О, спасибо, дорогая Стелла. Наконец-то продолжение!
Не буду оригинальничать - мне чрезвычайно понравилось. Все так живо и естественно, персонажи прописано... муа, конфЭтка *с кавказким акцентом*
А Оливер с Гарри... неожиданно.
В общем, жду ещё
Вот одно замечание.
Ведь сколько я его не помню, мы были вместе
Скорее: "Сколько я его помню".
ОФФ:
ну да, это я. Ну да, вот это все непонятно – это мое. Это все несуразное – моя долбанная философия жизни. Вот этот кошмар – то, о чем я думаю, о чем я переживаю, и о чем хочу рассказать. А уж удалось ли мне показать свои эмоции – решать вам.
Я думаю, тут все понятно. И мне твоя философия близка. Единственное - от материальностей слишком уж отрекаться не стоит. Это тоже наша жизнь, ее часть, без которой мы жить не сможем. Кто станет философствовать на пустой в течение нескольких дней желудок?
на конкурсе фанфиков HPForum`a
— Немеет сердце в сладкой боли,
Струится локон на плечо.
Я к вам пишу, чего же боле?!
— Ржунимагу! Пешы исчо! (с) некто гениальный
Стелла, ну, не знаю, что сказать... Какой жанр? Нет, я в легенде (или ка это назвается?) читала, но в общем? По сути дела, психологическая драма. Потому что, если нет, то я не знаю... Мало "экшена", это.. это всё выглядит, как длинный пролог, ты только-только знакомишь нас с Оливером и Гарри, и кажется, что вот, пролог сейчас закончится, начнётся тело фика. Если это так - то пролог затянут, если нет - сама понимаешь. По сути дела это и есть единственный недостаток - фик не захватывает. Смерть Джека то ли уже кульминация, то ли только завязка. Я... я мало переживаю - вот и всё.
Кстати, Джека ты абсолютно правильно убила. Иначе просто не было конфликта, всё было хорошо, солнечно - и развивать сюжет было просто некуда. Кроме того, убила не просто правильно, но и красиво. Умница в этом плане)
В общем, основные недостатки - мало напряга и затянутость (хотя, уж чья бы корова мычала, так?))
А в остальном - стиль, грамотность - отлично. Читается хорошо, слова будто приглажены - это ты умеешь.) Чай, не зря переводчик.
В общем, все данные, что именно написать хороший фик, у тебя есть. Остаётся только одно - добавить динамики))
удачи
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Маяковский
Ну, Оливера я и так по возмодности везде стараюсь хоть в эпизодической роли, но включать. Лапка он, такой герой классный. =)))
О, ошибку нашли) Но у меня не апдейтится пост((( Мдя(
Рада, что тебе понравилось и что ты смогла меня понять)
Доктор Рукиноги, ну, ты знаешь, я тебе в привате отвечала на все. Просто скажу, что не люблю фики, в которых нет эмоций, а только экшн. Понимаешь, не люблю я динамику. Я люблю, когда все такое тягучее, медленное, заставляющее парится мозги... =))) Ну, ты понял меня? =)
На счет затянутости... Ну, в фике 30 страниц даже нет, так что... =))) Все ещё впереди. Тем более, что это миди. Ещё глав 5 и все. =)
Я и не стремлюсь к экшну, то, что я пишу, это для таких людей, как я. =)
Выпускница Гриффиндора и Лучшая ученица 2004-2005 уч.года
Член попечительского совета
Things are so different now you're gone
I thought it'd be easy I was wrong
And now I'm caught
And now, I'm caught in the middle
Even though I'm with someone new
All i can think about is you
And now I'm caught
And now, I'm caught in the middle
A1 “Caught in the middle”
Эллин сидела и мрачно смотрела на картину на стене. На полотне были изображены сюрреалистические геометрические фигуры, а так же цветы и собака. Она всегда любила абстракционизм, но сейчас она его возненавидела – Эл сама не понимала, почему. Особенно раздражала бордового цвета собака, со сверхдлинной мордой и маленьким телом. Ну и монстрище. Эллин наклонилась к полу, почувствовав рвотный порыв, попыталась делать движения плавней, и подняла с пола почти пустую бутылку из-под джина и стакан. Долила остатки в стакан и залпом опорожнила, даже не поморщившись. Где-то внутри противный голосок мерзко захихикал – настоящие леди так не поступают. Эллин не была леди, и даже на роль Скарлетт О’Хары она не претендовала. Так – уже никто. Она почувствовала горечь во рту. И боль в сердце. Поморщившись, она со всего размаха кинула стакан в отвратительную картину. Послышалось звяканье, и стакан разлетелся на мелкие куски. Словно с какой-то обидой, они рассыпались по полу.
- Это не я, - запротестовала неизвестно кому Эллин. – Это не я.
Она, пошатываясь, встала на ноги и направилась на кухню. Почему-то все вокруг неё плыло и прыгало. Контуры вещей и предметов потеряли былую четкость, став словно размазанными. Вот тебе и абстракционизм, щелкнуло в голове.
Свечи в коридоре уже давно догорели – холодный воск лежал на полу, а в подсвершниках уныло торчали маленькие огарки. Эллин шла на кухню в кромешной тьме.
Внезапно, что-то упало, послышался звон и шум. Чертыхаясь, Эл еле удержала равновесие, осыпая свою голову проклятьями. Как можно было забыть о той кипе книг, стоящей рядом с дверью, ведущей на кухню? Перешагивая через кучу бумаг, пергаментов, отсчетов и прочего, валяющихся на мраморном полу, она вошла в комнату.
Здесь так же была темнота. Эллин даже не пыталась сделать посветлее с помощью заклинаний – ей так этого было лень. Так не хотелось ничего делать, да и сил было мало – теперь заклинания действовали такое короткое время, что она даже не прибегала к магии.
Девушка подошла к крану и открыла воду. Тоненькая струйка вначале была теплой, а потом стала холодной. Эллин с наслаждением окунула в неё руку и наполнила её водой. И отпила – почти ледяная. Отпив так воду ещё в несколько заходов, Эл отключила кран.
Легче не стало. И горечь не прошла. Девушка в темноте уставилась на кран – вот черт, а? Не долго думая, она снова включила воду на всю мощность и подставила голову под струю. Волосы тут же намокли и стали тяжелыми. Эллин стояла ещё пару минут, пока голова совсем не замерзла. В голове почему-то всплыли истории из маггловской медицины – про менингит и тому подобное.
Эл отключила воду, выжала волосы и откинула их назад. И вздрогнула из-за холода, коснувшегося спины – не самые приятные впечатления.
Вернувшись в комнату, она бессильно рухнула в кресло. Всё было пустое. Ничего не получалось…
Заболела голова, но это даже обрадовало – клин клином вышибают. Не хотелось думать о Джеке. Не хотелось. НЕ-ХО-ТЕ-ЛО-СЬ.
Девушка забралась ногами на кресло, подтянув их под себя и обняв руками.
После потери ребенка уже все прошло. Первые сутки ей казалось, что она слышит чей-то плачущий голос. Голос её ребенка. И тогда она кричала и плакала в палате в больнице Святого Мунго. Мало того, так сильно болели все внутренности, всё в районе матки и живота, так ещё и боль терзала её в душе. Теперь от Джека не осталось совсем ничего. А ведь так замечательно было бы иметь от него ребенка, иметь его частичку, крошечку, но нет…
Эллин бессмысленно уставилась в потолок – она не понимала тех, кто делает аборты, не понимала их ни на сотую долю. Почему убивают эти маленькие, ни в чем не повинные тельца, в которых уже есть душа и сердце? Как можно лишать жизни того близкого, что у тебя есть, даже если оно не больше дюйма ростом? Какую ответственность мы несем за маленьких неродившихся детей, и как мы можем повелевать судьбой, раз это Бог сотворил и дал жизнь им? Ведь это божественный огонь, такой же важный, как и любовь.
Просто поверить невозможно в то, что девушки добровольно делали это – сама Эллин ни за что и никогда бы не пошла на аборт, что бы то ни было, даже если бы весь мир был настроен против неё. А ведь у неё был желанный ребенок, так почему же он умер? Он, который так нужен был ей? Почему Бог дарует детей тем, кто не хочет их? А Эллин так хотела…
И у неё ничего не осталось – ни Джека, ни ребенка от него.
Эллин начала раскачиваться из стороны в сторону и тихо поскуливать. Так хотелось плакать, но слез не было.
* * *
Внезапно решение пришло к ней в голову.
Джек будет жив, и будет жить. И у них будет совместная, счастливая жизнь. И у них будет ребенок, нет – много детей!
Как же ей в голову не пришло, что в мире все возможно. Тем более, если ты волшебник.
Она оживит его.
И всё будет хорошо.
* * *
Мне совершенно не страшно было идти на Мрачную Аллею. В сущности, теперь от её первоначального вида осталось имя, да несколько заколоченных лавочек со старыми, с облупленной краской, вывесками. Но кто ищет, тот всегда найдет – я знала, что нужные люди остались ещё на той аллее.
Улица казалось почти вымершей – ни покупателей, ни проституток, торговавших собой в прошлые времена, ни нищих, просящих подаяние. Даже кошки не расхаживали по улочке.
Все было таким заброшенным, хотя все таким же загаженным и грязным. Я шла мимо старых магазинов и иногда внутри них, за немытыми витринами мелькали чьи-то лица. Конечно, авроры не согнали всех с их старых мест. В конце концов, многие из них провели здесь почти всю жизнь, аллея была их домом.
Я поежилась – было холодно.
Дул леденящий ветер.
Наконец, я дошла до нужного мне здания и огляделась. Вокруг не было ни души. Я толкнула дверь, оказавшуюся незапертой, и вошла внутрь.
Дверь скрипнула, хлопнув позади меня. Я оказалась в кромешной тьме, практически ничего не видя вокруг. Вскоре глаза привыкли к темноте, и я поняла, что ничего не удастся выяснить – повсюду было запустение, толстый слой пыли покрывал все вокруг, и я сделала вывод, что тут уже давно никто не живет. И, похоже, все это оставалось таким ещё задолго до того, как закончилась война.
Сзади раздался хруст, чей-то неосторожный шаг. Я выхватила из рукава палочку и резко развернулась, готовая в любую секунду безо всяких колебаний произнести самое страшное Непростительное Заклятье. Но, увидев, кто это, я опустила палочку.
Позади меня стояла одноглазая старуха с горбом и длинным носом. Ведьма из Оушенка – знаменитейшая волшебница на островах и я знала, что вредить она мне не будет.
- С чем вы сюда пожаловали? – безо всяких вступлений задала она мне вопрос.
- Мне нужен Уильфред Черный.
Она странно посмотрела на меня, и её лицо покраснело, вплоть до больших отвратительных бородавок, покрывавших её лоб и подбородок. Ведьма прогремела:
- Убирайтесь!
Я ожидала, что у неё будет не вполне адекватная реакция, но вот так…
Я вздохнула, зная, что теперь мне будет трудно добиться результатов. Я сжала палочку – в любом случае, я уйду отсюда только тогда, когда получу все ответы на свои вопросы. Что бы мне ни пришлось делать для этого.
- Пожалуйста, мне очень необходимо его видеть. Я не буду причинять ему вреда, клянусь.
- Я не знаю, где он. Вы всегда приходите и спрашиваете его, все всегда пытаются достать его – но вам не удастся, - с жаром прошамкала она. – Все ему желали только зла. И он ушел. Ушел из-за таких, как вы – злобных, вредных, завистливых. Тех, кто отравлял ему жизнь. А он всегда был хорошим парнем, никогда никому ничего плохого не сделал. Все в их жизни было нормально. А потом такие, как вы, убили её и его за одним. С той разницей, что смерть у них была разной. И он жил и потом ушёл.
На секунду мне показалось, что старуха говорит какую-то ложь, или чепуху. Или что ей ничего не известно, и она выжила из ума. На самом деле она хитрила. Я смотрела на её гневно двигающийся подбородок и почти видела, как рой мыслей копошится в её голове – они ищут Ульфа, нужно ввести их в заблуждение и огородить Ульфа от неприятностей. Похоже, старуха не на шутку перепугалась – она явно прикрывала Уильфреда, и его безопасность для неё была очень важной.
- Убирайтесь вон, и чтобы я вас здесь не видела! – закончила она тираду.
Я спокойно накинула капюшон на голову и вышла из лавки. Дверь снова сиротливо скрипнула, и я, свернув за углом, растворилась в темноте. Я не прошла даже нескольких шагов, как сняла с себя мантию, вывернула её и надела обратно. Тут же став невидимой для всех глаз. Мантия-невидимка – чрезвычайно полезная во всех отношениях вещь. Прокравшись обратно, я остановилась у входа в лавку, название которой уже давно стерлось с вывески. Старуха вскоре выскочила, как ошпаренная, воровато оглянулась по сторонам и плотно закрыла дверь, для уверенности наложив на неё запирающие заклятья. Вновь оглянувшись – я затаилась – она быстро заковыляла куда-то внутрь дебрей аллеи. Эта улица явно была её стихией, и она себя чувствовала здесь как рыба в воде. Я старалась ничем себя не выдать и смотрела по сторонам и под ноги. Любая оплошность – и я потеряю все, что поставила на кон.
Жизнь Джека.
Не медля ни минуты, я скользила за ведьмой, словно тень, не останавливаясь и не переведя дыхания. Та словно даже не запыхалась, все бежала и бежала вперед, иногда нервно оглядываясь назад. Меня она не замечала – мантия надежно прикрывала, и я была этому рада.
Я смотрела ей вслед и вспоминала ту старую и покрытую тайной историю. Историю о несчастной любви между красивой умной девушкой и талантливым обаятельным парнем. Они были друг с другом много лет, и не было пары счастливей них, а в один день он разбил ей сердце, сказав, что не любит её. Он ушёл к другой женщине, красивой, властной и жестокой. Никто тогда не знал, что она его околдовала, напоила любовным зельем, заставившим его забыть свои чувства к той девушке. Прошло много лет с тех пор. О той паре больше никто не слышал, а девушка через некоторое время смогла оправиться от удара и стала сильной колдуньей. И однажды нашла тех двоих и убила. Её хотели приговорить к поцелую дементора, но решили изменить меру наказания и дали пожизненное заключение в Азкабане. Она смогла там выжить, несмотря ни на что. Почти шестьдесят лет в тюрьме. И ей выпустили – поскольку когда-то в древности существовал закон, что людей, которым исполнялось сто лет нельзя содержать в Азкабане. Все считали, что она выйдет оттуда совершенно без эмоций, чувств и что у неё помешательство. Ничего подобного не случилось – она была в здравом уме. Просто на неё не действовали дементоры, потому что она была несчастна, и в душе её поселился мрак с того самого момента, как от неё ушел любимый. Ведьму была из Оушенка.
И сейчас, глядя в спину стодвадцатилетней колдуньи, я невольно задумывалась над жизнью и над тем, какие встречаются судьбы. И в какие игры играет с нами жизнь. Было трудно поверить, что вот эту старуху ничто не сломало в жизни. Даже то предательство, похоже, не было особо сильным.
Мы шли в дебри улиц, конца которым, казалось, не было и я уже подумала, что ведьма раскусила меня и ведет за нос, когда мы остановились у ничем не примечательных старых дверей. Старуха ещё раз поозиралась, я замерла и старалась не дышать, и отворила её. Зашла и тут же поспешила закрыть её. Я незаметно, словно ветерок, проскользнула за ней – мне удалось.
Обстановка внутри поражала своим убожеством. Холод, дыра в потолке, грязные вещи, замасленные стены, запах мочи и грязных книзлов. Было невыносимо находиться в этом месте. Уж случаем, не берлога ли это Уильфреда?
Между тем, ведьма подошла к столу, села за него и что-то написала на пергаменте. Потом свистнула и сквозь дыру в потолке появилась серая ворона. Колдунья отдала ей пергамент, что-то прошипев под нос. Я замерла – неужели, это все? Я не успела, я проморгала всё… Мир завертелся вокруг меня, и я почти ничего не соображала.
Мне хотелось свалиться на пол и забиться в конвульсиях. И плакать, плакать, плакать, вырывая волосы с головы…
Но старуха сделала нечто, от чего мое сердце подпрыгнуло в груди – она подошла к черному камину, в котором явно не убирали четверть века, и бросила туда Дымолетный Порошок. Я подошла поближе, стараясь не шуметь, и услышать адрес. Не вышло – старуха даже в своем доме была очень осторожна.
Порошок взвился зеленым цветом, а потом оранжевым. В камине появилась голова чьего-то мужчины – я замерла: это был он. Уильфрик Черный.
- Давно тебя не видел, Лукреция.
- Я бы и не хотела тебя тревожить, но тебя ищут, Ульф. Я хотела предупредить тебя, пока они не вышли на твой след.
Лицо мужчины встрепенулось.
- Кто? – спросил маг.
- Одна молодая женщина. Точнее – девчонка. Я не знаю, кто её послал – авроры или министерские. А может, приспешники Вольдеморта. Ты же знаешь, они бы с удовольствием отыскали тебя, чтобы ты помог им.
- Черта с два, Лукреция. Неужели… неужели никто не может оставить меня в покое? Я просто хочу забыть ту историю. – Он помолчал. – Ты считаешь, что она – посланник тех или иных?
- В любом случае, это угрожает твоей жизни. Чиновники наверняка хотят тебя ликвидировать, а Упивающиеся…
Внезапно, какой-то шум заставил вздрогнуть всех нас троих – Лукреция из Оушенка встрепенулась и развернулась к двери, Уильфрик вытянул шею, а я почувствовала себя дико неудобно в своей чудо-мантии. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и меня раскроют. Снаружи кто-то явно подходил к дому ведьмы.
- Уходи, прячься! Я тебя предупредила, - зашипела старуха, - ты мне слишком дорог, чтобы я могла тебя терять. Помни: тебе нужно исчезнуть. Не связывайся со мной никаким из всех способов – можешь загубить себя.
Лицо кивнуло:
- Спасибо тебе. Даже не знаю, что бы делал без тебя. Прощай! – и он исчез, заставив меня почувствовать ни с чем несравнимое отчаяние и желание заплакать.
В дверь заколотили, но я даже почти не обратила внимание.
- Ведьма! Мне нужна твоя помощь для пары моих питомцев! Эй, открывай.
Старуха, хрипя, встала с колен и направилась к двери, на ходу крикнув:
- Иду я, иду, старый пень!
Она открыла дверь, но перед этим оглянулась и проверила взглядом комнату и камин – казалось, безопасность для неё было важным. И затем вышла на улицу, заперев её не только ключом, но и мощным заклинанием.
Я осталась в тишине, не понимая, что со мной происходит. Я могла уйти, но не могла даже пошевелится. Я сделала шаг и присела на корточки, положив ладони на лицо. Закрыла глаза и заплакала, чувствуя, как слезы текут по лицу, просачиваются сквозь пальцы и падают на пол.
* * *
Эллин не помнила, сколько так просидела. В сущности, сейчас уже было безразлично. Она никогда не сможет найти способ, как вернуть к жизни Джека. Уже никогда не сможет.
Старуха не возвращалась, но Эл было наплевать. Она бы даже хотела остаться здесь навсегда, замурованной в этой грязной лачужке и умереть.
Она сказала, что он дорог ей. Почему? Что их могло связать? Ведь их истории почти не перекликались… Но, однако, было понятно, что на самом деле что-то между ними было. Что-то, что объединило их, сплочило. Что-то, о чем знают только эти двое – Лукренция из Оушенка и Уильфрик Черный.
Эллин медленно поднялась на ноги, озираясь. Возможно… Хотя вряд ли. Но стоит рискнуть? Всё равно, ей не куда деваться – либо действовать, либо пропасть навсегда и потерять все шансы. Она подошла к комоду и начала рыться в старом комоде, стоявшем недалеко от камина. Чего только здесь не было – начиная от книг и заканчивая порванными чулками и сушенными тараканами. Ничего интересного Эл не обнаружила, кроме двух книг по Зельеварению на латыни. Потом настала очередь шкафа – там тоже ничего. Стол с завалами барахла – тот же результат. Обессилив от поисков, Эллин села на кровать. Все пустое. Взгляд уперся в старую кирпичную стену напротив. Что за жизнь была у старухи? В чем смысл её старческого существования? Эллин тупо разглядывала кирпичики, пока до неё не дошло – это же кирпичная стена!
Воодушевленная, Эл подошла к стене и исследовала её. Вполне возможно, там есть тайная комната, может, какой-то склад, где ведьма хранит ценные для неё вещи. Если это так, то Эллин готова была в прямом смысле «взломать» её. Что бы то ни было – главное, чтобы был результат.
Она стукала палочкой по кирпичикам, пробуя разные комбинации, заученные с ещё с детства, а потом и из уроков нумерологии и арифмантики. Ведь блокировка стен была важным аспектом изучения магии – уважающие себя маги знали, как можно было построить специальную стену, которая могла бы раздвигаться и как укрепить её специальными заклинаниями и кодами. Это было нелегко.
Это увлекало – Эллин уже погрузилась в разгадывание задачи, словно это был паззл или увлекательная конструкторская игрушка, которую надо собрать из тысячи разных механических частей. Только было большое отличие - если она сумеет достичь результата, то может выиграть жизнь для дорогого человека.
Наконец, одна из комбинаций подошла, и механизм стены заработал. Эллин горящими глазами смотрела на движение кирпичиков и гордилась собой. Вскоре открылся вход в секретную подсобку. Едва дыша, девушка пробралась туда и осветила комнату палочкой. Это была небольшая лаборатория и кабинет. Повсюду были ингредиенты для зелий, книги, магические предметы. Да, разобраться здесь будет нелегко. Повернувшись, девушка закрыла за собой кирпичный вход, оставшись запертой в этой лаборатории. Главное, чтобы ведьма не поняла, что кто-то находится в её доме и, тем более, в её подсобке.
Эллин начала методичный поиск того, что привело бы её к Уильфрику. Хоть что-то, хоть какая-то деталь… Девушка ещё не вполне разобралась с планом действий, но разработала примерный план.
Никаких интересующих её книг здесь не было, но были странные папки с материалами, с вырезками из газет, кипы писем и прочего. Беглый осмотр показал, что ведьма уничтожала все, что её связывало с Темным Магом. Чертыхнувшись, Эллин продолжила поиск, ни минуты не расслабляясь и слушая звуки с наружной комнаты. Все было тихо и спокойно.
Спустя какое-то время, когда паника уже закралась в душу девушки, она вытащила пакет в котором, о, Мерлин!, оказались вырезки с разных газет. Заголовки пестрили сенсациями и словно кричали о том, что такую-де статью необходимо прочесть. Не спуская глаз с пакета, Эллин торжествующе улыбнулась. Кажется, что-то есть… Она разворачивала вырезки одну за другой, читая и восстанавливая в памяти материалы о Уильфрике, на которые она наткнулась ещё будучи студенткой… Да, когда-то это была сенсация. «Некромант сумел оживить свою мертвую жену!», «Черная магия в Хогвартсе!», «Преподаватель по Заклинаниям обвиняется в самом черном преступлении!», «Винценгамонт в растерянности: какое наказание должно постигнуть Уильфрика Августуса?»… Как давно и как недавно это было… И вот одна из последних статей, посвященных ему:
«Летом 1963го года шпионы министерства доложили, что совсем недавно был совершен черный обряд Некромантии – оживления мертвых. Спустя столько лет после прошлого происшествия в 1634м году, а ведь даже Гриндевальд не сумел провести его во время Темных Времен. Обвиняется Уильфрик Августус, 46и лет, вдовец, профессор по Заклинаниям в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Он был пойман в начале мая, прошел ряд проверок и был сопровожден в Азкабан до суда. Ему предъявили обвинение. Суд прошел вскоре, но за закрытыми дверями и в совершенно секретной обстановке. Августус не дал ни одного интервью – корреспондентам было запрещено подходить к нему, и ни один папарацци не смог сфотографировать его и ни один журналист – взять интервью. Так до конца и не удалось узнать у Авроров – смог ли Уильфрик на самом деле сотворить самый страшный обряд и удалось ли ему оживить свою умершую от паралича жену. Никто и не узнал меру наказания, вердикт судей и куда будет направлен обвиняемый. Однако, что бы то ни было, осенью 1963го года произошел наистраннейший случай – министерство стало разыскивать человека с приметами Уильфрика Августуса. Сбежал ли он из тюрьмы, если и был приговорен к заключению или поцелую дементора? Или если был оправдан, совершил ли он какое-то другое преступление? Министерство хранит все в секрете, не давая информации просочится на публику. Означает ли, что преступник ходит где-то вокруг нас? И когда мы, наконец, прекратим узнавать все последними, когда министерство будет не скрывать народу правду?»
Конечно, он был некромантом, первым за последние более чем три с половиной века. Когда-то мать Эллин рассказала ей об этом – ведь её дядя работал в свое время в высших эшелонах аврората и рассказывал ей кое-какие старые тайные истории, в том числе и историю Уильфрика. Он был обвинен к пожизненному заключению в Азкабане, потому что исполнил обряд и… потом сам умертвил восставшую жену. А потом Августус сумел сбежать, когда его вызывали на проверку в министерство – оно интересовалось подробностями проведения обряда.
А он сбежал и с тех пор никто его не видел. Но потом его поймали авроры и прижали к ногтю, сказав, что если рыпнется – то ему конец. Общественности было объявлено, что тогда, в далеком 1963м, вышло недоразумение, что никто не был виноват, якобы случилась ошибка, да и обвиняемый был отпущен и уехал далеко от Англии, а потом искали уже другого преступника. Много лет Уильфрик жил, ничего не делая, но со временем решил открыть лавку на Темной Аллее. Но его доставали люди, так или иначе хотевшие знать правду или догадывающиеся о ней, знающие, что было на самом деле. И он, конечно же, сбежал вскоре, бросив свою лавку и дело. Сейчас он где-то скрывался. Ну а Эллин хотела с ним встретится.
Девушка исследовала всю папку и… слава Мерлину!, нашла то, что так искала. Это был небольшой пакетик с локоном волос. И это были волосы Уильфрика Агустуса. Эллин отделила несколько волосков и положила их в сторону. Теперь надо было аккуратно сложить все бумаги и вещи так, как они лежали первоначально. Девушка прислушалась – кажется, все было тихо. Немного нервничая, она все закончила, успокаивая себя тем, что вскоре она встретится с Джеком. Что все она делает ради него и нельзя останавливаться на полпути. Потом она взяла в руки волосы некроманта и прошептала компасное заклинание. Палочка завибрировала и показала путь, по которому надо было искать Уильфрика. Не думая долго, Эл аппарировала из дома старой ведьмы из Оушенка.
* * *
Она оказалась дома. Надо было собираться в путь. Эллин прошла по темным мрачным комнатам и достала из чулана свою метлу. Потом вызвала чемодан, куда наспех скинула несколько мантий из прачечной комнаты, выскочила и помчалась в библиотеку, где положила несколько книг, немного приоткрывающей тайну оживления мертвецов, найденных в бесконечных полках помещения, и которые могли бы ей помочь в деле. В чемодан отправились так же еда и несколько мешочков с галеонами, а один из них она сунула в карман своей мантии.
Девушка провозилась дома ещё с пол часа и, уменьшив чемодан, сунула его в карман и вышла из дому, накинув на себя мантию-невидимку. Оседлала метлу и взмыла в небо, плотное закрытое серыми тучами. Как ни было это странным, природа казалась прекрасной, хотя девушка не особо жаловала север Великобритании. Палочка показывала направление и Эл полетела в ту сторону.
* * *
Прошло много времени – почти настала ночь, а Эллин все летела. Она уже была близко к проливу между Англией и Ирландией, а вскоре и пролетела через него. Остановилась только тогда, когда так устала и замерзла, что не было сил лететь дальше. Она спустилась и устроила меленькую остановку до утра, прямо на каком-то поле. Она накрылась тонким, но теплым одеялом и моментально уснула.
Первые робкие лучи солнца разбудили её около шести утра. Тело мучительно отозвалось, когда она пошевелилась под теплым одеялом. Конечно, было тепло, но спать на жесткой земле девушке было впервой. Отметя все мысли, Эллин наспех перекусила лепешками с сыром и мясом, запила их тыквенным соком и вновь полетела по направлению, показываемому палочкой. Западное, ещё и чуть указывающее к северу направление. В лучшем случае – некромант жил где-то на конце западной части Ирландии, а в худшем… впрочем, почему же в худшем? Ей, возможно, предстояло лететь в Америку. Хорошо бы аппарировать, но это рискованное – можно было потерять и без того слабый след.
Она вылетела, обогреваемая слабыми, но теплыми осенними лучами солнца. Оно казалось разрезанным лимоном, по сравнению с летним – апельсиновым цветом. Эл невесело усмехнулась – как давно было лето, и какое оно было другое, совершенно отличное от нынешнего времени…
Благо ветра не было, и лететь было достаточно комфортно. К полудню она пролетела всю Ирландию и остановилась у берега Атлантического океана. Палочка все так же показывала западное направление. Точнее, чуть северо-западное.
Вздохнув, Эл наспех отобедала по тому же сценарию, что и утром, оделась теплее и полетела дальше, прибавив скорость на метле.
Теперь под ней вместо чередующих друг друга полей, лесов и городов, была бесконечная темно-синяя вода с высокими волнами. Страх закрался в сердце девушки, поскольку она теперь была одна против такой мощной стихии. Одно дело – пролететь через пролив, а совсем другое – через океан.
Но она делала это ради Джека. А она так любит его, неужели какой-то страх перед водой заставит ей свернуть обратно? Эл покрепче сжала древко метлы и полетела с большей скоростью, сконцентрировав все свое внимание на полете и стараясь успокоиться.
Вскоре страх сменился апатией и скукой. К воде она уже почти привыкла и считала, что ей повезло, и она избежит любого шторма. Но если она попадет в шторм?
Не думать об этом. Не думать.
Просто лететь дальше, вперед.
Через несколько часов стало темнеть – а впереди была одна вода. Интересно, сколько она пролетела уже? Если скорость была около ста километров в час, а летела она почти семь?
Впереди ещё был огромный отрезок воды, а до суши так далеко.
Эллин сжала леденеющие губы и встряхнулась. Чтобы скоротать время, она стала вспоминать счастливейшие моменты жизни.
Разговоры с матерью, с Джеком, с подругами. Какие-то праздники, каникулы, радостные дни в школе. Выпуск, вручение дипломов, учеба в школе целителей, работа. Свои первые достижения и победы. Лучшие моменты с Джеком. Его нежную улыбку и любящий взгляд, его признания в любви и предложение.
Это помогало держаться и лететь вперёд. Наступила ночь, а Эл все летела. Запах океана уже надоел, задул пронзительный ветер, звезд почти не было видно за тучами. Где-то вдали виднелись молнии, волны внизу явно стали выше и сильней. Эллин молила всех богов, чтобы не было шторма. Она замерзала, и быстрая езда не согревала. Голод стал давать знать о себе, недовольным бурчанием желудка, потянуло спасть. Эл стряхнула с себя сон и принялась высчитывать в голове сложные задачи, которые немного помнила с нумерологии и арифмантике, которые проходила в школе целителей.
А потом Эл уже не помнила, как летела. Должно быть, на автомате. Просто бесконечные водные просторы, день, почти как ночь, и ночь, такая же светлая, как день… И сколько она летела – ни еды, ни сна, а только глотки из фляжки с водой… Ей так хотелось остановится, достать еду и выпить сок, но она боялась, что от бессилия упадет вниз и её поглотит черная вода. Нельзя было ставить на кон свою жизнь, ведь Джек так нуждался в ней. Она уже думала о нем, как о живом человеке. Он скоро вернется, верно ведь? И они снова будут вместе, и будут любить друг друга.
Палочка все так и продолжала бесстрастно показывать вдаль… Но не было даже мысли, что она может ошибаться, что заклинание не работает.
А потом девушка увидела сушу. Она была так близко к ней, что чуть не задохнулась от счастья. Эл стала стремительно спускаться и вскоре стояла на шатающихся ногах, еле замечая, что это была почти безжизненная земля. С трудом она достала одеяло, разложила под собой запасную мантию и только успела лечь, как тут же заснула.
Неизвестно, сколько девушка проспала. Может сутки, а может и двое. Но проснулась она, когда солнце было над горизонтом – желудок просто выворачивало от голода. Вставать было непривычно больно – тело закаменело и не слушалось. Потягиваясь и разминая мышцы, Эллин быстро вынула из кармана чемодан и прошептала увеличивающее заклинание. А потом с удовольствием приступила к скромной трапезе. С лепешкой в руках она озиралась, рассматривая местность.
Повсюду была голая земля. Изредка вдалеке виднелись редкие кустарники и мох. Эл различила морской запах, дувший с востока – запах океана. И вздрогнула, плотнее укутавшись в одеяло – вспоминать перелет даже не хотелось.
Если девушка не ошибалась, она была сейчас в Гренландии. Надо сказать, удивительно и так странно. Эл никогда бы не подумала, что окажется здесь.
Наконец, закончив с едой, она откинулась на спину, отдыхая. Эллин устала, и эта усталость тяготила её, наваливаясь на плечи тяжелым грузом. Сейчас ей просто хотелось избавиться, освободится от неё. Солнце все ещё было низко, а значит, можно было ещё поспать. Девушка ещё раз бросила взгляд на свои вещи и на палочку – та, вибрировав, показывала на запад – и заснула.
Она проснулась буквально через пару часов. Ей казалось, что она набрала сил, и, стряхнув остатки сна, Эллин поднялась на ноги, собрала вещи и отправила в путь. Пешком – она решила немного пройтись, чтобы размяться и войти в привычную форму.
Здесь, на севере, было уже очень холодно. На юго-восточной части Гренландии снег пока ещё не выпал, но девушка предполагала, что севернее он уже есть.
Она долгое время шла, изучая ландшафт, а через примерно час вновь полетела на метле в ту сторону, на которую указывала её палочка.
Вскоре вибрация палочки стала настолько сильной, что Эл даже встревожилась – это все было так странно.
И она увидела вдалеке свет. А потом и источник – свет был виден из окна небольшого домика.
Девушка спешилась, дабы не выдать себя невольным проявлением магии, и пошла пешком. Она дошла до дома и палочка вдруг завертелась. Эллин пришла к тому месту, которое ей было нужно.
Внезапно, дверь отворилась и Эл, вздрогнув, увидела, как из неё вышел высокий, горбившийся мужчина с длинными седыми волосами.
* * *
Сердце бешено застучало и словно хотело выскочить из грудной клетки. Перед Эллин стоял хмурый, суровый Уильфрик Черный.
- Ты появилась раньше, чем я думал. Я знаю, зачем ты пришла, - сказал он, удивив её.
Эллин молчала, но подошла к старому некроманту.
- И напрасно – ничем я помочь тебе не могу, - выплюнул он, намереваясь закрыть дверь.
- Вы же… - Эллин сглотнула, соображая, что сказать, - … вы же любили её, верно? Вы должны понять меня.
Дверь замерла. Он пристально смотрел на стоявшую перед ним хрупкую, болезненного и истощенного вида девушку – скольких сил стоило добраться сюда…
- Я так понимаю вас - это настолько больно, что хочется вырвать сердце и бросить его на землю. Жить без любви, не видеть любимого человека. И теперь вы меня отталкиваете? Я ведь только хочу быть любимой и видеть его живым и здоровым. И все, больше ничего. Мне нужна помощь… Не отталкивайте меня!... Вы должны понять меня. – В голосе Эллин зазвучали звенящий нотки.
- Я понимаю, - глухо сказал Уильфрик, словно глядя сквозь неё, - я знаю. Именно поэтому я не буду помогать. Ты должна пережить это. Потому что даже не представляешь, какие страшные вещи могут случиться, если я помогу тебе. Ты не знаешь, и я надеюсь, никогда не узнаешь, какая это страшная сила.
Взгляд Эллин потемнел, перед глазами замельтешили черные картины. Он отказывается помогать ей. Она в ярости сжала кулаки и неровно задышала.
- Это значит, «нет»? – сипло спросила она тихо.
- Это значит, «нет», - твердым голосом подтвердил некромант.
Все – теперь можно лечь и умереть. Захотелось биться в истерике и плакать. Почему? Зачем он разрушает все её планы? Почему он не хочет помочь ей? Почему-то вместо ярости наступила холодная решимость. Сам напросился. И сжала палочку изо всех сил.
- Я уйду отсюда, только добившись результата. Или в противном случае не выживу. – Так же тихо, но стальным голосом с явной угрозой, проговорила она.
- Ну и дура, - как-то с теплотой отозвался некромант.
Она смотрела в его глаза и не видела ничего, кроме сочувствия, и осознавала свою ничтожность. Какая же она мелкая. Но не трусливая.
- Может и дура, - согласилась Эллин, - но я лучше умру, чем жить вот так.
Он развернулся и скрылся внутри дома, оставив дверь открытой. Вспыхнувшая ярость Эл стала медленно таять, уступив место беспокойству и позволив совести грызть душу. Она не успела сделать и шаг по направлению к дому, как услышала грозное:
- Не сходи со своего места ни на шаг!
Похоже, что некромант её возненавидел. Просто потому, что она так легко одержала над ним победу? Или это просто досада и нежелание видеть её в своем монашеском доме, где он живет как отшельник?
- Знаете, она вас любит, - вдруг вырвалось у Эллин. – Ведьма из Оушенка.
Несколько секунд тишины.
- Я знаю. Но предпочитал бы не знать. И делаю вид, что не знаю.
- Вам безразлична её любовь?
Он не удостоил её ответом. Может, это было к лучшему.
Вскоре он появился в дверях и бросил какой-то сверток на землю, прямо перед Эл.
- Это все, чем я тебе могу помочь. Большего не жди – я уже ни на что не способен, да и если бы был способен, то не стал бы тебе помогать. Я не хочу брать грех на свою душу. Ещё один, - старик грозно смотрел на неё. – Это тебе поможет, но только если ты в самом деле жаждешь этого и хочешь совершить ритуал. Тебе надо будет выложиться по полной программе. А дальше – смотря по твоим силам. Если тебе удастся, то ты можешь довести до конца, а если нет… Только имей в виду, что там, на грани, совершенно неизведанная могущая сила. По сравнению с которой сила Мерлина, Вольдеморта, Дамблдора, Гриндевальда и всех могущих волшебников в сумме – просто ничто. Не позволяй тьме вырваться на волю и завладеть тобой и всем. – Он поднял руку, когда девушка хотела что-то сказать, тем самым прервав её. - Ты можешь отказаться от всего вплоть до того самого момента, когда они задействуют силы. Ты можешь и, Мерлин видит, я надеюсь, что ты сделаешь это, что твое благоразумие будет выше порывов сердца.
Она из-под тяжелых век глядела на него. Мир вертелся под её ногами, но она не чувствовала его. Наконец, она подняла сверток и оглядела его. И перевела взгляд на Уильфрика.
- Только скажите, вам удалось сделать это? – спросила она.
Некромант не удостоил её взглядом. Просто сделал шаг назад в домик и захлопнул дверь.
Эл развернула сверток и уставилась на то, что было в её руках. Черная книга, очень древняя на вид, на твердой обложке которой серебрилось название: «Некрономикрон». И чуть пониже: «Liber Logaeth».
Она открыла книгу и пролистала несколько желтых твердых страниц. Всё было написано на латинском, почти на каждой странице иллюстрации разной степени отвратительности. Эллин захлопнула книгу и, развернувшись на каблуках, зашагала в обратную сторону. Почему-то у неё было странное чувство какой-то грусти, меланхолии и чего-то ещё, название чему она не могла дать. И интуиция ей подсказывала, что Уильфрика Черного она больше никогда не увидит.
С такими раздумьями, она аппарировала в Англию, в свой дом.
* * *
Через некоторое время Эллин стала выполнять все требования, присущие к совершению ритуала и провела несколько первых удачных экспериментов. Настало время для главного действия. Для того, что ей нужно было.
* * *
Книга лежала на земле на нужных страницах. Вокруг девушки в черной шелковой мантии были предметы первой необходимости, которые ей нужны были для первой части ритуала, на земле был нарисован знак и символы. Рядом стоял сосуд, наполненный благовонием Зкауба. Оно могло вызывать ей адские полчища, если в них нужна надобность. Но пока надобности в них не было.
Все было готово. Эллин заткнула голос разума, твердившей ей, чтобы она все прекратила и принялась действовать.
Подул ветер, Эл услышала шелест ветвей деревьев, как-будто что-то шепчущих ей и открывающих какие-то тайны.
Вздох и…
- ЭЗФАРЕС, ОЛЙАРАМ, ИРИОН-ЭСЙТИОН, ЭРЙОНА, ОРЕА, ОРАСИМ, МОЗИМ! Этими словами и во имя твоего хозяина ЙОГ-СОТХОТХА я совершаю могущественное заклятие и призываю тебя явиться. О, АНАБОТ, дабы ты помог мне в час нужды. Явись! Повелеваю тебе знаком Власти!
Призывание закончилось, и Эл дрожащей рукой совершила знак Вура.
На секунду мир словно умер: облака прекратили свое движение в черном небе, деревья застыли в немом укоре и их ветви не трепыхались и не шептали ничего на стихшем ветру, птицы, животные и насекомые перестали голосить. Мир замер. И потом взвыл ветер и закружил вихрем вокруг Эллин, поднимая подол её мантии и рукава, спутывая волосы, поднимая черную землю и выворачивая деревья с корнями. Загремел гром, и засверкали молнии. Дико кричали птицы и животные, словно умирая в агонии, отдавая свои души и энергию для ритуала.
Эллин казалось, что её разрывает на мелкие части, что она плавится от жары и леденеет от холода. Земля и небо поменялись местами. И, наконец, в апогее всего, наступала тишина.
Перед Эл, словно из-под земли, возникло что-то невероятно огромное, уродливое и вонючее. При рассмотрении, оказалось, что это существо конечностями и строением тела напоминает человека.
Дух Эмблемы Анабот стоял перед той, которая воззвала его, готовый помочь.
Наконец, он открыл рот, его горячее дыхание обдало Эллин и странный скрипучий, но сильный голос достиг её ушей:
- Повелевай, царица.
* * * * * * * *
Прим. Автора: Не знаю, тревожно мне, вот и все. Поэтому все тревоги отразились в этой главе. Тревожно, и тяжело. Опять тянет писать что-то непонятное, странное, убивающее. Обстоятельства вынуждают мне повысить рейтинг фика к следующей главе – там появится много шокирующего, - да ещё учитывая вырезанную сцену. Теперь фик будет R-овым.
Не знаю, почему-то с каждой главой у меня тоскливое и ноющее ощущение. Длиннее и, наверное, скучнее. Впрочем, это я. И… Тапков мне, тапков. =)
Выпускница Гриффиндора и Лучшая ученица 2004-2005 уч.года
Член попечительского совета
Красиво. Больше ничего сказать не могу... Просто нет слов. Все характеры персонажей, события, все настолько четко и слаженно, что я просто в восхищении.
Mors sola fatetur, Quantula sint hominum corpuscula – "Одна только смерть показывает, как ничтожно человеческое тело" (лат.) Ювенал, "Сатиры", Х.
на конкурсе фанфиков HPForum`a
