Гарри Поттер и сделка волка (приключения, PG-13, макси)

[Ивушка]

Так, дорогие мои читатели, всё-таки кого-то из вас глючит.
*подозрительно косится в сторону вампиров, эльфов и прочей нечисти*
Это у меня такой стиль повествования. Рваный.
Давайте, дабы не ссориться, так. Вы мне вопросы задавайте, а я отвечу.
Кстати, редактор молчит и меня это пугает. Давайте колитесь, кто из вас обладает лучшей граммотностью, чем автор? М-м? Не только орфография, но и синтаксис, пунктуация и речевые.
Кто возьмётся за беченье двадцати двух страниц?

[Атоэлина]

Ивушка,
А, понятно. Тогда, как говорится, "звиняйте тетка". Шучу. Просто малось непонятно, что сделали Иви с Ремом, для того, чтоб спасти Гаррика, почему они при смерти и что творится с Джинни? Если это все будет в проде, то я успокаиваюсь. А насчет редактирования... За орфографию-то я возьмусь, а вот все остальное у меня и самой хромает ( Я думаю, можно попробовать именно коллективом бетить: кто-то орфу, кто-то синтаксис, и т.д. Но только с Вашего согласия, мадемуазель. Автор - Вы, Вам и решать.

[Ивушка]

Атоэлина,
да хоть граммотность! Справишься? Я тебе в личку кину.
Рэм, собственно, ничего не сделал. А вот Иви использовала собственную силу магическую и жизненную, чтобы сплести заклятье, убивающее всё живое на верхних слоях Тьмы (правда, на небольшом участке). Гаррика спасла Дейзи, оказавшаяся неинициированной ино... простите, люблю Дозоры, флиэр, конечно. Иви смогла убедить девочку, сопроводить Гарри на нижние слои. Дейзи, по сути, ещё ребёнок, не сразу поняла, что такой Шаг во Тьму закончится для неё трагически.
Как, впрочем, и для всех, кто не успел скрыться. Риддл понял, что хочет сделать Андерсон. И, прихватив с собой самых верных Пёсиков, скрылся...
Муах.
Продолжение следует...

[Эфа]

Ивушка, я могу с пунктуацией помочь. Орфографию тоже в принципе знаю, но могу элементарно пропустить что-нибудь, не заметить. А на запятые у меня рефлекс уже =)). Ваш ответ?

[Ивушка]

Атоэлина,
кинула в ЛС, потому как не нашла твоего мыла. Безобразие.
Эфа,
а можно тебе кинуть, когда уже орфография будет исправлена? Ты только не думай, что я принижаю твои знания, но Атоэлину я как-то лучше знаю... без обид?
ВСЕМ,
поздравьте меня!!! Первый экзамен-тест на вечернее, первая степень сложности по русскому позади! 7, по десятибалльной системе, на специальности "редактирование" и 8 на "журналистике"!
Я собой безумно горжусь, так как за дневное я получила 5 и 5. На второй степени сложности по "журналистике" пролетела вообще.
А с сочинения ушла, когда поняла, что пишу по стихотворению Фета, а не Тютчева. А Тютчева я вообще не знаю. Даже о его "Грозе в начале мая" только дома вспомнила.
Остальные темы были ещё хуже, но, всё равно, позор.
Всё. Простите за флуд, но мне надо было выговориться, так как на вечернее я втайне от мамы поступаю.

[Эфа]

Эфа,
а можно тебе кинуть, когда уже орфография будет исправлена? Ты только не думай, что я принижаю твои знания, но Атоэлину я как-то лучше знаю... без обид?

Ой, конечно, можно! Так даже лучше будет - ни на что, кроме своего не буду отвлекаться.
Что ты, какие обиды! Я же специально предупредила, что орфографию мне лучше не доверять, а вот запятые - запросто =))

[Атоэлина]

Ивушка,
Я уже получила. Скоро будет готово. Как я понимаю, ты моя будущая коллега-жерналист? Уря. Удачно тебе сдать остальные экзамены.

[Эфа]

Ивушка, Атоэлина,
в выходные меня не будет, так что в вашем распоряжении время до понедельника, когда я приеду. Тем более, как я поняла, работы достаточно много, и я пока не нужна. Так?

[esseselly]

ИВУШКА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Это просто супер!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Давно не читала что-либо более захватывающее и интересное. Жду продолжения с нетерпением.
З.Ы. Успехов с поступлением в универ!!!!!!!!!!!!!!!!!

[Ивушка]

Кот Обормот,
не хочу тебя расстраивать, но - нет. Во-первых, итак достаточно народу, во-вторых, немного пугает твой возраст. Помнится, я в двенадцать... но я - это я. Жуткой разгильдяйкой была. Врушкой, лебедей ловила, высказывала учителям то, что я о них думала (теперь у меня в аттестате за девятый класс "тройбаны" за, держитесь крепче, труду и обж!)... золотое время было. А теперь, к сожалению, поумнела. Слишком слизеринка. Аж ап стенку хочется убиться. Даже бы под Амбридж подстроилась бы... Ех... Это я к тому, вообщем, не обижайся, лады?
Атоэлина,
жду-жду-жду, коллега... И читатели тоже ждут.
*робко*
ну, как?
Эфа,
Вроде не нужна.

[Эфа]

Ивушка, Атоэлина, я туточки и жду текст для правки *я ни в коем случае не тороплю, я просто информирую*

[Атоэлина]

Эфа, Ивушка,
Я закончила и все сбросила Ивушке в личку. Прошу прощения за задержку. Мнение выскажу при опубликовке проды, так как по отношению к другим людям это будет свинство.

[Ивушка]

*бьётся головой о стол*
Мерлин, но почему я такая капуша?! Писала сегодня по "М и М" сочинение, времени переписать с черновика совсем не остовалось, пришлось буквально "вырывать" куски, чтобы в срок уложиться. В свою защиту могу сказать, что такую глобальная тема как "истинная любовь по 20-ому веку" (или что-то в этом роде) в Мастере нельзя даже приобнять за ЧЕТЫРЕ часа. Возмутительно. К тому же, я медленно пишу, и вам, моим читателям, об этом ооочень хорошо известно. Короче, я в трауре. Если я поступлю, это будет чудо.
Эфа,
лови в личке. И посмотри речевые, если не сложно. А то Атоэлина *возмущённо косится в сторону последней* пропустила кое-какую мелочь.

[Эфа]

Ивушка, поймала. Обещать ничего не буду, но постараюсь все сделать как можно быстрей.

И посмотри речевые, если не сложно

не сложно. Посмотрю.

[Эфа]

Ура, я закончила. Ивушка, смотри в личке.
(Не уверена, правда, оправилось сообщение или нет Оно должно быть в папке отправленных или исходящих? Если что, вылавливайте в аське)

[Ивушка]

Благодарность Эфе и Атоэлине...

Глава 25. Проститься
Только ночью не могу уснуть,
Странный холод в сердце прячется,
Что случилось - скажите мне кто-нибудь,
Только осень в окно мне расплачется.
В подоконник мой бьются горошины
Тишину разбивая весельем,
Умирали давно понемножку мы
И, наверное, было спасением.
Проститься… нету сил, закрываю,
Я глаза закрываю,
Сквозь туман уплывая
По аллеям столицы.
Проститься… за потерей потеря,
И года полетели,
За дождями метели,
Перелётные птицы.
Уматурман, «Проститься».

Гермиона устало закрыла книгу и, положив голову на руки, пустым взглядом уставилась на догорающую в дюйме от её лица свечу. Библиотека была тем самым местом, где можно было просто помолчать. И в прямом, и в переносном значении. Девушка устала. Устала объяснять младшекурсникам, что всё будет хорошо, что Гарри жив, что Люпин и Андерсон тоже скоро выйдут на уроки. Ребятам постарше приходилось растолковывать другое. Их семьи в безопасности, директор чутко следит за ситуацией в мире, «наши» одержали очередную победу в бесконечных битвах, силы велики, опасности нет, война закончится… и так далее. Враньё. Сплошная ложь. Гермиона сама не верила в то, что пыталась растолковать другим. Потом к ней подошла Чжоу Чанг. И очень тихо, словно не желала вообще что-то говорить, спросила:
— Когда занятия ОД?
Не «будут ли», не «надо ли», а «когда». Члены ОД не обращали внимания на успокаивающие лозунги.
Потом Гермиона не выдержала. Буркнув Чжоу такое же тихое: «Позже разберёмся», сбежала в библиотеку. И проторчала здесь весь вечер, пропустив ужин. Зато она была одна. Абсолютно одна. И никому не надо было врать. Кроме себя, конечно.
— Ты думаешь, они умрут?
Гермиона вздрогнула. Голос шёл откуда-то из другого конца библиотеки, но из-за полного отсутствия в поздний час учеников даже малейшие звуки казались раскатами грома. Странно, что она не услышала шаги.
— Почти наверняка. Профессора так точно не жильцы, — голос казался смутно знакомым. Эта хрипотца…
— А Поттер? — третий, точнее, третья собеседница. Гермиона была почти уверена, что это Паркинсон.
— А чёрт его знает. Выживет, небось. Как всегда, — хрипящий голос. Кто-то из семикурсников Слизерина.
— На нём и Люпине Долг жизни висит, — первый, не поддающийся идентификации.
Гермиона часто-часто заморгала. Да, висит. Из-за Арки. Из-за Сириуса.
— Кто сказал? — заметно оживилась Паркинсон.
— Наша местная гадалка проговорилась, — хмыкнул хрипящий. — Бэддок-старшая. Она Малькольму по секрету сообщила. Ну, а братец, сами понимаете…
— Надо сообщить нашему Лорду.
— Вашему, — уточнил хрипящий.
— Хм… — протянула Паркинсон. — Нашему, вашему… скоро будет всеобщему.
— Очень смешно, — съехидничал хрипящий.
— Я не смеюсь.
— А ты не думаешь, что мне не выгодно, чтобы ваш Лорд стал нашим?.. — поинтересовался хрипящий.
— Это почему? — глупо удивился неопознанный.
— Я вообще-то личность мирная, — протянул хрипящий, — к магглорождённым ненависти не испытываю, к магглолюбам тоже неплохо отношусь…
— …с Уизли встречаюсь, да, Ксандр?..
— Встречался, — поспешил уточнить хрипящий слизеринец.
Гермиона вцепилась в стол. Ксандр Морок! Тот семикурсник, которого едва не убил Гарри! Как же она сразу не узнала!
Стоп! Он встречался с Джинни?! Тогда понятно, почему она не успела среагировать на его нападение. Она просто не ожидала! Но почему он вообще на неё напал?
— Слушай, а почему ты с ней больше не встречаешься? — в голосе единственного неизвестного Гермионе собеседника послышалось неподдельное любопытство.
— М-м-м… можно сказать, что тот эпизод с ссорой в лесу. Она налетела на меня с обвинениями, что я встречаюсь с Вирной Бэддок. Ей, якобы, Бэрном предоставила неопровержимые доказательства.
Судя по расстроенному голосу, слизеринец не врал. Так Джинни первая начала?! Гермионе показалось, что мир сходит с ума.
— …я попытался уйти, чтобы выяснить отношения в более мирной обстановке. Она использовала Парализующее… ну, я не сдержался, шарахнул по ней несколькими, которые мы на последнем уроке Защиты проходили. Не из приятных заклятья.
— А ты не врёшь? — процитировала Паркинсон мысли Гермионы. — Это на Уизли не похоже.
— Не похоже. Только она уж очень ревнивая. Как кошка. Дашь повод, и всё, забудь про мирное сосуществование… натравила на меня Поттера. Я потом неделю в больничном крыле прохлаждался.
Всего неделю! Гермиона едва слышно фыркнула.
— Нет! Кать! Это же возмутительно! Ты ведёшь себя как… прости, но ты хоть иногда думаешь, что делаешь?
— Я-то думаю! А вот ты, похоже, нет! Давай, сообщи всей библиотеке с кем, когда и чем я по вечерам занимаюсь.
— Девочки, ну вы же сёстры, что вы цапаетесь? — в библиотеку ввалились трое. Катя, Алёна и Кэрол. Причём, сёстры, судя по раскрасневшимся лицам, ругались уже давно.
— Что скажет Наташка? Ты втюрилась в англичанина! Она тебе этого не простит.
— Наташки здесь нет! И вообще, оставь меня в покое!
— Орлова!
— Сама, блин! Не суй свой нос!
— Я маме напишу!
— Только попробуй!
Алёна довольно ухмыльнулась.
— И напишу!
— Десять баллов с Гриффиндора, за нарушение тишины, — скандал прекратила мадам Пинс, незаметно возникшая из-за одного из стеллажей.
Сёстры виновато переглянулись и одновременно вздохнули. Кэрол потащила их куда-то вглубь библиотеки.
Гермиона с досады пнула ни в чём не повинный стол. Слизеринцы, естественно, продолжать прерванный разговор не собирались. Девушка встала и, собрав разбросанные книги, медленно отправилась в свою спальню.
День был прожит.
* * *
Иногда так бывает. Весь день ждёшь подзатыльника, к вечеру это превращается в манию, и когда, наконец, что-то случается, ты умудряешься получать мазохистское удовольствие. Ты всё-таки был прав!
Котам жить легче. Особенно тем, которые умеют получать от этой жизни явную выгоду. Ноа должен был быть котом, по крайней мере, пару часов в сутки, лучше – больше. Можно даже было в человеческом виде.
Спинка дивана была широкая и мягкая, перевёртыш уже минут пять боролся с желанием запустить в неё заметно удлинившиеся ногти. В гриффиндорской гостиной лениво тлел камин, студенты, забившиеся парочками по углам, не обращали на него никакого внимания. Мало ли, ну решил странный француз с кошачьими повадками поваляться на диване, что тут такого? Темнота, накрывшая его с головой, позволяла, расслабившись, спать с открытыми глазами. Только ощущение доморощенного подзатыльника не позволяло окончательно провалиться в объятия Морфея.
Сначала Ноа думал, что во всём виновата Светка. Он уже привык обвинять русскую во всех смертных грехах, с тех пор, как шестикурсница приобрела привычку появляться в его голове перед сном. Простыни моментально становились слишком горячими, колючая подушка летела в сторону (обычно, в тлеющую на подоконнике свечку), и Гарри, как всегда чутко спящий, обещал надеть ему завтра котёл на голову во время очередной контрольной.
Но девушка весь день вела себя на редкость тихо. Углубилась в учёбу и целый день так и не изволила выбраться из спальни, где, похоже, упорно, ломая зубы, грызла треклятый гранит науки. Ноа мимоходом подумал, что ему бы не помешало уподобиться её примеру. Последняя проверочная по Тёмным силам поставила его в тупик. Снейп, не мудрствуя лукаво, вывел бы размашистый «тролль с двумя минусами». Но более жалостливый Люпин поставил ему «слабо». Смысл, впрочем, от этого не изменился, неуд он и есть неуд.
Если были какие-то проблемы с Защитой или Тёмными силами, то, весь Гриффиндор уже понял, надо бежать к Гарри, благо он, как староста, уже не мог отвертеться от этой обязанности.
А где он, кстати?
Портрет открылся. В гостиную зашла Джинни с абсолютно деревянным лицом, комкая в руках толстый конверт. За ней, боясь даже пискнуть, семенила Энн.
— Эй, рыжая! — окликнул Уизли Ноа. Джинни повернулась. — Ты Поттера не видела?
Лицо девушки ни на миг не дрогнуло, но вот интонация, с которой она выплюнула фразу, советовала удавиться.
— Он передо мной не отчитывается, — Джинни медленно развернулась и отправилась в спальню.
— Энн? — Ноа в лёгком шоке перевёл взгляд на русскую.
— Твой друг, ты с ним и разбирайся, — Энн последовала за однокурсницей. — Да, — на лестнице она обернулась, — когда его увидишь, скажи, что может забыть о существовании Джинни Уизли.
* * *
Почерк корявый, буквы прыгают. На самом кончике этого пергамента клякса, словно человек писал это на бегу.
«Сириус!
Где бы ты ни был, скорее в Хогвартс. На счету каждая минута.
Рон».
Ровные, но слегка дрожащие буквы, словно автор послания едва сдерживал рыдания.
«Мистер и миссис Армант,
по просьбам директора Дамблдора и вашей дочери Клодии Армант, вам, в скорейшем времени необходимо явиться в Хогвартс. Портал прилагается, слово-ключ: второе имя крёстной вашей дочери.
С уважением,
староста школы
Гермиона Грэйнджер».
Детский, неровный подчерк. Кое-где растеклись чернила.
«Мамочка, папа!
Приезжайте! Я не могу больше!»
Буквы небольшие, скруглённые.
«Дорогая Анжелина,
не стоит волноваться. У нас всё почти в порядке. Не волнуйся за меня. Нам не рассказывают подробностей, считают, что слишком маленькие. Из учеников никто не пострадал, Хогвартса нападения не коснулись. Вот только понятия не имею, что случилось с Гарри и двумя профессорами. Ты должна их знать. Люпин и Андерсон, она по маггловедению. Ещё ходят слухи, что кого-то убили. Ну, ты знаешь, какие по Хогвартсу сплетни носятся.
Нет, я не хочу подписываться «Ежедневный Пророк». Даже Трелони «пророчит» более правдиво. Ты же читала последний номер. Они написали, что никто не пострадал. А я тебе сама могу трёх человек назвать.
Кстати, ты не могла бы мне выслать того медвежонка? Да-да, того, что мама сшила. Он должен быть в сундуке под моей кроватью.
Я скучаю. По маме с папой. Они мне сняться почти каждую ночь. А мои однокурсницы говорят, что я плачу во сне. Но я безумно рада, что у меня есть ты. Не знаю, что бы со мной было иначе.
С любовью,
твоя младшая сестрёнка
Шелли.
P.S. Кстати, я недавно познакомилась с потрясающим парнем! Он из Франции, Брэнли зовут. Я тебе его фотку вышлю».
* * *
Они кружились в вальсе. Тёмно-синее с серебром, платье Джин, казалось, оставляет за собой призрачный свет. Музыка играла в её глазах, развевалась длинными огненными локонами и лилась из алых губ.
Гарри хотел сказать, что она прекрасна, но не смог произнести ни звука. Внезапно что-то словно кольнуло его, он поднял голову. В небе сияла кроваво-красная луна.
— Сегодня, — тихо произнесла Джинни.
Паническое чувство животного ужаса накрыло юношу с головой. Джин отпустила его, но музыка продолжала играть. Она становилась всё громче и громче, а Гарри больше всего хотел закричать. Но он молчал. Джинни улыбалась. Вот только улыбка на её губах теперь превратилась в мёртвую, застывшую судорогу. Серо-голубые глаза не сияли, светлые волосы были всклокочены и слиплись. И перед Гарри уже не его любимая, а Дездемона Райли. Мёртвая, пугающая, пустая оболочка, словно после Поцелуя дементора.
И свет ослепил его…
* * *
— Я не понимаю, зачем вы шляетесь сюда каждые полчаса. Неужели, вы полагаете, что если он очнётся, от вас это скроют?
— Мадам Помфри, пожалуйста, позвольте… — Гермиона с каким-то отстранённым изумлением заметила, что плачет. Она уже даже перестала замечать бесконечную влагу на щеках. Слёзы во сне, слёзы на уроках и слёзы вместо завтрака, обеда, ужина. — Последний раз на сегодня, пожалуйста… — она стала повторяться.
Рон угрюмой тенью маячил за спиной. Мужчины не плачут, да? Только лучше бы он плакал, а не молчал.
— Сидите уж, — мадам Помфри устало покачала головой и ушла в соседнюю комнату.
Кровать Гарри стояла в дальнем углу, загороженная ширмой. Рон взял Гермиону за руку и несильно сжал пальцы. Девушка благодарно вздохнула и отдёрнула мягкую, блестящую ткань и… полуиспуганно-полурадостно вскрикнула.
— Мадам Помфри, — срывающимся голосом позвал Рон, изумлённо разглядывая друга, который всего час назад лежал на спине без всяких признаком жизни.
Гермиона счастливо рассмеялась. Гарри поджал ноги к животу и обнял подушку, словно малыш, прижимающий к себе плюшевую игрушку. Смятое одеяло комком лежало в ногах. Он спал, тихо посапывая. А из-под кровати выглядывал Нюхалз, выглядящий так довольно, словно это он сам вылечил крестника.
— Как ты здесь оказался?! — возмущенно поинтересовалась Гермиона. — Час назад тебя не было!
Сириус тихо, но грозно зарычал.
— Да не выгоняю я тебя, — надулась Гермиона, снова переводя взгляд на Гарри. — Просто, будь осторожней.
— Мадам Помфри! — слова позвал Рон.
Мадам Помфри появилась внезапно. Она окинула гриффиндорцев недовольным взглядом, явно собираясь прочитать лекцию о поведение в больничном крыле.
— Поттер! — она обрадовано всплеснула руками. Гарри недовольно всхрапнул и что-то промычал. — Хорошо, я боялась резкого ухудшения…
— Почему? — коротко спросила Гермиона, с материнской заботой убирая волосы с лица друга. Надо его подстричь…
Мадам Помфри бросила на них оценивающий взгляд, но быстро отвернулась к медицинскому столику, где со сноровкой смешивала лекарственные настойки.
— Ививе хуже, а я совсем не разбираюсь в их физиологии…
— Физиологии? — изумлённо переспросил Рон.
— Ну, конечно! — несколько раздражённо воскликнула колдомедик. — Неужели вы думаете, что Ремус, скажем так, близко дружит с обычным человеком? Это опасно… дети оборотней… — она с грустью посмотрела на Гарри, но потом, словно опомнившись, зверем глянула на его друзей.
— Да мы знаем, — обречённо помотал головой Рон.
— Хорошо, что вы знаете, — мадам Помфри удовлетворенно кивнула. — Идите уж, Гарри уже в безопасности, так что вы можете отправиться спать.
— Э-э-э, — Рон бросил короткий взгляд на пол возле кровати. Сириуса видно не было. — Ну, хорошо, мы пойдём, нашим сообщим…
Он взял Гермиону за руку. Девушка вздрогнула.
— Да, мисс Грэйнджер, — вдруг окликнула их колдомедик, — я была бы вам благодарна, если бы вы посмотрели в библиотеке что-нибудь полезное про флиэров. Скажите Ирме, что в медицинских целях, она подскажет, где лучше искать.
— Конечно, мадам Помфри.
— Флиэр? — изумлённо переспросил Рон. — Зачем?
— Для Андерсон, наверное, — Гермиона задумчиво пожала плечами. — Ну что, сначала обрадуем наших, а потом в библиотеку?
— На ночь глядя? — недовольно пробурчал Рон. — Может лучше с утреца, на свежую голову?..
— Рональд Уизли… — тихо, но весьма угрожающе начала Гермиона, но юноша её перебил.
— Ладно-ладно, — он поднял руки. — Я заодно домашку по трансфигурации на завтра сделаю…
— Рона…
Парень захохотал, бросившись бежать к гриффиндорской гостиной.
— Не догонишь! — он показал ей язык и скрылся за углом.
— Мальчишка, — возмущенно выдохнула Гермиона и медленным шагом, достойным не только старосты школы, но и английской королевы, двинулась в сторону башни.
Если вы полагаете, что ночь прошла спокойно, вы глубоко заблуждаетесь. Гриффиндорцы как с цепи посрывались. Не остановило их даже напоминание о том, что завтра понедельник. Обещание позвать МакГонагалл тоже прошло мимо них. Но если быть до конца честными, то Гермиона и не особо старалась утихомирить разбушевавшихся ребят. Когда воодушевлённая и уже в некоторой степени опьянения Энн врубила на полную мощь ноутбука (магически усиленного, естественно) что-то из Evanescence, староста даже обрадовалась. Маггловская музыка в Хогвартсе… ностальгия проснулась неожиданно.
Потом были танцы, энное количество сливочного пива, стакан огневиски, снова танцы, ещё пара стаканов огневиски и… пустота. Приятная, мягкая, окутывающая с ног до головы, словно пуховый плед в холодным зимний вечер, пустота пахнущая летним днём, солнечными лучами и Роном. А чей-то заботливый голос шептал у неё в голове:
— Спи, солнышко, отдыхай… впереди тяжелые дни.
* * *
Пробуждение было болезненным. Какая-то тварь со всей дури наступила ему на хвост. Собачьи инстинкты взяли верх, и Сириус, позорно взвизгнув, клацнул зубами. Кто-то вскрикнул, и босая нога моментально убралась из поля зрения. Хвост, между прочим, продолжение позвоночника (1)! Можно было бы быть и поосторожней.
Потом над головой послышалось шевеление. Кровать несколько раз скрипнула, и чья-то рука подняла одеяло с кровати, на Сириуса пролился серый утренний свет.
— Бродяга! — рука, оказывается, принадлежала Гарри. — Я так рад, что ты здесь!
Сириус моментально забыл про всё ещё ноющий хвост.
— Фу, у тебя холодный нос, — юноша смешно морщился и пытался отпихнуть пса.
— Мерлин Великий, Гарри, ты даже не представляешь, что я пережил. Ты, глупый своевольный мальчишка, — он прижал к себе неожиданно покорное и худое тело.
Гарри что-то неразборчиво пробормотал и вцепился ему в плечо.
— Мадам Помфри…
— Плевать, — Сириус заставил юношу лечь.
Гарри смотрел на него снизу вверх и кривовато улыбался.
— Я должен был умереть.
— Не говори ерунды, — Сириус пытался говорить строго. — Слишком много на себя берёшь.
— Да нет же, — юноша болезненно нахмурился и потряс головой, словно пытаясь избавиться от какой-то навязчивой картинки в голове, — я знаю это, как и то, почему всё-таки не умер.
— Ну и?
— Долг Жизни, — Гарри зажмурился, — кто-то взял на себя Долг Жизни. Боюсь, я даже знаю кто и к чему это может привести. Слушай, у меня, наверное, с головой не всё в порядке. Какие-то картинки в голове прыгают.
— Ты ещё не совсем выздоровел, — Сириус пытался не показывать волнение. — А что именно?
Гарри уныло покачал головой.
— Это не имеет значение, — он решил сменить тему. — А Рон, Гермиона и Джинни приходили?
— Здесь побывало уйму народа, но Джинни я не припоминаю. Вы с ней поссорились?
— Нет, вроде, — Гарри удивлённо покачал головой. — Странно.
— Ладно, — Сириус решительно встал с кровати. — Раз с тобой всё в порядке, я могу отправиться по своим делам.
— Каким делам? — Гарри недовольно поморщился. — Может, побудешь ещё в Хогвартсе?
— Меня здесь в любую минуту могут раскрыть. А я этого не хочу. Да и дела найдутся.
Спустя мгновение перед Гарри уже стоял крупный тёмно-серый волкодав. Заклятье всё ещё держалось… можно было собой гордиться.
— Ну, навещай уж меня почаще, — Гарри с улыбкой пожал псу лапу.
Тот тихо рыкнул и скрылся за дверью медкрыла.
— Снова один, — Гарри устало вздохнул и с грустью уставился на потолок.
Вдруг раздался цокот каблучков, и мадам Помфри появилась из своего кабинета.
— Мистер Поттер? Вы проснулись? Что ж вы не сказали, — она возмущенно всплеснула руками. — Выпейте.
Гарри даже не успел понять, откуда она достала это зелье. Опасливо принюхался… полыни, да и ацетона, не чувствовалось.
— Думаю, ещё пару дней полежите, и можно будет выписывать.
— Пару?! — возмутился Гарри. — Я себя прекрасно чувствую.
— Да? — ядовито осведомилась мадам Помфри. — А нормальные люди, после того, как в них попадает такой удар отрицательной энергии, больше не ходят. Вы попытайтесь подняться!
_______________
(1) Алекс Экслер;
_______________
— Это почему? — поинтересовался Гарри, бодро вскакивая на кровати.
— Белые тапочки слишком тесные, — мадам Помфри ну с очень снейповским выражением лица наблюдала за попытками Гарри поймать равновесие.
Сидел юноша хорошо, но при малейшей попытке встать пол и потолок с радостью менялись местами и кружились в вальсе.
— Ладно-ладно, — Гарри сел на кровать и почти с благодарностью посмотрел на восстанавливающее зелье. — Но не больше двух дней!
Мадам Помфри удовлетворенно кивнула.
— Если будешь себя прилично вести.
Может, она Слизерин заканчивала?
— А как Ре… профессор Люпин и Андерсон себя чувствуют? — вдруг спросил юноша. Почему-то ему казалось, что он побывал в этой переделке один. И Гарри напрочь забыл, что случилось, когда он в последний раз их видел.
Мадам Помфри преувеличенно бодро заулыбалась и слишком быстро ответила:
— Всё в порядке. Почему ты волнуешься?
— Я могу увидеть Ремуса?
Колдомедик отвернулась от него и с преувеличенной тщательностью начала переставлять бутылочки на его тумбочке.
— Не стоит. Тебе нужен покой.
Или ему?
Не успел юноша открыть рот, как его перебили:
— Если ты хочешь, чтобы я пустила к тебе друзей, ты должен отдохнуть, — и она очень быстрым шагом отправилась в свой кабинет.
Если бы Рэм был в порядке, то уже бы давно навестил меня. Гарри уныло оглядел больничное крыло. Все остальные кровати были пусты. Но, вероятно, для профессоров предполагается отдельная комната.
Гарри перевернулся на бок и закрыл глаза. Можно ещё поспать, если получиться, до завтрака.
Буквально спустя минуту его разбудили громкие голоса.
— Ну, сколько спать можно? Вон его завтрак стоит, а уже обед прошёл. Его даже Добби растолкать не смог!
— Рон, он получил тяжелейшую травму. Странно, что он вообще жив!
— Не говори так!
— А ты отстань от него!
— Не командуй, мисс староста Вселенной!
— Замолкни, котяра, я теперь знаю, что ты по женским душевым бегаешь!
— Заткнитесь все, — примирительно сказал Светка.
Гарри зевнул и открыл глаза. На соседней кровати переругивались Гермиона, Рон и Ноа. Сью сидела у него в ногах и с отстранённым видом накручивала прядь рыжих волос на палец.
— Доброе утро, — просипел Гарри, приподнимаясь на локтях. — Вы и мёртвого поднимете.
— Рад, что ты в порядке, — улыбнулся Ноа.
— Я тоже, — коротко ответил оборотень. — Как Рэм?
Ноа отвёл взгляд. Рон со внезапной тщательностью начал выдёргивать торчащие из рукава мантии нитки, а Гермиона закусила губу и виновато посмотрела на Светку.
— Плохо, — коротко ответила русская, пристально разглядывая собственные ногти. — Хуже, чем ты был день назад.
— Тьма, Гарри, — теперь перевёртыш смотрел ему в глаза. — Ты даже не представляешь, что творилось наверху… что случается, когда кто-то отдаёт свою жизнь на энергию. Это… это как цунами… всё сметает. И верхние слои всмятку… Ты вообще не должен был выжить, понимаешь? Это физически не возможно!
— Я был на нижних слоях, — угрюмо отозвался оборотень, — мы там не бывали, да и не смогли бы побывать.
Ноа рассеянным взглядом обвёл медкрыло.
— Тебя кто-то провёл, — утверждающе сказал он. — Потратил всю свою энергию…
Гарри нахмурился.
— Я не хочу говорить об этом. Если всё сметает, как ты выразился, то почему он ещё жив? Почему я жив, в конце концов?
— Ты – не знаю, почему, Ремус – тем более…
— Я чувствую себя лишним, — заметил Рон. — Не желаете объяснить нам, простым смертным?
— Запросто! — обрадовался Ноа поводу отклониться от темы. Он повернулся к Рону и с удивительно серьёзным выражение лица начал объяснение. — Тьма это… это…
— Красноречие закончилось? — ехидно поинтересовалась Светка.
— О! — осенило Гарри. — Тьма это что-то вроде сумрака!
Сью вопросительно подняла брови.
— Думаешь, Лукьяненко писал Дозоры по своей биографии?
Гермиона непонимающе нахмурилась. Рон тоже выглядел растерянным.
— Мы вообще-то не читали, — заметил он. — Может, всё-таки, объясните по-человечески? Тьма это такая штука, свойственная оборотням?
Гермиона сильно пхнула его под рёбра.
— Вы знаете? — просипел Гарри, с нескрываемым ужасом глядя на друзей. И тут же уничтожительно уставился на Ноа.
Перевёртыш сразу стал меньше ростом.
— Я не говорил, — пискнул он.
— Он намекнул, — хмыкнула Гермиона.
Неожиданно Светка встала.
— Пойдём, ДеЛиро, — буркнула она, — дров ты уже наломал, а они пускай разбираются сами. Поговорите тут, — девушка кивнула троице и потащила перевёртыша за собой.
Едва дверь захлопнулась, снова повисла тишина.
— Гарри, — Гермиона пересела на его кровать. — Почему ты не сказал раньше? Почему мы сами должны были догадываться?
Юноша по-детски обнял колени, не поднимая на друзей взгляд.
— Я не хотел, чтобы у вас были из-за меня проблемы…
— Ты иногда таким глупым можешь быть, — Рон фыркнул и с какой-то странной жалостью посмотрел на Поттера. — Ты ведь элементарно боялся. Словно первокурсник-хаффлпаффец перед зельеварением. Ты думал, что мы отвернёмся?
— Наверное, — юноша передёрнул плечами. — Но потом… Джинни… я думал, что ты попытаешься…
Рон как-то сразу посуровел и выпрямился.
— Конечно. Чтобы моя младшая сестра встречалась с оборотнем? Что в этом может быть хорошего?..
— Вот видишь, — Гарри опустил взгляд.
— Но ты хочешь сказать, это бы вас остановило? — теперь Рон улыбался. — Уж лучше оборотнем, чем с Дином или Майклом, или ещё несколькими парнями, которыми Джин вертела как желала.
Гарри ехидно хмыкнул, но расслабился.
— Она чудесна, Рон. Но она действительно ведёт себя, как хочет. Её право. Джинни моя хозяйка.
— В смысле? — Гермиона нахмурилась, словно пыталась решить в уме задачку с несколькими неизвестными. — Не хочешь ли ты сказать, что твоя… мохнатая половинка, — Рон расхохотался, — деймон Джинни?
— Ну, да, — Гарри улыбался.
— Конечно! — воскликнула гриффиндорка. — Деймон не может причинить вреда своему хозяину. Поэтому Джинни все полнолуния проводила с тобой! А мы то гадали, с кем она по ночам шляется…
— А где она? — неожиданно спросил Гарри.
Друзья переглянулись.
— Не знаю, — наконец ответил Рон. — Столько событий… я как-то не следил за ней.
— Не до этого было, — поддакнула Гермиона.
Гарри задумчиво оглядывал друзей. Ой, как это было… нехорошо. Непонятное чувство тревоги поселилось в его душе.
* * *
Джинни лежала на кровати и тупо рассматривала потолок. Как же паршиво. И можно сколько угодно доказывать, уговаривать себя, что всё будет хорошо. А мысли, словно стая испуганных птиц, носятся в голове, не останавливаясь ни на секунду. И только три слова: как он мог?
Добрый, милый, любящий Гарри… да как она только могла подумать, что он лучше других? Что… Все парни одинаковы, и никто не сможет с этим поспорить. Их интересует лишь то, что скрыто под чёрными мантиями, а вот что в голове, это уже дело второе, если не третье. И с кем, Мерлин, с кем?! С этой уродкой Чанг!
Она до сих пор не решилась выкинуть эти фотографии. Не колдографии, а самые обычные, маггловские. Стопка, стянутая синей лентой, до сих пор лежит у неё в верхнем ящике тумбочки. Потрясающие по качеству и пугающие по откровенности. Энн говорит, что нельзя так, с бухты-барахты, не проверив, не уточнив, не удостоверившись. Она сказала, что это, может быть, простой саботаж.
А Джинни не хотела проверять. Смысл? Она же видела, как Гарри сох по Чанг, начиная с третьего курса. Конечно, прекрасная и загадочная равенкловка… от слова «гадость», очевидно.
Дверь распахнулась. В спальню зашла Энн. Оглядела кавардак: Джинни, валяющуюся на разобранной кровати, собственные учебники по зельеварению, разбросанные по всей комнате, косметику Алены, которую можно было обнаружить даже в самых неожиданных местах… Джинни вздохнула. Аня словно в лифте родилась. Хоть бы дверь закрыла. Но замечание делать не стала, не до этого было.
— Так ты долго хандрить будешь? — поинтересовалась девушка, собирая книги в кучу. — Пойдём, хоть навестим Гарри, говорят, он очнулся.
— Мне по…, — равнодушно бросила Джин.
— Не верю, — хмыкнула Аня, присаживаясь на её кровать, — тебе совсем даже не всё равно.
— Да лучше б он сдох, — выплюнула рыжая, — меньше возни было бы…
Аня неожиданно рассмеялась. Джинни изумлённо посмотрела на подругу.
— Ты слишком хорошая актриса, чтобы играть такие простые роли, — всё ещё улыбаясь, отозвалась русская.
— Я ненавижу его! — воскликнула Джинни вскакивая. — Лизаться с этой… Чанг! Сколько он уже с ней?..
— А тебе не кажется, что это странно, дорогая? — поинтересовалась Аня. — С тобой он мальчик-зайчик. Руки по швам, скромно потупить взгляд. Невинные поцелуйчики. Романтика, в конце концов! А когда вы по хогвартскому озеру ночью катались? Уговорить Хагрида одолжить лодку, это ведь не очень просто! Асфодели, Джинни? Бесконечные любовные послания, стихи, небольшие подарки… Часть себя, в конце концов, — девушка тонко намекнула на огонёк, сейчас надёжно скрытый воротничком блузки. — А тут, — она залезла в тумбочку и достала особо откровенную фотографию. — Прости, конечно, но здесь до порнухи всего два шага осталось.
Аня деловито постучала наманикюренным ноготком по оголённым плечам Чанг.
— Это не похоже на того Гарри Поттера, которого мы с тобой знаем. Наверняка, подделка. Ты, вроде, умная девчонка, а психуешь, как Лаванда при виде экскрементов нюхлера.
— Может, ты и права. Когда я спрашивала у него, почему он всегда такой осторожный, то он объяснял это тем, что может сорваться, и всё плохо закончится, — оживилась Джинни. С Энн было всегда легко общаться. Странные, порой сумбурные и совершенно непонятные вещи после её объяснений становились самыми, что ни на есть, обыденными. — Дам ему ещё один шанс.
Аня зябко передёрнула плечами.
— Сквозняк, что ли, — она сердито покосилась на закрытую дверь, а потом на приоткрытое окно. — Простудимся так.
Джинни хитро прищурилась.
— И ты, конечно, не знаешь, когда его собираются выписать?
Энн захлопала ресницами.
— Откуда? — хихикнула она. — Но одна птичка шепнула, что во вторник вечером. Ладно, — оборвала она сама себя. — Ты как хочешь, а я в библиотеку. Отделаюсь от уроков, чтобы завтра весь день валять Ваньку. Точнее, Дина.
— Что, прости? — переспросила Джинни. Но Аня лишь таинственно улыбнулась и, подхватив тяжеленную стопку книг, выскочила их спальни, не забыв прикрыть дверь.
* * *
Светка упорно тянула его за руку. Сначала Ноа и не думал сопротивляться, это даже было приятно. Когда он решился спросить, куда они направляются, Светлана остановилась сама. И спустя мгновение его щёку обжог удар.
— Ты озверела?! — возмущённо заорал перевёртыш.
— Ты, тупой идиот! Ты в курсе, убогое создание? — акцент Светки, как и всегда, когда она сердилась, усилился до такой степени, что Ноа скорее интуитивно угадывал смысл слов.
— Что я сделал? — Ноа с трудом удержался, чтобы не добавить какое-нибудь крепкое словцо.
— Ты не имел права вмешиваться, понимаешь? — Светлана ткнула его пальцем в грудь. — Это только их дело! Ты ведь знаешь, что Грэйнджер достаточно и одного малюсенького намёка.
— Я думал, что так будет лучше, — прошептал Ноа, расстроенный скорее не из-за своего опрометчивого поступка, а оттого, что о нём узнала Светка. — Только идиот мог считать, что друзья от него отвернуться.
— До него самого это должно было дойти, — Света сбавила тон, но всё ещё выглядела очень недовольной. — Он обязан научиться больше верить в людей.
— „Куда уж больше?“ — к ним неслышно подошла Энн, если судить по стопке учебников в руках, направляющаяся в библиотеку.
— Что ты имеешь в виду? — напряглась Света.
Ноа недовольно поморщился. У него пробуждалась острая ненависть к русскому языку и тем, кто на нём говорит, в частности.
Аня смерила их взглядом из серии «вы жалкие создания».
— Я знаю, что с Поттером, — сказала она, буквально впихивая тяжёлые учебники в руки Ноа. — Именно он уговорил Люпина не стирать мне память.
— А… — хмыкнула Светка. — Эта твоя страсть к расследованиям…
Ноа сердито поправил угрожающе покачивающуюся стопку.
— Конечно, — Энн гордо задрала подбородок, — я вообще по оборотням специализируюсь.
Света хихикнула, словно вспомнила что-то забавное.
— Хотите, могу объяснить кое-что, — предложила она. — Я нашла в Запретной секции очень интересную литературу, про, так называемую «глубину мироздания»… или Тьму.
— Что такое Тьма? — поинтересовалась Света.
— «Глубина мироздания» или, как её сейчас называют, Тьма, — начала Аня, — среда, из которой черпают силы маги, сами того не подозревая. Волшебные палочки служат именно для того, чтобы являться своеобразными проводниками. И, как побочный эффект, оставляют на каждых применённых чарах свой отпечаток. Грубо говоря, почерк. Магглы отличаются от магов тем, что в их энергетическом поле нет мостов, которые используют палочки. Некоторые волшебники являются более сильными проводниками, способными выдержать больший объём магии, проходящий через их тело. Ты, Светка, со своим даром целительства. Все обращённые нелюди. Вампиры, оборотни и прочие. Если бы они были недостаточными по прочности мостами, они бы погибли. Врождённые получают этот эффект проводника от родителей. Проклятые, соответственно, вследствие обряда или заклятья…
— А перевёртыши? — поинтересовался Ноа.
— Ну, — Аня заметно стушевалась, — честно говоря, я не поняла. Латынь, всё-таки, не мой конёк. Перевёртыши, вроде, это что-то наподобие врождённых оборотней, но если оборотни это скорее люди, то перевёртыши, наоборот, больше звери. С другой стороны, если твои родители, скажем, — она хитрющее улыбнулась, — львы, то ты вполне можешь оказаться домашним котом. Если один из родителей человек, то шанс ребёнка родиться перевёртышем около пятидесяти процентов.
— Мой отец, — Ноа поморщился, — был человеком.
— Значит, — подытожила Энн с препротивнейшей ухмылкой, — если твоя избранница человек, то у твоего ребёнка лишь двадцать пять процентов.
— А если она анимаг? — уточнил Ноа.
— Ну не знаю! — неожиданно психанула Аня. — Что я, Мерлин всезнающий?..
— Можем прогуляться в библиотеку, — предложила Светка. — Возьмём Джинни, она потрясающе знает латынь.
Энн как-то сразу замялась.
— Оставьте её в покое. Хотя бы пока.
— Что-то случилось? — забеспокоилась Света.
— Чья-то дурацкая шутка, — отмахнулась Аня. — В тот день, когда они отправились на задание, на обед школьная сова принесла Джинни конверт с весьма откровенные фотками, где засняты Гарри и… как её там… а! Чжоу Чанг.
— А в какой степени откровенности? — поинтересовался Ноа, за что получил тычок под рёбра от Светки.
— Довольно большой, — осторожно ответила Энн. — А что?
— Ну, если большой, то это точно не Гарри, — отмёл Ноа. — Даже если он и решит пере… пообщаться поближе с какой-нибудь девушкой, то, поверь, выберет такое место, чтобы никто никогда об этом не догадался. Особенно, если эта девчонка не Джинни.
* * *
Ему снился странный сон. Он сидел в кабинете Люпина и разглядывал один из его любимых альбомов, который уже видел у него в доме. Сначала люди на фотографиях были ему совершенно незнакомы, но он интуитивно догадывался, что это родственники Ремуса. Мужчина с тёмными волосами и суровыми карими глазами обнимал улыбающуюся женщину, нет, скорее девушку, лет на пятнадцать младше его. Девушка была красивой. Светло каштановые волосы опускались ниже плеч, в серых глазах прыгали чертенята, ей было лет двадцать пять на вид. На руках двое младенцев от силы трёх месяцев отроду. Потом шли колдографии. Два малыша на них стремительно росли, постоянно дрались и вообще вели себя невыносимо. Мальчики были близнецами, так что выяснить, кто из них Рэм, Гарри не мог.
Потом фотографии в альбоме стали охватывать гораздо больший промежуток времени. И мальчики на них отличались друг от друга, как земля и небо. На них Ремус почти не улыбался, даже на колдографиях не отходил от мамы, в глазах которой уже не прыгали смешинки, а улыбка была очень печальная и усталая. Снимки отца в альбоме больше не встречались. Второго мальчика фотографировали отдельно от брата. Зимой, в одиннадцатилетнем возрасте близнецы последний раз сфотографировались вместе. На Ремусе чёрная мантия с символами Гриффиндора, на его брате форма Шармбатона. Они словно чужие друг другу, во взглядах равнодушие, головы повёрнуты в разные стороны. Ремус гордо стряхивает снежинки с мантии, его брат равнодушно ковыряет носком ботинка снег.
Гарри перевернул страничку. И вдруг вспомнил, что пытался выпытать у Люпина о его брате, но тот тогда очень удачно перевёл тему, сказав, что они давно уже не братья. «Надо будет ещё раз попытаться…» — с этой бодрой мыслью юноша проснулся.
Скупой осенний свет пробивался через зашторенные окна.
— Мадам Помфри! — позвал Гарри. В ответ – тишина.
Колдомедик, вероятно, на завтраке поэтому стоит попробовать найти ту самую палату, где лежат Ремус и Ивива. Это стало почти навязчивой идеей.
Оборотень встал, поёжившись от холода. Больничная пижама болталась на нём, словно за прошедшие пару дней, он потерял килограмм шесть. Схватив с тумбочки палочку, он заглянул в святая святых Поппи Помфри – её кабинет (к собственному разочарованию, не обнаружив там почти ничего стоящего), из которого вело две двери. Одна, приоткрытая, явно в спальню, вторая была запечатана каким-то заклятьем. Не Аллохоморой. Что-то посложнее. Гарри задумчиво припоминал курс юного медвежатника, очень неплохо отложившийся в голове стараниями Харкета и Стонберга. Наконец, измученное нутро выдало ответ.
— Аппертиа Аркс, — круговое движение палочкой и… замок приветливо щёлкнул. Странно, раньше, когда от него требовалось открыть дверь этим заклинаниям, замок разносило в клочки. Правда, тогда он не пользовался палочкой.
Юноша толкнул дверь и вошёл в полутёмную комнатку, которая была оформлена как небольшая спальня, что придавало ей уют, если сравнивать с основным помещением больничного крыла.
Тут были кресла, журнальный столик и даже полочка с книгами. И две больших, уютных кровати с задёрнутыми балдахинами.
Правая. Он знал, что Ремус на правой. Рука немного дрожала, балдахин показался чересчур тяжёлым.
Как там Светка говорила? Скупая мужская слеза? Но мужчины не плачут… До боли перехватило дыхание.
— Ремус, — его рука была ледяной. Как у мёртвого.
Теперь щипало глаза. Гарри закусил губу.
Ремус лежал на спине. Неестественно бледная кожа, заострившиеся черты лица… Только слабое дыхание показывало, что он не мёртв. Пока, по крайней мере.
— Очнись… — прошептал Гарри.
— Он не очнётся.
Гарри резко обернулся.
— О Мерлин, — нет. Наверное, он слишком слаб, у него начались галлюцинации.
Фантом улыбнулась и нетерпеливым движением отбросила за полупрозрачную спину полупрозрачные, но такие же светлые как и при жизни волосы.
— Нет, ты вполне нормален. Вот я, вероятно, не совсем, — чёрные крылья за её спиной лениво шевельнулись. — Он предупреждал, что твоя реакция…
— Ты мертва, — замотал головой Гарри. Истерика стремительно приближалась. — Я лично закрыл твои глаза, Дейзи.
Дездемона снова улыбнулась и расправила крылья. На спине хрупкой девятилетней девочки, одетой в светло-золотистый сарафан, они выглядели особо несуразно и неестественно, словно она позаимствовала их у кого-то постарше и, несомненно, крупнее.
— Я вернулась. Пойдём, тебе нельзя здесь оставаться. Скоро сюда придут, — она протянула Гарри тонкую, полупрозрачную руку. Вполне материальную, но такую, словно её создавало дуновение ветра, прохладную и воздушную.
Гарри осторожно провёл пальцами по её кисти.
— …словно ненастоящая.
— Я мертва, — Дейзи покачала головой и потянула его за собой. Она шла босиком и абсолютно бесшумно.
Гарри беспомощно оглянулся и задёрнул балдахин на кровати Ремуса.
— Я хотел посмотреть на Ививу.
— Не стоит, — коротко ответила девочка. — Если не хочешь испытать ещё больший шок.
Юноша вздохнул и покорно вышел. Закрывая дверь, он мог поклясться, что на фоне полузашторенного окна мелькнули чьи-то серые крылья.
— Ты ангел? — поинтересовался Гарри, забираясь с ногами на кровать.
— Хранитель. Твой, — зачем-то уточнила девочка, заботливо поправляя одеяло.
— Но ты же недавно была жива, — запротестовал юноша, взяв её руку. Странное чувство, словно сжимаешь перила крепкого моста, пролегающего над пропастью.
— Недавно, у тебя был другой ангел-хранитель. У тебя их много было… и все потом получили серые крылья, — девочка вздохнула и села возле него на кровать. Одеяло слегка прогнулось.
— Я их не видел.
— Они сами того не хотели… а я… я слишком жить хотела, чтобы расстаться с этим миром, — она провела тоненьким пальчиком по костяшкам его руки.
— Кто они были? — Гарри смутился. — И причём здесь крылья?
— Кто, это не секрет, — Дейзи улыбнулась. Немного отстранённо и уж точно не так, как должна улыбаться девятилетняя девочка. Очень мудро. — Сначала Лили, — она с нежностью посмотрела на изумлённого юношу. — Но она не смогла больше находиться возле тебя, когда Том Риддл возродился… Следующим был Седрик. Но ты его никогда не слушал. Поэтому, ты наделал столько ошибок с пятого курса. Надо чаще прислушиваться к себе. Теперь вот я. Не знаю уж, сколько продержусь. По силе я своим предшественникам и в подмётки не гожусь. Слишком молодая.
Гарри молчал, пытаясь осмыслить услышанное.
— И ты теперь со мной двадцать четыре часа в сутки находиться будешь?
Дейзи неожиданно рассмеялась. Громко и звонко как обычная девочка.
— Если бы… — она всё ещё хохотала, слегка откинув голову назад. Крылья за её спиной подрагивали. — Прости… просто, чтобы понять, надо умереть, — Гарри нахмурившись смотрел на неё. Ну и что, собственно, смешного? — Прости, — Дейзи тряхнула головой и попыталась состроить серьёзную мину, но уголки губ всё ещё подрагивали, — просто если бы хранители постоянно могли находиться со своими подопечными, то в мире вряд ли было бы зло, как таковое. Кто лучше всего поможет, чем тот, кто чувствует то же, что и ты?
— Всё равно не понимаю, — поморщился Гарри.
— Чтобы понять, надо умереть, — сухо повторила Дейзи. — Никогда не стремись к смерти. Она сама тебя найдёт, в урочный только ей час.
Девочка заметно посерьёзнела и встала с кровати.
— Отдыхай. Меня зовут на ковёр, получить втык, за то, что показалась тебе на глаза. Не натвори ничего без меня.
Дейзи взмахнула крыльями и пропала. Точнее, растворилась в воздухе, не оставив после себя и следа.
* * *
— Кому это надо было? — Гарри крепко обнимал Джинни.
Девушка выглядела чрезвычайно виноватой и, одновременно, взволнованной.
— Не знаю, — она помолчала, — это так глупо с моей стороны. Не верить тебе.
Гарри поцеловал Джинн в рыжую макушку, она ещё плотнее обняла его.
— Да ладно, Рысёнок, — юноша отстранённо смотрел поверх её головы в окно. — Может Колин?
— Он одно время экспериментировал с совмещением фотографий, — согласилась Джинни, — но он бы никогда не сделал такого. Он мой лучший друг, я уверена в нём так же, как ты в Роне и Ноа.
— Ноа… — хмыкнул Гарри. — Я ему верю. Иногда мне даже кажется, что слишком.
Джинни непонимающе посмотрела на него. Её глаза находились на уровне подбородка Гарри, это почему-то умилило юношу и он, не удержавшись, прикоснулся губами к её лбу. Девушка сладко вздохнула и обмякла в его объятьях.
— Как же я тебя люблю, — он приподнял девушку, показавшейся неожиданно лёгкой, и посадил на подоконник. Теперь их глаза были на одном уровне
Джинни склонила голову к плечу и мягко притянула юношу к себе. Время снова потеряло для них счёт.
— Что ты делаешь с моей сестрой?! — громко проревело нечто прямо у него над ухом.
Гарри, чья рука блуждала там, где руке приличного молодого волшебника вообще не положено находиться, отскочил от окна. Джинни, потеряв равновесие, неловко спрыгнула с подоконника.
Хорошо, возможно мы немного увлеклись.
— Какого чёрта, Рональд?! — взорвалась Джинни. — Не вмешивайся в мою личную жизни! Или ты просто завидуешь?.. — неожиданно тихо осведомилась она.
Рон возмущенно открыл рот, но почти сразу закрыл. У него за спиной засмеялся Ноа.
— В общем, — сухо сказал гриффиндорский вратарь, — нельзя так. Только из больничного крыла и сразу по углам зажиматься.
Джинни показала ему язык.
Рон ещё более помрачнел.
— Мы пришли позвать вас на ужин, — весело сказал Ноа. — Немного не ожидали застать вас занятыми.
— Да, мы, в отличие от некоторых, — прищурилась Джинни, — люди серьёзные и ерундой всякой не занимаемся.
Ноа снова расхохотался и положил руку на плечо Рона.
— Дорогой, — сладким голосом прошептал он, — а давай тоже… делом займёмся.
— Я уже занят, — гордо вскинул голову Рон. — Поговорите с мисс Грэйнджер по поводу моего свободного времени, она запишет Вас в очередь.
— Ладно, — хихикнул Гарри, притягивая к себе возмущённо-сопротивляющуюся Джинни.
— Что за дурацкая манера-А! — девушка не успела договорить, как Гарри взвалил её на плечо. — Немедленно поставь меня на землю, Поттер!
Друзья, конечно, рассмеялись.
Джинни притихла и перестала брыкаться, так что путь до Большого зала прошёл почти без повреждений.
Ужин проходил тихо. То ли сказывалось многозначительное отсутствие преподавательского состава, то ли общее унылое настроение, но в Большом зале царила давящая тишина. Редкие разговоры, если и возникали, то почти сразу сводились к неприятной для всех теме и быстро захлёбывались. За столом Гриффиндора Гермиона сидела окружённая детьми с младших курсов и уверенным, хорошо поставленным голосом пыталась растолковать, что в Хогвартсе им ничего не грозит. Из-под наушников Энн кто-то, словно в иронию, выводил хрипловатым голосом:
Две тысячи лет война;
Война без особых причин.
Война – дело молодых,
Лекарство против морщин.
Красная-красная кровь(1)…
Рон подошёл к Гермионе, а Джинни примостилась возле своих друзей.
Ноа украдкой посмотрел на Гарри и кивнул на Клодию. Девочка выглядела крайне несчастной, постоянно шмыгала носом, а еда, которую заботливо положил ей в тарелку Деннис Криви, была нетронута.
— Вампирчик? — ласково позвал Ноа. Девочка вскинула голову на источник голоса, и два тёмно-русых хвостика качнулись в такт её движения. Нижняя губа предательски задрожала и из глас снова хлынули слёзы. Деннис виновато посмотрел на шестикурсников и подал девочке порядком помятый и намокший платок.
Гарри сел справа от неё, Ноа – слева, бесцеремонно подвинув Денниса.
— Ну не плачь, солнышко, — прошептал Ноа, прижимая к себе девочку, — всё будет хорошо.
Клодия ответила на это придушенным всхлипом. У Гарри на языке вертелась ядовитая фразочка о том, насколько это высказывание соответствует правде, но юноша смолчал.
— Она умирает, — девочка давилась слезами. «Какая же сволочь сказала ей об этом?» — задался вопросом Гарри.
— Кто сказал тебе такую глупость, малыш? — деланно весёлым тоном поинтересовался он. — Иви просто приболела. Всё будет хорошо.
— Правда? — она с безумной надеждой заглянула ему в глаза.
— Конечно, — соврал Гарри фальшиво улыбаясь. Ноа поверх головы девочки хмурился, да и Гарри сам прекрасно понимал, что дал ей глупую, ничем не обоснованную надежду. Ну и пусть! Плевать! Она ещё маленькая, она имеет право на веру в чудо. — Хочешь, пойдем, полетаем немного, я рассчитывал сходить на твои уроки полётов, но никак не мог выкроить время.
Клодия заметно оживилась.
— Это было бы здорово, но… — она с тоской посмотрела на потолок; было уже темно и довольно мерзко.
— Это нас не остановит! — бодро заявил Ноа.
Через двадцать минут они уже стояли в холле с мётлами на перевес. Гарри пытался заставить Клодию надеть шапку, но девочка лишь недовольно отмахивалась и поправляла самую обычную маггловскую кепку с надписью: «Love metal».
— Позаимствовала у твоей сестры, — ответила она на вопрос Ноа. Перевёртыш хмыкнул, но от комментария воздержался.
До раздевалки они добрались почти без проблем. Гарри взял там древнюю метлу, которую приволок сюда в начале года Деннис, очевидно за ненадобностью.
_______________
(1) Виктор Цой «Звезда по имени Солнце».
_______________

Они уже, наверное, полчаса перекидывали друг другу мяч. Кваффл был мокрым и скользким от дождя, негласное правило не позволяло задерживать его больше трёх секунд, ветер нещадно сдувал их с мётел.
Но всё-таки они продолжали играть. И говорили. Им было что обсудить. И чудесно проведённое лето, и Тьму, и ещё уйму вещей, о которых обычные люди не даже не имеют понятия. Вспомнили о Блике, проводящего время в избушке Хагрида. Клодия рассказывала про своих родителей и других знакомых ей вампиров. Ноа припомнил недобрым словом отца, но с улыбкой рассказал о его и Дэлии, в общем-то, счастливом детстве.
— Знаете, — рассказывал перевёртыш. Когда он говорил о сестре, в его голосе и лице что-то неуловимо менялось. Нолуанс сразу становился более взрослым и серьёзным, словно чувствуя ответственность, — мы ведь в детстве почти не понимали друг друга. Я начал учить французский только тогда, когда Даниелла объявила, что отдаст меня в Шармбатон. А Дэлия начала учить английский, только когда лишилась мамы. До этого так забавно получалось. Даниелла звала к обеду на английском, потом говорила мне, чтобы я привёл сестру с заднего двора и несколько раз, чтобы я запомнил, повторяла на французском, что я должен ей сказать… ой, смотрите! — Ноа едва поймал мяч, который швырнул в него Гарри. Перевёртыш указывал рукой в сторону главных дверей.
Там, пригнувшись, маячили три фигуры в тёмных мантиях, из-за чего почти не отличимые от серых стен замка.
— Мама! Папа! — Клодия рванула с места, выжимая из метлы всё, на что она была способна.
Стоит ли говорить, что Гарри на своей Молнии легко перегнал её? У него не было причин не доверять Клодии, но он всё же заглянул во Тьму. Две ярко-красные нити и одна синяя. Два вампира и неизвестный оборотень. Отличная компания, на ночь глядя. Но это было гораздо лучше, чем тусовка Пожирателей, о которых он вначале подумал. Конечно, виновата его подозрительность, да и глупо придти захватывать Хогвартс втроём.
— Детка моя, — миссис Армант (Мерлин, как же странно это звучало!) прижала к себе дочь, — солнышко, как ты? Прости, что так долго…
— Портал оказался бракованным, пришлось добираться своим ходом, — мистер Армант пожал руку Ноа. — Мистер Поттер? Рад встречи.
— Взаимно, — вежливо отозвался Гарри, — много о вас наслышан.
— Надеюсь, — вампир неожиданно улыбнулся, обнажая клыки. Его глаза были тёмно-серыми, настороженными, но строгое лицо казалось дружелюбным, — только хорошего. Не думаю, что вы знакомы, позвольте представить, Патрик Ларген.
— Я тебя помню! — забыл про манеры Гарри. — Тебя в прошлом году укусили. Ты лежал в больнице святого Мунго. Но я думал ты старше…
Патрик, обладатель волнистых русых волос и болотных глаз, чуть склонил голову к плечу.
— Мне недавно двадцать семь стукнуло. Но, ты знаешь, ликантропия ведь никого не красит… если бы не Ремус…
Гарри внезапно проникся к нему острым чувством жалости. Он несмело протянул ему руку, и Патрик с улыбкой пожал её.
— Друг Ремуса – мой друг, — торжественно провозгласил Гарри, неожиданно почувствовав, что тот отголосок неловкости, который он почувствовал при встрече с незнакомым ему оборотнем, исчез.
— Ну, мальчики, посмотри на меня, — миссис Армант заключила его и Ноа в крепкие объятья. — Спасибо, что присматриваете, за Клодией. Она бывает слишком шустрой даже для нас, вампиров.
Клодия, в этот момент обнимающая отца, что-то недовольно пробухтела.
— У нас возникли небольшие трудности с дверьми, — сказал Патрик, недовольно встряхивая промокшей от дождя шевелюрой. — Кажется, они отказываются нас пускать.
— Ой, — виновато фыркнул Ноа, толкая двери, — проходите. Будьте как дома.
Двери, медленно, будто неохотно, распахнулись. Слишком уж они казались разумными для обычных дубовых ворот. Гарри легонько провёл ладонью по мокрой, шероховатой поверхности. И в памяти непроизвольно возникла картинка с третьего курса. Флитвик обучал эти двери опознавать Сириуса. Влажная древесина под пальцами юноши слегка дрогнула. «Наверное, глюки», — отмахнулся он. Двери за их спинами закрылись с величественным скрежетом. Гарри непроизвольно обернулся.
— …мамуля, а ты знаешь, тут тааакой потолок! Ну, прям, небо. А из окна в моей спальне видно ровно одно квиддичное кольцо. Забавно, да?
— На каком вы факультете учились, мистер Армант? — неожиданно спросил Ноа.
Вампир ухмыльнулся и очень странным голосом протянул.
— Я проходил домашнее обучение, а СОВ и ТРИТОН сдавал комиссии. В Дурмстранге тогда был директором один тип, который до жути боялся нелюдей.
— Я думал, вы англичанин, — удивился Гарри.
Мистер Армант, очевидно, с трудом подавил смех.
— Я в нескольких поколениях вампир. Это особенная национальность. Мой род действительно берёт начало в Англии, но всё детство я провёл в Польше.
— А я читал, что в Польше были жуткие гонения на вампиров, — вспомнил Ноа, перепрыгивая через одну из исчезающих ступенек. По дороге в кабинет директора они попадались подозрительно часто.
— Да ладно тебе, — встрял Патрик, — у Ареса же на лице не написано: «Я хочу выпить твою кровь!».
— Молчи, презренная тварь, — ласково отозвался вампир, впрочем, без особого раздражения. Патрик расхохотался.
— Эй! — возмутилась миссис Армант. — Тут дети, между прочим!
— Да ладно, мамочка! — Клодия воодушевлённо подпрыгивала от переполняющей её энергии. — Я от папули и не такие слова слышала.
На лицо Андре Армант в этот момент было страшно смотреть. Гарри непроизвольно сделал шаг в сторону, подальше от опасной зоны, и с благодарностью вспомнил миссис Уизли, у которой, даже если она очень-очень сердилась, не увеличивались глазные зубы.
Патрик торопливо подтолкнул его в спину.
— Пошли, они ещё долго могут ругаться, а вот к директору надо срочно.
— Ты разве не в Хогвартсе учился? — поинтересовался Гарри, сворачивая в очередной коридор. — Ты должен знать, где находиться кабинет директора.
Неожиданно рассмеялся Ноа.
— Гарри, ты хоть понимаешь, что не у всех учеников прогулки в кабинет директора давно пора включить в расписание.
Поттер фыркнул, сердито повёл плечом и сделал несколько быстрых и решительных шагов вперёд. Словно он не с ними. Потом, правда, всё-таки пришлось оглянуться. В конце концов, если Армант потеряются, это будет на его совести. Вампиры, отстав шагов на десять, тихо препирались. Клодия активно участвовала в споре. Вдруг Андре выпрямилась и что-то коротко, но очень зло, судя по лицу, сказала дочери. Девочка побледнела и резко ускорила шаг, чтобы догнать впередиидущих.
Выглядела она чрезвычайно сердитой и, схватив руку Ноа, угрюмо зашагала рядом, игнорируя вопросы перевёртыша.
— Здесь, — Гарри остановился возле горгульи. — Только я пароль не знаю.
— Чёрный лес (1), — сказал подошедший мистер Армант. Его жена отстала на пару шагов и всё ещё выглядела очень недовольной.
* * *
Следующий день был настолько же удручающе-безобразен, как и дни до него. Гермиона начинала ненавидеть младшекурсников, постоянно одолевающих её одинаковыми вопросами, шумную компанию русских, а особенно Свету, Аню и Кат, которые непростительно часто притягивали к себе взгляды, когда шептались в углу гостиной, Джинни, которая теперь подозревала всех и вся в попытке разлучить её с Гарри, Гарри, который смотрел на Джинни влюблёнными глазами кокер-спаниеля – очень милого, но глуповатого животного, Рона, за то, что он был любимым, заботливым, приветливым и интуитивно предугадывал её желания…
Староста школы сидела в библиотеке. И, не смотря на лежащие перед ней книги, она даже не пыталась читать.
— Герми? — к её столику подошёл Рон. Юноша слегка склонил голову и держал руки за спиной. А глаза у него при этом были хитрые-хитрые.
_______________
(1) Имеется ввиду торт, а не Запретный лес [прим.авт.]
_______________

Девушка заинтересованно посмотрела на него и даже забыла огрызнуться на идиотское сокращение.
— Хочешь, я угадаю, что ты сейчас больше всего хочешь? — Рон слегка улыбался.
— Ну? — лениво отозвалась девушка.
— Ты хочешь, просто мечтаешь получить какой-нибудь милый подарок.
Гермиона требовательно вытянула ладони вперёд.
— Дай, — требовательно сказала она, откидывая волосы за спину.
— А что мне за это будет? — продолжал дурачиться парень.
Гермиона взяла небольшой клочок пергамента и быстро вывела на нём несколько слов, а потом перевернула, чтобы Рон смог прочитать. Уизли долго вглядывался в надпись, при этом его лицо попеременно то бледнело, то краснело.
— Ищешь знакомые буквы? — ехидно поинтересовалась девушка, накручивая прядь волос на палец.
— Ты серьёзно? — не обратил внимания на её подколку Рональд.
— Ну, да, — томный взгляд из-под полуопущенных ресниц. — Так что там насчёт сюрприза?
Рон улыбнулся и поставил перед ней коробочку из светлого дерева, высотой и шириной едва ли превышающей полтора дюйма. По бокам выжжен был изящный узор из кленовых листьев и цветов. У самого основания несколько рун, вид которых девушке почти ничего не говорил. На крышке россыпь каких-то полупрозрачных камушков. От ярко-красных до нежно-голубых. Девушка не удержалась и провела по ним пальцами. Красненькие камушки были тёплыми, почти горячими, от голубых же веяло холодом.
Гермиона непонимающе посмотрела на юношу, который с улыбкой наблюдал за её действиями.
— Закрой глаза, — Рон накрыл её тонкую руку своей, показавшейся неожиданно сухой и горячей, как пожелтевшая трава жарким летним днём. — И мысленно произнеси:
Открывайте шире двери,
Отоприте сердца ставни.
Уважайте и любите,
От себя не убегайте.
— Я поэт, зовусь я Цветик,
от меня вам всем приветик! — хихикнула Гермиона.
— Не занудствуй, — буркнул смущённый Рон. — Заклятье требовало стихотворной формы. Ну, не Шекспир я, что теперь, вешаться?
Гермиона снова хихикнула, но закрыла глаза и повторила стишок. Коробочка под её рукой ощутимо дрогнула. Девушка открыла глаза и с изумлением уставилась на действо, разворачивающееся перед неё. Коробочка раскрывалась, словно цветок после ночи, лепестками. Она медленно и плавно выворачивалась, оказалось, что внутри она зеркальная. Спустя мгновение перед Гермионой лежал зеркальный куб, отражающий её бледноватое, но светящееся диким любопытством лицо.
— Ты слышала про Хрустальный Куб, Гермиона? — неожиданно спросил Рон.
— Нет, — покачала головой девушка. Мгновение она думала, что Рон засмеётся, как тогда, когда рядом был Гарри, и вдруг выясняется, что мисс Всезнайка что-то не знает или не умеет. Она даже не удержалась и бросила короткий взгляд из-под чёлки на лицо юноши. Но Рон оставался серьёзным.
— Хрустальный Куб, я о нём сам не так давно услышал от Джинни. Они недавно проходили его на дополнительных занятиях по Древним Рунам, ты знаешь, она похоже серьёзно увлекается этими странными закорючками. О Хрустальном Кубе она прочитала в параграфе об артефактах, которые невозможно расшифровать. То есть, часть его предназначения известна: в своих отражениях он показывает, что пожелает человек. Далёкие страны, синие моря… способен даже показать параллельные миры… Вторая часть покрыта мраком, — юноша замолчал.
— К чему это? — удивлённо спросила Гермиона.
— Я создал что-то вроде этого. Конечно, не такой мощный, и его магического потенциала надолго не хватает, но… минут пять-семь показывать твой дом, если он на территории Англии, мой кубик вполне в состоянии.
— О, Рон, — Гермиона восторженно кинулась на шею юноши. — Это… это восхитительно…
— Я знаю, — довольно произнёс юноша. — Пыжился с ним с сентября.
Но Гермиона его уже не слышала.
«Покажи дом, покажи родителей», — твердила она словно заклинание.
Поверхность зеркал дрогнула, покрылась лёгкой рябью, словно вода в которую высыпали песка. И спустя мгновение кубик уже показывал бабушкин дом, где, очевидно, проводила отпуск её семья. Через кукольное окно, занавешенное знакомыми шторками с бахромой, из которой девушка в детстве завязывала десятки косичек, была видна мама. На лице улыбка, в руках мокрая тарелка и губка, а поверх длинного синего пуловёра, очевидно, папиного, накинут показавшийся безумно родным бабушкин клетчатый фартук с чайничками. Через окно ещё виден кусок обеденного стола, часть стула и чья-то мягкая морщинистая рука со знакомым золотым браслетом. Сапфиры на нём переливались и таинственно, но очень знакомо поблёскивали, а Гермиона неожиданно вспомнила, как бабушка обещала ей в детстве подарить его, когда она станет «совсем-совсем большая». Знала бы бабуля, насколько лет раньше она стала совсем-совсем большой…
Поверхность снова дрогнула и покрылась дымкой. Спустя мгновение, в зеркалах опять отражалось лишь бледное лицо Гермионы с подозрительно блестевшими глазами.
— Он ещё ракурс может менять… приближать и удалять изображение, но он показывает место, а не людей, запомни, — Рон оказался неожиданно близко к ней.
— А как его… заряжать? И сколько? — девушка с жалостью смотрела на сворачивающую «лепестки» коробочку.
— На ночь положи с каким-нибудь предметом, от которого магия исходит. Палочка, там… или наколдуй вокруг него защитный купол. И особо любопытные не достанут, и Кубик будет «питаться».
Гермиона хотела его поблагодарить. Сказать что-нибудь о её любви к нему или о том, какое он чудо, но не успела. В библиотеку влетели Светка, Кат и Энн, одним своим видом нарушившие тихий и сонный покой.
Это было странно. Девушки подозрительно часто стали общаться. И хотя Гермиона знала, что в Драконе подруги были, как говорил Гришка, «не разлей вода», но в Хогвартсе их редко можно было увидеть где-то вместе, за исключением последних недель. Света и Аня были в своей школе одноклассницами, а Катя старше обеих на два года, но училась в последнем классе. Девушки были слишком разными, чтобы долго находиться вместе. Не в меру серьёзная и несколько упрямая Энн, имеющая ненормальную тягу к зельям, хохотушка Катриона, обожавшая высшую арифмантику и, непонятно почему, судмедэкспертизу, и Светлана, у которой никогда нельзя было понять, что на уме. Что-то определённо должно было их объединять… И когда староста школа временами бросала на русских осторожные взгляды, становилось понятно, это «что-то» вот-вот проявит себя во всей красе.
— Вы слышали? — громко спросила Катя. Гермиона поморщилась. Мерлин, что опять произошло?
— Нет, — покачал головой Рон. В его голосе слышалось неподдельное раздражение.
Энн взлохматила волосы. Этот жест был ей настолько ей не свойственен, что поселил в Гермиону невольное чувство паники. Аня никогда добровольно не портила причёску.
— Poslov, prinesshih durnye vesti, v drevnosti ubivali, — Света выглядела расстроенной.
— Андерсон умерла, — коротко бросила Аня, словно пытаясь официальным тоном сделать весть менее болезненной.
Гермиона закусила губу и отвернулась. Ладно, это ведь не самое страшное, этого следовало ожидать.
Рон равнодушно пожал плечами.
— Жаль, — сухо сказал он. — Но мы её почти не знали.
— Это грубо, Уизли, — заметила Светка.
— Зато честно, — парировал юноша, — а вы, похоже, пытаетесь сделать вид, что вам не всё равно. Врёте ведь.
У Кати от гнева покраснели кончики ушей.
— Знаешь что, Рональд, ты, похоже, не совсем врубаешься в ситуацию, — очень тихо, что не могло не пугать, сказала Света. — Андерсон мертва, Люпин едва жив, твой лучший друг, между прочим, уже несколько часов сидит под двёрью больничного крыла, а ты замечательно проводишь время в полутёмной библиотеке.
Девушка отвернулась от них и быстрым шагом направилась в глубь библиотеки. Аня и Катя последовали за неё.
— Лицемерки, — выплюнул Рон. Гермиона только вздохнула.
— Но они…
— У тебя дальние родственники когда-нибудь умирали? — неожиданно прервал её парень.
— Ну да, — удивилась Гермиона. — Причём…
— Кто?
— Миссис Шеклбэр. Кузина бабушки по маминой линии, — послушно ответила девушка.
— И что ты чувствовала? — продолжал допытываться Рон.
— Жалко было сестру, внучку Шеклбэр. Она так переживала…
— Вот именно! — пожал плечами Рон. — Вот мне сейчас мелкую вампиршу жаль. И Гарри. И за Люпина боюсь. А вот Андерсон… ну что я к ней испытывать должен? Мы же не знали её. А эти, — он кивнул в сторону стеллажей, за которыми скрылись русские, — делают вид, что им не всё равно. Это же ложь. Им не может быть не всё равно…
— Ты прав, — прервала его Гермиона. — Но ты не можешь думать и чувствовать за них. Другое воспитание, другое детство, другие герои перед глазами. Менталитет другой, в конце концов! Не пытайся навязать свои чувства чужим душам. Это же не их война и даже не наша. Хорошо, что они пока могут болеть других, а вот у нас с тобой это уже притупилось. Слишком много жертв.
Рон мочал. Его лицо из решительного стало жалобным и виноватым. Наконец он вздохнул и, не глядя Гермионе в глаза, буркнул.
— Пошли к больничному крылу, мы Гарри нужны.
Гермиона встала из-за столика, бережно прижала к себе Кубик и бросила взгляд на уже ненужные книги о физиологии флиэр. Может быть, если бы она работала быстрее, появился бы хоть ничтожный шанс…
Может быть, они действительно могли бы помочь Гарри своим присутствием. По крайней мере, Гермиона хотела так думать.
Он сидел на полу на корточках, в метре от двери, и крепко обнимал крупную рыжую котяру, спрятав лицо в густой шерсти. Гермиона сначала подумала, что это перевёртыш. Но Гарри бы никогда не стал показывать так откровенно свою слабость. Когда они подошли ближе, девушка заметила, что котяра несомненно крупнее, а острые ушки венчают небольшие кисточки. Перед ними сидела рысь. И Гермиона точно знала, что видела её раньше. Тогда, в Запретном лесу, именно эта рысь не позволила им приблизиться к оборотню, готовящемуся сменить ипостась.
— Гарри? — осторожно позвал Рон.
Юноша поднял лицо, а Гермиона ощутила укол непреодолимой обиды на жизнь, которая разучила её друга плакать. Его глаза были абсолютно сухие, а лицо, хоть и чересчур бледное, было покойно и немного равнодушно.
— Вы пришли, — он как будто бы задал сам себе вопрос. — Не стоит. Я в порядке, а вы просто потратите время. Там Вампирчик с родителями и Ноа с Дэлией. Выясняют что-то насчёт похорон.
— Тебя не пустили? — Гермиона задала первый задержавшийся в голове вопрос. Просто чтобы поддержать разговор.
Гарри грустно усмехнулся, а рысь весьма по-человечески фыркнула.
— Сам ушёл. Это не моя семья. Армант считают Ноа и Дэлию своими детьми. Я к ним никаким боком не отношусь. А к Ремусу меня не пускают, — лицо юноши исказила болезненная гримаса, и он снова отвернулся к рыси, поглаживая шелковистую – это было заметно даже издалека – шерсть.
Время шло чрезвычайно медленно. Гермиона, страдающая от безделья – крайне непривычного для неё состояния – чуть не уснула, пыт

[esseselly]

УРА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Слава Ивушке!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Она наконец скинула проду!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Это просто велеколепно!!!! Супер!!
после стольких мучений и ожиданий мы узнали продолжение.
Ивушка!!!! Так держать ты просто супер! МОЛОДЕЦ!!!!!!!!!!

[Эфа]

эсеселли, целое предложение выглядит так: "Гермиона, страдающая от безделья – крайне непривычного для неё состояния – чуть не уснула, пытаясь пересчитать все ромашки на картине, которая висела на противоположной стене и изображала луг."
Да простит меня Ивушка, но я не утерпела и раскрыла эту тайну Сорри. И не бейте сильно, плиз.

[Атоэлина]

Ивушка,
Ты имеешь в виду речевые ошибки? А я их и не смотрела. Я выискивала только орфографию. Если моя память мне ни с кем не изменяет, то это разные вещи. А если изменяет, то прошу покорнейше меня простить.

[Freezing Spell]

Хех, девушки, прокачивайте скиллы русского языка.

Тьма это что-то вроде сумрака
Тьма - это что-то вроде Сумрака
воскликнула Джинни вскакивая
воскликнула Джинни, вскакивая
обжог
обжёг
Колдомедик, вероятно, на завтраке поэтому стоит
Колдомедик, вероятно, на завтраке, поэтому стоит
словно за прошедшие пару дней, он потерял килограмм шесть
словно за прошедшие пару дней он потерял килограмм шесть
из которого вело две двери
из которого вели две двери
светлые как и при жизни волосы
светлые, как и при жизни, волосы
Поэтому, ты наделал столько ошибок
Поэтому ты наделал столько ошибок
Громко и звонко как обычная девочка
Громко и звонко, как обычная девочка
в урочный только ей час
Урочный = Устанавливаемый, определенный, условленный. Т.е. либо "известный только ей", либо "урочный только ею"
Меня зовут на ковёр, получить втык, за то, что показалась тебе на глаза
Меня зовут на ковёр, получить втык, за то, что показалась тебе на глаза
— Не знаю, — она помолчала, — это так глупо с моей стороны.
— Не знаю, — она помолчала, — это так глупо с моей стороны.
Может Колин?
Может Колин?
Кваффл был мокрым и скользким от дождя, негласное правило не позволяло задерживать его больше трёх секунд, ветер нещадно сдувал их с мётел.
Крайне сумбурное предложение. Может, так: "Кваффл, который по негласному правилу нельзя было задерживать ..., был ..., а ветер..."
Вспомнили о Блике, проводящего время в избушке Хагрида.
Вспомнили о Блике, проводящем время в избушке Хагрида. (а не о Блэке?)
но с улыбкой рассказал о его и Дэлии, в общем-то, счастливом детстве
но с улыбкой рассказал о своём и Дэлии, в общем-то, счастливом детстве
только хорошего
только хорошее
Но я думал ты старше
Но я думал, ты старше
присматриваете, за Клодией
присматриваете за Клодией
пробухтела.
вообще-то слово имеет негативное, пренебрежительное значение. Может, пробурчала, пробормотала..?
кокер-спаниеля
коккер-спаниеля. Также в этой фразе составные предложения лучше отделить точками с запятой
не смотря на лежащие перед ней книги
несмотря на лежащие перед ней книги
Гермиона требовательно вытянула ладони вперёд.
— Дай, — требовательно сказала она, откидывая волосы за спину.[/i]
Повтор слова.
она похоже серьёзно
она, похоже, серьёзно
пуловёра
пуловера
насколько лет раньше
на сколько лет раньше

P.S. Я уж было перестал надеяться, что следующая глава будет в этом веке, ан нет - любимый форум встретил моё появление из отпуска свежей продой ). Спасибо Ивушке!!!

[Нервная Истеричка]

Тень! Ивива должна была умереть. Я не знаю почему, но с того момента, как она вплелась в повествование, эта мысль никак не оставляла меня.

На счёт Рэма, есть предположения, но я их высказывать не буду. Поживём - увидим. Правда, я очень надеюсь, что мои догадки будут неподтверждены..

[Black Star]

Я видел у меня она зафиксирована от 08.08.06 года.
Правда она очень странно обрывается на середине фразы

"Время шло чрезвычайно медленно. Гермиона, страдающая от безделья – крайне непривычного для неё состояния – чуть не уснула, пыт"

А на сайте http://www.hp-chistmas.ru/fan/fan29_0.shtml этот фик вообще замер на "

глава двадцать вторая. Anguis in herba. Часть 2."

Кстати Нервная Истеричка, а ты будешь продолжать перевод фика "Гарри Поттер и Маг Времени" или как? Я понимаю твои трудности, о которых ты поведала, ну а на Хоге? Ведь можно выкладывать то, что уже переведено и выложено сдесь. Или у тебя и этот фик пропал?

Пожалуста, слёзно умаляю ответить.

С уважением Black Star.

[Йеннифэр]

Уважаемые дамы и господа, от криков "Где прода" автор в теме не появится, а разыскивать ее можно по привату или мылу, а не поднимать каждый день тему без продолжения бессмысленными постами.

[Русия]

"Время шло чрезвычайно медленно. Гермиона, страдающая от безделья – крайне непривычного для неё состояния – чуть не уснула, пыт"

А я думала, что это только у моего лэп-топа такой глюк (просто такое и раньше уже бывало, он не догружал некоторые страницы или сообщения).

[Ивушка]

А я всё думала, как бы вас подольше в напряжение подержать. Думала-думала, а комп всё за меня решил. Клёво, да?
*многозначительно* на всё воля космоса.
Держите, вообщем.

Время шло чрезвычайно медленно. Гермиона, страдающая от безделья – крайне непривычного для неё состояния – чуть не уснула, пытаясь пересчитать все ромашки на картине, которая висела на противоположной стене и изображала луг. Гарри, правда, сказал, что он в порядке, и друзья могут идти, но Гермиона, гордо задрав подбородок, объявила, что в гриффиндорскую башню они уйдут только все вместе.
Наверное, более бестолкового времяпровождения нельзя было и придумать. Рон залез на ближайший подоконник, метрах в пяти от них и безуспешно пытался наколдовать что-то вроде летающей подушки. Подушка была очень красивой, истинно гриффиндорской, но замирать в воздухе упорно отказывалась. Видимо, внешность действительно не главное. Гермиона пересчитала, наконец, ромашки и занялась васильками. А Гарри дразнил рысь, качая перед её усатой мордой длинной, свеженаколдованной розой. Секунд через тридцать роза оказалась разодранной на мелкие части, а на щеке Гарри появилась царапина.
Гермиона пыталась решить, что для неё заманчивей: поговорить или досчитать васильки, а потом приняться за лютики. Наконец, она решилась, но…
— Эта ненормальная рысь напоминает мне сестру, — опередил её Рон. Подушка зависла, как он хотел, и юноша положил на неё ноги. — Та тоже очень не любит розы.
«Ненормальная» рысь смешно зафыркала и огрела Гарри ещё одной пощёчиной, правда, уже без когтей.
— Как долго ты училась на анимага, Джинни? — поинтересовалась Гермиона, решив, что друзья всё-таки интересней васильков.
Рысь снова зафыркала и, зевнув (при этом стали видны все её немаленькие зубки), демонстративно устроилась на коленях Гарри, положив усатую морду на его ладонь.
— Гермиона, — хихикнул оборотень, — я, конечно, люблю Джинни, но называть в её честь рысь не намерен. Её зовут Пушинка. В честь любимца Хагрида. Они так похожи. Ай! — рысь вцепилась ему в палец, но Гарри продолжил: — Вообще-то я выбирал между Минервой и Норбертой… ай! Пусти…
Рысь сомкнула зубы на его кисти.
Рон засмеялся.
— Да ладно, у неё ж на морде лица написано, что это Джин. Превращайся!
Но рысь так и не шелохнулась, а Рон удивлённо посмотрел на Гермиону.
— Джинни! — откашлявшись и уже начиная сомневаться, позвала Гермиона.
— Я открою вам секрет, — страшным шёпотом сказал Гарри.
Друзья навострили уши, а Рон даже наклонился поближе, правда, с подоконника так и не слез.
— Просто Джинни не одета, потому и не хочет превращаться.
Дальнейшие события сменяли друг друга с ужасающей быстротой. Сначала засмеялась Гермиона; потом Гарри, с искажённым не то от смеха, не то от боли лицом, начал превращаться; рысь распушила шерсть и стала в два раза больше в объёме; потом подушка, поддерживающая ноги Рона, ухнула вниз, а юноша потерял равновесие; чёрный волк сделал несколько больших прыжков по коридору, подальше от взбешённой рыси; подушка с глухим шлепком очутилась на полу, а вслед за ней и Рон. А третьекурсница из Слизерина, замершая в другом конце коридора, с изумлением сморгнула, пытаясь разобрать, а не почудился ли ей этот клубок чёрно-рыжей шерсти.
В общем-то, драка продлилась недолго. Взъерошенный и красный Гарри появился откуда-то из стены, на его руках, откинув голову назад, лежала Джинни. Если бы на лице девушки не бродила сытая улыбка кошки из сметанной лавки, то Гермиона могла бы подумать, что подруга без сознания.
— Чегой-то с ней? — разинул рот Рон.
— Сражена моим мужским потенциалом, — заржал Гарри. Гермиона уже ожидала, что сейчас Джинни влепит наглому парню пощёчину, но девушка продолжала беспечно улыбаться.
Почему-то староста школы ощутила зависть. Вот Гарри Джинни буквально на руках носит, письма шлёт, подарками заваливает и вообще любит больше жизни. А Рон…
Кубик в её руке неожиданно нагрелся. Дура ты, Гермиона, — сказала она сама себе.
Они сидели в этом коридоре до позднего вечера. Призвали свитки с домашними работами и хором сочиняли эссе по зельеварению. Именно сочиняли, искренне надеясь, что Снейп не так много знает о трёх степенях активности осины в зельях против высших вампиров. Надежды было мало, но… выбора ещё меньше. Рыжая макушка Джинни была едва видна за огромным фолиантом по древним рунам смерти. Изредка оттуда доносилось сдавленное хихиканье, словно девушка читала не серьёзный трактат, а не очень приличные анекдоты.
А Гарри смотрел на неё и молчал. И Гермионе совсем не хотелось прерывать драгоценную минуту спокойствия.
* * *
Он ввалился в гостиную заполночь. Но если быть до конца честным, далеко заполночь. Даже ближе к рассвету.
«Похороны через три дня, Гарри».
Юноша устало рухнул на диван и запустил пятерню в растрёпанные волосы.
Он знал, что не сможет прийти. Но он также не сможет и не прийти. Слишком больно. В конце концов, оборотень решил, что придёт только с Ремусом, если тот… то есть, когда тот поправится.
Спать ему не хотелось. Одна мысль об уютной кровати и успокаивающем сопении друзей доводила до тошноты. Но Гарри понятия не имел, чем ещё можно заняться до завтрака. Он уже навестил Блика (к счастью, тот был уже достаточно здоров, чтобы Хагрид позволил ему спать на улице), сходил на Астрономическую башню с тайной надеждой нарваться на Снейпа (а нарвался на профессора Синистру) и, как следствие, наказание, дописал эссе по зельям… и он совершенно не понимал, чем можно ещё себя занять.
Портрет приоткрылся, и в гостиную ввалилась сонная компания третьекурсников. У них только что закончилась практическая Астрономия.
— Профессор Синистра чрезвычайно жестокая. Совершенно жуткая контрольная, — заметил Деннис, приветливо кивая Гарри.
— Нет, — фыркнула худощавая тонконосая брюнетка со смешной фамилией Бёд (1). — Эта «совершенно жуткая контрольная» довольно проста, если рассматривать с точки зрения…
— Радуйтесь хоть, что уроки начнутся только после обеда. У нас ещё есть время, чтобы подрыхнуть, — оптимистично перебил Бёд Максим.
— Спать идите, — сурово сказал Гарри, недовольный, что его отвлекли от торжественного ничегонеделания.
Третьекурсники, шумно зевая, расползлись по своим комнатам. Возле его кресла остались только Макс и Деннис. Они немного потоптались и сели напротив.
— Гарри, — многозначительным шёпотом начал младший Криви.
— Чего? — ворчливо отозвался оборотень.
— А как узнать, нравишься ли ты девушке? — стремительно краснея, выдавил мальчик.
Гарри опешил. Ну и нравы у нынешней молодёжи! Тринадцать лет всего! Вот я в его возрасте…
Сох по красотке Чанг, — хмыкнул внутренний голос с интонациями Джинни.
— Деннис, если бы я знал… — жизнь была бы проще.
— Деннис вот к чему клонит, — с сильным акцентом заметил Макс. — Есть ли какое-нибудь зелье или заклинание, чтобы узнать это наверняка.
Гарри крепко задумался. Он медленно рассматривал сидящих рядом ребят. Максим – светловолосый веснушчатый мальчишка – ехидно ухмылялся, пытаясь сделать вид, что ответ ему не интересен. Деннис чуть склонил голову к плечу, его мышиного цвета волосы, связанные в небрежный хвостик, красиво переливались в свете огня.
— Исповедальное зелье, если вы знаете, что это такое.
— Но мы также знаем, какие могут быть последствия, — заметил Деннис. — Может быть, что-нибудь более… законное?
— И несложное, — добавил Макс. — Мы же не Птицы.
Деннис хохотнул.
Бёд, насколько знал Гарри, была такой же Ужасной и Всезнающей, как Гермиона.
— Ладно. А вы не пробовали спросить прямо?
Два возмущённых взгляда послужили ему ответом.
— Ну, мы же гриффиндорцы! — подбодрил их юноша. — Нам неизвестен страх!
— Я боюсь потерять в её лице друга, — выдавил Деннис после минуты молчания. — У неё сейчас очень сложное время…
— Тогда просто будь ей другом, — предложил Гарри, начиная догадываться, о ком говорят ребята. — В конце концов, она может быть просто не готова к серьёзным отношениям.
— Ты прав… наверное, — пожал плечами Деннис. — Спасибо за совет.
Он встал с дивана и потянул Макса за рукав.
— Спокойной ночи, — пожелал Гарри.
— Спокойной.
Ох, если бы все проблемы так просто решались…
_______________
(1) bird (англ.) – птица;
_______________

Я думаю, что скоро кину ещё кус новой главы. Но уж очень хочется, чтобы его прилично отбетили. Карполя ещё молчит. Мне жутко.
А! Я отсутствовала, потому что денег в инете не было. Ларчик просто открывался.
А ещё я в инст поступила. На бесплатный, но вечерний. Я теперь будущий журналист.
И наш препод по истории зарубежной литературы похож на Ремуса Люпина в моём представлении. Я буду лучшей в этом предмете. Муах.