Срочно закрыть эту тему.

[Luis]

да я тож чет не вьехала, и че там за ботва про расшерение стен заклинаниеми?!?!! гарик вроде как ему стукнуло 17 сразу трансгресировал, а до этого он не мог колдовать незя,и как это в комнате не могли поместиться 3 человека и 2 птицы?!

[Князь Владимир]

На вопросы отвечаю.

1. "НЕЗАВИСИМЫЙ ПРИНТЕР" написано вместо "РОСМЭН". На книгах "РОСМЭНА" название издательства написано внизу, и им пофиг, что там нарисовано. Вот, на 4-й книге - на чешуе соплохвоста. Нижняя часть камня на самом деле была пустой.
2. Как меня зовут, вы все знаете. На обложках "РОСМЭНА" написано Дж.К.Ролинг.
3. Задняя часть маловата на компьютере, но неплохо выходит на бумаге. Что там написано, вы можете прочитать в первом сообщении темы.
4. Рон и Гермиона в конце 6-й книги сказали: "Мы с тобой, куда бы ты ни направился". После свадьбы Билла и Флер все трое поехали к Дурслям.
5. Дурслям это вовсе не понравилось.
6. А, по-вашему, в крохотной комнатушке Гарри могли без расширения разместиться три семнадцатилетних волшебника?! Конечно, ему пришлось ее расширить (не без помощи Гермионы). Руфус Скримджер на это махнул рукой - до Закона ли об ограничении несовершеннолетних, когда война идет?

[Germiona Graynger]

Единорог, классно пишешь,только мне трудно читать такие огромные куски

[Luis]

А, по-вашему, в крохотной комнатушке Гарри могли без расширения разместиться три семнадцатилетних волшебника?! Конечно, ему пришлось ее расширить (не без помощи Гермионы). Руфус Скримджер на это махнул рукой - до Закона ли об ограничении несовершеннолетних, когда война идет

ну это смотря на комнотушку, но помоему могут
тогда че он сразу не трансгресировал?

[Mika Fansy]

Если не читать твоей книги, то можно подумать, что Гарри Поттер и Надгробный камень- это сплошная шутка.Гарри Поттер и его надгробный камень.(я не спец, но мне с началатак показалось)

[Князь Владимир]

А вот и она - долгожданная вторая глава.



Глава 2
МЕЧ ГРИФФИНДОРА

- СТОЯТЬ!
Громкий крик вырвал Гарри из сна. Шерсть единорога толкнула его в грудь, и Гарри снова сел, обхватив его бока коленями. Окружающая обстановка показалась ему сном наяву – все было как в черном тумане, только бледно-серые ветки, сучья, листья вокруг, со всех сторон – без всякого различения цвета, разве что листья чуть посерее. И прямо перед головой единорога с белым рогом, но сероватой гривой – две огромные волосатые руки. Одна из них сжимала тоненькую серую палочку – по сравнению с рукой не толще, чем иголка.
Мариус, очевидно, испугался этого крика, почему и разбудил Гарри. Но Гарри спросонья еще не успел принять никаких действий, только озирался по сторонам и пытался понять: как они оказались в лесу? В каком лесу? И чьи это руки?
Единорог продолжил движение – вернее, сделал пару шагов, потому что…
- СТОЯТЬ! Я КОМУ СКАЗАЛ!
Палочка направилась кончиком на Мариуса. Точнее, на его левый бок. Но Мариус воспринял это как ситуацию, в которой нужно раскрыть защитное облако, и тут же сделал это. Чернота мгновенно пропала, Гарри увидел ясное голубое небо над головой… и снова множество веток и сучьев вокруг. Только теперь ветки стали коричневыми, а листья зелеными. Гарри посмотрел вперед – и увидел над двумя волосатыми руками, одна из которых все еще сжимала уже коричневую палочку, знакомое громадное лицо, окруженное копной черных волос и обросшее черной бородой. Но в черных глазах, похожих на блестящих жуков, сейчас не было характерного для них тепла – была, напротив, прямая угроза. Это Гарри заметил даже без очков.
А Мариус, ничего не понявший, решил поступить по инструкциям Гарри и, раскрыв его, продолжил движение. И сейчас же раздался громовой рев:
- ЗАМРИ!
Из коричневой палочки вылетел луч бледно-розового цвета и ударил Мариуса в бок. И на несколько минут единорог замер.
- Вот я тебя поймаю за передние ноги, и с всадником твоим, и отведу в загон – там разберемся…
- Хагрид, не надо! – закричал Гарри, вспомнив предупреждение отца.
- Молчать! – взревел Хагрид.
- Хагрид, не надо, пожалуйста… Его нельзя трогать…
- Кому говорю, молчать!
Хагрид подходил ближе, намереваясь схватить Мариуса за холку, и Гарри, прекрасно понимая, в чем дело, выхватил волшебную палочку и в отчаянии закричал:
- Хагрид, не смей его трогать – заколдую!
- ЭКСПЕЛЛИАРМУС! – С этим криком Хагрида красный луч ударил по руке Гарри, и его отбросило назад к крупу Мариуса, а волшебная палочка вырвалась из его руки и улетела метров на двадцать за деревья.
- Хагрид, ну и что ты наделал?! – Гарри попытался заговорить уже нормальным тоном. – Где мне теперь ее искать?
Чары Помех, наложенные на Мариуса, прошли, но его шерсть как будто толкнула Гарри снизу, и Гарри понял, что пора спешиться. За две секунды он слез со спины единорога и заслонил его собой.
- А НУ ОТОЙДИ! – рявкнул Хагрид, и Гарри, как под заклинанием Империус, отскочил в сторону. Но тут же поднял обе руки вверх и пошел прямо на полувеликана.
- Хагрид, ты чего, это же я, Гарри Поттер!
- Хорошо играешь, артист, - сказал Хагрид вполголоса. – Оборотное зелье выпил, а сам, скотина, даже очков не надел!
- Да вот они, в кармане! – Гарри вынул очки и надел их… и Хагрид немедленно отозвался новым обвинением:
- Так ты и очки у него украл?!
- Это МОИ ОЧКИ, Хагрид! – закричал Гарри. – Вот, смотри, я поднимаю руки, палочки у меня нет – я ничего плохого тебе не желаю!
- Ручки поднял, а в рукаве в каждом небось по змее?
Мариус, услышав эти слова, начал рыть копытом землю. Оранжевые глаза его стали чуть ярче, загоревшись гневом. Хагрид это увидел и снова рванулся к нему, обойдя Гарри.
- Мариус, стой! Не смей трогать его! – крикнул Гарри. – И ты, Хагрид, не трогай Мариуса! К нему нельзя прикасаться! Хагрид, не делай этого – ты нам всем еще нужен!
- Ах, я еще и нужен вам?! Да я вас обоих сейчас одного под мышку, а другого за шкирку – и в Хогвартс на расправу! Да мы из тебя сывороткой правды все вытянем, и сколько вас, и зачем я вам…
- Пожалуйста! – уже начиная впадать в безнадежность, сказал Гарри. – Дай мне ее, я с радостью выпью. И все расскажу. Но лучше бы этого не делать – вам нельзя знать лишнего. Я не пил Оборотного зелья, и я не Пожиратель Смерти, потому что если бы это было так, я бы сразу велел Мариусу проткнуть тебя рогом или убил бы Авадой Кедаврой. Я этого делать не стал. Верь мне – я настоящий Гарри Поттер.
- А чем докажешь?
- Вот, смотри, надежда появилась, - сказал Гарри, вспомнив стиль Гермионы. – Уже признак, что тебе хочется верить мне. А я к нему еще прибавлю. Помнишь, когда Дамблдора убили, а Пожиратели Смерти, с Малфоем и Снеггом, убежали в лес, ты меня еще стал спрашивать: «А Снегг-то какого черта с ними делал?» А я сказал: «Он же один из них, он убил Дамблдора, я сам это видел!» А ты: «Да не мог ты этого видеть». А я: «Видел, Хагрид».
- Ну и что?! На бегу они нас с Гарри подслушать могли.
- Не услышали бы, далеко бежали.
- Откуда мне знать, чем они могли услышать? Может, зелье приняли Слизнортово, которое пять чувств повышает?!
- А такое есть?! – с радостным удивлением воскликнул Гарри. Но тут же вернулся к доказательствам. – А еще мы с тобой вдвоем потушили твой дом заклинанием Агуаменти, и ты так еще тихо сказал: «Ведь помню же, была какая-то такая штука».
- С этим зельем и не такое услышишь.
- А помнишь… - Кажется, Гарри вспомнил то, что надо. – А помнишь твоего малюсенького дракончика, Норберта? Мы с Роном и Гермионой еще смотрели, как он вылупился?
- И Малфой смотрел, он всем вам и рассказал.
- Он не знал, что мы его на астрономическую башню несли, чтобы в Румынию отправить.
- И это знал, а то с чего бы к Макгонагалл ночью пошел?
- А про мантию-невидимку он не знал.
- Снегг знал, мне об этом Сириус рассказывал. Еще когда вы его не убили…
- Ну хорошо. Тогда последний вопрос – Клык-то с тобой?
- Клык, сюда! – крикнул Хагрид, и с громким лаем к его ногам примчался огромный черный волкодав.
- Клык, это я, Гарри, - сказал Гарри. – Узнал меня?
Клык подошел к Гарри, внимательно обнюхал… и тут же начал скакать вокруг него и лизать ему руки, как он обычно делал это раньше, в хижине Хагрида.
- Ну что, Хагрид, теперь понял? Собака-то все понимает. У собак и кошек, сам знаешь, чувство правды сильно развито. Оборотным зельем их не обманешь.
- Да ты Амортенцией натерся, вот и лижет он тебя.
- Ну, раз я натерся Амортенцией, то тебе от меня должно пахнуть драконами и соплохвостами, - сказал Гарри, снова вспомнив стиль Гермионы. – Подойди поближе и понюхай.
Хагрид отстранил рукой Клыка и подошел вплотную к Гарри. Мариусу это не понравилось, но Гарри снова крикнул ему: «Мариус, стой на месте!» Хагрид, похоже, минут пять пытался обнаружить запахи драконов и соплохвостов, после чего был вынужден сказать:
- Ничем не пахнет, кроме пота конского.
- Единорожьего, точнее, - сказал Гарри. – Ну, теперь-то веришь мне, Хагрид? - , не дожидаясь ответа, протянул ему правую руку, которая сейчас же была схвачена огромными пальцами Хагрида. И в глаза-жуки его вернулось пржнее тепло.
- Гарри… привет, Гарри… - не находя слов от радости, прошептал Хагрид. – А я-то думал, где ты, куда ты делся, когда пустую комнату нашли… Ну а это тогда - кто?
- Это мой единорог, зовут его Мариус, мне его подарил отец вчера, в день моего рождения.
- С каких это пор у тебя второго августа день рождения?
- А разве сейчас не первое августа?
- Третье, Гарри, третье.
- Так ты, Мариус, вез меня сюда три дня? – с недоумением спросил Гарри, повернувшись к единорогу. Мариус, медленнее, чем обычно, кивнул.
- Он тебя понимает?! – раскрыв широко черные глаза, спросил Хагрид. – Когда это единороги черные людям давались на себя садиться и речь людскую понимали? Они же вообще никому не позволяют к себе подходить, разве что Сам-Знаешь-Кто их своим колдовством приручить сумеет?!
- Понимаешь, Хагрид, это же не настоящий черный единорог, родился он белым. Мой отец его долго-долго специально для меня воспитывал. Мариус – существо очень верное и очень умное. Но все-таки его нельзя трогать. Отец сам мне это сказал, когда я его вызвал.
- Ты чего говоришь, Гарри? – Хагрид приложил руку ко лбу друга. – Когда это ты с отцом говорил? Ты с ума не сошел часом? Или кто тебя Оборотным зельем обмануть пытался? Ты ведь сам рассказывал, что твой отец появился из палочки как призрак, и что? Или ты хочешь сказать, что он тоже, как Сам-Знаешь-Кто, какими Темными искусствами вернулся?
- Нет, Хагрид, я же только что из Годриковой Впадины – ну, помнишь, где он их убил…
- Это помню, Гарри. И ты вспомни, что я тебя тогда из развалин вынес и вынес мертвые тела и отца твоего, и матери твоей… - Хагрид убрал руку со лба Гарри и положил сразу обе руки ему на плечи. – Ты скажи точно, кто тебе дал этого единорога. Как он выглядел, как твой отец? Или как кто?
- Хагрид, у меня времени мало. Расскажу кратко – я там был и видел надпись на надгробном камне. Он со мной через эту надпись разговаривал.
- Гарри, что это значит?! Как это он через надпись разговаривал? Там написано: «Здесь лежат Джеймс и Лили Поттер, год рождения и смерти, а еще «родители Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил». И он…
- А нижняя часть оставлена пустой, - напомнил Гарри хранителю ключей, леснику и профессору ухода за волшебными существами Хогвартса. – Для меня. Римус Люпин постарался, наложил заклятие, чтобы после его смерти родители через эту нижнюю часть могли говорить со мной. Там еще какой-то урод после слов «Мальчик-Который-Выжил» написал «себе на горе». Я эти слова убрал, и появилась надпись в нижней части. Почерком моего отца. Я спросил «Кто ты?», а он ответил «Мое тело под этим камнем», и дальше я спрашивал, а на камне появлялись новые надписи – он ими отвечал…
- А ты откуда знаешь, что это был он?! – прежним громовым голосом взревел Хагрид. – Мало ли кто мог так отвечать?!
- Он рассказал мне самые глубокие мои мысли. И даже то, о чем я за минуту до встречи с ним думал. Если бы это был кто-то связанный с Волан-де-Мортом, меня бы мгновенно еще по дороге сюда схватили. Я поверил ему, Хагрид, и ты поверь. – Гарри замедлил слишком быстрый темп своей речи и продолжил. – И, поверив ему, получил Мариуса. А Мариус (в этот момент Гарри почувствовал себя так, как будто надел платье Гермионы) меня послушался и отвез сюда. И сейчас он меня послушался и не стал трогать тебя, хотя тебя он никогда не видел и не знает, что ты можешь, и ты для него оказался всего лишь препятствием на пути, но он сейчас же понял, что ты – мой друг… Вот видишь, Хагрид, все разумные доводы – в его пользу.
- Сейчас мало кто кому доверяет, - сказал Хагрид. – Знали, как Дамблдор Снеггу доверял – и теперь… Но тебе я поверю. Если ты – это ты, значит, и он… как там его… Мариус, так вот… он – твой.
- Да, он мой. Как отец говорил, верный друг, товарищ, помощник и средство передвижения.
Хагрид широко улыбнулся.
- И куда же ты ехал на своем средстве передвижения, да еще под Темным покровом?
- Скорее уж это можно назвать защитным облаком, - сказал Гарри. – «Темный покров» пусть будет у Пожирателей Смерти.
- А они раньше так и ездили, под Темным покровом, - убрав с лица улыбку, сказал Хагрид. – На конях, фестралах или даже черных единорогах. Окружив себя тьмой, так что мракоборцы, увидев ползущую по земле темную тучу, абсолютно понять не могли, кто там едет, сколько там их. Это «защитное облако» твое ни увидеть тебя не дает, ни услышать, ни по запаху узнать… Вот поэтому мракоборцы иначе как большим отрядом под такое облако и не совались. А ну как там сам… ну, ты знаешь, кто едет? А бывало и наоборот – обычная лошадь, окруженная покровом, и без всадника даже – просто отвлекалочка. Чтобы Пожирателям Смерти в это время мимо пройти.
- Но ведь мракоборцы… кого-нибудь снаружи всегда оставляли, часового?
- Оставляли, да таких нередко и Авада Кедавра настигала.
Гарри понял, что разговор пора заканчивать. В самом деле, что толку в пустой болтовне, пусть даже со старым другом, когда дорога каждая минута и пора собираться на войну?
- Прости, Хагрид, но мне пора. Мариус, не делай защитного облака, мы уже в безопасности. – Гарри сел верхом на Мариуса и собрался ехать дальше.
- Стой! Куда собрался?! – Руки Хагрида потянулись остановить Мариуса за задние ноги, и Гарри, едва не впав в истерику, закричал: «СТОЙ!!! Его НЕЛЬЗЯ ТРОГАТЬ!!!»
- А почему это его нельзя трогать? – сказал Хагрид, убрав руки. – Сам на нем сидишь, и ничего…
- К нему нельзя прикасаться, но ко мне это не относится. Ведь отец мне так сказал, когда рассказывал, что сам воспитал его лично для меня…
- Ладно уж, не буду трогать. – Но улыбки и добродушия в лице Хагрида как не бывало. – Но здесь в Запретном лесу без моего разрешения никому верхом скакать нельзя. Ты мне друг, я в это поверил, так и скажи мне как другу: куда едешь?
- А ты как думаешь? – зачем-то улыбнувшись, спросил друга Гарри. – В Хогвартс, конечно! Мариус, давай!
- НЕТ!!!!!! – Палочка Хагрида взвилась в воздух, чтобы снова остановить Мариуса чарами Помех. – Нельзя тебе туда, Гарри!!! Слышишь?!! Нельзя!!!
Чтобы Гарри его понял, Хагрид свободной левой рукой затряс всадника за плечо. Мариус с недовольством повернул к хранителю ключей рогатую голову, но предпринимать ничего не стал – понял уже, что стоит не перед врагом.
- Почему – нельзя?!! – Крик Гарри после рева Хагрида оказался похож на девчоночий визг. – Почему?!!
- Стой на месте! Или обездвижен будешь! – Крик Хагрида стал тише. – Да пойми ты, нельзя тебе туда, как друга прошу… - Он неожиданно всхлипнул. По его лицу покатились слезы, одна за другой.
- В чем дело, Хагрид? Почему?
Но Хагрид закрыл лицо руками, зажав между двумя пальцами крошечную волшебную палочку. Волшебную палочку?! Гарри вмиг вспомнил о своей собственной.
- Хагрид! – неожиданно даже для себя резко обратился к лесничему Гарри. – Ты мне мою-то палочку думаешь вернуть?!
- Сейчас, - Хагрид, словно пьяный, ничего не видя от слез, начал цепляться за кусты и шарить по земле. – Она где-то тут, среди всяких прочих палок валяется… Я тебе ее мигом найду.
- Нет, так дело не пойдет. – На этот раз Гарри показалось, что он уже не в платье Гермионы, но в сиреневой мантии Дамблдора. - Дай-ка мне свою палочку, и моя сама ко мне вернется.
Хагрид, утирая слезы рукавом черной куртки, протянул Гарри палочку – взяв ее в свои руки, Гарри сразу осознал, насколько она длиннее – и толще – его собственной. Гарри взмахнул ею – чужая палочка не выпустила ни одной искорки. Но Гарри направил ее на землю под кустами и решительно сказал:
- Акцио моя палочка! Ничего не произошло. – Ах нет, не так надо… Акцио палочка Гарри!
И уже через секунду его собственная, тоненькая палочка из остролиста с пером феникса, длиной в одиннадцать дюймов, родная и любимая, оказалась в его цепкой левой руке. По пути она успела стукнуться о толстую ветку куста, но видимых повреждений не получила. Гарри вернул Хагриду его палочку и взял обеими руками за оба конца свою собственную. И тут только обратил внимание на новость.
- А ведь раньше у тебя, Хагрид, не было нормальной палочки? – спросил он друга.
- Хватит болтать не по делу, - вдруг одернул его Хагрид. – Ты мне лучше скажи, зачем тебе в Хогвартс. А сам стой на месте.
«Вот это другое дело!» - подумал Гарри. Он никак не ожидал услышать от друга собственную мысль.
- Понимаешь, Хагрид… стой на месте, Мариус… понимаешь, я иду на войну.
- На войну? – переспросил Хагрид. – С ним? Ну… ты сам знаешь, с кем?
- Да, - ответил Гарри. Хагрид кивнул.
- Хочешь своим единорогом помочь нашим мракоборцам?
- Нет, - ответил Гарри тем же тоном. И Хагрид точно так же кивнул. Но промолчал.
- Нет, - продолжил Гарри свою мысль. – Мне не нужны союзники. Для союзников я сам опаснее, чем Реддл… то есть Волан-де-Морт. Я раньше этого не понимал, а теперь понял, когда родители, Сириус, Дамблдор… а теперь еще Люпин… в общем, я уже не должен надеяться на чужую защиту. Я достаточно хорошо владею защитой от Темных Искусств. И это моя война, Хагрид, моя личная. Никто не сделает этого за меня. Никто. Я сам должен сражаться. Я и Мариус.
- Чего ж тебе надо в Хогвартсе? Это все-таки крепость, а ты ведь теперь собрался в наступление?
- Собрался… вот, видишь, собрался – пять галлеонов в кармане, палочка и то, что на мне надето! Нет, меня нужно собрать в дорогу, как полагается. Мне нужна еда, вода, все необходимые вещи…
- Это я тебе принесу. А ты жди здесь, Гарри, понял? – Хагрид повернулся, собираясь уходить.
- Подожди! – Хагрид оглянулся на Гарри. – Провизию, пожалуйста, возьми на кухне. У эльфа-домовика Добби – он лучше всех соберет меня в дорогу. Кстати, Кикимер мой все еще там?
- Помер, Гарри, Кикимер твой.
- А от чего помер?
- От старости, Гарри. Ты ведь сам видел, какой он был еще три месяца назад – ноги уже почти не держали. После этого недолго прожил. А дом твой, на площади Гриммо, мы уничтожили. Взорвали, чтобы Беллатрисе Лестрейндж не достался. Ты уж прости…
- Ну и правильно сделали, - сказал Гарри. – Не нужен мне теперь ни этот эльф, ни этот дом. И, пожалуйста, не готовь мне провизию сам – хоть ты и неплохо готовишь…
И тут правая рука Гарри словно прижалась к раскаленному котлу – такая ее пронзила боль. Гарри затряс ею, еле удержал палочку и взглянул на свою кисть – там покрылись свежей кровью слова «Я не должен лгать».
- Что случилось, Гарри?! – с тревогой спросил Хагрид.
- Ничего… ничего… просто ты уж прости меня, Хагрид… но пора тебе сказать правду. Мне не нравится, как ты готовишь. Совершенно не нравится. У тебя все получается твердое, как кирпич – для твоих зубов это нормально, но гостям ты уж, пожалуйста, готовь что-нибудь помягче…
- Постараюсь, - сказал Хагрид. Услышанное его явно не обрадовало, и он поспешил перевести разговор на другую тему. – Но ведь тебе нужна не только провизия…
- Вот именно, - продолжил мысль Гарри. – Загляни к Слизнорту и скажи, что мне нужны зелья. Давай расскажу, какие – ты запишешь или запомнишь?
- Чем я тут запишу? Рассказывай, я пока на память не жалуюсь.
- Так вот, слушай. Во-первых, «Феликс Фелицис» - зелье удачи. Обязательно. И побольше, побольше. Пусть на этот раз не жалеет. Я, конечно, буду его пить понемногу – но кто знает, сколько дней? Еще Сыворотку Правды – если возьму пленников, буду допрашивать. Мандрагоровое зелье – снимать эффекты всяких там заклинаний. Исцеляющее какое-нибудь – я сам в целительстве не силен. Безоаровый камень – для защиты от яда. И еще побольше защитных, от всяких там заклинаний или там от огня, от молнии… Но главное, Хагрид… ЭТО ЗАПОМНИ! – вдруг крикнул он и тут же заговорил нормальным голосом: - Зелье, повышающее пять чувств. То самое, о котором ты мне только что рассказал. Оно мне необходимо. Жизненно необходимо, Хагрид. Понял?
- Не ори так, Гарри, я все понял.
- Повтори.
- Зелье удачи…
- «Феликс Фелицис».
- Да Слизнорт сообразит. Сыворотку Правды. Безоаровый камень. Мандрагоровое зелье. Исцеляющее – это Слизнорт сам будет думать, какое, они разные бывают – да еще всякие там защитные и повышающее пять чувств.
- Правильно! – Гарри вдруг наполнила радость. Он понял, как ему повезло, что он встретил Хагрида. – А теперь слушай, каких не надо. Не надо никаких ядов или усыпляющих. Не надо Оборотного зелья – не пригодится. И никаких приворотных зелий – в том числе Амортенции. И побольше обыкновенной воды – а то кто знает, где мне придется искать другую? И еще, Хагрид… Подойди ко мне, - Гарри слез со спины Мариуса и сделал три шага к лесничему, - наклони ко мне ухо.
- Чтоб единорог твой не слышал? Кроме него, здесь никого…
- Не хочу рисковать, Хагрид, - сказал Гарри. Хранитель ключей сел на корточки и наклонил голову между колен. Гарри зашептал прямо ему в ухо:
- Слушай… И еще мне нужен меч Гриффиндора.
- Меч Гриффиндора? Чего-то не соображаю… Это что такое?
- У Дамблдора в кабинете был, в стеклянном футляре, меч с рубинами – видел?
- Видел, и чё?
- А на нем написано: «Годрик Гриффиндор». Я этим самым мечом василиска в Тайной Комнате убил.
- И ты думаешь, тебе его так просто дадут?
- Понимаешь, Хагрид, - Гарри зашептал еще тише, - сейчас война, а на войне меч в руках воина принесет гораздо большую пользу, чем запертый в крепости в футляре. И я сумел достать этот меч из Распределяющей Шляпы – значит, он может принадлежать мне по праву.
- Я передам это Макгонагалл, - сказал Хагрид. – Меч теперь у нее. Но для такого дела, понимаешь, еще разрешение директора нужно.
- А разве Макгонагалл не директор?
- Нет. Но потом все вопросы, Гарри – мне надо в замок. Что-нибудь еще надо?
- Нет. Провизию, зелья и меч. Ты понял, какой меч.
- Понял. Пока, Гарри! Стой тут, далеко не уходи! Жди!
Хагрид встал, повернулся спиной к Гарри и скрылся между деревьями. Гарри поразило, что двигался он в Запретном лесу теперь совершенно бесшумно, не ломая веток и не хрустя валежником под сапогами.

* * *
Гарри приготовился к долгому ожиданию. Он сел на траву и прислонился спиной к передней ноге Мариуса. Некоторое время он разглядывал зеленую траву, корявые сучья деревьев и белые облака в голубом небе над головой. Затем начал вспоминать свою жизнь в доме Дурслей, Рона и Гермиону – но вскоре в его памяти снова замелькали перед глазами надписи на надгробном камне родителей.
Мы работали в основном без насилия. Мы склонили его к этому магией, но окончательное решение он принял сам.
Но никто, запомни, никто не должен прикасаться к нему, кроме тебя.
Конечно, твой единорог может стать настоящим чудовищем, настоящей фабрикой смерти – но он никогда не сделает этого без твоей воли.
Во-первых, ты должен выиграть войну и победить Реддла, не став таким, как он.
…второе условие таково: никогда не применяй Непрощаемых заклятий.
Ты не должен лгать. И это – третье условие.
…тебе придется пройти через шесть поединков, и в каждом ты должен одержать победу.
БЕРЕГИ СЕБЯ.
«Что означает последнее?» - подумал он. – «Как это – береги себя, когда я еду на войну? Береги себя – это для тех, кто защищается… Или они что другое имели в виду?»
- Гарри!
Гарри тут же вскочил на ноги, услышав голос Хагрида. Лесничий уже стоял рядом, через оба плеча у него были перекинуты на ремнях две огромные сумки, прямоугольные, но с закругленными углами. А в правой руке по-прежнему была волшебная палочка.
- Хагрид? Ты как так быстро здесь оказался? Ты что, все уже собрал – за пятнадцать минут?
- Ты здесь двадцать минут сидишь, и даже, может, двадцать две. А сборы заняли с лишним два часа. И еще двадцать минут, как я дошел до директора.
- А для меня прошло всего двадцать минут?
- У меня Маховик Времени. На два часа назад вернулся, и все.
- Маховик Времени?! Да ты что?! Кто тебе его дал?!
- Не сейчас, Гарри. Сумки бери.
Хагрид снял с плеч обе сумки и положил их на землю перед Гарри. Верх сумок едва не достал ему до колен. Гарри обнаружил, что сумки застегиваются на «молнию» и, найдя весьма немалых размеров замок, расстегнул одну из них.
Она делилась на квадратные отделения с круглыми отверстиями на дне, в каждое из которых была вставлена большая стеклянная банка. Банки образовали собой прямоугольник – девять вдоль и четыре поперек. В каждой из них была какая-нибудь жидкость, но ни одна не была полна до краев, во многих уровень жидкости не доставал до половины. Окрашенные в белый цвет круглые крышки банок имели черные объемные номера – чтобы их было легко найти и на взгляд, и на ощупь.
- Это – все тебе, - сказал Хагрид. – От профессора Слизнорта.
- А что тут? – спросил Гарри, вынимая из сумки банку с номером 1. Там была, вчетверо ближе поверхностью ко дну, чем к крышке, бледно-желтая, почти прозрачная жидкость.
- Профессор Слизнорт оставил список. Вот, - Хагрид сунул руку в узенькое отделение на боку сумки, которого Гарри вовсе не заметил, и вынул большой белоснежный лист пергамента. Гарри взял его, поднес к глазам и увидел написанные жирным черным шрифтом номера от 1 до 36, а рядом с ними – более тонкой линией – приписки Горация Слизнорта.
1. Cлезы феникса.
2. Безоаровая настойка (с камнем).
3. Сыворотка Правды.
4. «Феликс Фелицис».
5. «Пентасенсис Максимус»
…
23. Зелье для личной защиты от огня.
24. Зелье для шаровой защиты от огня.
25. Зелье для личной защиты от молнии.
26. Зелье для шаровой защиты от молнии.
27. Зелье для личной защиты от воды и от холода.
28. Зелье для шаровой защиты от воды и от холода.
…
36. Мандрагоровое зелье.

- Спасибо… - Гарри ненадолго замолк, не зная, какими еще словами выразить благодарность. Хагрид понял его без слов.
- Ты это брось, - сказал он. – Можешь считать, что это твои боеприпасы. Война идет, вот мы тебя к ней и подготовили.
- Хагрид… - Гарри еще не совсем пришел в себя от такого подарка. – А можно… спросить насчет этих зелий?
- Ты, Гарри, спрашивай, только голову не теряй – мало ли кто еще тебе помогать будет? Привыкай, что все наши – за тебя, и кто не за него – тот тоже может быть за тебя. Ну, так чё?
- Это – слезы феникса? – Гарри указал на банку с номером 1, которую держал в руках. Он стал поворачивать крышку – с четвертого оборота она легко открылась. Слезы были без запаха, но Гарри чувствовал, что в них сохранилось глубокое горе. Гарри закрыл банку.
- Да, они самые. Помнишь, когда Дамблдора убили, так Фоукс, феникс его, сколько по нему плакал? Так вот, Слизнорт собрал его слезы, все до единой. Он, правда, часть уже использовал, но остальные – вот они тут. Слизнорт решил, что тебе они нужнее. Это самое сильное исцеляющее зелье.
- Я знаю, Хагрид. – Гарри поставил банку с номером 1 на место и вынул банку с номером 2. Там, почти до трети банки, была с виду обыкновенная вода, но на дне ее плавал бурый камешек.
- Это безоаровый камень? А что за настойка?
- Ты уже знаешь, что безоар – самое лучшее противоядие. И если хранить его в воде, то из воды получится безоаровая настойка – ее можно пить, и ее как противоядие хватит на много народу. Не такая сильная вещь, как сам камень, но все-таки…
- Понял. – Гарри положил банку на место, не открывая. В банке с номером 3, больше чем до половины, было прозрачное зелье, тоже с виду похожее на воду. Но Гарри знал, что Сыворотка Правды именно так и должна выглядеть, и даже не стал доставать банку из сумки. А вот банка с номером 4 Гарри чрезвычайно обрадовала. Хотя золотистого, даже внутри банки плещущегося зелья было с виду не так уж много, но Гарри знал, что этого хватит, если пить беспрерывно, минимум на десять дней. Конечно, зелье удачи нельзя было пить беспрерывно – это, как говорил Слизнорт, вызывало тошноту, головокружение и вообще могло отравить. Но кто знает, сколько дней в экстренных случаях ему придется пить «Феликс Фелицис» по маленькому глоточку?
В банке с номером 5 оказалось зеленое зелье. Зеленое, словно фон на флаге Слизерина. Она была полна до краев.
- А это что? «Пентасенсис Максимус»? Это, что ли… то самое, повышающее пять чувств?
- Ага, оно. Слизнорт сказал, его можно пить постоянно, каждый день, чем больше пьешь, тем дольше действует, но не пей за раз больше пол-литра, а то слизняками рвать начнет.
- Ну, молодец… - сказал Гарри. – Но все равно ему спасибо, и все равно я его возьму. Вы ведь в Ордене Феникса тоже его испоьзуете?
- А как же? – ответил Хагрид. – Только редко. Обычно оно нам не нужно. И тебе оно зачем, я тоже пока не знаю…
Гарри быстро прочитал список остальных зелий и вернулся к тем номерам, которые его заинтересовали.
- Хагрид, слушай… а что это значит: личная защита и шаровая?
- Я, слушай, так особо в этом не соображаю… Вроде личная – защищает только тебя, а шаровая – создает вокруг тебя защитное поле в виде шара, и тогда защищает все, что с тобой вместе, и всех, кто рядом – внутри шара то есть…
- А какого размера шар?
- Как твой рост примерно – сверху донизу. А единорогу дашь – будет шар такого размера, как у него от морды до хвоста.
- А мандрагорового тут сколько? – спросил Гарри. Вынув банку с номером 36, он недовольно скривил рот – темно-рыжего зелья не хватало и на восьмую часть банки.
- Так это ж еще с тех времен, когда ты Тайную Комнату открыл, - сказал Хагрид. – Нового Слизнорт не варил, а это все, что осталось. А им еще Гермиону пришлось лечить, Колина, Джастина, Пенелопу да Почти Безголового Ника… И на кошку Филча тоже немного понадобилось.
- Ну, и за это им спасибо, - сказал Гарри. – В смысле Снеггу и мадам Помфри, что сварили, и Слизнорту, что для меня приберег… - Его вдруг передернуло от мысли об убийце Снегге, которого он включил в имя Мариуса как одного из смертельных врагов.
- Положи ее на место, - велел Хагрид. – Вторую сумку открой.
Гарри послушно положил банку в ее отделение, застегнул сумку и начал искать замок на второй. Нашел он его не сразу, да и сумка расстегнулась труднее. Она делилась на три отделения. Первое было оклеено чем-то вроде бумажных салфеток и наполнено многочисленными продуктами питания. Второе, меньших размеров, содержало банку с такой же белой крышкой, как и в сумке с зельями, но вместо номера на ней была объемная надпись: «ВОДА», а размеры этой банки намного превосходили размеры банок с зельями. Действительно, банка была полна воды, и сделана на ощупь не из стекла, но из какого-то другого прозрачного материала. По углам квадратного отделения поместились еще сделанные из того же материала четыре с виду обычные пластмассовые бутылки с водой. Крышки их были белыми и не подписанными, но на каждой бутылке была наклейка «Хогсмидовские родники».
В третьем отделении, самом маленьком, было немного вещей – впрочем, Гарри обрадовался им больше всех. Он только сейчас понял, что едва ли бы смог далеко уехать без такого набора – но и этих вещей был по виду минимум, хотя Гарри с удовольствием обнаружил среди них туалетную бумагу. Помимо туалетной бумаги, там была и обычная бумага для письма, а также деревянная чернильница и несколько перьев.
- А кто это собирал? – спросил Гарри.
- Добби, конечно, - ответил Хагрид. – И его товарищи. Он же подарил тебе эти две сумки. Они только с виду большие, но на самом деле вовсе не тяжелые, потому что эльфы их так заколдовали, что у них дно само поддерживает то, что внутри лежит. И, конечно, не промокают и в огне не горят. А это вот покрытие в отделении с едой нужно, чтобы продукты долго сохранялись – они ведь и мясо сырое из Хогсмида в такой штуке хранят, и оно ведь всегда у вас было свежее, не так ли?
- Конечно, - сказал Гарри и застегнул вторую сумку. Он попытался поднять ее – к удивлению Гарри, сумка действительно оказалась относительно легкой – как будто бы была пустой. Гарри решил закрепить ее на своем плече, но из этого ничего не вышло – слишком длинный ремень просто спадал с его шеи, оставляя сумку на земле.
- Они приготовлены, чтобы их к седлу прицеплять… но у тебя ведь седла нет, Гарри? Да, вот об этом мы-то и не подумали…
- А Мариусу седло не нужно, - ответил другу Гарри. – Мариус, ведь ты сможешь их поддерживать на себе своими силами, как поддерживал меня, когда я спал?
- Так ты чё, и верхом на нем спал?! – раскрыл рот Хагрид.
- Ну да. Без снов, чтобы не было мыслей и меня не засекли легилименцией.
- Ни за что больше так не делай, - сказал Хагрид учительским тоном. – Если всадник спит, коня они за один миг остановят и всадника снимут только так. Тебе повезло, что ты под покровом ехал – приняли за своего и не стали спрашивать, что Сам-Знаешь-Кто тебе приказал. А так войдут под покров – и ты еще не забывай, что они с «Пентасенсис Максимус» тебя и в темноте разглядеть сумеют, если ты сам этим зельем пользоваться не будешь.
- А если я его Мариусу дам?
- Не вздумай! – вскрикнул Хагрид. – Это защитные зелья на единорогах испытывали, а «Пентасенсис» им еще никто не давал. И ты не давай – помрет еще от него, что делать будешь?
- Понял, спасибо. – Тут Гарри вспомнил о главном. – А меч?
- Вот. – Хагрид расстегнул куртку и вынул из ее громадного рукава черный сверток, затем развернул ткань – и Гарри мгновенно узнал тот самый меч, который опустила ему на голову Волшебная Шляпа в Тайной Комнате. Этот меч был сделан из стали, с серебряным покрытием и с рубинами на рукояти. Под рукоятью, на основании лезвия, была гравировка крошечными алыми буквами: «Годрик Гриффиндор».
Гарри взял меч за рукоять с ладони Хагрида и взмахнул им в воздухе, так же, как раньше волшебной палочкой – меч показался ему настолько же родным и близким предметом, только что искры из него не посыпались.
- Мариус, ведь ты сможешь без седла нести эти сумки? – Мариус кивнул. – Тогда бери. – Одну сумку, с провизией, Гарри поставил, стараясь максимально удержать равновесие, поперек крупа Мариуса – сумка не упала, но осталась стоять, чего уж никак не могло бы быть, если бы Мариус был обычным конем или фестралом. Вторую, с зельями, Гарри так же закрепил на спине Мариуса, ближе к шее – и она тоже словно приросла к единорогу. «А как я буду их различать?» - подумал он. – «Обе черные… Хотя нет, у той, что с зельями, по краям зеленая полоса, а у той, что с провизией – красная».
Волшебная палочка была у Гарри в левой руке, обнаженный меч Гриффиндора – в правой, и это не помешало ему влезть на спину Мариуса, между двумя сумками – там еще оставалось много места. Тут бы и начать ему свой путь на войну – но Гарри вспомнил еще об одном важном деле.
- Хагрид! – Лесничий все это время стоял молча, смотря на него и сжимая в руках черную ткань, в которую был завернут меч, и свою волшебную палочку. Скорее всего, он ждал вопроса. – А теперь ты мне скажи…
- Все, что хочешь, спрашивай – все скажу, - неожиданно перебил его Хагрид. – Как же ехать на войну без информации?
- Что верно, то верно. – Тут в голове Гарри снова возникло много вопросов, насущных и необходимых, как в тот день, когда Хагрид принес ему письмо из Хогвартса. Как давно это было… Но и тогда Гарри сумел овладеть собой и начать с вопроса: «Что это значит: они ждут мою сову?» Вспомнив про сову, Гарри подумал: «А где же Букля?» И тут же перед его глазами снова возник надгробный камень, где черным-пречерным по черному-не слишком черному было написано:
Я только что сказал, что мама заранее приготовила для тебя животное. Но это животное не поможет тебе на войне – совы сейчас ненадежны как почтовая связь.
- Хагрид… скажи, пожалуйста… - Гарри снова пришел в небольшое замешательство, но снова справился с собой. – Скажи, пожалуйста, ведь совы сейчас ненадежны как почтовая связь?
- Конечно, - ответил Хагрид. – Именно поэтому тебе и было сказано, когда ты из дома Уизли в дом Дурслей с Роном и Гермионой собрался, чтоб сов за письмами вы никуда не отправляли, и чтобы они никуда не летали, кроме как на охоту в окрестностях дома. Твоя сова могла не только потерять письмо, которое она бы тебе несла, но и голову свою. Пожиратели Смерти, если бы ее обнаружили, они бы ее с удовольствием зажарили. И, может быть, даже на медленном огне. Они ведь знают, от слизеринцев этих поганых, что сова эта твоя – и когда бы ее нашли, хотя бы так тебе жизнь испортили. А сову твою тебе терять нельзя – помнишь, когда мы ее покупали, я сразу почувствовал, что в ней что-то необыкновенное, не то, что в других совах… И то, что правильно ты ее выбрал.
- Это мне мама подсказала ее выбрать, - честно сказал Гарри. – Хотя я в тот момент об этом не думал, просто она мне очень понравилась. Но ты уже понял, Хагрид, что сов мы никуда не отправляли, вы нам – тоже, и поэтому мы понятия не имели, что у волшебников и у маглов происходило. Дядька с теткой тоже – у них теперь по телевизору ни один канал не показывают, и радио не работает – не потому, что поломалось все, а потому, что ничего не передают…
- Это я понял, Гарри. С чего начать?
- Ты мне сказал, что Макгонагалл не директор. Слушай, а кто же тогда директор?
- Профессор Стебль у нас сейчас директор. Помона Стебль, ну, ты ее помнишь, была раньше деканом Пуффендуя, травологию вела… Макгонагалл отказалась. Она сейчас по-прежнему преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора. Говорит, никто, кроме меня, с моими молодцами не справится – их нужно держать в железной хватке.
- Что правда, то правда, - сказал Гарри. – А кто стал вместо Стебль деканом Пуффендуя и преподом травологии?
- Девчонка одна, с Пуффендуя, два года назад всего школу закончила, но травологию на ЖАБА сдала на «превосходно», поэтому профессор Стебль ее и пригласила. Профессор Шайн ее зовут, а по имени Шайн Инкантресса. Имена какие-то странные девкам дают.
- А Флитвик все еще декан Когтеврана?
- Нет, Гарри. Помер Флитвик, мы его уже через неделю после того, как ты уехал, похоронили в Хогсмиде. Сейчас декан Когтеврана – однокурсник этой Шайн, парень по имени Мардиго Квиррелл. Конечно, его никто не называет «профессор Квиррелл» - все помнят того Квиррелла…
- А уж как я-то помню… - подтвердил Гарри.
- Но того звали Слатэро Квиррелл, а этот Мардиго – его родной племянник. Он не из Пожирателей, это точно – правда, Слатэро тоже был не из Пожирателей, он был простым слугой. Так вот, этого сейчас все зовут просто Мардиго, и учителя, и ученики, и преподавать он будет у нас заклинания и историю магии…
- Да ты что?! – Эта новость поразила Гарри намного сильнее смерти профессора Флитвика. – А как же Бинс?
- Бинс, это который? Учитель-привидение? Помона Стебль его уволила. А все этот Мардиго – хитрый попался, настоящий когтевранец. Он заставил профессора Стебль велеть Бинсу провести урок перед ней и пустым залом. Она его слушала-слушала, пока сама не заснула. А когда Мардиго ее разбудил, сама признала, что это безобразие. Правда, потом она велела самому Мардиго провести урок перед ней и пустым залом – и приняла его на вторую ставку, сама сказала: «Хорошо рассказывает!» Тем более что он знает не только историю магии, но и кучу исторических анекдотов по всем временам. А вот по заклинаниям он не такой уж специалист, но Флитвик ему будет помогать – по крайней мере в теории.
- Так он же умер?! Или я опять что путаю?
- Умер, Гарри, и стал привидением. Он так любит своих когтевранцев, что ему разрешили остаться, и он сейчас живет в Западной башне, в Когтевране, как у вас в Гриффиндорской башне Ник Безголовый…
- Почти Безголовый?
- Теперь – просто Безголовый. Профессор Стебль одним простым волшебством ему голову до конца оторвала, и теперь он не только член этого… Клуба охотников… но и первый помощник главы Клуба, сэра Патрика Подмора.
- А что значит – ему разрешили остаться?
- Понимаешь… я в этом не совсем соображаю… но не всем, кто хочет стать привидением… разрешают остаться. Нику разрешили, Филиусу Флитвику разрешили, Бинсу и то разрешили…
- «Но очень немногие волшебники выбирают этот путь», так Ник говорил, - добавил Гарри.
- А остальных никто не спрашивает, вот оно как.
- Слушай, а декан Слизерина-то хоть Слизнорт?
- Конечно, Слизнорт – кого еще Стебль на это место пустит? Правда, он в подвалах Снегга уже не ночует – слизеринцев боится. Они ведь кто за него, а кто и нет… Теперь он ночует в Северной башне, там, где раньше жила Трелони.
- А как же Трелони?! – Гарри, как и Хагрид недавно, широко раскрыл рот – но тут же закрыл, понимая, что не удивился бы, если бы был в курсе всех этих новостей, приходящих постепенно.
- Ушла из Хогвартса. Помона Стебль ей, как стала директором, так и сказала: «Имейте в виду, Сивилла, мне на моих рабочих местах не нужны алкоголики!» Для Трелони вино было важнее, вот она и ушла – вышла замуж за Дамблдора.
- Что?! За какого Дамблдора?! Ты что, Хагрид?!
- Гарри, успокойся, разве ты не знал? За Аберфорта Дамблдора, он родной брат нашего директора покойного… - По щеке Хагрида снова прокатилась слеза. – Он бармен в «Кабаньей голове». Теперь она его жена, и он ей бесплатно наливает, но и сам не в долгу – есть ему теперь кого ласкать ночью в кровати… Она сейчас в день выдает по четыре пророчества минимум, но всё в основном на личную жизнь хогсмидовцев… А эльфийка Винки, которую Помона Стебль Аберфорту отдала…
- А я знаю, почему, - вставил Гарри. – «Мне на моих рабочих местах не нужны алкоголики». Вот и ты, Хагрид, под ее властью лишнего не пей – идею понял…
- Да я-то что… Я ж не каждый день вообще пью, только с большого горя или… с радости большой…
- Ты однажды с радости большой, когда драконье яйцо выиграл…
- Да не будем об этом, ладно? Все ведь обошлось… Ты дальше спрашивай.
- Конечно, Хагрид, - Гарри похлопал по опущенной руке друга. – И что, профессор Стебль… в таком положении… еще думает где-то найти преподавателя по Защите от Темных Искусств?
- Уже нашла.
- Как нашла? И… Хагрид… кто… кто же это? – Внутренности Гарри сжались в комок от волнения.
- Я.

* * *
Несколько минут Гарри молчал. Он не мог найти в себе силы заговорить снова. По-видимому, такая реакция Гарри потрясла и Хагрида. Но Хагрид первым нарушил молчание.
- Гарри, ты время-то зря не теряй. Спрашивай дальше.
- Хагрид… ты… почему ты? Ты ведь сам говорил, что эта должность проклята и на ней больше года никто не держится! Почему ты пошел на нее? Ты ведь знаешь, что сколько лет тут работаешь, ни одному учителю защиты здесь не повезло, что с каждым случилось какое-то несчастье, и немаленькое!
- Так не все время было. Дамблдор – директор наш – мне рассказывал, что проклятие на самом деле наложил Сам-Знаешь-Кто, но меня так просто оно не одолеет. И еще Дамблдор пытался разобраться в природе этого проклятия – единственное, что он понял, что стоить убить Сам-Знаешь-Кого, и оно исчезнет.
- Ну, это уж моя задача. Если так, Хагрид, то я обязательно разберусь с ним до конца года.
- Ты не торопись, Гарри. Нападением стенка на стенку его не одолеешь, и ты сам это знаешь. Рассчитывай, планы строй… ну и все такое.
- А почему именно ты?
- Я тебе еще раз повторю: а из кого выбирать? И, кроме того, у меня ведь в этом году лекций по уходу за волшебными существами не будет. Никто на них не хочет идти, все отказались. А у вас – у всего седьмого курса – мы будем изучать монстров. Драконов, мантикор, Ганлайков, Драконьих Улиток, гигантских пауков и скорпионов… ну, ты про них читал в «Чудовищной книге о чудовищах». А в этом году у нас будет практика – я буду учить ваших, когтевранцев и пуффендуйцев – слизеринцы и на шестом курсе на мои уроки не ходили – с ними сражаться. А младшие курсы – для них Кингсли Бруствер разработал мне программу, по ней и буду их учить. Он сильный волшебник, Кингсли, как Фадж говорил, «лучший из мракоборцев». Но главой Корпуса Мракоборцев он назначил Скримджера – Кингсли лучше исполняет, чем командует. Командует, конечно, тоже неплохо… Ну, хватит про него, и про меня – дальше спрашивай.
- А скажи, Хагрид, кто был преподавателем Защиты от Темных Искусств до Квиррелла?
- Слинкхард. Уилберт Слинкхард, тот самый, который потом «Теорию защитной магии» написал. Правда, поганый он был преподаватель, практики ученикам не давал, да еще болел часто, занятия без конца отменял. Тогда его уже иногда заменял Слатэро Квиррелл, ему тогда всего семнадцать было, вышел из школы и остался в Хогвартсе помощником преподавателя. Впрочем, Слинкхард до конца не дотянул – сбежал, под предлогом того, что ему в Министерстве должность выше дают. И ведь дали – экспертом по вопросам образования. Он и сейчас эксперт, да только… Впрочем, хватит о нем. Экзамены в том году Квиррелл принимал, все у него хорошо сдали, а потом Квиррелл взял на год отпуск – я тебе рассказывал – практики искать. Тогда вместо него Дамблдор нанял Розмари Марш из Абергавани. Хорошая была учительница, умная, практики много народу давала… да потом поссорилась с Пивзом и вызвала его на поединок. Пивз поединок выиграл, и Марш пришлось отказаться от должности – теперь здоровье у нее совершенно никакое – голова кружится, руки трясутся, рвет постоянно…
- Да, я про такую слышал. Мы вместе с ней ехали в «Ночном Рыцаре» - в автобусе то есть. Но лицо ее я не видел.
- Вот, а Помона Стебль это сама видела, и сколько просила Дамблдора выгнать из Хогвартса Пивза, а он ее не слушал. А когда стала директором, то Пивза, конечно, тут же и выгнала. Сейчас он в «Кабаньей голове», у Аберфорта – Аберфорт любит пьяные драки, а Пивз ему их часто организует. А Винки, эльфийка, зато там теперь все моет и убирает – теперь там и пол, и тарелки, и стаканы чистые… Ну а потом вернулся Квиррелл – каким он стал, мы с тобой в «Дырявом Котле» своими глазами видели. А теперь я – и я не верю в то, что со мной какое несчастье будет. А будет несчастье – все перенесу. Не такое переносил…
- Хагрид! – Гарри снова перебил друга, понимая, что тот зашел слишком далеко. – А как ты будешь справляться с этими монстрами? У тебя будут помощники, как, например, у Чарли Уизли?
- Ну да, Грохх поможет, Флоренц... ну, это, когда он не ведет прорицания… но на прорицания сейчас мало кто ходит, Флоренц как учитель прорицаний мало кому нравится, так что его магия, моя магия да Гроххова сила – мы и дракона втроем в загоне привяжем.
- Твоя магия? Но Хагрид, тебя же исключили из школы на третьем курсе! И, кстати, откуда у тебя эта волшебная палочка?
- Помона Стебль мне сама ее сделала. Она их теперь своими руками делает, с тех пор, как Олливандер эмигрировал…
- Олливандер эмигрировал? Что это значит?
- Да, эмигрировал. Сейчас многие эмигрируют, и некоторые – тайно, как он. Кингсли его нашел – он теперь во Франции, по-прежнему продает волшебные палочки близко к фронту, но на сам фронт ни-ни! – ну, ты его знаешь…
- Многие эмигрируют? А кто? Хагрид, расскажи об этом, пожалуйста! Вообще, какие последние новости? У волшебников, у маглов, у всех? Мы ведь ничего… то есть я ведь ничего о них не знаю. Почему многие эмигрируют?
- Да, это история долгая… - Хагрид вздохнул. – С тех пор, как Дамблдора похоронили, Корпус Мракоборцев начал поиски Пожирателей Смерти на полную катушку. И, главное, стали находить. А вернее, Сам-Знаешь-Кто начал с ними играть.
- Не понимаю, Хагрид… Что значит – играть?
- Слушай, Гарри. Пожирателей Смерти у него теперь орда несметная, не одна тысяча уже наберется. Со всего мира волшебники идут в Пожиратели Смерти, примыкают к нему – кто по злобе, кто по безнадежности, а кто и по надежде… Он даже Империус теперь не применяет – не нужно вовсе. И у него сейчас дементоры, великаны, инферналы, да еще куча целая… Поэтому на отряды мракоборцев он иногда посылает кучками своих Пожирателей – так, чтобы не скучали… А еще среди каждого отряда Пожирателей обязательно несколько инферналов, покойников этих ходячих, в таких же мантиях и с палками в руках – с обычными палками, только так-то этого не видно… А на инферналов-то «Авада Кедавра» не действует. Это мракоборцам может мозги замутить. Да еще те Пожиратели, кого они убили, теперь на землю не падают, а остаются стоять на ногах, инферналы ходячие, вынимают магловские автоматы и нажимают на курки…
- Они и это умеют теперь?
- Заряжать еще не умеют, а приказ вынуть и нажать на курок уже исполнить могут. Конечно, мракоборцы на себя защиту от пуль ставят, но ее постоянно приходится совершенствовать, потому что Сам-Знаешь-Кто автоматы инферналов так заговаривает, чтобы и попадали без промаха, и защиту волшебную пробивали… И вот с этими отрядами Корпусу Мракоборцев приходится драться, причем возникают они из пустоты, на порталах, в самых неожиданных местах и всегда внезапно. А один из них вообще крови единорога напился, так десять мракоборцев успел убить, пока на него толпой целой «Аваду Кедавру» применяли…
- Но его убили?
- В конце концов – да. Кровь единорога тоже не всесильная, хотя жизнь спасает каждому и сил придает здорово. Так вот слушай, Гарри. Маглы в полной панике. Они-то не умеют с ним сражаться, защищать их часто некому, вот и решили они уносить из Англии ноги. Королева наша с принцем Чарльзом и женой его Камиллой одни из первых эмигрировали. За ними и вся семья королевская, и Тони Блэр, магловский премьер-министр. Маглам было объявлено, что эмигрировали они в Индию, и волшебники сейчас тоже многие думают, что в Индию, а на самом деле, конечно, вовсе не в Индию, но ты об этом никому не говори – пусть думают, что в Индию, потому что куда на самом деле, Пожиратели и Сам-Знаешь-Кто тоже не знают, а за головы и королевы, и Блэра Сам-Знаешь-Кто посулил своим Пожирателям хоро-о-ошую награду. Представляешь, какую это вызовет панику у маглов, когда обнаружится, что им и в эмиграции покоя нет! Блэр, когда эмигрировал, оставил и нам, и маглам вместо себя Руфуса Скримджера – в должности… как ее там… ВРИО… без понятия я, что это означает…
- Временно исполняющего обязанности, - подсказал Гарри.
- Ну вот, а Скримджер ввел Закон о бесплатной эмиграции. Типа, кто не хочет тут остаться без головы, может без всякой платы из Англии сматываться. Конечно, денег на это потребовалось много, он в эту эмиграцию чуть не весь золотой запас Англии вложил, да еще некоторым миллиардерам магловским пришлось поделиться – под угрозой, конечно, но маглов же надо спасать, соображаешь? Маглов толпы эмигрировали, и магов очень много тоже… Сейчас в Англии маглов едва ли найдется больше двух миллионов, да и те из тех, кто знает о волшебном мире и думает, что в случае чего их магией защитят… А в Шотландии, Ирландии, Уэльсе – вообще уже никого… Из маглов, конечно, которым наша земля родная, вот как…
- А те, которым не родная?
- Вот о них речь, Гарри. Закон о бесплатной эмиграции – это оказалась палка о двух концах. Одни уехали, а нашлись те, которые, наоборот, приехали. В основном арабы, турки, персы и так далее. Мусульмане, в общем. Тут такое дело, Гарри, они хотя и маглы, но как-то умеют защищаться от Темных Искусств. А как – пес его знает. Да среди них и маги свои есть. Так вот, слушай, и арабы-то эти в основном не из своих стран приехали, а те, которых прогнали из Европейского Союза – из Франции, Италии, Испании и всех там других… И наполнили они, значит, города, оставленные маглами из Англии – Ливерпуль, Манчестер, Шеффилд, Бирмингем – и объявили эту землю своим государством. Назвали ее НИР.
- А что это значит?
- Новая Исламская Республика. Маглы из Европы этим до ужаса недовольны – пишут и говорят, что там настоящее гнездо для исламских террористов. Министры магии да политики маглов без конца шлют Скримджеру телеграммы – меры принять требуют. А он чё? У них есть на это право, по Всеобщей Декларации, да и к тому же Скримджеру на них удобно все валить, якобы Англия и вся Британия находятся под угрозой терроризма, чтобы маглов побольше отсюда выселить…
- Так вот почему в Годриковой Впадине, когда я туда трансгрессировал, никого не оказалось! Она вся сейчас будто вымерла – никого живого…
- Ну да, все эмигрировали. А кстати, то же самое произошло и с Литтл-Уингингом. Сейчас ты там тоже никого живого не найдешь. С тех пор как Кингсли трансгрессировал в твою комнату и обнаружил, что она пуста-пустешенька, ни людей, ни предметов, ничего, да дверь заперта изнутри – он немедленно отпер ее, сказал твоей тетке, чтобы сматывались оттуда подобру-поздорову, а затем сообщил министру, что в Литтл-Уингинге тебя нет – и Скримджер немедленно приказал всем его жителям покинуть город, наговорил им, якобы НИР готовит по Литтл-Уингингу ядерный удар. Кстати, что это за «ядерный удар»?
- Магловское оружие, самое мощное из того, что есть у маглов. На город сбрасывается ядерная бомба, и после взрыва от города не остается ничего – только пустая черная воронка. Конечно, магией можно эту бомбу отвести или сделать так, чтобы упала, но не взорвалась, но маглы-то не знают… Теперь понятно, почему они эмигрировали! Но почему до Литтл-Уингинга не дошла об этом никакая информация? Я знаю только, что перестали работать телефоны, телевизоры, радио, по приказу премьер-министра Блэра в Литтл-Уингинг был запрещен въезд и выезд – якобы проводится «секретная операция».
- Так это все, чтобы тебя защитить, Гарри. Чтобы Дурсли никуда не уехали из дома своего. Ты ведь из дома не выходил, так вот и они тоже – только на рынки ездили, куда продукты доставлялись самолетами… А потом, три дня назад, как тебе исполнилось семнадцать, Кингсли трансгрессировал, чтобы тебя забрать, но никого не нашел. Ты представляешь, как мы все волновались, весь Орден Феникса – точнее, все, что осталось от него…
- Что значит – что осталось?
- Да, не так уж много нас и осталось. А точнее – немного совсем… Лидер нашего Ордена теперь Кингсли Бруствер, он хотя тоже эмигрировал как телохранитель магловского премьер-министра, но он периодически трансгрессирует в Хогсмид, приходит в Хогвартс, чтобы вести собрания – у нас сейчас в Хогвартсе проводятся собрания…
- В Выручай-комнате? Где раньше мы собирались?
- Нет, ту мы уничтожили. Стебль сама ее разнесла – чтобы Пожиратели Смерти еще раз ею не воспользовались. Мы сделали новую – Комнату Ордена. Никто, кроме членов Ордена, не сможет ее открыть. Там и собираемся, вшестером.
- Что значит – вшестером? – Гарри не только удивился, но душу его наполнила печаль – в последний раз, когда он видел собрание Ордена Феникса, их было не меньше пятидесяти человек.
- Да, все, кто остались. Четверо прежних и двое новых. Кингсли Бруствер – без него никак, он лидер, - затем Макгонагалл, я и Наземникус Флетчер. И еще к нам присоединились Ли Джордан – ну, ты его знаешь, - и сама Помона Стебль, и оба нам невероятно полезны. А от Флетчера сейчас пользы никакой – все его прежние дружки либо в Пожиратели ушли, либо неизвестно куда эмигрировали. Но мы все-таки его при себе держим – не бросать же своего…
- Слушай, Хагрид, а что с остальными-то случилось? Я слышал, Люпина убили, Нимфадору, но ведь кроме них еще была целая толпа!
- Гарри, - Хагрид на этот раз не плакал, но его лицо было намного серьезнее, чем во все шесть лет, в которые Гарри знал его. Он положил руку Гарри на плечо, для чего ему вовсе не понадобилось подходить близко к единорогу. – Пойми, с Корпусом Мракоборцев Сам-Знаешь-Кто просто играет, а вот нами он решил заняться серьезно. Он думает, что никто про него не знает больше, чем мы, хотя теперь у нас для Скримджера секретов нет. Члены Ордена Феникса прекрасно умеют защищать себя, но Сам-Знаешь-Кто нас просто уничтожает – когда мы в одиночку, а их целая толпа. Вот представь – ты под мантией-невидимкой идешь через лес на задание, а в это время кто-то тебя, пес знает как, обнаруживает, и мгновенно тебя окружает толпа инферналов, да еще с защитой от огня и света и от обычных контрзаклятий, и все с кинжалами, а когда ты очищаешь от них хотя бы небольшую площадку, они встают так, чтобы осталось место у тебя за спиной, и тут же тебе за спину трансгрессирует Пожиратель Смерти и – Авада Кедавра. Так мы Аластора Грюма потеряли, Эльфиаса Доджа, Дедалуса Дингла, Гестию Джонс… Кошмар.
- Но ведь с Люпином было не так?
- С Люпином – да, его просто так не убьешь. Очень осторожный был малый. Спиной не только опасность чувствовал, но и обороняться умел. Волшебную палочку с двух концов сразу мог использовать. Да только и с ним расправились, но по-другому это было… Слушай, Гарри. Люпин – в смысле Римус – через три дня после своей свадьбы пошел снова на задание, к оборотням. Да только Сивый – Фенрир, то есть, мы все его знаем как Сивого – его сразу расколол. Когда Римус оказался в пещере, в той, знаешь, ну где оборотни собираются, на очередном их собрании, то Сивый увидел его и при всех прочих оборотнях на него заорал: «Ты зачем к нам пришел?! Ты не из нас!!!» А Римус – ну, осторожный очень, но роль оборотня обычного хорошо играл, - крикнул на него: «Ты что, спятил?! Темному Лорду доложу!» Но Сивый ответил: «Меня не обманешь! Ты влюблен, и более того, ты любим – значит, ты работаешь не на Темного Лорда!!!» И кинулся на него, в волка обратившись, а Римус стал защищаться. Ему бы трансгрессировать тут, конечно, но тут дело коснулось любви – и стал он защищаться. Десяток оборотней, и Сивого тоже, палочкой волшебной невербально серьезно ранил, но их, которые за Сивого, много было – навалились кучей и его загрызли.
- Может, он и жить-то особенно не хотел, - сказал Гарри. – Ведь надписи на надгробном камне я мог прочитать только после его смерти. То есть не те, которые видны всем, а те, которые мне одному… А что касается того, как вас обнаруживают... Волан-де-Морт вполне может вырвать кому-нибудь из Пожирателей Смерти глаза и вставить вместо них волшебные протезы, как у Грюма, чтобы могли видеть не только сквозь стены и затылок, но и сквозь мантии-невидимки – свои и вражеские…
- Да, Кингсли мне что-то похожее говорил. А вот с Нимфадорой, женой Римуса, - ну, это случай особый. Пять дней готовилась за Римуса отомстить, была сама не своя, но слез не лила, ни одной слезинки. А вот лицо у нее оскалилось, как у вампира, глаза перекосились и стали зеленые, да еще светиться начали – такой я в последний раз ее и видел. Через пять дней придумала план, поймала оборотня и узнала, что следующее их собрание будет еще через пять дней, оборотня убила, конечно, чтоб Сивому не донес, а потом – ну она же метаморф, ты знаешь, - приняла вид типичной мусульманки, закрыла лицо черным покрывалом, сделала себе соответствующий наряд – и пошла в один из городов НИР. Там нашла кого-то, говорящего по-английски, хотела купить у него пояс со взрывчаткой, но пояс этот он ей даром дал, да еще динаров сколько-то золотых хотел предложить за убийство «неверных», но она золота не взяла, а пояс надела на себя, под мантию, и в день собрания – а Римус ей сказал, где эта пещера, давно еще сказал, и Дамблдору сказал, и Дамблдор эту пещеру ей в Омуте Памяти показывал, - трансгрессировала в этом поясе прямо в середину пещеры той, а там все оборотни наших островов были, Сивый сразу на нее палочку навел, но не успел и первую букву «Авады Кедавры» сказать, как взрыв грянул. От пещеры ничего не осталось, обвалилась вся, кучу целую оборотней на куски разорвало… ну и от самой Нимфадоры, понятно, ничего не осталось… Но самая суть тут, слушай, Гарри, - Хагрид приблизился на шаг к Гарри и Мариусу, - что не все оборотни погибли. Далеко не все, процентов двадцать, не больше. Которые за Сам-Знаешь-Кого всей душой были, вот те все погибли, а которые присоединились к нему поневоле, или из страха, или из безнадежности, - те в последний момент услышали в голове голос Римуса: «Срочно трансгрессируйте отсюда!» И трансгрессировали. И выжили. От них мы и узнали эту всю историю, потому как теперь никакие оборотни уже не хотят служить Сам-Знаешь-Кому. Все они сейчас на нашей стороне и к нему, наверно, не перейдут уже. Скримджер их поселил в Лондоне – на Лондон Сам-Знаешь-Кто пока нападать боится, потому как там пять тысяч волшебников живут, и все умеют защищаться, и он со своей тысячей Пожирателей ничего им пока не сделает. А в Лондоне он поселил их в Тауэре – тюрьму эту знаешь? И каждое полнолуние там мракоборец дежурит, он их запирает в одиночных камерах и зельем поит – конечно, не такое хорошее оно у алхимиков наших получается, как у Снегга было, которое он Римусу давал, но разум им все же какой-то сохраняет.
- Нимфадоре надо памятник поставить, - сказал Гарри.
- Может, и надо. Да только с каким лицом ее там изображать, непонятно. С тем, с каким умерла, ее изображать нельзя, а какое лицо у нее настоящее, никто теперь не знает.
- Хагрид, а ты не думаешь, что среди оборотней еще может найтись предатель?
- Ну, может найтись, - Хагрид кивнул, - да сейчас как его найдешь?
- Понятно, - сказал Гарри. – Но пока вы живы, Орден Феникса живет.
- Пока мы живы? – Здесь Хагрид отчего-то нахмурился. – Три дня назад еще нас одиннадцать было, так самый последний случай Кингсли, уж на что хороший мракоборец, и тот не смог объяснить. С семьей Уизли, слыхал, случилось чё?
- ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! – Гарри вздргонул всем телом от беспокойства.
- А вот чё. У нас как раз готовилось собрание – Кингсли всем членам Ордена дал знать своим Патронусом, что случилась беда – тебя в доме нет, комната пустая. Решил срочно готовить собрание. А Патронус Кингсли заглянул в «Нору», в дом Артура Уизли, и вернулся с сигналом тревоги. Кингсли трансгрессировал и туда – а там такая же пустота, как и в твоей комнате. Ни одной вещи и ни одного человека. Пять членов Ордена – Артур, Молли, Билл, Чарли и Флер, - исчезли без следа. И дочка Артура младшая, Джинни – тоже пропала. А Ли Джордан когда на собрание явился, еще добавил новостей. Фред и Джордж Уизли тогда с ним болтали в своем магазине – клиентов у них в тот час не было – и вдруг оба пропали, как трансгрессировали, но без звука, и все товары вокруг них тоже пропали, и полки, и прилавки, и вообще все. Один Ли остался в пустом магазине. А вокруг – голые стены. Совершенно как в «Норе». Но когда они исчезли, Ли еще на две-три секунды показалось, что по всему магазину зеленые искры летают. Потом исчезли. Ли выбежал на улицу, посмотрел – вывески магазинной, и той нет!
- Понятно, - без тени беспокойства сказал Гарри. Хагрид же взглянул на него с тревогой.
- А в это время еще Перси, который не в Ордене, говорил с одним парнем из Министерства – ну, из Отедла Тайн, - и тот тоже с выпученными глазами министру самому сообщил, что Перси Уизли непонятно каким образом, фразу не договорив, исчез. И главное, что тому тоже зеленые искры показались.
- И никого – включая Рона и Гермиону – вы не нашли?
- Нет. А ты чего такой спокойный? Знаешь, что ли, где они теперь?
- Знаю. – Гарри улыбнулся. – Не поверишь, Хагрид, - знаю!
- Гарри… - Хагрид был встревожен не менее, чем когда Гарри рассказал ему о надгробном камне, но теперь волновался от радости. – Ну говори! Говори скорей! Где они?!
- В полной безопасности. – Здесь Гарри задумался и поэтому замолчал.
- Ну и где? Где, Гарри?
- Понимаешь, Хагрид… Помнишь, ты, когда доставал из сейфа в «Гринготтсе» философский камень, то не сказал мне, что там в свертке, скажал, что не будешь «секреты мне раскрывать». А теперь я должен сказать то же самое тебе. Нельзя, чтобы ты знал. Никому нельзя знать, кроме меня самого. Они в России, на секретной базе. Это все, что я могу тебе сказать, но будь уверен, как в том, что меня зовут Гарри, что они все, все, которые пропали, сейчас в полной безопасности. Потому что я сам пожелал этого.
- Пожелал? Что значит – пожелал?
- Отец мне сказал, кроме всего прочего, что Мариус – вот этот единорог, на котором я сижу, - может исполнить три моих желания. И два он исполнил. Первое – когда я пожелал, чтобы он оказался передо мной, у надгробного камня, и он там тут же и оказался. А второе я пожелал – чтобы во время моей войны, до моей победы, вся семья Уизли и Гермиона с родителями были в безопасности.
- И что?
- И тогда вспыхнули зеленые искры, завертелись, как смерч, и пропали. И Мариус сказал, что исполнил мое желание – в смысле, головой кивнул на этот вопрос.
- Не думаю я, Гарри, что они в России будут в безопасности, - сказал Хагрид. – Честно, не думаю. И насчет исполнения желаний – не слыхал я ничего про такую магию.
- А ты, Хагрид, не любишь русских? – ответил Гарри. – Впрочем, я знаю, что ты не любишь и маглов, а особенно, наверное, русских маглов – я такое заметил. Но что с того? Они вполне…
- А ты знаешь, Гарри, что новый директор Дурмстранга – ну, той школы, которая в России, - Игорь Ифиламинов, так вот, он еще хлеще Каркарова будет. В Дурмстранге – мы это от министра узнали, он общается с разными другими министрами магии, и с русским тоже, - что там такой порядок: если не хочешь посещать уроки и сдавать практику по Темным Искусствам, то изволь выполнять альтернативные работы. Как правило, очень скучные да очень тяжелые – так и при Каркарове было, а Ифиламинов эти альтернативные работы сделал еще в четыре раза тяжелее. И кроме того, он напрямую готовит тех, кто у него Темным Искусствам учится, на службу Сам-Знаешь-Кому! – Лицо Хагрида покраснело. – И главное, министр говорил, что русский министр об этом ему сказал без всякой к ним жалости, как будто сам на Темной стороне! А сколько маглов у них там убивают – в Москве, например, в Волгодонске, а уж что в Беслане было – вообще!
- Но ведь они на секретной базе, и скорее всего, ее хозяин – волшебник…
- Ох уж эти мне секретные базы, - возразил Хагрид. – У них там в России все сверхсекретно. Вот, слыхал анекдот? «В России самый высокий уровень секретности. В Англии сотрудники одной секретной базы не знают, что делают на другой. Во Франции сотрудники одного отдела секретной базы не знают, что делают в другом отделе. В Японии сотрудники за работой не знают, что делают в другой комнате, в США сотрудники за работой не знают, что делают за другим столом. А в России сотрудники сами не знают, что они делают».
Гарри не выдержал и издал легкий смешок. Хагриду это показалось неуместным, и Гарри продолжил разговор:
- Да брось ты это, Хагрид. Я уверен, что они там в безопасности. Мариус желание мое исполнил, я уверен. Отец мне врущего единорога воспитывать не станет. А вот ты скажи, Хагрид, почему мне в Хогвартс-то нельзя?
- Следят за ним, следят и еще как следят. И за Хогсмидом следят. Понавставляли всюду всяких штучек для наблюдения, Слизнорт, конечно, много их нашел, а Макгонагалл обезвредила, да не все, вот оно как… И к тому же слизеринцы, которые в Хогсмиде живут, могут наделать новых, либо сами сообщить что Сам-Знаешь-Кому… Они ведь очень ненадежные, слизеринцы эти. Все говорят, что на нашей стороне – кто не на нашей в открытую, тот из Хогвартса ушел, - но как понять, кто из них за нас, а кто не за нас? А случись тебе появиться на территории Хогвартса, Сам-Знаешь-Кто об этом тут же узнает, и тут уж он не выдержит и всю тысячу Пожирателей против тебя вышлет. Трансгрессируют в Хогсмид и тут же нападут. А мы-то что можем сделать против тысячи колдунов? Нас всего-то тридцать пять человек персонала…
- Да еще эльфы, кентавры, Грохх,

[Князь Владимир]

- Да еще эльфы, кентавры, Грохх, - их не забывай.
- Грохх один, а Сам-Знаешь-Кто штук пятьдесят великанов может на него натравить. Их, кстати, больше обнаружилось, чем мы с Олимпией Максим нашли. Сотен шесть где-то, и далеко не все за Сам-Знаешь-Кого. Но они ему и не нужны особо – хватает тех пяти десятков, что у него регулярной армией стали, во главе с Голгомафом…
- Хватит, Хагрид. Не буду я, конечно, раз так, ездить в Хогвартс, но ты уж тогда мое письмо профессору Стебль сам передай. – Гарри расстегнул сумку, что была закреплена сзади него, вынул перо и чернила, затем лист пергамента и начал писать – на твердой крышке банки с водой:

Хогвартс, кабинет директора, профессору Стебль.

Дорогая профессор Стебль!

Прошу исключить меня из Хогвартса по собственному желанию ввиду невозможности моего обучения там во время войны и необходимости нападать, но не защищаться.

Также сообщаю вам, что ваши ученики Рональд Уизли, Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли находятся в полной безопасности, но в нынешнем учебном году не могут посещать школьные занятия, так как находятся за пределами Англии.

С наилучшими пожеланиями,
Гарри Поттер.

- Ты не первый, - буркнул Хагрид, прочитав письмо Гарри. – Слизеринцы все, кто на одном курсе был с Малфоем, все одиннадцать, все подали такое заявление – из Хогвартса уходили к Сам-Знаешь-Кому. И некоторые с других факультетов, даже из Гриффиндора, тоже из Хогвартса ушли. На какой они теперь стороне – пес их знает… Стой, Гарри!
- Что случилось? – спросил Гарри. – Я ведь и так стою – точнее, Мариус стоит, а я сижу.
- А то, что Помона Стебль мне велела одну вещь тебе передать. Это от нее самой – не от Добби, не от Слизнорта, не от Макгонагалл. Совсем про нее забыл – может, так и унес бы обратно… Сейчас достану.
Хагрид убрал письмо во внутренний карман своей куртки, после чего еще минут пять там копался, а затем вынул плотно закрытый графинчик. В нем была с виду обычная вода – или совершенно прозрачное зелье.
- Выпей это, Гарри, - сказал Хагрид. – Это вода из Омута Памяти.
- Вода из Омута Памяти?!
- Да. Он теперь принадлежит Помоне Стебль, но Дамблдор, который у нее в кабинете на портрете, сказал ей, как очистить чашу от его мыслей – мыслей, которые уже никому не пригодятся. Он узнал о твоем приходе и дал Помоне совет дать тебе оставшейся в нем воды…
- Зачем?
- Если ты выпьешь эту воду – в Омуте Памяти еще осталась вода, но столько нужно тебе, чтобы оно подействовало, - то сможешь передавать другим свою память и свои мысли и брать у них. Напрямую из мозга в мозг, только палочка посредник. Так что выпей.
- Конечно! – сказал Гарри и приготовился одним глотком выпить все содержимое графинчика, но это удалось не сразу – силы его пальцев не хватило открыть пробку, и это сделал за него Хагрид. Гарри выпил всю волшебную воду – конечно, в несколько глотков. На вкус она была как обычная вода с добавлением каких-то минералов.
- Подождем чуть-чуть. Пусть войдет в кровь, - сказал Хагрид. – Это зелье, как и некоторые защитные, не из тех, что действуют мгновенно. А пока…
Тут он поднял вверх свой огромный палец.
- А пока, Гарри, ты должен узнать, почему другим людям нельзя прикасаться к твоему единорогу.
- Как же я это узнаю, Хагрид? Или… - Он посмотрел прямо в глаза Хагриду и понял все. – Нет… Не надо!
Но Хагрид уже провел своей волшебной палочкой вдоль левого рукава куртки, и рукав сам собой разрезался по прямой линии, открыв кожу, заросшую черными волосами.
- Не надо, Хагрид! Пожалуйста, не надо!..
- Ты должен знать, Гарри. Ты должен знать!
- НЕ НАДО!!!
Но Хагрид уже приблизил к Мариусу оголенную по локоть руку, локтем вперед, и на мгновение коснулся его черной шерсти небольшой частью кожи ниже запястья. Затем он тут же отдернул руку, но…
- А!!!!!!
Дикий вопль разнесся, наверно, по всему Запретному лесу. На коже Хагрида возник черный ожог, раздалось шипение, и кожа начала вокруг него покрываться пузырями. При виде их Гарри стало так жутко, что он едва не вырвал всю выпитую воду из Омута Памяти – но верный Мариус, возможно, помог своему всаднику, так что тошнота тут же прошла. Чего нельзя было сказать про ожог на руке Хагрида…
- Хмммзрссс! Юаргнннбэтсссссс! – кричал Хагрид какие-то непонятные слова, направив на левую руку кончик палочки в правой. – Юаррррргнбэтсссссс!!! Юаррргнбэтссс!!! Юарргнбэтсссс!!! Хмммзрсссс!!!
Но это по виду ему не помогало. С шипением, с пузырями страшная, черная выжженная плоть на руке расширялась. Вот она уже размером с кулак Гарри… вот размером с его ладонь… Руку уже настолько разъело, что открылась и начала обугливаться громадная кость…
И тут все кончилось. Черная язва-дыра на руке Хагрида осталась размером с две раскрытые ладони Гарри, сложенные вместе. Хагрид прекратил кричать заклинания и теперь сжимал зубы, лицо его было перекошено от боли. Из глаз, как у ребенка, текли слезы, сквозь зубы вне его воли вырывался слабый хрип. Но, похоже, Хагриду удалось остановить процесс.
- Теперь ты понял. – Эти слова вырвались у Хагрида изо рта вместе с хриплым воплем, но Гарри сумел разобрать их в нем. – Слезы феникса давай.
Гарри тут же поспешил на помощь другу. Повернувшись к сумке, что была впереди его, он, думая о слезах феникса, коснулся ее замка – и тут замок выскочил из его пальцев и сам расстегнулся быстрее, чем Гарри успел бы моргнуть. Банка с номером 1 выскочила из своего отделения и сама прыгнула Гарри в руки, крышка ее открутилась сама собой. Гарри поспешно вылил часть ее бледно-желтого содержимого на рану лесничего – и мгновенно отдернул ее. Слезы феникса пролились на рану и на кожу вокруг, но не вылечили ее. Напротив, они зашипели, как серная кислота, и на коже появились новые волдыри и красные ожоги. Гарри с такой же скоростью сам закрутил крышку и впихнул банку обратно. Сумка сама собой застегнулась. Но Гарри этого не видел.
- И это понял… Ну… А!!! Это мы ис… исправим… - Хагриду явно из-за жестокой боли было тяжело дышать, но он, справившись с собой, наклонился, зачерпнул правой рукой горсть земли и помазал ею пораженный участок руки. Красные волдыри и ожоги от слез феникса почти мгновенно исчезли, но черная язва с проглядывающей наружу обугленной костью осталась неизменной.
- Вот уже лучше, - сказал Хагрид. Дыхание его пришло в норму, слезы будто сами собой высохли. – Уже почти и не болит… А с этим, я думаю, мадам Помфри что-нибудь сделает… А нет, так поеду в больницу Святого Мунго… Но ты прав, Гарри. Никому не давай прикасаться к нему! Никому!!!
- Я и тебе не хотел давать…
- Но теперь ты знаешь, почему. А теперь, Гарри, давай проверим воду, которую ты выпил. Передай мне что-нибудь из своей памяти.
- Что значит – передать из своей памяти? Как это сделать?
- А как Дамблдор делал? Вот так же, только напрямую – из головы в голову.
- Хорошо, попробую. Только вот что? – Гарри задумался. – Ну помнишь, я тебе рассказывал, как на меня напали два дементора – эта сволочь Амбридж их подослала…
- Ее, кстати, Скримджер из Министерства прогнал, – слышал об этом?
- Нет… Но правильно он сделал. Так вот, тогда моему кузену Дадли от этих дементоров тоже «досталось». Я тогда еще задумался: я рядом с дементорами слышу крик мамы, когда Волан-де-Морт ее убивает, а что услышал он? И что увидел? А недавно мы с ним помирились, и он мне все рассказал…
- Помирились? Поздравляю… Но как?
- Во-первых, он понял, что мы можем колдовать вне школы – по крайней мере, Рон и Гермиона могут, они совершеннолетние… да и меня Скримджер уже не накажет – не до того ему, война идет… Поэтому мы и расширили чуть-чуть нашу комнатку, заклинанием, чтоб хватило места нам всем троим. И он понял, что лучше со мной не ссориться. А во-вторых, у него появилась любимая девушка – а она прямо ему сказала, что ненавидит насилие, и заставила его попросить у меня прощения – за все прошлое… Вот поэтому он мне и рассказал. А теперь и ты об этом узнаешь…
Гарри коснулся палочкой своей головы – не виска, а волос ближе к макушке, но он подумал, что и так сойдет, - и к своему удивлению, заметил, поднеся палочку к глазам, что в нее влилась серебристая нить мысли. Но тем не менее мысль не исчезла из его памяти – он просто мог поделиться ею с другом. Хагрид снова сел на корточки и наклонил голову, Гарри, со спины Мариуса, коснулся его широкого лба своей палочкой – и нить его мысли влилась в голову Хагрида и там пропала.
- Ну, рассказывай…
- Ого! – сказал Хагрид. – Это ж надо!
- Что – надо? Рассказать можешь?
- Конечно. Слушай. Тебе было тогда четыре года, ему – уже пять…
- Правильно. – Лицо Гарри засияло от радости. – Правильно! Рассказывай дальше!
- Твои дядька с теткой ушли из дома, оставили вас одних. Ты был не в чулане, что-то делал в какой-то другой комнате, что-то уронил, нагнулся, чтобы поднять, а Дадли, кузен твой, подошел сзади и дал тебе по мягкому месту пинка. Ты, конечно, расплакался, и от внезапности, и от обиды, а он хохотал и орал: «Поза! Поза!»
- Да, это верно. Я это очень плохо помню, но точно помню, что тогда я всей своей душой желал, чтобы кто-то пришел и проучил его, и тогда что-то такое и случилось…
- Именно. Вот что твой кузен рассказывает: «И тут в открытую форточку – дело летом было – сова влетела, большая, белая, страшная, прямо как у тебя сейчас. Может, это она и была. Я оглянулся на нее, не въехал – что это днем у нас делает сова? И тут – хлоп! – и сова исчезла, по всей комнате разлетелись зеленые искры, а вместо совы появилась женщина, волосы рыжие, а глаза такие зеленые, страшные – ВООБЩЕ! – прямо как у тебя! И с четырьмя руками, а в каждой руке по палке, такой, какую ты с собой всегда носишь. Я испугался, побежал, а она меня догнала, положила на диван, вниз лицом, и всеми четырьмя палками меня по спине и по попе отлупила. Да еще кричала при этом: «Не смей обижать Гарри! Не смей обижать Гарри!» Я изревелся весь, маму звал, а она не приходила! А потом она исчезла, а ты еще посмотрел так страшно на меня и сказал: «Ну что? Понял?»
- Верно! – сказал Гарри. – Но потом он про это как-то забыл и продолжал издеваться надо мной по-прежнему. Сколько я его ни пытался напугать, что опять появится эта женщина с четырьмя руками, а он не верил и только смеялся надо мной…
- Память стерли, - сказал Хагрид, - обычное дело…
- Однако эту женщину я больше никогда не увидел – впрочем, она, наверное, была похожа на мою маму, ведь у нее такие же глаза, правда? Только у моей мамы, конечно, было две руки. И только одна волшебная палочка. Так вот, память ему стерли, но простым стиранием, и в подсознании у него это сохранилось. Вот, когда он упал на улице, то и увидел снова эту женщину с четырьмя руками, и себя – пятилетним малышом, и почувствовал боль от ее ударов, и услышал ее крик: «Не смей обижать Гарри! Не смей обижать Гарри!» Он так испугался, что сознание потерял, и дементоры ему чуть не высосали душу – ну, тут мой Патронус вмешался, а этого он не помнит.
- Ага, вот и я теперь помню, как будто бы сам слышал такой рассказ. Действует, Гарри! Теперь ты у меня возьми то, о чем я сейчас подумаю.
- А взять у другого можно только то, о чем тот в этот момент думает?
- Именно так. Вот и возьми у меня.
Гарри коснулся палочкой головы Хагрида и потянул палочку к себе – следом за ней потянулась более толстая, чем у самого Гарри, серебряная нить мысли. Он нерешительно подвел палочку к своему виску, дотронулся – и тут же услышал в своей голове песню, которую кто-то пел хором, высокими визгливыми голосами.

Никогда такой нелепости
Не бывало в нашей крепости!
Пуффендуй чтоб всем владел –
Настоящий беспредел!

Песню продолжил одинокий голос пьяного профессора Слизнорта:

Пуффендуй чтоб всем владел –
Настоящий беспредел!

И следом – голос пьяного Филча:

Пуффендуй чтоб всем владел –
Настоящий беспредел!

- Пуффендуй чтоб всем владел – настоящий беспредел, - сказал Гарри Хагриду. – И это ты сам слышал?
- Нет, эльфы рассказывали. Их же хором петь заставляли… Идея Филча, а текст Слизнорта. Филч песни сочинять не умеет.
- Понятно.
- Понятно? Ну и прекрасно! – Хагрид встал. – Больше тебя ничего не интересует?
- Нет, наверное… - Гарри снова задумался. – Да, больше ничего.
- Ну, так мне пора. На два часа назад, а то мы с тобой два часа уже говорим. – Хагрид сунул руку, на которой все еще чернел так и не заживший ожог, под воротник и сделал, наверное, два оборота Маховика Времени на своей шее – Гарри этого не видел. А теперь он не видел и самого Хагрида. Повернув Маховик Времени, хранитель ключей, лесничий и преподаватель Защиты от Темных Искусств моментально исчез.
- Пора и нам, Мариус. – Гарри погладил по голове своего единорога, застегнул сумку с вещами, провизией и водой – и снова наткнулся на вылетевшую из рога серую стрелочку и знак вопроса.
- Куда нам ехать? А в самом деле, куда нам ехать? Теперь?
Ни единой идеи у Гарри не возникло, но он вспомнил, как когда-то зелье удачи под названием «Феликс Фелицис» подсказало ему направление. Он коснулся замка сумки с зельями и подумал:
Дай «Феликс Фелицис».
И замок снова расстегнулся, и золотистое зелье под номером 4 прыгнуло в руку Гарри. Но крышка откручиваться не стала – Гарри этого не просил. Он сам открутил крышку и сделал крошечный глоточек.
И сейчас же перед его глазами возникла висящая в воздухе золотистая стрелка размером с метлу – она указывала в сторону, очень далекую от направления к солнцу.
- Едем туда, Мариус, - сказал Гарри. – Туда, куда указывает стрелка. Выйдешь из леса – запускай защитное облако. А здесь не надо, а то я в очках ничего не увижу. А стрелка – если ты ее не видишь – ах, да, ты же зелье не пил – указывает вон туда.
Он указал направление рукой, и Мариус сорвался с места. Скорой рысью черный единорог помчался в указанном хозяином направлении (аккуратно обходя встречные деревья). Сумки были застегнуты, зелье удачи возвращено на место. В левой руке гриффиндорца была волшебная палочка, в правой – обнаженный и остро отточенный меч Годрика Гриффиндора. И всю его душу наполняла радость от зелья удачи – но разуму было ясно, что радоваться рано – все только начинается.
Гарри Поттер ехал на войну.

[Князь Владимир]

Итак, вторая глава закончена. Оценивайте, комментируйте и так далее.

Если хотите, могу рассказать происхождение заклинаний, которые применял Хагрид для остановки разложения плоти. Или ответить на всякие другие вопросы по первым двум главам.

Третья глава появится не так уж скоро. Ввиду того, что у меня началась сессия. Вот несколько фактов по третьей главе:

Название говорит само за себя. Впрочем, как и название любой главы.

Гарри получит первый ключ к четырем оставшимся крестражам.

Будут обнаружены две новые особенности Мариуса.

Гарри обнаружит еще одного змееуста.

Гарри совершит короткое путешествие за пределы Англии.

Гарри, Гарри, Гарри... Ну, короче, Гарри.


Надейтесь и ждите.

[Князь Владимир]

Отвечаю еще на один вопрос.
Почему Гарри не трансгрессировал сразу, когда оказался у Дурслей?
Этого не хотел Дамблдор. Дамблдор хотел, чтобы Гарри оставался у Дурслей до семнадцатилетия, под защитой крови. Именно так Дамблдор сказал Дурслям в третьей главе "Принца-полукровки". А после семнадцатилетия Гарри, конечно, трансгрессировал сразу.
P.S. Кроме Римуса Люпина, дату рождения Гарри с точностью до секунды не знал никто. Люпина убили, и он не успел сказать никому из Ордена. Поэтому Кингсли оказался в доме Дурслей значительно позже, чем Гарри - перед надгробным камнем, но все же раньше прибывших туда в полночь на 1 августа Пожирателей Смерти. Конечно, все Дурсли спаслись, но больше мы их не увидим.

[Том Рэддл]

Афтар жжот ни па децки..........

[Samantha]

Классно. Редактор бы, конечно, не помешал, маленькие стилистические ляпы все же есть, но в остальном мне очень понравилось.

[Князь Владимир]

"Маленькие стилистические ляпы"? Покажите мне их, пожалуйста. Пока не готова третья глава, их еще можно исправить.

[Samantha]

Шерсть единорога толкнула его в грудь
"Кольнула" я еще могу понять, но "толкнула"...

Это то, что мне очень сильно в глаза бросилось. До этого были мелочи, места, где я бы сказала по-другому, типа "ее" - "нее" и т.д.

чего уж никак не могло бы быть, если бы Мариус был обычным конем или фестралом
Тяжелая фраза. Я бы сказала: "будь Мариус обычным конем или фестралом". Но в любом случае два раза употребляется "быть", два раза - "бы". Неприятно смотрится.

Вот такого плана ляпы.

[Ivory]

Фанфик хороший, но немного скучный... Все так подробно рассписано... zzZZZzzZzZzZzZz Но объем глав радует...

[Князь Владимир]

"Толкнула его в грудь"? Мариус и не такое может. Гарри ощутил толчок, потому что Мариус направил волшебную силу своей шерсти, чтобы разбудить хозяина.

"Чего уж никак не могло бы быть, если бы Мариус был обычным конем или фестралом"...
Что тяжелого в этой фразе? Этот повтор не является нарушением правил грамматики.

Это все - не ляпы. Я буду сильно признателен тому, кто найдет НАСТОЯЩИЕ ляпы. (Скорее всего, их там нет).

[Князь Владимир]

Правда, конечно, в подсознании сохранилось "у него", а не "у его", но ошибку в сообщении исправить ввиду глюков форума сложно. А вот более серьезные ляпы (или ошибки) заслуживают того, чтобы выложить вторую главу снова, уже в исправленном варианте, удалив ее из прежнего сообщения. (Именно так мне пришлось поступить с первой главой). Кстати, первая глава никак исправляться уже не будет (и вторая тоже - после того, как будет выложена третья). Так что если хотите обратить мое внимание на что-нибудь серьезное, пишите об этом, пожалуйста, сейчас.

[Samantha]

Ох, боже, какой Вы упрямый. Я просто советую завести себе редактора.
И, кстати, Murius читалось бы как "Мюриус". Это открытый слог. В словах типа Umbridge и sun слог закрытый, поэтому читается "а", но здесь это "у" или "ю".

[Nika Riddle]

Очень интересно получается. И объем глав радует.

[Князь Владимир]

"Murius" читалось бы как "Мюриус"? Очень может быть. Но первая буква остается U. Именно с нее начинается фамилия Umbridge. В русском переводе - Амбридж, поэтому и Мариус.

А что сделает редактор, если форум не позволяет исправлять такие большие сообщения?

[Dr Kassandra]

Очень нравится. Единорог, продолжай.

[MAXNO]

Ай маладэц!
Народ ЖАЖДЕТ продолжения!!!

[Элани]

Одно но, Единорог)

в первой главе сначала рог у Мариуса черный, а в конце белый. пересмотри)

[ФанEm]

Когда будет третья часть? Не могу больше ждать!

[Selin]

Прикольно мне нравиться. А пары какие-нибудь будут?

[Dr Kassandra]

И еще, мне не очень понравилась идея со стрелками:))) Пусть лучше единорог будет на него смотреть вопросительно/удивленно, а при принятии фелекс фелицис, как у Роллинг, просто чувствовать, куда надо идти.