Кабинет Префекта. Дискуссионный клуб

[Роджер Адамс]

Профессор Адамс внимательно посмотрел на старосту Рейвенкло, когда та говорила. В её голосе он уловил не только размышления, но и волнение.
— Спасибо, мисс Калипсо. Я вижу, вы не просто слушали, а всерьёз задумались. Это важно. Вы затронули непростой вопрос: что, если выбор был навязан? Что, если не было выбора вовсе? Такие мысли не всегда имеют готовый ответ, но сам факт, что вы их поднимаете — это признак не только живого ума, но и серьёзных размышлений.

Он чуть склонил голову, соглашаясь с второкурсницей:
— И да, вы правы, сочувствие не должно зависеть от благодарности. Мы предлагаем руку помощи не за то, что нас потом похвалят, а потому, что иначе не умеем.

Когда староста Гриффиндора произнесла свою краткую, но чёткую реплику, Роджер кивнул с лёгким одобрением:
— Спасибо, мисс Поттер. Это мнение звучит трезво. Вы чётко обозначили границу, где начинается ответственность за выбор, а где остаётся возможность помочь. Рад видеть, что вы не избегаете прямых формулировок.

Профессор наблюдал за новеньким с интересом. Сначала с лёгкой доброжелательной настороженностью, потом, с искренним уважением. Когда Роберт встал и заговорил, голос его звучал немного сбивчиво, но ясно.
После его выступления профессор сделал шаг вперёд:
— Мистер Рэйд, спасибо вам. Быть новичком в коллективе очень непросто. Вдвойне непросто решиться говорить. Втройне, говорить искренне. Я услышал в ваших словах не только поддержку другу, но и личную историю. И даже если вы не всё озвучили, ваш взгляд сказал больше, чем вы, возможно, собирались сказать.

Он сделал паузу, затем добавил чуть мягче:
— Иногда, чтобы помочь, достаточно не пройти мимо. Иногда, просто не отвернуться. Вы это поняли раньше, чем многие. И это заслуживает уважения.

Выступление Сигурда профессор слушал с особым вниманием и одобрительной улыбкой. Когда тот отвечал на вопросы, особенно Реджины и Бэллатрикс, Роджер уловил в юном равенкловце и сдержанную уверенность, и внутреннюю борьбу.
— Мистер Хольм, вы продемонстрировали то, чего иногда не хватает и взрослым: способность держаться, не теряя самообладания, даже под давлением. Ваш ответ был продуманным, и в нём прозвучала готовность видеть в другом человека, а не угрозу. Спасибо.

Когда Бэллатрикс, казалось бы, невзначай бросила колкий комментарий, Роджер перевёл на неё взгляд, спокойный, но пристальный:
— Сарказм может быть полезен, когда он освещает суть. Но иногда он скорее закрывает диалог, чем развивает его. Но не забывайте, наш предмет — защита. И в том числе защита друг друга.

Услышав тихую реплику Аниссы, профессор слегка наклонил голову в её сторону и тепло улыбнулся.
— Спасибо, мисс Лестрейндж. Любовь как проявление заботы, не слабость. Это ресурс. И если даже вы ошибаетесь в силе этого ресурса, сам ваш настрой уже делает вас союзником, а не наблюдателем. Вижу, что это продуманный ответ.

Профессор с улыбкой заметил, как по классу разлетелись конфеты, и поблагодарил дарительницу лёгким кивком. Он бережно положил угощение рядом с письмом мистера Сергеевича. Похоже, с таким открытым характером и эмпатией девочка очень скоро найдёт друзей.
Роджер также не упустил из виду бумажных посланников, летающих между отдельными учениками, и вновь задержал взгляд на Аниссе, отметив, как та поправляет свои очки. Похоже, желание утвердиться в новом коллективе толкало её на действия, которые могли показаться другим назойливыми. Профессор был уверен, что очки — всего лишь безвредная игрушка, без выраженных магических свойств, и вряд ли могли причинить кому-то вред. Но сам факт заслуживал внимания.
Он подумал, что неплохо бы после занятия поговорить с юной мисс Лестрейндж с глазу на глаз. Впрочем, он также заметил, что девочка уже отреагировала на реакцию однокурсников и, кажется, это её искренне задело.
Тем не менее, он строго посмотрел на слизеринку и слегка покачал головой:
— Мисс Лестрейндж, на занятии стоит быть внимательнее. Мы здесь, чтобы учиться. Шутки оставим для перемены.

Сделав небольшую паузу, Роджер уже мягче добавил:
— Но я уверен, вы ещё проявите себя. Особенно на практической части, которая начнётся совсем скоро. А пока я прошу вас сохранять собранность.

Профессор чуть улыбнулся, и обратился к всем студентам:
— Я понимаю, вы все немного устали и взволнованы — это первая коллективная дискуссия, непростая тема… Поэтому наливайте чай, угощайтесь сладостями. У нас впереди ещё два доклада.

Он на мгновение замолчал и повернулся к Сигурду:
— А затем, как и договаривались, мистер Хольм продемонстрирует нам заклинание Патронуса.

Окинув взглядом аудиторию, профессор продолжил:
— Я благодарен всем, кто высказался. И тем, кто молчал, но слушал. Дискуссия — это не соревнование и не спор о том, кто прав. Это пространство, где можно думать вслух. Где безопасно ошибаться.
Спасибо вам всем за ваши мысли, честность и смелость. Уверен, что, окончив школу, каждый из вас внесёт свой вклад в будущее магического сообщества, а наш мир обретёт в вашем лице достойных, зрелых и мыслящих волшебников.

Однако профессор был не только мастером красиво втирать, он так же был наблюдателен, как все люди его профессии.
Поэтому не мог не заметить, как мисс Мур резко замолчала, словно подавив в себе что-то ещё — слова, эмоции или обиду. Лицо её хоть и сохраняло внешнее спокойствие, но глаза говорили куда больше.
Роджер помедлил, будто давая пространство для внутреннего выбора, высказаться или остаться в тишине, но, видя, что девочка явно закрылась, всё же заговорил.
— Мисс Мур, — произнёс он спокойно, но серьёзно, — если вы чувствуете, что вас услышали недостаточно, вы имеете право это озвучить. Здесь, как раз то место, где мнения не должны замалчиваться.

Он немного помолчал, переводя взгляд с одного юного лица на другое.
— Бывает, что реакция направлена не на самого резкого, а на того, кто решился сказать то, что накипело. И это может восприниматься как несправедливость, особенно если кажется, что кто-то другой сказал нечто обидное, но в более мягкой форме.

И вновь вернулся взядом к Реджине:
— Мы слышим, когда кричат. Но не всегда распознаём язвительность, обёрнутую в спокойствие. Это упущение, моё в том числе. И если вам кажется, что какая-то реплика заслуживает отдельного внимания — скажите. Или сейчас, или позже.

Роджер сделал паузу, словно подчёркивая, что не давит, а предлагает.
— Ценность диалога не в том, чтобы быть самым убедительным. А в том, чтобы быть по-настоящему услышанным. И если вы чувствуете, что вас услышали не в полной мере, у вас есть полное право напомнить о себе.

Возможно, он хотел сказать ещё что-то, но в этот момент юный слизеринец резко закашлялся, видимо, чересчур торопливо проглотив кусок пирожного.
Роджер взял палочку, собираясь принять меры, но, к счастью, в этом уже не было необходимости, староста Рейвенкло быстро сориентировалась и помогла другу восстановить дыхание.
— Мистер Лукас, прошу вас, будьте осторожнее. Сладостей у нас предостаточно, и я всё ещё рассчитываю увидеть вас бодрым и внимательным на практической части занятия. Вам действительно есть чему поучиться, и будет досадно, если вы упустите возможность из-за пирожного.

Затем профессор перевёл взгляд на Бэллатрикс, которая, заметно смягчившись, произнесла фразу уже в ином тоне. Роджер уловил, пусть и мимолётно, это изменение.
Он чуть кивнул, без улыбки, но с лёгким одобрением:
— Умение отступить не всегда значит сдаться. Порой это просто признак зрелости. Это достойный жест, мисс Лайтер.

Комментировать сказанное Адамс не стал, он видел, что напряжение немного спало, и этого было достаточно.
Задержал взгляд на Сигурде, как будто оценивая, насколько тот по-настоящему готов к продолжению работы.
— Благодарю за выдержку, мистер Хольм. Иногда выдержать реакцию других не менее важно, чем высказать свою позицию.
Ваш голос был услышан. И, судя по реакции, вызвал немало откликов. Это не всегда просто, но именно так и формируется понимание.
Выпейте чаю, восстановите силы и приготовьтесь — впереди вас ждёт ещё одно, не менее важное испытание.

Окинув взглядом аудиторию, профессор снова повернулся к семикурснице:
— Мисс Лайтер, теперь ваша очередь. Прошу, вам слово, — он слегка кивнул и указал на кресло рядом со своим столом.

[Скоро ноль]

Анисса, уже было потерявшая эти крылья надежды, обрела их вновь. Она улыбнулась профессору Адамсу, достала из кармана ещё пригоршню конфет, и, взмахнув палочкой (Вингардиум Левиосса!) распределила их кто куда, вместе с кучей пироженых. Заметив, что её Джулечка подавился, она тут же кинулась бежать к нему, но, когда не увидела в этом ничего необходимого, быстро отошла, чтобы никто не заметил. Ей сейчас до ужаса хотелось его поцеловать, но она постаралась сдержать свои эмоции. Она лишь тихо шепнула ему на ухо "я не могу без тебя, понимаешь? Не могу...Я так хочу, чтобы ты был моим другом". На самом деле Анисса хотела нечто большего, но понимала, что слишком мала для подобных чувств.
Вся красная от смущения, Анисса уселась за свои парту внимательно смотря, как другие будут есть её сладости.

[Сигурд Хольм]

*Интересно было слушать комментарии к разным ученикам, к их реакциям. Ну и, конечно же, к себе. Хольм пытался всё запомнить. Глядишь - пригодиться в жизни.
Из "к себе" особенно привлекла внимание одна фраза. "Прозвучала готовность видеть в другом человека, а не угрозу." Как же хотелось сказать, что прямо тут и сейчас сидит человек, в котором наверняка кто-то всё-таки видит угрозу. Вон как Реджина распылялась во время дискуссии. А если узнает что в школе реально ходит оборотень? У Сигурда возникла маленькая идея эксперимента. Но это на потом.
И наконец-то последний штрих перед тем, как можно будет сесть на место. Сиг кивнул профессору. Он вспомнил своё самое счастливое воспоминание и взмахнул палочкой.*
- ЭкспЭкто патрОнум.
*В воздухе образовалась голубая дымка, а из неё выскочила рысь и побежала круг над студентами. Когда она вернулась к хозяину, мальчик ослабил свое внимание и рысь исчезла.*
- Я могу садиться на место?
*Хотя, вопрос был лишним. Профессор же пригласил уже мисс Лайтер. Надо освободить место.
Хольм поблагодарил профессора, сел за стол и налил себе чаю. Можно было расслабиться и послушать. Можно было бы ещё отомстить старшекурснице, раз она следующая. Или не стоит? Посмотрит по ходу дела.*

[Реджина Мур]

Реджина только мельком взглянула на протянутую Аниcсой конфету — и, не беря её, коротко фыркнула, будто бы задумалась, что ей больше по душе: “мозгошмыги” или сладкое.
— Спасибо, я как-нибудь сама, — отрезала она и сдержанно улыбнулась краем губ, больше вежливости ради, чем от удовольствия. В кармане уже шуршала та, первая, конфета, и этого ей было вполне достаточно.

Несколько секунд она наблюдала за Аниccой, как будто пытаясь понять, всерьёз та заботится или просто не умеет делать паузу в разговоре.
— Может, себе оставишь? Вдруг поможет. — не то серьёзно, не то с легкой иронией добавила Реджина, выуживая из глубины кармана свою долю терпения.

При разговоре с мисс Лайтер, Реджина вдруг заметно оживилась, её глаза загорелись заговорщическим блеском. Она наклонилась к Лайтер чуть ближе, чтобы никто не слышал:
— А ведь идея и правда отличная... Не знаете ли, случайно, где водятся парочка пикси или, скажем, парочка мини-енотов? Думаю, одну шалость стоило бы разок и устроить.

На губах у неё появилась хитрая и совсем уж детская улыбка — бывает и с такими, если она в ударе.
— Если сможешь найти кого-нибудь из этих мелких пакостников, я устрою им экскурсию по факультету... Будет весело, обещаю.

Наконец, усмехнулась ещё шире:
— Ну, как — сыграем по-взрослому?

Всё это Реджина шептала так, чтоб её слышала только мисс Лайтер. Девочка замечталась о том, как будет весело. Из мечт её вырвал профессор.

Реджина посмотрела на профессора Роджера пристально, словно ещё взвешивала, стоит ли говорить. Но, ловя этот прямой, спокойный тон, медленно кивнула:
— Спасибо, мистер Адамс. Я предпочитаю, чтобы слышали смысл, а не только громкость фразы. Но иногда, да, проще промолчать, чем объяснять, что именно задело.
Она чуть пожала плечами, будто это уже мелочи, и добавила с лёгкой иронией:
— Учту на будущее, если опять случится “громкое молчание”.

В её голосе почти не было обиды — скорее принятие правил игры. Взгляд мельком искал поддержки у соседки по столу, но тут же, как всегда, спрятался за обычной маской “нейтралитета”.

Этот "нейтралитет" сдуло ветром, как только Реджина увидела, как навязчиво Анисса лезет к слизеринскому старосте.
Есть такое явление — навязчивый сахар, он же — социальный кариес. После встречи с Аниссой он мог возникнуть у каждого.

Поправив корону (она ж Артур Пендрагон), девочка обратилась к Аниссе с характерной прямотой:

— Анисса, осторожнее со сладким. У некоторых уже скоро сахар по ушам потечёт.

Девочка потрогала свои уши, как бы проверяя, что с ними всё в порядке. А потом демонстративно отвернулась от слизеринки, убирая подальше эту королеву сладостей.

За патронусом Сигурда она наблюдала с привычно прищуренным скепсисом, но когда в воздухе выскочила рысь, у неё на лице промелькнуло лёгкое удивление. Она, правда, тут же спрятала его за своей обычной невозмутимостью.

— Ну надо же, рысь, — тихо фыркнула она, скорее про себя, чем вслух. — Видимо, и правда опаснее, чем выглядит.

Её взгляд на секунду задержался на Сигурде — внимательный, оценивающий, но без вражды. Скорее с уважением: не каждый покажет патронуса так уверенно. А потом Реджина снова замкнулась в себе, но где-то глубоко стало чуть-чуть спокойнее: настоящая угроза обычно ведёт себя иначе.

[Роджер Адамс]

Уважаемые участники!

Во второй, практической, части нашего занятия мы будем изучать заклинание Патронус.

Вам предоставляется возможность самостоятельно выбрать образ Патронуса и написать мне об этом личное сообщение.
Прошу также указать:

— Не возражаете ли вы против совпадений образов?
— Хотите ли вы обсудить возможные совпадения напрямую с другим участником или предпочтёте, чтобы я предложил решение?

Обратите внимание:
Если два или более игрока выберут одинаковый образ, мы постараемся найти компромиссное решение, чтобы сохранить уникальность каждого Патронуса и избежать недоразумений.

Спасибо за участие!

С наилучшими пожеланиями,
Ваш преподаватель Защиты от Тёмных искусств
Потомственный мракоборец
Эксперт по серебристым животным
Координатор практики по заклинанию Патронус

Профессор Роджер Адамс

[Скоро ноль]

Анисса тихо глянула в сторону Патронуса Сигурда.
"Красивый подумала она. Интересно, какой будет у меня? Не терпится попрактиковаться прямо сейчас!"


Она взглянула на профессора Адамса с ожиданием, а затем подбросила ему ещё конфетку, сама не зная, для чего, и почему-то грустно потупилась в пол...

[Роберт Рэйд]

*Сигурда поддержал не только он, от чего Робу стало немного спокойнее и напряжение постепенно спадало. Даже если он сам постарался не очень, то поддержка остальных поможет другу чувствовать себя уверенно.
Впрочем, судя по следующим ответам Хольма, равец вполне мог справиться сам. Рэйд замерев смотрел на Сигурда, пока тот давал отпор. На этот раз без привычного восторга, больше задумчиво и удивлённо, словно его друг раскрылся для него с другой стороны.
На колкое замечание мисс Мур в свою сторону, Роберт промолчал. Такие вещи его не задевали, по крайней мере озвученные в ходе дискуссии кем-то не очень знакомым. Вместо этого он успел заметить, как закашлялся Джулиан, как студентка Рейвенкло стала очищать свой свитер и как незнакомая девочка угощала всех конфетами.
Всех? То есть и его тоже? Из опыта прошлых школ Роб усвоил, что угощают обычно более заметных, тех, кто всегда на первых ролях или вызывает особую симпатию у коллектива, сам же он такой чести ранее не удостаивался.
Мальчик широко улыбнулся угощающей.*
- Спасибо. - *Беззвучно, одними губами произнёс хаффец, глядя на Аниссу. Настроение стало таким лёгким, почти воздушным, будто он не на уроке сейчас сидит, а развлекается с отцом в тире или катается на водных лыжах.
Эх, Рэйд, она всех угостила, можешь перестать улыбаться, как дурачок!
Конфета как раз оказалась идеальным союзником к чаю, поэтому Роберт с радостью её попробовал. Он чуть скромнее улыбнулся комментариям профессора Адамса и вновь посмотрел на Сигурда, тот как раз принялся показывать заклинание Патронуса. Роб знал, что у него всё получится, пусть и не вышло тогда, в иллюзии.
Рысь. Интересно. За время обучения в Хогвартсе, мальчик успел кратко ознакомиться с тем, кто же такие, эти "Патронусы". Вновь нахлынуло чувство восторга; как Сигурд ловко творит магию.
Ещё немного и... кажется, Роберт сам превратится в одну широкую улыбку.*

[Скоро ноль]

Анисса, увидев улыбку Роберта, сама вдруг поняла, как хорошо это - когда рядом с тобой кто-то радуется. Решив уж окончательно всех порадовать, она вдруг подула на свои руки, и из них вырвались бабочки, а затем, откуда-то с потолка посыпались леденцы в красивых обертках. Анисса была очень довольна.
Она не отводила глаз с Джулиана.
Её так и подмывало тайком добавить в конфеты любовный напиток, но она сдержалась, потому что это могло привести к плохим последствиям.

[Бэллатрикс Лайтер]

Лайтер получила ответное письмо, которое, честно говоря, ее немного расстроило. Вчитываясь в слова, она невольно поджала губы.
Не сумела я донести мысль. То, что "происходит в душах", тоже личное, черт.
Да ладно. Не твое дело. Надеемся на Джулиана.
Забыв о том, что вроде как тоже собиралась представить народу свою тему для рассуждений, Трикс мыслями уже была в конце урока, в дуэли с Артемием. Забавно должно быть. Интересно, с его он начнет. С чего начать ей? Не будет ли мстить за потраченные "лучшие месяцы в его жизни"? Шуточные, конечно, мысли. Слишком хорошо Бэллатрикс знала своего старосту, и что он не из таких.
Вдруг вспомнилось, будто когда-то они уже устраивали дуэль. Такое мимолетное воспоминание, еле уловимое. Сложно, но девушка, повторяя ощущение раз за разом, выудила воспоминание. Точно, такое было, но будто не с ними, будто вели себя как-то странно оба. Лайтер кинула взгляд на старосту, вдруг поняв, что все занятие он молчит. Спит или задумался?
И тут ее вернули в реальность.
Очередь? Черт. Точно. Только хаффка уже не была уверена в том, что ей есть то сказать. Плюс ко всему, усилилось чувство, что она в дискуссиях лишняя. Тут дети активничают и она вклинится.
Здрасьте. Я Бэллатрикс Лайтер. Мне восемнадцать годиков. Я умственно отсталая, потому выступаю наравне с младшекурсниками.
Можно было сказать спасибо Тому, что до этого временно притупил это чувство, сократив разрыв по возрасту дискутирующих, но оно снова вернулось.
Может рискнуть?
И что говорить? Ничего более менее сносного так и не сформировалось.
А если подкинуть вопрос одним предложением и пусть дальше сами развивают, дискутируют?
Лайтер собралась с мыслями и моральными силами.
— Прошу прощения, мистер Адамс, я не успела подготовиться.
Тут как раз Анисса снова выделилась, что даже немного завидно стало.
Вон первокурсница, а не боится привлекать к себе лишнее внимание. Учись, Лайтер. Сама то выступать боишься, то подать заявку на ассистента. Видите ли, "что подумают другие о таком преподавателе?" А не без разницы ли? Учись.

[Скоро ноль]

Анисса улыбалась во весь рот. Нет, сегодня счастья просто привалило так привалило
"Радости полные штаны" как говорила её мать.
Мать... От одного воспоминания девочке стало так больно, что она чуть не потеряла всю свою радость. Но, когда вернулась в прекрасную реальность, где раньше она пребывала довольно редко, ей стало снова так легко и хорошо, что она пустила ещё один фонтан бабочек и конфет.
Джулиану досталась конфета обёртке которой лежала записка от Аниссы
:[quotе] Спасибо. За всё. Ты мне нравишься. Не хочу быть навязчивой, но... просто ты, как я. Мы же найдём общий язык, правда?...[/quote]
А затем стала ждать, будут ли её просить сделать Патронуса.

[Роджер Адамс]

Брови профессора Адамса едва заметно приподнялись, он смотрел на Сигурда с тем выражением в глазах, что возникало у него всякий раз, когда ученики преподносили сюрпризы. Юный Хольм явно не расслышал, или не понял, его слов о том, что демонстрировать заклинание следует после завершения всех докладов.
Но то, с какой лёгкостью, почти не напрягаясь, мальчик вызвал Патронус и удерживал его столь долго, говорило о многом. Особенно если учесть, что он был всего лишь второкурсником.

— Что ж, мистер Хольм, это было впечатляюще, — искренне похвалил профессор и тут же отметил про себя, что столь безупречное исполнение, по сути, стало своеобразным вызовом и обрекло студента на новое испытание. Роджер мысленно подкорректировал финальную часть практики — пусть Хольм попробует доказать, что его высокий результат — не случайность.

Он обвёл взглядом учеников. Те уже явно устали, но внимание пока ещё удерживали. Лишь двум первокурсницам справляться с собой по-прежнему давалось труднее — по кабинету всё ещё летали сладости, а теперь ещё и бабочки.
Появление насекомых при эмоциональном перенапряжении случалось у юных волшебников нечасто, и профессор с интересом посмотрел на Аниссу. Затем перевёл взгляд на Реджину — та, казалось, мастерски сделала вид, что не поняла его недавнее замечание. А, возможно, и правда не поняла, в одиннадцать лет это вполне объяснимо.
Роджер невольно отметил вызывающий наряд девочки, дерзкий взгляд, и подумал, что ровесники вряд ли станут для неё авторитетом. Он посмотрел на её старшую соседку по столику, похоже, они успели найти общий язык. Что ж, с такой наставницей, как мисс Лайтер, девочке будет проще адаптироваться к школьным реалиям.

На ответ Бэллатрикс профессор отреагировал сдержанным кивком, словно её отказ был вполне ожидаемым, и не требовал подтверждений. Семикурсникам были не важны ни оценки, ни дополнительные баллы, но Адамс всё же отметил про себя, как можно будет поощрить эту студентку.

— Хорошо, — негромко произнёс он, сверяясь со списком. — Следующий доклад за мисс Лайтон. Прошу вас, Элен.

[Кашифа]

*Калипсо не первый раз подумала, что профессор немного переоценивает ее мысли. Может быть от нестабильной самооценки, а может быть от знания того, что она может гораздо лучше выразить свое мнение - девочка думала, что мысли ее обычные, вытекающие из самой жизни и из ее мягкого характера. Она руководствовалась одним только правилом: ценна любая жизнь, любое существо, но это нерушимое для нее правило встретило препятствие в видде Аниссы.

Только слепой бы не заметил, как слизеринка половину занятия делала все, чтобы обратить на себя внимание Джулиана.

Внутри рейвенкловки закипала ярость такая, что все живое, будь бы оно связано с ее внутренним миром, тот час бы испепелилось под чувством внезапно возникшей ревности.

А что если Джулиан обратит на нее внимание? Если их дружбе из-за этой девочки придет конец? Что будет она, Калипсо, чувствовать, если не будет рядом друга?

Вдруг на душе стало так горько, что даже чили показался бы сладким в этот момент. Неужели что-то способно разрушить их с Джулианом дружбу? Нет, она не могла в это поверить.

Натянуто улыбнувшись самой себе, для бодрости духа, Калипсо нехотя откусила конфету Аниссы, чтобы ее не обидеть и почувствовала вкус шоколада, которым на первом курсе угощал ее Джулиан. Изрядно удивившись вкусу Калипсо поссмотрела на слизеринца, которому Анисса снова что-то шептала, и впала в свои мысли*

[Скоро ноль]

Нисса не выдержала. Увидев печаль на лице Калипсо, она и без спецочков поняла, что за проблема. Отвернувшись к стенке, чтобы её не смогли увидеть, она заплакала. Их дружбе с Джулианом не бывать. До учебного года над ней издевалась её приёмная мать, которая к тому же убила её настоящих родителей - Винтеров. И эта же самая мать изменила ей память. Анисса поняла, что надо бы как-то утешить Калипсо, поэтому написала ей на бумажке от конфеты всего несколько слов:

Мне очень жаль. Я не буду с ним дружить, если ты этого не хочешь. Прости.

Затем Анисса сложила лист журавликом, и отправила Калипсо.
Потом снова отвернулась к стене, и сперва ей захотелось шарахнуть себя Круцио (мать постоянно угрожала ей этим заклятьем)
Но решила, что нет. Ни в коем случае. Ещё профессор заметит...
Аниссе вспомнилась одна маггловская песня. Она не помнила её названия. Помнила, что она вроде как о боли.
"Боль! Заставила меня сильней поверить...поверить...
Анисса вновь глянула на Джули. Нет, всё кончено. Минутная слабость. Бред. Конечно, она не может с ним дружить
У него уже есть подруга, Калипсо. "Ну и пусть" подумала Анисса "Просто попробую забыть. Ничего страшного, просто это очередной воздушный замок. У меня никогда не было радости. У меня никогда не было друзей. И не будет. Не удивлюсь, если я сплю..."
Мама и папа... Мне так больно...Почему?! За что?!

[Джулиан]

*Неловкость из-за конфуза с пирожным прошла почти мгновенно, ну подумаешь, пирожное, с кем не случается. Джулиана куда дольше грызло (даже, точнее, жгло изнутри) ощущение фиаско после его "огненной речи" в адрес Калипсо. Снова эмоции взяли верх. Снова. А ведь он староста! И не какого-нибудь там боевого Гриффиндора, а Слизерина. Символ которого - змея. Хладнокровие, расчёт, интеллект, все дела.
Неудивительно, что профессор ограничился каким-то вялым невнятным замечанием по поводу его доклада, скорее всего, просто побоялся, что Джулиан опять начнёт жечь с пафосом, теперь уже в его адрес.
Бедный профессор, наверное, решил, что я идиот… или что могу его укусить.
Джулиан хмыкнул про себя. Ситуация была абсурдной, но совсем не смешной. Мысли о собственном докладе, какие-то смутные, но цепкие, вызвали другую, более тревожную мысль. Пока ещё не до конца оформленную, как будто на уровне подкорки что-то неуловимо появлялось и исчезало, не давая покоя.

Он рассеянно проводил взглядом серебристую рысь, скользнувшую мимо, и вдруг понял…
Ну и зачем всё это? Дементоры что, теперь в очереди в лавке Малкин стоят за целыми мантиями? Наверняка взрослые всё держат под контролем. Не 90-е же, не времена Воландеморта.
Он вдруг осознал, что его тревожило всё это время. Два мира, магловский и волшебный, никак не могли... ну, хоть как-то ужиться в его голове. Не склеивались, не стыковались, как детали конструктора из разных наборов.

С одной стороны - магия! Загадки, тайны, заклинания, порталы. Завораживает.
С другой - будто шаг вглубь какого-то исторического парка развлечений. Всё древнее, странное и... ну, неуклюжее какое-то. Метлы. Свечи. Перья. Мантии. Хотя нет, мантии ему нравились, особенно слизеринская форма - она сидела на нём просто роскошно. Но вот метлы... Зимой? В мороз, ветер, снегопад? Квиддич, ладно, спорт есть спорт, и традиции уважаем. Но зачем добираться, допустим, на вечеринку, по воздуху, мёрзнущими пальцами вцепившись в швабру?
Почему не на машинах, вертолётах, в конце концов? Хотя, вон, поезд ведь умудрились у маглов позаимствовать. Пусть и не в самом очевидном виде.

А что насчёт науки? Где она, где хотя бы её следы? За всё время он не встретил ни одного преподавателя, кто мог бы хоть слово сказать о математике или физике. А его любимая химия? Ну, может, зельеварение чем-то и напоминает её, но очень уж... импровизационное.
Алхимия, на которую он поначалу возлагал романтические надежды, оказалась чем-то средним между философским клубом и сборищем безумных мистиков.

Ну и что теперь? Какое у меня здесь будущее? Торговать котлами в Косом переулке? Продавать подержанные мантии? Или, не дай Мерлин, работать в Министерстве магии, этом обиталище бюрократии и абсурда? Ужас.
Вот если только... книги!
Если уж и сгинуть в этом мире, то хотя бы красиво - среди книг. Если ему не удастся выскочить обратно в магловский университет (или хотя бы на онлайн-курсы по органике), он попросит своего знакомого книготорговца взять его в ученики. Тот, скорее всего, не откажет.
Можно будет открыть переплётную мастерскую. Или маленькое издательство. Или даже сеть лавок. С книгой, в отличие от мётел, невозможно отморозить нос. И точно они не улетают, если оставить без присмотра.

Развлечения у волшебников, к слову, тоже на троечку. Ну, есть квиддич. Есть шахматы (агрессивные, да). В остальном - унылый репертуар, поплакать на вечеринке у Миртл, сходить на бал, пусть и с шикарным ужином, в Большом зале, или посмотреть, как кто-то превращается в чайник. Весело, да, ничего не скажешь.
Сокрушаясь о недоразвитом культурно-технологическом ландшафте магического мира, Джулиан вдруг понял, почему профессор (и, кажется, весь класс) так странно восприняли его доклад, точнее, никак.

Блиин... Да они его просто… не поняли. Вот же блин.

Профессор, вероятно, принял его отсылки к нейросетям за разновидность тёмной магии, а попытку объяснить проблему системного мышления - за личное оскорбление.
Джулиан бросил на преподавателя взгляд, полный сочувствия и лёгкой паники, затем повернулся к Калипсо и осторожно дёрнул за рукав её многострадального синего свитера.*

- Калипсо… а Калипсо… а ты знаешь, что такое сервер?

[Скоро ноль]

Анисса всё сидела и плакала. Да, ей сейчас было очень горько. Как никогда.
В целом она могла сейчас устроить тут свою фирменную безумную пляску, чтобы появилась гроза, гром, молнии, как она так любила ещё с самого детства.
Но сейчас урок как никак, и вытрясти пляской всю свою боль не выйдет.
А когда боль не возможно было сдержать, тут уж...
Нет. Ниска, только не это....не надо... пожалуйста...
Но Нисси поняла, что теперь она не сможет себя сдержать. Её нос коснулся парты, и она упала на неё, чувствуя, что теряет сознание...

[Реджина Мур]

Реджина, увидев, как Анисса грохнулась носом в парту и начала "таять", не смогла сдержаться:

— Ну отлично, теперь у нас тут школа обмороков? Кто-нибудь умеет Патронуса в виде дефибриллятора?

О том, что не все могут знать это магловское слово, она и не подумала. Но уже подойдя поближе, быстро кинулась к Аниссе, готовя первую помощь после обморока. Наливая ей чай и выуживая свою конфету из кармана.

[Скоро ноль]

*Анисса, слегка пришедшая в себя, посмотрела на Реджину.
Прости...я тут это...потом расскажу короче...спасибо...
Сделав глубокий вдох, она, обхватив своими тощими руками шею Реджины, она с трудом уселась, при этом как-то неестественно дергаясь. Стараясь как-то остановить эти судороги, девочка снова глубоко вздохнула и огляделась. Теперь класс приобретал для неё смутные очертания, всё было похоже на одно расмытое пятно. Конечно, не надо было ей, Ниске, сильно разливатся. Знала же, что если долго держать депресняк в себе, можно и погибнуть от этой дурацкой болезни.
Во влипла. Всё. Кирдык по полной программе. Ну да ладно, щас главное в себя прийти. подумала Анисса.

Голова Нисси раскалывалась. Кабинет всё ещё казался расмытым пятном, и кругом, почему-то, виднелись дождевые капли.

Только бы сейчас полегчало...только бы выжить...только бы её, Ниску не подняли на смех...

[Кашифа]

*Слегка успокоившись и отойдя от момента внезапно нахлынувшей ревности, Калипсо вдруг была озадачена необычным вопросом друга*

- Сервер? Нет не знаю, может быть жаргонное название эльфов? В таком случае мне не очень понравится это значение слова. А может что-то связанное с северным... сервер, сервер, север. Звучит похоже.

*Калипсо ненадолго задумалась над значением слова, как раз в тот момент, когда увидела перед собой записку от Ниссы. Зло написав ответ на обертке от конфет, девочка повернулась к Ниссе и... застала ее плачущей в объятиях Реджины. Настроение Аниссы менялось так часто, что было не уследить. Благо, все же нашлись люди занятые не только собой, но и обращавшие внимание на других: Реджина уже угощала худенькую девочку ее собственной конфетой. С какими-то странными мурашками на коже Калипсо поблагодарила Реджину за помощь одной короткой фразой, произнесенной шепотом: "молодец, Реджина, спасибо" и подумала, что вместо конфеты впору было бы дать Аннисе ростбиф или хотя бы бутерброд.

Бумажка так и осталась в руке девочки. На ней было написано три слова: "Джулиан не вещь".*

[Скоро ноль]

*Анисса тем временем уже не плакала. Хуже. Злилась. На себя. На болезнь. На всё, что с ней происходило сейчас. Голова девочки всё ещё болела, но теперь Ниссе было абсолютно до лампочки.
Что это?! вдруг испугалась она, увидев, что её руки источают малюсенькие молнии.
О, неееет!!!! Только не сейчас. Только не это.
Девчушка отпустила шею Реджины и быстро быстро спрятала руки за спину. Мол, там ничего нет, это я так...

[Бэллатрикс Лайтер]

Когда сидишь и споришь с внутренним голосом, реакция, к сожалению, замедляется. Хаффка не сразу сообразила что одному из детей стало плохо. Помогла обратить внимание только Реджина, поспешившая новенькой на помощь. Таская всегда при себе кучу разных средств, Бэллатрикс готова к первой помощи, зачастую, конечно же, себе — обычно никто больше при ней в помощи не нуждается. А если нуждается — велика вероятность, что от помощи монстра откажутся. Но, не смотря на последний аспект, девушка не могла все же пропустить мимо тот момент, что кто-то в помощи нуждается.
Выудив из сумки, висящей на краю стола, колбочку с ваткой внутри, пропитанной нашатырным стиртом (пусть и маггловское средство, но очень даже эффективное) и шоколад для поднятия гемоглобина, Лайтер подошла к Аниссе и положила все перед ней.
— Понюхай. В себя быстрее придешь. И шоколад поешь.
Так же, она, сидя на корточках у парты юной слизеринки, устроила той небольшой ветер тетрадью.
Теперь внимание было на малышке и искры не остались незамеченными. Как же это знакомо. Не так давно и ее ладони искрились от волнения, страха и других психических раздражителей. Конечно, практика помогла, хотя иногда на стенах родного дома появлялись новые ветвистые черные следы. Эти молнии и помогли понять, что обморок все-таки от нервов.
Взмахнув палочкой, Трикс призвала из своей сумки фиал с зельем.
— Умиротворяющий бальзам. Поможет не нервничать.
Лайтер кивнула в сторону рук девочки, намекая, что не нервничая, получится и стихийную магию обуздать.
С недавнего времени девушка была уверена в своих зельях и теперь не боялась предлагать их кому-то еще. Сама много раз пила и все нормально. К тому же, как и положено, при приготовлении от этого зелья исходил легкий серебристый пар — залог его правильного приготовления.

[Скоро ноль]

Анисса теперь уже не особо соображала, что происходит. Однако нашатырь и шоколад хорошо помогли, хотя голова продолжала болеть.
Выдавив из себя что-то вроде "спасибо" Нисси стала глубоко дышать, чтобы боль в голове хоть немного прошла. "Они пришли мне на помощь. Неправильно в этом случае считать из своими врагами. Ладно, с этим потом, хоть в себя пришла, уже хорошо. Один раз живём, как говориться."

[Элен Лайтон]

Элен почти не прислушивалась к дискуссии. Для неё, дочери аврора, эти вопросы вовсе не являлись поводом для спора. Это казалось надуманным, лишённым практического смысла.
Вместо этого её мысли крутились вокруг Тома. Чего он, в конце концов, от неё хотел? За весь прошедший учебный год они едва ли обменялись парой слов, обычное "привет" при встрече, не более. И вдруг, такая внезапная активность, да ещё и на занятии. Явно ведь не просто так.

Задумавшись, она не сразу заметила, как профессор Адамс произнёс её фамилию.
Отвлёкшись от размышлений, Элен взяла свой доклад, который она так и не открыла, и направилась к кафедре.
Сев в кресло у профессорского стола, она аккуратно разгладила складки на подоле платья и сложила руки на коленях. Ладони мягко легли на свёрнутый лист пергамента, стараясь не смять его края.
Выждав несколько секунд, пока шум в кабинете слегка поутих, она кивнула профессору, давая понять, что готова начать.

- Существует мнение, что в случае опасности лучше напасть первым, чем ждать, пока нападут на тебя. В некоторых ситуациях это действительно работает. Однако в магическом мире, особенно в контексте Защиты от Тёмных Искусств, нападение не всегда является оптимальным решением, и вот почему.

1. Нападение - это часто нарушение закона.

Согласно "Уставу об ограничении применения магии" - особенно это актуально в отношении несовершеннолетних и в общественных местах - использование атакующих заклинаний может привести к дисциплинарным последствиям, если не доказано, что маг действовал строго в рамках самообороны.

Но даже в случае самообороны нередко приходится доказывать, что она действительно была необходима. Вспомним, например, дело Гарри Поттера, когда он применил Патронус, чтобы защитить себя и Дадли от дементоров, но Министерство всё равно попыталось его исключить из школы за использование магии вне Хогвартса. В случае Гарри, дело было сфабриковано, но всё равно, факт остаётся фактом.

Множество тёмных волшебников, в том числе Пожиратели Смерти, начинали именно с убеждённости, что “нападение - лучшая защита”. Это быстро перерастало в идеологию агрессии. И, как правило, заканчивалось военными действиями с серьёзными потерями с обеих сторон.

2. Нападение может усилить конфликт.

Если перед вами не явный враг, а человек в стрессовом или нестабильном состоянии (например, одержимый, проклятый или подвергшийся Империусу), нападение может только усугубить ситуацию. Вместо устранения угрозы вы можете:

• спровоцировать ответную, более разрушительную реакцию;
• втянуть в конфликт других;
• причинить вред невиновным.

В мире магии мощь легко может выйти из-под контроля, особенно в нестабильном эмоциональном состоянии.

3. Есть эффективные защитные альтернативы.

В арсенале волшебника есть множество способов нейтрализовать угрозу, не прибегая к нападению. Например:

• Щитовые чары (Protego) не только блокируют атаку, но и иногда отражают её обратно;
• Обезоруживающие заклинания (Expelliarmus) позволяют остановить противника без вреда;
• Чары оцепенения и связывающие чары (Petrificus Totalus, Incarcerous) более контролируемы, чем, скажем, Stupefy;
• Отвлекающие заклинания и даже трансфигурация предметов могут дать возможность избежать прямой схватки.

Профессор, нас в Шармбатоне учили, что ЗОТИ использует мозг, прежде чем палочку.

4. Нападение разрушает образ защитника

В глазах окружающих (особенно свидетелей) инициатор конфликта всегда выглядит агрессором, даже если его действия продиктованы страхом. Это может:

• подорвать авторитет мага;
• снизить доверие преподавателей и сокурсников;
• испортить репутацию. А в Хогвартсе, как мы знаем из истории, это может быть весьма ощутимо.

Гарри Поттер и Альбус Дамблдор - яркие примеры тех, кто, несмотря на силу, использовали её с предельной осторожностью, предпочитая защищать, а не атаковать.

5. Магия реагирует на намерения

Как известно, в волшебной практике намерение играет ключевую роль. Заклинание, брошенное в гневе, может иметь непредсказуемые последствия: срыв концентрации, усиление разрушительного эффекта, отказ палочки и даже нестабильность магии.
Это особенно важно при использовании боевых заклинаний, например, Sectumsempra, и даже Stupefy при сильном импульсе.

И, разумеется, непростительных. - Она усмехнулась про себя, вспоминая наставления отца, и затем продолжила.

Таким образом можно сделать вывод:
Нападение может показаться быстрым способом решения проблемы, но чаще оно ставит мага в позицию риска, ответственности и морального выбора. В условиях обучения, социальных взаимодействий и даже реального боя разумная защита и оценка ситуации, куда эффективнее, чем импульсивная атака.
И я думаю, что настоящая сила волшебника не в заклинании, а в умении выбрать правильный момент для его применения.

Элен замолчала, ожидая вердикта профессора, и на мгновение задержала взгляд на Томе, пытаясь уловить, какое впечатление произвёл на него её доклад.

[Роджер Адамс]

Ожидая, когда следующий докладчик начнёт своё выступление, профессор Адамс молча наблюдал за происходящим в кабинете. Он не вмешивался, пока поведение студентов не выходило за границы дозволенного, предпочитая дать им возможность проявить себя.

Однако при взгляде на первокурсницу Слизерина в его глазах появлялось выражение, в котором сквозила смесь удивления и нарастающего разочарования. Для наследницы древнего и уважаемого рода её поведение становилось всё более… прискорбным. Девочка сама навязывалась окружающим, закидывала их сладостями, подсовывала записки, донимала болтовнёй и постоянно искала внимания, явно провоцируя на любой ответ. Получив хоть какую-то реакцию — раздражённый вздох, сухое замечание или полное игнорирование — она немедленно заливалась слезами, доводя себя до истерического припадка или устраивая демонстративную сцену, привлекая к себе вдвое больше внимания.
Неоднократные замечания профессора мисс Лестрейндж проигнорировала, не удостоив вниманием. Будто не слышала вовсе. Или делала вид, продолжая свои манипуляции с удвоенным усердием.

Роджер не был сторонником жёстких дисциплинарных мер, он считал, что студентам следует давать пространство для взросления и ошибок, особенно в первые годы учёбы.
Но теперь поведение мисс Лестрейндж окончательно вышло за пределы адекватного, не только отвлекая окружающих, но и превращаясь в откровенную, почти фарсовую демонстрацию. Сцены с бабочками, молниями, внезапными обморочными жестами и слезами выглядели не трогательно, но нелепо и жалко. Это не вызывало сочувствия. Это вызывало недоумение, и неловкость.
И чем усерднее девочка старалась, тем абсурднее становилось происходящее.
В какой-то момент это уже напоминало не манипуляцию, а плохую ученическую пародию. Печальнее всего было осознавать, что унижала она в первую очередь саму себя — добровольно и с таким драматическим пылом, что остановить её казалось почти жестокостью.

Что ж, пора было вмешаться. Ради её же пользы, пока не стало слишком поздно.

— Мисс Лестрейндж, если вы плохо себя чувствуете, не стесняйтесь, отправляйтесь в Больничное крыло, домовики вам окажут помощь. Если вы потеряли интерес к занятию — дверь открыта, как я уже говорил, на вашей оценке это не отразится.
Но устраивать спектакль, в котором вы исполняете все роли, включая зрителя, не стоит. Если вы не уважаете ни себя, ни своих товарищей, попробуйте хотя бы изобразить уважение к своему факультету, к которому, напомню, вы с недавних пор имеете честь принадлежать. Хотя... честь — слово, которое вам ещё предстоит осмыслить.
Поверьте, демонстрация дурных манер и истерики не входят в число качеств, которые ценятся Хогвартсе.
Уверен, вы меня не только услышали, но и поняли правильно. Ещё один подобный спектакль — и мне придётся уже официально попросить вас покинуть клуб. Возможно, временно. Возможно, до тех пор, пока вы не научитесь отличать желание быть в центре внимания... от настоящей силы. Умная ведьма не нуждается во внимании публики. Её уважают молча.

Надеясь, что его слова всё же достигли цели и заставили первокурсницу задуматься, профессор обратился к представительнице Дома Когтевран.

— Благодарю вас, мисс Лайтон. То, что вы сейчас изложили, действительно важно. Такой взгляд на проблему Защиты от Тёмных искусств демонстрирует не только теоретическую подкованность, но и способность мыслить шире стандартных рамок. Ваш анализ уязвимостей при атаке на опережение, и вывод о значении ментальной устойчивости заслуживает отдельного внимания.
Однако я пока воздержусь от комментариев, думаю, будет полезнее предоставить слово аудитории для обсуждения и дискуссии.

Он повернулся к классу, обвёл студентов внимательным взглядом и негромко продолжил:
— Кто хотел бы высказаться? Прошу, не стесняйтесь. Ваше мнение так же важно, как и сама тема.

[Скоро ноль]

Анисса тихо глянула на учителя.
Всё, подумала она, теперь официально хана.
Мало того, что теперь она будет ночами не спать, тревожась за мнение любимого учителя, так ещё и голова болела так, что хотелось пойти и просто стошнить.
П-проффессор... - заикаясь от боли и депрессии проговорила она.
Мне плохо...
Простите...
Я действительно пойду в Больничное Крыло...
Сказав это, девочка, выдавив из себя что-то вроде "спасибо" направилась к двери.

[Роджер Адамс]

— Хорошо, Анисса. Надеюсь, вам скоро станет лучше, — мягко сказал профессор Адамс.

Он кивнул и, понизив голос, негромко позвал домовика:
— Тонни, будь добр, проводи мисс Лестрейндж в Больничное крыло и позаботься о ней.