезвым взглядом, а просто сама сердцем чувствовала, что это нечестно.
Мне так хотелось чем-то помочь Северусу, спросить, что же всё-таки произошло, но я знала, что он слишком горд и своей нетактичностью я могу поставить крест на нашей дружбе, как чуть было не порушила её два года тому назад.
Я видела, какой он был недовольный, очень натянутый и моментально реагировал на любую насмешку. Уже после сдачи всех экзаменов я хотела догнать Северуса и спросить какую-то книгу, но вдруг услышала, как над ним посмеялся Джеймс Поттер, сказав, что он слишком любопытен и «всегда сует свой грязный нос в чужие дела». Он заклял его замораживающим проклятьем.
Я не винила его.
И в последний день я ехала вместе с ним в одном купе. Кроме нас там никого не было, потому что все не любили моего маленького друга. Он был как никогда грустен и молчалив. И тогда я просто взяла его руку и сидела так почти до Лондона.
Мы смотрели в глаза друг друга: и для нас практически не существовал весь остальной мир.
- Я буду писать тебе, - сказала я, вместо прощания, и уехала на Гриммуалд плэйс.

* * *

Зачитываюсь, просто зачитываюсь. Бесподобно. Браво, Стелла. Мету пол виртуальной шляпой.

Ирловин, спасибо огромное за добрые слова. =) Шляпой? Ух)
Нда, мне самой весело, что никто не пишет отзывов. И наталкивает на мысли сие:
- неужели я так бездарна?
- неужели совсем нечего покритиковать?
- неужели совсем никак не похвалить?
- неужели многие форумцы, обитающие в этом разделе, настолько непонятливы?
- неужели текст сам по себе непонятлив?

Три "ха".

Stella-Z,

Не волнуйся, ты все равно талантище. Фик просто чудо. И это же еще не конец, верно?

Мэй Линн, разорви меня мантикора... я - талантище? Ну что вы, я просто скромный трудоголик))) *very, very shy* Нет, не конец! Есть ещё одна часть. Но дело в том, что, мне кажется, есть в ней какой-то вадный недочет. Я хотела было сегодня выложить проду, но попридержала гиппогрифов - дома ещё посмотрю и, если будет завтра время, довыложу. =) Спасибо большое, что читаешь - это очень поддерживает. =)

Stella-Z, у тебя отличный фанфик.

некоторое время не заглядывал сюда... красиво, ничего не скажешь...))) все-таки временами хорошо быть магглорожденным, не нужно соблюдать никаких семейных традиций, не нужно быть к кому-то привязанным навечно, не нужно беспокоиться о "чистоте крови"...
единственное только, по-моему слишком много переводов строк... хотя это и объяснимо.

Очень-очень красиво, Stella-Z, просто обычно, дочитывая и перечитывая, понимаешь, что всего восхищения все равно не выразить словами...

Очень красивый язык повествования, читаешь и не хочется останавливаться, только как-то мало действий. Вообщем, с нетерпением ждем продолжения.

Nika Riddle, cпасибо большое! =) Мне очень приятно)

Vesper, да, никто не может утверждать - кому повезло больше в том плане, магглорожденные они или чистокровные. Спасибо большое за чудесные слова) Да, вот и я думаю - а почему?...

Миранда, спасибо! Мне так приятно!!!

Lemanita, я не ставила перед собой цель написать экшн, поэтому все так) Хотела неторопливати. Да, последний кусочек скоро будет, могу обещать)

а вот навание такое я уже видел... почти такое. у одного очень хорошего фика на Снарри.

Sever_Snape, но ведь это почти) Я знаю, что есть фик "Четыре времени года". Хм?...

* * *

Но я не писала ему.
Я определенно начала испытывать какие-то чувства к нему, которые были гораздо горячее дружеских.
Это убивало, как медленный яд, потому что я не хотела их, потому что мне нельзя было испытывать их, потому что узнай люди об этом – разразится скандал. Я хотела спрятаться где-нибудь далеко-далеко, забыть обо всем и не вспоминать. Или жить так, как будто не было Северуса, как и того, что между нами произошло за эти четыре года.
Я даже не поняла, как и почему стала любить этого мрачного мальчика, которого так не любил этот мир. Просто тем летом я вдруг осознала это, и мне стало так больно.
Больно, потому что я полюбила совсем не того человека, которого следовало бы. Я сравнивала Северуса и Люциуса между собой и просто поражалась своей логике и чувствам. Определенно, Люциус превосходил моего маленького возлюбленного почти во всём, но почему я не любила его так, как Северуса?.. Я терялась и думала, что сойду с ума от размышлений и догадок.
За лето я часто видела Люциуса, но общение с ним мне было в тягость. Я не знала, о чем говорить с собственным женихом, поскольку общих тем не находилось. Я смотрела на холеное лицо потомка гордых Малфоев и думала, какой же он холодный, высокомерный, себялюбивый, эгоистичный человек. И это по минимуму. Я начинала ненавидеть его. И мне становилось тяжелее от мысли, что мне придется прожить с ним целую жизнь.
Люциус, к моему удивлению, рассказал, что знает Лорда Вольдеморта. Я ответила, что Беллатрикс так же познакомилась с ним. На что Люциус с удивлением посмотрел на меня и иронично заметил, что он уже давно знает об этом. Я почувствовала досаду, захотелось сделать так, чтобы очутится где угодно, но только не здесь, не в одной комнате с человеком, которого я, оказывается, никогда не понимала, и который так был далек от меня.
И я тосковала по тому человечку с длинными черными волосами и пронзительным взглядом темных глаз.
Я не писала писем и не получала.
В последний день в поместье, перед отъездом в Хогвартс, я не находила себе места – мне было неловко, чуть стыдно и скучно. Я боялась ехать в школу и в то же время страстно ожидала начала учебы. Мной обуревала целая гамма разных чувств.
Когда я выходила из дому, меня нагнала Беллатрикс, несшая что-то в руках.
- Цисси, не делай того, что может бросить на тебя тень. Не теряй голову, - сказала она, прищурившись, глядя на меня.
Я непонимающе уставилась на неё.
- О чем ты, Белла?
- Об этом, - промолвила моя сестра, подавая какой-то конверт.
Я вдруг увидела на нём адрес, написанный острым косым почерком. Почерком Северуса. Я автоматически хотела схватить письмо, адресованное мне, но Белла поспешно убрала руку.
- Благодари Мерлина, что почта не доходила до матушки, - сквозь зубы сказала Беллатрикс. – Запомни: ты и Люциус. Люциус и ты. И всё.
Я была потрясена, мне стало дурно. Хотелось пойти в задворки, потому что меня мутило.
На платформе я увидела Северуса и не знала, что делать. Он ещё больше вырос, окреп, черты лица стали более взрослыми, мужественными. Мне захотелось кинуться ему на шею и плакать не переставая. Но я не сделала этого. Мне было нельзя. Вместо этого я холодно поприветствовала его, не отвечая на его красноречивые вопросительные взгляды.
Мы ехали в одном купе с Северусом, Ноттом и Бэддок. Никогда ещё я не чувствовала себя в такой тесноте. А воздух внутри можно было разрезать ножами.
Я старательно избегала взгляда моего мальчика и молчала всю дорогу. Как, впрочем, и каждый в этом купе.
Никогда ещё я так страстно хотела быть не слизеринкой. Будь я из Равенкло или хотя бы Хаффлпаффа, всё было бы куда проще. И не только для меня, но и для него. И для нас всех. Быть слизеринцем означало быть очень осторожным, чутким человеком, адаптирующимся ко всему и умеющим держать себя и свои эмоции в руках.
Только на седьмом курсе я стала понимать, как важна фигура Вольдеморта среди моих сокурсников. Все уважали и боялись его, а ещё больше – почитали и высказывали одобрение его действиям. И Пожирателям Смерти, сторонникам Лорда. Консуэлла Эйвери, которую я встретила, когда вышла из купе, поделилась со мной секретом – её брат стал одним из Них. Не сказать, что это шокировало меня, я воспринимала это нормально, меня только удивляло таинство. Почему такой человек, как Темный Лорд, не придет к власти, в конце концов, ведь у него столько сторонников, почитателей, а так же возможностей? Ему ничего не стоило в один прекрасный день занять пост министра. И вряд ли кто особо препятствовал бы, разве что грязнокровки и магглолюбцы.
Я вышла из поезда немного встревоженная, полная дум и предчувствий. Что-то было явно не так, но что именно – я не могла понять. Единственным, что ещё более подвергало меня в сомнения, был Северус. Точнее, меня омрачали мои чувства к нему. Он был молчалив, излишне грустен и смотрел на меня из-под своих непромытых волос. Он казался таким беззащитным, открытым, когда я смотрела в его глаза. Я ругала себя и заставляла отводить взгляд, даже если сердце обливалось кровью.
Он снова замыкался в себе.
Распределение новых учеников удивляло – все больше новичков попадало в Слизерин. Я даже удивилась этому. Хотя, скорее всего, это было к лучшему.
И вновь потекли суровые будни, в которых нас, семикурсников, загоняли так, что не оставалось ни капли свободного времени. Нам каждую минуту твердили о ПАУКах и мы готовились к ним в три пота.
Это было к лучшему, потому что практически все свое время я убивала учебой, находясь либо в общем зале, либо в библиотеке.
Я принципиально избегала тихих мест и старалась не оставаться одной. Да, я избегала Северуса.
А он старался поговорить со мной, искал встреч. Мне удавалось в первое время ускользать от него, но он проявлял упорство. Наконец, это стало невыносимым, да и, в конце концов, я не могла прятаться от него целыми сутками.
У нас состоял разговор после обеда. Я ему рассказала, что он мой близкий друг, но я теперь не могу практически уделять ему время. Он молча смотрел на меня, и я не в силах была оторвать взгляд от его ещё больше потемневших глаз. Я не могла понять его чувств, хотя старалась прочитать хоть что-нибудь на его лице, но оно было беспристрастным.
- То есть, - тихо проговорил он, - у тебя нет времени на старого приятеля. Хорошо, но я думал, что на друзей всегда есть время.
Я хотела разозлиться и бросить ему в лицо, чтобы не говорил такого, поскольку мы оба знали, что наша дружба превратилась бы в нечто другое.
- Мы на разных курсах, у нас разные расписания. И ещё я готовлю несколько проектов, с разными людьми.
Он молчал. Я тоже больше ничего не могла сказать. Северус повернулся и пошел прочь.
Я практически не видела его с того дня. Ведь я фактически отвергла его теми словами, намекнула, что совсем не хотела бы проводить время в его обществе. И теперь пожинала плоды.
В те редкие минуты, когда наши пути пересекались, он долго и пристально смотрел на меня. Казалось, он ещё больше побледнел, похудел, его черты лица заострились. Он напоминал бездомного, заблудившегося щенка.
На каникулах я ехала домой, испытывая противоречивые чувства – облегчение, что мне не придется его видеть в течение двух с половиной недель, боль, потому что причиняла себе и ему страдания, тревогу, потому что не знала, чего ждать от будущего.
Тем временем шёл крупный конфликт между Вольдемортом и обычными магами, не придерживавшимися его взглядов. По приезду домой я узнала, что Беллатрикс и Люциус стали Пожирателями Смерти. А в семье случился скандал – из неё ушли сразу двое человек. Сириус наотрез отказался ехать домой и предпочел семью Поттеров, а Нимфадора заявила, что не придерживается взглядов остальных членов семьи и переезжает жить к магглорожденной подруге, с которой училась в Хогвартсе!
Это было возмутительно. Я видела, как на прекрасном лице Люциуса появлялось отвращение, как только речь заходила о нечестивых предателях крови и традиций. Темная метка в виде черепа и змеи красовалась на его левой руке. Он с каким-то волнением смотрел на неё, мне было видно, что он боится и одновременно испытывает трепет к ней.
- Мне кажется, что Нарциссу надо представить Лорду, - заявила Белла за обедом. – Кажется, Люциус, он иногда бывает на вечерах в доме твоих родителей?
Люциус внимательно посмотрел на нас, переводя взгляд с моей сестры на меня.
- Да, и это большая честь для нашей семьи. Вскоре в замке устраивается маскарад, думаю, у него будет продолжение для избранного круга людей. И мы будем ждать Его.
Всё и вышло так, как он говорил – был бал-маскарад, на котором присутствовало много народа, а потом осталось несколько человек, ближайшее окружение Люциуса и всем пришлось снять с себя маски. С выражением ужаса я смотрела на одну из фигур, сидевшую в темноте, почти напротив меня. Северус.
Как он там мог оказаться? Ему ведь было только шестнадцать. Уже шестнадцать, фактически, он считался взрослым.
Безусловно, дело рук Люциуса. Он хотел познакомить моего маленького друга с Темным Лордом. Ну, ещё бы, кто бы сделал это? А тут Люциус ещё и получался открывателем молодого таланта. Бесценного сокровища. Ещё один плюс моему дальновидному жениху.
Беллатрикс не спускала с нас глаз. Я старалась не замечать Северуса и не думать о нём, хотя сердце обливалось кровью, и я не могла почти ничего слышать, кроме шума в своих ушах. Я пыталась стряхнуть с себя наваждение.
Наконец, он прибыл. Изящный, элегантный, все склонились к ногам Лорда. Беллатрикс сразу позабывала обо мне и Северусе, смотря на Вольдеморта с выражением, не поддающимся описанию. Нам, новым людям, было так же посоветованно опуститься на колени.
- Добрый день, мои преданные друзья, - услышала я тихий, но властный голос. – Я вижу, все в сборе и у нас здесь даже появились… новые лица. Пожалуйста, рассаживайтесь.
Я с удивлением смотрела на Люциуса – так кто здесь хозяин?...
Когда он откинул капюшон своей черной мантии, я невольно выдохнула – Вольдеморт был настолько необычным, настолько не похожим ни на кого, из виденных мной людей…
И он заговорил. Лорд спрашивал об успехах молодых людей, собравшихся здесь, когда надо было, говорил поздравления с успехами, когда надо – сочувствовал и обещал вмешаться. Рассказывал о том, каким видит будущее. Сулил успех всем. У него получалось говорить и убеждать всех настолько мастерски, что я обнаружила, что сижу почти с открытым ртом и готовая поверить во все его слова. Люциус с гордостью обводил взглядом всю нашу компанию, Беллатрикс выражала свой восторг и преданность Лорду, лицо Северуса было беспристрастным.
И тогда Он остановил свой взгляд на мне. У меня замерло сердце. И возникло неприятное ощущение, что кто-то словно шарит в моей душе и голове. Безусловно, леглименция. Я попыталась не показать своего возмущения, негодования и отвращения – это было так грубо.
- А, Люциус, так это твоя невеста? – мягко спросил он. Краем глаза я заметила в углу легкое движение Северуса, но заставила себя не думать об этом. О нём.
- Да, Милорд, это так. Нарцисса Блэк, дочь Подморы Прэднанс-Блэк и Уильфрида… - поспешно начал Люциус.
-…Блэка, сестра - Беллатрикс, - немного скучающим голосом закончил за него Вольдеморт. Белла просияла, потому что её вспомнили и назвали. – Подойди сюда, дитя моё.
Это уже было обращено ко мне. Я медленно тронулась со своего места и подошла к Лорду. Секунда, но я опустилась на колени и поцеловала его руку, не смея поднять взгляд.
- Ваши семьи заключили хорошую сделку, вы достойные волшебники, чистокровные маги. Вами можно только гордиться, – сказал Темный Лорд и добавил: - Я думаю, что Нарцисса могла бы стать моей…
Я затрепетала от ужаса.
-…послушной ученицей, быть твоей правой рукой, Люциус. Жена должна быть понимающей не только дома, но и в делах мужа.
- О, Милорд, - Люциус выглядел чуть испуганным, - дело в том, что она больна магической лейкемией и гематомией.
Вольдеморт молчал. Я почувствовала себя униженной – это было семейная тайна, никто почти не знал, что у меня такая болезнь, синдром, передающийся из поколение в поколение - ведь я была чистокровной волшебницей, а при кровосмешании из-за близкого родства родителей в таких семьях могли быть примерно такие болезни… Из-за них я не могла практически ничего делать, заниматься какими-то делами. И, безусловно, я так же не могла пройти обряд посвящения и принятия метки.
- Ну что же. Скажу, что будем надеяться, что наше сообщество когда-нибудь найдет лекарство от него и научится лечить. Было бы жаль, если бы такая волшебница не была среди моих последователей. Но, думаю, всем своим сердцем ты будешь преданна мне? – спросил Вольдеморт.
- Да, Лорд, безусловно, - только и могла сказать я.
- Когда ваша свадьба, Люциус? – обратился он к моему жениху.
- Летом, мой господин, в августе.
Я вновь себя почувствовала дико неудобно. Я стояла спиной к Северусу и чувствовала его взгляд на своей спине. И была счастлива, что не вижу его.
Вечер продолжился и закончился почти под утро. Темный Лорд провел свое время с нами и на прощание сказал, что у него будет время для аудиенции каждому человеку из нашего круга. Я понимала, что он имеет в виду этими словами – он хотел видеть новых волшебников, присутствовавших сегодня, в своих рядах.
Я долго отходила от того вечера, не веря в то, что увидела Вольдеморта. И… разочаровалась в нём. С точки зрения моих родственников и моего близкого окружения, его деяния были правильными и для нас – благожелательными. Но в то же время я видела невооруженным взглядом, что это человека интересует только власть, полная и безоговорочная. И он бы хотел держать в своем подчинении абсолютно всех магов и, возможно, вообще всех людей. И его речи были пропитаны ложью, коварством и опасностью.
Я мечтала никогда больше его не видеть, но этому было не суждено сбыться – кажется, почти все люди из моего круга общения потихоньку становились Пожирателями Смерти.
Я возвращалась в школу, ещё больше чувствуя странный горький груз на плечах. И понимая, что мне придется разговаривать с Северусом.
Но в Хогвартсе я обнаружила, что теперь он избегал меня. Причем ему удавалось это делать настолько ловко, что при появлении меня он словно растворялся в воздухе. Хотя удивляться нечему: я с горькостью вспоминала, что поскольку его столько лет доставали мой кузен с его дружками, у него появился большой опыт быть очень незаметным и ускользающим.
Но в конце февраля мне удалось поговорить с ним, посредством того, что я его поймала после его посещений специальных занятий со Слагхорном.
- Северус, значит ли твое посещение того бала у Люциуса то, что ты собираешься стать… поддерживать Лорда? – зашептала я, не давая дорогу Северусу.
Он замер и с каким-то сожалением посмотрел на меня. Мне показалось, что в его взгляде скользнула теплота, или нежность – я не знаю, - но тут же он снова словно замкнулся в себе.
- Я только присматривался, но, скорее всего, да. Я нахожу его идеи новыми, и… я его понимаю. А теперь, мисс Блэк, я бы хотел пойти к себе, поскольку мне ещё надо переодеться для посещения Клуба Слизней.
Я задохнулась от возмущения – мисс Блэк? Мисс Блэк?!.. Пол словно уходил из-под моих ног. Что это значит?..
- Не смею вас больше беспокоить, - добавил он, намереваясь пройти мимо.
И тут я схватила его за воротник и уткнулась в его плечо. И разрыдалась.
- Не смей, не смей называть меня так и говорить со мной так… - прошептала я сквозь слёзы. – После всего, что между нами было… Ты не можешь поступать со мной таким некрасивым образом…
Он мягко попытался отстранить меня, но я сцепила пальцами его мантию.
- После всего, что между нами было, ты тоже не должна была так делать, - медленно и тихо сказал он.
Я уловила боль, печаль и горечь в его голосе. Я возненавидела себя.
- Прости меня, Северус, прости… Я была так не права… Я так боялась… - шептала я быстро, словно скороговорку. Рыдания душили меня.
- Хорошо, наконец, ты поняла это. Нарцисса, не стоит так делать… И перестань плакать. Нас могут увидеть.
Я вытерла лицо рукавом, совершенно не думая о том, что это неприлично. Совершенно не думая о том, что всё это вообще получилось неприличным.
- Прости, - сказала я, отступая назад. - Просто я совсем запуталась во всём. Ты ведь… ты ведь меня прощаешь, да? Прощаешь? Ты должен понять меня. У меня не было другого выбора.
Он смотрел на меня, скрестив руки на груди. Я заметила, что его лицо стало землистого оттенка. В зале, при свете, оно было желтоватым. Я невольно изумилось тому, насколько переменился Северус за последнее время. Он смотрел, а я все больше терялась. Наконец, он вздохнул и печально отвел взгляд.
- Конечно.
Мы расстались, и я чувствовала, что часть груза слетела с меня, но тут же прибавилась другая – как сохранить с Северусом такие отношения какие связывали нас: немного нейтральные, но и дружественные?
Иногда мы разговаривали в библиотеке. Или за слизеринским столом. Всё было нормально, как обычно, только несколько таинственно – у нас был общий секрет в виде вхождения в круг сторонников Вольдеморта. Хотя в Слизерине этим уже никого не удивишь.
В марте стало теплеть, и я радовалась теплой погоде. Хотя нас и загружали уроками по полной программе, во всяком случае, погода не действовала так уныло, как зимой.
Мы посещали Хогсмит. Я сидела в «Трёх Метлах» и пила сливочное пиво, заедая кремовыми пирожными. Северус смеялся надо мной, предпочитая кофе и черные шоколадные кексы. Было здорово вот так сидеть и смеяться, подшучивать, подтрунивать друг над другом, как и много лет тому назад, словно мы были детьми, и не было таких скрытых чувство друг к другу.
Когда мы возвращались в Хогвартс, на дорожке не было никого. Мы торопливо шагали, хлюпая по грязи, и продолжали смеяться и рассказывать друг другу разные истории. И я даже не заметила опасности. Только краем глаза уловила, что что-то движется ко мне, и через мгновение я потеряла связь со всем окружающим миром, почувствовав сильную боль и увидев перед собой сплошную кровавую черноту.
Проснулась я в больничной палате, и не осознавала, что произошло. Молодая целительница, мадемуазель Руж как раз вошла в палату и, увидев, что я очнулась, бросилась ко мне.
- Что случилось? – только и прохрипела я, чувствуя, что моя правая рука словно онемела. Впрочем, все мое тело отзывалось болью, словно было не моим.
- Ох, на вас напал крюкорог… Боже, сколько кровищи-то из вас вытекло. Благо, Северус Снейп был рядом с вами – ему удалось обезвредить крюкорога и остановить вашу кровь… Какой способный и умный молодой человек…
Я вдруг испугалась – у меня ведь двойной кровяной синдром.
- Со мной будет в порядке? – только и спросила я.
- Да, конечно, у нас были слезы единорога, и нам удалось закрыть вашу рану. Но если бы не помощь вашего однокашника…
Я прикрыла глаза.
- Где он?... Я… я бы хотела его увидеть… И сказать ему слова благодарности.
- Кажется, он был за дверью, во всяком случае, я его выставила, поскольку он бы мне ме…
- Позовите его сюда, - сказала я, оборвав речь целительницы, из-за которой у меня голова шла кругом, - пожалуйста.
Поппи Руж посмотрела на меня осуждающим взглядом, с некоторой обидой и холодно ответила:
- Вам надо отдохнуть – никаких посетителей.
- Но он меня спас! – возмущенно выдавила я.
- Скорее всего, он уже ушёл.
Я начала злится:
- Он не ушёл, я уверена.
Руж развернулась и прошествовала к дверям, открыла их и выглянула в коридор. И сделала шаг внутрь. В проеме показался Северус - я невольно улыбнулась. Он был там. Волновался за меня… Сердце сжалось от этой мысли, и я постаралась не придавать этому значение. Северус озарился улыбкой.
- Нарцисса, Мерлин великий, я думал, что ты… - он замолчал, неловко переминаясь с ноги на ногу.
- Если бы не ты, я как раз и погибла бы. Спасибо тебе за всё…
Руж тем временем словно куда-то испарилась. Северус стоял, не отрывая от меня взгляд. Мы молчали. Наконец, он быстро подошел к моей кровати и сел на корточки, взяв мою правую руку и сжав её. Его темные глаза были так близко от меня. Я даже не помню, как так получилось, что его губы накрыли мои. Наш поцелуй. Он целовал меня с какой-то горячностью, поспешностью и безвыходностью. Как будто в последний раз в моей жизни, словно мы больше не увидимся. Я почувствовала запах кофе и шоколадного кекса, который он ел в таверне. Если у меня до этого кружилась голова, то теперь кружение усилилось в несколько раз.
И я поняла, что с Люциусом всё было по-другому. Что Северус совсем другой, настолько отличный от моего жениха, и это пугало.
И ещё я поняла, что люблю его. Что я влюблена в него уже сто долгих лет. И что он меня любит.
Больше всего меня поражало то, что всё это было настолько запретным…
Но я не сожалела ни о чем. И ничего не боялась.
Тот день был только наш, целиком и полностью. Я вышла из больничной палаты в тот же вечер, и мы были вместе. Это окрыляло. Я никогда не думала, что я способна вот так любить… Той ночью мы были близки, и я не хотела расставаться с ним. Любая мысль о Люциусе приносила боль.
Но мне так нравилось смотреть в глаза Северуса и тонуть в них. Мы были настолько разными и в то же время настолько близкими. Разница в полтора года нас совершенно не смущала. Но я… я, конечно же, боялась. Боялась, что кто-то поймет, что между нами что-то происходит. Что мы с ним украдкой встречаемся и любим друг друга. И что наша любовь так горяча, пламенна, красива и прекрасна.
Я не понимала, как все не замечают всех талантов Северуса? И гордилась тем, что я это замечала, знала о них. Я восхищалась им, а он – мной.
Внезапно, мой маленький друг стал моим маленьким любовником. И почти месяц мы наслаждались любовью друг друга. Для нас почти перестал существовать весь мир.
Меня страшило, что родные могут узнать о том, что я натворила.
Я боялась гнева Люциуса. Воображение рисовало наш разрыв и скандал, возможно даже, публичной. И в худшем случае – смерть. Я не сомневалась, что чтобы смыть пятно позора с семьи меня могли даже убить… Свои же родители.
Не знаю как, но Беллатрикс узнала обо всём. Она заявилась в Хогвартс и встретилась со мной. Когда я вошла в пустую спальню для девочек, Беллатрикс стояла у окна. Её идеально прямая спина была напряжена. Она была в безупречной черной мантии, застегнутой до самого горла. Повернувшись ко мне, она облила меня уничтожающим взглядом. И тогда я поняла – она всё знает. Белла подошла и влепила мне пощечину. Я онемела, просто оцепенела.
- Сядь, - приказала мне моя сестра. Я послушно опустилась на стул, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Позор. Идиотка. Как ты только посмела так поступить?
Я молчала. Я не знала, что ответить. Любые слова были бы попытками оправдаться, но мне не хотелось оправдываться. Молчание затягивалось.
- Мы забираем тебя из школы. Доучишься дома, ПАУКи сдашь в министерстве. Собирай вещи.
Я остолбенела, не веря в услышанное. Хотя могла бы догадываться, что именно так и случилось бы все. Я опустила голову и смотрела на носки своих туфель.
- Сейчас же, - прошипела Беллатрикс.
Она не ругалась, не обзывала меня – словно знала, что потом на меня польётся поток грязи и бранных слов от матушки, - но эта холодность причиняла мне куда большую боль, чем любое другое действие. Ведь совсем недавно мы так подружились. Хотя… а была ли дружба? Было ли хоть что-то в её поступках дружественное?... Медленно до меня стала доходить правда – все эти последние годы она лгала мне. Беллатрикс просто прикидывалась, что я ей дорога. На самом деле она просто была моим Цербером, человеком, который должен был следить за мной, за тем, что я делаю, и блюсти мою моральную сторону жизни, мою благочестивость. Какой подлый удар со стороны моей семейки. Как же я их всех ненавидела! Не было ничего, абсолютно ничего хорошего для меня, они просто все использовали меня!
Я собирала свои многочисленные вещи, тихо плача и глотая слезы. Я думала о Северусе. Что теперь будет? Что сделает моя семья в его отношении? Дуэль из-за обесчещенной младшей дочери Блэков?.. Я думала о помолвке с Люциусом. По молчанию Беллы я понимала, что меня пронесло, что, возможно, всё уже разрешилось и в мою пользу. Но это мне причиняло только большую боль. Теперь я понимала, что все пути назад отрезаны. Что я связана с Люциусом и даже, возможно, нас поженят в скорейшем времени. И ещё я гадала, как узнала моя семья о том, что между мной и Северусом установились такие глубокие любовные отношения?.. Как я могла выдать себя? Или кто-то понял и доложил о нас? Никто уже сейчас не мог мне дать ответ, да я теперь в нём и не нуждалась.
Неся чемоданы с помощью волшебства, я не переставая думала о Северусе… Ведь… я могу отказаться от всего. Сбежать вместе с ним… Если, конечно, он согласится. А я знала, что он ради меня готов на всё. Я могла бы уйти от них, как сделала моя сестра… шанс был.
- Беллатрикс, - медленно, сказала я, наконец. – Мне нужно вернуть книги в библиотеку и… профессору Слагхорну.
Белла медленно повернулась и впёрла в меня взгляд. Секундой позже я поняла, что она раскусила меня.
- Нет. Даже не думай.
Я готова была разрыдаться. Мы шли и шли, и с каждым шагом я чувствовала, что прощаюсь с Хогвартсом. Прощаюсь со своим вторым домом, где у меня была моя любовь. И ирония была в том, что влюбилась я не в своего великолепного жениха, а в никому неизвестного Северуса Снейпа. Уже на улице я оглянулась на залитый солнцем замок. Сердце защемило от грусти и отчаяния. Он остался там, внутри. И я его никогда больше не увижу. Никогда мы больше не будем вместе.
Жмурясь от солнца, я подняла голову и не могла оторвать взгляд от Хогвартса.
Пора прощаться с этим. Пора. Надо забыть все эти годы. Все грустные меланхоличные осени и зимы… И счастливую весну, единственную весну, которую я почувствовала в сердце.
Просто оставить все свои чувства здесь, часть своего сердца и души. И не сожалеть, не грустить ни о чём.
Я услышала, как чемоданы опустились на свои места на заднике кареты. Белла позвала меня за собой. Я отвернулась и села в карету, сжавшись в маленький беззащитный и хрупкий комочек. Я закрыла глаза и не смотрела на замок. Мне удалось не сделать прощальный взгляд на Хогвартс. Дверь в мое сердце захлопнулась, и я ощутила холодную пустоту внутри себя, настоящий ледник, в котором знойный ветер усиливал холод.
Карета тронулась.

* * *

=конец=

Невероятно...
И больно...
И красиво...
Не везде подобраны идеальные слова, в паре мест кое-что немного режет глаз, но... Об этом даже язык не поворачивается говорить...
великолепно...

здорово......

Просто потрясающе... ффух, аж перевернулось что-то.

Но мне так нравилось смотреть в глаза Северуса и тонуть в них. Мы были настолько разными и в то же время настолько близкими. Разница в полтора года нас совершенно не смущала. Но я… я, конечно же, боялась. Боялась, что кто-то поймет, что между нами что-то происходит. Что мы с ним украдкой встречаемся и любим друг друга. И что наша любовь так горяча, пламенна, красива и прекрасна.

Млин, как красиво! Неидеализированно, совсем не пушисто, но так обаятельно... Мои апплодисменты.

Миранда,

Невероятно...
И больно...
И красиво...

Спасибо больше. Красивые слова для моего фанфика. =)

Не везде подобраны идеальные слова, в паре мест кое-что немного режет глаз, но... Об этом даже язык не поворачивается говорить...
великолепно...

Знаю, спасибо... =)

Germiona Graynger, не ожидала увидеть вас в своей теме) Спасио, все же)

Мэй Линн,

Млин, как красиво! Неидеализированно, совсем не пушисто, но так обаятельно... Мои апплодисменты.

Спасибо огромное! Мне так важны твои слова! Мне приятно) Очень-очень)

мда... больно... я в шоке... у меня нет слов, чтобы передать, какой это был удар...(( фик меня задел... он многое объясняет, а еще в нем и Нарцисса, и Снейп целостные образы)) только я не могу понять, что Волдеморт кому-то сочувствовал...
и еще, наверно не "слезы единорога" а "слезы феникса"... у единорога не так-то просто выпросить слез))) а Дамблдор вместе с фениксом уже был директором в этот момент)))
жалко ее... Снейпа тоже...

А мне особенно понравилась сцена с Беллой в самом конце, все было действительно так жестко и жестоко, и больно, и ощущение безнадежности...

И еще есть одна вещь, которая мне очень нравится, только не уверена, что смогу подобрать слова, чтобы объяснить.
Мне очень нравится когда с главным героем (особенно если от его лица идет повествование) можно в чем-то не согласиться, с чем-то поспорить, потому что тогда его действия сложнее предугадать и вообще персонаж становится более "живым" что ли.
В некоторых фанфиках "я" главного героя и "я" читателя словно сливаются, а это не совсем хорошо. Когда я читала этот фанфик, у меня такого не произошло, вот это мне и понравилось.

Не уверена, что смогла донести свою мысль.

Vesper,

мда... больно... я в шоке... у меня нет слов, чтобы передать, какой это был удар...((

Все когда-нибудь должно кончаться.

фик меня задел... он многое объясняет, а еще в нем и Нарцисса, и Снейп целостные образы))

Спасибо большое за такие слова)

и еще, наверно не "слезы единорога" а "слезы феникса"... у единорога не так-то просто выпросить слез))) а Дамблдор вместе с фениксом уже был директором в этот момент)))

Феникс - не по-слизерински. Как-то уж по-гриффиндорски. А вот единорог подходит. Я имею в виду образы и стиль)

жалко ее... Снейпа тоже...

Такова жизнь. Но знаешь что, продолжение-то ведь будет)

Lemanita,

А мне особенно понравилась сцена с Беллой в самом конце, все было действительно так жестко и жестоко, и больно, и ощущение безнадежности...

Спасибо огромное, мне необыкновенно приятно читать об этом)

В некоторых фанфиках "я" главного героя и "я" читателя словно сливаются, а это не совсем хорошо. Когда я читала этот фанфик, у меня такого не произошло, вот это мне и понравилось.

Нет-нет, кажется, я поняла, что ты имела в виду! Спасибо огромное - я старалась быть искренней, хотя получилось немного суховато. Но ведь это Нарцисса - не все эмоции её на блюдечке, верно?...