Двойные стандарты

[Читатель]

Вот и не верю я в утопии. Чтобы утопия стала явью нужен.., бог.

Правильно. Люди не могут построить на земле совершенное общество потому что они сами несовершенны. Совершенен только Бог - и его Царство поэтому совершенно.

Когда-нибудь смогут и построят. Постепенно мир меняется к лучшему, медленно, маленькими шажочками, но меняется. И люди тоже постепенно меняются к лучшему (становятся более совершенными). И процесс этот ускоряется.

Ну утопия я имею в виду когда ВСЕ хорошо... А так безусловно.

[Almi2017]

Сам появился

Это как - сам?

Хорошо. Мир создал бог. Ведь не мог же он появится сам! Но возникает вопрос. Кто создал бога? Ведь бог ещё сложнее... Он точно не мог появится сам

Бог - Личность. Личность мыслима как причина самой себя. Материальный мир - нет.

[Almi2017]

Сравнение неуместно. Все взять и поделить в нашем не совершенном мире значит у кого то отобрать. А вот у бога есть все.

Вы не поняли аналогию. Вопрос в том, что будет после делёжки. А после делёжки опять возникнет неравенство, потому что одни свою долю расточат, а другие приумножат. Либо надо лишить людей свободы распоряжаться своей долей и всё отдать под управление государства. Та же ситуация и с прощением. Дальше-то что? Всё по второму кругу - снова грех, снова разрыв с Богом - либо "режим ручного управления" людьми, превращение их в лишённых свободы марионеток. Оба варианта плохи и бессмысленны.

[Читатель]

Сравнение неуместно. Все взять и поделить в нашем не совершенном мире значит у кого то отобрать. А вот у бога есть все.

Вы не поняли аналогию. Вопрос в том, что будет после делёжки. А после делёжки опять возникнет неравенство, потому что одни свою долю расточат, а другие приумножат. Либо надо лишить людей свободы распоряжаться своей долей и всё отдать под управление государства. Та же ситуация и с прощением. Дальше-то что? Всё по второму кругу - снова грех, снова разрыв с Богом - либо "режим ручного управления" людьми, превращение их в лишённых свободы марионеток. Оба варианта плохи и бессмысленны.

Вы так и не поняли... Нет неравенства в идеальном мире! Ибо нет дефицита! И в таком мире люди точно не марионетки , а истинно свободные существа.

[Читатель]

Сам появился

Это как - сам?

Хорошо. Мир создал бог. Ведь не мог же он появится сам! Но возникает вопрос. Кто создал бога? Ведь бог ещё сложнее... Он точно не мог появится сам

Бог - Личность. Личность мыслима как причина самой себя. Материальный мир - нет.

Ну тут я совсем в недоумении... Хотя если логически подумать... Бог создал человека , а человек бога? Временная петля? Но как то оно ...

[Krystal]

Страшно наказаны))) возможностью жить в этом чудесном мире.

Звучит как издевка.

[Krystal]

Но ничего страшного, когда-нибудь люди построят свой рай на земле.

Щас, аж сто раз. Не рай, да и не ад, а только "царство бесовское".

[Krystal]

Нет Люцифер (хотя стоп Люцифером его назвали гораздо позже , а так есть и святой Люцифер) взрослый. Но он преступник и садист.

Почему вы так решили? Не логичней ли предположить, что люди стремятся навесить на Сатану свои собственные качества. Это не они зверски убивают и мучают друг друга и другие существа, это, мол, во всем виноват змей-Сатана, да еще Ева с Адамом, которые на заре мира не то яблоко съели.

[JanJansen]

Страшно наказаны))) возможностью жить в этом чудесном мире.

Звучит как издевка.

В каком смысле?

Нет. Это не издевка. Я действительно считаю, что жизнь классная штука. И мир, гораздо лучше, чем мог бы быть.

[Krystal]

Церковь, которая ориентирована на мир, а не на Бога - это не Церковь, а блудница.

Совершенно верно. Именно поэтому такая церковь не нужна вовсе.

Скажите, а разве работа в субботу по-прежнему считается грехом? Как быть с теми, кто работает и по выходным, они не христиане?

[Читатель]

Нет Люцифер (хотя стоп Люцифером его назвали гораздо позже , а так есть и святой Люцифер) взрослый. Но он преступник и садист.

Почему вы так решили? Не логичней ли предположить, что люди стремятся навесить на Сатану свои собственные качества. Это не они зверски убивают и мучают друг друга и другие существа, это, мол, во всем виноват змей-Сатана, да еще Ева с Адамом, которые на заре мира не то яблоко съели.

Безусловно это так. Только я о религиозной картине мира. Ортодоксальной.

[annyloveSS]

Ну утопия я имею в виду когда ВСЕ хорошо... А так безусловно.
Вернуться к началу

Если бы! Увы, скорее наоборот.

[Krystal]

В каком смысле?

Да про "чудесный мир".
Я как раз сегодня вспоминала страшное убийство, о котором давно слышала.
И еще сегодня читала рассказ ветеринара о мужике, который "воспитывал" свою собаку топором. Это только в качестве примера.

[JanJansen]

Но ничего страшного, когда-нибудь люди построят свой рай на земле.

Щас, аж сто раз. Не рай, да и не ад, а только "царство бесовское".

Почему Вы так думаете?
Я с Вами не согласен.
Моё мнение основано на очевидном наблюдении, что мир со временем меняется к лучшему, делается добрее.
Очень вероятно, что данная тенденция продолжится и дальше.
Если не случится какой-нибудь планетарной катастрофы, или атомной войны, то постепенно человечество построит вокруг себя рай. Жаль не доживу.

[annyloveSS]

Ну утопия я имею в виду когда ВСЕ хорошо... А так безусловно.

Как раз тут в помощь одна из известнейших антиутопий:

"– «Порой тысячеструнное бренчанье кругом, и голоса порой звучат».
Дикарь вспыхнул от удовольствия.
– Значит, и вы его читали? Я уж думал, тут, в Англии, никто Шекспира не знает.
– Почти никто. Я один из очень немногих, с ним знакомых. Шекспир, видите ли, запрещен.
– А почему запрещен? – спросил Дикарь. Он так обрадовался человеку, читавшему Шекспира, что на время забыл обо всем прочем.
Главноуправитель пожал плечами.
– Потому что он – старье; вот главная причина. Старье нам не нужно.
– Но ваше новое так глупо, так противно. Эти фильмы, где все только летают вертопланы и ощущаешь, как целуются. – Он сморщился брезгливо. – Мартышки и козлы! – Лишь словами Отелло мог он с достаточной силой выразить свое презрение и
отвращение.
– Почему вы не покажете людям «Отелло» вместо этой гадости?
– Я уже сказал – старья мы не даем им. К тому же они бы не поняли «Отелло».
– Что ж – тогда дайте им что-нибудь новое в духе «Отелло», понятное для них.
– Вот именно такое нам хотелось бы написать, – вступил, наконец, Гельмгольц в разговор.
– И такого вам написать не дано, – возразил Монд. – Поскольку, если оно и впрямь будет в духе «Отелло», то никто его не поймет, в какие новые одежды ни рядите. А если будет ново, то уж никак не сможет быть в духе «Отелло».
– Но почему не сможет?
– Да, почему? – подхватил Гельмгольц.
– Потому что мир наш – уже не мир «Отелло». Как для «фордов» необходима сталь, так для трагедий необходима социальная нестабильность. Теперь же мир стабилен, устойчив. Люди счастливы; они получают все то, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жен, ни детей, ни любовей - и значит, нет треволнений. Они так сформованы, что практически не могут выйти из рамок положенного. Если же и случаются сбои, то к нашим услугам сома. А теперь надеетесь, что они поймут «Отелло»! Милый вы мой мальчик!
Дикарь промолчал. Затем сказал упрямо:
– Все равно «Отелло» – хорошая вещь, «Отелло» лучше ощущальных фильмов.
– Разумеется, лучше, – согласился Главноуправитель. – Но эту цену нам приходится платить за стабильность. Пришлось выбирать между счастьем и тем, что называли когда-то высоким искусством. Мы пожертвовали высоким искусством. Взамен него у нас ощущалка и запаховый орган.
– Но в них нет и тени смысла.
– Зато в них масса приятных ощущений для публики. Кроме того, нам надо заботиться о стабильности. Мы не хотим перемен. Всякая перемена – угроза для стабильности. И это вторая причина, по которой мы так скупо вводим в жизнь новые изобретения. Всякое чисто научное открытие является потенциально разрушительным; даже и науку приходится иногда рассматривать как возможного врага. Да, и науку тоже.
– Как так? – удивился Гельмгольц. – Но ведь мы же вечно трубим: «Наука превыше всего». Это же избитая гипнопедическая истина.
– Внедряемая трижды в неделю, с тринадцати до семнадцати лет, – вставил Бернард.
– А вспомнить всю нашу институтскую пропаганду науки…
– Да, но какой науки? – возразил Мустафа насмешливо. - Меня влечет истина. Я люблю науку. Но истина грозна; наука опасна для общества. Столь же опасна, сколь была благотворна. Наука дала нам самое устойчивое равновесие во всей истории человечества. Но мы не можем позволить, чтобы наука погубила свое же благое дело. Вот почему мы так строго ограничиваем размах научных исследований. Мы даем науке заниматься лишь самыми насущными сиюминутными проблемами. Всем другим изысканиям неукоснительнейше ставятся препоны. А занятно бывает читать, – продолжил Мустафа после короткой паузы, – что писали во времена Господа нашего Фрейда о научном прогрессе. Тогда, видимо, воображали, что науке можно позволить развиваться бесконечно и невзирая ни на что. Знание считалось верховным благом, истина – высшей ценностью; все остальное – второстепенным, подчиненным. Правда, и в те времена взгляды начинали уже меняться. Сам Господь наш Форд сделал многое, чтобы перенести упор с истины и красоты на счастье и удобство. Такого сдвига требовали интересы массового производства. Всеобщее счастье способно безостановочно двигать машины; истина же и красота – не способны. Так что, разумеется, когда властью завладевали массы, верховной ценностью становилось всегда счастье, а не истина с красотой.
– Искусством пожертвовали, наукой, – немалую вы цену заплатили за ваше счастье, – сказал Дикарь, когда они с Главноуправителем остались одни. – А может, еще чем пожертвовали?
– Ну, разумеется, религией, – ответил Мустафа. – Было некое понятие, именуемое Богом – до Девятилетней войны. Но это понятие, я думаю, вам очень знакомо.
– Да… – начал Дикарь и замялся. Ему хотелось бы сказать про одиночество, про ночь, про плато месы в бледном лунном свете, про обрыв и прыжок в черную тень, про смерть. Хотелось, но слов не было. Даже у Шекспира слов таких нет.
Главноуправитель тем временем отошел в глубину кабинета, отпер большой сейф, встроенный в стену между стеллажами. Тяжелая дверца открылась.
– Тема эта всегда занимала меня чрезвычайно, – сказал Главноуправитель, роясь в темной внутренности сейфа. Вынул оттуда толстый черный том. – Ну вот, скажем, книга, которой вы не читали.
Дикарь взял протянутый том.
– «Библия, или Книги Священного писания Ветхого и Нового завета», – прочел он на титульном листе.
– Но если вы о Боге знаете, то почему же не говорите им? – горячо сказал Дикарь. – Почему не даете им этих книг?
– По той самой причине, по которой не даем «Отелло», – книги эти старые; они – о Боге, каким он представлялся столетия назад. Не о Боге нынешнем. Мустафа Монд закрыл книгу, откинулся в кресле. – Среди множества прочих вещей, сокрытых в небесах и на земле, этим философам не снилось и все теперешнее, – он сделал рукой охватывающий жест, – мы, современный мир. «От Бога можно не зависеть лишь пока ты молод и благополучен; всю жизнь ты независимым не проживешь». А у нас теперь молодости и благополучия хватает на всю жизнь. Что же отсюда следует? Да то, что мы можем не зависеть от Бога. «Религиозное чувство возместит нам все наши утраты». Но мы ничего не утрачиваем, и возмещать нечего; религиозность становится излишней. И для чего нам искать замену юношеским страстям, когда страсти эти в нас не иссякают никогда? Замену молодым забавам, когда мы до последнего дня жизни резвимся и дурачимся по-прежнему? Зачем нам отдохновение, когда наш ум и тело всю жизнь находят радость в действии? Зачем успокоение, когда у нас есть сома? Зачем неколебимая опора, когда есть прочный общественный порядок?
– Так, по-вашему, Бога нет?
– Вполне вероятно, что он есть. Но проявляет он себя по-разному в разные эпохи. До эры Форда он проявлял себя, как описано в этих книгах. Теперь же…
– Да, теперь-то как? – спросил нетерпеливо Дикарь.
– Теперь проявляет себя своим отсутствием; его как бы и нет вовсе.
– Сами виноваты.
– Скажите лучше, виновата цивилизация. Бог несовместим с машинами, научной медициной и всеобщим счастьем. Приходится выбирать. Наша цивилизация выбрала машины, медицину, счастье. Вот почему я прячу эти книжки в сейфе. Они непристойны. Они вызвали бы возмущение у чита…
– «Но ценность независима от воли, – процитировал Дикарь из „Троила и Крессиды“. – Достойное само уж по себе достойно, не только по оценке чьей-нибудь».
– Ну-ну-ну, – сказал Мустафа. – Утверждение весьма спорное, не так ли?
– Если бы вы допустили к себе мысль о Боге, то не унижались бы до услаждения пороками. Был бы тогда у нас резон, чтобы стойко переносить страдания, совершать мужественные поступки. Я видел это у индейцев.
– Не сомневаюсь, – сказал Мустафа Монд. – Но мы-то не индейцы. Цивилизованному человеку нет нужды переносить страдания, а что до совершения мужественных поступков, то сохрани Форд от подобных помыслов. Если люди начнут действовать на свой риск, весь общественный порядок полетит в тартарары.
– Ну а самоотречение, самопожертвование? Будь у вас Бог, был бы тогда резон для самоотречения.
– Но индустриальная цивилизация возможна лишь тогда, когда люди не отрекаются от своих желаний, а, напротив, потворствуют им в самой высшей степени, какую только допускают гигиена и экономика. В самой высшей, иначе остановятся машины.
– Был бы тогда резон для целомудрия! – проговорил Дикарь, слегка покраснев.
– Но целомудрие рождает страсть, рождает неврастению. А страсть с неврастенией порождают нестабильность. А нестабильность означает конец цивилизации. Прочная цивилизация немыслима без множества услаждающих пороков.
– Но в Боге заключается резон для всего благородного, высокого, героического. Будь у вас…
– Милый мой юноша, – сказал Мустафа Монд. – Цивилизация абсолютно не нуждается в благородстве или героизме. Благородство, героизм – это симптомы политической неумелости. В правильно, как у нас, организованном обществе никому не доводится проявлять эти качества. Для их проявления нужна обстановка полнейшей нестабильности. Там, где войны, где конфликт между долгом и верностью, где противление соблазнам, где защита тех, кого любишь, или борьба за них, – там, очевидно, есть некий смысл в благородстве и героизме. Но теперь нет войн. Мы неусыпнейше предотвращаем всякую чрезмерную любовь. Конфликтов долга не возникает; люди так сформованы, что попросту не могут иначе поступать, чем от них требуется. И то, что от них требуется, в общем и целом так приятно, стольким естественным импульсам дается теперь простор, что, по сути, не приходится противиться соблазнам. А если все же приключится в кои веки неприятность, так ведь у вас всегда есть сома, чтобы отдохнуть от реальности. И та же сома остудит ваш гнев, примирит с врагами, даст вам терпение и кротость. В прошлом, чтобы достичь этого, вам требовались огромные усилия, годы суровой нравственной выучки. Теперь же вы глотаете две-три таблетки – и готово дело. Ныне каждый может быть добродетелен. По меньшей мере половину вашей нравственности вы можете носить с собою во флакончике. Христианство без слез – вот что такое сома.
– Но слезы ведь необходимы. Вспомните слова Отелло: «Если каждый шторм кончается такой небесной тишью, пусть сатанеют ветры, будя смерть». Старик индеец нам сказывал о девушке из Мацаки. Парень, захотевший на ней жениться, должен был взять мотыгу и проработать утро в ее огороде. Работа вроде бы легкая; но там летали мухи и комары, не простые, а волшебные. Женихи не могли снести их укусов и жал. Но один стерпел – и в награду получил ту девушку.
– Прелестно! – сказал Главноуправитель. – Но в цивилизованных странах девушек можно получать и не мотыжа огороды; и нет у нас жалящих комаров и мух. Мы всех их устранили столетия тому назад.
– Вот, вот, устранили, – кивнул насупленно Дикарь – Это в вашем духе. Все неприятное вы устраняете – вместо того, чтобы научиться стойко его переносить. «Достойней ли терпеть судьбы свирепой стрелы к каменья или, схватив оружие, сразиться с безбрежным морем бедствий… » А вы и не терпите, и не сражаетесь. Вы просто устраняете стрелы и каменья. Слишком это легкий выход. – Вам бы именно слезами сдобрить вашу жизнь, – продолжал Дикарь, – а то здесь слишком дешево все стоит. «Смертного и хрупкого себя подставить гибели, грозе, судьбине за лоскуток земли». Разве не заманчиво? – спросил Дикарь, подняв глаза на Мустафу. – Если даже оставить Бога в стороне, хотя, конечно, за Бога подставлять себя грозе был бы особый резон. Разве нет смысла и радости в жизненных грозах?
– Смысл есть, и немалый, – ответил Главноуправитель. – Время от времени необходимо стимулировать у людей работу надпочечников.
– Работу чего? – переспросил непонимающе Дикарь.
– Надпочечных желез. В этом одно из условий крепкого здоровья и мужчин, и женщин. Потому мы и ввели обязательный прием ЗБС.
– Зебеэс?
– Заменителя бурной страсти. Регулярно, раз в месяц. Насыщаемым организм адреналином. Даем людям полный физиологический эквивалент страха и ярости – ярости Отелло, убивающего Дездемону, и страха убиваемой Дездемоны. Даем весь тонизирующий эффект этого убийства – без всяких сопутствующих неудобств.
– Но мне любы неудобства.
– А нам – нет, – сказал Главноуправитель. – Мы предпочитаем жизнь с удобствами.
– Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и греха.
– Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, – сказал Мустафа.
– Пусть так, – с вызовом ответил Дикарь. – Да, я требую. (с)

И вы будете утверждать, что это НЕ ЕСТЬ абсолютно точный портрет современного мира, каким вы хотите его видеть и каким он, увы, все больше и больше становится? Разве не именно названные ценности, несмотря на все ее недостатки хранит религия и только религия? Разве не вы заявляли, что понимаете счастье только как бесконечный комфорт и отсутствие страданий? Ну вот в данном произведении мир именно таков, но люди его населяющие почему-то все равно несчастны.

[JanJansen]

В каком смысле?

Да про "чудесный мир".
Я как раз сегодня вспоминала страшное убийство, о котором давно слышала.
И еще сегодня читала рассказ ветеринара о мужике, который "воспитывал" свою собаку топором. Это только в качестве примера.

Где Вы читаете такие ужасы?
Конечно в мире есть жестокость, насилие, грязь. Я не спорю. Но её намного меньше, чем раньше. Путь к "идеальному миру" не быстр, но человечество в целом идёт в нужном направлении. Ещё тысяча, может быть две тысячи лет... И подобные дикие случаи останутся только на страгицах учебников по истории.

[JanJansen]

Ну утопия я имею в виду когда ВСЕ хорошо... А так безусловно.

И вы будете утверждать, что это НЕ ЕСТЬ абсолютно точный портрет современного мира, каким вы хотите его видеть и каким он, увы, все больше и больше становится? Разве не именно названные ценности, несмотря на все ее недостатки хранит религия и только религия? Разве не вы заявляли, что понимаете счастье только как бесконечный комфорт и отсутствие страданий? Ну вот в данном произведении мир именно таков, но люди его населяющие почему-то все равно несчастны.

Я не читал данное произведение, но могу предположить, что несчастных людей в таком мире меньшинство.
"Желание страдать" для меня звучит странно. Я бы не хотел.
Был бы описанный мир комфортным для меня? Не знаю, я же не читал произведение. Так-то я и здесь всем доволен.( ещё бы секрет вечной молодости открыли, и вообще, все классно было бы).
Религия в моей жизни особой роли не играет, и никогда не играла.

Отелло я не читал. Но знаю, что он убил любимую женщину. Кому и зачем может хотеться жить в "мире Отелло"? Что может быть такого возвышенного в убийстве женщины, что этим так восхищаются?
(На мой взгляд, Отелло - это плохой пример для подражания).

[Krystal]

Где Вы читаете такие ужасы?

Они кругом, только разных степеней и разных форм. Как будто вы не знаете, даже если в конкретно вашей жизни все действительно так безоблачно, как вы все время стараетесь это представить. Если вы думаете, что я нарочно высматриваю такие истории, то сильно ошибаетесь: наоборот, я, зная свою впечатлительность, иные вещи нарочно стараюсь обходить. Но это, как я уже сказала, кругом.

Конечно в мире есть жестокость, насилие, грязь. Я не спорю. Но её намного меньше, чем раньше. Путь к "идеальному миру" не быстр, но человечество в целом идёт в нужном направлении. Ещё тысяча, может быть две тысячи лет... И подобные дикие случаи останутся только на страгицах учебников по истории.

Человечество меняет только формы, а не суть. Жестокость и грязь, быть может, научились лучше маскироваться и стали более изощренными, да и то не всегда. И куда человечество идет? Посмотрите вон хоть на цитаты, приводимые annyloveSS, где на полном серьезе доказывается "необходимость" зверств и насилия как залога "развития" человечества.

[Krystal]

Отелло я не читал. Но знаю, что он убил любимую женщину.

Сам Отелло мне крайне не нравится (хотя и храбрый воин). Это человек, который своими руками убил свою юную доверившуюся ему жену, и чужими руками пытался убить своего недавнего любимчика из подчиненных, на основании только чужих интриг и даже не поговорив с ними самими, не выяснив - хотя это были люди, за которых он нес прямую ответственность, и которые были ему ближе всех на свете. А венцом всех улик стал несчастный платок Дездемоны, оказавшийся в руках у другого мужчины! Железный довод. Ну как тут не согласиться с Яго, что "ревнивца убеждает всякий вздор,/ как доводы Священного Писания". Отелло мне не нравится, а вот сама пьеса гениальна.

[annyloveSS]

Я не читал данное произведение, но могу предположить, что несчастных людей в таком мире меньшинство.

Если бы это было так - оно не называлось бы антиутопией.

Кому и зачем может хотеться жить в "мире Отелло"?

Это очень хорошо объяснено в приведенной цитате. Которая по сути сводится к тому, что страдания на самом деле, а не в кавычках, необходимы для развития человечества. Потому что они - обратная сторона радости и счастья. В мире, где нет ревности, насилия, страха - нет ни любви, ни страсти. Где нет горя, там нет и настоящей радости. Потому что второе без первого просто невозможно. Мы не просто так ценим только то, что нам досталось дорогой ценой. Нет ничего по-настоящему важного и ценного, что давалось бы нам просто так, даром, без усилий и жертв. И мне лично, как и герою произведения, гораздо больше, чем в мире Отелло не хотелось бы жить в "удобном и безопасном" мире без поэзии, красоты, благородства, героизма и самопожертвования, без любви, Бога, без сражений и терпения. Вас же такой мир, судя по всему, устраивает.

[annyloveSS]

Отелло я не читал. Но знаю, что он убил любимую женщину.

Сам Отелло мне крайне не нравится (хотя и храбрый воин). Это человек, который своими руками убил свою юную доверившуюся ему жену, и чужими руками пытался убить своего недавнего любимчика из подчиненных, на основании только чужих интриг и даже не поговорив с ними самими, не выяснив - хотя это были люди, за которых он нес прямую ответственность, и которые были ему ближе всех на свете. А венцом всех улик стал несчастный платок Дездемоны, оказавшийся в руках у другого мужчины! Железный довод. Ну как тут не согласиться с Яго, что "ревнивца убеждает всякий вздор,/ как доводы Священного Писания". Отелло мне не нравится, а вот сама пьеса гениальна.

Но речь-то не о личности самого Отелло, а о том, что не будь ревности, чрезмерной доверчивости и раскаяния - не было бы и гениальной пьесы о них. Вообще не было бы поэзии, ибо нет ни одного произведения искусства, созданного на почве безопасности, комфорта и "блаженного" отсутствия чувств. Жители "рая" Хаксли "получают все то, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жен, ни детей, ни любовей - и значит, нет треволнений." - и именно поэтому у них нет ни любви, ни семьи, ни красоты, ни поэзии, ни религии, ни смирения, благородства и самопожертвования, (которыми в том же Снейпе или в Лили и Гарри здешние устранители страданий тем не менее восхищаются), ни религии, ни мудрости, ни борьбы за правду. Зато есть "допинг", который заставляет вернуться к "правильному" состоянию блаженства, если оно вдруг чем-то и нарушится. И в который они все поголовно бегут не от страданий, а от пустоты.

[JanJansen]

Где Вы читаете такие ужасы?

Они кругом, только разных степеней и разных форм. Как будто вы не знаете, даже если в конкретно вашей жизни все действительно так безоблачно, как вы все время стараетесь это представить.

В это сложно поверить, но у меня все действительно так.
Неприятности в жизни у меня были (злые одноклассники), но это было класса до восьмого, потом я решил эту проблему.

Конечно в мире есть жестокость, насилие, грязь. Я не спорю. Но её намного меньше, чем раньше. Путь к "идеальному миру" не быстр, но человечество в целом идёт в нужном направлении. Ещё тысяча, может быть две тысячи лет... И подобные дикие случаи останутся только на страгицах учебников по истории.

Человечество меняет только формы, а не суть. Жестокость и грязь, быть может, научились лучше маскироваться и стали более изощренными, да и то не всегда. И куда человечество идет? Посмотрите вон хоть на цитаты, приводимые annyloveSS, где на полном серьезе доказывается "необходимость" зверств и насилия как залога "развития" человечества.

Сначала форма, а суть - воспоследует. Люди привыкнуть быть добрыми, и убедят себя, что они добры. И изъян нашей человеческой природы будет погружаться все глубже и глубже в подсознание, пока совсем не исчезнет.

С annyloveSS я не согласен.

[Krystal]

Это очень хорошо объяснено в приведенной цитате. Которая по сути сводится к тому, что страдания на самом деле, а не в кавычках, необходимы для развития человечества. Потому что они - обратная сторона радости и счастья. В мире, где нет ревности, насилия, страха - нет ни любви, ни страсти. Где нет горя, там нет и настоящей радости. Потому что второе без первого просто невозможно. Мы не просто так ценим только то, что нам досталось дорогой ценой. Нет ничего по-настоящему важного и ценного, что давалось бы нам просто так, даром, без усилий и жертв. И мне лично, как и герою произведения, гораздо больше, чем в мире Отелло не хотелось бы жить в "удобном и безопасном" мире без поэзии, красоты, благородства, героизма и самопожертвования, без любви, Бога, без сражений и терпения. Вас же такой мир, судя по всему, устраивает.

Вы так пишете о красоте и благородстве, как будто под страданиями понимаете нечто вроде благородных рыцарских турниров или дуэлей, где воины по духу оттачивают свои навыки и совершенствуются. И конечно, превыше всего ставят честь. Вы не пишете и не думаете при этом о том, что такое боль, которую люди веками причиняют, на самом деле, как она грязна, как бесчестна, как обезображивает (а вовсе не красит) этот многострадальный мир. О "живых скелетах" в концлагерях. О несчастных насилуемых женщинах в плену у террористов. О животных, которых рубят топором или разрывают петардами. И наконец, об обывательском "длинном ряде глухих и медлительных страданий", которые не только не пробуждают ни в ком никакого благородства и героизма, но по капле истачивают и высасывают из молодых и перспективных, чем-то интересующихся, быть может, людей жизнь.

И кстати, в наше время чужие страдания порождают очень часто не сострадание, а такие мерзкие и уродливые вещи. как "виктимология" или пропаганда "естественного отбора" в проекции на общество.

Ну а насчет этого -
"Мы не просто так ценим только то, что нам досталось дорогой ценой. Нет ничего по-настоящему важного и ценного, что давалось бы нам просто так, даром, без усилий и жертв."
- это совершенно не так. И здесь, я думаю, многие с вами не согласятся даже по личному опыту.

[Krystal]

Я не читал данное произведение, но могу предположить, что несчастных людей в таком мире меньшинство.

Если бы это было так - оно не называлось бы антиутопией.

Насколько я поняла из ваших цитат, антиутопией оно считается как раз потому, что счастье там действительно есть, а вот науки, искусства и религии нет.

[JanJansen]

Это очень хорошо объяснено в приведенной цитате. Которая по сути сводится к тому, что страдания на самом деле, а не в кавычках, необходимы для развития человечества. Потому что они - обратная сторона радости и счастья. В мире, где нет ревности, насилия, страха - нет ни любви, ни страсти. Где нет горя, там нет и настоящей радости. Потому что второе без первого просто невозможно.

Почему Вы так думаете?
Ревность - производная недоверия. Если доверяешь любимому человеку, то и ревновать его без причины не станешь.
Насилие над тем, кого любишь - недопустимо.
Страх - производная инстинкта самосохранения, и к любви вообще отношения не имеет.

Мы не просто так ценим только то, что нам досталось дорогой ценой. Нет ничего по-настоящему важного и ценного, что давалось бы нам просто так, даром, без усилий и жертв.

Все самое лучшее достается нам именно за просто так. Даром.
Любовь родителей: Они любят нас просто так, за сам факт нашего существования.
Дружба друзей : Представьте, что Рон Уизли входя в купэ к Гарри Поттеру сказал бы:" Привет, я Рон Уизли и чтобы заслужить мою дружбу ты должен приложить усилия и принести жертвы"))))
Романтическая любовь: тоже самое. Если девочка требует от мальчика жертв, то это меркантильная девочка.

И мне лично, как и герою произведения, гораздо больше, чем в мире Отелло не хотелось бы жить в "удобном и безопасном" мире без поэзии, красоты, благородства, героизма и самопожертвования, без любви, Бога, без сражений и терпения. Вас же такой мир, судя по всему, устраивает.

В нашем мире пока что все в порядке и с поэзией, и с красотой, и с благородством, и с любовью. Примеры самопожертвования тоже встречпются.