Les Memoires, R, 13 глава - первая книга.

[Maresca]

Ора зи Шанталья

Чуть позже на посвежевшую голову я об этом тоже подумала, и мне стало стыдно. )

Обязательно выкладывайте здесь продолжение, Les memoires просто замечательно перечитываются (и не раз).

[Доктор Рукиноги]

Вот и я, наконец. Уже достаточно долго читаю. эот фик. Вернее, времени у меня немного, и поэтому читаю небольшими кусочками. И вот только недавно дочитала (только выложенное на этом форуме). Фик отличный. Хороший богатый язык, интересное описание, сам Снейп. Очень жизненно описаны его школьные годы, общение с Мародёрами - снимаю шляпу. Отлично! Эрмион. Это просто не МС - это комплекс каждого автора. Повторю, каждого. Не волнуйся, она у тебя очень жизненная, неважно, что я не вижу её недостатков - она ведь вошла в жизнь Снэйпа, как фея - его первая женщина, он смотрит на неё снисходительно, он прозщает все её недостатки, он, наверное, и не замечает их. Момент с гиппогрифом, разговоры Сириус\Гарри - я этого даже не заметила. Фик слишком хорош, чтобы это замечать.
В общем, выкладывай, и ждём продолжения!

[Ора зи Шанталья]

Спасибо, дорогие читатели, за отзывы и поддержку!
Продолжим ?

Глава 7

Je t’aime

Я люблю тебя

Утром было так плохо, что даже приличного похмельного зелья состряпать не смог. Снадобье сварила Эрмион. Он попытался вспомнить, где она была вчера. Кажется, после полудня дамы ушли в одну из комнат, нагрузившись ликером и шоколадом. Северусу стало интересно, не пропустил ли он чего важного, но она только покачала головой, протягивая сильно пахнущее мятой питье:
- Ничего особенного, chéri, обычные сплетни. А я, глупая, думала, что так только в Бобатоне. Везде одинаково: любовь, обжиманцы, квиддич… Ну и немножко заклинаний в перерыве между интригами.
За левое предплечье оба схватились одновременно – Темному лорду срочно потребовалась его армия. Как выяснилось, для организации массовых беспорядков во время Международного симпозиума специалистов по уходу за драконами. Ну как, скажите, не воспользоваться таким случаем? Министерство магии еще неделю убирало последствия вырвавшихся на свободу драконов с городских улиц и маггловской памяти, но Упивающиеся схлопотали общий выговор: это не лорд должен вызывать их на подобные мероприятия. Это они должны отчитываться ему о проделанных безобразиях. Как устраивать парадные выезды и заливаться огневиски до потери сознания – все рады, а серьезная работа как же? В общем, отчет в конце месяца. Ладно, с общим банкетом после него.
Северусу еще не приходилось принимать участия в общих банкетах – все свое время доселе он отдавал изучению анимагической премудрости. Из-за этого его не оставляло впечатление, что остальные приверженцы Темного лорда относятся к нему, как к новичку, хотя в их рядах были те, кто присоединился после Снейпа. Он злился из-за этого, уходя в привычную оборону: знать и уметь больше чем другие, рано или поздно представится возможность утереть всем нос. Он просто воспрянул духом, глядя, как среди драконьей обслуги бестолково мечутся старые знакомые из Гриффиндора и Гаффелпаффа. Для полного счастья не хватало только увидеть поверженной ненавистную четверку. Он пытался навести о них справки, но без особого успеха, особенно с тех пор, как оставив работу в клинике св.Мунго, перешел на полулегальное положение. Конечно, Малфою было проще – с его состоянием и положением в обществе никто не посмеет обвинить его в преступлении. Снейпу же безопаснее скрывать лицо под черной маской, благо, ее одной достаточно для того, чтобы наводить ужас на простых жителей Годриковой долины. Ну, а собственным братьям по оружию он еще покажет, кто здесь новичок. Особенно после участия в общем банкете.
Банкет, в принципе, мало отличался от обычных посиделок у Малфоя. Прием и танцы, на которые могли даже пригласить корреспондента из «Ежедневного пророка», «Современной ведьмы» или «Волшебного обозрения». Светские беседы, вино и покер по маленькой, но только до полуночи, а потом корреспондент (если не хватило ума уйти самому) вместе с лишними гостями выставляется за дверь, и доблестная когорта Упивающихся разбредается по спальням (особо стеснительные едут домой) с выбранной дамой. Чужой.
К тому времени Северусу уже не были нужны чьи-то объяснения, чтобы понять смысл происходящего: связь с одними женщинами замыкала их всех в своеобразную цепь (он бы сравнил ее с электрической, если бы знал, что это такое), во главе которой был Темный лорд. Цепь, бесперебойно питающая его силы и позволяющая контролировать каждое свое звено. Логическую жилку Снейпа восхитила продуманность системы: каждый упивающийся смертью был на своем месте. Малфой с его тщеславием, Беллатрикс со своей изысканной жестокостью и Кребб – со звериной, Гойл с не менее звериной злобой и прочие и прочие. Расчерчивая полученную схему на куске пергамента, Северус не колебался ни мгновения, подыскивая место для себя и Эрмион – ее снобизм, его мстительность. Воспаленная память о школьных годах, притихшая было в те полгода, когда он заменил старого провизора в больнице для волшебников, и почти уснувшая, пока он овладевал анимагией, разболелась с новой силой после возвращения в Англию. Опять оживали школьные воспоминания, вспыхивали от мелочей – запах «Зеленого дракона», разговор о квиддиче или мелькнувший перед лицом шрам на собственной руке – и он заливался краской стыда и гнева, задыхался от ненависти к самому себе – маленькому, неопрятному, страдающему тиком - и от еще большей ненависти к своим обидчикам, одержимый одним желанием: всем отплатить и со всеми рассчитаться. Может быть, он и чувствовал бы себя несколько униженным ролью элемента питания для Темного лорда, но плата за это была слишком щедрой.
На общий банкет он пригласил Нарциссу Малфой. Лично, хотя можно было и письмом. Шагнул из камина, приложился к бледной руке и изложил со всей куртуазностью, которой нахватался за последний год, так что у Люциуса увяла насмешливая улыбка. Она посмотрела бледно-фиалковыми глазами, вяло уронила «да», и он убрался обратно, взметнув пепел мантией. Эрмион сидела в гостиной, перебирая письма. У нее на коленях лежала целая стопка, и еще одно вылетело из камина через десять минут после Снейпа. Она подобрала конверт.
- Малфой, надо же! Нет, не пойду с ним. - Она еще раз перебрала конверты. – Пожалуй, пусть будет Дологов.
Она нацарапала что-то прямо на обороте его письма и отправила сову. Потом повернулась к Северусу, который меланхолично бросал остальные конверты в огонь.
- Эта бледная немощь тебе отказала?
Он качнул головой.
- Тогда почему ты такой …- она покрутила пальцами в воздухе, но нужного слова так и не нашла. – Тебя что-то гложет?
Он опять качнул головой и пожал плечами.
- О, Северус, у тебя масса отличных качеств и самое сильное – умение вести беседу!
Он оторвался от созерцания пламени и повернулся к ней.
- Герми, а с кем ты раньше была на банкетах?
- Это имеет значение?
- Нет… А почему ты отказала Малфою?
- Ну, ты не поймешь, - засмеялась она. – Скажем так: с ним будет скучно. Интересно, они пригласят кого-нибудь из прессы?
Пресса была представлена корреспонденткой «Современной ведьмы». Она без передышки щелкала фотоаппаратом, запечатлевая для простых читательниц аристократический праздник. Гостей было немного, но не слишком просторная гостиная дома Креббов была набита битком. Да, это, конечно, не малфоевский замок, но надо же иногда оказывать честь и другим соратникам. Приглашенные развлекались, но хозяин дома и его близкие друзья просто коротали время до полуночи.
Когда за последним левым гостем закрылась дверь, и все Упивающиеся смертью собрались в гостиной, Темный лорд эффектно аппарировал в приготовленное для него кресло.
- Добрый вечер, - прошуршал он из-под капюшона.
Малфой первым подошел приложиться к краю мантии хозяина и оставить на столе рядом с ним аккуратно скрепленные вырезки из волшебных и маггловских газет. Вслед за ним подходили и остальные. Темный лорд протянул длинные пальцы над столом, подцепил один из пакетов.
- Так, посмотрим. Что у нас тут? Дождь из лягушек, прошедший в минувшее воскресенье над Лонг-ривер, жители деревни считают знамением. Старо, Кребб, и скучно. Дальше… таинственные круги снова появляются на пшеничных полях Суссекса. Местные жители полагают это проделками студентов. Какой позор, Гойл! Появление неизвестного ранее вида ядовитых медуз спровоцировало массовый отъезд отдыхающих… Очень хорошо, Розье, особенно если они там приживутся. Макнейр, достал ты уже своим Лохнесским чудовищем, право слово! Министерству магии с большим трудом удалось перехватить грозовой фронт, надвигающийся на восточное побережье. Что ж, Нотт, если бы совсем не удалось, можно было бы сказать, что это хорошая работа. Скандал с доставкой прутьев для метел нашим американским партнерам…Что, Люциус, они еще пожалеют, что оформили этот заказ не у тебя? Так, а это что? Рейсы из Нью-Йорка были отложены на 12 часов из-за бушующего над океаном тайфуна, возникшего, по словам синоптиков, «просто из ниоткуда». Сорвано три крупные сделки, а так же пропала отправленная в это время бостонским грузовым порталом партия рогов канадского единорога, - Темный лорд едва не присвистнул. – 35 штук по 21 галеону. Красиво, Северус. Только скажите, каким образом вам удалось заставить их назвать этот тайфун «Гермиона»?
Северус скромно отмолчался. Он сидел рядом с Нарциссой – своей парой на этот вечер и вспоминал обрывки жалоб Люциуса на ее холодность, вялость («Истинная леди, она сегодня была чуть более холодна, чем обычно, что неудивительно – она вчера умерла!»). Что заставило его пригласить именно ее? Чувство противности, уже сделавшее его едва ли не самым непопулярным учеником в выпуске? Желание доказать, на этот раз высокомерному Люциусу, что все вокруг и в подметки ему не годятся? Нарцисса безмолвно последовала за ним в одну из спален (хоть их хватало в этом доме), а там даже сказала несколько светских фраз, заставив его поднять брови.
- Нарцисса, оставим эти разговоры для гостиной. Подойди.
Раздевающее заклинание? Дудки! Он даже палочку оставил в мантии, которую бросил на кресле у дверей. Эдак вы всю любовную науку сведете к чередованию раздевающего заклинания, поднимающего заклинания, манящих чар, отталкивающих чар и опускающего заклинания! А мастерство? И не думайте, что мало чему можно научиться за год с небольшим.
К утру она даже плакала от удовольствия. Много ты, Люциус, понимаешь в женской холодности! На прощание Северус не забыл поцеловать руку и аппарировал (камина в комнате не было, а в гостиную идти не хотелось – там, кажется, с ночи остался Кребб). Слегка мутило, и опять обострилось муторное чувство грязи под кожей. Теперь он уже знал, что это такое: та самая цепь, невидимая общая кровь, циркулирующая в сердцах и мыслях Упивающихся смертью, которая едва не убила его в первую ночь с Эрмион. Сейчас он освежил свою связь с собратьями, вот она и напоминает о себе противною мылкостью в горле. Ничего, привыкнет.
Мирное течение жизни (охота, налеты на магглов, отчеты, банкеты) прервалось неожиданно и больно. День, как и положено, не предвещал ничего дурного. Упивающиеся смертью скучали: Темный лорд налаживал дипломатические связи в общине великанов, запретив в свое отсутствие сильно высовываться. Северус уже неделю корпел над сложным Омолаживающим зельем (вот и пригодились заныканные тайфуном рога) – Эрмион попросила для одного знакомого мсье, у которого в его 126 неожиданно завелась 30-летняя племянница. Почему бы не помочь, если щедро заплатят? Он увлекся процессом приготовления (с этим обществом и за котлом посидеть некогда) и не стал отрываться, когда Эрмион, в плаще и маске, забежала в кабинет, сказав, что они собираются устроить горячие проводы сборной по квиддичу, улетающий на матч в Испанию.
- Все, конечно, не собрались, но с десяток желающих найдется. Ты с нами?
- Нет, - ответил он, внимательно вглядываясь в закипающую поверхность. – Я лучше здесь поработаю.
Она подбежала, поцеловала его в пахнущие травами волосы и прыгнула в камин.
Через два часа он решительно натянул мантию, спрятал палочку в карман и аппарировал к Малфою. Сколько можно шугать эту сборную, в конце концов?
Как он и боялся, в гостиной Малфоя Упивающиеся смертью зализывали раны.
- Северус, ты только представь! – возмутился Малфой, едва увидел его. – Пять авроров для охраны этих вонючих спортсменов!
Северус шагнул к нему, взял за отвороты сюртука твердыми пальцами.
- Где Герми?
Малфой отвел светлые глаза.
- Их было пятеро, - подал голос Гойл.
- Вас было вдвое больше! – заорал Снейп, бросая Люциуса и обводя гостиную бешеными глазами. – Воспользовались отсутствием Темного лорда, вылезли, сволочи, сами захотели поправить!!! Где она?!
- Забрали авроры, - промычал Малфой. – Наверное, пока в министерстве магии.
- Мы еще сможем ее вытащить, ну! – Снейп оглядел гостиную теперь уже просяще. Собратья дружно отвернулись.
Вылив на них поток грязной брани, он нагло аппарировал к дверям министерства.
К счастью, он потерял не так много времени, но все равно дорога была каждая минута. Преступников держат под стражей дементоров, и это последнее место, где он хотел бы оказаться. Герми, как же так, уроды, заложить их всех Темному лорду, расписав в красках, как власти захотелось без него…
Торопливо вошел в кабинку, снял трубку, покрутил скользкий круг. Конечно, можно было аппарировать прямо в вестибюль, а если там уже ждут?
- Вас приветствует Министерство магии, назовите свое имя и дело, по которому вы пришли.
Обожаю родную бюрократию.
- Северус Снейп, бывший провизор аптеки в госпитале св. Мунго, вызван к министру волшебного здравоохранения.
Да знает он про значок и про проверку палочки, быстрее! Значок звякнул в желобке, Снейп почти машинально прицепил его на мантию, напрягся в ожидании того, когда лифт поползет вниз, замер… Есть! Он преобразовался в тот момент, когда створки распахнулись и сразу ушел круто вверх, резкими зигзагами добрался до входа в зал и ввинтился в шахту лифта. Похоже, получилось. Теперь вниз, вниз, дьявольщина, этого не хватало, лифт ползет сверху. Нет, не придавит, конечно, под днищем достаточно места для скромной летучей мыши… Ладно, крупной летучей мыши. Но если эти люди едут вниз, они могут ехать за Герми, и если ее заберут в Азкабан, ему не станет легче, даже если он отравит всех уцелевших мерзавцев, потащивших ее с собой.
Снейп рванул вниз, протиснулся в щель возле дверей, оказался в коридоре, преобразовался. Так лучше, очень сложно логически мыслить мозгами размером с кулачок, а здесь на одних охотничьих инстинктах не выедешь. Он бросился к лестнице на самый нижний этаж, сжимая палочку в кулаке, пробежал мимо множества запертых дверей, ловя в воздухе слабый запах Эрмион. Вот оно! Едва уловимый аромат сочился из-за стянутых скобами деревянных дверей.
- Alohomora!
Да он, собственно, и не рассчитывал, так, на всякий случай произнес, вдруг в министерстве дураки работают. А для немногих умных людей, которые там остались, есть разрыв-трава в кожаном мешочке у пояса.
Тяжелые двери распахнулись от одного прикосновения, и вместе с холодным воздухом, который пробрал до самого сердца, заморозив его дыхание еще в груди, Северуса накрыло темной волной отчаяния. Он сразу понял, что бесповоротно опоздал, что ее не повезут в Азкабан, что дементоры, ненасытные монстры, высосали ее душу, едва их оставили без присмотра. Еще через несколько секунд он взял себя в руки, вызвал в памяти лицо Герми в ореоле темных волос, рассыпанных по подушке, и выбросил руку с палочкой.
- Expecto patronum!!!
Черные фигуры отступили под серебряным облаком (он все-таки плохо сосредоточился), открывая безжизненное тело Эрмион, скорчившееся у противоположной стены. Северус бросился к ней, сгреб левой рукой (правой продолжал сжимать палочку), прижался губами к шее, нащупал вялую ниточку пульса. Вот теперь получайте!
- Expecto patronum!
Сам себе позавидовал за такого патронуса – он просто сиял. Некогда любоваться, сюда уже могут бежать. Вытащил Эрмион к самому порогу, выглянул – пока никого. Выровнял дыхание и осторожно принялся трансфигурировать ее во что-нибудь маленькое. Мышь подойдет. Хомячок? Ладно, без разницы. Преобразовался, вонзил когти в шкурку полудохлого хомячка и понесся обратным курсом к выходу из министерства.
В коридоре уже были авроры. Поздно, ребята. С инстинктами не поспоришь. Проскользнул вдоль темной стены, нырнул в какую-то щель – вентиляция. Слава Мерлину! Вверх, влево, опять вверх, вправо, еще вверх – человек заблудился бы на раз. Последний поворот – решетка в асфальте. К счастью, с достаточно большими зазорами.
Он брякнулся прямо на асфальт, распластав крылья. Сейчас бы юркнуть под какой-нибудь карниз и отвисеться до вечера, восстановить силы, потраченные на массу сложных заклинаний. Но Герми… Она до вечера не дотянет, он помнил об этом, даже когтей не разжал. Вперед, хотя бы до «Дырявого котла», там уже есть камин. Главное – действовать быстро, как только что в министерстве. На одном дыхании преобразовался, цепко схватил хомячка за шкирку, ворвался в «Дырявый котел», без остановок прошагал к камину, загреб порошка из стоявшего на полке горшка, рявкнул «Глумхолл!» и исчез в изумрудном пламени, прежде чем кто-либо успел хоть как-то среагировать.
Вывалившись на ковер собственной гостиной, он в первую очередь принялся трансфигурировать Эрмион обратно. Руки дрожали, пришлось опереться локтем об пол, но вскоре женщина в разорванной мантии уже лежала перед ним. Обморочная пустота в груди, вызванная присутствием дементоров, отступала, она тоже постепенно приходила в себя – застонала, веки затрепетали, губы обрисовали какое-то слово.
- Что, Герми?
- Больно…
Ну конечно же, на плечах – длинные раны, кровь пропитывает лоскуты мантии. Осторожно расстегнул ее одежду, отлепил от кожи, метнулся в кабинет за бинтами и зельем. Черт возьми, как он мог забыть!
- Дарки! Быстро на Диагон-аллею, шоколаду из «Сладкого королевства»!
Эльф поймал в воздухе глухо звякнувший мешочек с оборванным шнурком, пискнул:
- Сколько, сэр?
- Много!!!
Северус щедро полил заживляющим зельем бинты и принялся накладывать их на плечи и спину Эрмион. Когда он закончил, Дарки уже тянул его за полу, протягивая плитки в золотой фольге.
Эрмион смотрела еще бессмысленно, но уже сидела, обложенная подушками. Северус сел на край дивана, разломил плитку, осторожно протолкнул кусочек шоколада между ее полуоткрытых губ. Она принялась жевать. Когда он скормил ей полплитки, она вдруг расплакалась, вцепившись в его мантию.
- Ну, Герми, не надо, все уже прошло, - он чувствовал огромное облегчение от того, что кошмар, навеянный дементорами, рассеялся, что она жива. Опять поднялась злость на Упивающихся – надо будет как-то поквитаться.
Эрмион всхлипывала, он неловко гладил ее одной рукой (впервые в жизни утешал плачущую женщину), другой все еще держа шоколад, который она кусала уже сама, потом глубоко вздохнула, успокаиваясь, и произнесла хрипловатым от слез голосом:
- Я уже думала, что окажусь в Азкабане.
Она тронула пальцем серебристый значок, который все еще был приколот к его мантии. Он отцепил маленький квадратик, не глядя, швырнул в камин.
- Ты вытащил меня из министерства, - медленно проговорила она, будто пытаясь осознать. – Суслики, подлые мелкие трусы, никто из них не рискнул бы сунуться туда. Тебя могли схватить, Сев, ты понимаешь? – она словно рассказывала это себе. – Тебя бы отправили в Азкабан.
Напугала… Там было бы лучше, потому что выныривая из отвратительных воспоминаний о Хогвартсе, он знал бы, что использовал последний предоставленный судьбой шанс. Мысль о том, что он сделал все, что мог, была бы не слишком счастливой, и на нее вряд ли польстились бы дементоры, так что она могла быть нитью, выводящей из неизбежного безумия. Как сказать ей об этом?
Губы разомкнулись и сомкнулись, выпуская два слога как вдох и выдох.
- Je t’aime /Я люблю тебя/.

[Ора зи Шанталья]

Глава 8

Mais quand tu te rends а mes caresses
Ma violence se change en tendresse
Que l'amour est violent
Violent par dedans

Luc Plamondon “Que l’amour est violent”

Но когда ты уступаешь моим ласкам,
Моя жестокость превращается в нежность.
Как любовь горяча
Горяча изнутри.

Он даже не думал, что может быть так счастлив. Было странное чувство, будто кто-то приложил смоченный зельем бинт к больной памяти: однажды в разговоре всплыло имя Петтигрю, показалось таким знакомым. Он только через несколько минут вспомнил, кто это, и едва не рассмеялся, вызвав в памяти образ этого маленького неудачника, хвостом тягавшегося за блистательной парой Поттер-Блэк. Интересно, женился этот фанфарон на своей грязнокровке? Герми позвала его к карточному столу, и он выкинул Поттера из головы: обыграть Малфоя в покер было единственным удовлетворением непогашенной обиде, ведь Лорд не счел поступок этих подлецов чем-то наказуемым. Ребята спасали свою шкуру, кто как мог, это вполне естественно. И Снейп подвергал ненужному риску свою, такую ценную для Лорда, жизнь, когда рванулся в министерство магии. Если разобраться, он гораздо нужнее Лорду, чем мадемуазель Делакроу («Делакруа» – «Ты что-то сказал, Северус?» – «Нет, милорд, прошу прощения, продолжайте»). Но, поскольку уж его авантюра увенчалась блестящим успехом, Лорд жалует его особой милостью – повышением Метки (как известно, чем выше – тем почетней). Продохнув после белой боли, обжегшей нервы, Северус пробормотал благодарность. Истинную цену полученной награде он понял только сейчас, когда между двумя раздачами карт стянул сюртук и закатал рукава, светя знаком у самого локтя, ловя блеснувший взгляд Малфоя (доселе единственного обладателя столь высокого положения) и угрюмые зырканья тех, чьи метки по-прежнему ютились на запястье. Он расслабился, чувствуя, как исчезает смутное недовольство Темным лордом, которое он старательно прятал под блоком.
Блокировать мысли он научился сам, когда жадно поглощал запретную часть высшей магии. Да уж, в Хогвартсе этому не учат, даже не предупреждают, что мысли можно спокойно читать, словно открытую книгу. Интересно, многие преподаватели умели это делать? Похоже, только Дамблдор. Эрмион владела этим искусством, и здорово помогла ему, взламывая его первые неумелые блоки и позволяя практиковаться во взломе блока на себе. Он научился в лоб разносить защиту (это, конечно, было скорее оружие, чем способ чтения мыслей: когда Эрмион соорудила довольно прочную стену и он, разозлившись после нескольких неудачных попыток, вломился в нее со всей силой, женщину швырнуло на пару метров назад), осторожно просачиваться сквозь оставленные в блоке щели и даже делать двойной блок, пуская под хлипкой завесой примитивной отвлекалки смесь сексуальных фантазий и воспоминаний, под которыми надежно пряталась непробиваемая стена настоящего препятствия, маскирующего настоящие мысли. Правда, последний фокус вытягивал все силы.
Что совсем не получалось поначалу, так это запрещенные заклинания. Этой частью премудрости с ним занимался Малфой.
- Не так просто, Северус, - вяло цедил он, глядя на взмокшего Снейпа. – Если бы любой дурак мог поднять палочку и сказать «Авада кедавра», Азкабан был бы переполнен. Запрещенные заклинания сродни созданию патронуса. Ты умеешь вызывать материального патронуса?
- Да, представь себе, Люциус, такой тупица еще может вызвать патронуса, - Снейп просто кипел.
Малфой улыбнулся.
- Значит, дело пойдет легче. Тебе нужно сосредоточиться на каком-либо неприятном воспоминании, таком, которое вызывает у тебя злость. Настоящую злость. Попытайся еще раз.
Странно, таких воспоминаний было сколько угодно, а с заклинаниями выходило плохо. Может, ни одно из воспоминаний не смогло наполнить его настоящей холодной яростью, только детская злоба, обидная и бессильная?
Малфой все с той же улыбкой наблюдал за выражением его лица. Северус посмотрел на снисходительно изогнутые бледные губы и внезапно осознал, что этот человек спал с Эрмион.
- Crucio!
Серая крыса, на которой он пытался применять заклинания, запищала дурным голосом. Северус опустил палочку. Люциус даже привстал.
- Очень хорошо, Северус. Смотри, у тебя получилось.
- Спасибо, Люциус. Исключительно благодаря тебе.
Они вышли на галерею, где еще несколько Упивающихся смертью наблюдали за неловко прыгающими Гойлом и Макнейром. Сняв пару рапир, украшавших стену галереи, они изображали что-то вроде дуэли, не уступая грацией паре бегемотов. Впрочем, стайка женщин, помещавшихся в углу, вскрикивала и ахала должным образом.
- Дай сюда, Гойл, - Малфой отобрал оружие. – Этак можно и глаз выбить. Северусу опять придется нырять в камин за каким-нибудь зельем, верно, Сев?
Он сделал ловкое движение кистью, на мгновенье превратив клинок в сверкающий круг. Дамы захлопали, Малфой тряхнул локонами. Снейп вынул шпагу из рук Макнейра.
- Знаешь, Люциус, - он тоже слегка растягивал слова, - в Хогвартсе у меня был закадычный…м-м-м .. враг. Вообще-то целых четыре, но я сейчас вспомнил только об одном из них.
Выпад, клинки скрестились.
- Он ходил со снитчем в кармане и полагал себя самым крутым парнем в Англии.
Еще выпад.
- Он круче всех летал на метле и любил грязнокровок, хотя по нему…м-м… плакали кипятком все девчонки, которые не плакали по тебе.
Новый выпад, их лица почти соприкоснулись.
- Поттер! – проговорил Малфой.
- Верно. Так вот, Люц, ты мне сейчас его напомнил!
Звон клинков слился в один звук. Получи, Малфой, это тебе не камнями на пальцах поигрывать. Может, не очень честно со стороны анимага пускать в ход свою новую восхитительную реакцию, но что за радость тогда быть анимагом?
Клинок Малфоя со звоном упал на камни пола. Северус коснулся рапирой белой рубашки пониже плеча.
- Убит.
И только сейчас увидел, что Эрмион нет. Бросил оружие поверх Малфоевского, аппарировал в Глумхолл.
Эрмион стояла на крепостной стене, завернувшись в плащ, облокотившись о высокий зубец, смотрела в сторону деревни за холмом. Он подошел, обнял за плечи, повернул ее лицо за подбородок.
- Qu’est que s’est passе /Что случилось/?
Она отвела глаза и вздохнула. Потом проговорила:
- Ты сказал там, что тот человек любил грязнокровок.
Снейп скривил губы.
- Он встречался с магглорожденной ведьмой. Я имею в виду, il couchait avec elle /он спал с ней/.
Она вздрогнула, тихо спросила:
- Для тебя это так важно?
И, поскольку он молчал, добавила:
- Это была та девушка с темно-рыжими волосами? Та, из-за которой он тебя раздел?
Северус почти автоматически (хотя и без малейшего смысла) прикрылся блоком, вопросительно тронул ее мысли – заглушка, непробиваемая. Осторожно надавил. «Уйди, пожалуйста!» – немедленно среагировала она. Вслух сказала:
- Если бы она была чистокровной, ты бы по-другому относился к ней? Не пытался бы забыть?
- Герми, дело не столько в ней, сколько в Поттере. Наверное, я просто хотел отобрать что-то, принадлежащее ему (он никогда не думал, что вот так признается в этом кому-нибудь).
- А чистота крови? Это принципиально важно для тебя?
Он молчал, продолжая скрестись в ее блок. Тогда она дернула головой и со всхлипом сбросила заглушку.
Она была полукровка. Она даже не имела права носить свою фамилию, но у Делакруа, который был много старше ее матери, не могло быть детей, и он, скрепя сердце, принял бы бастарда, но родилась девочка… От развода ее мать спасла его смерть. Почему она не выбрала волшебника, почему решила родить ребенка от маггла, пусть даже красивого, здорового и, как говорила мать, талантливого? Чтобы уберечь род от вырождения? Какой в этом смысл, если на лбу горит клеймо – «грязнокровка»? Да, не все волшебники придают этому значение, но похоже тот, единственный, который ее интересует, – придает.
Он закрыл глаза, привалился спиной к тому же зубцу. Мысли путались. Грязнокровка. Он, неизвестно к чему, вспомнил сотрудника министерства, с которым несколько раз имел дело еще в должности провизора. Артур Уизли, рыжий муж-подкаблучник своей не менее рыжей жены. Если бы у Северуса была такая жена, он бы отравился. Оба – чистокровные, и не в первом поколении. Потом вдруг всплыло, как он глупо резал вены в Хогварсткой ванной, и в равнодушной воде растворялась кровь. Красная. Не голубая.
- Гермиона!
Она, кажется, плакала.
- Гермиона, если тебе не дает покоя то, что ты не по праву носишь свою фамилию, - он глотнул, потом выговорил все-таки, - можешь взять мою.
Она не то, что плакать, даже дышать перестала.
- Потом, когда все это кончится, - добавил он. - Я думаю, это будет уже скоро.
Все кончилось куда скорее, чем предполагал Снейп, но совсем не так. Через два дня Северус получил напоминание об отчетной встрече и общем банкете, а Эрмион – пачку приглашений. Он вырвал конверты из ее рук, прежде чем она начала перебирать их.
- Ты собираешься ответить кому-то из них? – от ярости он не прошипел, а почти просвистел эти слова.
- Ты лучше меня знаешь, что я не могу отказаться.
Он заходил по гостиной.
- Сошлись на что-нибудь, заболей, в конце концов!
- Блок! – испуганно вскрикнула она.
- Держу, - процедил он. Эти мысли лучше было скрывать от Темного лорда.
- Я боюсь, - она покачала головой. – Не надо, Северус, лучше сходим.
Она мягко вынула конверты из его руки и перебрала их. Он, сев за стол, уткнув подбородок в сплетенные пальцы, наблюдал, как она торопливо царапает ответ на обороте письма.
- Кто? – глухо спросил он, когда сова исчезла в темноте.
- Розье, - ответила она.
Когда спустя некоторое время она тихо ушла спать, он не последовал за ней. Померил шагами комнату, вздохнул, сел на каминный коврик, сыпнул летучего порошка в огонь и просунул голову в гостиную Малфоев. Как он и предполагал, Нарцисса не спала, раскладывала длинными пальцами пасьянс у столика, от которого хорошо было видно камин.
- Нарцисса, извините за поздний визит…
Она радостно блеснула глазами, но сдержанно подошла, присела, распустив по ковру роскошную мантию. Протянула руку для поцелуя.
- Окажите мне честь сопровождать вас на завтрашний прием в доме нашего общего друга.
- Охотно, - ответила она вполне светским тоном. Интересно, кому ей для этого придется отказать?
Похоже, это был Макнейр. Чем иначе объяснить его злобный взгляд, который не смогла погасить даже похвала Темного лорда. Сам Северус так пристально следил за Розье, что едва не пропустил свою очередь благодарно кланяться, когда Волдеморт взял в руки его отчет.
- Таинственные огни в небе над Розуэллом /в 1947 году над Розуэллом потерпел крушение НЛО/. Что за детские шалости, Снейп? – длинные белые пальцы едва не отбросили вырезку, но затем все же поднесли к прикрытому капюшоном лицу. – Местные добровольцы разбили палаточный городок и дежурят круглосуточно в попытке помешать правительству в очередной раз скрыть правду от народа. Скопление военной техники и патрулирование на вертолетах сорвало финал чемпионата по квиддичу. – Волдеморт не сдержал холодного смешка. – Северус, за что ты так не любишь американцев?
Розье отставил, наконец, свой бокал на столик. Теперь стряхнуть в ладонь маленький флакон из рукава, одним движением снять притертую крышечку и ненавязчиво провести рукой над поверхностью вина. Раз, два, три… вполне достаточно.
- Не оставляй на слезы, Розье.
- А? – он обернулся, взял недопитый бокал.
- За наше общее дело.
Хрусталь тонко зазвенел. Северус поставил опустевший стакан возле кресла, поднялся и позволил утащить себя в спальню Нарциссе, которая уже несколько нетерпеливо поигрывала его манжетой.
Когда под утро он аппарировал в кабинет, Эрмион сидела за его столом, растирая в чашечке сухую кошениль. Волосы небрежно подобраны, на лице играет улыбка.
- Хорошо провел время?
Он пожал плечами.
- А ты?
- Ну… Он даже успел стащить с меня мантию, прежде чем уснул. Я раздела его перед уходом – пусть думает, что был на высоте.
Она вскочила со стула так быстро, что он даже не успел удивиться, когда узкая ладонь с размаху впечаталась в его лицо.
- За что, Герми? – спросил он даже растерянно, пока она целовала губы, подбородок и наливающуюся красным щеку.
- Если ты усыпил этого придурка, то какого черта пошел с этой невыносимой Малфой?
- Мы должны быть осторожны, - примирительно сказал он.
- Тебе просто нравится не нуждаться в ком-то, кто нуждается в тебе! Неужели тебе еще нужно доказывать кому-то свое превосходство?
Она расстроено замолчала, ушла в комнату, громко собиралась, гоняя Дарки и требуя принести то одно, то другое, Северус прислушивался с колотящимся сердцем и облегченно вздохнул, услышав ее голос в камине: «Диагон-аллея». Сам себе удивился – неужели это он позволяет так манипулировать собой и даже не раздражается? Ладно, после набега на магазинчики Диагон-аллеи она вернется в хорошем настроении.
Снейп сунулся в брошенную ею чашечку: великий Мерлин, средство для окраски ногтей! Воистину не знаешь, что может кипеть в котле Мастера зелий: напиток живой смерти или снадобье от веснушек. Отодвинув посудинку на край стола (пусть сама занимается своими глупостями), он нашел кусок чистого пергамента, перо и принялся за магию стихов.
Тонкая и хитрая наука, чем-то похожая на искусство создания зелий! Та же точность в пропорциях, компонентах, чувство меры и ритма, без которого не будет настоящего мастера, а только жалкий ремесленник, способный стряпать вполне действенное варево по чужим рецептам, но не способный достичь истинных вершин. Говорят, магом поэзии нужно родиться, как и анимагом. Ну-ну...
Наверное, Эрмион была виновата в том, что лабиринт стихотворения легче выстраивался из французских слов – именно она рассказала о законах, соединяющих простые слова в магические созвучия, которые иногда оказывались пострашнее заклятий и зелий. Добро, если лабиринт имеет выход: покрутишься, потыкаешься в стены и рано или поздно выберешься наружу. Каким выберешься – это уже от строителя лабиринта зависит. Если путь будет достаточно длинным, можно потерять рассудок. А есть лабиринты без выхода, в которых кружишь вечно. Он вспомнил об одном таком, читал про него в Хогвартсе: книга, которую, раз открыв, читаешь всю жизнь. Был еще «Сонет колдуна», тот попроще, кружил на одном месте, заставляя свою жертву до смерти говорить в рифму. Такие сложные лабиринты Эрмион строить не умела, не говоря уже о том, чтоб создать симметричное сплетение слов, вызволяющее незадачливого читателя. Ее грациозные сооружения всего лишь недолго водили, без ловушек и развилок, выпуская на свободу с приятным чувством легкой эйфории. Лабиринты Северуса были совсем другими, длинными, иногда запутанными, Эрмион выбиралась из них с кружащейся головой и говорила, что он превзошел ее в два счета и когда-нибудь сможет построить звездный лабиринт. Правда, что это такое, она не знала и сама. Говорила, что их умели строить раньше, а сейчас это просто выражение, означающее высшую степень мастерства. Он сам нашел в одном старинном фолианте: звездный лабиринт мог соединить времена и пространства, чтобы отыскать пропавшего без вести, вернуть домой заблудившуюся душу. Но, неправильно построенный, он забирал душу своего строителя, отправляя ее в вечные странствия в сопредельных мирах. Поэтому их перестали создавать…
Ну и ни к чему. Сейчас Северус собрал несложный лабиринт из слов рецепта зелья. Получилось забавно: обычный язык, без заклинания или всяких выкрутасов вроде невидимых чернил, но смысл слов ускользал от сознания, водимого кругами лабиринта. Пригодится как-нибудь.
В камине полыхнуло. Северус положил перо, прислушался. Шаги в коридоре, приближаются, перебираются через порог. Подошла, обняла, положила перед ним мешочек сушеной смоквы.
- Вся вышла, а ты и не сказал.
Он посадил ее на колени.
- А себе что, еще одну мантию?
Она засмеялась, запустила пальцы в его волосы.
- Если бы ты увидел этот густо-зеленый оттенок, ты бы сам не устоял. Она удивительно пойдет к твоему парадному плащу, Сев. Ты что делаешь?! – он тихонько расстегивал ее мантию. – Ты же ночью…Ты ненасытный! – он молча развязывал шелковые ленты сорочки. Разве он тащит ее в постель? Просто сидеть здесь, обняв ее теплое тело, слушать ее голос, вдыхать ее сладкий запах и чувствовать, как маленькие пальчики перебирают его черные пряди.
- Сев, черт побери, ты не помыл голову!
Не поднимая лица, он проговорил прямо в теплую ложбинку между грудей:
- Я ждал ту единственную, которая мне ее помоет.
После мытья головы он все-таки утащил ее в постель. Потом, спрятав лицо в ее плече, пока она накручивала на палец еще не просохшую прядь, он спросил:
- Герми, что ты подумала, когда мы встретились? Когда ты увидела меня в первый раз.
Она улыбнулась.
- А ты не веришь в любовь с первого взгляда?
Он вызвал в памяти тощую фигуру, еще хранившую черты подростковой нескладности, сутуловатые плечи, манеру зыркать из-под завесивших худое лицо вечно сальных патл.
- Нет.
- Знаешь, на кого ты был похож? На енота.
- Что? – он даже приподнялся. Она смотрела задумчиво куда-то поверх его головы, все еще наматывая на пальцы его волосы.
- Тебе не приходилось видеть, как сбивают енота? Ах да, ты не знаешься с магглами… Иногда енот перебегает дорогу перед едущей машиной, и когда видит ее, то не убегает, а припадает на задние лапы и оскаливается. Атакует груду металла и умирает через несколько секунд, но все еще скалится. Я вспомнила его тогда, глядя на тебя. Ты был такой… тебя по имени окликнут, а ты – гр-р-р!
- А что, удирать надо?!
Она перевела взгляд на его лицо, улыбнулась так мягко, что вскинувшаяся было в нем волна откатила.
- Нет, удирают трусы. Иногда действительно нужно принять бой, да только достойный соперник попадается редко. Чаще всего достаточно повернуться спиной и презрительно гребнуть мусор в сторону очередного суслика. Не стоят они твоего раздражения, мизинца твоего не стоят! – произнесла она вдруг с неожиданной пылкостью, прижимая его голову к груди. – Я это увидела еще тогда, сквозь эту твою скорлупу.
Она замолчала, словно устав от своей вспышки, высвободила руки из его прядей, он обнял ладонями ее лицо, принялся покрывать поцелуями лоб, виски, закрытые глаза. Казалось, налейся теплом сейчас Метка на его руке – он не откликнется за зов хозяина, продолжая осыпать эту женщину ласками, так не похожими на их предыдущие любовные схватки. Он чувствовал нежность в своем сердце, и то, что Темный лорд не позвал своих слуг в этот день, только отдалило конец.
Впрочем, ненадолго. Северус гнал от себя мысль, что его любовь не совместима со служением Темному лорду, что рано или поздно придется выбирать. Он не сомневался в своем выборе – он сомневался, что Темный лорд отпустит его. Даже после прихода к власти. Он жил взахлеб, боясь, что каждую минуту это может кончиться, но дни проходили, они по-прежнему безнаказанно нападали на магглов, истребляли заповедники министерства магии, срывали дипломатические встречи, зарабатывали похвалы от Темного лорда и убаюкивали долгими ласками тревогу в сердце.
Они не говорили на эту тему, да это и не нужно было. Он чувствовал ее, как себя, даже через блок, который теперь держал все время, благо, в этом помогала магия стихов. Простенькие стишки вязли в мыслях, как тянучки в зубах, главное было выкинуть их на поверхность и думать под их прикрытием. Эрмион лучше справлялась с вязанием (забавная маггловская выдумка – самому двигать спицами, хотя да, как же иначе, ведь у них нет волшебства). Он очень удивлялся поначалу, видя ее со спицами в руках, но потом привык к уютному шуршанию нитки за спиной в те тихие вечера, когда не было приема у Малфоя или набега на Хогсмит, и можно было сидеть в кабинете, помешивать тихо булькавшее зелье, строить блок позаковыристее или просто слушать, как тихо позвякивают спицы, вывязывая бесконечный черный шарф. Эрмион говорила, что этот блок удается ей лучше всего – представлять, как невидимые спицы двигаются перед ней, закрывая мысли от всех. Он и сам попробовал как-то, последив за ее мерными движениями, закрыться такой картинкой. Получилось легко, но скучновато.
Шарф она все же закончила. Утром после Рождественского бала в малфоевском замке (хотя какое утро, к полудню продрали глаза) намотала ему на шею прямо поверх ночной сорочки, поцеловала, шепнула «Bon Noеl» /Счастливого Рождества/ и убежала одеваться, крикнув, что приглашена к леди Малфой на чашку чая, сиречь посплетничать, кто во что был одет и как себя вел на балу. Упорхнула через камин в новой серебристой мантии, а он задремал над «Отравами и противоядиями» (репринт 1482 года), пока его не выдернуло из полусна чувство острого беспокойства. Что-то не так было с Эрмион. Она не звала на помощь, но определенно нуждалась в ней. Поспешно одевшись и уже на ходу засовывая в карман палочку, он влетел в камин и выскочил в гостиную Малфоя.
Все гости прервали светскую болтовню и повернулись, удивленные его громким появлением. Эрмион не было, Люциуса тоже. Повинуясь интуиции (и немножко запаху, невесомой лентой висящему в коридоре) Северус свернул направо и толкнул одну из дверей. Замер на мгновенье от чувства deja vu. Малфой, в расстегнутой рубашке, Эрмион, вяло пытающаяся отцепить его пальцы от обнаженных плеч, его гаденький шепот: «Почему не надо, тебе же нравилось…».
Надо было сделать что-то другое, Нарциссу, что ли, притащить сюда, якобы за тем же, и превратить ситуацию в шутку, а может, вломиться с гоготом и парой приятелей: «Люциус, бросай амуры, идем, нам не хватает четвертого для виста», но ярость швырнула Снейпа вперед прежде, чем он подумал об этом. Он без труда оторвал Малфоя от своей женщины, опрокинул на ковер и стиснул бледное длинное горло пальцами, которые словно превратились в когти. Люциус захрипел, попытался вцепиться в безжалостные руки, но с тем же успехом можно было царапать камень. Эрмион что-то кричала за его спиной, Малфой уже закатывал глаза, когда Кребб и Гойл вдвоем оттащили Северуса от его полузадушенной жертвы. Небольшая спальня вмиг набилась людьми, Эрмион прижимала к груди мантию, Нарцисса без чувств лежала на руках Розье, Макнейр отливал Люциуса водой из графина и тот, кашляя и держась рукой за горло, уже дышал, Снейп ощутил боль в заломленных руках, но когда дернулся, их заломили еще выше, наклонив его так, что он увидел только край черной мантии, когда комнату наполнил холодный голос: «Что происходит?».
Северуса притащили в гостиную, Малфоя положили на диван, Беллатрикс и Нарцисса (на нее тоже побрызгали водой) на всякий случай держали Эрмион в поспешно наброшенной мантии, остальные образовали почтительный полукруг, в центре которого в кресле сидел Волдеморт. Кребб и Гойл, кажется, искренне наслаждаясь своей ролью, выволокли Северуса, поставили на колени перед креслом, по-прежнему держа за руки.
- Отпустите, - негромко приказал Темный лорд. Они отшагнули, готовые вцепиться в него снова по первому сигналу. – Так что случилось?
- Похоже, женщину не поделили, - сообщил Макнейр (припомнил, скотина).
- Очень плохо, - со вздохом произнес Темный лорд. – Нам не нужны разногласия, нужно сплотиться, как никогда, перед лицом наших врагов. А ты, Северус? Я очень разочарован. – Волдеморт поднял руку с палочкой, будничным голосом произнес: - Crucio.
Он был не готов к такой боли. Одно дело смотреть, как вопят и корчатся сотрудники министерства, но совсем другое, когда тело рвут на тысячи кусков. Он упал ничком, и ковер заглушал его крики, поэтому сквозь них без труда прорвался визг Эрмион:
- Не надо, милорд, не надо!
Волдеморт поднял палочку. Северус ощутил резкий холод – его рубашка насквозь промокла от пота, который еще стекал ручейками по спине, лицу. Он с трудом приподнялся на четвереньки, все еще чувствуя боль в переносице, и увидел, как на ковер часто падают алые капли. Только сейчас понял, как сильно приложился об пол. Медленно, как сквозь вату, в уши просачивались звуки: Эрмион рыдала и вновь завизжала, когда Гойл потащил ее к креслу.
Северус сел, продолжая с удовольствием пачкать кровью ковер стоимостью со всю его лабораторию (включая рога единорога).
- Да не в девке дело, - он поднял голову. Общество с жадностью глазело, Нарцисса стояла, прижав руку ко рту, в лице ни кровинки, Гойл вопросительно замер, держа Эрмион за плечи.
- А в чем же? – мягко прошуршал Волдеморт.
- Вчерашний проигрыш, - процедил Снейп.
Малфой ошалело приподнялся на диване.
- Черт подери, Северус, из-за двух паршивых сотен!
Кое-кто из стоящих громко сглотнул от сочетания суммы и слова «паршивый».
- Ты передергивал! – бросил Снейп и вытер лицо краем мантии – все равно уже накапал на грудь.
Темный лорд неодобрительно поцокал языком, вытянул палочку в сторону лежащего Малфоя. Люциус вздрогнул, втиснулся в спинку, его бледные глаза расширились от ужаса. Нарцисса заскулила, продолжая зажимать рот рукой.
- Больше так не делай, - веско произнес Темный лорд, опуская палочку. Потом ткнул ею в Снейпа – тот, морщась, ощупывал переносицу. Эрмион с гортанным звуком дернулась в руках Гойла. – И ты тоже. Да пусти ее, - это уже Гойлу.
Эрмион кинулась к Северусу, помогла подняться, он выпил мировую с Люциусом и извинился перед обществом, что покинет их прямо сейчас – нужно немножко заняться сломанным носом.
Все еще слегка опираясь на ее плечо, Снейп добрался до своего кабинета и принялся перебирать бутылочки с зельями. Он помнил, что снадобья, сращивающего кости, у него не было, но вдруг… Ладно, заживет. Не отправиться же, в самом деле, в клинику Св. Мунго, хотя его с удовольствием подлатают там перед Азкабаном! Он ограничился глотком обезболивающего, снял мантию и рубашку. Эрмион опять заплакала, вытирая лицо серебристым шелком.
- Перестань, - попросил он. – Я не умею тебя утешать.
- Зачем ты пришел? – выкрикнула она сквозь слезы. – Лучше б он переспал со мной, чем такое… - она прижалась к его груди, он обнял ее, гладя растрепанные волосы, пробормотал: «Я никому не позволю…».
- О каком проигрыше ты говорил? – она больше не плакала, только вздыхала прерывисто.
- А, - он махнул рукой, - вчера на балу продулся. Но он точно передернул, Герми, я же помню все карты. Ты думаешь, он поверил? Ладно, не важно, главное, что тебя не тронул.
И тревога опять отступила, не вернувшись даже в день отчета и общего банкета. Эрмион с довольным вскриком распотрошила почту и бросила напоминание Снейпу на колени.
- Чему ты радуешься? – спросил он.
- У меня дни, - улыбаясь, ответила она. – Я туда пойду только для отчета. Что касается тебя, хочу предупредить: если ты еще раз пригласишь Нарциссу, она подумает, что ты ее любишь.
- Да? Тогда не буду, - отозвался он.

[Ора зи Шанталья]

Адреса
Мой: gabrielle @ bk.ru
Сказок: www.bluebirds.ema.lv/snape
Зеленого форума: fanfiction.fastbb.ru

[Sima]

Спасибо за адреса;) и за фик

[Maresca]

Габриэль, не боитесь, что все сразу побегут на Сказки за продолжением? ))) Я бы побежала, если уже не прочитала. )

Кстати, вы не забывайте выкладывать дальше. Не представляете, как приятно: заходишь, а здесь следующая глава. Наливаешь чайку и наслаждаешься чтением. Хоть вроде и знаешь, что там будет дальше, так приятно перечитать...

[Ора зи Шанталья]

Maresca, большое спасибо за теплые слова. Честно говоря, вывешивала адреса, планируя уйти, но с помощью модератора поняла, что это было зря. Спасибо Resurrectr'e

Пользуясь случаем, я бы хотела дать пояснения по поводу своего "мери-сьюшного" имени, а заодно и виконтессы Вальмон.
Ора зи Шанталья - героиня повести Марины и Сергея Дяченко "Магам можно все". Потрясающая фентези с изумительно проработанным миром, написанная отличным языком, ставящая серьезные вопросы. В общем, рекомендую. В созданном авторами мире магами рождаются и становятся (обучаясь магии и получая инициирующий предмет). Женщины не могут родится магами, но могут стать таковыми. Именно поэтому под моим ником написано: "Назначенный маг третьей степени". То есть магию выучила, экзамены сдала, третью степень получила. Однако претендует на большее: приставку "зи" могут носить только наследственные маги-мужчины.
Я взяла это имя, во-первых, потому, что мне очень нравится творчество Дяченок, а во-вторых, потому, что в этом имени есть что-то определенно французское.
Пункт второй - виконтесса Вальмон. Ну, тут вообще проще пареной репы. Виконтесса - большая поклонница Рикмана, а его исполнение роли виконта Вальмона на сцене - просто блестящее. Признатся, я потом, читая "Опасные связи", только так себе виконта и представляла.

[Ора зи Шанталья]

Продолжение. Большая и печальная девятая глава. та самая, за которую я извинялась в комментариях.

Глава 9

La haine, la haine…
Comme un serpent dans vos ames
La haine, la haine…
Qui vous fait juge mais vous condamne…
Gerard Presgurvic, “Romeo & Juliette”

Ненависть, ненависть…
Словно змея в ваших душах
Ненависть, ненависть…
Она делает вас судьями и заключенными.

Происшествий не было до самого его дня рождения, о котором он благополучно забыл, несмотря на наличие в календаре 29 февраля. Напомнила Эрмион, разбудив его дурацкой маггловской песенкой про «Happy birthday», которую ее акцент сделал даже смешной.
- Ты помнишь, Герми! – изумился он, садясь в постели и щурясь на коробку, которую она сунула ему в руки. – Что здесь?
- Ну, я долго выбирала между новой метлой и книжкой «Квиддич сквозь века»…
Он рассмеялся и разорвал обертку.
Плащ, совсем не похожий на ее любимое парадное одеяние с зелеными каймами и серебряным позументом, простой темно-серый плащ из благородной тяжелой ткани. Кажется, она действительно хотела сделать приятное ему. И пара перчаток в дополнение к его рождественскому шарфу, вернее, митенок. Он натянул их, выразительно пошевелил пальцами.
- Признайся, Герми, ты не успела довязать или тебе просто надоело?
Она замахнулась на него, все еще смеясь.
- Вообще-то в таких случаях принято благодарить!
- Oh, merci, merci beaucoup! /Спасибо, спасибо большое!/
Потом притянул женщину к себе, шепнул «Спасибо».
Он сам не помнил, как прошел веселый и суматошный день. Просто было так хорошо, что вечером, обнимая дремлющую Эрмион, он увидел, как стрелки часов движутся к полуночи и вздохнул так, что она проснулась.
- Ты что, Сев?
- Жаль, что этот день закончился, - честно сознался он. – Будь у меня маятник времени, я бы отвернул его на 24 часа назад и завязал в кольцо.
Она улыбнулась.
- Тебе бы надоело. – он отрицательно качнул головой, а она продолжила: - Жаль, что я так слаба в магии стихов. Помнишь, я говорила тебе о звездном лабиринте?
- Да, я нашел. Он может соединять времена…
- Он может все. Исполнить любое желание… Знаешь, - она приподнялась на локте, посерьезнела, - у меня крутится что-то здесь, - рассеяно провела по лбу, - словно еще чуть-чуть и я найду нужные слова…
- И построишь лабиринт? – усмехнулся он.
- Не смейся. Я люблю тебя. Подожди… - Она задумчиво проговорила: - Si je suis une rivière c'est pour y porter ta barque… /Если я река, то для того, чтобы нести твою лодку/
Показалось, или часы и вправду помедлили перед тем, как начать хрипло отбивать полночь? Он слушал мерные удары, а в голове крутилась простая, но странно манящая строка. Si je suis une rivière… Он наклонился поцеловать Эрмион и близко-близко увидел ее глаза. Что-то грохнуло за спиной, огнем полыхнуло в левой руке, Эрмион вскрикнула, он обернулся, успев краем глаза ухватить циферблат – стрелки подползали к часу ночи, она все-таки сделала виток, он с ужасом понял, что Метка горит уже давно, безжалостно давно, а грохнула дверь, открываясь перед Темным лордом, который пришел спросить со своего неверного слуги по всей строгости.
Не один. За его спиной маячили два Упивающихся смертью в черных мантиях и масках, и еще одна фигура, касавшаяся черным капюшоном дверного проема. Высокого дверного проема.
Темный лорд разрешил им одеться. Двое в масках (у них самих слегка подрагивали руки от присутствия дементора) взяли его за локти с двух сторон, вывели перед Волдемортом, который уже успел расположиться в кресле. Эрмион, дрожа, стояла неподалеку. «Аппарируй!» – приказал он беззвучно.
- Напрасный труд, Северус, она тебя не бросит, - в холодном голосе звучали печальные нотки. – Как жаль, ты так разочаровал меня. Ты клялся в вечной преданности своему лорду, и что? После инцидента с Люциусом я дал тебе шанс. А ты не явился на мой зов.
Северус стряхнул похолодевшую охрану (ледяная волна от высокой фигуры в черном забивала дыхание, он так и не смог определить, кто был под масками), припал к мантии Темного лорда.
- Простите, милорд. Я молю дать мне шанс искупить…
Волдеморт махнул белыми пальцами.
- Это моя ошибка. Я дал тебе не ту женщину. В ней был так силен голос чистой крови… Но с природой не поспоришь. Грязнокровка. Грязная маггла.
Он сделал разрешающий жест, и дементор поплыл к Эрмион. Она даже не кричала – упала на колени, прикрыла голову руками. Отвратительная рука выскользнула из складок черного плаща, откинула капюшон и без труда приподняла женщину.
Темный лорд предупредительно вытянул палочку над плечами Снейпа, и он не мог подняться. Слышал свой крик словно со стороны, умолял и клялся, и не мог отвести завороженных глаз от головы дементора, на которой не было даже лица, а только несытый рот, который прижался к запрокинутому белому лицу Эрмион. Тихий звук – отвратительное причмокивание – от которого зашевелились волосы. И тишина.
Дементор вновь отплыл в глубину комнаты. Эрмион осталась стоять возле стены, опустив руки, слегка склонив голову набок. Снейп ощутил, что давление на плечи прекратилось, одним прыжком оказался возле женщины, повернул ее лицо к себе.
У нее были пустые глаза. Зрачки сузились, когда на лицо упала его тень, но ни одна черточка в нем не дрогнула. Оно было спокойным, но не умиротворенным, а просто неподвижным.
- Герми, - тихо позвал он.
- Ее там больше нет, - отозвался Волдеморт. – Учти, Северус, я дал тебе второй шанс. Это просто непозволительная роскошь.
- Благодарю, милорд, - проговорил он белыми губами.
Наверное, его спас шок. Двигался и говорил по инерции, когда незваные гости исчезли в непроглядной темноте февральской, а вернее уже мартовской ночи. Потянул за руку неподвижную Эрмион, она сделала несколько механических шагов. Усадил в кресло ее безвольное тело, сел напротив и до рассвета всматривался в равнодушное лицо.
Когда небо посерело, дрова в камине прогорели и в комнату начала заползать зябкость, он уже знал, что будет делать. Отнес Эрмион в спальню, приказал Дарки топить в замке как следует и помчал к Темному лорду, готовый, если нужно, сровнять Лондон с землей, чтобы доказать свою преданность. В голове был воздвигнут твердокаменный блок, питаемый такой ненавистью, которую Северус в себе даже не подозревал.
Ненависть сродни любви хотя бы тем, что во имя нее человек готов на все. Когда два агента Дамблдора, обнаруженные в рядах информаторов Темного лорда, едва унесли ноги от посланных по их души Упивающихся смертью (и это уже не по вине блестяще выследившего их Снейпа), Темный лорд похвалил своего исправившегося слугу.
Северус возвратился в замок, остановился посреди гостиной, тоскливо прислушался: она опять плакала. Монотонные всхлипывания неслись гулким коридором, Дарки вылез, припадая к самому полу от подобострастия и страха.
- Я не знаю, почему она плачет, сэр, я делал все, что приказал хозяин, сэр.
Снейп досадливо отмахнулся, вошел в спальню. Он и сам не знал, почему она плачет. Может, дует из окна и ей холодно, а может, тело затекло от сидения в одной позе. Когда она заплакала в первый раз, он захлебнулся от безумной надежды, которая погасла при одном взгляде в ее по-прежнему пустые глаза, оставив ощущение еще большего холода. Эрмион была жива, вернее ее тело было живым, оно нуждалось в пище, воде, тепле и движении, оно испытывало боль и сигнализировало о своих неудобствах единственным доступным способом: мерным плачем, таким же равнодушным, как и ее лицо. Насколько было известно Северусу, узников Азкабана, к которым был применен Поцелуй, могли выдать родственникам, а в случае их отказа или отсутствия – держать в особом отделе клиники Св. Мунго. Когда он работал там, отдел был пуст, но одна из ведьм, проработавших достаточно долго, рассказывала, что ей приходилось видеть этих несчастных. Конечно, тело без души существует недолго, обычно хватало нескольких недель да заклятия «Silencio», чтоб не отвлекали персонал – ведь никто не собирался поддерживать жизнь пустой оболочки.
Мысль о том, что проще напоить ее ядом, быстрым и безболезненным, пришла в третью бессонную ночь созерцания неподвижного лица Эрмион. Яд стоял на верхней полке в кабинете, в темной посудинке, хватит ложки, для верности двух. Вот сейчас, когда она заплачет опять, он принесет долитый водой стакан, вольет прозрачную жидкость в ее безвольный рот, а утром отнесет тело в их семейный склеп, недавно приведенный в порядок в связи с погребением его родителей. Так он думал, держа ее руку – физический контакт облегчает мысленное проникновение – пытаясь нащупать хоть одну мысль в ее сознании, но видел (чувствовал? слышал?) только черную пустоту, в которой плавали простые, как водоросли, ощущения: тепло, тихо, удобно, сухо во рту. Он разжал руки, поднялся, налил воды из графина – чистой воды, слегка запрокинул ей голову, поил, чувствуя пальцами, как ходит вверх-вниз клубочек на нежном горле.
Под утро она уснула. Видимо, мозг устал даже от таких простых ощущений и нуждался в отдыхе. Она закрыла глаза и свесила голову на плечо, ее дыхание стало реже и глубже. Вот и вся разница. Даже спящая, она хранила то же выражение пустоты на лице.
И вот сейчас она плакала, Северус уже шел, чтобы подержать ее за руку, прощупать, что не так, когда вспомнил, что не заходил домой вчера. Она просто голодна. А он запретил Дарки прикасаться к ней, велев только следить, чтобы было тепло, и очищать заклинаниями ее одежду. Кормить, купать, перекладывать и пересаживать, чтоб не терпло тело – великий Мерлин, он не сиделка, он сходил с ума от этих обязанностей, круша мебель и швыряясь вещами, и только одно чувство удерживало его от настоящего безумия – глубокая, пылкая, страстная, неутолимая ненависть. Ненависть к тому существу, которое превратило в живую куклу его Эрмион, к Упивающимся смертью, служащим ему, к проклятой гриффиндорской четверке и всем тем, кому он хотел утереть нос, став, наконец, кем-то из затюканного однокашниками Слинявуса. Иногда он думал, что сдохнет прямо сейчас от разъедающей все внутри черной едкости, а потом понимал, что только благодаря ей и жив еще. Пока все задуманное успешно воплощалось в жизнь, поэтому, накормив брошенную оболочку, в которой когда-то жила его женщина, он аппарировал так близко к Хогвартсу, как только мог.
Что ж, Хогсмит так Хогсмит. Пешком не близкий путь, проще, конечно, преобразоваться, но, во-первых, летучей мыши, даже очень наглой, днем летать не положено, а во-вторых, в его планы входило появиться позаметнее. А то инстинкты подведут, шмыгнет в какую-нибудь щель Северной башни, так его и не найдут.
Снейп запахнул плащ поплотнее и зашагал в сторону Хогвартских башенок. Риск минимальный – насколько ему было известно, Министерство приказало Упивающихся смертью брать живыми в надежде что-нибудь из них вытрусить. Конечно, если на страже Дикоглаз Муди, шансы получить десять оглушающих заклятий в грудь (и Авады не нужно) резко возрастают, но другого пути попасть к Дамблдору Северус не видел.
Время он рассчитал точно: завечерело еще в пути, и когда Снейп подошел к чугунным воротам, было уже основательно темно. Потрогал фигурное литье, прислушался. Что-то охраны нет, подозрительно, хорошо бы прочесать местность ультразвуком, но не преобразовываться же из-за такой ерунды. Вытянул разрыв-траву из кожаного мешочка, отскочил, чтоб распахивающейся створкой с ног не сбило, шагнул на длинную подъездную дорогу.
Э-э, ребята, да у вас сигнализация! От едва видной в темноте громады замка бежали темные фигуры. Щит! – или от вас нужно что-то посерьезнее? Северус прижался спиной к столбу, увенчанному крылатым вепрем, выставил палочку вперед, обводя ее концом полукруг. Если сдаться без боя, заподозрят неладное, так что пусть потешатся ребята.
А тактика боя на открытом пространстве у них неплохая, грамотно двигаются, зажав его в глухую оборону и не давая нападать. Еще бы, три доблестных аврора на одного Упиванца, его десять минут сопротивления можно считать рекордом. Нечаянно открылся слева, тут же получил Оглушающее заклятье, одно, значит не Муди, веревки стянули запястья, лодыжки и даже в рот захлестнулась какая-то скользкая гадость. Авроры подошли, он, лежа, видел только ноги, рванулся, получил уже по-маггловски, от души, но долго корчиться не дали, поставили на ноги, для верности добавили по морде, значит, все-таки Муди. Но это все не важно, главное – тащат в замок.
Забавно, когда он покидал эти стены утром после выпускного бала (просидел в углу украшенного Общего зала), то наделся их больше не увидеть, но не мог даже представить, что вернется вот так: подвешенный в воздухе между двумя аврорами, капая грязной водой с промокшего плаща. Это еще ничего – авроры оставляют мокрые следы, а ругающийся почем зря Муди хромает впереди, орошая камни кровью из руки (попал, надо же, а ведь и не целился). Все трое мрачно торжествуют, а Филчу – убирать!
Так, куда его тащат? В учительскую, словно провинившегося ученика? А, Дамблдор там, просматривает какой-то пергамент у камина.
- Вот, директор, эти поганцы совсем обнаглели! – Муди повалился в кресло, затянул, наконец, рану на руке. – Пытался влезть на территорию школы, как будто так и надо! А вы еще были против охраны!
- Я был против охраны из дементоров, - мягко напомнил Дамблдор. Помахал палочкой, позволяя Северусу стать на пол, подошел, вглядываясь в залепленное грязью лицо. Снейп повел бровями со всей куртуазностью, которую смог из себя выдавить: я бы, дескать, вам улыбнулся приветливо, да зубы заняты.
Меж тем у него отобрали палочку и убрали мерзкую веревку. Снейп сбросил мокрый плащ, откинул волосы, обтер лицо платком, вздохнул, увидев на нем кровь, ощупал нос – нет, на этот раз целый. Так били, больше для блезира, чем от злости.
- Добрый вечер, директор. Вам отрекомендоваться или вы помните меня?
- Отчего же, Северус, помню, - знакомый ненавистный тон доброго наставника, к которому приволок нашкодившего ученика разъяренный Филч. Сейчас подмигнет из-под очков, усадит за стол, угостит леденцом «Берти Боттс» и спросит: «Ну что ты там натворил, Северус?». Ничего особенного, директор, немного пошумел в Лондоне, пяти графствах, Франции, Штатах и в еще одной стране, где находится Дурмштранг, Каркаров просил не говорить, где это. В вашей коробочке не найдется конфетки со вкусом крови?
Дамблдор спокойно выдержал его взгляд, потом повернулся к аврорам и произнес фразу, которой те от него ожидали менее всего:
- Оставьте нас одних.
Те неохотно повиновались. Последним вышел Муди, бормоча что-то про доверчивых волшебников и про то, что он-де начеку. Северус развалился в кресле, сцепив облитые черными перчатками руки перед серебряным шитьем на груди, сам себе напомнил Люциуса, но решил, что это к лучшему – он ведь пришел не просить, а давать.
- Что ты хочешь предложить мне, Северус? – мягкий, но бесконечно уверенный голос. Еще бы, его обладатель уже был преподавателем в Хогвартсе, когда там учился тот, кто впоследствии будет зваться Темным лордом. Может быть, он единственный, кто может противостоять Волдеморту реально, а не как ослы из министерства или эти дружинники, втроем сподобившиеся разбить нос зарвавшемуся Упиванцу.
- С чего вы взяли, что я хочу что-то предложить вам, а не запустить пару троллей в спальни?
- Потому что ты, Северус, при всем том, что уже сделал, не будешь сражаться с детьми.
Очень лестно заподозрить в нем такое благородство.
- И к тому же, захоти ты навредить Хогвартсу, ты не полез бы в одиночку в ворота на глазах у охраны. Ты просто хотел попасть ко мне. И после того, как с твоей легкой руки были раскрыты два приспешника Волдеморта, завербованные министерством, я вправе ожидать, что ты пришел что-то предложить.
- Ваши информаторы были так же тупы, как эти авроры, - после общения с Темным лордом неприятный смех выходит куда лучше. – Честные дураки, одержимые желанием отдать свою жизнь во имя торжества добра! Сидят на собрании, а в глазах – немой крик: замучь меня Круциатусом, я все равно ничего не скажу! Пусть я умру, скотина, зато этим приближу день твоего падения, а мое имя напишут на золотой дощечке в вестибюле Хогвартса. Если все хорошие люди умрут друг за друга, в чем смысл?
Дамблдор молча покачал седой головой и вздохнул. Кажется, у него были другие соображения на этот счет.
- Что-то я все не о том, - Северус закинул ногу на ногу, побряцав шпорой. – Я предлагаю вам иметь в рядах Упивающихся смертью своего человека, который не рискует быть раскрытым через пару дней.
- Почему?
- Потому, - огрызнулся он, избавляясь от первого блока и камуфляжа мысленной окрошки.
- Твой великолепный двойной блок я вижу, замечательный уровень, - спокойно отозвался Дамблдор. – Я имел в виду, почему ты это предложил.
- Почему? – Северус разом отбросил нагловато-насмешливый тон «это-я-тут-диктую-условия». – Потому что они ничем не лучше министерства! Они ныли по старым временам, когда знатные волшебники не подчинялись даже Совету магов и вольны были творить что угодно в своей вотчине: разводить мантикор, объезжать единорогов или охотиться на магглов. Может, вы и помните эти времена, а я нет, и все те желторотые дураки, обслюнявившие мантию Темного лорда – тоже. Романтические сказки, которыми мы баловались поначалу, уже забыты, сейчас, когда Темный лорд вот-вот придет к настоящей власти и заставит ваше бездарное министерство признать ее легитимной, они мечтают уже о другом. Знаете, что мы обсуждали на последней встрече? – Северус наклонился вперед в своем кресле, вцепившись в колени, оскалившись в кривой ухмылке. – Распределяли должности в новом кабинете министров! Макнейра – в отдел по контролю волшебных тварей, куда наконец-то отнесут и магглов, Малфоя – заведовать финансами, а мне предложили пост министра образования!
- И ты обиделся, - тихо констатировал Дамблдор.
Северуса выбросило вперед как тугую пружину. Впился в подлокотники кресла директора, приблизил лицо, так что кончики черных прядей едва не касались темно-синей мантии.
- Я не за вшивое место у кормушки заплатил такую цену, - прошипел он. Дамблдор не изменился в лице, глянул поверх очков-полумесяцев.
- Какую? – спросил даже с любопытством.
Снейп откинулся назад, закрыл лицо руками. Снял блок. Ему казалось, что грязь, хлынувшая из мыслей, должна просто потечь по перчаткам, пачкая манжеты и высокие сапоги, образуя отвратительную лужу на полу. Глупости, ничего, конечно, не потекло, только почему тогда Дамблдор приподнял полу мантии и отодвинул ногу? Достаточно. Снейп потянул назад воспоминания о щекочущем ноздри запахе крови, корчащихся под воздействием «Crucio» телах, мечущейся толпе магглов, опостылевшем разврате в полумраке чужих спален, втягивал их, как втягивается в домик потревоженная улитка, оставляя за собой поблескивающий слизистый след. Ничего, директор, приберете тут потом или само высохнет. Глотнул последний упругий комок, опустил блок. Некоторое время оба молчали. Потом Северус негромко заговорил.
- Темный лорд осторожнее и хитрее, чем полагают Упивающиеся смертью, и куда умнее, чем считает министерство. Его… наша организация представляет собой трехуровневую систему. Первый, наиболее многочисленный, - сочувствующие и сторонники. Знаете, из тех, кто метил двери опостылевшего соседа в Варфоломеевскую ночь, несмотря на то, что он был ревностным католиком. Рад, что вам не нужно объяснять, что это такое, Дамблдор, приятно иметь дело с умным человеком. Так вот, этих мелких тварей не счесть и выполняют они, как правило, разовые поручения. Если их всех в Азкабан пересажать – работать будет некому. Дальше – есть круг посвященных, объединенных тайным знаком. Вы не знали? Чем, черт возьми, вообще занимаются ваши авроры? Тоже сводят счеты с давними врагами?
- Не передергивай, Северус. Все это в общих чертах нам известно. Естественно, основной целью министерства являются непосредственно Упивающиеся смертью. К сожалению, мы не знаем, сколько их, кто они.
- Сколько их, я тоже не знаю, - резко ответил Снейп. Дамблдор недоверчиво взглянул, слегка наклонился вперед. – Не лезьте, Дамблдор, отравитесь, вы же видели, какая там грязь. Я не лгу, мне уже нет смысла. Упивающихся много, но когда мы собираемся вместе, мы прячем лица под масками, в том числе и друг от друга. Я знаю часть людей, свою, так сказать, ячейку, но не ждите от меня имен. Даже если я сдам вам всех своих, - Северус усмехнулся, - друзей, Темный лорд навербует новых, благо, в волшебном мире хватает недовольных, обделенных властью или просто злых на соседей. Вот перебьем всех грязнокровок, загоним магглов в резервации, и заживем! Магглы это, кажется, уже проходили.
Дамблдор с неподдельным интересом смотрел на Снейпа, уже давно расхаживавшего по комнате.
- Ты поднаторел в истории и нравах магглов, Северус. Но если ты не собираешься выдавать министерству настоящих слуг Волдеморта…
- Да без толку это! Его нужно уничтожить!
- Как?
Снейп прекратил мерить учительскую шагами.
- Хотел бы я знать. Поймите, Дамблдор, он не такой волшебник, как вы и я, и если министерство надеется его изловить и поместить в Азкабан, то там работают еще большие ослы, чем я думал. Он не боится дементоров, - Северус глотнул комок в горле. – Он повелевает ими.
Он вдруг сел, сжал коленями стиснутые руки и бросил на директора очень знакомый тому взгляд исподлобья. Именно так смотрел маленький угрюмый слизеринец, и этот мальчик сейчас почти умоляюще вглядывался в лицо своего учителя, даром что его плечи распрямились, залитую зельями школьную мантию сменил роскошный плащ, а вечно спутанные волосы стекали синеватыми ручейками на серебряное шитье.
- Скажите, профессор Дамблдор, - едва слышный шепот, - что происходит с душой, когда дементоры высасывают ее?
- Я не знаю, Северус, - честно ответил директор. – Когда тело наконец распадается, душа, без сомнения присоединяется ко всем остальным, кто умер и не выбрал для себя призрачного существования. Но где она пребывает до тех пор… Говорят, в сопредельных мирах, вот только что это значит?
Северус опустил лицо, склонился еще ниже, его плечи вздрогнули, Дамблдор услышал какой-то тихий звук, ему показалось, что мальчик плачет, и он уже привстал, чтобы положить руку на его плечо, но видимо все же показалось, потому что Северус тут же выпрямился, зыркнул сухими глазами и резко заговорил, будто продолжая прерванную реплику.
- Самым главным является третий круг – Внутренний. Туда входят совсем немногие – своеобразные руководители ячеек. Они, наверняка, знают всех или, по меньшей мере, большинство Упивающихся. Им Темный лорд доверяет, насколько он вообще доверяет людям. Они связаны не только Меткой.
- Вы все связаны не только Меткой, - заметил Дамблдор.
- Ваша способность считывать информацию экономит мне кучу времени на объяснениях, Дамблдор. Да, женщины объединили нас всех, так или иначе, но Внутренний круг связан между собой непосредственно.
Дамблдор метнул на собеседника быстрый взгляд.
- Разве ты туда не вхож?
- Я? Нет.
Черт возьми, он наглотался Малфоевской грязи даже сильнее, чем думал. Это все Нарцисса, он предполагал, что никто больше не осмелился подойти к ледяной леди Малфой, вот она и связывает их двоих, словно он уже в числе избранных, а впрочем какая разница, не сегодня-завтра это все равно произойдет.
- Пока нет, но я жду приглашения. В последней стычке, развязанной вашими доблестными бойцами-аврорами, погиб один из членов внутреннего круга, - ухмыльнулся своей двусмысленной фразе. – Я вправе рассчитывать на то, что его пост перейдет ко мне. Раз уж меня записали в будущее министерство…
- Ты собираешься согласиться? – почему Дабмлдор так разволновался? Северус пожал плечами.
- Вам же лучше. Я смогу предупреждать о готовящихся операциях и планах Темного лорда, пока министерству еще есть кого спасать. А может, мне удастся узнать что-нибудь о нем… Его даже не отравишь!
Искренне недоумение человека, который с помощью зелий мог достичь любой цели. Дамблдор все же поднялся с кресла, подошел поближе.
- Ты знаешь, что будет с тобой после?
Северус прислушался к себе: такое ощущение, что в жилах вместо крови – вонючая жижа.
- Хуже не будет.
Дамблдор покачал головой.
- Ты не знаешь всего, этому в школе не учат…
Северус перебил его коротким злым смехом:
- У меня, видите ли, был еще один продвинутый курс после школы. Я разобрался с тонкими материями – как иначе, по-вашему, можно поставить блок такого уровня? Я понял, почему Темный лорд не допускал меня до общих банкетов, пока я… а, черт возьми, какая разница, пока я не стал анимагом: женщина – это потолок развития способностей, и после миссис Гойл я, полагаю, забыл бы состав зелья от нарывов. И я прекрасно знаю, что … Дьявольщина, Дамблдор, после великолепного сексуального воспитания, которое дают нам в Хогвартсе, я не могу назвать элементарнейших вещей так, чтоб не оскорбить вашего слуха площадной бранью! Ладно, скажем, содомия – вас не коробит маггловская лексика, нет? Ах да, вы ничего не имеете против магглов. Ну вот, во времена вашей молодости за это можно было и палочки лишится, а в лучшем случае получить заклинание забвения и до конца жизни грузить драконий навоз в государственном заповеднике. О причинах такой строгой кары молчали, а зря! Схвати за руку вашего министра, подписавшего приказ о ликвидации типографии, которая делала спецвыпуски «Чарующей плоти» – «Голубая мечта», и спроси его: почему нельзя распространять, он будет мычать про незрелую психику подростков и моральное падение общества, а припри его к стене, признается: нельзя, конечно, осуждается, преследуется… хотя – какое там преследуется. К вам еще не обращались с просьбой обвенчать? Так вот, нехорошо и прочее, но на самом деле в глубине души этот министр уверен – это запрещено, потому что это круто! Круто, Дамблдор, и не столько по ощущениям, сколько от самого сознания того, что ты нарушаешь правила, установленные не какими-то старыми хрычами из министерства, а самой природой! И если ты поднялся над законами, поставил себя выше стада, глупо повинующегося заплесневелым моральным нормам, то ты уже сам можешь эти законы сочинять. Упиваешься сознанием своей причастности к кругу особых, отличных от тупых закомлексованных натуралов, живешь с ощущением непередаваемой остроты, все внове, все шикарно, всплеск чувствительности к своим партнерам, всплеск способностей, подогретый шуршанием вокруг, что, мол, все по-настоящему крутые волшебники были [слово запрещено РКН 12/2022], - в общем, экстаз! Приход, так сказать! Что это такое, вы тоже знаете? Чудно, директор, и почему, учась в школе, полагаешь, что взрослые ничего не знают? Так вот, директор, приход, со всеми вытекающими из него последствиями – ослабление эйфории, увеличение дозы, а потом долгая, мучительная и жестокая расплата за несколько месяцев или лет яркой жизни. И способности куда-то деваются, причем не только вспыхнувшие, так что «accio, тапочки» получается с третьего раза. И если гниющее тело можно лечить зельями, то гниющей душой даже дементор побрезгует. Я знаю, Дамблдор, что прямая связь с мужчиной грубо разрушит хрупкое здание волшебных способностей, но, - Северус поежился от привычного, но кольнувшего сейчас мерзкого ощущения под кожей, - разве я уже не начал его разрушать?
- Да, ты очень серьезно навредил себе, - спокойно сказал Дамблдор. – но это пока еще поправимо.
- Правда? – в голосе Северуса не было особого энтузиазма. – Но для этого нужно оставить ту жизнь, которую я веду сейчас. Нужны специальные упражнения, заклинания, голодовки и воздержания, если я правильно понял? Поймите, Дамблдор, я не приполз к вам умолять, что вот-де, перешел на вашу сторону, а вы уж там замолвите за меня словечко. Я хочу, чтоб вы использовали меня для того, чтобы уничтожить, - он блеснул глазами, - уничтожить его! И мое повышение будет очень полезным.
- Потом будет почти невозможно восстановиться, - тихо предупредил Дамблдор.
- Мне все равно, - Северус как-то обмяк в кресле, потер рукой лоб. – Послушайте, директор, у меня есть одна просьба…
Осторожно выпустил на поверхность мыслей картинку: маленькая брюнетка в серебристой мантии быстро обмахивается веером в углу бальной залы, складывает его и касается полных губ концами белоснежных перьев. Дамблдор посмотрел почти изумленно. Северус с тревогой ощутил, что теряет контроль над блоком, картинки вырывались как рассыпавшиеся фотографии из упавшего альбома: гибкая талия Эрмион под его рукой на рождественском балу, горделивая охотница на вороном гиппогрифе, дрожащие, перемазанные шоколадом губы, бледное в темноте лицо в ореоле рассыпавшихся волос…
- Так ты хочешь оправдания для этой женщины? Она – тоже?…
Она поправляла волосы и широкие рукава шелкового халата съехали до самых плеч, он целовал ее руки, касаясь губами и кончиком языка нежной кожи от запястья до сгиба локтя, избегая только ярко-красного клейма, будто опасаясь причинить ей боль этим прикосновением. Северус закусил губу и сжал руками виски, но прореха в блоке только расширялась, словно под напором воды, ныло что-то в груди, она писала прутиком на песке подальше от волны «Sеvеrusse», а он, смеясь, затирал пальцами лишние значки, она опрокидывала его на спину и волна оставляла клочья белой пены в черных волосах… Он ставил прохладный отвар из двенадцати трав на пол ванной, Эрмион норовила подкрасться на цыпочках и с хохотом опрокинуть весь котел ему на голову, а потом хохотала еще громче, когда он, отфыркиваясь и отплевываясь от вяжущего вкуса на губах, с деланной злостью затаскивал ее в воду прямо в мантии.
Все, хватит! Северус рывком захлопнул блок, перевел дыхание, ощутил металлический привкус во рту, потрогал губу, посмотрел на испачканные красным пальцы. Перевел взгляд на Дамблдора. Тот сидел, глядя на него серьезно и печально сквозь свои неизменные очки-полумесяцы.
- Она уже не подсудна министерству, - в груди уже не болело, так, давило немного. – Она – полукровка, и Темный лорд счел ее недостойной носить его Метку. К ней применили Поцелуй дементора. Я хочу, чтобы ее поместили в клинику св. Мунго. Я буду оплачивать ее пребывание там через вас.
- Северус, зачем? – голос Дамблдора звучал мягко, даже ласково. – Она умерла.
- Она жива, - процедил он, мгновенно подобравшись.
- Ее тело… Скоро наступит и физическая смерть, - тон словно пытался сгладить жестокость слов.
- Нет, - он упрямо стиснул губы. – Я сварил зелье – оно остановит физический распад, сохраняя тело в таком состоянии, в каком она сейчас. Но за ней нужен уход… Дамблдор, вы отдадите Гермиону в руки хорошей сиделки или я уйду отсюда, и можете забыть о нашем разговоре и не думайте, что ваши дружинники меня удержат!
Дамблдор вздохнул, посмотрел из-под седых бровей, словно немой вопрос задал. А может, и вправду задал. Чего же ты хочешь, мой мальчик, свалить Волдеморта или вернуть ее? Не знаю, профессор, я просто хочу, чтобы перестало болеть вот здесь, слева.
- Привезешь ее вот сюда, - директор черкнул адрес на кусочке пергамента. Северус бросил быстрый взгляд, скомкал пергамент, швырнул в камин.
- Надеюсь, меня там не будет ждать старина Муди?
Директор посмотрел укоризненно.
- Впрочем, это все равно.
Дамблдор недоверчиво шевельнул бровями. Северус вспыхнул, выхватил палочку, направил в частый оконный переплет.
- Reducto!
Стекло со звоном высыпалось, Северус вцепился в спинку кресла пальцами – через секунду когтями, завис на мгновение и вышмыгнул в ночь.
Про Муди он сказал так, из язвы. Когда он аппарировал (из соображений безопасности к подъезду), в доме его ждал только Дамблдор. Снейп положил на диван завернутую в плащ Эрмион, бросил на стол тихо звякнувший мешочек. Повернулся к директору.
- Вы объяснитесь с министерством?
- Уже, - кивнул Дамблдор. – Естественно, я не рассказал о тебе: чем меньше людей знают, тем больше шансов, что тебя никто не выдаст.
- И тем меньше шансов, что об этом вспомнят на суде. Не сердитесь, Дамблдор, я не о вас, я о Муди.
Наклонился над спокойно лежавшей женщиной, погладил ее по руке, украдкой оглянулся на директора. Тот отошел к окну, поднял нижнюю половину. Северус поцеловал Эрмион в теплые равнодушные губы.
- Вы очень любезны, директор, - и ловко вписался в зазор между его рукой и рамой.

[Sima]

я почти дочитала, и буквально визжу от восторга!!! какой стиль речи! мои комплименты! раньше думала, что уроки французского-это бред откровенный, так нет же теперь ловлю кайф от того, что понимаю, что ты пишешь. короче, все в шоколаде, чего сначала не ожидала:) огромное тебе человеческое спасибо за то, что все-таки выкладываешь этот фик здесь.я пока читала несколько раз буквально истерически хихикала, особенно на счет саблезубой белки, которая во всем виновата:))))) замечательное чувство юмора!!! побольше бы таких произведений

[Зоя К]

Последнее время, после прочтиния, просто хожу ПОД ВПЕЧАТЛЕНИЕМ, Мой глубочайший респект, Ора!

[Maresca]

...и снова ловила навернувшиеся слезы...

Убью любого, кто скажет, что Эрмион - Мери Сью. Собственноручно и с особой жестокостью. )))

*с надеждой* А продолжение-то пишется?

[Angel_Inside]

Ора, ты супер!!!!!!!!!!!!!!!!
Я не перестаю восхищаться твоим творением!! Это просто чудо, побольше бы таких. Хотя я уже не знаю, что еще можно написать про Северуса, в дополнение к тебе! В этом фике есть все!!! Можно спросить, откуда ты так хорошо знакома с этим героем? Уж не с Роулинг ли ты поговорила;)

[Ора зи Шанталья]

Sima, я очень рада, что повлияла на смену отношения к французскому, я просто обожаю этот язык! Так что уроки - это не бред, это здорово.
Зоя К, спасибо, мне очень приятно. Вы читаете здесь или тоже уже ушли вперед?
Angel_Inside, я очень очень польщена. И отзывами на "Сказках" и хогвартснете тоже. От таких отзывов вырастают крылья и просыпается муза. Что же касается знакомства с Северусом - нет, не приходилось, а вот поговорить с Роулинг я, честное слово, не отказалась бы .
Maresca
Верю! Я тут еще одно письмо получила с уверением, что моя героиня - не МС, так что - верю! И кстати о Мери-Сьях - хронически жду продолжения!

Дорогие читатели, хочу посоветоваться с вами, а в идеале и с модераторами. В следующей главе содержится несколько пикантная сцена между Снейпом и Малфоем, которая, впрочем, на особо высокий рейтинг не тянет. Можно ли выложить здесь эту главу или лучше пропустить?

[Angel_Inside]

Ора зи Шанталья, конечно выкладывай!!! Кто читает этот фик, тот должен прочитать его полностью, а кто его не читает, тот сюда и не заходит! Поэтому, боятся нечего! А когда будет 28 глава?? и еще, этот фик будет ждать продолжения и закончится только после того, как Ро напишет все книги??

[Maresca]

Ора зи Шанталья

Габриель, на мой извращенный взгляд, сцена, из-за которой вы перживаете, совершенно невинна. Мало того, что рейтинг едва дотягивает до PG-13 (опять же на мой взгляд), так еще и сцена эта несет в себе совершенно не "интимный" смысл. Ведь в некотором смысле Северус в этот момент по краю пропасти проходится. Я, например, уверена, что не позови их Волдеморт - многое бы потом для Сева сложилось иначе...

Я полагаю, что выкидывать слова из песни не стоит. )

[Ора зи Шанталья]

Maresca, пожалуй, вы правы. На самом деле высокий рейтинг у фика стоит не из-за этой сцены или упоминания нетрадиционных развлечений Упиванцев и упоминания неудачного [Слово запрещено роскомнадзором]. Главное, пожалуй, общая идея энерго-информационного обмена и прочие "идеологические" выбрыки фика.
Но мне стало страшно интересно на фразе "не позови их Волдеморт - многое потом для Сева сложилось бы иначе". Можно подробнее с этого места?
Angel_Inside, 28 глава пишется потихоньку и начала появляться кусками на форуме. А ждать продолжения Роулинг - нет, ведь у нее все по-другому. Я тороплюсь дописать, пока шестая книга не вышла, пока моя писанина еще имеет смысл. После шестой книги это будет полное АУ. 6 и 7 книга для меня - это фики Даниель Колинруж "ГП и Обряд защиты рода" и "ГП и Враг Сокола". Их можно найти на "Сказках".
Ну все, поехали.

Глава 10

C'est un garçon pas comme les autres
Luc Plamondon «Starmania»
Парень не такой, как другие

Вот и все, он свободен почти на полгода. Зелье, которое он влил в безжизненный рот женщины, остановит время для ее тела на семь лунных циклов. Потом понадобится еще одна порция, он поставит котел за два месяца до срока, если будет жив к тому времени, конечно.
Спикировал под одну из крыш, преобразовался, вылез на край. Мило, он перестал бояться высоты, как-то не замечал раньше. Может, и метла теперь будет более послушна? Аппарировал в Лютный переулок. Меблирашка там была еще отвратительней, чем в Диагон-аллее, но в респектабельные гостиницы он соваться не хотел: зачем дразнить гусей? Жить же в огромном, пустом и холодном Глумхолле было совершенно невозможно, к тому же он не хотел таскать туда женщин. Какой-никакой, но все-таки дом, а эти боевые подруги Упивающегося смертью заслуживают только грязной дыры в Лютном переулке. Да их, кажется, эта романтика только возбуждает сильнее.
Снейп нырнул в покосившийся магазинчик, молча поставил на прилавок перед сморщенным колдуном темную склянку, тот так же молча выложил мешочек, который тут же исчез в кармане черной мантии. Северус вышел, пересек темную улочку и вошел в свою гостиницу.
В комнате была женщина. Как ее звали? Аманда, кажется. Работала в министерстве на мизерной должности, мечтала о принце на белом коне, ненавидела начальство за то, что не замечают ее стараний и не дают повышения. Теперь грезит, что станет, наконец, начальницей своего никчемного отдельчика, когда Темный лорд, повелитель ее могущественного любовника, придет к власти. Скучно.
- Ты рад меня видеть? – мягкие руки обвились вокруг шеи, влажные губы потянулись к губам. Северус отвел ее лицо – много чести целовать чей-то мокрый рот – потянул мантию с круглых плеч, впился в умащенную «Чарами ночи» кожу возле шеи, оставив багровый след – дешевка, но действует безотказно. Раздевающее заклинание, еще одно для себя, стремительный бросок на узкую кровать в углу комнаты, жаркая возня, ее стоны и вскрики, его тяжелое дыхание. Густые волны обязательного удовольствия, не зависящего ни от чего, способного усыпить, приглушить боль, привычно давящую внутри. Все.
Он вытянулся на своем узком ложе, закинул руки за голову, глядя в трещины на пожелтевшем потолке. Подумал, не одеться ли и не убраться куда-нибудь, в «Кабанью голову» хотя бы, но почувствовал, что слишком устал. Лучше поспать. Аманда крутилась рядом, пытаясь улечься головой на его плече, но попадала на острый локоть, оставила свои попытки, подперла голову рукой, стала скользить томным взглядом по его телу. Начинается.
Пухлый пальчик коснулся белого рубчика, вьющегося вдоль предплечья, проследил его путь, обвел вокруг темной отметины у локтя – в последнее время лорд звал их так часто, что Метка была черной почти всегда.
- Оставь.
- Ну, Сев…
- Не смей называть меня так.
Обиженно сопит, дует губки. Он пробежал кончиками пальцев вдоль спины, услышал ее тихий стон, вздохнул – ладно, все равно лень идти в «Кабанью голову» – и, распластав послушное тело перед собой, принялся за свои обязанности уже основательно.
Снейп не договаривался с Дамблдором о средствах и способах связи: любой постоянный канал можно выследить, а он не в разведчиков собирался играть. Да и к чему? Мелкую работу сделают старательные агенты вроде тех двоих, раскрытых им, а время крупной еще не пришло, хотя было уже близко. Общее собрание Упивающихся поскорбело о погибшем товарище и Темный лорд недвусмысленно сообщил, что подыщет ему замену. Лучшие из лучших кинулись доказывать свою преданность и полезность, но конкурировать с Северусом было трудно. И он принял, как законную награду, долгожданный визит хозяина, еще одно прикосновение к Метке («теперь ты услышишь мой зов, когда я захочу увидеть только своих ближайших друзей» – «о, милорд, благодарю» – все еще сквозь дрожь после болевой вспышки), и не удивился, узнав что старый друг Люциус введет его во Внутренний круг. Что ж, ты был к этому готов.
Все началось с обычного визита, целью которого было справиться о здоровье Нарциссы: она была беременна. Забыв обо всем в объятьях Эрмион (великий Мерлин, казалось, что с тех пор прошло не несколько месяцев, а сто лет), он не придал значения этому событию. Помнится, пили у Малфоя за то, чтобы родился наследник, а он, Северус, ждал, когда можно будет улизнуть, чтобы не обидеть хозяев, ловил взгляд Эрмион, насмешливый, но такой же нетерпеливый, как его. Потом Эрмион не стало, и он словно отупел от своего горя, но сейчас, возродившись в ненависти, приобретя от этого какое-то обостренное ощущение окружающего мира, он словно в первый раз взглянул на круглый живот Нарциссы под узорчатым шелком, ее слегка расплывшееся лицо, странно-пытливый взгляд, адресованный ему, и понял: это может быть его ребенок. Или, что вернее, это будет его ребенок, даже если в его жилах будет течь кровь Малфоя. Потому что оба мужчины будут бороться за право воплощения в лоне женщины, знавшей ласки обоих, и неужели вы думаете, что вялое бессильное самодовольство сможет соперничать с его темным пламенем? Но Нарцисса беспокоится не о том, она боится, что он будет биологическим отцом, гены и прочая глупость, будто дух рода живет в генах, она успокоится, родив белокурого мальчика с прозрачно-серыми глазами, как будто от цвета глаз что-то зависит.
Как он сам относился к беременности? Застигнутый врасплох своим неожиданным отцовством, он боялся открыться для радости, понимая, что в малейшую трещинку в его ненависти хлынет что-то неконтролируемое, как тогда, в кабинете у Дамблдора. Отодвинул мысли о сыне Нарциссы (своем сыне) в угол сознания, сосредоточившись на своем повышении, цедил стакан за стаканом по этому прекрасному поводу, но тут Нарцисса ушла, свечи погасли, и, развалившись в кресле в полумраке, разгоняемом только светом от камина, он занервничал. В желудке лежал большой кусок льда, а уголок рта принимался дергаться время от времени. Ладони вспотели так, что он не удержал протянутый ему в очередной раз наполненный стакан, тот разлетелся на полу, забрызгав огневиски туфли Люциуса.
- Что такое? – в ленивом голосе не было удивления, скорее снисходительность.
- Не могу прийти в себя, - что ж, нервный смешок в голосе вполне объясним. – Такая неожиданность, Люц, такая честь.
Как же, неожиданность, последние недели только и делал, что просительно заглядывал в глаза, теребя подол мантии, но, естественно, чуть ли не на полу простерся, когда услышал о назначении на место погибшего: «О, милорд, я оправдаю, я докажу….»
- Держи, - новый стакан, Северус уже справился с волнением, звякнул им о бокал Люциуса, глотнул. Хмель начал распространяться по телу, становилось жарко, камин совсем близко, он расстегнул ворот рубашки. Люциус ходил по комнате, снова наполнял стаканы, журчал что-то о новой ответственности и неограниченных возможностях. Северус следил за ним из-под полуприкрытых век, его фигура то расплывалась слегка, то обретала почти болезненную четкость. Снейп неожиданно нашел, что Люциус очень похож на свою жену, что, конечно, неудивительно, они в родстве наверняка, как и большинство чистокровных, как и сам Северус с ними обоими. Тьфу, одна огромная, запутавшаяся в связях семейка. Цвет, блин, волшебного мира. А сходство не только внешнее. Та же манера цедить слова, смотреть с поволокой и улыбаться, растягивая бледные губы. Представить себе Нарциссу, что ли, на его месте. Северус захихикал и нашарил бутылку огневиски, которую Малфой оставил на полу у кресла. Сделал несколько глотков из горлышка.
- Сев, если ты решил надраться на радостях, то лучше завтра. – Малфой оперся о спинку его кресла, звенит льдинками в своем стакане.
Неплохая идея, надраться до бесчувствия и завалить этого белокурого красавчика, бормоча ему на ухо «Нарцисса, детка». Снейп заглушил истерический смех еще одним глотком.
- Не переживай за меня, Люциус, просто хочу немного расслабиться. До последнего боялся, что меня обойдет Гойл.
Некоторое время Малфой соображал, потом рассмеялся.
- Сострил, Сев. Гойл славный парень, но тупой, как тролль.
- У меня впечатление, что в его жилах течет немного тролльей крови.
Тело наконец перестало дрожать, по нему разливалось приятное тепло. Северус удобнее устроился в кресле и вдруг замер. На его плечо легла рука. Как-то по-особому легла, мягко, чуть сжала плечо под рубашкой, снова расслабилась и двинулась к шее. Пальцы скользнули за воротник, коснулись шеи, ключицы, обвели яремную ямку, прошлись кончиками от нее до подбородка, прижав Северуса затылком к высокой спинке. Горячая волна, рванувшаяся по отзывчивому на ласку телу, свернулась холодной змеей под ложечкой, когда до задурманенного сознания дошло, кто его гладит. Хмель выветрился из головы, будто ее ледяной водой облили. Северус уставился остановившимся взглядом в камин, чувствуя, что руки продолжают свое путешествие по его груди, плечам и снова шее. Люциус наклонился к уху, проговорил что-то, обдав дыханьем висок, похоже, удовлетворенно отметил дрожь, сотрясшую его тело, не подозревая, что это было не возбуждение. Омерзение.
Кажется, он переоценил свои силы. Его трясло при мысли о продолжении, а липковатые прикосновения давали понять, что оно скоро последует.
- Сейчас, Люциус, еще глоток, ладно?
Неуверенной рукой нашарил бутылку, допил то, что там оставалось. Вроде лучше, опять все поплыло, сколько ж надо еще вылакать, чтоб действительно стало все равно? Северус поднялся, держась за спинку, некоторое время пытался поймать равновесие, потом неуверенной походкой двинулся к дивану. Нужно было все-таки глотнуть настойки красавки и маковых головок. А блок ты как собираешься держать в таком состоянии? Да так, уже на автомате… Сгонять, что ли, домой за зельем? Заодно Люциусу предложить…
Добрался до дивана, рухнул. Посмотрел на улыбающегося Малфоя. Ладно, в конце концов его роль сводится к минимуму. Нашарил пуговицы рубашки.
Боль в левой руке пришла как спасение. Задрал рукав, чтобы убедиться – Метка налилась черным. Перевел взгляд на Люциуса – тот держался за предплечье.
- Идем, Люц, нас зовут. Черт, как не вовремя!
Их позвали и на следующий день, и на следующий тоже. Выпустив ситуацию из-под контроля (быть Упивающимся смертью уже было безопаснее, чем отказаться от сотрудничества с Темным лордом), министерство судорожно завинчивало гайки, расширяя полномочия авроров, и Темный лорд платил ему той же монетой. Недели сливались в один бесконечный день, когда Северус время от времени добирался до своей комнаты в гостинице, чтобы забыться недолгим сном в чьих-то объятиях. Нарцисса разрешилась от бремени мальчиком (об этом даже написали в колонках светской хроники, которые продолжали выходить, несмотря на полувоенное положение волшебного мира, а впрочем, они, наверное, выходили бы и во время войны). Это был очевидный Малфеныш, с его белесыми глазками и презрением, появившимся на лице через несколько часов после рождения, но Северус почувствовал волну тепла, исходившую от сморщенного комочка в гербовых пеленках. Привычно запихал эти чувства под глухой блок в глубине души, приложился к руке Нарциссы, сразу похудевшей до прозрачной бледности, снова помчал куда-то по зову хозяина. Суетная деятельность министерства в последнее время приносила куда больше вреда Волдеморту, он подозревал предательство, но концов не найдешь, когда большинство людей работает под заклинанием «Imperio», так что он предпочел направить свои силы на новую цель – некий Орден, возникший вокруг Дамблдора. Северус абсолютно не удивился, когда в связи с этим зазвучали имена проклятой гриффиндорской четверки.
Что ж, он так и думал, что Поттер женится на своей грязнокровке, странно, что они не успели обзавестись выводком поттерят. А впрочем, за этим дело не стало, вскоре он уже слышал, что о Поттерах говорили, как о троих: Джеймс, Лили и их сын. Почему-то именно их сын вызывал большой интерес у Темного лорда, о чем Северус, стиснув зубы, сообщил Дамблдору. Воспользоваться ситуацией и уничтожить Поттера? Только не сейчас, когда они оказались по одну сторону баррикад. Да и кто вам сказал, что он жаждет смерти Джеймса? Куда приятнее спасти его шкуру, подать его никчемную жизнь, как милостыню, - живи, Поттер, и помни, кому должен.
Год. Даже больше: он дважды передавал зелье для Эрмион в клинику св. Мунго. Это время пролетело незаметно, вместив в себя столько событий, что их хватило бы не на одну жизнь, но они все слились в одну мутную пелену. Новые люди пополняли круг приверженцев лорда, пытаясь держать нос по ветру, готовые забросать его камнями при смене декораций. Волдеморт прекрасно знал об этом, и никто не удостоился Метки, не говоря уже о ближнем круге, вхождение в который Снейп никак не мог завершить ритуалом – были дела поважней. Иногда, вынырнув из бесконечной череды мерзких событий, он обменивался с Люциусом коротким пожатием рук – «помню, жду, вот закончится война» – и боялся, что война действительно закончится. Только однажды за все это время к ним присоединился новый человек, и Снейп знал его – Петтигрю. Его сердце исполнилось торжества и горечи одновременно: неразлучная четверка распалась. Червехвост поступает в распоряжение его, Снейпа, как старшего по званию - вот мило. Конечно, он предпочел бы иметь в своих подчиненных Блэка, но это тоже неплохо, сдать его Дамблдору, что ли? Северус похолодел при мысли, что Петтигрю может быть двойным агентом, только что же он должен был сдать Темному лорду, чтобы тот поверил ему? Окончательно запутавшись, Снейп рванул к Дамблдору – предупредить, спросить, узнать… Опоздал.
На месте дома Поттеров были дымящиеся обломки. Рыдающий Хагрид бродил по пепелищу, оглашаемому истошным детским плачем, в поисках ребенка. Снейп висел под крышей соседнего дома и исходил злостью: неужели Дамблдор не мог прислать за ребенком кого-то посообразительнее? Да вот же он, под теми обломками, неужели не чувствуешь? Не говоря уже о том, что от его крика вибрирует все тело. Нашел, наконец. Ура. А это что? Летающий мотоцикл? Эх, байкер, тебе везет, что у министерства хлопот полон рот, в былые временя за противозаконное использование маггловских изобретений можно было получить неплохое наказание.
Блэк, кто же еще мог рассекать на этом пижонском мотоцикле! Разве что Поттер, но его уже нет… Неужели Дамблдоровский отряд добрался до Годриковой долины? Вовремя, нечего сказать. Что дальше? Великан забирается на мотоцикл, а Блэк отправляется куда-то пешком. И что теперь прикажете, раздвоиться? Мальчик важнее, и если Дамблдор доверил бы Хагриду свою жизнь, то он, Северус, не доверил бы ему даже помыть котел после зелья от нарывов. Он снялся с крыши и понесся вслед за мотоциклом, стараясь держаться на расстоянии, хотя и сомневался, что его кто-то заподозрит.
Конечно, он поступил правильно – Поттеров, Лили уже нельзя было спасти. Кто же мог знать, что нужно было следовать за Блэком? Хотя эта история никогда не укладывалась у него в голове. Было что-то неправильное в простой, принятой всем магическим сообществом и чрезвычайно приятной самому Снейпу мысли, что Блэк продал своего лучшего друга Темному лорду. Все логические цепочки выводили на Петтигрю, у Северуса не хватало фантазии воссоздать предательство Блэка, все было не так, словно, собирая мозаику, он перепутал местами кусочки и последний теперь никак не хочет влезать в оставленное для него место. Тогда он схватился за единственную спасительную мысль: на сторону Темного лорда перекинулись оба, только Петтигрю так и не смог предать человека, которого любил. Джеймса Поттера.
Это было заметно еще в Хогвартсе, нужно было совсем немного испорченности, чтобы допустить эту простую мысль, и тогда все становилось на свои места: жадные взгляды, заискивающие прикосновения, бесконечное терпение выслушивать шуточки Блэка и даже подобострастно смеяться над ними, согласие участвовать во всех похождениях мародеров, даже самых опасных. Петтигрю по уши влюбился в красивого, ловкого и крутого ловца Гриффиндорской команды. Интересовался ли Червехвост парнями изначально или просто обожание Самого-Крутого-Парня-На-Факультете-Не-Считая-Сириуса-Блэка приняло такую уродливую форму, Северус не знал и знать не желал. Единственное, что он понял, едва лишь увидел Петтигрю, – парень свой выбор сделал и якшался с магглами, правда, только определенного типа. Великий Мерлин, откуда в Англии столько парней, похожих на Джеймса Поттера? Смазливые темноглазые мордашки просвечивали сквозь округлое лицо новоявленного Упиванца, и Северус с мрачным удовлетворением подумал, что Джеймс, вероятно, полагал себя единственным и неповторимым обладателем таких сладковатых черт. Хм, попробовал бы Петтигрю отыскать столько магглов, похожих на него! Северус хмыкнул еще раз, уловив запах простого приворотного зелья – даже с магглами проблемы, Червехвост? Пришлось тратиться на (он еще раз потянул носом) «Глоток экстаза»? Название такое же поганое, как и запах, хотя на магглов действует безотказно, и… похоже, он сам его варил, причем за получившийся продукт даже Хогвартский бесхарактерный зельедел пожалел бы хорошего балла. Эх, Петтигрю, ничего-то ты не умеешь, даже предавать…
Что ж, может, он и готов был продать новому хозяину прежнюю любовь (и любовника, это тоже была очень теплая мысль, приятно было представить себе мародеров, вывалянных в самой мерзкой грязи, пусть хотя бы из подростковой глупости или желания необычных ощущений, он убедил себя, что действительно видел лицо Джеймса среди других похожих лиц, и позволял себе верить в это, пока не увидел младшего Поттера – ребенка двух волшебников, обвенчанных, знавших только друг друга), да только Блэк успел раньше. Что они не поделили – Эванс или пост в министерстве – Северусу было все равно. Главное, Блэк – предатель, и все, и возмущенная логика будет молчать, потому что он так сказал.

[Angel_Inside]

Ора... мне не кажется, что после 6 и 7 книги твой фик станет полныи АУ... его будут так же читать с упоением.. иначе уже бы половину фиков можно было бы выбросить в помойку!
я лучше дождусь целиком 28 главы... по кускам читать - это только аппетит набирать...

[alex]

Angel_Inside, . А ждать продолжения Роулинг - нет, ведь у нее все по-другому. Я тороплюсь дописать, пока шестая книга не вышла, пока моя писанина еще имеет смысл. После шестой книги это будет полное АУ. 6 и 7 книга для меня - это фики Даниель Колинруж "ГП и Обряд защиты рода" и "ГП и Враг Сокола". Их можно найти на "Сказках".
Ну все, поехали.

.

Мне не кажется, что у Роулинг всё так уж по-другому. Напротив, по-моему, Ваши персонажи очень бдизки к Роулинговским, и всё, что у Вас написано, очень хорошо вписывается в контекст её книг. Но в любом случае, ваши фики (я имею в виду Вас и Даниель) настолько прекрасны, что всегда будут иметь смысл, и после выхода 6 и 7 книги ничуть не меньше, чем сейчас.

[Ора зи Шанталья]

alex
Большое спасибо за похвалу! Я не имела в виду, что после выхода шестой книги мой фик потеряет право на существование, ни в коем случае, я надеюсь, что и после окончания всей саги кому-ниубдь будет интересно перечитать его. Я просто полагаю, что после шестой книги на фоне новой информации, которую мы, я надеюсь, получим о Люциусе и Нарциссе Малфой, о Лили и Джеймсе, о самом Снейпе у меня появятся новые идеи, и эта станет неактуальной. Вот и тороплюсь изложить свою версию жизни СС, пока мы не узнали настоящую.

Maresca, по-прежнему жду вас с более подробным ответом. И не запускайте свою МС, я каждый день заглядываю в тему!

Глава 11

Je n'y suis, n'y suis pour personne
Et personne ne suis
Qu'un silence de plus en automne
Qu'un feu de feuilles mortes
Juste un mot sur la porte
Ferme
Je n'y suis pour personne

Sylvain Lelievre “Je n’y suis pour personne”

Меня здесь нет, нет ни для кого
И никого нет
Только еще больше осенней тишины
Огонь мертвых листьев
Лишь слово на двери
Закрыто
Меня нет ни для кого

Исчезновение Темного лорда стало для него такой же неожиданностью, как и для остальных, равно как и немедленно покатившаяся волна арестов. Отряды авроров набивали подвалы Министерства магии волшебниками и волшебницами, которых, правда, отпускали после недолгого разбирательства («Действовал под заклятием «Imperio», клянусь!») и личного досмотра. Не всех, конечно, отыскались и виноватые, осужденные на разные сроки в Азкабане с конфискацией имущества в пользу министерства. Как сильно подозревал Снейп, имело место все то же сведение счетов, помноженное на возможность пополнить министерскую казну. Кстати о ее пополнении: а Люциуса не подвергали личному досмотру? Или он запудрил красное пятно на предплечье?
Сам Северус сопротивлялся личному досмотру недолго, но бешено. Глупо, это ничего не могло изменить, просто по горлу прошел спазм при мысли о чужом липком прикосновении к телу. Кажется, это началось после визита к Люциусу…
Появился Муди, ловко направил на яростно отбивающегося упиванца «Petrificus Totalus», подошел к тяжело рухнувшему на пол телу, брезгливо задрал левый рукав мантии вместе с рубашкой. Отряхивая руки, отступил, пробурчал:
- Церемонитесь тут с ними! Еще судить будете, как будто кто-то из этих тварей может быть невиновен!
- Помни о презумпции невиновности, Аластор, - проговорил министр, с важным видом задирая палец.
До суда его отправили в Азкабан. Так буднично и просто вывели из подвала, поставили между двумя высокими фигурами, и воздух в легких сгустился в ледяную воду, и не стало сил ни сопротивляться, ни протестовать. Костлявая рука в обрывках плоти небрежно просунулась сквозь хлипкий блок, нашаривая небольшой очаг тепла, который оставался в мыслях. В ушах звучал равнодушный голос Темного лорда (ее там больше нет), перед глазами колыхалась темная поверхность моря, на горизонте быстро росла темная громада сооружения на острове, о котором он раньше только слышал, а теперь вот побывает внутри.
Тяжелые двери, низкий коридор, вереница дверей в длинной стене. Дементоры, это же невероятно, сколько их здесь. Плач, стоны, крики, смех, в котором веселья было не больше, чем в истерических рыданиях, слышавшихся из-за ближайшей двери. Одна из тяжелых створок открылась, показывая каменную кладку, утлое ложе и зарешеченное окно, через которое прорвались косые лучи заходящего солнца. Похоже, это будет его пристанище на ближайшие дни. Он дернулся вперед: не оставляло ощущение, что когда за ним закроется толстая дверь и эти существа окажутся за порогом, станет немного легче.
Отвратительная рука выскользнула из складок черной мантии, чтоб втолкнуть Северуса в его камеру, когда в коридоре раздался глубокий официальный голос:
- Стойте! Приказ из министерства.
Надежда на то, что вмешался Дамблдор, успела мелькнуть краем сознания, прежде чем ее втянул ненасытный холод, прочно обосновавшийся в груди. Исполненный собственного достоинства министерский посланник пробубнил свою бумажку, высокая черная фигура вернулась к дверям камеры, они закрылись. Снейпа толкнули далее по коридору. До конца, по ступеням вниз (наверное, там выход, почему этому сотруднику не дали увести его?), поворот в кромешную тьму подвала – да, ведь у них нет глаз, им все равно. Только по звуку он определил, что отрылась дверь. Шаг в темноту. Дверь закрылась за спиной.
Он стоял неподвижно несколько минут, пытаясь понять, что произошло. Темно. Он поднес свои руки к самому лицу, но так и не увидел их. Протянул их в стороны, нащупал стену, пошел вдоль нее. Несколько шагов, поворот, еще, еще. Каменный мешок, размером с кладовку для метел. Что же это такое? Почти не думая, поднял руки над головой, поднялся на цыпочки – кончики пальцев царапнули каменный потолок. Карцер. За что?
Кажется, он заорал это вслух, тяжело ударившись всем телом о дверь, которая не подалась и на волосок. Потом кричал еще что-то, глох от звуков собственного голоса, метавшегося в маленьком замкнутом пространстве, преобразовался, бился о стены и потолок в поисках щели, пусть самой узкой, чтобы вырваться из этого склепа, где он задыхался, нашел какое-то углубление в камнях под потолком и забился туда маленьким изломанным комочком, надеясь, что привычное инстинктам убежище успокоит, заглушит и притупит раздирающий изнутри холод. Потом опять бился о дверь и царапал неподатливое дерево уже ногтями: какая-то сила гнала прочь, не помогала даже анимагия. Выйти, выбраться, любой ценой!
Потом наступило отупение. Сел в дальний от двери угол, обхватив колени, потом лег. Каменный пол давил в спину, по телу пробирался холод, но его нельзя было сравнить с холодом в груди. Из черноты вдруг выплыло лицо женщины с пустыми глазами, и он понял, что не помнит ее имени. Опять сорвался на ноги и забился в равнодушные камни.
Сквозь маленькую створку в дверях просунули еду, на которую он даже не посмотрел, но воду жадно выпил, и вновь оцепенело сел у стены. Эти промежутки бездумного сидения сменялись новыми атаками на стены, все более вялыми. Сколько так прошло времени – два часа? День? Вечность?
Дамблдор сказал потом, что семь суток. Он употребил все свое влияние, чтобы Северус предстал перед первым же заседанием суда. Семь суток. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч минут. Он помнил каждую из них.
Появление молчаливых стражей пришлось на период оцепенения. Он их не увидел, только услышал скрип двери и шуршание плащей, потом стало еще холоднее внутри, хотя, казалось, это уже невозможно. Скользкие пальцы стиснули запястья, он вышел в коридор, увидел впереди тускло освещенную лестницу, черные фигуры четче обрисовались по бокам. Ступени, поворот, ступени, безжалостный свет. Наверху был день, и хотя его сияние проникало только в дверной проем в конце коридора, Северус зажмурился. Он продолжал держать глаза закрытыми все время, пока они плыли в лодке, хотя от этого укачивало и пустой желудок сживался болезненными спазмами, но он надеялся, что зрение ему еще пригодится. Глаза болели даже от того света, который проникал сквозь сомкнутые веки, окрашивая его темноту в красный цвет. В министерстве магии он рискнул приоткрыть глаза, увидел полутемный коридор. В зале заседаний, к счастью, также царил полумрак. Дементоры усадили его в кресло подсудимых и поспешно покинули помещение, чтобы не доставлять неудобств высокому суду и зрителям, среди которых поднялся испуганный гул. Цепи с лязгом защелкнулись на запястьях, совсем истончившихся после недельной голодовки в Азкабане. Он поднял голову и обвел взглядом судей в фиолетовых мантиях, пытаясь разыскать Дамблдора. Тот сидел на одной из скамей, терявшихся в полумраке.
Бартемиус Крауч степенно прокашлялся и забубнил шапку протокола допроса. Его бормотание приняло вопросительную интонацию, и Северус понял, что пропустил вопрос.
- Что? – спросил он. Вышло хрипло и дрожаще.
- Отвечайте суду, - раздраженно повторил Крауч, - вы Северус Снейп?
- А если нет, у вас есть еще пара претендентов за дверью?
Цепи предупреждающе натянулись, врезаясь в запястья. Крауч поднял строгое лицо от своих пергаментов.
- Проявляйте уважение к суду, мистер Снейп, иначе вы будете привлечены к ответственности. Отвечайте на вопросы.
- Не то дементор поцелует меня с особым удовольствием?
Крауч, кажется, позеленел. Поменьше пафоса, Барти, не твоему ли сыну я показывал, как делается правильный «Круциатус», не далее как месяц тому назад? Очень способный мальчик. Еле увернулся.
- Бартемиус, - мягко вмешался Дамблдор. – Давай перейдем непосредственно к делу. Не забывай, что время заключения он отбывал в карцере, а в свете моих показаний…
- Да, хорошо. Вы готовы повторить свои слова сейчас перед судом, Дамблдор?
- Готов, - ответил седой маг, поднимаясь со своей скамьи. – 8 апреля 19** года Северус Снейп прибыл в Хогвартс с целью встретиться со мной. Сдавшись трем аврорам, охранявшим вход (Муди что-то пробурчал за его спиной, похожее на «ни фига себе сдался»), он был приведен в мой кабинет. Авроры, осуществившие задержание, могут подтвердить мои слова. Далее, прямо признавшись в своей принадлежности к так называемым Упивающимся смертью, Снейп сообщил о своем желании перейти на сторону министерства.
- Почему вы поверили ему? – спросила одна из присяжных.
Снейп дернулся в своих цепях. Только не нужно говорить этой толпе об Эрмион! Они сделают из его боли прелестную историйку для «Ежедневного пророка» – благородный герой в черном плаще мстит негодяю, погубившему любимую! Эта мерзкая репортерша, Скитер… Но ее не было – видать, заседание сочли слишком важным и тайным.
- Он понес тяжелую потерю, которая заставила его пересмотреть свое отношение к методам Волдеморта, - осторожно ответил Дамблдор. – Впрочем, вы можете спросить о причинах у самого Северуса.
- Почему вы решили сотрудничать с министерством? – немедля спросил Крауч. – Вы знали, что конец Того-Кого-Нельзя-Называть близок и рассчитывали облегчить свою участь?
Снейп поднял голову (все время приходилось поднимать, она не держалась на вялой шее, он, наконец, откинулся на высокую спинку, уперся затылком, нашел глазами лицо Крауча), ответил:
- Нет. Падение Темного лорда стало полной неожиданностью для всех нас. Месяц назад никто не предполагал, что его не станет, что же говорить о прошлом годе.
- Тогда почему? – не унимался Крауч.
Уголок рта предательски задергался. Очень хотелось прикрыть его ладонью, но прикованных к подлокотникам рук не поднять. Северус молчал, пытаясь совладать с проклятым тиком. Как объяснить этому служаке, что просто тошно от крови? Одно дело разыгрывать многоходовую партию с тайфуном или фейерверки неприличными словами пускать и совсем другое – рубить в капусту мирный Хогсмид.
- Вовлеченный в стан приверженцев Волдеморта старшими друзьями, сыгравшими на юношеских идеалах Северуса, он был жестоко разочарован способом реализации этих идеалов, - вновь заговорил Дамблдор. – Каждый из присутствующих понимает: никакими светлыми или темными целями нельзя оправдать то, что делает этот колдун. Приняв нашу сторону, Снейп остался среди Упивающихся в качестве агента. Переданная им информация спасла немало жизней. Прошу обратить внимание, что он рисковал собственной жизнью: магические способности Волдеморта могли помочь ему распознать нашего информатора, как это уже не раз бывало. В последний год Снейп оставался среди Упивающихся смертью только для того, чтобы помогать министерству. Я полагаю, что этим он целиком искупил свое трагическое заблуждение.
Крауч посмотрел на серое лицо подсудимого.
- Послушайте, Дамблдор, я не понимаю одного: если все, что вы говорите, - правда, почему вы лично ходатайствовали о его помещении в карцер?
- Это было сделано для безопасности нашего агента, - ответил Альбус недрогнувшим голосом.
Что? Северус вновь натянул цепи. Это Дамблдор упек его в каменный мешок пять на пять шагов? Оглушенный этим известием, он даже не обратил внимания, что присяжные подавляющим большинством проголосовали за его освобождение из-под стражи, возвращение ему статуса и палочки. Голова еще шла кругом, когда уже не дементоры, а два сотрудника министерства подняли его с кресла (цепи, неохотно клацнув, выпустили свою добычу) и вывели из зала.
Его посадили в одном из многочисленных кабинетов. Вошел Дамблдор с неизменной доброй улыбкой, неся в руках его палочку и дорожный плащ.
- Ты свободен, Северус, с тебя сняты все обвинения. Давай я помогу тебе переодеться и позволь предложить тебе отправиться в Хогвартс – клиника св. Мунго переполнена, а в Хогвартсе отличный лазарет и нет лишних глаз.
Директор протянул плитку шоколада, но Снейп не поднял руки, чтобы взять ее. Он тяжело посмотрел на почти скрытое серебряной бородой лицо и понял, что немного поторопился, определив его выражение, как неизменную доброту. Дамблдор поглядывал из-под очков с настоящим беспокойством.
- Пожалуйста, давай поговорим в Хогвартсе, - настойчиво проговорил он, набрасывая плащ поверх его разодранной мантии. – Держи, это портал.
Рывок, полет, яркий свет и свежий воздух. Северус огляделся: они стояли посреди школьного двора. Он снова вернулся в Хогвартс. Шагнул, сел на ступеньки, поплотнее завернувшись в плащ, жадно вдыхал мокрый ветер, щурясь на латки снега под стенами. Разломил шоколад, который Дамблдор все-таки вложил в его руку, через силу задвигал челюстями.
- Какого черта вы сделали это? Крауч сказал, что карцер – это ваша личная просьба…
Директор тяжело вздохнул.
- Я пытался убедить их оставить тебя в министерстве магии до суда. Но, Северус, все напуганы, ужасно напуганы. Многих бросают в камеры без суда и следствия, вынося приговор на месте преступления. Сириус Блэк в Азкабане…
Вот новость! Северус хотел было спросить, что ж вы его-де не отмазали, но прикусил язык, увидев, какая боль исказила на миг черты лица директора. Впрочем, Дамблдор тут же продолжил:
- Всех отправляли в Азкабан и Крауч был неумолим.
- Крауч теперь в лепешку расшибется, чтоб выслужиться перед избирателями, - Северус скривился от отвращения. – Вы уже знаете про его сына?
- Что с его сыном? – повернулся Дамблдор. – Тебе что-то известно?
- К черту. Вы заговариваете мне зубы, Дамблдор. Хорошо, пусть вам не удалось избавить меня от Азкабана, но за что в карцер?
Директор поднял на него твердый взгляд.
- Северус, через какое время тебе в голову пришла мысль сбежать?
Снейп осекся. Он смотрел на Дамблдора, не находя, что сказать, в то время как тот продолжал:
- Твой побег подписал бы тебе приговор. После этого мне вряд ли удалось бы убедить суд в твоей невиновности. Ведь у меня нет материальных доказательств твоего сотрудничества с министерством, только мое слово. Мальчик мой, ты бы не выдержал… Поверь, мне очень жаль…
- Но вы это сделали для моего же блага, - проговорил Снейп. – Вы даже не представляете, что это такое – карцер в Азкабане. Если бы у меня было хотя бы окно, чтобы я мог дышать воздухом и видеть свет, я бы дождался, я же знал, что …
Он замолчал. Ничего он не знал: ни сколько просидит здесь, ни даже будет ли суд вообще. Он лгал, а память услужливо подсунула ощущения, как напряглось тело, едва он увидел зарешеченное окно. Как только бы закрылась дверь, он бы преобразовался, без труда протиснулся сквозь прутья – и поминай, как звали, под карниз до наступления темноты, а там ищи ветра в поле. Дерзкий побег приписали бы владению мощной черной магией, записали бы его в ближайшие сподвижники Темного лорда, международный розыск и Поцелуй дементора. Чтобы хоть немного избавится от тягостного чувства вечной Дамблдоровской правоты, он резко спросил:
- Вы им сказали, что я анимаг?
Директор покачал головой.
- Я только указал на необходимость поместить тебя в камеру без окна, чтобы другие не смогли услышать, если ты будешь бредить и выдашь себя.
- Черта с два, вы просто хотите иметь под рукой незарегистрированного анимага! – силы возвращались и от обвинений в адрес Дамблдора становилось легче.
- Северус, - очень серьезно проговорил директор. – Министерство уверено, что Волдеморт (в левой руке кольнуло) умер. Я в этом не уверен. Он очень ослаблен, можно сказать, тяжело болен, но он жив. И он вернется. Через десять или пятьдесят лет – не знаю, но мы должны быть начеку. Если, конечно, ты захочешь присоединиться к нам.
Разве у него был выбор? Дожевал свою плитку и поплелся в больничное крыло за Дамблдором, тем более что желудок яростно протестовал против такого издевательства над собой: семь дней одна вода, и вдруг шоколад. Спросил, когда его введут в Орден (позабавился, представив себе метку в виде красной птицы на правой руке – для симметрии), получил в ответ предложение сначала отдохнуть и привести себя в порядок. Только в лазарете, сгустив перед собой в воздухе зеркало, понял, что имел в виду директор, почему заохала мадам Помфри и почему на него так косились в зале суда: после очередного удара о стену (кажется, третьего дня, потом очень долго отлеживался) глаза обвело кровоподтеками сплошной полосой. Да уж, Герми, ни дать ни взять енот.
Гермиона. Что ж, хоть имя вспомнил, на том спасибо. Северус вытянулся на прохладных простынях, закрыл глаза. Что же теперь делать? Темный лорд исчез, Лестранжи думают, что это происки министерства и его где-то прячут, а министерство празднует победу, даже не пытаясь его искать. Сидеть и ждать, наблюдая за Упивающимися? Сколько ждать? Разговор с Дамблдором помог хоть немного навести порядок в мыслях, смешанных неожиданным падением хозяина, хотя, похоже, старик чего-то не договаривает, дело не только в жертве Лили, что-то не так с самим Поттеренышем, как его бишь? Гарри? Что за противное маггловское имя…
Мерлин, и почему судьба опять связывает его с Поттером? Почему этот чертов Мальчик-Который-Выжил только обессилил Темного лорда и отложил на неопределенный срок развязку и решение судьбы его и Герми? Почему эти Поттеры вечно путаются под ногами, чтоб им пусто было? Спасительное раздражение, направленное на другого, накатывало волнами, позволяя перестать грызть себя, Северус растравлял и подкармливал его, чувствуя, как возвращается к жизни. Чувствуя готовность к долгому ожиданию и продолжению борьбы.
Он остался преподавать в Хогвартсе. Великий Мерлин, если бы кто-то сказал ему об этом, неважно когда, на последнем курсе или после особо удачной охоты на магглов, он бы не знал, смеяться или вызывать на дуэль оскорбителя. И вот он в черной мантии, отличающейся от форменной только размерами и отсутсвием слизеринского герба на груди, ведет Зелья у младших курсов и помогает преподавателю со старшими, и дети называют его «профессор Снейп», у него есть свое кресло в учительской и в речи только успевают мелькать слова «конспект», «реферат» и «поурочное планирование».
Иногда просто диву даешься, как быстро люди привыкают к мирной жизни. Что ж, это правильно, не всем война оставила такие глубокие рубцы. Хотя его дела уже были гораздо лучше. Метка превратилась в маловыразительное пятно на белой коже, напомишающее родимое. Кошмары… Ну, с ними он научился бороться работой. Если не поспишь пару-тройку ночей, потом, как правило, уже не до снов. Правда, эта практика вылилась в хроническую бессонницу, зато появилось много свободного времени. Хочешь – вари зелья для коллег, хочешь – пиши статьи в научные журналы, восстановившие регулярный выход, а не хочешь – можно просто бродить по хогвартским коридорам с палочкой наперевес и заклинанием-нестоянием на устах. Полезно во всех отношениях: во-первых, многочасовое хождение пешком включено Дамблдором в список его упражнений по выгребанию грязи из своей многострадальной души; во-вторых, блок блоком, но это же невыносимо, когда старшие курсы предаются запретным утехам едва ли не поголовно. Эротические флюиды летают по замку густыми волнами, заставляя дрожать тело, привыкшее к немедленному удовлетворению этого желания, а воздержание включено Дамблодром и так далее. Необходимость усмирить разгулявшиеся гормоны учеников с пятого по седьмой курс давно беспокоила всех учителей (особенно после скандала с беременностью ученицы в прошлом году, о котором не узнала широкая общественность только потому, что ее куда больше беспокоил Волдеморт), но только в лице новоиспеченного профессора Снейпа Первая Хогвартская Любовь получила наконец достойного противника. Он неслышно рассекал воздух черным шелком мантии, настигая парочки в башнях, на лестницах, в пустых классах, туалетах и ванных комнатах, в гостиных после отбоя, в школьных теплицах, раздевалках, кладовых, обходя отвлекающие заклинания и убирая сигнализирующие. Очевидцы говорили, что он появлялся ниоткуда (да ладно вам, вовсе не из ниоткуда, как правило из-под потолка, преобразовываясь в темном углу; да благословит Мерлин высокие Хогвартские своды и колонию летучих мышей, эти своды облюбовавших, отдельное спасибо его собственным огранизаторским способностям, сделавшим из этой колонии такую агентурную сеть, что Дамблдор обзавидуется), произносил заклинание, если в этом была нужда, хотя она была редко, обычно хватало бледного лица, перекошенного фирменной усмешкой, выплывавшего из темноты (мантия и волосы в ней терялись), затем стандартная фраза отточенным ядовитым тоном:
- Простите, что помешал.
Парочка должна была благодарить небеса, если ее застали только за поцелуями или объятиями: был шанс вернуться в спальню, схлопотав десять штрафных очков. Если же прегрешение было более серьезным, в ход шел целый арсенал, от беседы с глазу на глаз (пойманный во время любовной прелюдии старшекурсник не рассказал о содержании этой беседы даже после двух бутылок сливочного пива, но с тех пор принимался цокотать зубами при одном только виде профессора Снейпа) до писем родителям. Кричалки? Нет, зачем же. Северус писал длинные пергаменты каллиграфическим почерком зелеными чернилами (собственным ядом, сказал один гриффиндорец в частной беседе, а на следующий день был покаран двадцатью очками за сущий пустяк), после которых родители сами присылали кричалки своим чадам, а особо нервные даже приезжали.
Удивительно, при всей своей едкости и строгости, а может быть даже благодаря им, он вызывал волнение у старшекурсниц. Северус не мог не замечать взглядов, которыми девушки провожали его в коридорах или когда он помогал профессору на уроках. Чего греха таить, было на что смотреть, он отдавал себе в этом отчет. Простая черная мантия (очень широкая, он всегда разметывал ее как крылья, ученики жались к стенам, будто могли обжечься от прикосновения к ним, зато вокруг всегда было свободное пространство и ничьи неконтролируемые подростковые эмоции не задевали блока, ну а необычайная эффектность этого трюка была уже побочным явлением) только подчеркивала стройность и ладность тела, делая его выше, черные пряди оттеняли бледность лица, на котором в свою очередь ярко выделялись глаза, умеющие равно впечатляюще вспыхивать темным огнем и суживаться в непроницаемо черные щели. Узкие губы, сложенные в печально-горькой складке, когда он задумывался, но готовые в любую минуту изогнуться в едкую улыбку или замереть в каменном упрямстве, будоражили девичье воображение своей подвижностью. О цепкой хватке длинных пальцев неделю восторженно рассказывала слизеринская шестикурсница, чью руку он перехватил над котлом, куда она собиралась бросить совершенно неподходящий ингредиент, могущий вызвать взрыв недоваренного зелья. Минус десять очков, два синих пятна на кисти – и море впечатлений от его рук и голоса, выдохнувшего «стоп» над головой. «Девочки, это шелковые тиски, это бархатный капкан, а этот запах! Горьковатый аромат трав, смешанный с его собственным мускусным запахом…». Он услышал эти слова, когда собрался войти в слизеринскую гостиную сделать пару объявлений, и сбежал позорнейшим образом, чувствуя, что краска заливает лицо. Переложил одежду лавандой и еще тщательнее отмокал в ванной. Кстати, это тоже помогало избавиться от грязи, особенно если вытянуться в теплой воде и представлять себе, как липкая гадость вымывается из пор, вытекает тоненькими струйками, растворяется, уходит…
Старшекурсницы дружно нашли, что запах лаванды чрезвычайно возбуждает. Его по-прежнему провожали томные взгляды, а прозвище «Вампир», которым его немедля наградили младшие ученики, девушками произносилось с придыханием и загадочной улыбкой. Он совершенно растерялся, когда имел несчастье осклабить свои неровные зубы во время одного из самых суровых выговоров провинившейся гриффиндорке, а через несколько дней услышал обрывок рассказа о том, как он «показал на мгновение свои выступающие резцы, и я задрожала от предвкушения того, как они сомкнутся на моей шее».
Дальше – хуже. Все началось с записок. Их засовывали в стопку рефератов, подкладывали под бутылочки с образцами зелья, а самые отчаянные умудрялись затолкать в карман мантии. Северус сначала разворачивал маленькие кусочки пергамента, а потом начал вытряхивать их в камин не глядя. Все равно там была приблизительно одинаковая чушь: я люблю тебя, сегодня ты мне снился, а что снилось тебе, хорошего дня, Северус. Авторы записок следили горящими глазами, пытаясь уловить его реакцию, и обменивались победоносными взглядами с подругами. Однажды ему в голову даже пришла мысль поддаться на чью-нибудь провокацию, хотя бы для того, чтобы посмотреть, что будет делать маленькая охотница со своим трофеем, после того, как уже расскажет всем, что завалила самого Снейпа и вдоволь натешится завистливыми взглядами. Похоже, никто из них не понимал, на кого охотится.
Гром грянул, когда зельедел занемог и попросил Северуса полностью заменить его на уроке у седьмого курса. Снейп вошел в кабинет, сделал замечание двум юношам, заскользнувшим после него, прошагал к столу под общий шепоток, сообщил о болезни учителя и открыл журнал, чтоб сделать перекличку. Перед ним сидели представители всех четырех факультетов – их, успешно сдавших СОВы по зельям, как раз хватило для образования одного класса. Девушек было всего две: рослая слизеринка и хрупкая ученица Рейвенклова. Ее звали Николь Ренар, и он допустил первую ошибку, когда прочел ее имя с соответсвии с правилами французского, дважды раскатав горлом безупречное «r». Поднял глаза и встретил ее удивленный взгляд.
Она была поразительно хороша собой. Не слишком высокая, зато с изумительными бедрами, высокой грудью и стройной талией. Безупречно белая кожа, синие глаза, полные губы и золотистые локоны, окутывавшие ее тело до талии, если она их распускала. Чаще Николь предпочитала подхватить их на затылке небрежным узлом, из которого выбивались золотые прядки и который подчеркивал нежный абрис ее шеи и плеч. Она, без сомнения, была первой красавицей выпуска, и мальчики с пятого по седьмой курс провожали глазами ее фигурку, на которой школьная мантия сидела как наряд от кутюр, и завидовали капитану рейвенкловской сборной, которого она одарила вниманием. Впрочем, ширились упорные слухи, что квиддичист ей надоел. Еще говорили, что у нее в роду была вейла, которую похитил в Болгарии ее прадед-француз.
Информация о том, что Вампир падок на француженок, соткалась из воздуха. Николь, чьи предки жили в Англии третье поколение, немедля вспомнила бабушкин акцент.
Зельедел выздоровел и Северус вернулся к своим обязанностям ассистента. Он сам ругал себя, но не мог устоять перед искушением задержаться в классе подольше, разнося ингредиенты. Николь провожала глазами его перемещения по кабинету, и он чувствовал спиной ее пристальный взгляд. Вскоре он приобрел привычку проверять рефераты своих первокурсников, сидя в углу подземелья, где шел урок седьмого курса. Николь проходила совсем рядом, когда направлялась к каменной гаргулье, изрыгавшей воду. Как-то она зацепилась за носок его башмака и упала бы, не подхвати он ее под грудью. Он тут же убрал руки и даже буркнул: «Смотрите под ноги», она бросила из-под длинных ресниц странный взгляд, и он до вечера чувствовал в своей ладони упругий холмик под толстым форменным свитером.
Девчонка чертовски хорошо варила зелья, а игра с ней становилась все более увлекательной. Охлаждающее зелье плохо помогало, хотя Снейпа уже тошнило от его сладковато-мятного вкуса. Как-то, остановившись у рейвенкловского стола, он затеял длинный и скучный разговор с парнем, готовившимся к научной работе по зельям, а сам осторожно выбрался из-под блока, скосил взгляд на Николь. Она не была девственницей – квиддичист своего не упустил. Но не далее, как вчера они громко разругались, по слухам, из-за того, что она совсем охладела к нему… Фу, Северус, как низко ты пал – собирать сплетни.
В приступе злости на себя и на нее он не замедлил придраться к приготовлению зелья на ближайшем уроке, снять очки и пригрозить наказанием. Вечером, уже забыв о своей вспышке, он разбирал в кабинете новую порцию ингредиентов, доставленную днем, когда в дверь легко постучали, а секундой позже вошла Николь.
- Вы? – удивился он, разгибаясь и откидывая волосы. – Что вам нужно, мисс Ренар?
- Разве вы не назначили мне наказания, профессор? – она склонила голову набок и привалилась плечом к косяку.
Он облизнул пересохшие губы. Вообще-то нет, но позволить ей уйти…
- Разумеется, - кивнул он. Николь улыбнулась, шагнула с порога, притворила дверь. Очень тщательно закрыла ее за собой.
- Что мне делать?
- Вы поможете мне разобрать эти ящики, - почти твердым голосом произнес он. – Приступайте. Естественно, без всякой магии.
Она демонстративно положила палочку на край учительского стола, затем, не отводя синего взгляда, взялась за пуговицы мантии и принялась медленно их расстегивать. Легко повела плечами, сбрасывая форму. Под ней обнаружилась тонкая блузка и обтягивающие брючки.
- Извините, профессор, не хочу запачкать мантию.
Действительно, приятного в доставленных компонентах было мало. Тяготясь молчанием, которое стало материальным, Северус спросил, и сам удивился, как низко прозвучал его голос:
- Свою одежду вы не боитесь запачкать?
- Нет, - ответила она, значительно посмотрев на него, и повернулась к ящикам. Через несколько минут раздался ее тихий грудной смех.
- Вы словно в воду смотрели, профессор.
Он обернулся. Блузка Николь была расстегнута на две верхние пуговицы, а левую полочку ее украшало немалое пятно. Девушка быстро подошла к фонтану.
- Извините, я сейчас приведу себя в порядок.
Прежде чем Снейп успел что-то сказать, она ловко замыла пятно, наклонившись над водой. Мокрая блузка прилипла к телу, обрисовав грудь, к которой Северус тут же прикипел взглядом. Какое Охлаждающее зелье?! Если эта девочка сейчас не спасется бегством, то выйдет она отсюда в лучшем случае через сутки.
- Вам было бы лучше воспользоваться заклинанием, - проговорил он.
- Разумеется, - ответила она, даже не делая попытки прикрыться, – если бы у меня была моя палочка. Может быть, вы высушите мою блузку… - она сделала выразительную паузу, - Северус?
Sévèrusse… Он вытянул свою палочку, почти коснувшись мокрой ткани, глотнул комок в горле и произнес Раздевающее заклинание.
Скомканная блузка упала к ее ногам (так волновался, что заклинание выполнил через пень-колоду), Николь перешагнула через нее и обвила обнаженными руками плечи под черной мантией. Северус отбросил палочку, прижал к себе ее бедра и нашел губами губы.
Кажется, у нее подкосились ноги. Она что-то простонала, не отрывая рта, он удобнее перехватил ее стройное тело, отпустил ее губы, только чтобы глотнуть воздуха. Она была ошеломлена, она не ждала такого, какой опыт мог ей дать этот щенок, паршивый вратарь, вероятно, считавший себя крутым парнем из-за того, что на кубке школы было его имя? Юная, еще не разбуженная женщина таяла в его руках, чувствуя, угадывая пламя, бушевавшее внутри, такая трогательная в своей неумелой страстности. Она стягивала его мантию, расстегивала рубашку, потянула было и ее, но Северус перехватил ее запястья своей рукой:
- Не надо.
Глупо, он же не собирался оставаться в рубашке, но она могла заметить…
- Не бойся, я все знаю, - ее шепот обжег шею, руки зашарили по плечам, справились с рубашкой. Николь прижалась губами к шее, грудью к груди, потом зашептала снова:
- Моя тетка работает в министерстве, я знаю, кто ты. Я не сказала никому и не скажу, иди ко мне…
Гибкое тело извивалось в его похолодевших руках, томясь, изнывая от предвкушения того, что его сейчас распластает настоящий похотливый упиванец. Северус с трудом оторвался от розовых губ, разжал ее руки и, сделав над собой еще одно невероятное усилие, отодвинул девушку. Вкрадчивый голос, слышный даже сквозь тяжелые удары пульса, предупредил: «Женщины такого не прощают». К черту, для таких девиц у него была меблирашка в Лютном переулке, Дамблдор снимет с него голову, и даже не в этом дело – он только начал испытывать что-то похожее на покой… И главное – он же просто убьет эту глупую девочку, мнящую себя роковой женщиной после слюнявых поцелуев и неумелого перепихивания со своим жалким вратарем, отравит липкой дрянью, которая все еще плещется в невидимых венах, связывающих его с его собратьями.
Возбуждение скомкалось в боль. Остро хотелось под прохладный душ и забыть о гадкой сцене, но Николь все еще здесь и не понимает, почему он до сих пор в брюках. Северус подобрал ее блузку, набросил ей на плечи.
- Уйди, девочка, - хрипло проговорил он. – Не будет ничего, тебе лучше вернуться в спальню.
Ага, сейчас уйдет, спокойно и с достоинством. Объясни ей хоть что-нибудь! Ее глаза уже наливались возмущением и гневом. Северус перехватил ее руки – хватит, больше ни одна женщина не ударит его по лицу – потащил в свою комнату, закрыл дверь, заставил Николь сесть. Быстро прошелся глазами по полкам, снял бутылку успокоительного настоя – не выводился, глушил пополам с охлаждающим зельем. Кстати о нем: интересно, если глотнуть сейчас, боль уменьшится? Плеснул в стакан зеленоватой жидкости с характерным запахом валерианы, поднес ко рту девушки:
- Пей.
Она, все еще полыхая глазами, но уже немного растерянно, проглотила настой. Северус застегнул ее блузку.
- Вот так. Теперь слушай меня. Возвращайся в спальню и не смей даже вспоминать о том, что здесь было.
Ее губы начали дрожать, она всхлипнула и разрыдалась.
- Скотина! Мерзавец!
Он отошел от выкрикивающей ругательства девушки, попытался завернуться в мантию, обнаружил, что по-прежнему раздет. Зябко повел плечами, вытащил другую мантию из шкафа, потом подошел к Николь (она добралась уже до «чудовища» и «развратника»), тряхнул ее за плечи.
- Да, а еще убийца и бывший Упивающийся смертью!
Она замолчала, смаргивая слипшимися ресницами, он продолжил, глядя в заплаканное лицо:
- Ты сейчас успокоишься и вернешься к себе. На тот случай, если ты захочешь поделиться информацией из министерства с кем-нибудь из подруг, предупреждаю: никто не заметит, как моя рука дрогнет над твоим стаканом, упустив туда пару капель без вкуса и запаха.
- Отравишь меня? – спросила она дрожащим от гнева голосом.
- Зачем же? Скандал, расследование… Я тебя изуродую.
Ее зрачки расширились. Поверила. Чувствуя себя просто отвратительно, Северус выпихал ее в коридор и закрыл дверь. Может быть, безопаснее было проводить ее до гостиной, но он не испытывал ни малейшего желания идти рядом с заплаканной девушкой и делать непроницаемое лицо, в то время как больше всего хочется стиснуть руки между коленями и повыть вволю от боли, обиды и осознания собственной подлости.
Снейп перестал оставаться на уроках седьмого курса, Николь больше не искала с ним встреч, она вообще избегала его, а Северус поклялся себе больше не допускать таких ошибок. Позволить себе потерять контроль, стать уязвимым, слабым – больше никогда! Он нырнул в спасительное раздражение и решил, что пора пересмотреть поведение. Тушеваться перед юнцами-семикурсниками – стыдись, бывший упиванец! В конце концов, им даже не обязательно знать, что ему всего третий десяток идет, особенно если заняться своим внешним видом.
К лету он чувствовал себя куда лучше. Младшие курсы удовлетворительно сдали экзамены, семиклассники вернулись в замок на выпускной. Бал (на который он до последнего отказывался идти, но директор настоял) пробудил воспоминания о собственном выпуске. Северус просидел в углу, угрюмо поглядывая на танцующих однокашников, греясь мыслью о том, что он последний вечер проводит в обществе ничтожеств, которые так и не смогли разглядеть его уникальности. Дамблдор делал попытки подойти и поговорить, тогда Северус просто удрал из Общего зала и до утра бродил по аллеям украшенного сада. В этот раз он тоже немало времени провел в саду, вылавливая в кустах прощающихся влюбленных, хотя Дамблдор и намекнул, что в последний вечер в Хогвартсе можно дать ребятам немного расслабиться. Снейп так не считал.

[Maresca]

Ора зи Шанталья

Прошу прощения... МС я не забросила, просто пишу медленно. Более подробно об этом в моей теме.

По поводу "не позови их Волдеморт"... Я, разумеется, не имела в виду, что Северус проникся бы достоинствами однополой любви. ) Но мне кажется, этот шаг (секс с мужчиной), как и было высказано самим Севом в разговоре с Дамблдором, повлиял бы на его способности, а, кроме того, незримо "повязал" бы его с Малфоем. Ничего хорошего я в этом не вижу. )

В общем, конечно же, вы могли подразумевать совершенно другое, но я лично в этой сцене почувствовала, что Северус избежал серьезной опасности, а не просто нескольких отвратительных минут... Вот, на основе вашего произведения строю свои заоблачные теории... )

[alex]

alex
Большое спасибо за похвалу! Я не имела в виду, что после выхода шестой книги мой фик потеряет право на существование, ни в коем случае, я надеюсь, что и после окончания всей саги кому-ниубдь будет интересно перечитать его. Я просто полагаю, что после шестой книги на фоне новой информации, которую мы, я надеюсь, получим о Люциусе и Нарциссе Малфой, о Лили и Джеймсе, о самом Снейпе у меня появятся новые идеи, и эта станет неактуальной. Вот и тороплюсь изложить свою версию жизни СС, пока мы не узнали настоящую.

.

Ну, в том, что Ваш фик будут читать и перечитывать, можете быть уверены. По крайней мере, могу поручиться за себя. И, естественно, очень хороша мысль поторопиться с написанием Очень уж хочется скорее прочитать продолжение.

[Ора зи Шанталья]

Глава 12

Il se passe quelque chose …

Luc Plamondon «Starmania»

Что-то происходит...

В сентябре он должен был принять преподавание зелий полностью. Едва успел завершить ревизию компонентов, составление конспектов и сведение планов, плюс МакГоннагал попросила помочь с отправкой писем будущим первокурсникам. Копирующее перо летало над пергаментами, Северус оглашал имена из длинного списка, а Минерва выхватывала готовые письма из-под печати Хогвартса и рассовывала по совиным клювам. Как всегда в честь Большой рассылки пригласительных писем из Хогсмита забрали всех сов, кроме местной доставки, разноцветные птицы разлетались, чтобы вернуться, иногда тем же вечером, с ответом. Его собственная сова, быстрая и гордая белоснежная красавица, немного обеспокоенно следила за всем этим беспорядком. Северус купил ее летом на Диагон-алее, зашел в совиный магазин скорее для того, чтобы отдохнуть от суеты, яркого солнца и неумолчного галдежа толпы покупателей, но хозяин тут же вцепился в него мертвой хваткой. Избавиться от него не составило бы труда, но Северус подумал, что собственная сова – это совсем неплохо, если уж он окончательно решил остаться в Хогвартсе и заняться наукой. Обвел глазами сотни сов, сидевших, дремавших, чистивших перья в полумраке магазина и зацепился за немигаюший янтарный взгляд, умный, вполне осмысленный. Подошел поближе. Белая птица смерила его глазами и, преисполненная чувства сосбственного достоинства, перебралась на его плечо. Со Снежком они бы составили прекрасную пару.
Хозяин заломил высокую цену, не моргнув глазом выслушал лекцию на тему зарплаты Хогвартского учителя и предложил посмотреть уцененных сов. Северус фыркнул, расплатился, сова позволила себя погладить и, не теряя достоинства, перебралась в клетку. Она действительно оказалась великолепной, быстрой и сильной птицей. Охотиться в паре с ней было одно удовольствие…
- Северус, вы не одолжите свою сову, если нам не хватит этих?
- Разумеется, нет, профессор МакГоннагал.
Еще не хватало, чтобы Бланш отнесла приглашение какому-нибудь бездарному магглорожденному ученику, верно, дорогая? Она согласно ухнула, опять перебралась на плечо. Вообще-то тяжело, ну уж ладно, сиди, только без уверений в дружбе в виде помета на мантии, хорошо?
Ворвавшись в класс первого сентября, профессор Снейп произнес речь, которая стала его визитной карточкой на годы вперед. Он не признавал понятия «короткий предпраздничный день», нещадно карал снятием баллов за опоздания и полагал, что зелья, сваренные учениками, делятся на плохие и отвратительные. Он по-прежнему неустанно вылавливал влюбленные парочки во всех уголках Хогвартса, а старшекурсники, пытавшиеся пронести под мантиями номера «Чарующей плоти», уверяли, что один из его черных пустых глаз точно волшебный – Снейп безошибочно выдергивал контрабандиста из толпы, возвращавшейся из Хогсмита, конфисковывал журнал, где бы тот ни был спрятан, и отсылал его родителям провинившегося ученика в сопровождении едкого комментария зелеными чернилами. Поговаривали, что многие семьи уже нервно вздрагивали при виде белой почтовой совы.
На следующий год он стал деканом Слизерина, и ни одна слизеринская старшекурсница не поверила бы, расскажи ей кто-нибудь, что совсем недавно профессора Снейпа – нездорово бледного, с вечными кругами под глазами и немытыми лохмами – засыпали любовными записками. Вся школа знала, что зельедел беспощаден ко всем факультетам, кроме своего, но только Слизерин знал, что такое настоящее наказание профессора Снейпа. Что ж, ему понадобился еще год, чтобы привести Слизерин в соотвествие со своим представлением о чистокровных волшебниках: они выиграли Кубок школы и по чертовому квиддичу тоже. Жизнь складывалась просто прекрасно: постоянная работа, регулярные статьи в «Алхимический вестник», тихие вечера в кругу коллег за шахматами или картами и бесконечные ночи с бессонницей или кошмарами. Спокойное течение, под которым назревало что-то, чтобы прорваться в один прекрасный день общим состоянием: этим летом Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, получит Письмо!
Конечно, Северус не думал, что Дамблдор сдал Поттереныша маггловской семейке (МакГоннагал возмущалась по их поводу, и Северус, обессиленно валяясь на крыше - тролль бы подрал скорость этого мотоцикла! – был с ней согласен: семейка отвратительная) и забыл о его существовании на десять лет. О нет, на Привит-драйв было достаточно глаз и ушей, чтобы весь персонал Хогвартса знал о каждом дне из жизни маленькой знаменитости, описанной в «Современной истории магии» и прочих источниках. От разговоров о нем невозможно было укрыться: если двое или больше учителей начинали говорить полушепотом в углу кабинета, значит, они говорили о маленьком Поттере. Как и любой преподаватель, Снейп был в курсе проявляющихся магических способностей Гарри-Великолепного-Поттера и временами просто не выдерживал. «Да что вы говорите, профессор Спраут, взлетел прямо на крышу?» – губы едва не слиплись от сладости собственного тона, но добрейшая гербалог не заподозрила иронии. «Да, Северус, непроизвольная левитация, он спасался от каких-то мальчишек!». Снейп крутнулся на каблуках и вымелся из учительской, с ужасом думая, что же начнется, когда Великий Поттер наконец прибудет в Хогвартс. «Северус, куда ты?» – «Вы уже знаете о чудесном полете маленького Гарри, директор? Подумайте, что было бы, если бы его догнали! Бегу рыдать в свой кабинет. Слушайте, Дамблдор, а что бы вы предприняли, если бы у Поттеров родился сквиб?» – «Северус, ты глупеешь от злости, не говори ерунды, ты прекрасно понимаешь, что сквиб не мог бы спастись от заклинания Волдеморта, которым он, Волдеморт, едва не убил сам себя, Волдеморта, то бишь». Директор поблестел очками на Северуса, держащегося за левый локоть, и тема была исчерпана.
По мере приближения дня Х становилось все хуже. В учительской просто невозможно было находиться. «В следующем году в Хогвартс приедет Гарри Поттер! Интересно, на какой факультет его отправят? О, будет ли он играть в квиддич, как его отец? Полюбит ли он гербалогию, как бедняжка Лили? О, Минерва, не будет ли у него проблем с трансфигурацией?» Снейп повернулся к коллегам вместе с креслом.
- А в совятне еще не передрались за право отнести Гарри Поттеру письмо? – рявкнул он. В учительской на песколько минут стало тихо. Потом в углу возобновился тихий шепоток, в котором Северус разобрал слова «квиддич», «лучший ловец» и «бедный мальчик», после чего убрался в подземелье, взметнув мантию так, что едва не прищемил ее дверью.
Не передрались. В один чудесный июльский день быстрая и сильная птица из школьной совятни понесла письмо на Привит-драйв, 4, но Снейп даже пропустил этот момент: он лихорадочно дописывал рецензию на работу коллеги из Бобатона, которому неожиданно перенесли защиту на более ранний срок, а Северус скорее бы вывернулся наизнанку, чем позволил упрекнуть себя в непрофессионализме. Он вылетел (на сей раз фигурально выражаясь) из своих апартаментов 30 июля и понесся в совятню, едва ли не помахивая увесистым свитком – как раз укладывался в срок, умница Бланш доставит его письмо в университет сегодня, может быть, завтра утром.
- Viens ici, Blanche… /Иди сюда, Бланш.../
Совятня была пуста. Нет, на полу, конечно, валялся помет и мышиные косточки, но на жердочках не было ни одной птицы. Несколько секунд он растерянно моргал, потом неприятная улыбка скривила тонкие губы. Ну, да, как же он мог забыть! Великому Поттеру завтра исполняется 11, и если он не получит своего письма, то по дурацким, но неумолимым законам не сможет быть принятым в Хогвартс. Только почему же все совы? Ладно, это можно узнать позже, сейчас главное – доставить свое письмо. И Снейп почти бегом отправился в Хогсмит.
«Извините, но сегодня работает только местная доставка» – объявление такого содержания кривовато висело на дверях почты. Северус ворвался внутрь, неверящим взглядом обвел пяток махоньких сычиков, сиротливо ютившихся на пустых полках, посмотрел на почтового служащего.
- В чем дело?
- Разве вы не знаете? – искренне удивился он. – Гарри Поттер…
- Понятно. И все совы Англии волокут ему письма, чтобы никому не было обидно. А что прикажете делать мне?
- Отправите свое письмо завтра, - добродушно отозвался почтальон.
Завтра? Северус Снейп подвел коллегу, не прислав вовремя свою рецензию? Смеетесь вы, что ли? Мало того, что они забрали Бланш, Мерлин, моя бедная Бланш, ты даже не знаешь, что и кому несешь, так его еще поставили в совершенно идиотскую ситуацию. Что делать? Аппарировать в университет с письмом в руках? Несолидно, традиция велит доставлять рецензии почтой, а не через камин или лично.
Что, раз велит, значит, надо исполнять. Северус завернул гладкий конверт в шершавую оберточную бумагу (хоть какой-то прок от почты), чтобы не выскользнула из когтей. О Мерлин, если бы он знал, что понесет свою рецензию сам, то не был бы столь многословен – увесистый сверток едва позволил взлететь. Сотня дохлых троллей, почтовая летучая мышь – еще куда ни шло, но грузовая… ладно, где там этот университет?
Уже на подлете к старому зданию дошло, что можно было аппарировать куда-нибудь поближе, и долететь уже до кафедры. Да, директор, вы снова правы, глупею от злости. Поздно. Вот окно, вот стол с письмами. Получите, распишитесь.
Двое магов, находившихся на кафедре, вздрогнули, когда черная тень бесшумно скользнула в открытое окно, выпустила на стол плотный пакет, сделала круг под потолком и вылетела прочь. Маги обменялись взглядами, затем тот, что постарше, разорвал обертку, прочел вслух:
- Профессор Северус Снейп, Хогвартс.
- Меня предупреждали о некоторой эксцентричности профессора, - пожал плечами второй.
На обратном пути хватило ума аппарировать в Хогсмид, добирался уже оттуда, шмыгнул прямо в печную трубу, ну, а дальше можно даже не нащупывать дорогу, сотни раз проделывал этот маршрут: влево, вправо, вправо, камин в собственной комнате и вот свободное пространство для вылета. Мерлин, это не свободное пространство, а борода Дамблдора, директор, кто вас просил сидеть, уткнувшись носом в камин?!
Дамблдор аккуратно выпутал из бороды ожесточенно сопротивлявшегося зверька, держа за лапки, положил на соседний стул. Подождал, пока появившийся зельедел отряхнет паутину с мантии и выпутает последние серебряные волоски из пальцев.
- Извините, не заметил, - буркнул он. – Вы что-то хотели от меня, директор? У вас завалялось еще одно письмо, а поскольку совы в Англии кончились, вы решили попросить меня доставить его?
- Не совсем так, - улыбнулся Дамблдор. – Гарри не получает писем, его дядя отбирает все. Я собираюсь послать Хагрида, чтобы он отдал мальчику письмо и помог ему купить все необходимое на Диагон-аллее.
- Прекрасная идея, - отозвался Снейп. – Может быть, дракон был бы немного эффектнее, но он не смог бы помочь с Диагон-аллеей. Однако, при чем здесь я?
- Ну, - директор погладил бороду, - когда Хагрид помогал мне с Гарри в последний раз, ты был так любезен, что проконтролировал его…
Десять лет молчал, старый лис! Да уж, доверять Хагриду свою жизнь куда безопаснее, если за его спиной будет стоять нормальный волшебник. Хотя обитатели волшебного мира, наверняка, содрогнулись при мысли об эскорте Гарри Поттера: великан-полукровка и бывший Упивающийся смертью. Да, Дамблдор, славный у вас персональчик.
- Я бы попросил тебя, Северус, не попадаться на глаза Хагриду: не хочу, чтобы он подумал, будто я ему не доверяю.
- Если вы ему доверяете, зачем вам я?
- На тот случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Ты же знаешь, Хагриду запрещено использовать магию, - серьезно проговорил Дамблдор.
Северус зябко обхватил руками локти. Там, между прочим, гроза собирается… Ветер довольно сильный, а как с ним сражаться, если в тебе весу… Он задумчиво поводил тонким пальцем по губам, взглянул на Дамблдора.
- А где Хагрид сейчас?
Хагрид собирался в дорогу в своей хижине, рассовывал пожитки по бесконечным карманам своего балахона (Снейп подозревал, что пальто с четвертым измерением в карманах было подарком Дамблдора). Кстати, о карманах – кажется, вот этот подойдет. Достаточно большой и достаточно удачно расположен, чтобы не оказаться под филейной частью Хогвартского лесничего, если ему придет в голову посидеть на дорожку. Отвернись, Рубеус… Отлично. Тепло, мягко, уютно, ну разве что запах… Как это у магглов зовется – газовая камера? Ладно, если свернуться поплотнее и спрятать носик в кожаные складки, вполне можно терпеть. О, а это что – паек на дорогу? Северус крутнулся, выбираясь из-под придавившего его пакета сосисок. Съесть, что ли, одну? Из-за рецензии он пропустил даже завтрак. Северус, не будь смешным. Он засунул мордочку назад под крылья и задремал до самой Хижины-На-Скале.
Интересно, эти магглы собирались поселиться тут навсегда, лишь бы не отдать свое сокровище в школу чародейства и волшебства? Ну и дыра! Было холодно, словно в собственном подземелье, когда уроки еще не начались и два десятка котлов не стоят на огне, к тому же сыро и воняло плесенью. Северус увернулся от руки Хагрида, полезшего за сосисками, и остался в кармане – просто боялся потерять это косматое чудовище, поглощавшее ультразвук едва ли не лучше, чем Дамблдорова борода, а преобразовываться… Во-первых, директор просил не высовываться, ну а во-вторых, если этого жирного маггла со свистящим дыханием хватит удар, то кто будет отвечать? Ну уж ни в коем случае не безобидный лесничий. Лучше просто тихонько выглянуть и прощупать комнату.
Который из детей – Поттер, тот, что подальше, испускающий волны удушливого страха, или этот, поближе, в котором сквозь страх проглядывает любопытство? Кажется, любопытный. Так, что дальше? Верно, Хагрид, письмо. Да не в этом кармане, дубина, здесь только я, насквозь пропахший этими сосисками, как их только можно есть? Подписывал бы ты свои карманы, что ли? Ну вот, молодец, нашел, отдавай мальчику, ура, директор, Гарри Поттер получил свое Письмо не позднее 31 июля, дело сделано, забирай его и полетели домой.
Ночевать? Ладно, будем ночевать. Тем более что на объедки слетелись все мухи, пережидавшие непогоду в Хижине-На-Скале, и когда эта парочка уляжется, можно будет, наконец, поужинать, не нарушая слова, данного директору. Только вот когда эта парочка уляжется? Отбой, Поттер, завтра рано вставать! И не слушай этого зоолога-любителя: нет у него в карманах никаких мышей, сова сожрала их еще по дороге, нагоняя аппетит мне, голодному и начинающему злиться, а это может плохо кончиться.
Мальчишка угомонился, а через четверть часа Северус, ощущая приятную тяжесть в желудке, забрался назад в карман пальто, прикрывавшего сопевшего счастливого обладателя пригласительного письма.
Поскольку с момента встречи с Гарри Поттером Хагриду было запрещено использовать волшебство, до Лондона добирались своим ходом. Нет, конечно, до того, чтобы грести самому, Хагрид не опустился, наверняка стукнул по лодке своим розовым зонтом. Снейп знал и Дамблдор знал, хоть и делал вид, что не подозревает о том, что Хагрид спрятал в этом уродливом устройстве обломки своей палочки – шестнадцать дюймов, дуб и… Северус не знал, что внутри, но предполагал, что драконий навоз. После приятного путешествия на лодке был полный кошмар – поезд, подземка, толпа магглов… Северус завернулся так, что спрятал даже ушки, но все равно чувствовал себя просто отвратительно, когда они оказались, наконец, на Диагон-аллее. Едва Хагрид шагнул из-под арки на заднем дворе “Дырявого котла”, Северус рванулся на свободу. Прицепившись к металлическому штырю между торговым центром “Совы” и магазинчиком метел, он потягивался всем телом, разминая косточки, вытряхивая из кожистых складок затхлый запах Хагридовых карманов, и громко клялся, что это был последний раз, когда он поддался на провокацию Дамблдора. К счастью, прохожие слышали только пронзительный писк.
Меж тем парочка скрылась в дверях “Гринготтса” – Дамблдор дал поручение лесничему забрать Нечто-Очень-Важное из сейфа, и образ философского камня так ярко сиял в голове Хагрида, что Северус видел его даже теперешними полуслепыми глазами. Он подавил искушение немедля вернуться в “Дырявый котел” и с помощью камина оказаться в своем подземелье: нужно было убедиться, что этот горе-посыльный выйдет из банка с камнем в кармане, желательно внутреннем, и сразу вернется в Хогвартс, а не пойдет все в тот же “Котел” пропустить стаканчик.
Ну вот, так и знал! Запихнув мальчишку к мадам Малкин, Хагрид галопом понесся к старику Тому. Надеюсь, Дамблдор, мне не придется силой выдирать Вы-Знаете-Что из кармана пьяного Хагрида при попытке обменять его на десяток драконьих яиц. Не пришлось. Вдоволь набродившись по Диагон-аллее, парочка вернулась в “Дырявый котел”, Северус решил, что скорее позволит Дамблдору убить себя за не доведенное до конца задание, чем нырнет обратно в карман кротового пальто, преобразовался в темном углу и вернулся в Хогвартс. К счастью, Хагрид прибыл туда же несколькими минутами позже, сияющий, с камнем в кармане и длинным восторженным отчетом о возвращении Гарри Поттера в волшебный мир. Правда, отчет состоял преимущественно из междометий.
Легендарного Гарри Северус увидел только на Церемонии распределения. Это впервые он ждал ее с таким нетерпением, что едва не приподнялся из-за стола, когда МакГонагалл завела в Общий зал напуганных до икоты первокурсников. Разномастные головы над черными мантиями сливались в одно мутное пятно. Когда уже они начнут подходить по одному!
Начали. Минерва развернула длинный пергамент, и Северус, чтобы отвлечься, занялся любимой игрой: шепотом называть факультет до того, как его назовет Шляпа. Насколько ему было известно, этим развлекались почти все учителя, что же касается процента попадания, то чаще Снейпа угадывал только Дамблдор, но он не играл.
- Аббот, Ханна!
Северус смерил глазами белокурую девочку с дрожащими коленками, семенившую к табурету, и одними губами обрисовал:
- Гаффелпаф.
- Почему вы всегда произносите это так, будто это позор? – печально спросила профессор Спраут. Снейп еще в первый год работы ответил ей, что если бы его распределили в Гаффелпаф, он бы перевелся в Бобатон, так что сейчас промолчал, щурясь на вереницу учеников перед табуреткой. Эта девочка с золотыми кудряшками тоже отправится под крылышко добрейшей профессорши Спраут, этот мальчишка с кислым лицом – неплохой кандидат в Рейвенклов, а вон та девица с лошадиной челюстью, на которой словно крест-накрест написано «Чистейшая кровь» – наверняка его будущая воспитанница. О, начались знакомые лица: юный Кребб, точь-в-точь уменьшенная копия папаши, был без промедления отправлен на Слизерин. Туда же должен был отправиться и Гойл, но процесс слегка застопорился. Шляпа усиленно двигала складками, восседая на голове ирландского паренька, как будто можно было задуматься о распределении полукровки. Всем полукровкам дорога либо к Минерве, либо к милой гербалогше, но глаза у мальчонки сообразительные, значит, Шляпа просто устала или решила поважничать, старая калоша, а то ж уважать не будут, если не понервничают. Вот, цель достигнута: Гойл переминается с ноги на ногу, как никогда напоминая одетую в мантию гориллу, а маленькая маггла за его плечом едва ли не подпрыгивает от желания рвануть к заветному табурету. Куда распределят ее?
Северус опустил подбородок в сплетенные пальцы. От магглорожденных колдунов никогда не знаешь, чего ожидать. Лили тоже была магглой, но обладала такими способностями, что даже сама наверняка не знала всего своего потенциала. Так что с этой девочкой? Судя по коктейлю, плескавшемуся в его голове, она не только прочитала, но и выучила все учебники, так что не Гаффелпаф. Но и не Слизерин, очевидно, хотя жаль. Рейвенклов? Пожалуй.
Меж тем ирландца отправили в Гриффиндор, Гойла – в Слизерин, не мешкая, и Минерва произнесла следующее имя.
- Гермиона Грейнджер!
Он вздрогнул так, что Поппи заметила и наклонилась к нему с каким-то участливым вопросом, на который он автоматически покачал головой. Дерзкая девчонка, посмевшая называться этим именем, да еще в сочетании с мерзкой маггловской фамилией, кинулась к табурету и нахлобучила на голову Шляпу.
- Эрмион… - протянула она нежный перелив, четко рисуя звуки полными губами, и он растерянно посмотрел на нее – что за диковинное имя. Женщина улыбнулась и взметнула в воздух золотую ленту.
- Гермиона, - прочел он, и пришла ее очередь удивленно вздергивать брови. Потом он без труда называл ее «Hermione Delacroie», но это было чужое официальное имя, для гостиных и светских разговоров, а в жаркой темноте спальни, когда пальцы до боли впивались в плечи, когда пересохшие губы жадно хватали воздух, - она была Гермиона, Герми, как в первый раз…
Старшеклассники засмеялись, Северус вздрогнул, словно от дремоты очнулся. Круглолицый мальчуган растянулся на полу, не добравшись до табурета, потом неловко поднялся, натянул Шляпу, она серьезно и надолго задумалась. Северус метнулся глазами влево-вправо, не заметил ли кто его отключки. Вроде бы нет. Он выдохнул, разжал сведенные пальцы и принялся растирать синие следы от них на тыльной стороне руки. Каштановая копна маленькой магглы мелькала за Гриффиндорским столом.
Неловкий мальчишка, услышав заветное «Гриффиндор», вскочил с табурета прямо в шляпе и бросился к столу.
- Мистер Лонгботтом! – воскликнула МакГонагалл. Что? Северус даже перестал растирать синяки. Это неуклюжее создание – Лонгботтом? Чета Лонгботтомов была аврорами, и хотя они не знали Снейпа лично (кто их там, под масками, разберет), но встречались несколько раз, и на память об одной из этих встреч Френк оставил ему сувенир в виде длинного шрама на левом бедре, который не смогло убрать даже соответствующее зелье – заклинание было так хорошо, что Северус благодарил судьбу за то, что остался с обеими ногами. Лицо Эрмион было белым, когда она, содрав маску, торопливо наколдовывала жгут, и ее губы все еще дрожали, когда несколькими часами позже она держала чашку с противным пойлом для восстановления запаса крови и, улыбаясь, говорила, что если бы заклинание попало правее, то догнала бы этого аврора и убила его мучительной смертью… В клинике св. Мунго они лежали в соседних палатах – на пятом этаже, для безнадежных больных. Алиса и Френк в общей, а Эрмион в следующей по коридору, отдельной, содержание которой съедало большую часть хогвартской зарплаты. Однажды он зашел в общую палату, сам не знал, зачем, посмотрел на седую осунувшуюся ведьму, которая была немногим старше его, и подумал, что, вероятно, выглядит немногим лучше. Добрая болтливая целительница говорила, что этих бедняжек регулярно навещает мать Френка и его сын, такой славный мальчуган, и Северус попросил не пугать бабушку упоминанием о его визите, так что никогда ранее не видел младшего Лонгботтома. И вот это недоразумение – сын Френка? Он испытал нечто вроде обиды. Во всяком случае, очень сильное разочарование. Похоже, на Гриффиндор его отправили из уважения к отцу. Или – что не исключено – Дамблдору нужно срочно сделать техосмотр Годриковой шляпы и вправить на место мозги или что там у нее.
- Малфой, Драко!
Почему враждебность в голосе, Минерва? А как насчет того, что все дети равны и хороши? Снейп прищурился, разглядывая надменную фигурку, забиравшуюся на табурет. Малфеныш, похожий на Люциуса всем, начиная от острого личика и заканчивая белесыми глазками, и все равно… Северус не сдержал горделивой улыбки, когда Шляпа заорала «Слизерин», едва коснувшись головы мальчика.
Распределение продолжалось. Нотт, Паркинсон… О Мерлин, не набор детей, а слет упиванцев какой-то! Не к добру все это… Патил, Перкс… Ну, скорее, я умираю от нетерпения, где же это чудо….
- Поттер, Гарри! – наверное, Минерве понадобилась вся ее выдержка, чтобы не расплыться счастливой улыбкой. Зал, естественно, загудел, Поттереныш шагнул вперед, и Северус впервые увидел живую легенду.
Джеймс Гарри Поттер собственной персоной, образца первого года обучения. Именно таким Северус увидел его в Хогвартс-экспрессе, где сидел, забившись в угол купе, с легким ужасом взирая на толпу, с которой в ближайшие семь лет придется жить, учиться и находить общий язык. Угрюмый и необщительный, он предпочитал валяться с книгой в своей комнате, чем гонять на метле или брать штурмом снежную крепость – и то, и другое получалось куда хуже, чем читать и запоминать заклинания. Сейчас он тоже держал в руках книгу, не столько читая ее (учебники за первый курс – ну и скука), сколько закрываясь от возбужденного вороха учеников, но все равно автоматически скользя по строкам глазами сквозь очки, купленные специально к Хогвартсу. Его зрение было безнадежно испорчено, что оказалось неприятным сюрпризом для родителей, когда они увидели, как он разглядывал корешки книг у «Флориша и Блоттса», едва не касаясь их кончиком длинного носа – фамильной гордости. Отец раздраженно поволок его в клинику св. Мунго, мама настояла, чтобы оправа была удобной и красивой, хотя Северус полагал, что красоту ничем не испортишь, и любые очки будут выглядеть нелепо и чуждо на его худом лице. Мир неожиданно обрел четкость, мягкие слезки ловко обхватили переносицу, и Северус в общем был готов смириться со своим приобретением, пока не увидел в поезде этого мальчишку.
Ловкий, быстрый, шумный, он заглядывал во все купе, бесстрашно заговаривая с важными старшекурсниками и пугая сверстников рассказами о грядущей церемонии распределения: по его словам выходило, что первоклашкам нужно будет оглушить горного тролля специальным заклинанием, которому его по большому секрету научил знакомый третьекурсник и которым он совершенно безвозмездно может поделиться. Сопя от старания, растерянные первогодки повторяли за ним глупейшую присказку, сочиненную, кажется, на ходу самим проказником и его неразлучным спутником, которого Северус знал – старший сын Блэков, Сириус. Они сталкивались несколько раз на обязательных приемах у Малфоев и Блэков, одну из комнат безразмерного дома отводили специально для детей, Северус забирался в самый дальний угол, чтобы переждать несколько часов, но разве можно было отсидеться, если по дому бегал егоза Сириус? Когда в первый раз побитый Северус с ревом прибежал к матери, кисло любезничающей с хозяйкой дома, то ему влетело и от нее тоже: приличные дети так себя не ведут. Правда, ей пришлось немедленно воспользоваться камином, чтобы утащить домой ребенка, определенно решившего испортить вечеринку, и чуть позже, когда он и не рыдал уже, а только вздрагивал, успокаиваясь, вернулся отец, и ему влетело в третий раз. Запертый в комнате (лучший способ прекратить истерику – не обращать внимания, полагал Снейп-старший), Северус поклялся ненавидеть Блэка всю оставшуюся жизнь. Пока получалось хорошо.
Итак, Блэк был в компании нового дружка, которого называл Джеймсом – такого же задиры и шутника. Его сладкое личико украшали такие же очки, едва увидев это, Северус задохнулся, содрал проклятое приобретение и выкинул его в окно купе. Больше он очков не надевал, даже теперь, раздражая коллег своей манерой проверять ученические рефераты в учительской, едва ли не лёжа на столе.
- Северус, - спросила как-то Минерва, находясь в особо плохом настроении – два гриффиндорца были покараны сорока очками за драку в коридоре, хотя клялись, что их спровоцировал побитый слизеринец. – Я не пойму, как вы эти работы проверяете: читаете или обнюхиваете?
- Ощупываю осязательными волосками, - брякнул Снейп, но Минерва отнесла это на свой счет и обиделась.
Итак, очки он выбросил, но это не спасло его от того, чтобы быть замеченным новоиспеченными приятелями.
- Эй, зубрила, ты думаешь, что сможешь обмануть Распределяющую шляпу и уломать ее отправить тебя в Рейвенклов? – Блэк подлетел к нему и выволок за книгу на середину купе. – Не старайся, Снейп, всем вам одна дорога – в серпентарий Слизерин.
- А тебе – на Гриффиндор, прибежище грязнокровок и разного магглородья. Кстати, ты долго учил слово «серпентарий»?
Фраза вышла бы просто шикарной, если б не зацепило на последнем слове. Проклятое заикание. Попытался еще раз, но кроме судорожного дерганья челюстью и брызг слюны ничего не вышло.
- Что это было? – поинтересовался Джеймс, подходя и удобнее перехватывая палочку.
- Небольшое недоразумение по имени Северус Снейп, - в тон ему ответил Блэк.
- Не слишком ли помпезное имя для такого ничтожества? – поморщился Джеймс. – По-моему, Слинявус подойдет куда лучше.
Оба расхохотались, но Северус только забрался назад в свой угол, решив, что он не даст себя достать, тем более, что идиотское прозвище наверняка не приживется. Прижилось.
Поттереныш не был и вполовину так уверен, как его отец. Чем меньше людей оставалось перед ним, тем яснее становилось паническое выражение на его лице. «Меня вообще никуда не примут, а вручат обратный билет до Лондона» – чтобы прочесть эту мысль, не нужно было никакой блокологии. Эх, мальчик, я бы дорого дал, чтобы так и произошло, но даже если представить себе на мгновение, что Шляпа скажет «Не принят!», то Дамблдор лично ей пряжку оторвет.
Мальчишка шагнул еще ближе, и Северус от изумления забыл закрыть рот. Общение с Темным лордом оставило ему не только шрам – неуловимая слизеринская аура держалась вокруг него, и Северус с ужасом подумал, что Шляпа может воспринять ее за руководство к действию, не разглядев под этой мощной перебивкой истинную поттеровскую сущность. Учить Поттера в Хогвартсе – еще куда не шло, но быть его деканом…
«Только не Слизерин, только не Слизерин…» - почти безотчетно зашептал он, когда дрожащий пацан натянул на голову Шляпу. «Только не Слизерин, умоляю, нет…»
- Гриффиндор!
Гриффиндорский стол взорвался овацией, Дамблдор приподнял бокал, послал Гарри сияющий взгляд и пригубил, и Северус искренне сделал бы то же самое, если бы не опасался, что его неправильно поймут.

[Ора зи Шанталья]

Глава 13

Oh oui, dit Rogue d’une voix doux. Harry Potter. Notre nouvelle…celebrite

Ах да, - мягко сказал Снейп. – Гарри Поттер. Наша новая…знаменитость.

Первый урок зелий у нового набора должен был состояться в пятницу и Северус готовился так, как не готовился к своей первой замене у семикурсников. Не доверяя памяти, которая была вполне способна выдать полный рецепт настойки мира, если бы Северуса разбудили среди ночи, он еще раз перечитал учебник для первого курса, чтобы четко уяснить, что могут знать первокурсники. Это заняло вечер понедельника. На протяжении вторника и среды он обдумывал, что спросить. Вечер четверга был посвящен освежению в памяти его фирменной приветственной речи. В пятницу утром Северус обнаружил, что от волнения совершенно не хочет есть.
Подвергнув себя жесточайшему осмеянию, он сумел запихнуться парой тостов, и помчал в кабинет. Дальше – по отработанному сценарию: дождаться, пока дети усядутся за парты, дать им несколько секунд на то, чтобы покрутить головами, оценить заспиртованные бяки на полках за учительским столом (Снейп каждый год старался пополнить свою коллекцию чем-нибудь особо страшненьким и регулярно вытирал с нее пыль – эльфы, неровен час, разобьют; Дамблдор поинтересовался как-то, зачем вся эта гадость здесь стоит, если все равно не используется; «Для атмосферы, директор», - ответил он тогда самым шелковым голосом), так вот, дав детям тридцать секунд на разогрев, влететь как буревестник, черной молнии подобный. Мантия разлетается от парты до парты, дети шарахаются, дверь захлопывается сама в тот момент, когда он поворачивается на каблуках за столом. Перекличка – это вместо приветствия, после нее полагается обвести класс фирменным взглядом «я все про всех знаю». Но в этом году ритуал нарушается.
- Поттер, Гарри, - оторваться от журнала, смерить поднятую руку взглядом, от которого холод идет до кончиков пальцев. – Ах да. – и теперь со старательно просчитанными паузами: - Наша… новая… (раз – два – три – достаточно) знаменитость.
Несколько слизеринцев хихикнули. Значит, можно продолжать перекличку, вернее, завершать.
- Уизли, Рон (еще один Уизли, вы кончитесь когда-нибудь, а? Клянусь, еще один Уизли, и я буду бесплатно снабжать эту рыжую леди зельем бесплодия). Цабини, Блейз.
Все. Далее продемонстрировать притихшему классу легендарные темные тоннели, пустые и холодные, держать паузу, пока они не поймут, что дышат слишком громко, и не затаят дыхание. Вот теперь можно.
- Вы здесь, чтобы овладеть тонким искусством приготовления зелий…- и так далее, с доведенными до автоматизма паузами, поворотами и эффектным запахиванием мантии – чай, не в первый раз. Еще одна пауза – на этот раз такая внушительная, что дети совсем не дышат, а кое-кто начинает уже бледнеть и жалеть, что поступил в Хогвартс. Еще немного подержать… Тишина уже не гробовая, а совершенно потусторонняя, и звучный голос после слегка свистящего шепота разрывает ее как выстрел.
- Поттер! (Класс содрогается, Лонгботтом начинает трястись) Что я получу, если добавлю толченый корень асфоделя к настойке полыни?
Глаза учеников послушно обесмысливаются, кроме одних. Что? Маленькая дерзкая маггла
Гермиона
тянет руку? Более того, слова «глоток живой смерти» уже дрожат у нее на губах. Oh la-la, Северус, и чтобы ты делал, если б на ее месте был Поттереныш?
Но Поттереныш ведет себя вполне согласно сценарию – «Я не знаю, сэр». Еще б ты знал – я два дня готовился! Да, но она-то знает… Ладно, в нашем случае это неважно, двигаемся дальше.
- Вот как? – левая бровь вверх, правый угол рта вниз. – Выходит, слава – это еще не все.
Вот так, мистер Поттер, вам не приходило в голову, что к человеку, на которого ходят посмотреть с других факультетов, будут немного повышенные требования? Я могу что-то получить в награду за то, что уже пятый день слышу в коридорах «Смотрите, вот он пошел, вот-вот, рядом с высоким рыжим парнем!»? Я могу подвергнуть небольшому испытанию Живую Легенду?
- Попробуем еще раз. Поттер, куда бы вы направились, попроси я принести мне безоар?
Юная мисс Грейнджер едва не всхлипывает, семафоря поднятой рукой. А разве вам не говорили, детка, что профессор очень плохо видит, зато нюхает и слышит хорошо? Похоже, говорили, поскольку она еле слышно шепчет: «Я знаю, можно, я…». Поттер не намного слышнее выдавливает «Я не знаю, сэр».
- Так и думал, что вы не откроете книгу перед занятием, Поттер.
А вот это уже не по сценарию. Тебе полагается либо сидеть с недовольно опущенной головой и мысленно обзывать профессора обидными словами, ожидая, когда этот крылан-переросток от тебя отстанет, либо надерзить в ответ что-то вроде «а я думал, в Хогвартсе экзамены летом», как бы сделал на твоем месте отец. Нечестно вместо этого поднимать на меня растерянные зеленые глазищи, в которых плещется искреннее недоумение: неужели я должен был запомнить всю книгу?
Под обиженным взглядом Лили – Мерлин, она смотрела точно так же, если кто-то из учителей придирался к выполненной работе – язвительность Северуса стремительно скисала, и он уже скорее машинально произнес следующий вопрос про клобук монаха, когда в глубине зеленого взгляда загорелся знакомый огонек, и мальчишка проговорил:
- Я не знаю, сэр, но, кажется, Гермиона знает, почему бы вам не спросить ее?
Умница! То, что надо! Не подводит Поттеровская кровь! Убери руку, я сам буду отвечать на поставленные вопросы, и я не понимаю, почему никто не записывает в тетрадь то, что я говорю?! Да, и минус балл Гриффиндору за дерзость. Надеюсь, это отобьет у вас охоту острить на моих уроках.
Теперь – техника безопасности. Огнем можно обжечься, кипящим зельем – обвариться, ножом – порезаться, хорошо сваренным ядом – отравиться. И если то, что я говорю, элементарные вещи, то почему ни один год не обходится без несчастных случаев на моих уроках? Все, рецепт на доске, ингредиенты на столах. Работаем.
Какой несложный и одновременно эффектный трюк: ступать неслышно, так, чтобы только шорох мантии отмечал перемещения по классу. Скованные страхом первогодки даже не думали о том, чтобы швыряться змеиными зубами вместо того, чтобы толочь их в ступках. Справедливости ради нужно отметить, что проблема дисциплины вообще не беспокоила Мастера зелий, во всяком случае, сейчас, а в первый год пришлось хорошо поработать, чтобы изгнать несерьезное отношение к урокам. Старенький зельевед, сам похожий на засушенный корень мандрагоры, сквозь пальцы смотрел на проказы учеников. Поттер – а зелья не были его сильным местом, вероятно, он не полагал достойным волшебника умение колдовать над котлом, все равно все необходимое можно достать в аптеке, да, конечно, Джеймс, например, сыворотку правды, глоток живой смерти или настойку красавки – так вот, он веселился вместе со своим дружком Блэком урок напролет, чтобы не уснуть под мерное бульканье котлов и бормотание учителя, и угадайте с трех раз, кто был излюбленным объектом его веселья. Браво, попадание с первой попытки, конечно же, Слинявус, Джеймс не уставал комментировать его манеру мешать зелье носом («А что, Бродяга, так даже удобнее – сразу определяешь и температуру, и запах, и консистенцию!») и открытый Снейпом секрет приготовления хороших зелий («Видишь ли, Блэк, у нас с тобой никогда не получится приличного варева, потому что в настоящее снадобье нужно время от времени макать сальные патлы!»). Когда урок был совсем скучен, Джеймс развлекался забрасыванием змеиных глаз или шариков помета лунного тельца в капюшон его мантии, а Блэк назначал десять очков Гриффиндору за каждое попадание и десять очков Слизерину за каждый промах. Нужно ли говорить, что Гриффиндор всегда выигрывал, причем с разгромным счетом? Северус всего однажды швырнул в него дохлым пауком (как правило, и не пытался, знал, что не попадет, ждал перемены, припоминая самые позорные заклинания), и нужно же было зельеделу обернуться именно в этот момент! Пять очков со Слизерина, плюс гриффиндорцы чуть со смеху не померли. Северус в бешенстве покинул класс, за что получил наказание. В общем, хотел бы он посмотреть на [Слово запрещено роскомнадзором], который рискнул бы швыряться скарабеями на его уроках. Малфой? Ну, Драко можно… Драко вообще делал замечательные успехи, правильно взвешивая порошки и хорошо готовя настойку, и Северусу было наплевать, что добрая половина этих успехов была плодом его воображения. Нужно поддержать старания мальчика, у него все получится. К тому же это зелье настолько элементарное, что Снейп просто не мог себе представить идиота, у которого оно бы не получилось…
Ну да, он забыл о Лонгботтоме! Это ходячее несчастье умудрилось расплавить котел, и за те несколько секунд, которые понадобились Снейпу, чтобы метнуться через все подземелье и взмахом руки убрать шипящую лужу, недотепу обкидало красными волдырями с ног до головы. Теперь, если назначить ему наказание, точно прослывешь садистом. Ладно, кто работал с ним в паре? Финниган? Нет, ребенок, до тебя мне дела нет, хотя мог бы, конечно, и поинтересоваться, чего это твой напарник кидает в котел иглы дикобраза, когда в рецепте ясно написано моим прекрасным почерком – «рогатые слизни». А вот за соседней партой… Еще одно очко с Гриффиндора по вашей вине, Поттер! И не надо трусить губами, если бы наказан был Финниган, результат был бы таким же. Voilà!
Похоже, мальчишка окончательно убедился, что Снейп ненавидит его, а не просто недолюбливает, как могло показаться после ледяного взгляда, брошенного во время первого ужина поверх дурацкого тюрбана нового преподавателя защиты от темных искусств.
Слатеро Квирелл не понравился ему с первого взгляда. И дело было даже не в том, что это заикающееся ничтожество заняло место, на которое он, Снейп, безуспешно предложил свою кандидатуру в … это сколько лет он проработал в Хогвартсе? Десять? Ну, значит, в десятый раз. Было что-то другое, вызывавшее в его душе чувство, подозрительно похожее на страх. Какие-то невидимые, но весьма ощутимые и очень знакомые волны, от которых покалывало в левой руке.
Сначала Северус решил, что это паранойя. Или расшалившиеся нервы (а распределения этого года вполне хватило, чтобы вывести его из равновесия). Но сознание непрестанно собирало кусочки мозаики – разговоры, странности поведения, – чтобы в один прекрасный день логика, его безотказное оружие, с торжеством предъявила ему целую картинку.
О замечательном умении Квирелла управляться с троллями Снейп узнал в день общего собрания учителей, посвященного необходимости создания надежного тайника для философского камня. Ладно, оно было не таким уж и общим, только те люди, которые, по мнению Дамблдора, могли реально помочь, но вот он, Северус, с удовольствием бы исключил из этого списка Хагрида. Потом, много времени спустя, он был готов держать пари, что это Хагрид выболтал тайну Поттеренышу и его приятелям. Чтобы ни говорил Дамблдор о подвиге юного Гарри, Снейп был уверен: не сунься мальчишка туда, и Квирелл мог до полного офигевания вглядываться в зеркало Еиналеж, но так и не заполучить камня. Тем не менее, Дамблдор Хагриду доверял, с энтузиазмом воспринял его идею выставить для охраны входа Пушка (Рубеус был как всегда неподражаем в выборе кличек, а Снейп думал, что лучше Снежка ничего и быть не может; Снежок сдох на третьем году работы Северуса в школе, и тот испытал что-то сродни облегчению – слишком много воспоминаний было связано с белым красавцем-гиппогрифом), так вот, директор похвалил Хагрида и выжидающе посмотрел на остальных учителей. Профессор Спраут предложила дьявольские силки (тоже мне, противник!), Флитвик в соавторстве с мадам Хуч разработал мини-квиддич с ключами (Снейп подумал, что на этом этапе обошелся бы и без метлы), Минерва не обошлась без обожаемых шахмат (не может забыть, как обыграла его к восторгу всего персонала, только почему-то уклоняется от матча-реванша), а Квирелл сказал о тролле. Это было просто и неожиданно, шкура тролля такая толстая, что от нее отскакивают простые заклинания, а изысканные, действующие преимущественно на сознание, вообще не оружие. Ну какое у тролля сознание, я вас прошу, эмоции на таком уровне, что их и психикой назвать язык не поворачивается. Только грубая сила, вроде огреть дубиной по башке, а где ее взять, а тот факт, что у тролля мягкие уязвимые пятки, даже Дамблдор навскидку не вспомнил. В общем, тролль был оригинальным решением охраны, но таким лобовым, что Снейп поморщился и едва ли не из чистой вредности завернул двойную ловушку из логической задачи, облаченной в стихотворную форму. Магия стихов плюс логика! Изысканность оценил только Дамблдор, остальных впечатлил тролль. Этот проклятый тролль вертелся в голове Северуса до самого Хеллоуина, и когда Квирелл влетел в Общий зал с воплями «Тролль!», это слово словно замкнуло цепочку. Подхваченные общим порывом учителя рванулись загонять детей в гостиные и отлавливать тварь, бродящую по школе, едва не сбив с ног самого Снейпа, так что когда он проложил себе путь через толпу назад к учительскому столу, Квирелла уже не было. Надежда на то, что его затоптали, была призрачна, и Северус помчал к люку, охраняемому Пушком. Если захватить Квирелла с поличным!..
Он все-таки долго выбирался из толпы, а может, слишком громко подбежал к двери (эхо в пустом коридоре было просто чудовищным), к тому же слишком увлекся мыслью поймать предателя на горячем (уже в печенках сидели косые взгляды, кидаемые на него с дня появления в школе философского камня), в общем, он распахнул дверь – и оказался лицом к лицу (вернее к морде, а еще вернее – к мордам) с разъяренным псом, еще более злым из-за того, что раздразнивший его человек куда-то сгинул. На появившегося на пороге Снейпа Пушок взглянул едва ли не с облегчением и вгрызся в его ногу прежде, чем профессор смог хотя бы оглядеться.
Снейп не знал, как обращаться с трехголовыми собаками, но инстинкты не подвели. Он сделал попытку вцепиться когтями во влажный собачий нос (размером с его лицо), за неимением когтей (к счастью, не преобразовался, а то бы исчез в пасти Пушка, не успев даже пискнуть) врезался в него растопыренными пальцами, увенчанными, впрочем, твердыми ногтями. Пес взвыл от боли, раскрыв пасть, и Снейп откатился к двери, перевалился через порог, вскочил на ноги, выхватил палочку и рявкнул «Colloportus!» в течение какой-то секунды. Он тут же повалился от невыносимой боли в ноге, шипя и кусая губы – еще не хватало закричать. На крик могут прибежать, а он догадывался, как выглядит сейчас: искусанный Пушком бывший слуга Волдеморта в нескольких метрах от философского камня. Конечно, Дамблдор поверит, что он пришел помешать настоящему вору, особенно если Северус опять вытряхнет все мысли, сняв блок, и, скорее всего, убедит остальных учителей в его невиновности, но оправдываться… Он уже был достаточно унижен косыми взглядами, интенсивность которых нисколько не убавилась за одиннадцать лет праведной жизни. В общем, проще добраться до своей комнаты и обойтись без мадам Помфри.
Снейп задрал мантию. Шоссы быстро пропитывались кровью, но кость, к счастью, не была задета. Постанывая сквозь сцепленные зубы, он неловко развязал пояс – раздеваться лежа было ужасно неудобно, потом мысленно выругал себя за глупость, направил палочку на изодранную штанину – «Снять!». Тихонько взвыл – кровь хлынула сильнее, порвал подол сорочки – зубами, опять забыл про палочку, полосами ткани замотал раны. Поднялся, опираясь на стену, отхромал в сторону – ничего, вполне можно доползти до своего подземелья, а там уже нормальная перевязка и зелья. Повернулся к пятнам крови на полу – «Эванеско!». Если их тут обнаружит Филч, еще ничего, но кто-то из преподавателей может все-таки хватиться камня и связать хромающего Снейпа и кровь возле тайника – для этого хватит даже куриных мозгов гаффелпафского декана. Ну вот, теперь все.
Снейп уже спускался по лестнице, когда услышал пронзительный девичий вопль и грохот. Не может быть, неужели тролль добрался до кого-то из учениц? Если это так, он скрутит шею Квиреллу! Все так же придерживаясь рукой за стену, Северус свернул в боковой проход, ведущий к женским туалетам. Впереди него уже бежала профессор Макгонагал, а сзади раздавались еще чьи-то шаги. Снейп поморщился от запаха чеснока – Квирелл.
- Если ваши фокусы стоили кому-то жизни, коллега, вы не доживете до утра, - процедил он, не оборачиваясь. – И чеснок не поможет.
Ну, конечно же, Поттер! Кто еще мог развернуться в обратную сторону и пойти навстречу славе, когда всех детей повели в гостиные? От боли Северус туго соображал, но Макгонагал справилась и сама – он услышал, что она говорила о штрафных очках. Ладно, разбирайтесь сами, должен же кто-то пойти посмотреть, что с троллем, а то Квирелл хлопнулся в обморок (никак с перепугу, что детишки прикончили его любимца), а ему, Северусу, вовсе не хочется, чтоб эта громадина очнулась в самый неподходящий момент и цапнула его за вторую ногу. Ну, где там его пятки?
К счастью, Макгонагал была слишком занята своими учениками, чтоб заметить, что Снейп убрался в подземелья, очень сильно припадая на правую сторону. Повязки промокли, кровь и не думала останавливаться, заживляющее зелье особого впечатления на раны не произвело. Да, похоже с этими трехголовыми собачками не все так просто. Спасибо, Хагрид, отличный сторож! Снейп достал бинты из ящика, опорожнил пузырек с зельем, помогающим при больших потерях крови, и поковылял в библиотеку – искать, чем лечиться от укусов греческих пушистиков.
Мадам Пинс не посмела ничего сказать профессору Снейпу, хотя, очевидно, хотела, молча вынесла ему все книги, которые он потребовал, и с очень выразительным лицом ушла доедать остатки Хеллоуинского банкета. Нужный состав отыскался довольно быстро, все компоненты у Северуса были, только готовить его нужно две недели. Ничего, друг мой, побольше бинтов и терпения! Он вышел в подсобное помещение, где, как всегда, кипело с пяток котлов, установил еще один, засыпал необходимые ингредиенты и сердито зарылся в простыни.
Честно говоря, он полагал, что в ближайшие недели только и разговоров будет, что о тролле. Но уже через два дня вонючая громадина, которую толком и не видел никто, была забыта. Квиддич! Первая игра в этом году – встреча Гриффиндора и Слизерина. И хотя Северус по-прежнему полагал огромной глупостью шнырянье на метлах за четырьмя мячами, он собственноручно отполировал Кубок, просидев для этого весь вечер в учительской, наслаждаясь взглядами трех деканов. Он слышал, как говорили, что он заставил свой факультет выиграть эту чертову посудину только для того, чтобы иметь удовольствие держать ее в своем кабинете и позволять ей покрываться пылью, и каждый год демонстративно начищал его, вручал Дамблдору, чтобы тот передал его капитану слизеринской сборной, и забирал обратно. Когда церемония, сопровождаемая фирменной ухмылкой, повторилась в седьмой раз, Минерва, похоже, потеряла самообладание. Как иначе объяснить то, что она выбила у директора разрешение включить первокурсника в сборную и обзавестись собственной метлой? Правда, Снейп сильно сомневался, что директор сделал бы это исключение для кого-то, кроме юного Поттера, даже если бы этот кто-то был лучшим ловцом, чем Чарли Уизли и Джеймс Поттер вместе взятые. Когда тренировки по квиддичу уже начались, Оливер Вуд ходил по школе с таким торжественно-западлистым лицом, что у Северуса сдали нервы. За день до матча он пришел к Дамблдору и долго просил, требовал и потрясал сводом школьных правил, пытаясь добиться отмены назначения Поттера ловцом. Дамблдор (ох уж этот любитель квиддича, нужно будет справиться в «Квиддиче сквозь века» не выступал ли он за британскую сборную году эдак в 1860-м) мягко улыбался, качал головой и предложил лимонную дольку. Северус плюнул, хлопнул дверью, пронесся по коридору, до икоты напугав двух первоклашек из Гаффелпафа, свернул не туда, попытался обойти исчезнувшую лестницу, в раздражении открыл не ту дверь, свернул куда-то еще и, недоуменно остановившись, понял, что заблудился в этом чертовом замке. Такого с ним не случалось ни за семь лет учебы, ни за десять лет работы. Ну надо же когда-то начинать, философски заметил внутренний голос. Покружив по незнакомым переходам, Снейп открыл очередную дверь и оказался на улице. Как, спрашивается, его занесло в крытый переход возле теплиц? Он не рискнул возвращаться в полутемные коридоры и поковылял через школьный двор к парадному входу (нога после долгих блужданий разболелась не на штуку, да и повязки, похоже, съехали – штанина начала промокать). Черт побери, когда этот двор кончится! В такие минуты он начинал жалеть, что не перенял у Малфоя его пижонскую манеру ходить с тростью – сейчас бы не помешала. Подволакивая ногу, он плелся по раскисшему снегу и злился на Макгонагал, совсем озверевшую от желания обставить Слизерин, на Дамблдора, потакавшего ей и своим гриффиндорским любимчикам, на Поттера, который успел достать его до печенок за два месяца, на Хогвартс, жестоко отомстивший за желание больше никогда не видеть его стены, и больше всех на себя, что разозлился из-за этой идиотской игры. Поэтому, увидев Поттера, он сначала произнес «пять очков с Гриффиндора», а потом остановился, чтобы придумать, за что. Книга? Отлично! Библиотечные книги нельзя выносить из школы. И давай ее сюда, дерзкий первокурсник, заодно и посмотрю, не числится ли Дамблдор в списке британской команды.
Да, мистер Поттер, я только что придумал это правило. Но первокурсникам раньше было запрещено иметь собственные метлы, так почему бы не сделать для вас еще одно исключение? Снейп почувствовал, как раздражение начинает утихать, а когда почти возле самого входа его перехватил Филч с вечными жалобами на учеников, и Северус смог, наконец, опереться на чью-то руку, он почти успокоился. Едва ли не повиснув на завхозе, он добрался до учительской, рухнул в кресло и вытянул ноги (не без удовольствия положив их на сиденье кресла Минервы – все равно потом скажет «Эванеско»).
- Аргус, будьте любезны, принесите мне несколько бинтов из больничного крыла. А потом я разберусь с этими нарушителями со всей строгостью, не сомневайтесь.
Филч посмотрел удивленно, но подчинился безропотно. За время работы учителем бывший слизеринец, не доставлявший ему особых проблем, сумел заслужить его уважение. Ну и прекрасно. Снейп уселся поудобнее, дотянулся до графина, медленно выпил воды – конечно, не болеутоляющее, но тоже сойдет, особенно если в горле пересохло от раздражения.
Филч ходил долго, видать, опять отловил кого-то в коридоре, так что Северус даже задремал немного, расслабленный теплом и тишиной. Наконец дверь открылась, завхоз вошел, держа в руках сверток.
- Вот, профессор. А зачем вам?
Похвальная скорость, Аргус, ты б еще завтра спросил.
- Поцарапался, - усмехнулся Снейп, задирая мантию и разматывая повязку. Какое счастье, что послезавтра можно будет выпить зелья и перестать истекать кровью. – Пытался покормить Пушка, но ему не понравилось. Проклятая тварь! Просто невозможно уследить за всеми тремя головами!
Еще договаривая эти слова, он повернул голову к скрипнувшей двери. Проклятье! Мальчишка стоял на пороге и пялился на его разодранную ногу, и к тому же, похоже, услышал его слова!
- Вот отсюда! – гаркнул Снейп, почти машинально опуская мантию, в чем уже не было ни малейшего смысла. Все его раздражение вернулось во мгновение ока и нисколько не прошло к утру, когда он приковылял на слизеринскую трибуну, чтобы посмотреть, как новый гриффиндорский ловец будет всухую раскатывать его команду – а похоже, это был минимум, которого ждали от великолепного Поттера.
Мальчишка действительно чудесно держался на метле. Никто из посторонних наблюдателей никогда бы не сказал, что перед ними первокурсник, который два месяца назад понятия не имел, что метлой можно не только подметать задний двор. Поэтому когда Поттера начало кидать в небе, Снейп понял, что это чары.
Он рывком поднялся на ноги (стараясь все же сместить центр тяжести на левую) и, вцепившись взглядом в Поттера, зашептал заклинание. Проклятая метла кружилась и дергалась, пытаясь сбросить наездника с себя, словно норовистый конь, Снейп с трудом удерживал зрительный контакт с мечущимся по небу пятнышком, чувствуя, как испарина выступает на лбу и спрашивая, какого черта этот любитель спорта – их директор – не пришел посмотреть на дебют своего любимца. Можно было, конечно, достать палочку с воплем «Акцио, Поттер!», но, во-первых, страшно представить, сколько штрафных бросков назначила бы мадам Хуч за такое вопиющее нарушение, да еще деканом Слизерина, никому в жизнь не докажешь, что спасал пацана, а не срывал выигрыш гриффиндорцев, а во-вторых, он просто ни о чем не думал, кроме как о необходимости держать в воздухе мальчика, пока он еще пытается влезть на свою метлу, и медленно опустить его на землю, когда он с нее все же сорвется, держать, несмотря на слезящиеся от ветра глаза (нельзя моргать!) и текущий вдоль спины пот (да какая ж мощная сволочь этот Квирелл, стыдись, тоже мне, Упивающийся!), вот видишь, Поттер, я спасаю жизнь твоего сына, жаль, ты об этом не знаешь, хотел бы я увидеть твое выражение лица. Держать, держать, держать…
- Горит! – истошно завопил женский голос, Снейп почувствовал мерзкий запах паленой шерсти, еще через несколько секунд до него дошло, что горит он сам, его плащ, плащ Эрмион, черт подери!
Резко дернул головой, кинулся затаптывать огонь, забыв о ноге, и вот тут завопил уже сам от боли в разом разошедшихся ранах, и от ярости по поводу обгоревшего подола серого плаща, и злости на мальчишку, он понимал, что последнее уже глупо, что Поттер не имеет отношения к плащу, но все равно разъярился и тот факт, что этот дерзкий первокурсник умудрился поймать снич, никак не способствовал успокоению. Он бесился целый день, и на следующий день тоже, все преподаватели дружно решили, что плащ всего лишь предлог, и понимающе кивали на сияющую Минерву: с таким ловцом кубок, можно считать, уже у нее в кабинете. Только Дамблдор вечером пришел в его апартаменты, подобрал брошенный на спинку кресла плащ, прошептал какое-то заклинание, коснувшись палочкой обгоревшего края, и материя словно затянулась.

[Ogin]

Закрыто по просьбе автора.