The Bat-Bogeys Cometh ДМ/ДУ angst-romance R (прода - 5.04!)
-
[Autumn]
- Новичок
- Сообщения: 39
- Зарегистрирован: 27 окт 2004 19:06
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
Обновление!
Тридцатая глава "Ордена Феникса" глазами Джинни
Вторая глава
Слова Малфоя эхом отзывались в голове Джинни во время финального матча, как бы она ни старалась избавиться от них. Она не хотела помнить ничего из того, что он сказал. Она не хотела чувствовать ничего, кроме ненависти, когда думала о нем. Потому что, несомненно, Драко становился хуже. Девушка знала, что это он виноват в срыве собраний АД. Ладно, может быть, не именно он, вообще-то это была Амбридж, но Джинни точно знала, что никто иной, как Малфой, выдал их этой отвратительной жабе несколько недель назад, и именно он поймал Гарри той ночью. И все же она мысленно возвращалась и возвращалась к тем последним словам Драко, спокойным и странно отрезвляющим. «Именно поэтому ты не готова к матчу, Уизли. Именно поэтому ты не готова к матчу. Именно поэтому ты не…»
- Прекрати, - не раз она бормотала себе это вслух.
Время и пространство словно сжались. Были только разноцветные размытые пятна болельщиков, машущих с трибун, другие игроки носились вверх-вниз и вокруг нее всполохами красно-золотого и желто-голубого. Нервирующее присутствие брата, зависшего у стойки ворот, она всегда ощущала его где-то позади себя, и единственная мысль: «Снитч, этот дурацкий Снитч. Я не позволю чему-нибудь или кому-нибудь отвлечь меня от него. Ничто не расстроит меня и не разозлит. Я сосредоточусь на обнаружении Снитча.» Она даже сумела внутренне заглушить голос Ли Джордана, который, кажется, звучал все более и более взволнованно.
– И Дэвис сразу же перехватывает Квоффл, капитан команды Рейвенкло Дэвис с Квоффлом обходит Джонсон, обходит Бэлл, также обходит Спиннет… Он нацелился прямо на ворота! Он собирается бросать и… и… – Ли громко выругался. – И он забивает.
Джинни продолжала медленно кружить над полем, делая петли, изо всех сил старясь блокировать Чу Чанг, которая буквально сидела у неё на хвосте, ища глазами неуловимую вспышку золота. Не раз она слышала многочисленные стоны разочарования с Гриффиндорских трибун, смешанные с хором язвительных замечаний, которые, как Джинни предположила, исходили от Слизеринцев. Даже не оборачиваясь, она знала, Рон пропустил еще один гол. Девушка изо всех сил старалась игнорировать все это. Когда на стороне поля Рейвенкло началась какая-то заварушка с участием Кэти, гриффиндорку чуть не сбили с метлы, но к ней на выручку вовремя подоспела Анжелина, Джинни подлетела к Рону, который завис у центрального кольца.
– Ты просто должен лучше сдерживать себя, Рон, – сказала она.
– Мне не нужны твои советы, – ответил он, запустив руки в волосы и взлохматив их так, что они встали дыбом. Создавалось такое впечатление, что он вставил два пальца в электрическую розетку, с которыми Артур Уизли вечно экспериментировал в гараже дома.
– Это единственная причина, по которой ты пропускаешь голы, – упорствовала Джинни. – Ты становишься нервным, взволнованным, а потом….
– Думаешь, я не понимаю этого? Да я чуть не заблевал все эти ворота, – коротко ответил Рон. – Я изо все сил пытаюсь не вывернуть желудок наизнанку от волнения, и если я ещё должен нервничать из-за разговора с тобой…
Джинни сдалась. «Ладно», – мрачно подумала она, – «я попыталась».
По крайней мере, для неё не было проблемой сдерживать свой собственный характер. Она чувствовала себя такой невозмутимой и собранной в этот теплый весенний день, будто она была куском льда. Все казалось таким далеким и незначительным: разноцветные фигуры на стадионе далеко внизу, расплывчатые фигуры ее товарищей по команде, огромное небо, в котором она продолжала искать Снитч. Несколько раз ей показалось, что она видит его, а раз вошла в такое крутое пике, из которого успела выйти лишь в самый последний момент, едва не разбившись в лепёшку об землю. Чу Чанг летала за ней по пятам, но ее движения были странно медленными. Когда они летели достаточно близко друг от друга, Джинни заметила, что та выглядит утомленной и подавленной, ее обычно блестящие черные волосы выглядели жиденькими и тусклыми, темные глаза были затуманены. Чу не очень хорошо летала в этот раз. У Джинни даже не было стимула показать себя, она подумала, что вся ее злость на Чу в любом случае давно перегорела. «Странно, как же я раньше ненавидела ее… теперь мне её жалко, наверное».
Матч превращался в игру вратарей. Иногда матчи бывали такими, Снитч просто долго не показывался, чтобы его могли во время поймать, и что бы ловцы ни делали, их участие в игре было совершенно незначительным. Никто из Рейвенкловцев даже не потрудился хотя бы толкнуть Джинни, ее команда точно так же игнорировала Чу. У них было, чем заняться.
Дэвис, видимо, догадался, по какому сценарию развивается игра, и во время тайм-аута шёпотом провёл поспешный разговор с командой. После этого они снова взмыли над полем, следуя новой стратегии. Летая туда-сюда, Джинни продолжала наблюдать за результатами уголком глаза; она застонала про себя.
Кэти – обычно основной стержень охотников, – казалось, все еще не оправилось от предыдущего происшествия. Она просто висела на своей метле, ее лицо было бледным и вспотевшим. Нападающие Рейвенкло легко обошли ее, и Анжелина с Алисией не смогли справиться самостоятельно.
– И Брукс с Квоффлом, – монотонно прокомментировал Ли, – передает его Брэдли, который пасует его обратно Бруксу… тот отдаёт пас Чамберсу… Давай, Бэлл! Встряхнись немного! Чамберс бросает… и забивает. Если Гриффиндорский загонщик в коме, то кто-то должен отвести его в больничное крыло. Проснись, Слоупер!
Вообще-то в этот раз Джек ещё никому из собственной команды не дал по зубам битой, подумала Джинни, но, с другой стороны, его игра и не улучшилась. Эндрю был не лучше. Снова и снова команда Рейвенкло забивала, пользуясь несобранностью Гриффиндорской команды. Но самым слабым звеном был Рон, и Джинни знала это. Во время короткого перерыва в игре Анжелина подозвала Джинни к себе кивком.
– Нас тут по полю размазывают, и это вина твоего брата, – сказала она, без предисловий.
Джинни кивнула. Не было смысла отрицать это.
– Рон может намного лучше, ты же знаешь, о чем я говорю. Мы обе видели, что он способен применить самые необычные приёмы на практике. Он может, я знаю, может.
– Да-а-а, – признала её правоту Джинни, – но как из него всё это вытянуть? Я видела, как с ним случалось это и раньше – он так низко опускается в собственных глазах, что выбраться из этого болота неверия в себя ему очень трудно.
– Но мы можем хоть что-то сделать, – прошипела Анжелина.
– Например?
– Я не знаю! Ты его сестра! Разве нет никакой тайной мотивации Уизли, передающейся из поколения в поколение?
– Ну-у-у… у папы есть пара носков ручной вязки…
Анжелина презрительно оттопырила губу:
– Думай об этом. Сделай это. Преуспей в этом. Это приказ. – Для разговоров больше не было времени. Джек со всей дури махнул битой в направлении Джеффри Брукса, не рассчитав силу, и на этот раз задел Эндрю.
– В последний раз в Хогвартсе правила игры в отношении члена собственной команды были нарушены задолго до этого сезона, – сказал Ли устало. – Ещё до нормандского завоевания. Хорошее шоу, Слоупер! Ты заставил историю повториться.
Ли Джордан был полон сарказма, поняла Джинни. Это определенно плохой знак. Когда Анжелина заложила вираж, кружась над Джеком и впиваясь в него взглядом, Чамберс попытался снова забить Гриффиндору. На этот раз никто не смотрел на Рона, остальная часть команды Рейвенкло была слишком занята, хихикая над тем, что сказал Ли. И Рон почти безо всяких усилий поймал Квоффл.
В воздухе густо пахло поражением, но теперь ощущалась свежая струйка надежды… возможно… Джинни обернулась на стойки ворот и увидела брата, зависшего между вторым и третьим кольцами – его лицо было суровым, руки вцепились в метлу, губы шевелились.
Теперь внимание снова было приковано к нему, потому что команда Рейвенкло поспешно перегруппировалась, и Рон снова упустил мяч. О, Боже. Сдерживаемый ропот насмешек, стонов и злорадных поздравлений заполнили стадион, со стороны трибун донеслась вялая песня, исполняемая Слизеринцами кто в лес, кто по дрова.
Перед кольцами дырой
Так всегда и стой!
Она не могла себе позволить думать о том, что сейчас чувствует ее брат, или возмущенно встать на его защиту. Они были так далеко. Счёт был таков, что если бы команда Рейвенкло забила еще один гол, то даже, если бы она сейчас увидела Снитч и поймала его, Гриффиндор все равно бы проиграл. Она почти неподвижно зависла, чтобы подумать. Удивительно, как хорошо работал ум, когда он не был затуманен гневом. Это было как один большой паззл, все они – члены ее команды, игроки Рейвенкло и ее собственный брат – её кусочки-составляющие. Как сложить их воедино, вот в чем вопрос. Что заставило Рона успокоиться, что заставило его вспомнить, как хорошо он мог играть? Всего-то отвлёкся на секундочку. Но как отвлечь его ещё раз? И затем, пока она смотрела в небо, размышляя, Джинни увидела его.
Вспышку золота, появившуюся у третьего кольца.
Казалось, все происходящее было как в замедленной съёмке. Чу не видела Снитч. Она все еще пялилась в дальний конец поля. Но в любой момент это могло случиться, и тогда всё будет кончено. Брукс и Брэдли оба резко направились к Рону с Квоффлом, пасуя его друг другу, шар устремился к правому кольцу, оба парня злорадно ухмыльнулись Рону. Эндрю что-то крикнул, когда Джек послал в него Бладжер. Джинни во весь опор помчалась на своей метле, спикировав между двумя товарищами по команде, и протянула руку за Снитчем. «Но не слишком быстро, я все еще не могу схватить его, не раньше чем…» Бладжер был близко, ещё ближе и затем он ударил её со всей силы прямо в живот, в глазах потемнело от ужасной боли. Тысяча испуганных лиц зрителей со всего стадиона повернулись к ней.
– И Бладжер попадает Джинни Уизли в живот! – сказал Ли испуганно. – И это явно нехорошо… и Брэдли бросает…
Она едва слышала его голос, используя все свои внутренние силы, чтобы сосредоточиться на своем брате и на Квоффле, который направлялся прямо к кольцам: ложный выпад вправо, потом – крутой рывок влево. Брэдли резко повернул голову к ней, мгновенно теряя собранность и сосредоточенность. Он уже выпустил мяч, и было слишком поздно что-либо менять. Но охотники Рейвенкло уже не концентрировали всё своё внимание на Роне. Если быть точным, в течение пары секунд никто не смотрел. «Пусть этого будет достаточно, подумала Джинни. Пожалуйста, пожалуйста, пусть этого будет достаточно».
И этого оказалось достаточно. Рона сгруппировался, сделав великолепную «бочку» на метле, и поймал Квоффл правой рукой, вися вверх тормашками. В этот самый момент Джинни почувствовала, как ее пальцы сомкнулись на крошечном, трепещущем Снитче.
После этого все стало расплывчатым. Стадион взорвался аплодисментами, а Ли что-то кричал, но она едва слышала. Мир потемнел, и она вцепилась в метлу, опускаясь всё ниже и ниже, почти падая…
… а потом сильные руки, поймали ее, и она почувствовала знакомый запах корицы и яблока, запах брата, кое-как они опустились на землю, он поддерживал ее, нет, кто-то другой поддерживал их обоих, они были в самой гуще толпы, кричащей, дико вопящий.
– Джинни, Джинни с тобой все в порядке? – кричал Рон. Но затем толпа Гриффиндорцев подхватила его и подняла высоко над морем плеч. Они прошли мимо трибун, счастливо вопя.
– Эй, отведите ее в больничное крыло, она должна… «Это Анжелина», – подумала Джинни. Она почувствовала неуклюжие руки Джека и вздрогнула.
– Идиот, не хватай ее за живот! – прошипела Кэти, которая все еще была бледной. – Эй, Джинни, ты можешь стоять?
Джинни заморгала и потерла глаза:
– Я в порядке, – сказала она. – Только… только дай отдышаться, хорошо?
– Ты уверена? – спросила Кэти с тревогой. – Тебе здорово досталось.
– Уверена. Все хорошо. Дай мне минутку, и все будет нормально, – сказала Джинни, прислонившись к стене. Кое-как она добралась до нижнего яруса сидений стадиона на той его стороне, на задах которой был Запретный Лес. Радостная толпа прошла мимо, высоко неся Рона и распевая:
Квоффла Рональд не пропустит
И победы не упустит,
Перед кольцами стеной
Так всегда и стой….
TBC
Вторая глава
Слова Малфоя эхом отзывались в голове Джинни во время финального матча, как бы она ни старалась избавиться от них. Она не хотела помнить ничего из того, что он сказал. Она не хотела чувствовать ничего, кроме ненависти, когда думала о нем. Потому что, несомненно, Драко становился хуже. Девушка знала, что это он виноват в срыве собраний АД. Ладно, может быть, не именно он, вообще-то это была Амбридж, но Джинни точно знала, что никто иной, как Малфой, выдал их этой отвратительной жабе несколько недель назад, и именно он поймал Гарри той ночью. И все же она мысленно возвращалась и возвращалась к тем последним словам Драко, спокойным и странно отрезвляющим. «Именно поэтому ты не готова к матчу, Уизли. Именно поэтому ты не готова к матчу. Именно поэтому ты не…»
- Прекрати, - не раз она бормотала себе это вслух.
Время и пространство словно сжались. Были только разноцветные размытые пятна болельщиков, машущих с трибун, другие игроки носились вверх-вниз и вокруг нее всполохами красно-золотого и желто-голубого. Нервирующее присутствие брата, зависшего у стойки ворот, она всегда ощущала его где-то позади себя, и единственная мысль: «Снитч, этот дурацкий Снитч. Я не позволю чему-нибудь или кому-нибудь отвлечь меня от него. Ничто не расстроит меня и не разозлит. Я сосредоточусь на обнаружении Снитча.» Она даже сумела внутренне заглушить голос Ли Джордана, который, кажется, звучал все более и более взволнованно.
– И Дэвис сразу же перехватывает Квоффл, капитан команды Рейвенкло Дэвис с Квоффлом обходит Джонсон, обходит Бэлл, также обходит Спиннет… Он нацелился прямо на ворота! Он собирается бросать и… и… – Ли громко выругался. – И он забивает.
Джинни продолжала медленно кружить над полем, делая петли, изо всех сил старясь блокировать Чу Чанг, которая буквально сидела у неё на хвосте, ища глазами неуловимую вспышку золота. Не раз она слышала многочисленные стоны разочарования с Гриффиндорских трибун, смешанные с хором язвительных замечаний, которые, как Джинни предположила, исходили от Слизеринцев. Даже не оборачиваясь, она знала, Рон пропустил еще один гол. Девушка изо всех сил старалась игнорировать все это. Когда на стороне поля Рейвенкло началась какая-то заварушка с участием Кэти, гриффиндорку чуть не сбили с метлы, но к ней на выручку вовремя подоспела Анжелина, Джинни подлетела к Рону, который завис у центрального кольца.
– Ты просто должен лучше сдерживать себя, Рон, – сказала она.
– Мне не нужны твои советы, – ответил он, запустив руки в волосы и взлохматив их так, что они встали дыбом. Создавалось такое впечатление, что он вставил два пальца в электрическую розетку, с которыми Артур Уизли вечно экспериментировал в гараже дома.
– Это единственная причина, по которой ты пропускаешь голы, – упорствовала Джинни. – Ты становишься нервным, взволнованным, а потом….
– Думаешь, я не понимаю этого? Да я чуть не заблевал все эти ворота, – коротко ответил Рон. – Я изо все сил пытаюсь не вывернуть желудок наизнанку от волнения, и если я ещё должен нервничать из-за разговора с тобой…
Джинни сдалась. «Ладно», – мрачно подумала она, – «я попыталась».
По крайней мере, для неё не было проблемой сдерживать свой собственный характер. Она чувствовала себя такой невозмутимой и собранной в этот теплый весенний день, будто она была куском льда. Все казалось таким далеким и незначительным: разноцветные фигуры на стадионе далеко внизу, расплывчатые фигуры ее товарищей по команде, огромное небо, в котором она продолжала искать Снитч. Несколько раз ей показалось, что она видит его, а раз вошла в такое крутое пике, из которого успела выйти лишь в самый последний момент, едва не разбившись в лепёшку об землю. Чу Чанг летала за ней по пятам, но ее движения были странно медленными. Когда они летели достаточно близко друг от друга, Джинни заметила, что та выглядит утомленной и подавленной, ее обычно блестящие черные волосы выглядели жиденькими и тусклыми, темные глаза были затуманены. Чу не очень хорошо летала в этот раз. У Джинни даже не было стимула показать себя, она подумала, что вся ее злость на Чу в любом случае давно перегорела. «Странно, как же я раньше ненавидела ее… теперь мне её жалко, наверное».
Матч превращался в игру вратарей. Иногда матчи бывали такими, Снитч просто долго не показывался, чтобы его могли во время поймать, и что бы ловцы ни делали, их участие в игре было совершенно незначительным. Никто из Рейвенкловцев даже не потрудился хотя бы толкнуть Джинни, ее команда точно так же игнорировала Чу. У них было, чем заняться.
Дэвис, видимо, догадался, по какому сценарию развивается игра, и во время тайм-аута шёпотом провёл поспешный разговор с командой. После этого они снова взмыли над полем, следуя новой стратегии. Летая туда-сюда, Джинни продолжала наблюдать за результатами уголком глаза; она застонала про себя.
Кэти – обычно основной стержень охотников, – казалось, все еще не оправилось от предыдущего происшествия. Она просто висела на своей метле, ее лицо было бледным и вспотевшим. Нападающие Рейвенкло легко обошли ее, и Анжелина с Алисией не смогли справиться самостоятельно.
– И Брукс с Квоффлом, – монотонно прокомментировал Ли, – передает его Брэдли, который пасует его обратно Бруксу… тот отдаёт пас Чамберсу… Давай, Бэлл! Встряхнись немного! Чамберс бросает… и забивает. Если Гриффиндорский загонщик в коме, то кто-то должен отвести его в больничное крыло. Проснись, Слоупер!
Вообще-то в этот раз Джек ещё никому из собственной команды не дал по зубам битой, подумала Джинни, но, с другой стороны, его игра и не улучшилась. Эндрю был не лучше. Снова и снова команда Рейвенкло забивала, пользуясь несобранностью Гриффиндорской команды. Но самым слабым звеном был Рон, и Джинни знала это. Во время короткого перерыва в игре Анжелина подозвала Джинни к себе кивком.
– Нас тут по полю размазывают, и это вина твоего брата, – сказала она, без предисловий.
Джинни кивнула. Не было смысла отрицать это.
– Рон может намного лучше, ты же знаешь, о чем я говорю. Мы обе видели, что он способен применить самые необычные приёмы на практике. Он может, я знаю, может.
– Да-а-а, – признала её правоту Джинни, – но как из него всё это вытянуть? Я видела, как с ним случалось это и раньше – он так низко опускается в собственных глазах, что выбраться из этого болота неверия в себя ему очень трудно.
– Но мы можем хоть что-то сделать, – прошипела Анжелина.
– Например?
– Я не знаю! Ты его сестра! Разве нет никакой тайной мотивации Уизли, передающейся из поколения в поколение?
– Ну-у-у… у папы есть пара носков ручной вязки…
Анжелина презрительно оттопырила губу:
– Думай об этом. Сделай это. Преуспей в этом. Это приказ. – Для разговоров больше не было времени. Джек со всей дури махнул битой в направлении Джеффри Брукса, не рассчитав силу, и на этот раз задел Эндрю.
– В последний раз в Хогвартсе правила игры в отношении члена собственной команды были нарушены задолго до этого сезона, – сказал Ли устало. – Ещё до нормандского завоевания. Хорошее шоу, Слоупер! Ты заставил историю повториться.
Ли Джордан был полон сарказма, поняла Джинни. Это определенно плохой знак. Когда Анжелина заложила вираж, кружась над Джеком и впиваясь в него взглядом, Чамберс попытался снова забить Гриффиндору. На этот раз никто не смотрел на Рона, остальная часть команды Рейвенкло была слишком занята, хихикая над тем, что сказал Ли. И Рон почти безо всяких усилий поймал Квоффл.
В воздухе густо пахло поражением, но теперь ощущалась свежая струйка надежды… возможно… Джинни обернулась на стойки ворот и увидела брата, зависшего между вторым и третьим кольцами – его лицо было суровым, руки вцепились в метлу, губы шевелились.
Теперь внимание снова было приковано к нему, потому что команда Рейвенкло поспешно перегруппировалась, и Рон снова упустил мяч. О, Боже. Сдерживаемый ропот насмешек, стонов и злорадных поздравлений заполнили стадион, со стороны трибун донеслась вялая песня, исполняемая Слизеринцами кто в лес, кто по дрова.
Перед кольцами дырой
Так всегда и стой!
Она не могла себе позволить думать о том, что сейчас чувствует ее брат, или возмущенно встать на его защиту. Они были так далеко. Счёт был таков, что если бы команда Рейвенкло забила еще один гол, то даже, если бы она сейчас увидела Снитч и поймала его, Гриффиндор все равно бы проиграл. Она почти неподвижно зависла, чтобы подумать. Удивительно, как хорошо работал ум, когда он не был затуманен гневом. Это было как один большой паззл, все они – члены ее команды, игроки Рейвенкло и ее собственный брат – её кусочки-составляющие. Как сложить их воедино, вот в чем вопрос. Что заставило Рона успокоиться, что заставило его вспомнить, как хорошо он мог играть? Всего-то отвлёкся на секундочку. Но как отвлечь его ещё раз? И затем, пока она смотрела в небо, размышляя, Джинни увидела его.
Вспышку золота, появившуюся у третьего кольца.
Казалось, все происходящее было как в замедленной съёмке. Чу не видела Снитч. Она все еще пялилась в дальний конец поля. Но в любой момент это могло случиться, и тогда всё будет кончено. Брукс и Брэдли оба резко направились к Рону с Квоффлом, пасуя его друг другу, шар устремился к правому кольцу, оба парня злорадно ухмыльнулись Рону. Эндрю что-то крикнул, когда Джек послал в него Бладжер. Джинни во весь опор помчалась на своей метле, спикировав между двумя товарищами по команде, и протянула руку за Снитчем. «Но не слишком быстро, я все еще не могу схватить его, не раньше чем…» Бладжер был близко, ещё ближе и затем он ударил её со всей силы прямо в живот, в глазах потемнело от ужасной боли. Тысяча испуганных лиц зрителей со всего стадиона повернулись к ней.
– И Бладжер попадает Джинни Уизли в живот! – сказал Ли испуганно. – И это явно нехорошо… и Брэдли бросает…
Она едва слышала его голос, используя все свои внутренние силы, чтобы сосредоточиться на своем брате и на Квоффле, который направлялся прямо к кольцам: ложный выпад вправо, потом – крутой рывок влево. Брэдли резко повернул голову к ней, мгновенно теряя собранность и сосредоточенность. Он уже выпустил мяч, и было слишком поздно что-либо менять. Но охотники Рейвенкло уже не концентрировали всё своё внимание на Роне. Если быть точным, в течение пары секунд никто не смотрел. «Пусть этого будет достаточно, подумала Джинни. Пожалуйста, пожалуйста, пусть этого будет достаточно».
И этого оказалось достаточно. Рона сгруппировался, сделав великолепную «бочку» на метле, и поймал Квоффл правой рукой, вися вверх тормашками. В этот самый момент Джинни почувствовала, как ее пальцы сомкнулись на крошечном, трепещущем Снитче.
После этого все стало расплывчатым. Стадион взорвался аплодисментами, а Ли что-то кричал, но она едва слышала. Мир потемнел, и она вцепилась в метлу, опускаясь всё ниже и ниже, почти падая…
… а потом сильные руки, поймали ее, и она почувствовала знакомый запах корицы и яблока, запах брата, кое-как они опустились на землю, он поддерживал ее, нет, кто-то другой поддерживал их обоих, они были в самой гуще толпы, кричащей, дико вопящий.
– Джинни, Джинни с тобой все в порядке? – кричал Рон. Но затем толпа Гриффиндорцев подхватила его и подняла высоко над морем плеч. Они прошли мимо трибун, счастливо вопя.
– Эй, отведите ее в больничное крыло, она должна… «Это Анжелина», – подумала Джинни. Она почувствовала неуклюжие руки Джека и вздрогнула.
– Идиот, не хватай ее за живот! – прошипела Кэти, которая все еще была бледной. – Эй, Джинни, ты можешь стоять?
Джинни заморгала и потерла глаза:
– Я в порядке, – сказала она. – Только… только дай отдышаться, хорошо?
– Ты уверена? – спросила Кэти с тревогой. – Тебе здорово досталось.
– Уверена. Все хорошо. Дай мне минутку, и все будет нормально, – сказала Джинни, прислонившись к стене. Кое-как она добралась до нижнего яруса сидений стадиона на той его стороне, на задах которой был Запретный Лес. Радостная толпа прошла мимо, высоко неся Рона и распевая:
Квоффла Рональд не пропустит
И победы не упустит,
Перед кольцами стеной
Так всегда и стой….
TBC
....В этом и состоит свобода. Когда теряешь всякую надежду.
-
[Autumn]
- Новичок
- Сообщения: 39
- Зарегистрирован: 27 окт 2004 19:06
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
Кэти, кажется, собиралась сказать что-то еще, но исчезла в толпе первогодок, которая буквально смела её. Голоса становились все громче и громче, Джинни зажала уши руками и сползла по стенке трибуны. У неё опять был приступ головокружения, а когда она подняла голову, все уже ушли. Из-за радостного возбуждения, вызванного победой Рона, Гриффиндорцы забыли про другую Уизли.
Весенний ветер внезапно показался девушке холодным. Дрожа, она обхватила себя руками.
Джинни проскользнула за маленький выступ трибуны, где она могла все видеть, но никто не мог заметить ее, и опустилась на скользкую от грязи дорожку. Несколько учениц четвёртого курса Хаффлепаффа прошли совсем рядом с ней, отпуская шуточки про ее брата, несколько мальчиков из Рейвенкло пробрели мимо, еле двигая ногами и ворча друг на друга. Почти никто, кроме игроков, не пользовался этим выходом с поля рядом с сараем для метел.
Затем она скорее почувствовала, чем увидела, что кто-то возвышался над ней – массивная фигура загораживала солнце, человек неловко переминался с ноги на ногу.
Она подумала о юноше, не отличавшемся ростом; у него было гибкое, стройное, обманчиво хрупкое тело Ловца, он двигался как танцовщик. Но Джинни знала даже не глядя, что кто бы ни подошел к ней, это был не тот человек, которого она боялась – или надеялась? – увидеть. Она подняла голову и устало посмотрела на Винсента Крэбба.
«Мерлин, он становится выше с каждым годом. Хотя, по крайней мере, он перестал расти вширь. Интересно, где он находит форму подходящего размера? Может быть, её шьют на заказ. Возможно…»
Он прочистил горло.
– Ты в порядке, Уизли? – спросил он.
Девушка уставилась на него. Изо всех возможных слов, что она ожидала услышать от него, вопрос о ее самочувствии стоял далеко не на первом месте.
Он шаркнул ногой.
– Бладжер уд дарил тебя довольно сильно.
– Я в порядке, – с трудом выдавила Джинни.
– Где твоя к-команда?
– Они, гм, ушли, – Джинни сумела сдержать нелепое желание заплакать. Крэбб протянул ей свою пудовую ручищу, и, поколебавшись секунду, девушка приняла ее. Он помог Джинни подняться на ноги. Её сильно качнуло, и она поняла, что без его помощи наверняка упала бы.
«Может, мне действительно надо сходить в больничное крыло».
Эта мысль её совершенно не вдохновила, кроме того, она почувствовала себя намного лучше после того, как встала.
– Просто поинтересовался, – сказала он неловко. – Ладно… – пожал плечами Крэбб, сунул руки в карманы и медленно пошел вниз по дорожке. Джинни позволила ему уйти подальше, а затем – очень медленно – пошла следом, у нее кружилась голова. На секунду ей безумно захотелось позвать Крэбба назад и начать расспрашивать. Самый первый, фактически единственный, самый важный вопрос был бы:
«Кто послал тебя ко мне? Он велел тебе выяснить, в порядке ли я? Он наблюдал за игрой, сжав зубы, чтобы удержаться и не закричать, когда я упала? Ты сидел рядом с ним и должен знать – он хотел подбежать ко мне? Он сдерживался? Отразились ли на его лице хоть какие то чувства? Он вообще когда-нибудь что-нибудь чувствует?»
Но это больше, чем один вопрос. И, зная, что один вопрос влечет за собой другой, и что ни к чему хорошему этот расспрос не приведёт, Джинни медленно ковыляла по тропинке за Крэббом. Она подождала, пока его неуклюжая фигура не исчезнет из виду за поворотом, и затем, очень медленно, она направилась в Гриффиндорскую Гостиную.
Проходя под большой ивой, раскинувшейся над дорожкой, Джинни думала о том, что произошло, как неожиданно на тропинке появилась Гермиона, сама не своя от беспокойства.
– Джинни! Я только что услышала, что тебя все бросили, и я вернулась за тобой… Ты в порядке? Я отведу тебя в больничное крыло, если хочешь…
Джинни покачала головой:
– Я в абсолютном порядке. Мне только нужно добраться до своей спальни, прилечь и немного отдохнуть.
Гермиона взяла Джинни за руку и повела ее к замку, цокая языком:
– Вот, что получается, когда так много значения придают какой то дурацкой игре. Я слышала о том, что случилось. Это же очень опасно. Вспомнить хотя бы все те травмы, что получал Гарри…
– Слышала? Что ты имеешь в виду, говоря «слышала»? Ты же была там, разве ты не видела?
– Хм, вообще то нет, нас не было.
– Вас?
– Я и Гарри были…м-м… в другом месте.
– Что ты такое говоришь? Где Гарри?
– В Гриффиндорской спальне для мальчиков. Он ужасно устал и спит. Ладно, проехали, почему ты оказалась между Джеком и Эндрю?
– Ну, я думала…
– Ой, не говори, я уже знаю! Ты хотела отвлечь всеобщее внимание на себя, чтобы Рон смог взять мяч Брэдли! Или ты собираешься сказать мне, что можешь разглядеть Снитч на расстоянии в 400 метров, но не смогла разглядеть Бладжер, летящий в тебя?
Джинни поёжилась под слишком пристальным взглядом подруги.
– Честное слово, – продолжала Гермиона, – иногда я думаю, что главное требование для игрока в Квиддич – это полное отсутствие соображения. Но это не то, о чём я хотела поговорить. Я просто видела кое-что… хм действительно странное, и я надеюсь, ты сможешь объяснить, что это значит.
– Да? – Джинни изо всех сил постаралась придать голосу беззаботность, осознавая при этом, как жалко выглядит в своей лжи.
– Да. Видишь ли… – Гермиона внезапно замолчала, глядя в сторону Хаффлепаффца-третьекурсника, приближающегося к ним. – Позже, – сказала она, понизив голос.
В гостиной было слишком шумно и светло, у Джинни заболела голова. Она сжала зубы, услышав весь этот громкий смех и крики, и позволила Гермионе отвести её в спальню девочек.
– Джинни! – заорал Джек, сидящий на диване в большой компании, которая собралась вокруг Рона.
– Мы так волновались за тебя… – начала было Кэти, суетясь около неё.
– Не сейчас, – произнесла Гермиона самым властным голосом, на который была способна, потянув Джинни за собой.
– Ты в порядке? – спросила Анжелина, стоящая рядом с Кэти.
– Всё отлично, – ответила за Джинни Гермиона. – Ей просто надо отдохнуть.
Джинни заметила, как голова ее брата дёрнулась, когда он заметил ее. Рон воскликнул:
– Ну, наконец то! Давай, иди сюда, посиди со мной! – он собрался встать и подойти к ней, но это было довольно сложно, все Гриффиндорцы столпились вокруг, и Гермиона махнула ему, жестом показывая, чтобы он оставался на месте:
– Рон, ты сможешь завтра увидеть ее! Дайте мне уложить её.
Эта фраза была самой приятной из всех, которые когда либо слышала Джинни. Перед глазами так стояло видение собственной кровати – любимой и бесконечно желанной. Она свернётся калачиком под невесомым одеялом, положит голову на подушку и опустит красно золотой полог, чтобы отгородиться от всего мира. Там будет мягко, тепло и так уединенно, тем более, что все Гриффиндорцы сейчас пили за здоровье Рона тыквенный сок в гостиной и снова и снова пели «Уизли – Наш Король».
Гермиона помогла девушке снять Квиддичную форму и надеть свободную, удобную футболку. Все мышцы Джинни были напряжены и ужасно ныли, она едва могла двигаться. Девушка позволила Гермионе уложить себя в постель и со вздохом откинулась на подушки. Теперь Гермиона, конечно же, уйдёт.
Но та не уходила. Гермиона подсела к Джинни, кровать скрипнула под ее весом. Джинни неохотно открыла один глаз, глянув на нее.
– Мне ужасно жаль, но я не могу пока оставить тебя в покое, – твердо сказала Гермиона. – Сначала я должна кое-что узнать. – С какой стати ты заговорила с Винсентом Крэббом?
– Вообще то у меня не было выбора, – пробормотала Джинни. – Он подошел ко мне, знаешь ли.
– Что он говорил? Он оскорблял тебя, угрожал или что-то в этом роде?
– Нет, совсем нет. Он спросил, в порядке ли я, и помог мне встать. Еще спросил, куда делась моя команда. Это мне и самой хотелось бы знать... – Джинни не смогла сдержаться, говоря это, в её голосе звенела обида.
Гермиона вздохнула.
– Я знаю. Они не хотели тебя обидеть, я, правда, не думаю, что они хотели вот так бросить тебя там. Кажется, единственное, что все заметили, так это то, как Рон мастерски взял квоффл. Не думаю, что кто то понял, что ты пыталась сделать. Но я поняла, даже не видя этого.
– Я не понимаю, где ты….
– Ты сделала так, что наша команда выиграла матч, – выпалила Гермиона.
Джинни сжала зубы, решив уйти от темы:
– Это так много значит для Рона, – сказала она, – он старался весь сезон, ты это знаешь. И Квиддич гораздо важнее для него, чем для меня.
– Да, я тоже так думаю, – на мгновение взгляд Гермионы затуманился. – Иногда я так волнуюсь за него… я часто думаю, что есть в Роне что то хрупкое, и мне интересно, что может натворить эта его слабость… Я надеюсь ничего… – она оборвала фразу. – Я подумала, что, может, это Малфой подослал эту гориллу, Крэбба, угрожать тебе или что-нибудь в этом роде, потому что сам он не посмеет. Но ты говоришь, он не угрожал?
– Нет, – ответила Джинни. – А кто вообще сказал, что это Малфой послал его?
Гермиона рассмеялась.
– Ты, правда, думаешь, что Крэбб и Гойл когда-нибудь что-нибудь делают по собственной инициативе? Включая, хождение в туалет?
Джинни неопределённо пожала плечами. Это был весомый аргумент. Она попыталась придумать что нибудь еще:
– Знаешь, – начала она неуверенно, – может, Малфой вовсе не такой уж плохой, как вы все о нём думаете?
Брови Гермионы взлетели вверх так высоко, что их не было видно из-под чёлки. Внезапно Джинни испугалась, что совершила непоправимую ошибку:
– Я имею в виду, – поспешно добавила она, – я знаю, он сделал достаточно гадостей в этом семестре, но я не вижу причины, чтобы считать его при этом абсолютным злом. Между воплощением абсолютного зла и избалованным ребёнком большая разница.
Гермиона подпёрла рукой подбородок, кажется, всерьез задумавшись над этим.
– Вообще то – ты права, когда он насмехался над Гарри, Фредом и Джорджем тогда, на Квиддичном поле прошлой зимой, они не должны были так реагировать на это. Я, конечно, не собиралась говорить об этом Гарри, но он не должен был бить Малфоя в живот из-за нескольких глупых детских оскорблений. Гарри должен был бы знать, должен был понимать, что Амбридж просто до смерти нужен предлог, чтобы сделать то, что она в итоге сделала. И еще. Вообще-то я сомневаюсь, чтобы АД распалась, если бы не Малфой, но если хорошенько вникнуть, то он просто стремился выслужиться перед Амбридж, потому что этого хотела она. Он, конечно, не то же самое, что и зловещий Упивающийся Смертью, но… – она посмотрела на Джинни, – он такой же, как его отец. Ты знаешь это.
Джинни прочистила горло:
– Это не обязательно означает, что сын пойдет тем же путем.
– Грехи отцов, да падут на детей, до десятого колена, [вообще-то, библейский вариант – *до седьмого колена* – прим. беты] – пробормотала Гермиона.
– Что?
– Ничего. Я посещала Воскресную школу перед тем, как получила письмо из Хогвартса, ты не знала? Нет? Это не так уж и важно, – вздохнула Гермиона, откинувшись на спинку кровати Джинни. – Хотя, это странно.
– Что странно? – Джинни закрыла глаза. Усталость внезапно накрыла её волной, словно придавив к кровати. Она действительно надеялась, что Гермиона уже закончила с выяснением всего того, что ей так не терпелось узнать.
– Иногда Гарри также говорит о Малфое в последнее время. Ох, он все еще ненавидит его, ничего не изменилось. Но я почти уверена, Гарри думает, что перерос его, или что по сравнению со всем остальным неурядицами проблема с Малфоем просто ничтожна.
– Может, это правда, – сказала Джинни.
– Может, – Гермиона поёрзала на кровати. – Но, по правде, я так не думаю.
– Так что же ты думаешь? – Джинни решила, что лучше выяснить все и покончить с этим раз и навсегда, и тогда, может быть, может быть, Гермиона уйдет и даст ей уснуть, потому что только этого ей сейчас и хотелось.
– Я думаю, что раньше Малфой действительно был несносным ребенком. Но теперь… – Гермиона вздрогнула, хотя в комнате было тепло. – Начинают происходить странные вещи, Джинни. Всё меняется. И будет меняться ещё сильнее. Тьма как будто растёт и распространяется, грядет что-то плохое, готовясь потребовать своё. Ты, правда, думаешь, что Малфой будет бороться с этим?
Джинни не ответила.
Гермиона поднялась с кровати.
– Я не хотела говорить обо всем этом сейчас. Ты действительно должна поспать, Джинни.
Но после того, как девушка ушла, Джинни еще долго не спала.
Весенний ветер внезапно показался девушке холодным. Дрожа, она обхватила себя руками.
Джинни проскользнула за маленький выступ трибуны, где она могла все видеть, но никто не мог заметить ее, и опустилась на скользкую от грязи дорожку. Несколько учениц четвёртого курса Хаффлепаффа прошли совсем рядом с ней, отпуская шуточки про ее брата, несколько мальчиков из Рейвенкло пробрели мимо, еле двигая ногами и ворча друг на друга. Почти никто, кроме игроков, не пользовался этим выходом с поля рядом с сараем для метел.
Затем она скорее почувствовала, чем увидела, что кто-то возвышался над ней – массивная фигура загораживала солнце, человек неловко переминался с ноги на ногу.
Она подумала о юноше, не отличавшемся ростом; у него было гибкое, стройное, обманчиво хрупкое тело Ловца, он двигался как танцовщик. Но Джинни знала даже не глядя, что кто бы ни подошел к ней, это был не тот человек, которого она боялась – или надеялась? – увидеть. Она подняла голову и устало посмотрела на Винсента Крэбба.
«Мерлин, он становится выше с каждым годом. Хотя, по крайней мере, он перестал расти вширь. Интересно, где он находит форму подходящего размера? Может быть, её шьют на заказ. Возможно…»
Он прочистил горло.
– Ты в порядке, Уизли? – спросил он.
Девушка уставилась на него. Изо всех возможных слов, что она ожидала услышать от него, вопрос о ее самочувствии стоял далеко не на первом месте.
Он шаркнул ногой.
– Бладжер уд дарил тебя довольно сильно.
– Я в порядке, – с трудом выдавила Джинни.
– Где твоя к-команда?
– Они, гм, ушли, – Джинни сумела сдержать нелепое желание заплакать. Крэбб протянул ей свою пудовую ручищу, и, поколебавшись секунду, девушка приняла ее. Он помог Джинни подняться на ноги. Её сильно качнуло, и она поняла, что без его помощи наверняка упала бы.
«Может, мне действительно надо сходить в больничное крыло».
Эта мысль её совершенно не вдохновила, кроме того, она почувствовала себя намного лучше после того, как встала.
– Просто поинтересовался, – сказала он неловко. – Ладно… – пожал плечами Крэбб, сунул руки в карманы и медленно пошел вниз по дорожке. Джинни позволила ему уйти подальше, а затем – очень медленно – пошла следом, у нее кружилась голова. На секунду ей безумно захотелось позвать Крэбба назад и начать расспрашивать. Самый первый, фактически единственный, самый важный вопрос был бы:
«Кто послал тебя ко мне? Он велел тебе выяснить, в порядке ли я? Он наблюдал за игрой, сжав зубы, чтобы удержаться и не закричать, когда я упала? Ты сидел рядом с ним и должен знать – он хотел подбежать ко мне? Он сдерживался? Отразились ли на его лице хоть какие то чувства? Он вообще когда-нибудь что-нибудь чувствует?»
Но это больше, чем один вопрос. И, зная, что один вопрос влечет за собой другой, и что ни к чему хорошему этот расспрос не приведёт, Джинни медленно ковыляла по тропинке за Крэббом. Она подождала, пока его неуклюжая фигура не исчезнет из виду за поворотом, и затем, очень медленно, она направилась в Гриффиндорскую Гостиную.
Проходя под большой ивой, раскинувшейся над дорожкой, Джинни думала о том, что произошло, как неожиданно на тропинке появилась Гермиона, сама не своя от беспокойства.
– Джинни! Я только что услышала, что тебя все бросили, и я вернулась за тобой… Ты в порядке? Я отведу тебя в больничное крыло, если хочешь…
Джинни покачала головой:
– Я в абсолютном порядке. Мне только нужно добраться до своей спальни, прилечь и немного отдохнуть.
Гермиона взяла Джинни за руку и повела ее к замку, цокая языком:
– Вот, что получается, когда так много значения придают какой то дурацкой игре. Я слышала о том, что случилось. Это же очень опасно. Вспомнить хотя бы все те травмы, что получал Гарри…
– Слышала? Что ты имеешь в виду, говоря «слышала»? Ты же была там, разве ты не видела?
– Хм, вообще то нет, нас не было.
– Вас?
– Я и Гарри были…м-м… в другом месте.
– Что ты такое говоришь? Где Гарри?
– В Гриффиндорской спальне для мальчиков. Он ужасно устал и спит. Ладно, проехали, почему ты оказалась между Джеком и Эндрю?
– Ну, я думала…
– Ой, не говори, я уже знаю! Ты хотела отвлечь всеобщее внимание на себя, чтобы Рон смог взять мяч Брэдли! Или ты собираешься сказать мне, что можешь разглядеть Снитч на расстоянии в 400 метров, но не смогла разглядеть Бладжер, летящий в тебя?
Джинни поёжилась под слишком пристальным взглядом подруги.
– Честное слово, – продолжала Гермиона, – иногда я думаю, что главное требование для игрока в Квиддич – это полное отсутствие соображения. Но это не то, о чём я хотела поговорить. Я просто видела кое-что… хм действительно странное, и я надеюсь, ты сможешь объяснить, что это значит.
– Да? – Джинни изо всех сил постаралась придать голосу беззаботность, осознавая при этом, как жалко выглядит в своей лжи.
– Да. Видишь ли… – Гермиона внезапно замолчала, глядя в сторону Хаффлепаффца-третьекурсника, приближающегося к ним. – Позже, – сказала она, понизив голос.
В гостиной было слишком шумно и светло, у Джинни заболела голова. Она сжала зубы, услышав весь этот громкий смех и крики, и позволила Гермионе отвести её в спальню девочек.
– Джинни! – заорал Джек, сидящий на диване в большой компании, которая собралась вокруг Рона.
– Мы так волновались за тебя… – начала было Кэти, суетясь около неё.
– Не сейчас, – произнесла Гермиона самым властным голосом, на который была способна, потянув Джинни за собой.
– Ты в порядке? – спросила Анжелина, стоящая рядом с Кэти.
– Всё отлично, – ответила за Джинни Гермиона. – Ей просто надо отдохнуть.
Джинни заметила, как голова ее брата дёрнулась, когда он заметил ее. Рон воскликнул:
– Ну, наконец то! Давай, иди сюда, посиди со мной! – он собрался встать и подойти к ней, но это было довольно сложно, все Гриффиндорцы столпились вокруг, и Гермиона махнула ему, жестом показывая, чтобы он оставался на месте:
– Рон, ты сможешь завтра увидеть ее! Дайте мне уложить её.
Эта фраза была самой приятной из всех, которые когда либо слышала Джинни. Перед глазами так стояло видение собственной кровати – любимой и бесконечно желанной. Она свернётся калачиком под невесомым одеялом, положит голову на подушку и опустит красно золотой полог, чтобы отгородиться от всего мира. Там будет мягко, тепло и так уединенно, тем более, что все Гриффиндорцы сейчас пили за здоровье Рона тыквенный сок в гостиной и снова и снова пели «Уизли – Наш Король».
Гермиона помогла девушке снять Квиддичную форму и надеть свободную, удобную футболку. Все мышцы Джинни были напряжены и ужасно ныли, она едва могла двигаться. Девушка позволила Гермионе уложить себя в постель и со вздохом откинулась на подушки. Теперь Гермиона, конечно же, уйдёт.
Но та не уходила. Гермиона подсела к Джинни, кровать скрипнула под ее весом. Джинни неохотно открыла один глаз, глянув на нее.
– Мне ужасно жаль, но я не могу пока оставить тебя в покое, – твердо сказала Гермиона. – Сначала я должна кое-что узнать. – С какой стати ты заговорила с Винсентом Крэббом?
– Вообще то у меня не было выбора, – пробормотала Джинни. – Он подошел ко мне, знаешь ли.
– Что он говорил? Он оскорблял тебя, угрожал или что-то в этом роде?
– Нет, совсем нет. Он спросил, в порядке ли я, и помог мне встать. Еще спросил, куда делась моя команда. Это мне и самой хотелось бы знать... – Джинни не смогла сдержаться, говоря это, в её голосе звенела обида.
Гермиона вздохнула.
– Я знаю. Они не хотели тебя обидеть, я, правда, не думаю, что они хотели вот так бросить тебя там. Кажется, единственное, что все заметили, так это то, как Рон мастерски взял квоффл. Не думаю, что кто то понял, что ты пыталась сделать. Но я поняла, даже не видя этого.
– Я не понимаю, где ты….
– Ты сделала так, что наша команда выиграла матч, – выпалила Гермиона.
Джинни сжала зубы, решив уйти от темы:
– Это так много значит для Рона, – сказала она, – он старался весь сезон, ты это знаешь. И Квиддич гораздо важнее для него, чем для меня.
– Да, я тоже так думаю, – на мгновение взгляд Гермионы затуманился. – Иногда я так волнуюсь за него… я часто думаю, что есть в Роне что то хрупкое, и мне интересно, что может натворить эта его слабость… Я надеюсь ничего… – она оборвала фразу. – Я подумала, что, может, это Малфой подослал эту гориллу, Крэбба, угрожать тебе или что-нибудь в этом роде, потому что сам он не посмеет. Но ты говоришь, он не угрожал?
– Нет, – ответила Джинни. – А кто вообще сказал, что это Малфой послал его?
Гермиона рассмеялась.
– Ты, правда, думаешь, что Крэбб и Гойл когда-нибудь что-нибудь делают по собственной инициативе? Включая, хождение в туалет?
Джинни неопределённо пожала плечами. Это был весомый аргумент. Она попыталась придумать что нибудь еще:
– Знаешь, – начала она неуверенно, – может, Малфой вовсе не такой уж плохой, как вы все о нём думаете?
Брови Гермионы взлетели вверх так высоко, что их не было видно из-под чёлки. Внезапно Джинни испугалась, что совершила непоправимую ошибку:
– Я имею в виду, – поспешно добавила она, – я знаю, он сделал достаточно гадостей в этом семестре, но я не вижу причины, чтобы считать его при этом абсолютным злом. Между воплощением абсолютного зла и избалованным ребёнком большая разница.
Гермиона подпёрла рукой подбородок, кажется, всерьез задумавшись над этим.
– Вообще то – ты права, когда он насмехался над Гарри, Фредом и Джорджем тогда, на Квиддичном поле прошлой зимой, они не должны были так реагировать на это. Я, конечно, не собиралась говорить об этом Гарри, но он не должен был бить Малфоя в живот из-за нескольких глупых детских оскорблений. Гарри должен был бы знать, должен был понимать, что Амбридж просто до смерти нужен предлог, чтобы сделать то, что она в итоге сделала. И еще. Вообще-то я сомневаюсь, чтобы АД распалась, если бы не Малфой, но если хорошенько вникнуть, то он просто стремился выслужиться перед Амбридж, потому что этого хотела она. Он, конечно, не то же самое, что и зловещий Упивающийся Смертью, но… – она посмотрела на Джинни, – он такой же, как его отец. Ты знаешь это.
Джинни прочистила горло:
– Это не обязательно означает, что сын пойдет тем же путем.
– Грехи отцов, да падут на детей, до десятого колена, [вообще-то, библейский вариант – *до седьмого колена* – прим. беты] – пробормотала Гермиона.
– Что?
– Ничего. Я посещала Воскресную школу перед тем, как получила письмо из Хогвартса, ты не знала? Нет? Это не так уж и важно, – вздохнула Гермиона, откинувшись на спинку кровати Джинни. – Хотя, это странно.
– Что странно? – Джинни закрыла глаза. Усталость внезапно накрыла её волной, словно придавив к кровати. Она действительно надеялась, что Гермиона уже закончила с выяснением всего того, что ей так не терпелось узнать.
– Иногда Гарри также говорит о Малфое в последнее время. Ох, он все еще ненавидит его, ничего не изменилось. Но я почти уверена, Гарри думает, что перерос его, или что по сравнению со всем остальным неурядицами проблема с Малфоем просто ничтожна.
– Может, это правда, – сказала Джинни.
– Может, – Гермиона поёрзала на кровати. – Но, по правде, я так не думаю.
– Так что же ты думаешь? – Джинни решила, что лучше выяснить все и покончить с этим раз и навсегда, и тогда, может быть, может быть, Гермиона уйдет и даст ей уснуть, потому что только этого ей сейчас и хотелось.
– Я думаю, что раньше Малфой действительно был несносным ребенком. Но теперь… – Гермиона вздрогнула, хотя в комнате было тепло. – Начинают происходить странные вещи, Джинни. Всё меняется. И будет меняться ещё сильнее. Тьма как будто растёт и распространяется, грядет что-то плохое, готовясь потребовать своё. Ты, правда, думаешь, что Малфой будет бороться с этим?
Джинни не ответила.
Гермиона поднялась с кровати.
– Я не хотела говорить обо всем этом сейчас. Ты действительно должна поспать, Джинни.
Но после того, как девушка ушла, Джинни еще долго не спала.
....В этом и состоит свобода. Когда теряешь всякую надежду.
-
Ласковая Смерть
- Новичок
- Сообщения: 18
- Зарегистрирован: 13 авг 2004 09:35
-
[Autumn]
- Новичок
- Сообщения: 39
- Зарегистрирован: 27 окт 2004 19:06
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
Рон избегал ее нескольких дней. Наконец, когда Джинни сидела у озера и бросала кусочки хлеба гигантскому кальмару, она услышала знакомые шаги, глубокий вдох, а затем выдох – это мог быть только он. Брат выглядел так же, как когда она застукала его приспособившим ее любимую куклу вместо Квоффла, тогда ей было восемь, а ему девять. На то, чтобы извиниться, у него ушли недели.
– Можно, я посижу рядом с тобой? – пробормотал он.
– У нас свободная страна, – ответила Джинни.
Он сел на землю рядом с ней и провёл пальцем по шву на ее рюкзаке с таким видом, будто это была самая искусная вышивка, которую он когда-либо видел.
– Мне сказали, что в тебя попал Бладжер, но ты не пошла в больничное крыло, – начал Рон.
– Что ты имеешь в виду, говоря «сказали»? Ты же был там, разве нет? Вроде как ты никуда не отлучался, – сказала Джинни, не удержавшись от сарказма.
– В общем-то, меня, можно сказать, не было, – сказал он тихо. – Это было, как будто… как будто я видел только себя, только свою игру, только своё смятение. Глупость какая-то… Я имею в виду, что смятение – это же чувство, так ведь? Его нельзя реально увидеть. Но, думаю, что у меня это каким то образом получилось. Потом, когда Брэдли и Чемберс попытались забросить мяч, я смог сконцентрироваться буквально на какую-то секунду, Квоффл – это все что я видел. Позже мне сказали, что ты сделала. Я на самом деле ничего не видел.
– О, – Джинни не знала, что на это ответить.
– Но теперь то я знаю, – упрямо продолжил Рон. Скользнув взглядом по спокойной глади озера, он повернулся к сестре. В его глазах были напряжение и страх. – Ты выиграла эту игру, Джинни, ты, а не я. Мне потребовалось несколько дней, чтобы понять это. Не могу поверить, сколько времени я перед всеми хвастался, прежде чем до меня дошло. Думаю, от моего бахвальства у Гарри и Гермионы уже уши вяли. Это тебя… тебя должны были нести на плечах, не меня.
Джинни вздохнула. Она знала, что таким Рона ещё никто не видел. Перед всеми остальными студентами он будет продолжать гордиться собой и хвастаться, и только ей он может довериться, показать, насколько на самом деле уязвим. Ей почему-то стало грустно. – Рон, всё было просто отлично. Не наговаривай на себя. Для меня это было не так уж и важно.
– Но… – на мгновение он закрыл глаза, – мы оставили тебя там, у тебя была травма, ты была одна… с тобой могло что-нибудь случится.
Хотя Гермиона и не говорила ей об этом, Джинни знала, что та не рассказала Рону, что видела. Брат не знал, что Винсент Крэбб зачем-то разговаривал с ней, и Рон не должен был узнать об этом. Джинни должна сохранить это в тайне от него, также, как и Гермиона. – Но теперь я в порядке, – прошептала она. Джинни положила голову на плечо брата и почувствовала, как теплый ветер играет ее волосами. Рон долго ничего не говорил.
– Помнишь, когда тот хулиган столкнул тебя с карусели на детской площадке, когда тебе было пять? – спросил он. – А ты кричала и плакала, пытаясь ударить меня. У тебя всё лицо было в грязи, помню, у тебя ещё был выбит зуб…
– Он уже шатался, – сказала Джинни, но Рон проигнорировал ее слова.
– И тогда я понял, Джинни. Понял, почему. Ты расплакалась, потому что я не защитил тебя. Я был твоим старшим братом и должен был сделать это, но не сделал. Ты даже не разрешила обнять тебя, отвести домой. Этим ты будто выбила почву у меня из под ног... Я тоже начал плакать.
– А потом ты просто налетел на того хулигана, – вспомнила Джинни. – А я ведь совсем забыла об этом... Кажется, он сломал тебе руку, да?
Рон кивнул:
– Ага. Мама, срастила кости, привела в порядок твое лицо. Но я никогда не забывал о том, как ты продолжала повторять: «Почему ты позволил ему обидеть меня, Рон? Ты никому не должен позволять обижать меня». Ты была такой растерявшейся, такой… потерянной. Я навсегда запомнил это.
Джинни снова не знала, что сказать. Она решила пригладить темно-рыжие вихры брата, которые растрепал ветер, Рон закрыл глаза и прижался к ней. Они долго молчали.
– Я всегда пытался защитить тебя, Джинни – наконец пробормотал он. – Всегда. И всегда буду защищать.
История Магии шла как обычно.
Очень может быть, что процента три учеников класса и не спали, но храп Колина Криви становился громче с каждой минутой, так что бодрствующие долго не продержались бы. Золотисто розоватые лучи полуденного солнца лились в открытое окно, а слабый ветерок приносил с собой душистый аромат весенних цветов. Джинни играла с прядкой волос, накручивая ее на палец и поворачивая его то так, то эдак, чтобы локон загорался огнём в лучах солнца. Профессор Биннс бубнил лекцию, и, наверное, продолжал бы делать это, даже если бы случилось наводнение, пожар или пошёл бы дождь из лягушек. Этот монотонный звук мог усыпить кого угодно, даже если бы предмет был интересным, хотя, как давно решила для себя Джинни, он определенно таковым не являлся. Должно быть, она и сама задремала – в последнее время она не особенно хорошо спала – но что-то в теплом июньском воздухе заставляло ее насторожиться, что-то тревожило. Кроме гудящего, словно овод, голоса Биннса сконцентрироваться было решительно не на чем.
– Когда речь идёт о постройке мегалитических сооружений в разных частях земного шара, – профессор говорил своим обычным безжизненным голосом, который как будто раздавался из могилы, – надо рассматривать их общие черты. Возможно, вам это покажется слишком странным – проводить сравнительный анализ таких удалённых друг от друга мегалитов, как Стоухендж (любопытные могут просветиться тут и тут) пирамиды Гизы, города Ангкор Ват и Ангкор Тхом (Ангкор Ват› Ангкор Тхом), Мамонтовая пещера в горной системе штатов Кентукки и Теннеси, (узнать больше ЗДЕСЬ), но на деле такое сравнение вполне правомерно.
Пирамиды Гизы… – на мгновение эти слова привлекли внимание Джинни. Она вспомнила, как они всей семьёй летом были в Египте, перед ее вторым годом в Хогвартсе. Она все время так плохо себя чувствовала, что ее могли вытащить, только когда надо было фотографироваться всей семьёй. Местные целители сказали, что она необычайно чувствительна к силовым полям, находящимся между пирамидой Хефрена (Хафра) (Хафрен) и Сфинксом. Профессор Биннс начал гудеть что-то о новых геологических теориях, связанных с выветриванием вод, и она вновь отвлеклась. Джинни посмотрела в окно на Квиддичное поле, хотя из этого кабинета был виден лишь его краешек. Может, она достанет метлу после обеда и немного полетает. В эти июньские дни солнце долго не садилось, а на поле никого не было, ведь сезон закончился. Она сможет побыть одна. Или, возможно, она увидит…
– Драко, – раздался унылый голос, лишённый эмоций. Профессор поднял глаза, и его прозрачные брови слегка приподнялись из-за шума, раздавшегося с парты Джинни:
– Мисс, м-м-м, Уизмонт? Что-то не так?
– Я уронила перо, Профессор, – выдохнула Джинни.
– Хм, – привидение прочистило горло, или, по крайней мере, сделало вид, а потом продолжило:
– …как вы знаете, именно так звучит на латыни слово «дракон». Как я говорил, древние камбоджийские города-мегалиты Ангкор-Ват и Ангкор-Тхом, построены так, чтобы отображать созвездие Дракона. Но действительно интересным фактом, по мнению ученых, является то, что все мегалиты, видимо, построены по одному и тому же образцу. По наиболее распространенному мнению, они отображают звездные системы Льва и Дракона. Хотя многие магглы в курсе, что расположение Пяточного камня Стоунхенджа связано с летним солнцестоянием, потому что в этот день солнце восходит точно над ним, но только волшебники знают, что эти два созвездия очень важны для мегалита в Уилтшире. Но то, что действительно важно – это выбор времени. Однако боюсь, нам придется пропустить этот пункт и перейти к…
– Пожалуйста, сэр, – перебила его Джинни.
– Да? – Профессор Биннс выглядел совершенно сбитым с толку, как будто он только сейчас понял, что перед ним сидит два десятков студентов, и один из них посмел заговорить.
– Я хотела бы услышать о… м-м-м выборе времени, который вы упомянули. Для чего это удачно выбранное время? Почему это важно? Было бы интересно узнать.
– Интересно, – призрак повторил непривычное для него слово. – Хорошо. Я думаю, несколько минут этому можно уделить. Пять тысяч лет назад самая яркая звезда в созвездии Дракона заняла то же положение в небе, которое сегодня занимает Полярная Звезда. Совершенно точно, что через четыре с половиной года, в день зимнего равноденствия, она снова займёт то же место. Астеризм Caput Draconis, Голова Дракона, укажет Северный полюс. Это, вероятно, не имеет большого значения ни для волшебников, ни для магглов, но есть множество странных легенд об огромной, просто невообразимой концентрации силы, которую можно будет – при соответствующей подготовке и в правильно выбранном мегалите – освободить в этот момент, – Профессор Биннс зашелестел своими бумагами на столе. – Что ж, сегодня мы потратили достаточно слов на мифы. Давно пора вернуться в мир неоспоримых фактов. Мы уже прошли восстания гоблинов в Англии, Франции, Германии, Польше, Болгарии, Греции, Лихтенштейне, Сибири, Ватикане и Монако, но есть еще много пробелов в ваших знаниях… Ой-ёй-ёй, я надеялся, что к этому времени мы успеем пройти гораздо больше. Откройте ваши книги на странице две тысячи триста пятьдесят пять, мы начнем изучать историю гоблинов Внешней Монголии. В 567 году Нашей Эры хобгоблин Аттатюрк Ог вступил в торговые переговоры…
Джинни медленно вышла из класса, пытаясь привести в порядок мысли об обрывках информации, которые вертелись в голове, словно их разметало сильным ветром. Дракон. Здесь можно посмотреть :sm10: . Она должна была догадаться, что Драко назвали в честь созвездия, как и Сириуса, и Андромеду и Регуласа, семье Блэк нравились такие имена. Но что мог означать тот факт, что все эти мегалиты, в которых была сосредоточена огромная сила, отображали определённые созвездия? А противоположная группа звёзд, формировавшая созвездие Льва, которое тоже нашло своё отражение в мегалите? Был ли этот Лев Гриффиндорским Львом? Было кое-что ещё, какая-то другая, иная связь между Малфоями и всем тем, о чём она только что услышала. Связь, о которой она думала, почти что вспомнила, связь, о которой она совершенно точно знала. Но как Джинни ни ломала над этим голову, сообразить всё равно не смогла.
Джинни не замечала, что ноги сами ведут её к Квиддичному полю, пока не увидела сарай для метел. Рон специально подчеркнул, что хочет видеть её сегодня за ужином, слишком уж часто в последнее время она игнорировала Большой зал. Ладно, если ему не нравилось, это были его проблемы. Сейчас ей отчаянно хотелось ощутить свободу полета. Джинни выбрала старенький Метеор и поднялась на нем в воздух. Солнце медленно тонуло в синем-синем небо, и она, отдавшись порыву, внезапно вошла в пике. Только Джинни закончила летать сквозь кольца ворот, как увидела его. Ни капельки не удивившись, она подлетела к нему. В течение долгих минут они смотрели друг на друга, не произнося ни слова.
Солнце было у Драко Малфоя за спиной, и оранжевый свет золотил его светлые волосы. Лицо его было в тени. Джинни даже и не тешила себя надеждой, что сможет прочитать что-либо по его лицу.
– Что ты тут делаешь? – спросила она.
– Летаю, – сказал он, чуть-чуть развернув метлу в сторону, и солнечный свет словно пролился на его лицо. У Джинни перехватило дыхание. Он выглядел очень усталым. Под глазами залегли фиолетовые тени, скулы выделялись сильнее, чем прежде, как будто он похудел за последние несколько недель. Но его лицо было таким же замкнутым, как обычно. Джинни поняла, что больше ничего от него не добьётся.
Он подбросил что-то в воздух, что-то золотое с трепещущими серебристыми крыльями:
– Сыграем?
– Ой, это же Снитч, да? – спросила она.
– Десять очков, Уизли. Неплохая вещица. Я дам тебе фору, – на его лице была дразнящая ухмылка, впрочем, как всегда. – Маленькая игра двух ловцов. Если тебе не слабо.
Неожиданно для себя самой она улыбнулась.
– Давай.
Малфой был лучшим ловцом из всех, кого она когда-либо видела, кроме, пожалуй, Гарри. Сейчас он играл не в полную силу, иначе игра закончилась бы через пятнадцать секунд. Обе эти мысли пришли Джинни в голову почти сразу же. Гоняясь за Снитчем, она делала ложные выпады и ставила блоки, резко устремлялась вниз и в последний момент выравнивала метлу, используя все акробатические трюки, о которых когда-либо знала и более-менее тренировала до этого. Он в точности повторял каждое её движение, словно был её тенью, делая это с почти оскорбительной легкостью и полуулыбкой, всегда играющей на его губах. Драко всегда притормаживал в последнюю секунду, хотя мог легко поймать золотой шарик, который они оба преследовали.
– Так забавнее, – пояснил он небрежно во время короткой передышки.
Джинни пыталась отдышаться:
– Я тоже так думаю, – выдохнула так ровно, как только могла. – Особенно принимая во внимание, что я все ещё собираюсь выиграть.
– Ну-ну, Уизли, – сказал он, грозя ей пальцем. – Мы говорим о том, что случится в этой вселенной, а не в параллельной… находящейся на расстоянии в несколько миллионов световых лет… где землёй правят умственно отсталые амебы… а твоя семья считается богатой и достойной.
Она попыталась схватить Снитч слишком рано, в ее руке был лишь воздух. Сделав «бочку», Джинни с трудом удержалась на метле.
– Самообладание, самообладание, – упрекнул он её, резко схватив призрачную золотую вспышку.
Они играли до тех пор, пока солнце совсем не село, последние лучи окрашивали небо. Малфой закончил игру, как только Джинни почувствовала головокружение и утомление, а перед глазами упорно стояло видение тарелки жареных ребрышек с пюре за Гриффиндорским столом – ужина, который она проигнорировала вечером. Она направлялась к воротам, уверенная в том, что видела Снитч, который собирался пролететь сквозь левое кольцо. Джинни вытянула руки, соскользнув на самый конец метлы и вытянувшись на ней в струнку, она почти схватила Снитч… почти… Появившийся буквально из ниоткуда Малфой с легкостью сделал вокруг неё мёртвую петлю и рассмеялся, зависнув вверх тормашками на уровне ее глаз. Только прямо перед её носом оказалось вовсе не его лицо. Его школьная мантия задралась, а легкие летние брюки были очень обтягивающими, ладно скроенными и плотно облегающими зад. Пока она моргала, пытаясь прогнать видение этой неожиданно заинтересовавшей её части тела, рука Драко поймала что-то жужжащее над ее головой. Он развернулся так, чтобы принять нормальное положение, и показал ей Снитч, трепещущий в его левой руке.
– Ты не очень наблюдательна сегодня, да? – сказал Малфой.
– Ты… о-о-ох!
– Или тебя отвлекло что-то более интересное? – его улыбка – и да, на этот раз это была действительно улыбка, а не ухмылка – стала, без сомнения, дьявольской. Затем он молниеносным движением подбросил Снитч в воздух и снова поймал его. У Джинни перехватило дыхание, потому что он словно стал золотым в последних лучах солнца, заходящего за его спиной; смеющийся золотой мальчик, зависший перед ней в воздухе летней ночью, когда воздух был теплым и напоённым ароматом цветов, и всё, всё что угодно могло случиться. Его лицо приблизилось. Губы были приоткрыты.
– Давай наперегонки до сарая метел, – сказал Малфой.
– У-ух! – Джинни сжала руки в кулаки, разгоняя метлу.
Она выиграла эту гонку. Девушка сама не до конца поняла, как это случилось, возможно, ее неспокойный нрав одолжил медлительной метле крылья. Джинни ставила Метеор в дальний угол сарая, когда дверь снова приоткрылась, а потом со скрипом закрылась. В темноте послышались приближающиеся шаги.
– Представь себе, я выиграла, – сказала она, в тишине сарая ее голос прозвучал слишком громко. Кроме них там, конечно же, никого не было.
– Я знаю, что ты победила, – сказал Малфой. В сарае было хоть глаз коли, и только слабый лучик света пробивался из-под закрытой двери, бесплотный голос невидимого Драко заставил ее подпрыгнуть:
– Хочешь свой приз?
– Зажги свет, Малфой, – сказала Джинни, желая, чтобы ее голос так не дрожал.
– Конечно, если хочешь. Lumos, – кончик его палочки вспыхнул, заливая сарай мягким светом. – Хочешь теперь свой приз? Драко подошёл к ней.
Джинни заставила себя не отступать от выбранной линии поведения:
– Какой? – спросила она лишь слегка дрогнувшим голосом.
Малфой вынул яблоко из кармана мантии:
– Извини, это, конечно, не обед из трёх блюд. Но ничего другого нет.
– О, – Джинни чуть приблизилась и взяла яблоко из его рук. – Спасибо, – сказала она неловко. Сев на скамью, она надкусила розово-красный бок. Сладко-терпкий сок потёк по ее губам. Это было восхитительно.
Он сел рядом с ней и тоже начал есть. Его яблоко было золотистым и резче пахло, как-то горьковато. Он вонзал в яблоко острые белые зубы, отхватывая большие куски. Хотела бы Джинни перестать пялиться на рот Малфоя, особенно в тот момент, когда он поднял глаза и поймал ее на этом.
– Хочешь откусить?
– Ох, нет… нет, всё в порядке. Мое яблоко было очень вкусным.
– Это больше, чем твое. Я думаю, что как победительница ты должна была получить его.
– Я в курсе, насколько ты эгоистичен, Малфой, – ядовито сказала Джинни.
Уголок его рта пополз вверх:
– Ты точно больше не хочешь?
Вообще-то, она очень хотела, и ее рот наполнился слюной. Он поднес яблоко ближе к ее лицу. Она видела след его зубов, оставшийся на яблочной мякоти цвета слоновой кости. Свежий сладковато лимонный запах проникал в её ноздри. – Может, я укушу всего один разок… – проговорила она медленно. Он поднёс оставшуюся часть яблока к её губам, и она откусила немного, непроизвольно лизнув то место, на котором остались следы его зубов.
– Еще кусочек… – Джинни даже не была уверена, кто из них сказал это. И она снова укусила яблоко.
И ещё чуть-чуть… И тут она почувствовала, что случайно лизнула его пальцы, отхватив кусок яблока вместе с сердцевиной. Она резко дёрнулась назад. Палочка тускло замерцала и почти погасла. Рука Малфоя зачем-то обвила ее талию, притянув ее ещё ближе к нему. Его губы пахли яблоком, терпко и в то же время сладко, он был так близко, что она слышала его дыхание. Джинни понимала, что должна отодвинуться, но не делала этого. Ее глаза расширились, она смотрела на него почти умоляюще. А потом зажмурилась. Из всех чувств у неё остались только обоняние и осязание, его теплые губы все ближе, ближе…
А потом настежь распахнулась дверь, и они отскочили друг от друга. Джинни подняла глаза.
Пэнси Паркинсон стояла в дверном проеме сарая для метел.
Джинни так и не поняла, как умудрилась добраться до своей комнаты. Она не помнила, что сказала Паркинсон, и что сделал Малфой. Единственное, что она знала, это то, что каким-то образом оказалась в своей кровати и лежала, тупо пялясь в потолок, ее голова была абсолютно пустой. Если бы не одна мысль. «Только бы Рон не узнал. Только бы Рон не узнал. О, Мерлин, пусть Рон, никогда, никогда этого не узнает».
Той ночью она спала без сновидений, а когда проснулась, всё произошедшее показалось ей сном. Прошло несколько дней, холодные серые глаза Малфоя смотрели на неё так, будто она была предметом мебели, и ей стало казаться, что этого никогда не было. Джинни была уверена, что никогда не заговорит с ним снова, так же, как и он с ней.
Джинни была рада, что Рон, Гарри и Гермиона были полностью поглощены приближающимися С.О.В.ами, иначе хоть один из них заметил бы, что с ней что-то не так. Она мало ела, а спала ещё меньше. Ее мантия свободно болталась на ней. Она попросила снотворное у Мадам Помфри после того, как целую неделю провозилась в кровати, так и не уснув. Но после снотворного Джинни проснулась раздраженной и с тяжёлой головой, поэтому остатки вылила в раковину. Она выдержит, у неё получится. Нужно только забыть. В конце концов, между ней и Драко Малфоем больше никогда ничего не будет.
Много позже Джинни могла только благодарить своё неведение за то, что не знала, что было ей уготовано.
Конец второй главы
Жду ваших комментариев!
Ну хотя бы покажитесь, читатели!
– Можно, я посижу рядом с тобой? – пробормотал он.
– У нас свободная страна, – ответила Джинни.
Он сел на землю рядом с ней и провёл пальцем по шву на ее рюкзаке с таким видом, будто это была самая искусная вышивка, которую он когда-либо видел.
– Мне сказали, что в тебя попал Бладжер, но ты не пошла в больничное крыло, – начал Рон.
– Что ты имеешь в виду, говоря «сказали»? Ты же был там, разве нет? Вроде как ты никуда не отлучался, – сказала Джинни, не удержавшись от сарказма.
– В общем-то, меня, можно сказать, не было, – сказал он тихо. – Это было, как будто… как будто я видел только себя, только свою игру, только своё смятение. Глупость какая-то… Я имею в виду, что смятение – это же чувство, так ведь? Его нельзя реально увидеть. Но, думаю, что у меня это каким то образом получилось. Потом, когда Брэдли и Чемберс попытались забросить мяч, я смог сконцентрироваться буквально на какую-то секунду, Квоффл – это все что я видел. Позже мне сказали, что ты сделала. Я на самом деле ничего не видел.
– О, – Джинни не знала, что на это ответить.
– Но теперь то я знаю, – упрямо продолжил Рон. Скользнув взглядом по спокойной глади озера, он повернулся к сестре. В его глазах были напряжение и страх. – Ты выиграла эту игру, Джинни, ты, а не я. Мне потребовалось несколько дней, чтобы понять это. Не могу поверить, сколько времени я перед всеми хвастался, прежде чем до меня дошло. Думаю, от моего бахвальства у Гарри и Гермионы уже уши вяли. Это тебя… тебя должны были нести на плечах, не меня.
Джинни вздохнула. Она знала, что таким Рона ещё никто не видел. Перед всеми остальными студентами он будет продолжать гордиться собой и хвастаться, и только ей он может довериться, показать, насколько на самом деле уязвим. Ей почему-то стало грустно. – Рон, всё было просто отлично. Не наговаривай на себя. Для меня это было не так уж и важно.
– Но… – на мгновение он закрыл глаза, – мы оставили тебя там, у тебя была травма, ты была одна… с тобой могло что-нибудь случится.
Хотя Гермиона и не говорила ей об этом, Джинни знала, что та не рассказала Рону, что видела. Брат не знал, что Винсент Крэбб зачем-то разговаривал с ней, и Рон не должен был узнать об этом. Джинни должна сохранить это в тайне от него, также, как и Гермиона. – Но теперь я в порядке, – прошептала она. Джинни положила голову на плечо брата и почувствовала, как теплый ветер играет ее волосами. Рон долго ничего не говорил.
– Помнишь, когда тот хулиган столкнул тебя с карусели на детской площадке, когда тебе было пять? – спросил он. – А ты кричала и плакала, пытаясь ударить меня. У тебя всё лицо было в грязи, помню, у тебя ещё был выбит зуб…
– Он уже шатался, – сказала Джинни, но Рон проигнорировал ее слова.
– И тогда я понял, Джинни. Понял, почему. Ты расплакалась, потому что я не защитил тебя. Я был твоим старшим братом и должен был сделать это, но не сделал. Ты даже не разрешила обнять тебя, отвести домой. Этим ты будто выбила почву у меня из под ног... Я тоже начал плакать.
– А потом ты просто налетел на того хулигана, – вспомнила Джинни. – А я ведь совсем забыла об этом... Кажется, он сломал тебе руку, да?
Рон кивнул:
– Ага. Мама, срастила кости, привела в порядок твое лицо. Но я никогда не забывал о том, как ты продолжала повторять: «Почему ты позволил ему обидеть меня, Рон? Ты никому не должен позволять обижать меня». Ты была такой растерявшейся, такой… потерянной. Я навсегда запомнил это.
Джинни снова не знала, что сказать. Она решила пригладить темно-рыжие вихры брата, которые растрепал ветер, Рон закрыл глаза и прижался к ней. Они долго молчали.
– Я всегда пытался защитить тебя, Джинни – наконец пробормотал он. – Всегда. И всегда буду защищать.
История Магии шла как обычно.
Очень может быть, что процента три учеников класса и не спали, но храп Колина Криви становился громче с каждой минутой, так что бодрствующие долго не продержались бы. Золотисто розоватые лучи полуденного солнца лились в открытое окно, а слабый ветерок приносил с собой душистый аромат весенних цветов. Джинни играла с прядкой волос, накручивая ее на палец и поворачивая его то так, то эдак, чтобы локон загорался огнём в лучах солнца. Профессор Биннс бубнил лекцию, и, наверное, продолжал бы делать это, даже если бы случилось наводнение, пожар или пошёл бы дождь из лягушек. Этот монотонный звук мог усыпить кого угодно, даже если бы предмет был интересным, хотя, как давно решила для себя Джинни, он определенно таковым не являлся. Должно быть, она и сама задремала – в последнее время она не особенно хорошо спала – но что-то в теплом июньском воздухе заставляло ее насторожиться, что-то тревожило. Кроме гудящего, словно овод, голоса Биннса сконцентрироваться было решительно не на чем.
– Когда речь идёт о постройке мегалитических сооружений в разных частях земного шара, – профессор говорил своим обычным безжизненным голосом, который как будто раздавался из могилы, – надо рассматривать их общие черты. Возможно, вам это покажется слишком странным – проводить сравнительный анализ таких удалённых друг от друга мегалитов, как Стоухендж (любопытные могут просветиться тут и тут) пирамиды Гизы, города Ангкор Ват и Ангкор Тхом (Ангкор Ват› Ангкор Тхом), Мамонтовая пещера в горной системе штатов Кентукки и Теннеси, (узнать больше ЗДЕСЬ), но на деле такое сравнение вполне правомерно.
Пирамиды Гизы… – на мгновение эти слова привлекли внимание Джинни. Она вспомнила, как они всей семьёй летом были в Египте, перед ее вторым годом в Хогвартсе. Она все время так плохо себя чувствовала, что ее могли вытащить, только когда надо было фотографироваться всей семьёй. Местные целители сказали, что она необычайно чувствительна к силовым полям, находящимся между пирамидой Хефрена (Хафра) (Хафрен) и Сфинксом. Профессор Биннс начал гудеть что-то о новых геологических теориях, связанных с выветриванием вод, и она вновь отвлеклась. Джинни посмотрела в окно на Квиддичное поле, хотя из этого кабинета был виден лишь его краешек. Может, она достанет метлу после обеда и немного полетает. В эти июньские дни солнце долго не садилось, а на поле никого не было, ведь сезон закончился. Она сможет побыть одна. Или, возможно, она увидит…
– Драко, – раздался унылый голос, лишённый эмоций. Профессор поднял глаза, и его прозрачные брови слегка приподнялись из-за шума, раздавшегося с парты Джинни:
– Мисс, м-м-м, Уизмонт? Что-то не так?
– Я уронила перо, Профессор, – выдохнула Джинни.
– Хм, – привидение прочистило горло, или, по крайней мере, сделало вид, а потом продолжило:
– …как вы знаете, именно так звучит на латыни слово «дракон». Как я говорил, древние камбоджийские города-мегалиты Ангкор-Ват и Ангкор-Тхом, построены так, чтобы отображать созвездие Дракона. Но действительно интересным фактом, по мнению ученых, является то, что все мегалиты, видимо, построены по одному и тому же образцу. По наиболее распространенному мнению, они отображают звездные системы Льва и Дракона. Хотя многие магглы в курсе, что расположение Пяточного камня Стоунхенджа связано с летним солнцестоянием, потому что в этот день солнце восходит точно над ним, но только волшебники знают, что эти два созвездия очень важны для мегалита в Уилтшире. Но то, что действительно важно – это выбор времени. Однако боюсь, нам придется пропустить этот пункт и перейти к…
– Пожалуйста, сэр, – перебила его Джинни.
– Да? – Профессор Биннс выглядел совершенно сбитым с толку, как будто он только сейчас понял, что перед ним сидит два десятков студентов, и один из них посмел заговорить.
– Я хотела бы услышать о… м-м-м выборе времени, который вы упомянули. Для чего это удачно выбранное время? Почему это важно? Было бы интересно узнать.
– Интересно, – призрак повторил непривычное для него слово. – Хорошо. Я думаю, несколько минут этому можно уделить. Пять тысяч лет назад самая яркая звезда в созвездии Дракона заняла то же положение в небе, которое сегодня занимает Полярная Звезда. Совершенно точно, что через четыре с половиной года, в день зимнего равноденствия, она снова займёт то же место. Астеризм Caput Draconis, Голова Дракона, укажет Северный полюс. Это, вероятно, не имеет большого значения ни для волшебников, ни для магглов, но есть множество странных легенд об огромной, просто невообразимой концентрации силы, которую можно будет – при соответствующей подготовке и в правильно выбранном мегалите – освободить в этот момент, – Профессор Биннс зашелестел своими бумагами на столе. – Что ж, сегодня мы потратили достаточно слов на мифы. Давно пора вернуться в мир неоспоримых фактов. Мы уже прошли восстания гоблинов в Англии, Франции, Германии, Польше, Болгарии, Греции, Лихтенштейне, Сибири, Ватикане и Монако, но есть еще много пробелов в ваших знаниях… Ой-ёй-ёй, я надеялся, что к этому времени мы успеем пройти гораздо больше. Откройте ваши книги на странице две тысячи триста пятьдесят пять, мы начнем изучать историю гоблинов Внешней Монголии. В 567 году Нашей Эры хобгоблин Аттатюрк Ог вступил в торговые переговоры…
Джинни медленно вышла из класса, пытаясь привести в порядок мысли об обрывках информации, которые вертелись в голове, словно их разметало сильным ветром. Дракон. Здесь можно посмотреть :sm10: . Она должна была догадаться, что Драко назвали в честь созвездия, как и Сириуса, и Андромеду и Регуласа, семье Блэк нравились такие имена. Но что мог означать тот факт, что все эти мегалиты, в которых была сосредоточена огромная сила, отображали определённые созвездия? А противоположная группа звёзд, формировавшая созвездие Льва, которое тоже нашло своё отражение в мегалите? Был ли этот Лев Гриффиндорским Львом? Было кое-что ещё, какая-то другая, иная связь между Малфоями и всем тем, о чём она только что услышала. Связь, о которой она думала, почти что вспомнила, связь, о которой она совершенно точно знала. Но как Джинни ни ломала над этим голову, сообразить всё равно не смогла.
Джинни не замечала, что ноги сами ведут её к Квиддичному полю, пока не увидела сарай для метел. Рон специально подчеркнул, что хочет видеть её сегодня за ужином, слишком уж часто в последнее время она игнорировала Большой зал. Ладно, если ему не нравилось, это были его проблемы. Сейчас ей отчаянно хотелось ощутить свободу полета. Джинни выбрала старенький Метеор и поднялась на нем в воздух. Солнце медленно тонуло в синем-синем небо, и она, отдавшись порыву, внезапно вошла в пике. Только Джинни закончила летать сквозь кольца ворот, как увидела его. Ни капельки не удивившись, она подлетела к нему. В течение долгих минут они смотрели друг на друга, не произнося ни слова.
Солнце было у Драко Малфоя за спиной, и оранжевый свет золотил его светлые волосы. Лицо его было в тени. Джинни даже и не тешила себя надеждой, что сможет прочитать что-либо по его лицу.
– Что ты тут делаешь? – спросила она.
– Летаю, – сказал он, чуть-чуть развернув метлу в сторону, и солнечный свет словно пролился на его лицо. У Джинни перехватило дыхание. Он выглядел очень усталым. Под глазами залегли фиолетовые тени, скулы выделялись сильнее, чем прежде, как будто он похудел за последние несколько недель. Но его лицо было таким же замкнутым, как обычно. Джинни поняла, что больше ничего от него не добьётся.
Он подбросил что-то в воздух, что-то золотое с трепещущими серебристыми крыльями:
– Сыграем?
– Ой, это же Снитч, да? – спросила она.
– Десять очков, Уизли. Неплохая вещица. Я дам тебе фору, – на его лице была дразнящая ухмылка, впрочем, как всегда. – Маленькая игра двух ловцов. Если тебе не слабо.
Неожиданно для себя самой она улыбнулась.
– Давай.
Малфой был лучшим ловцом из всех, кого она когда-либо видела, кроме, пожалуй, Гарри. Сейчас он играл не в полную силу, иначе игра закончилась бы через пятнадцать секунд. Обе эти мысли пришли Джинни в голову почти сразу же. Гоняясь за Снитчем, она делала ложные выпады и ставила блоки, резко устремлялась вниз и в последний момент выравнивала метлу, используя все акробатические трюки, о которых когда-либо знала и более-менее тренировала до этого. Он в точности повторял каждое её движение, словно был её тенью, делая это с почти оскорбительной легкостью и полуулыбкой, всегда играющей на его губах. Драко всегда притормаживал в последнюю секунду, хотя мог легко поймать золотой шарик, который они оба преследовали.
– Так забавнее, – пояснил он небрежно во время короткой передышки.
Джинни пыталась отдышаться:
– Я тоже так думаю, – выдохнула так ровно, как только могла. – Особенно принимая во внимание, что я все ещё собираюсь выиграть.
– Ну-ну, Уизли, – сказал он, грозя ей пальцем. – Мы говорим о том, что случится в этой вселенной, а не в параллельной… находящейся на расстоянии в несколько миллионов световых лет… где землёй правят умственно отсталые амебы… а твоя семья считается богатой и достойной.
Она попыталась схватить Снитч слишком рано, в ее руке был лишь воздух. Сделав «бочку», Джинни с трудом удержалась на метле.
– Самообладание, самообладание, – упрекнул он её, резко схватив призрачную золотую вспышку.
Они играли до тех пор, пока солнце совсем не село, последние лучи окрашивали небо. Малфой закончил игру, как только Джинни почувствовала головокружение и утомление, а перед глазами упорно стояло видение тарелки жареных ребрышек с пюре за Гриффиндорским столом – ужина, который она проигнорировала вечером. Она направлялась к воротам, уверенная в том, что видела Снитч, который собирался пролететь сквозь левое кольцо. Джинни вытянула руки, соскользнув на самый конец метлы и вытянувшись на ней в струнку, она почти схватила Снитч… почти… Появившийся буквально из ниоткуда Малфой с легкостью сделал вокруг неё мёртвую петлю и рассмеялся, зависнув вверх тормашками на уровне ее глаз. Только прямо перед её носом оказалось вовсе не его лицо. Его школьная мантия задралась, а легкие летние брюки были очень обтягивающими, ладно скроенными и плотно облегающими зад. Пока она моргала, пытаясь прогнать видение этой неожиданно заинтересовавшей её части тела, рука Драко поймала что-то жужжащее над ее головой. Он развернулся так, чтобы принять нормальное положение, и показал ей Снитч, трепещущий в его левой руке.
– Ты не очень наблюдательна сегодня, да? – сказал Малфой.
– Ты… о-о-ох!
– Или тебя отвлекло что-то более интересное? – его улыбка – и да, на этот раз это была действительно улыбка, а не ухмылка – стала, без сомнения, дьявольской. Затем он молниеносным движением подбросил Снитч в воздух и снова поймал его. У Джинни перехватило дыхание, потому что он словно стал золотым в последних лучах солнца, заходящего за его спиной; смеющийся золотой мальчик, зависший перед ней в воздухе летней ночью, когда воздух был теплым и напоённым ароматом цветов, и всё, всё что угодно могло случиться. Его лицо приблизилось. Губы были приоткрыты.
– Давай наперегонки до сарая метел, – сказал Малфой.
– У-ух! – Джинни сжала руки в кулаки, разгоняя метлу.
Она выиграла эту гонку. Девушка сама не до конца поняла, как это случилось, возможно, ее неспокойный нрав одолжил медлительной метле крылья. Джинни ставила Метеор в дальний угол сарая, когда дверь снова приоткрылась, а потом со скрипом закрылась. В темноте послышались приближающиеся шаги.
– Представь себе, я выиграла, – сказала она, в тишине сарая ее голос прозвучал слишком громко. Кроме них там, конечно же, никого не было.
– Я знаю, что ты победила, – сказал Малфой. В сарае было хоть глаз коли, и только слабый лучик света пробивался из-под закрытой двери, бесплотный голос невидимого Драко заставил ее подпрыгнуть:
– Хочешь свой приз?
– Зажги свет, Малфой, – сказала Джинни, желая, чтобы ее голос так не дрожал.
– Конечно, если хочешь. Lumos, – кончик его палочки вспыхнул, заливая сарай мягким светом. – Хочешь теперь свой приз? Драко подошёл к ней.
Джинни заставила себя не отступать от выбранной линии поведения:
– Какой? – спросила она лишь слегка дрогнувшим голосом.
Малфой вынул яблоко из кармана мантии:
– Извини, это, конечно, не обед из трёх блюд. Но ничего другого нет.
– О, – Джинни чуть приблизилась и взяла яблоко из его рук. – Спасибо, – сказала она неловко. Сев на скамью, она надкусила розово-красный бок. Сладко-терпкий сок потёк по ее губам. Это было восхитительно.
Он сел рядом с ней и тоже начал есть. Его яблоко было золотистым и резче пахло, как-то горьковато. Он вонзал в яблоко острые белые зубы, отхватывая большие куски. Хотела бы Джинни перестать пялиться на рот Малфоя, особенно в тот момент, когда он поднял глаза и поймал ее на этом.
– Хочешь откусить?
– Ох, нет… нет, всё в порядке. Мое яблоко было очень вкусным.
– Это больше, чем твое. Я думаю, что как победительница ты должна была получить его.
– Я в курсе, насколько ты эгоистичен, Малфой, – ядовито сказала Джинни.
Уголок его рта пополз вверх:
– Ты точно больше не хочешь?
Вообще-то, она очень хотела, и ее рот наполнился слюной. Он поднес яблоко ближе к ее лицу. Она видела след его зубов, оставшийся на яблочной мякоти цвета слоновой кости. Свежий сладковато лимонный запах проникал в её ноздри. – Может, я укушу всего один разок… – проговорила она медленно. Он поднёс оставшуюся часть яблока к её губам, и она откусила немного, непроизвольно лизнув то место, на котором остались следы его зубов.
– Еще кусочек… – Джинни даже не была уверена, кто из них сказал это. И она снова укусила яблоко.
И ещё чуть-чуть… И тут она почувствовала, что случайно лизнула его пальцы, отхватив кусок яблока вместе с сердцевиной. Она резко дёрнулась назад. Палочка тускло замерцала и почти погасла. Рука Малфоя зачем-то обвила ее талию, притянув ее ещё ближе к нему. Его губы пахли яблоком, терпко и в то же время сладко, он был так близко, что она слышала его дыхание. Джинни понимала, что должна отодвинуться, но не делала этого. Ее глаза расширились, она смотрела на него почти умоляюще. А потом зажмурилась. Из всех чувств у неё остались только обоняние и осязание, его теплые губы все ближе, ближе…
А потом настежь распахнулась дверь, и они отскочили друг от друга. Джинни подняла глаза.
Пэнси Паркинсон стояла в дверном проеме сарая для метел.
Джинни так и не поняла, как умудрилась добраться до своей комнаты. Она не помнила, что сказала Паркинсон, и что сделал Малфой. Единственное, что она знала, это то, что каким-то образом оказалась в своей кровати и лежала, тупо пялясь в потолок, ее голова была абсолютно пустой. Если бы не одна мысль. «Только бы Рон не узнал. Только бы Рон не узнал. О, Мерлин, пусть Рон, никогда, никогда этого не узнает».
Той ночью она спала без сновидений, а когда проснулась, всё произошедшее показалось ей сном. Прошло несколько дней, холодные серые глаза Малфоя смотрели на неё так, будто она была предметом мебели, и ей стало казаться, что этого никогда не было. Джинни была уверена, что никогда не заговорит с ним снова, так же, как и он с ней.
Джинни была рада, что Рон, Гарри и Гермиона были полностью поглощены приближающимися С.О.В.ами, иначе хоть один из них заметил бы, что с ней что-то не так. Она мало ела, а спала ещё меньше. Ее мантия свободно болталась на ней. Она попросила снотворное у Мадам Помфри после того, как целую неделю провозилась в кровати, так и не уснув. Но после снотворного Джинни проснулась раздраженной и с тяжёлой головой, поэтому остатки вылила в раковину. Она выдержит, у неё получится. Нужно только забыть. В конце концов, между ней и Драко Малфоем больше никогда ничего не будет.
Много позже Джинни могла только благодарить своё неведение за то, что не знала, что было ей уготовано.
Конец второй главы
Жду ваших комментариев!
Ну хотя бы покажитесь, читатели!
....В этом и состоит свобода. Когда теряешь всякую надежду.
-
Ласковая Смерть
- Новичок
- Сообщения: 18
- Зарегистрирован: 13 авг 2004 09:35
-
Nefrite_princesse
- Новичок
- Сообщения: 41
- Зарегистрирован: 05 ноя 2004 13:34
- Откуда: Россия,Казань
- Контактная информация:
-
Катана Серая
- Ученик
- Сообщения: 392
- Зарегистрирован: 20 фев 2005 02:08
- Откуда: Сумрачный Лес... и есть дачка в Запретном Лесу...
- Контактная информация:
-
Катана Серая
- Ученик
- Сообщения: 392
- Зарегистрирован: 20 фев 2005 02:08
- Откуда: Сумрачный Лес... и есть дачка в Запретном Лесу...
- Контактная информация:
-
Linda Prichard
- Новичок
- Сообщения: 5
- Зарегистрирован: 19 авг 2004 23:26
- Откуда: Neverland
- Контактная информация:
Хм, возможно, я прошу слишком многого, но следующая неделя уже настала... Выскажу свое мнение, может оно хоть немного подбодрит переводчика 
Итак, что я могу сказать... Очччень интересная вещица, ей-богу, захватывает... Честно говоря, довольно плохо помню 5-ю книгу, поэтому читаю, как стандартную AU. Но тем не менее мне очень нравится, с нетерпением ожидаю продолжения перевода, кстати, одного из лучших, которые я видела. Уважаемая [Autumn], у Вас действительно здорово получается, продолжайте радовать читателей!
Итак, что я могу сказать... Очччень интересная вещица, ей-богу, захватывает... Честно говоря, довольно плохо помню 5-ю книгу, поэтому читаю, как стандартную AU. Но тем не менее мне очень нравится, с нетерпением ожидаю продолжения перевода, кстати, одного из лучших, которые я видела. Уважаемая [Autumn], у Вас действительно здорово получается, продолжайте радовать читателей!
It is my world, you just live in it.
Поверьте мне на слово: я всегда права. Кто-то хочет доказательств? Вы действительно в этом уверены? Да? Ну что ж: Авада Кедавра. Еще кто-нибудь хочет доказательств?
Поверьте мне на слово: я всегда права. Кто-то хочет доказательств? Вы действительно в этом уверены? Да? Ну что ж: Авада Кедавра. Еще кто-нибудь хочет доказательств?
-
Nefrite_princesse
- Новичок
- Сообщения: 41
- Зарегистрирован: 05 ноя 2004 13:34
- Откуда: Россия,Казань
- Контактная информация:
Давай проду!Мы все уже умираем от нетерпения ее увидеть!:D
