HPForum.ru

- Лета, постой!
Флинт нагнал её в конце коридора, грубо схватив за локоть. Лета попыталась вырваться, но он буквально навис над ней, вжимая девушку в стену.
- Пусти меня!
Она плакала. Дело шло к истерике, а именно этого и стоило опасаться. Если Лета входила в подобное состояние, то она начинала себя царапать, в худшем случае у неё возникали проблемы с дыханием.
- Я убью его. Хочешь? Только скажи, и я сделаю это прямо сейчас.
Голос Флинта был мягким и успокаивающим, как и его взгляд. Это было так странно, что Лета перестала бешено извиваться и затравленно посмотрела ему в глаза.
- Я не хотела этого, Флинт, клянусь.
- Точно? Чего ещё ты ожидала, Лета? Думаешь, ты можешь провоцировать мужчин, но они при этом не будут на тебя кидаться?
- Я не провоцировала.
Лета нервно потёрла заплаканные глаза, совсем как маленькая девочка.
- Именно так! Зачем ты пришла к нему?
Флинт немного ослабил хватку, и теперь просто нежно обнимал её за плечи.
- Глэмс назначила мне наказание.
- И ты решила, что самым лучшим выходом из этой ситуации будет нажаловаться на неё отцу? – Флинт криво усмехнулся – Где была твоя голова, Лета? Он же воспринял это как ревность.
- Что? – глаза девушки округлились – Это же полный бред!
- Возможно, но я слишком хорошо знаю нашего отца. И с его стороны это единственный логичный вывод.
- Что мне теперь делать? – Лета снова зашлась рыданиями.
- Для начала теплее одеться.
Флинт прижал к себе сестру, гладя её по голове.
- Я боюсь его, Флинт.
- А он боится себя. Поэтому больше такого не будет.
- Ты уверен? - Лета подняла на него взгляд, полный надежды.
- Да, абсолютно.

Она кинулась ему на шею прежде, чем Рэндалл успел её заметить.
- Мне так тебя не хватает! – прошептала Лета, утыкаясь носом в шею друга.
Флэгг довольно улыбнулся и, приподняв девушку от пола, закружил её по комнате.
- Что с моей любимой ученицей. Почему глаза на мокром месте?
Он усадил её рядом с собой на диван и ласково откинул золотистую прядь с дивного лица.
- Мне просто грустно, что ты уезжаешь.
- Всего лишь на год, и к тому же, я буду доставать тебя письмами.
Лета восторженно улыбнулась и кокетливо опустила глаза.
- Пиши мне каждый день. А то я совсем заскучаю и брошу тебя.
- Вот значит как? – Флэгг хищно сощурился и пощекотал Лету, которая тут же оказалась в другом конце комнаты.
- Этого я вам никогда не прощу, сударь!
- Разве есть моя вина, что я знаю ваши слабые места, миледи?
- Но использовать это знание не обязательно! – игриво пропела Лета, взмахнув длинными густыми ресницами.
Флэгг невольно залюбовался ею. Да, она была ещё совсем ребёнком, но до чего с ней легко и интересно. Возможно, Лета не умна, и её таланты весьма избирательны, но рядом с ней всё становилось ярким, особенным.
- Сыграешь для меня? – после продолжительного молчания спросил Рэндалл.
Лета, словно почувствовав его задумчивое настроение, молча кивнула и взяла скрипку, которую ей подарил Флинт.
- Пожелания будут?
- Давай что-нибудь современное. Оbsession сможешь?
- Я соображу – выдохнула девушка и встала в позицию.
Пока она играла, Флэгг не мог оторвать от неё взгляда. Для него она всегда была рекой, которую не переплыть. Прошло два года, а он до сих пор не может сказать, что Лета за человек. И желание погрузиться в её мир становилось всё сильнее и сильнее. Пусть он её не понимает, но ему хотелось стать частью её мира. И хотя этого никогда не случится, тот миг, когда она в последний раз взмахнула смычком и посмотрела на него так, словно он подарил ей счастье, у него уже не отнять и из памяти не вырвать.

Этот же взгляд заметил Кристиан. Он стоял в дверях и недовольно хмурился. Не хватало ему проблем с Флинтом, так тут ещё и главный враг семьи на дочь заглядывается. Но, памятуя о том, как он сам неправильно вёл себя пол часа назад, Кристиан собрался с духом и вежливо поздоровался. Лета испуганно вцепилась в скрипку, и если бы Рэндалл Флэгг заметил это, то никогда бы не оставил её одну наедине с этим «высокопробным ублюдком».
- Кажется, мистер Флэгг, я вас не приглашал в свой дом.
- Я уже ухожу, мистер Ламберт – натянуто улыбнувшись, Рэндалл поцеловал Лету в щёку на прощание, совершенно не подозревая, как это скажется на настроении Кристиана.
Когда он вышел из гостиной, Кристиан заложил руки за спину и опустил глаза. Он решил сразу же перейти к делу.
- Лета, послушай, мне очень жаль, что я…напугал тебя. Вести себя так с моей стороны было не правильно. Я был не в себе и прошу за это прощения.
Лета медленно поставила скрипку и недоверчиво покосилась на отца.
- Мне правда очень-очень жаль – продолжил Кристиан – Даю честное слово, что больше такого не повторится. Возможно, я просто сошёл с ума. И, обещаю, я обращусь к врачу.
Странно, но эти слова так успокоили Лету, что все давящие мысли тут же испарились.
- Я могу верить в это?
- Конечно. В знак моего сожаления ты можешь попросить о чём угодно.
Лета думала не долго.
- Я хочу купить себе новую одежду. Теплее.
Кристиан сразу понял, что именно она имеет ввиду. Сказать, что ему эта просьба не понравилась, ничего не сказать. Но, возможно, это будет к лучшему. Отсутствие провоцирующих факторов может помочь ему справиться с его недугом. Пусть это и будет довольно болезненно.
- Хорошо, конечно. Одевайся так, как захочешь.
У Леты даже хватило сил на то, чтобы сдержанно улыбнуться. Этот компромисс был ей необходим, как воздух. И она отчасти почувствовала себя в безопасности. Теперь было не так страшно. Кристиан показал, что готов бороться со своим безумием ради неё. Флинт проявил понимание и сочувствие ради неё. Осталось дождаться Джейме. Сможет ли он отказаться от своих желаний и влечения? Ради неё…

Джейме не выдержал. Он слишком скучал по ней, чтобы дальше прятаться в комнате и аутировать. Джейме собирался разыскать Лету, но как только он надел ботинки и уже хотел выйти в коридор, на него налетела Камилла. Джейме стоило больших усилий, чтобы сохранить спокойное выражение лица. Эта сцена была настолько…сильной, что даже жестокий социопат расчувствовался бы. Джейме подхватил сестрёнку на руки и крепко обнял в ответ.
- Как ты могла подумать, что я на тебя обижаюсь?
Он поцеловал Камиллу в висок и прикрыл веки.
- Камилла, хорошая моя, я же люблю тебя. И Эдвард тебя любит. И Макс. Знаю, мы не та семья, о которой ты мечтаешь, но мы сделаем всё, чтобы ты была счастлива.
Джейме сел на кровать, усадив Камиллу на руки, и погладил её по голове.
- Всё будет хорошо, родная. Всё можно исправить.
Он проникновенно посмотрел ей в глаза и взял за руки.
- Я буду рядом, пока я тебе нужен. Обещаю…

Камилла крепко прижималась к брату, одновременно и не желая отпускать, и стараясь, чтобы он не видел её заплаканного раскрасневшегося лица.
Сейчас она чувствовала, прямо на физическом уровне, как беспросветная серость в душе наполняется словно утренним тёплым светом.
Это единение было для неё бесценно. Впервые в жизни она, пусть и неожиданно для себя, раскрыла какую-то тайну своей души, и при этом не была осмеяна, поругана, а получила поддержку, совет и ободряющую тёплую улыбку.
- Не надо было мне кричать, ты во всём был прав... Мне так жаль!
Она ещё теснее прижалась к нему, не переставая плакать.
Наконец сейчас она решилась. Надо было покончить с этим, раз и навсегда. Чтобы все точки над И были расставлены, и больше к этому вопросу не возвращаться.
Да и кто поможет ей ответить на этот вопрос лучше, чем брат? Мужское мнение в этом вопросе сейчас она считала наиболее близком к реальному.
- Джейме, скажи... - она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, всё ещё сидя у него на руках, - Я честно красивая? Честно?
Она была к нему так близко, что он мог разглядеть блестящие слезинки на её длинных чёрных ресницах. В глубине её тёмных не по-детски серьёзных глаз теплился огонёк надежды, что его ободряющие комплименты были не просто в утешение.
Сейчас ей как никогда была нужна надежда. И больше всего она опасалась, что ответ брата не заставит её снова поверить в чудо.

Джейме добродушно усмехнулся и нежно стёр дорожки слёз с покрасневших щёк сестры.
- Ты ещё в этом сомневаешься?
Он смотрел ей прямо в глаза, и в его памяти постепенно всплывал образ Леты. Какие же они разные, и как по разному взрослеют. Камилла спрашивает его серьёзно, с глубокой надеждой и волнением. А Лета... Лета в тринадцать лет была другой. Она забиралась к нему на колени, обнимая за шею, улыбалась лукаво, а её голубые глаза светились озорством. Я же самая красивая, Джейме? Правда? И она смеялась так заливисто и игриво, как-будто уже наверняка знала ответ. Джейме не мог смотреть на Камиллу, как смотрел на Лету тогда. По правде сказать, Джейме особо и не понимал в женской красоте. Все, кто не Лета, его просто не интересовали, чтобы их как-то оценивать. Но Камилла его младшая сестра и, разумеется, он уверен, что она красивая, пусть и не видит этого.
- Камилла, ты самая красивая девочка на свете. Поверь мне. У кого есть ещё такое дивное сочетание больших тёмных глаз и загадки души?
Джейме ласково убрал налипшие на лицо сестры волосы.
- Только у тебя.
Губ Джейме тронула грустная улыбка. Ему казалось, что этим вопросом Камилла поставила точку в своём детстве. Только, в отличии от Леты, ей некому объяснить, что будет дальше.

Что-то внутри всё равно кричало "Он лжёт!", но причину этого ощущения было сложно объяснить.
Просто он смотрит на тебя глазами брата, а не мужчины... И всё.
Это была спасительная мысль. К чему ждать в глазах брата восхищения, если такого быть просто не могло? Да, он мужчина, но он её брат. И сейчас она верит своему брату.
Камилла тихо улыбнулась. Её улыбка была похожа на первый солнечный луг, выглянувший из-за громадных чёрных облаков, обрушивших только что на землю сокрушительную бурю.
Казалось, буря миновала.
Камилла обняла брата, положив голову ему на плечо.
- Спасибо.
Больше она не нашлась, что сказать.
В поле зрения попали настенные часы.
Камилла в шоке выпрямилась.
Половина второго.
- Вот же чёрт! Глэмс меня убьёт...
Камилла торопливо спрыгнула с коленей брата и бросилась к двери, но тут опомнилась.
Она развернулась и торопливо заговорила:
- Джейме, психиатр! В час! Я опоздала... Прости, мне надо бежать...
По её взволнованному лицу было ясно, что дело - дрянь.
Не дожидаясь ответа, Камилла выбежала из комнаты, забыв от волнения закрыть дверь.
Её шагов по ковру почти не было слышно, но она бежала изо всех сил.

Тем временем Франсин Глэмс спускалась вниз к парадному входу, как...
- Это безобразие!
Франсин Глэмс в недоумении остановилась, уставившись на незнакомку.
- Простите, а вы кто буде...
- КТО Я?! Я - доктор медицинских наук, профессор Джиллиан Фредерикс! И я ожидаю свою пациентку уже пол часа, а ко мне никто даже не соизволил выйти! Это совершенно неприемлемо! Я...
Пока доктор Фредерикс изливала всё своё негодование, Франсин Глэмс мило и учтиво улыбалась с мыслью "ах ты стерва худосочная, тебе же заплатили за два месяца вперёд, а ты изливаешься тут на мраморный пол..."
- Кхм... - Франсин всё же решилась прервать гневную тираду гостьи.
Доктор Фредерикс умолкла, но продолжила озлобленно и высокомерно сверлить взглядом управляющую. Глэмс продолжила:
- Приношу свои глубочайшие извинения за нерасторопность моей подопечной. Прошу вас, пройдёмте...
- Хорошо ещё, что у меня не назначено больше никому, а так бы сеанс длился ровно столько, сколько от него осталось! В первый и в последний раз!
Глэмс подумала, что из прошедших тридцати пять минут доктор Фредерикс только разминала связки в холле, однако озвучивать эту мысль не стала.

Камилла неслась по коридору. Ещё один поворот - и вот уже лестница на первый этаж. И как только она повернула за угол, тут же на полной скорости налетела на прачку.
- Ох...
Она несла платья Роберты, аккуратно застёгнутые в чехлы. Всё это полетело на пол. Хорошо ещё, что сами девушки остались на ногах. Камилла, щёки которой пылали, поспешно опустилась помогать собрать вещи, но девушка-служанка остановила её:
- Мисс, вам лучше пойти в малую приёмную, там вас уже давно ждут...
- Спасибо... - она поспешно кивнула и побежала в другую часть дома, где располагался один из малых кабинетов, предназначенный как раз для таких вот случаев.

Вбежав в нужный коридор, она сбавила шаг. Вот она, та самая дверь.
Только сейчас в голову пришла мысль, что неплохо было бы спросить, кто именно порекомендовал этого психолога. Ведь от этого напрямую зависело то, как следовало себя с ним вести и какую информацию возможно при нём озвучить. Потому как этот человек может или реально ей помочь наладить связь с внешним миром... Или же этот человек специально был приглашён сюда для того, чтобы отправить Камиллу в Дом Скорби.

Джейме знал, что найдёт её здесь. Своё свободное время она всегда проводила на скалах у волн морских. Иногда ему казалось, что между сестрой и океаном есть особая связь. Она будто отдавалась ему снова и снова. А он утешал её в объятиях дикой бури всепоглощающей страсти. И уж если сама стихия желает её, то как ему противостоять своим чувствам?
- Вода слишком холодная, ты не замёрзла?
Джейме снял ботинки и сел рядом с сестрой. Лета отрицательно покачала головой, не отрывая взгляд от моря.
- Лета, мы не сможем вечно избегать друг друга – продолжил Джейме после нескольких минут молчания – Поговори со мной…
- Знаешь, в чём сила океана? – Лета обняла руками колени и оперлась о них подбородком – У океана нет памяти. Мы тоже должны забыть.
- Так говорят только о Тихом океана – отрезал Джейме, раздражаясь её задумчивому настроению – И что мы должны забыть? А, главное, почему мы должны это забыть?
- Ты ведь понимаешь, что так не должно быть? Мы с тобой… Боги, это просто смешно! – она, наконец, подняла на него глаза.
- Смешно? Смешно??? Лета, ты это серьёзно? Для тебя всё это игра?
- Нет! Но мы не можем быть вместе. Нам не позволят! А я не хочу провести всю жизнь в саду!
- Вон оно что… - Джейме горько усмехнулся – Вполне ожидаемо, знаешь ли. В тебе всегда было слишком много амбиций. И что ты, интересно, решила? Выйти замуж за богатенького политикана, нарожать ему кучу детишек, а обо мне забыть, как о жутком кошмаре?
- Джейме, я выпросила у отца отсрочку ради тебя. Но я думала о том, что произошло между нами…
- И?
- Это не может продолжаться вечно. И ни к чему не приведёт.
- Потому что мои чувства к тебе не вписываются в твои планы на роскошную жизнь?
Лета опустила голову, не в силах подобрать правильные слова. Да и как она могла признаться, что всего-навсего испугалась? Испугалась новых ощущений, своих чувств, желаний! Конечно, Джейме бы всё понял с полуслова, но она пока ещё не готова сделать этот шаг.

То, что произошло между ними, ошеломило её. Казалось, они и так были связаны теснее некуда – но теперь, когда они принадлежали друг другу целиком, не только мыслями, но и телами, эта связь стала неразрывной, вечной. Джейме понял свою часть этой истины быстрее и проще, раз и навсегда осознав для себя, что они никогда не будут способны расстаться, чтобы ни встало между ними. Часть истины Леты оказалась сложнее для понимания. Она думала о том, что теперь, что бы ни произошло, она никогда не забудет того ощущения целостности, единения, растворения друг в друге, которое испытала сегодня. О том, что она больше не сможет с холодным расчетом выстраивать свою жизнь, выбирая кандидата себе в мужья, – она будет мечтать о том, чтобы Джейме увез ее с собой, наплевав на законы, честь и приличия. О том, что ни одна ее попытка стать счастливой отныне не увенчается успехом, если она будет пытаться стать таковой в одиночку, без него. О том, что она перестала себе принадлежать, впервые услышав и приняв слова «люблю тебя».

Ей так хотелось вернуть себя себе, снова стать независимой, снова оказаться сильной, что она поклялась, что этого больше никогда не повторится. Пройдет время, и она забудет – обязана забыть – то, что наполняло ее душу этой ночью. Она не расскажет ему об отце, о Флинте, о Глэмс. Она сама со всем справится. Всегда справлялась.

И Джейме не выдержал. Он резко встал, даже не удостоив сестру коротким взглядом.
- Что ж, желаю тебе долгой счастливой жизни. Без меня.
Он ушёл. Неожиданная волна, что оказалась выше других, обожгла холодом ступни девушки. Позади раздался звон колокола, зовущего к обеду. А последние лучи летнего солнца теперь уже до весны растворились в тусклом тумане угрюмого неба.
Лета спрятала лицо в ладонях и заплакала.

Стук в дверь.
- Входите.
Услышав приглашение войти (в собственном доме), Камилла повернула ручку двери и только успела толкнуть её внутрь, как дверь изнутри сильно дёрнули, да так, что девочка едва не упала, не успев по инерции отпустить дверную ручку.
- Мы на минутку...
Глэмс вылетела за дверь и, прикрыв её, зашипела, как ей показалось, тихо:
- Несносная девчонка, ты вообразила, что я буду бегать за тобой по всему дому?! Тебя везде за ручку надо водить?! Тебе следует извиниться перед доктором Фредериксом!
И она, открыла дверь перед Камиллой, грозно сверля взглядом.
Девочка не стала отвечать. Она просто прошла в открытую дверь навстречу неизвестности.

Свет был чуть приглушён, шторы открыты, являя серое небо за окном.
Доктор Фредерикс сидела за письменным столом лицом к двери.
- Добрый день.



Увидев сидящую за столом даму, Камилла едва не поперхнулась воздухом. Всё, что угодно она ожидала увидеть, но не это...
Худосочная блондинка в ярком платье по последнему писку моды, волосы идеально уложены. Маникюр в тон сумочке и, судя по всему, туфлям. Джиллиан Фредерикс лучезарно улыбалась девочке, что в нынешних обстоятельствах выглядело не просто неуместно, а попросту тревожно...
- Здравствуйте...
- Нет-нет-нет, - доктор Фредерикс шкодливо покачала указательным пальцем, - Входя, надо говорить "здравствуйте, доктор Фредерикс". Верно?
Камилла в шоке смотрела на неё, силясь разом охватить весь облик женщины и понять наконец, что именно вызывает в ней такую невероятное по силе отвращение. Разумеется, об ответе на поставленный вопрос она и не думала.
Доктор Фредерикс, всё также приторно улыбаясь, сказала:
- Присаживайся, дорогая, - и она указала на диван возле стола, где полагалось находиться Камилле во время сеанса.
Девочка заранее поняла, что вскоре начнём ненавидеть этот диван лютой ненавистью.
И вот ЭТОТ человек сейчас будет лезть ей в голову?! Тот, кто её нанял, не менее сумасшедший, чем она!
Медленным движением она провела ладонью по лбу, убирая выбившиеся волосы с лица.
Доктор Фредерикс, сложив аккуратно руки на столе, заговорила, неотрывно глядя на Камиллу.
- Итак, меня пригласили сюда, чтобы помочь тебе, Камилла. Твой отец обеспокоен переменами, которые произошли с тобой последнее время, ведь всем вам довелось пережить нечто действительно ужасное... - она печально вздохнула и изобразила такой сочувственный взгляд, что Камилла с трудом подавила потребность как можно скорее выбежать из комнаты, - Думаю, ты понимаешь, что успех нашей с тобой работы напрямую зависит оттого, насколько мы с тобой будем откровенны и честны друг с другом. Верно?
Голосом Джиллиан Фредерикс можно было бы смело озвучивать ванильно-розовый мультфильм про приключения маленьких котят. Однако из её слов следовало, что отец принимал участие в поиске врача... Что ж, возможно, доктор Фредерикс здесь без злого умысла.
Камилла, стиснув зубы, нашла в себе силы кивнуть.
Доктор Фредерикс просияла.
- Вот и славно! У нас впереди долгий путь... Мы с тобой очень быстро подружимся, вот увидишь!
Доктор сделала паузу, всё ещё надеясь, что Камилла примет участие в разговоре. Однако, убедившись, что девочка не собирается комментировать сказанное, она раскрыла раскрыла лежащий перед ней толстенный блокнот в кожаной обложке, взяла шариковую ручку.
- Давай начнём нашу беседу... - она пролистала несколько страниц своего блокнота и что-то написала в его левом углу, - Скажи, пожалуйста, сколько тебе полных лет?
Камилла почему-то заметила, что доктор Фредерикс - левша. Спустя пару секунд она ответила:
- Тринадцать.
- Чудесно... - сказала с улыбкой доктор, уже сделав пометку в блокнот, - Скажи, пожалуйста, какая роль на твой взгляд отведена тебе в семье?
Вопрос несколько озадачил Камиллу. Отведённая ей роль? Да все только и требуют, чтобы она слушалась... Все, кроме Джейме и Леты...
- Смелее... - снова мягкая приторная улыбка, которая уже меньше вяжется с таким внимательным взглядом.
- Я... сестра... Ну, и дочь.
Сказав это, Камилла неслышно выдохнула. До чего тяжело было вести эту беседу... Облик доктора Фредерикса всё больше выводил её из себя.
- И всё? Сестра ведь может быть старшая, младшая... А как же "ученица"? "Помощница"?
Камилла неопределённо пожала плечами.
- То есть я правильно понимаю, что в целом для тебя это не так важно? - доктор Фредерикс снова что-то отметила в блокноте.
Камилла повторила жест. Доктор Фредерикс чуть подалась вперёд и заговорщически проговорила:
- Дорогая, будет лучше, если мы с тобой будем объясняться словами... Идёт?
Чувствуя непривычную сухость во рту, Камилла чуть осипшим голосом сказала:
- Хорошо.
- Ну вот видишь... - доктор снова заняла привычную позу, - это совсем не трудно.
Ну как, КАК можно быть такой слащавой?! Камилла была в шоке от силы собственного неприятия облика доктора Фредерикс. Почему, а главное КАК эта женщина умудрилась с первой секунды так опротиветь?!
Тем временем доктор продолжила допрос.
- С кем ты лучше всего общаешься?
В этот момент Камилла почему-то почувствовала, что её щёки порозовели. Она решила отвечать, как положено. Ведь если расположить человека к себе, можно хоть немного усыпить его бдительность...
- С братом Джейме, - это был откровенно первый человек, который пришёл ей в голову.
- В чём вы с ним сходитесь? У вас есть общие интересы, мысли?
Камилла задумалась.
- Нет, не думаю... Мы... просто общаемся.
Почему-то сейчас её собственный голос казался девочке до странности детским и каким-то глупым.
- Может, вас связывают какие-то общие переживания?
Девочка решила, что это чересчур. Надо выводить всё это в другое русло...
- Ну, мы иногда говорим о маме.
Сказав это, она поняла, что совершила роковую ошибку. Сейчас доктор Фредерикс начнёт развивать эту тему, и вполне могут выплыть мысли и чувства, которым лучше быть под замком.
Но тут, на счастье, раздался стук в дверь.
Доктор Фредерикс ответила:
- Да, входите.
Вошла Франсин Глэмс.
- Прошу прощения за беспокойство, доктор Фредерикс, но у Камиллы сейчас уже должен начаться урок домоводства...
Камилла поняла, что они решили её попросту добить...
Доктор сложила свой блокнот.
- Что ж, конечно... Камилла, мы с тобой продолжим в следующий раз. Очень жаль, что не получилось полноценной беседы, однако должна сказать, что уже кое-что проясняется.
Она лукаво подмигнула девочке. Камилла поёжилась.
Коротко попрощавшись, доктор Фредерикс ушла, а за ней мисс Глэмс, бросив напоследок гневный взгляд Камилле и фразу:
- В учебный зал. Живо!

Как только дверь за ними закрылась, в комнате наступила благословенная тишина. Камилла шумно выдохнула, согнувшись пополам. Она ошарашенно глядела перед собой, не в силах объять мысленно всё, что на неё свалилось.
Теперь придётся всеми силами изворачиваться, чтобы отвечать на вопросы доктора именно так, как этого требуют обстоятельства, а не так, как реально обстоят дела. Было вполне очевидно, чем может кончиться излишняя осведомлённость доктора... А это не мудрено, если она, по её словам, успела УЖЕ сделать какие-то выводы!
Нужно было с этим что-то делать, что угодно, лишь бы прекратить эти разговоры как можно скорее. А ведь они ещё даже не приступили к нормальной беседе!
Камилла чувствовала себя висящей над пропастью. В сравнении с этим предстоящий урок домоводства выглядел как что-то просто несерьёзное.
Кстати...
Девочка поднялась с дивана и пошла в сторону класса, где обычно у них проходили занятия. Не стоило опаздывать ещё и на этот урок.
Хорошо было только то, что страх попасть в тюрьму или быть убитой в состоянии аффекта собственным отцом не давали надежды на то, что будет время думать о Джейке Коулмане. Камилла отчаянно надеялась, что этот новый образ жизни позволит как можно скорее избавиться от чувства к нему. Но сердце подсказывало ей, что ещё очень долго она будет рисовать его портреты по ночам.

Лета не может оторвать глаз от своего отражения. В этом свадебном платье она слишком красива, и её лицо светится от счастья. Сегодня она выходит замуж за короля. Пусть он старше неё, это не важно. Важно лишь то, что она станет королевой. Лета улыбается сама себе и взволнованно поправляет причёску, хоть этого и не требуется. Остался последний штрих, она берёт с тумбочки букет белоснежных цветов и ещё раз смотрится в зеркало. За окном весело смеётся солнце, и Лета не думает ни о чём другом, только бы скорее оказаться у алтаря. Между прочим, этот король хорош собой. Возможно, она уже в него влюбилась. Кажется, так расчувствовалась, что потекли слёзы. А нет, это не слёзы, это…

Кровь.

Кровь струится по щекам! А это что? Лета в ужасе закрывает рот ладонью. Горячая кровь кусками падает из носа на пальцы. Она смотрит на своё отражение и хочет закричать, но крик застрял где-то в горле. Подол её платья… Пропитывается кровью! Кровь идёт изнутри её женственности, оставляя на белой ткани уродливые багровые пятна. Кровь капает на плечи, стекает по подбородку, кровь – даже на ладонях! Лета мечется по комнате, пытаясь хоть что-то придумать, но силы медленно покидают её, и она оседает на пол. Кровь стекает по ногам, засыхает липкими тёплыми струпьями. А нежная кожа лица словно впитывает в себя кровь, становясь тёмной, сморщенной и уродливой. Теперь ты никому не нужна! – кричит внутренний голос – Ты умрёшь в одиночестве и будешь гнить, ведь никого не окажется рядом.

Никому не нужна…

- Аааааааа! – закричала Лета, сгибаясь пополам. Холодный пот выступил на лбу. Она не хочет умирать! Не хочет!
Лета спрыгнула с постели. Она не умрет! Не умрет! В панике девушка выскочила за дверь и побежала по коридору. Темные закоулки пугали ее, и ей казалось, что из каждого угла Демон тянет к ней свои огромные лапы, каждая тень старается поймать ее за волосы, каждая ступенька – схватить за щиколотку. Если только она остановится…если только они поймают ее…

Лета спотыкалась, натыкалась на углы, но не останавливалась, потому что она знала, куда бежит – и если она сумеет добежать, она спасена. Рывком, отнявшим последние силы, она влетела в комнату и захлопнула дверь, придавив ее собой, словно пытаясь преградить путь всем чудовищам, что ее преследовали.
- Эй! Кто здесь? – послышался сонный, но резкий голос брата. Громкий хлопок закрывшейся двери разбудил его.
- Джейме! – в ее голосе было столько страха и столько надежды, что он и сам перепугался за нее.
Задыхающаяся, дрожащая Лета подбежала и прыгнула на кровать, зарываясь в одеяло. Она выглядела так, словно за ней гналась стая волков во главе с Черной Ведьмой, которую она так боялась, когда была маленькой.
- Кто там? – спросил Джейме, уверенный, что Лета и правда убегала от кого-то. Что еще могло до смерти напугать сестру?
Девушка не ответила и залилась слезами.
- Не отдавай меня им…не отдавай - расслышал он среди рыданий.
- Кому? Лета, кому? За тобой кто-то гнался? – иначе как она здесь оказалась?
- Да… Нет… Я не знаю… Нет - сбивчиво шептала Лета.
Джейме приподнял ее за плечи, пытаясь заглянуть в лицо.
- Что с тобой, а? Тебя кто-то обидел?
Лета закивала и снова зашлась рыданиями.
- Кто это был? – сузил глаза Джейме. Единственный раз, когда сестра так плакала, был в день смерти мамы. Если кто-то посмел сделать ей так же больно… - Скажи мне, кто это, и он пожалеет об этом! Можешь быть уверена.
Лета прерывисто вдохнула. Голова шла кругом. Все так перемешалось, что она уже не понимала, чего боится больше и из-за чего плачет. Но выход из обеих ситуаций был один – поэтому она и пришла.
- Нет… Никто… Никто не обидел - проговорила она, медленно успокаиваясь.
- Да ты посмотри на себя – «никто не обидел» - Джейме откинул от ее лица растрепавшиеся волосы. – За тобой словно толпа привидений гналась.
- В нашем доме нет привидений - шмыгнула носом Лета.
- Я уже не уверен - улыбнулся Джейме, и она слабо улыбнулась в ответ.
- Мне приснился жуткий сон - сказала она. Пусть лучше брат считает ее трусихой, чем она расскажет ему всю эту пугающую правду.
- Моя маленькая сестричка боится снов? – Джейме хотел подколоть ее, но тон оказался слишком мягким – вряд ли Лета готова сейчас смеяться над собой.
- Сегодня – боюсь - отозвалась она – Можно…можно сегодня я останусь у тебя?
Что за сон это был, если его храбрая сестра прибежала, вся дрожа, и расплакалась от ужаса? И что будет с ней, если он повторится?
- Оставайся - махнул рукой Джейме, совершенно забыв об утренней ссоре.
- А где твой меч? – обеспокоенно спросила девушка. Как только она оказалась рядом с братом, страхи отступили, но она еще вздрагивала от мысли, что злой Демон настигнет её.
- Хочешь спать в обнимку с мечом? – Да что за сон это был?! Но Джейме все же встал и принес отцовский подарок, которым так гордился – Или хочешь положить его между нами, как в балладах?
- Вот еще - хмыкнула Лета – Лучше положи у кровати. Так спокойнее.
Они поделили подушки и укрылись одеялом. Лета почти успокоилась, но глаза продолжали встревоженно бегать.
- Скажи мне одну вещь - она повернулась на правый бок, чтобы видеть Джейме. Он повернулся на левый, чтобы они могли смотреть друг на друга.
-Что?
- Если …если кто-нибудь захочет…захочет убить меня? Ты меня защитишь?
Джейме фыркнул.
- Что за глупости!
- Это не глупости! – обиделась Лета – Я серьезно! По-твоему, меня не могут убить?
- «Глупости» - в смысле, зачем ты спрашиваешь? Думаешь, я струшу?
- Да, нет…
- А что тогда?
- Ну…может…может, тебе все равно… («Ты никому не нужна. Никому не нужна. Никому».)
Джейме посмотрел на нее так, словно она была двухлетним неразумным ребёнком. Потом прикоснулся к ее лбу, словно проверяя, нет ли у нее горячки.
- Ты заболела? – наконец, ответил он – Мне все равно, что тебя убьют? Ты что вообще обо мне думаешь?
- Я… Прости. («Ты никому не нужна. Никому не нужна. Никому».)
Его сестра была эгоистичной избалованной интриганкой, и он знал, что не должен говорить того, что хотел. Она запомнит это и будет использовать – против него же. Но сейчас она была такой несчастной, такой испуганной, такой неуверенной и робкой, что он не мог не сказать этого.
- Я убью любого, кто станет угрожать тебе. Кто посмеет поднять на тебя руку. Кто скажет о тебе что-то плохое. Кто не так посмотрит в твою сторону. Любого, кого ты попросишь.
Джейме готов был зажмуриться от страха. Сейчас она поднимет его на смех и начнет сочинять список тех, кого попросит убить. Зачем он наговорил все это? Кто тянул его за язык?
Но Лета распахнула свои и без того огромные глаза, и в темноте было видно, как они заблестели. Еще несколько секунд – и стало ясно, что смеяться над ним она не собирается. Она нашла его! Того, кому не все равно…
- То есть… - она опустила глаза и теребила одеяло, страшась задать самый важный для нее вопрос. Если он сейчас ответит «нет», это будет значить, что тот голос внутри нее прав. Но если он скажет «да»… Боги, пожалуйста, пусть он скажет «да»! – То есть…я нужна тебе?
Лета так и не оторвала глаз от одеяла, словно оно интересовало ее больше всего на свете. Впрочем, Джейме был не против этого. Он мог посмотреть на нее, не боясь насмешки в ее взгляде. Разглядеть ободок пушистых ресниц, прикрывающих глаза, длинные брови, которые были на несколько тонов темнее волос и не пропадали на лице, как у других светловолосых девушек, высокий лоб, который она так мило хмурила, когда сердилась, волны волос, рассыпавшиеся по подушке. Какая она все-таки странная. Кто еще может быть нужен ему, если мамы больше нет, а она – рядом? Но все её смущение, вся тягостность молчания, с которым она ожидала ответа – все говорило о том, что она и правда не догадывается об этом.
- Вот глупая. Конечно, ты нужна мне - ответил он ей – Я ведь люблю тебя.
Лета опустила голову еще ниже, чтобы Джейме не увидел, как она облегченно выдохнула. Она нужна ему… Лета нашла под одеялом ладонь брата и сжала ее.
- Ты самый лучший, Джейме, - шепнула она – А все короли – просто дураки.

Глубокая ночь.
Тихо открылась дверь, и Камилла наконец пересекла порог своей комнаты. Левой рукой она поддерживала правую, которая была вся красная и немного опухла.
Ногой закрыв за собой дверь, она привалилась к ней спиной.
Глэмс. В наказание за опоздание она заставила Камиллу чистить столовое серебро. Набор на шестьдесят четыре персоны, весь почерневший от времени.
Руки болели нещадно. Девочка усилием воли старалась держаться, чтобы просто не завыть от боли.
Она понятия не имела, который час.
Работать пришлось в подвальном помещении, так как средство для чистки серебра дурно пахло, и кухня - не место для такого занятия. В подвале было очень холодно, важный воздух моментально пробирался под одежду и заставлял покрыться мурашками. Мало того, эта чёртова садистка ещё и заперла дверь снаружи, так что нельзя было даже элементароно выйти по нужде!
Ужинать не стала - просто не было сил.

Камилла побрела в душ, чтобы снять наконец пропахшую средством одежду и смыть с себя всё это зловоние. Несколько раз помыла волосы шампунем, но едкий запах, казалось, ничем не возьмёшь. Кое-как приведя себя в порядок, Камилла переоделась в ночную сорочку и вышла в спальню.
Девочка чувствовала озноб, и потому не стала убирать покрывало и плед, а укрылась всем сразу, чтобы быстрее согреться.
Лежать под всей этой кучей было непривычно тяжело. В груди всё горело огнём - видать, надышалась треклятой химии. От ужасной усталости сознание отказывалось отключаться, и девочка долго лежала с открытыми глазами, глядя в темноту комнаты и прокручивая в голове прошедший день.

Казалось, хуже уже некуда. Сначала эта Глэмс... Сразу вспомнилось предупреждение Гертруды. Франсин Глэмс и правда оказалась садисткой, иначе как объяснить именно такой выбор психиатра для Камиллы? В том, что кандидатуру выбирала именно она, сомнений не было.
Джиллиан Фредерикс. Что же в ней такого, что вызвало такую мощную волну неприязни, граничащей с ненавистью? Камилла закрыла глаза и попыталась во всех деталях восстановить облик доктора Фредерикс. Стройная, модно одетая, что называется, "с иголочки".
Почему-то этот вопрос сильно взволновал Камиллу. Ведь не бывает так, чтоб ненавидеть кого-то просто так, ни за что. Ведь это слишком сильное чувство, чтобы им вот так разбрасываться. Может, дело просто в том, что доктор Фредерикс была именно тем человеком, которому предстояло проверить на прочность внутреннюю оборону её разума? Ведь впустить кого-то в свою голову - такого Камилла не могла позвонить себе даже в мыслях! Но всё равно это не то...
Девочка перевернулась на спину. Блуждая взглядом по складкам полога, которым она так никогда и не пользовалась, она размышляла.
Может, дело в том, что она была вызывающе одета? Тоже нет, вроде платье хоть и открытое, но длинна его вполне пристойная. И туфли вроде и на каблуках, но вполне допустимой высоты. Камилла никогда не разбиралась в моде, но уже очень давно на уроках риторики преподаватель (кстати, настоятельница местной церкви) очень чётко вбила в голову, что позволительно носить девочкам, а что - признак вульгарности и развязности.
Камилла перебрала мысленно свои наряды и поняла, что всю жизнь следовала этим правилам почти неукоснительно, позволяя себе только ходить с распущенными волосами. И то, раньше все требовали, чтобы она собрала волосы, когда идёт на занятия. После смерти мамы на многое махнули рукой...
После долгий размышлений как громом поразила мысль. Она даже перевернулась на другой бок, глядя теперь в окно на чёрные силуэты верхушек деревьев в саду.
Джиллиан Фредерикс уверена в себе. Её внешний вид - результат того, что она уверена в своей красоте и привлекательности. И не боится быть замеченной, быть в центре мужского внимания. А уверенный в себе человек всегда чем-то сильнее закомплексованного.
То есть по факту выходило, что Камиллу в Джиллиан выводило из себя то, что та была попросту уверена в себе?
Звучало это попросту абсурдно, но к своему ужасу Камилла поняла, что это правда. Тут она осознала, что сколько она себя помнит, она настороженно относилась к людям, находящимся в центре внимания. Уверенные в себе заводилы попросту её пугали. А Джиллиан Фредерикс была максимально уверена в себе и своей неотразимости.
Всё оказалось просто.
Мысли плавно текли, как песок сквозь пальцы.
Проклятье, и во рту всё ещё вкус этой дряни для серебра...
Хотелось выпить хотя бы воды, но сил подняться уже не было.
В груди жгло чуть сильнее. Руки уже не болели, но стоило ими пошевелить, как они начинали противно ныть, особенно правая.
До боли в сердце хотелось отомстить этой садистке, но Камилла была опустошена. Слишком быстро разрушился её привычный мир, а точнее кто-то просто прошёлся с кувалдой по руинам её молчаливой Вселенной, не оставляя шанса на прежнюю жизнь.
И главным свидетелем этого было совсем ещё юное чувство, родившееся в груди и так тяжело осознанное.
Джейк. В голове моментально появился его образ. Для Камиллы он каким-то причудливым образом немного сливался с обликом Джейме. Просто потому, что был внимателен, проявлял понимание, даже иногда сочувствие. Оказывал поддержку, спрашивал, объяснял. И всегда был удивительно терпелив, добр. Да, внешне он производил впечатление серьёзного, даже немного строгого человека. И он, безусловно, был таким. Но это была только одна из граней его образа, которая была видна Камилле реже всего. Почти никогда...
... надо бы всё-таки попить воды...
Девочка осознала, что балет, фортепиано и рисование - только к этим урокам она готовилась с полной отдачей. На всё остальное ей было плевать.
Проходящая мысль - а ведь она уже несколько дней не садилась за инструмент. Эмоций это не вызвало, но просто потому, что веки уже тяжелели, а темнота комнаты теряла ясность очертаний.

Жажда оказалась сильнее. Камилла пошла вниз, чтобы попить. Выйдя в коридор, она сама не заметила, как очутилась в другом крыле прямо напротив двери кабинета отца. Дверь была открыта.
Девочка хотела тихо пробежать мимо через полоску света, чтобы её не заметили, но...
- Камиллиан...
Из кабинета послышался голос отца. Странно, почему он ещё не ложился?
Жжение в груди всё ещё чувствовалось, но словно где-то в другой вселенной.
- Подойди.
Камилла почувствовала липкий страх. Тут же к нему добавился ещё и стыд, ведь она была только в одной ночной сорочке, которая едва прикрывала ноги.
Тем не менее она вошла.
Отец стоял у камина в пол оборота к ней и неотрывно смотрел на огонь.
- Да, папа?
Что-то обожгло внутри. Может, это было осознание, что она не называла отца так уже очень давно?
Он всё ещё стоял неподвижно и молчал. На лице тени мягко перебивались тёплыми бликами огня.
Чтобы не усложнять ещё больше себе жизнь, Камилла сказала:
- Прости, пожалуйста, я неподобающе одета, я... не знаю, как это вышло...
И правда, она почему-то вышла из комнаты и не накинула даже халат.
- Тебе больше не нужно беспокоиться об этом, дорогая.
Камилла напряглась. Что-то было не так в его голосе. Он был одновременно холоден, и будто как-то весел. И при этом его лицо не меняло обычного расслабленного выражения.
- Почему?
Не поворачиваясь к ней, он всё тем же ненормальным голосом промолвил:
- Потому что ты всё равно сгоришь.
Камилла отпрянула. Страх накрыл её с головой.
- Что... О чём ты?!
Её голос дрожал.
Она попятилась и тут же упёрлась спиной во что-то сзади. Она резко обернулась. Это был простой деревянный столб. Свет сзади погас, погрузив всё вокруг в темноту.
Девочка замерла. От ужаса слёзы текли по её щекам. Тут подул лёгкий тёплый ветер.
Чёрт побери, откуда...
Но тут вспыхнул свет. Точнее, это зажёгся огонь.
Камилла стояла на деревянном помосте, вокруг которого были аккуратно разложены вязанки хвороста, который уже был охвачен огнём.
- нет...
Камилла заметалась по помосту, пытаясь найти место, где можно спрыгнуть, пока ещё не весть хворост горел. Жар был просто невыносимым, ночная сорочка уже прилипла к взмокшему телу, сковывая движения.
Тут послышались голоса...
Камилла в шоке огляделась и увидела, как со всех сторон к помосту подходят члены достопочтенного семейства Ламбертов.
Послышался весёлый смех - это Флинт засмеялся, захлопав в ладоши. Тут же был и Джейме, с сожалением глядящий на Камиллу, словно говоря "Что же ты наделала, сестрёнка..". Две фигуры кружились чуть позади толпы в быстром вальсе. Пытаясь разглядеть их, Камилла в ужасе вскрикнула - это были отец и Лета. Оба смеялись, кружась в безумном танце.
Стало трудно дышать.
- Помогите... ПОМОГИТЕ МНЕ!
Камилла стояла посередине помоста прямо около деревянного столба. Она вцепилась руками в свои волосы, огромными от ужаса глазами обегая толпу вокруг, уже не узнавая лиц.
Жар становился всё сильнее. В ужасе Камилла ощутила, что сорочка уже сухая...
Она в изнеможении привалилась спиной к столбу. Обхватив в истерике голову руками, она закричала:
- Почему?! ПОЧЕМУ ВСЁ ТАК?!
Вдруг чьи-то руки схватили её за запястья, откинув руки в стороны.
Камилла резко вскинула голову. Тряся девочку за плечи, перед ней стояла Лилиан и кричала:
- Потому что ты уже горишь, Камилла! ТЫ ГОРИШЬ!
- Камилла, очнись! Очнись, пожалуйста...

Девочка рывком открыла глаза.
Это был сон. Всего лишь сон...
Однако страшный жар никуда не делся.
- Кто здесь?! - осипшим голосом произнесла Камилла в полной темноте и завертела головой по сторонам. Ей было страшно.
- Да я это, я...
Убедившись, что Камилла не осознаёт даже, где находится, голос проговорил:
- Это я, Макс. Камилла, что с тобой?
Девочка лежала на спине и никак не могла отдышаться. Жар в груди дополнился резью где-то ближе к спине. Вся сорочка и простынь были мокрые от пота и противно липли к телу. Поясницу ломило, голова словно налилась свинцом.
Собрав последние силы, девочка ответила:
- Макс, мне что-то нехорошо... Позови кого-нибудь, пожалуйста...
Брат, разбуженный криками сестры, тут же поднялся с кровати.
- Да, конечно... Я сейчас... Я мигом! - взволнованный голос Макса слышался уже у двери.
Камилла чуть расслабилась. Но как только она сделала это, то почувствовала, что сознание уплывает и снова возвращается то страшное видение, в котором всё сильнее разгорался огонь.
Предприняв героические усилия, она кое-как села, опираясь на подушки, чтобы только больше не заснуть и не видеть этого...

Вскоре пришла заспанная взволнованная Франсин и вскоре была вынуждена вызвать Камилле скорую.
Через пару часов, когда Камилла уже крепко спала, выпив пару сильных зелий, врачи сообщили, что девочка сильно отравилась средством для чистки серебра. Комнату, где с ним работали, следовало хорошо проветривать. Вдобавок ко всему она простудилась и была обезвожена. Всё это в соответствующей форме было документально зафиксировано и доложено главе семейства.
Глэмс и без бумажки "этих докторишек" было ясно, что её карьера управляющей висит теперь на волоске...

Эдвард никогда не оспаривал решения отца, но в этот раз даже он признал, что Кристиан перегибает палку. Лилиан умерла несколько месяцев назад, её тело придали земле, и она покоится с миром. После этой утраты все только-только начали приходить в себя, и Эдвард совершенно не понимал, зачем им частный детектив. Вслед за утренним объявлением отца некоторые так и остались сидеть в столовой, обсуждая полушёпотом грядущие перемены. Никто из них не верил, что смерть Лилиан не случайна. Никто не хотел верить. Только Этель оставалась чересчур задумчивой, отвечая на вопросы и утверждения односложно и скупо. Флинт как всегда намекал Эдварду на то, что их папаша сбрендил, а Джейме пытался хоть немного переварить ситуацию. Лета проявила легкомыслие и заявила, что мама умерла по естественным причинам, и нет никаких доказательств обратного.
- Это просто смешно! Он бы ещё через год об этом вспомнил. Мама болела несколько дней, её организм просто не выдержал. С чего отец решил, что это убийство? И, главное, с чего он решил, что убийца кто-то из нас?
Флинт развернулся к Лете и саркастично ухмыльнулся.
- Папаша, конечно, уже давно пролетел над гнездом кукушки, но ему не стоит тратиться на детектива, когда и без Шерлока Холмса ясно, кто виноват.
- Может, ты уже, наконец, перестанешь кидать свои двусмысленные намёки и назовёшь подозреваемого? – недовольно отозвался Эдвард.
- Назову, как только соберу достаточно доказательств.
Джейме прервал их перепалку, ударив кулаком по столу.
- Хватит! Вы хоть понимаете, что происходит? Если отец нанял детектива, значит у него были на это основания. А теперь задумайтесь…нашу маму, возможно, убили. Убили… И мы ничего об этом не знали.
В столовой воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных старинных часов. Каждый из них думал о том, кто мог навредить Лилиан. Этой хрупкой и нежной женщине, которая даже со слугами никогда не ссорилась. Кому пришло в голову забрать у неё жизнь? Спланировать всё это? Подстроить под болезнь? И…зачем это нужно было делать?
- Нет, я не верю – эхом отозвалась Лета, вставая с места – Всё это какой-то кошмар средь бела дня! Мама просто болела, а отец спятил.
Через несколько минут и Джейме последовал за ней. А что им ещё обсуждать? Клеветать на слуг, на отца, друг на друга? Бессмыслица! Всё это – только вскрытие старых ран и пустая трата времени. Лилиан больше нет. Оставим мёртвых покоится с миром.

Джейме опаздывал на работу уже на четверть часа, но он не мог пройти мимо этой суки. Глэмс копошилась возле парадного входа, никого не было рядом, и Джейме решил не церемониться. Сейчас его было практически не узнать. Лёгкость, добродушие, ирония бесследно пропали. Вместо этого на его лице читалось глубокое пренебрежение. Он резко развернул Глэмс к себе, но тут же отпустил её локоть, едва заметно поморщившись, как-будто прикоснулся к чему-то действительно неприятному.
- Говорю один раз, повторять не буду – голос холоднее стали – Если вы ещё хоть как-то навредите моей семье, я вас убью. Я не отец и плясать реверансы перед вами не буду, а просто убью.
Его глаза угрожающе блестели. Примерно так Джейме выглядел на дуэлях. Опасным и беспощадным.
- Если Камилле станет хоть немного хуже, если с ней что-то случится, я вас убью. Если Дакота из-за вас прольёт хоть одну слезинку, я вас убью. Если вы непочтительно отзовётесь о Лете или расстроите её, я вас убью. Надеюсь, до вас в полной мере дошёл смысл моих слов – Джейме криво усмехнулся – И это не угроза. Это предупреждение.
Джейме хлопнул дверью, оставив шокированную Глэмс в одиночестве. Из владений Ламбертов он вышел через сад, попутно потрепав Макса, копающегося в грязи, за шевелюру. Всю дорогу до города Джейме пытался успокоиться, но он прекрасно понимал, что сегодня это у него точно не получится.

Открыв глаза, Камилла первым делом осознала, что уже давно рассвело.
- Ох... - она резко подскочила на кровати и глянула на часы, стоящие на полке.
Половина восьмого. Не проспала.
Прислушавшись к своему телу, Камилла впервые за очень долгое время ощутила себя, что называется, в полной мере живой. Только покрасневшая и сухая кожа рук напоминала о вчерашнем происшествии. Но это поправимо.
И почему вдруг пришла в голову мысль хоть что-то предпринимать на этот счёт?
Камилла удивилась самой себе.
Она пошла в ванную, пытаясь восстановить в памяти всё то, что было вчера.
К несчастью. ночной кошмар не истёрся из памяти, а уж его-то очень хотелось оставить в пошлом. Вроде заходил Макс...
Должно быть, напугался страшно. Надо бы перед ним извиниться, что побеспокоила среди ночи.
Доктора и правда хорошо справились со своей работой, Камилла очень давно не чувствовала себя лучше.
Умывшись, она стала одеваться. Пока Камилла приводила себя в порядок к завтраку, терзавшие её мысли постепенно возвращались в сознание. Но теперь она чувствовала, что всё будто бы чуть лучше упорядочилось в сравнении с тем, что было до того.



Стараясь не привлекать к себе внимание, она завязала волосы в низкий хвост. Немного поразмыслив, она заплела его в косу и завязала простой чёрной резинкой.
Так-то лучше. Если не хочешь проблем, будь паинькой. И начинать лучше с самого утра. Вчерашних приключений ей вполне хватило.
Вскоре она вышла из своей комнаты. Чуть призадумавшись, она повернулась к двери и закрыла её на замок. Одна мысль о том, что там будет копаться эта Глэмс, приводила её в ужас.
А ведь она и в самом деле может сильно навредить... Как отец допустил такое? Нанять человека, который по уровню жестокости мог бы запросто устроиться дознавателем особо опасных преступников, притом у магглов! Или же она просто не соображала, что делала..
Нет.
Она понимала всё.
В этом не было никаких сомнений.
Хорошо бы до конца дня не впасть в новую конфронтацию с этой особой...
но встретиться с ней всё же придётся. ибо Камилла должна была получить своё расписание на сегодня.

Спустившись в столовую, Камилла заметила, что ещё не все собрались. Она подошла к Максу.
- Доброе утро.
Макс, до этого пребывавший глубоко в своих мыслях, вздрогнул.
- А... это ты... Доброе, ага.
Камилла видела, что он почему-то дуется на неё. Причина тому была для неё загадкой.
- Макс, я хочу извиниться. Вчера ночью я потревожила тебя...
- Ой, не дури! Кто знает, что бы с тобой было, если бы ты меня не разбудила... Так что уж лучше так.
Он склонился к ней чуть ближе и тихо проговорил:
- Слушай, не попадайся больше Глэмс под горячую руку...
Договорить он не успел, потому что в столовую вошли старшие братья и, что удивительно, глава семейства. Он уже давно не завтракал вместе с ними.

Спустя несколько минут Камилла сидела, упорно вперив взгляд в свою кашу и не поднимала головы. Усилием воли она старалась заставить свои руки не трястись, хотя бы так сильно.
Детектив.
Скорее всего, каждого из них пригласят на допрос по делу о смерти Лилиан. И что она скажет?! ЧТО?!
Ещё Флинт со своими подозрениями... Он точно всё знает, иначе не стал бы издеваться над ней, откапывая куклу...
А что, если они её найдут?!
Камилла делала вид, что её упорно интересует только поглощение своего завтрака. Она боялась встретиться взглядом с кем-либо, ведь сейчас скрыть эмоции было выше её сил.
- Дамы и господа, прошу минуту внимания.
В столовую зашла Франсин Глэмс.
Камилла подняла на неё взгляд, хотя сейчас ей меньше всего этого хотелось. Если бы Франсин не была погружена в себя после тяжелого разговора с мистером Ламбертом старшим, она бы, возможно, прокомментировала сбившийся галстук Макса и распущенные волосы Дакоты. Но сейчас она была не в состоянии.
Как только все угомонились (Флинт театрально вперил свой взгляд в Глэмс, делая вид, что внимает каждому слову).
- Приехали следователи по делу об убийстве двух девушек в минувшие выходные. Прошу младших не расходиться, и до начала сегодняшних занятий быть в своих комнатах, чтобы мы могли зайти к вам. Им необходимо опросить всех. Старших будут допрашивать позже. Благодарю за внимание. можете продолжить трапезу. Доброго утра.
Камилла, даже не смотря на своё состояние, уловила, что Франсин явно не в духе. Однако смысл её слов почему-то дошёл не сразу. Как только Камилла в полной мере осознала, что её ждёт после завтрака, она была готова упасть в обморок.
Лучик надежды засветился в душе девочки, когда она услышала, что ни Лета, ни Джейме не верят, что Лилиан была убита. Стоит больше общаться с ними, они могут помочь...
- Камилла, всё в порядке? - Эдвард, который уже собирался уходить, заметил состояние девочки.
- А, да, спасибо, Эдвард. Ночью мне нездоровилось...
- Да, я слышал. Выздоравливай, дорогая. Если всё ещё неважно себя чувствуешь, лучше отменить на сегодня занятия. Но с этим лучше иди сразу к отцу, пока он не уехал...
- Не стоит, благодарю. Лучше мне отвлечься...
Чуть не добавила "от этого кошмара". Мысленно перевела дух.
Эдвард ушёл вслед за Джейме и Летой. Постепенно все расходились по своим делам.
Камилла, осознав, что уже несколько минут просто сидит перед пустой тарелкой, торопливо поднялась и направилась к выходу.

Что же делать? Спрятаться от них? Первой пришла мысль убежать из дома и спрятаться в саду. Но она поспешно прогнала идею, потому что прятаться от беседы со следователями значило натолкнуть их своими руками на мысль о том, что именно она виновата...
Стоп. Ведь они не по делу маминой смерти приехали...
Да, но, исследуя местность, где был убит оборотень, они запросто могли наткнуться на коробку, которую она зарыла там.
А как вообще объяснить им, что это ей понадобилось в лесу в такое время?!

Все эти вопросы терзали её, сильнее разжигая панику. Не заметив, как прошла несколько лестничных пролётов, Камилла вдруг осознала, что стоит перед дверью в свою комнату.

Дело оказалось сложным. Достаточно сложным, чтобы мистер Картрайт засомневался в эффективности своих методов. И достаточно сложным, чтобы он забеспокоился о своей репутации, которая крупным шрифтом кричала об абсолютной раскрываемости любого преступления. Даже чисто английское убийство для мистера Картрайта не было особой проблемой. Но сейчас он беспокойно тёр покрасневшее лицо, выстраивая в голове схемы решения этой трудной задачи.

Не было никаких сомнений в том, что Лилиан Ламберт отравили. Результат экспертизы пришёл несколько дней назад, именно поэтому Кристиан вызвал его, заподозрив в причастности к смерти жены кого-то из домочадцев. Мистер Картрайт и мистер Ламберт были довольно дружны в студенческие годы, но со временем их дорожки разошлись, как это и бывает. У детектива не было никаких оснований подозревать отца семейства, ведь он так любил свою жену. Однако, после беседы с детьми Ламберта, мистер Картрайт призадумался. Сам Кристиан утверждал, что подозревает кого-то из слуг, что в его доме завёлся пособник конкурентов. Пару раз прозвучало имя Флэгга, но, поскольку того сейчас не было в стране, детектив решил отложить знакомство с ним и бросить все силы на распутывание отношений в семье Ламбертов.

С первых минут он понял, что что-то здесь нечисто. Даже атмосфера какая-то давящая, будто он попал в фильм ужасов. Большая часть детей Ламбертов сквибы по своей природе, другая половина имеет способности, но добровольно от них отказывается. Их редко навещают друзья или родственники, общаются они преимущественно между собой и безукоризненно следуют наставлениям отца. Какие-то они не живые. Разве что средненькие светловолосые. И то, одна из них не отличается особой добротой, а двое других слишком легкомысленны, чтобы понимать серьёзность проблемы. Наверное, следовало опросить ещё слуг, но мистер Картрайт оставил это на завтра. Ему почему-то казалось очень важным разобраться с наследниками громкой фамилии. Возможно, именно в этом лежит ключ к разгадке дела об убийстве Лилиан Ламберт.

Мистер Картрайт ещё никогда не видел таких грустных глаз. Так мог смотреть только по-настоящему несчастный человек. Однако, когда Этель заговорила, в её словах звучали нотки пренебрежительного веселья.
- Вы уверены, что у вашей матери не было конфликта ни с кем из домочадцев?
- У моей матери в принципе не было ни с кем никаких конфликтов. Она была очень доброй и миролюбивой.
- Вы говорите у «вашей» матери? Не у Нашей? – детектив подчеркнул последнее слово.
- Я никогда не была близка со своими сёстрами и братьями.
- Почему?
- Мы слишком разные.
- Неужели? Но, может, с кем-то вы были дружнее, чем с остальными. Хотя бы в детстве.
- Со своими младшими братьями, пожалуй. Флинтом и Эдвардом. Наверное, из-за возраста.
- А с родителями?
- Я больше общалась с отцом. У нас в семье принято, что первенец должен идти по стопам главы дома. Наверное, папа хотел, чтобы родился мальчик.
- Но он гордится вами?
- Я делаю всё, чтобы он гордился.
- А ваша мать?
- Мама была далека от цифр и политики, мы общались нечасто. Мы любили друг друга, она меня многому научила, но потом наши разговоры стали скучными.
- А с кем у вас сложились плохие отношения?
- Трудно сказать – пожала плечами Этель – Меня невозможно вывести из себя.
- Кто-то пытался? – улыбнулся мистер Картрайт.
- Роберта. Но она всех доводит. Предпочитаю её игнорировать.
- И ещё один вопрос. Можете, конечно, не отвечать на него, но всё же это важно. Как думаете, ваш отец любил свою жену?
- Однозначно. Папа её боготворил. Он мог быть жесток со своими подчинёнными, слугами, даже с детьми, но только не с ней.
- В день её смерти вы с отцом были на заседании в Лондоне, верно?
- Да. Там были я, папа, Флинт и Эдвард.
- Спасибо, мисс Ламберт, это всё. Хорошего дня.

- Я знаю, вы с матерью были очень близки.
- Да, это так – сухо ответил Флинт, задумчиво разглядывая свои руки.
- Может, она рассказывала вам…
- Нет, она ни с кем не ругалась. Были частые скандалы с Робертой, но это всегда считалось нормой.
- А с вами какие у неё были отношения?
- Она была моей матерью, моим лучшим другом, красивой женщиной и достойнейшим человеком.
- Вам, может, тяжело говорить об этом?
- Признаюсь, да.
- Тогда я задам ещё несколько отвлечённых вопросов. Вы не против?
- Конечно. У меня есть пара минут.
- Я слышал, что последнее время ваши отношения с отцом ухудшились.
- Это из-за работы. У нас возникли некоторые финансовые трудности из-за появления серьёзных конкурентов, и бывает, что мы время от времени спорим.
- Да, я слышал. Кажется, Рэндалл Флэгг претендует на место вашего отца?
- Он скорее больше претендует на мою сестру.
- Этель мне не говорила…
- Не на Этель – Флинт равнодушно повёл плечами – Но ведь это никак не относится к делу, верно?
- Верно – мистер Картрайт был несколько обескуражен, но никак не показал этого – Но вы кого-то подозреваете?
- Моя младшая сестра Камиллиан вызывает некоторые опасения. Она всегда была странной, но сейчас её считают чуть ли не сумасшедшей. Она единственная из нас, кто практикует магию. Думаю, ей просто не хватало внимания от матери.
- Они ссорились?
- Я не видел.
- А какие у вас с ней отношения?
- Не были напряжёнными. Характером мы довольно схожи. Но не общаемся.
- А с кем Камиллиан общается?
- Хм… - Флинт закусил нижнюю губу и переплёл пальцы рук – Она не особо разговорчивая. Но с Джейме и Эдвардом более и менее. Последнее время стал замечать, что они сблизились с Летой.
- Лета это такая светловолосая девушка, очень красивая?
- Да... Очень красивая – задумчиво протянул Флинт – Но вряд ли это тоже относится к делу.
- Прошу прощения, я отнял ваше время.
- Ничего страшного. Надеюсь, чем-то смог помочь.
- Только ещё один вопрос. С кем из братьев и сестёр вы чаще общаетесь?
- С Этель и Эдвардом.
- Спасибо, мистер Ламберт. До скорой встречи.

- Не представляешь, я помню тебя ещё в колыбельке – радушно улыбнулся мистер Картрайт, протягивая руку Эдварду.
- Отец многое рассказывал о вас. Наверное, именно вы стали для меня примером для подражания. Присаживайтесь.
- Я был рад узнать, что кто-то из семьи Ламбертов решил связать свою жизнь с юриспруденцией.
- Стараюсь, мистер Картрайт. Но пока моих знаний недостаточно, чтобы самому выяснить все обстоятельства дела смерти мамы.
- Но ведь ты уже что-то узнал? – усмехнулся детектив.
- На самом деле не многое. У меня нет причин подозревать кого-то из семьи, мы все очень её любили, и она была добра с нами. Но вот есть некая Глэмс.
- Ваша управляющая?
- Она самая. Когда она работала у нас первый раз, она положила глаз на папу.
- Лилиан знала об этом?
- Да, Глэмс особо не скрывалась.
- Вот так наглость. А почему Кристиан нанял её снова?
- Он не сказал, но я не думаю, что папа решил второй раз жениться. Тем более на этой вороне.
- Глэмс и Лилиан ругались?
- Не уверен, но мама несколько раз плакала после разговора с ней. Спросите у Роберты, она, кажется, присутствовала при всём этом.
- А что скажешь о Рэндалле Флэгге?
- Тоже тёмная лошадка, но в его стиле было подослать кого-то, чтобы убрать отца. Мама к политике отношения не имела.
- Флинт сказал, что Флэгг претендует на кого-то из ваших сестёр.
- Очень сомневаюсь – добродушно усмехнулся Эдвард – Мистера Флэгга не интересует ничего, кроме карьеры и власти.
- Расскажи мне о своей сестре Камиллиан. Что она за человек?
- Ммм, а вы с ней ещё не общались?
- Пока нет.
- Камилла обычная девочка, просто с детства у неё некоторые проблемы с речью. Она очень чувствительна.
- Как она отреагировала на смерть мамы?
- Хуже всех. До сих пор не пришла в себя.
- Ты с ней хорошо ладишь?
- Да. Но я со всеми хорошо лажу – развёл руками Эдвард – Мы разные, но мы семья.
- У вас в доме хранятся яды?
- Нет.
- Если честно, я в смятении. Не понимаю, кто мог желать смерти Лилиан – мистер Картрайт тяжело вздохнул и протянул руку Эдварду.
- Убийца точно не носит нашу фамилию. Нужно искать человека на стороне.

- Я могу вас отвлечь на несколько минут, мистер Ламберт?
Широкий меч яростно блеснул в лучах заходящего солнца и располосовал мишень с такой силой, что мистер Картрайт вздрогнул. Джейме тряхнул головой, откидывая светлую чёлку со лба.
- Чем могу помочь?
- Меня зовут Стефан Картрайт, я детектив.
- Ааа – Джейме подошёл ближе, пряча меч в ножны – Пришли поговорить о маме.
- Да. Я знаю, что вы были с ней в день её смерти.
- Это так. Она болела около недели, я ухаживал за ней.
- Расскажите, как она умерла.
- Она просто… - Джейме выглядел так, будто подбирал название явлению, на которое ему плевать – Уснула. Я не смог разбудить её.
- С ней сидели только вы?
- Нет, мы менялись с Летой и Робертой. Младших мать не подпускала. Не хотела, чтобы они видели, в каком она состоянии.
- О чём вы с ней говорили?
- Об искусстве. О будущем. Она любила давать наставления.
- И вы им следуете? – улыбнулся мистер Картрайт.
- Когда как – пренебрежительно выдал Джейме.
- Вас её смерть не тронула?
- Я был…огорчён.
- Вы не были из числа любимчиков? – иронично поинтересовался детектив.
- Никто не был. Она обожала только Флинта.
- А с кем общаетесь вы?
- Почти со всеми. Но приглядываю за младшими.
- Вы не знаете, у Лилиан были враги?
- Нет, что вы. Возможно, кто-то из врагов отца хотел таким образом сломить его дух.
- Вы имеете ввиду Рэндалла Флэгга?
- Его и тысячу других. На нашем побережье слишком много скорпионов развелось.
- А что можете сказать о мисс Глэмс?
- Ничего не могу сказать. Эта стерва недавно отравила мою сестру. Ненамеренно. Спросите у отца, почему он её не уволил.
- Да, я слышал об этой истории. Кстати, о Кристиане. Вы его любимый сын. Вероятно, он хотел, чтобы вы стали продолжателем его дела. Почему военное отделение, а не политика и финансы?
- Я ничего не смыслю в цифрах, мистер Картрайт. Вот – Джейме указал на разрубленную мишень – Единственное, что я умею.
- Последнее время не замечали ничего подозрительного?
- Нет – Джейме пожал плечами так, как-будто, даже если бы что-то знал, не сказал бы.
- Спасибо за помощь, мистер Ламберт.
- Только не донимайте этими дурацкими вопросами моих сестёр – в спину ему ухмыльнулся Джейме.

Кристиан был прав, эта девушка была действительно красивой. Лета стояла в море по колено и собирала ракушки. Её платье почти промокло, а красные ботинки небрежно валялись на берегу. Золотистые локоны были собраны в низкий пучок, и с некоторых прядей на плечи стекала вода. - Не слишком ли холодная вода, миледи?
- Я англичанка. В Ирландии, конечно, климат помягче будет – весело отозвалась Лета, игриво оборачиваясь.
- У вас тонкий слух. Ваша мать была ирландкой.
- Поэтому она рисовала море, а не купалась в нём – выдохнула Лета, подбежав к детективу.
- И как часто вы подвергаете свои прекрасные ступни этому испытанию? – усмехнулся мистер Картрайт, с интересом разглядывая мокрый подол её платья.
- Если мой отец узнает, что вы флиртуете со мной, он вам язык оторвёт – улыбнулась Лета, лукаво склонив голову набок – Я выхожу замуж за какого-то там короля.
- Разве не за мистера Флэгга?
- Кто вам сказал такую глупость? – нахмурилась девушка.
- Ваш брат.
- Мой брат – идиот.
- Но вы даже не спросили, какой из них.
- Они все идиоты – и Лета игриво заправила светлую кудряшку за ухо.
- Вы не против, если мы поговорим о вашей матери?
- Вы за этим сюда и пришли – кокетливо улыбнулась Лета.
- Где вы были в день её смерти?
- Какой-то глупый вопрос, мистер Картрайт. Если маму отравили, то сделали это за неделю до её смерти. Но, если вам это так важно, я была в городе. Гуляла с Дакотой и Максом.
- Вы кого-то подозреваете?
- Я не думаю, что это насильственная смерть.
- Но экспертиза подтвердила…
- Она могла покончить с собой.
- Почему вы так думаете?
Лета неопределённо пожала плечами.
- Она часто плакала в последнее время.
- Она говорила, что стало тому причиной?
- Ммм, нет. Но их отношения с папой казались напряжёнными.
- Может, это из-за мисс Глэмс?
- Ааа, вы и про это уже знаете – ухмыльнулась девушка – Вряд ли, Глэмс тогда уже уволили.
- Вы замечали за своими сёстрами или братьями что-то подозрительное?
- Вы же не думаете, что мы могли убить родную мать?
- Нет, конечно, нет – отмахнулся мистер Картрайт – Но я должен проверить все возможные варианты. Какие у вас были с ней отношения?
- Она была ко мне безразлична. Как и к многим другим детям.
- А к кому не безразличны вы? – спросил детектив, не скрывая, какой мощный камень сейчас бросил в огород Леты.
- Я произвожу впечатление эгоистичной и равнодушной? – хищно сощурилась девушка.
- Мне просто интересно, с кем вы дружите – просто ответил Картрайт.
- Только с Джейме.
- Вы близнецы?
Лета засмеялась и уселась на песок, чтобы надеть ботинки. Детектив аккуратно присел рядом с ней.
- Джейме на два года старше меня. Мы просто очень похожи.
- А Камиллиан?
- А что Камилла?
- Какие у вас с ней отношения?
- Обычные. Как и с другими младшими – поморщилась Лета, затягивая туго шнурки.
И хоть у него было в запасе ещё несколько вопросов, мистер Картрайт уже понимал, что от этой девушки он ничего не добьётся.

Роберта была подарком судьбы. Она выложила буквально все семейные тайны, от которых мистера Картрайта пробрала дрожь, но зато появилась хоть какая-то зацепка. Сначала Роберта показалась ему довольно милой. Рыжие волосы, светлые глаза. Довольно похожа на Лилиан, только черты лица отцовские. Но в ходе разговора стало ясно, что эта девушка мало того, что завистлива, так ещё и обижена на весь мир. Хотя, возможно, это просто подростковый возраст.
- Значит, вы утверждаете – медленно проговорил Картрайт – Что ваш отец, как бы это выразиться…
- Да не надо никак выражаться. Мой отец пускает слюни на Лету ещё с незапамятных времён – выплюнула Роберта, сердито вешая в шкаф одно из своих платьев.
- Но, позвольте, как такое возможно?
- Очень даже возможно, если перед вашим лицом трясут сиськами изо дня в день.
Стефан тут же вспомнил мокрое платье Леты и нахмурился.
- И как долго это продолжается?
Роберта плюхнулась на кровать и откинула рыжие пряди за спину.
- Кажется, Лете было тринадцать, когда это стало заметно. Но она всегда лазила у него на коленях.
- Вы уверены, что всё правильно поняли?
- Абсолютно. Это все видят, просто не хотят признавать. А мама даже плакала из-за этого.
- Вы говорили с ней об этом?
- Да. Несколько ночей я сидела с ней, и она рассказала, из-за чего так страдает.
- Думаете, она могла отравиться сама?
- Не знаю – опустила голову Роберта – Может, и так. А, может, это сделал кто-то из влюблённой парочки, чтоб она им не мешала.
- А какие у вас отношения были с Летой до этого?
Роберта подняла глаза и криво улыбнулась.
- Мы были лучшими подругами. Вместе хотели стать моделями и быть похожими на маму.
- Вы злитесь на неё за что-то?
- Сами подумайте, она предала нашу мать, заставила её мучиться, упивалась этим и бравировала. Она просто наплевала на нашу семью.
- На вас она тоже наплевала?
Роберта поджала губы и отвернулась к зеркалу. Она ненавидела смотреть на своё отражение, но лучше пусть детектив не видит, что она в ярости.
- Случалось ли ещё что-то подозрительное? Противоестественное?
Мистер Картрайт решил сейчас не поднимать панику, а осторожно разобраться, правдивы ли обвинения Роберты. Возможно, она просто зла на сестру и наговаривает. Ну не мог же Кристиан оказаться таким!
- Да, Камилла подложила мне дохлых птиц.
- Эммм, а зачем? – всё страньше и страньше…
- Наверное, хотела отомстить за то, что я её постоянно подкалываю.
- Камилла часто делает что-то подобное?
- Нет. Обычно её не видно, не слышно. Но я уверена, что она совсем чокнулась. В последний раз она даже напала на меня.
- За то, что вы её обижаете?
- Она просто не понимает шуток – отмахнулась Роберта.
- А с кем из братьев и сестёр вы дружите сейчас?
- С Хлоей. Ей тоже нравится вышивать.
- Спасибо, миледи Ламберт. Возможно, я ещё задам вам несколько вопросов, но позже.
- Главное, чтобы убийцы моей мамы были наказаны.

Убийцы. Убийцы... Это множественное число никак не выходило из головы у мистера Картрайта, пока он шёл к комнате Камиллиан Ламберт. Ещё утром эта девочка вызывала множество подозрений, но сейчас детектив думал о том, имела ли место быть противоестественная связь между отцом и дочерью. И если это так, то все подозрения падают на Лету. Кроме того, ему придётся возбуждать дело сразу по нескольким статьям. Ведь инцест в Великобритании запрещён законом.
С этими тяжелыми мыслями мистер Картрайт постучал в комнату «сумасшедшей» девочки.

Взявшись за ручку двери, Камилла услышала шаги на лестнице. Кто-то поднимался на этаж. Не имея ни малейшего желания беседовать с кем бы то ни было, Камилла поспешила открыть дверь, но не тут-то было. Она забыла, что закрыла дверь на замок ещё утром. Пока она дрожащими руками силилась вставить ключ в замок, шаги приблизились.
Камилла обернулась. Перед ней стоял Флинт.
Девочка воззрилась на него неопределённым взглядом, так и не повернув ключа. Он молчал, странно улыбаясь.
- Ты что-то хотел? - Камилла решила прервать это гнетущее молчание.
Флинт усмехнулся.
- Я лишь хотел поблагодарить тебя.
Камилла молча ждала продолжения. Флинт, привыкший к немногословности сестры, снова заговорил.
- В минувшие выходные ты очень выручила меня. Я очень признателен тебе, Камилла. Как жаль...
- О чём ты?
Она нахмурилась. Внутри зашевелился страх.
- Я лишь имею ввиду, что мне будет очень жаль с тобой проститься...
- Что ты имеешь ввиду?!
От волнения она сжала ключ от комнаты так, что побелели пальцы.
Однако, судя по всему, ответить ей он не планировал. Да и возможности уже не было, так как послышались новые шаги, уже по коридору.
- ... проводит большую часть времени одна. А вот и она. Камилла, - к ним подошла Франсин Глэмс в сопровождении двух господ, - это офицеры Риттер и Камардо. Они зададут тебе несколько вопросов, если вы уже закончили...
Она вопросительно посмотрела на Флинта.
- О, да, мисс Глэмс, я уже ухожу. Служба... - он лучезарно улыбнулся Глэмс и, подмигнув Камилле, ушёл.
Заходя в комнату, как на эшафот, Камилла слышала его удаляющиеся шаги по лестнице.
Выходит, он поднялся сюда только для того, чтобы сказать вот это?!
Мерзавец, решил ослабить баррикады... Заставить мучиться неизвестностью, чтобы быть рассеянной на допросе и просто проговориться... Отличный план, дорогой братец, примите мои овации.
Но только ты ответишь за свои фокусы.
Камилла вошла в комнату, за ней Франсин Глэмс и господа из полиции.
Офицер Риттер был дородным мужчиной сорока с лишним лет с тёмными густыми усами. Странно, но он не пожелал снять свою шляпу с узкими полями, даже заходя в покои Камиллы. Возникла мысль, что он стесняется так рано появившейся у него лысины. Офицера Камардо сложно было назвать офицером, он выглядел совсем юным. Веснушчатый, худощавый, с почти белыми волосами, тонкими усами и бородкой, отдающими в рыжину, он вполне мог бы сойти за пастушка с картин художников эпохи Возрождения, если, конечно, его переодеть в соответствующую одежду. Оба были одеты, как каноничные следователи со страниц популярных детективов - на них были тёмно-серые плащи, белые рубашки и брюки.
- Господа, присаживайтесь, - Глэмс пододвинула господам стул, стоявший у стола, и развернула кресло. Камилле полагалось сидеть на кровати. Это было не вполне удобно, но она не подала виду, потому что эти господа пришли разобраться в убийстве, а не навредить.
В голове ещё вертелись слова Флинта, но Камилла настойчиво прогнала их. Сейчас нужно было думать не об этом.
- Миссис Глэмс, мы бы...
- МИСС Глэмс, прошу вас, - Франсин задело, что офицер так досадно напомнил ей о её незамужнем положении.
- Да, прошу прощения. Мисс Глэмс, мы бы хотели побеседовать с девочкой наедине. Если вы не возражаете...
- Разумеется, - почему-то казалось, что она не уверена, что позволительно оставить Камиллу на этих двух мужчин, - я подожду вас в коридоре.
- О, это совершенно не обязательно. Нам многое предстоит выяснить, - произнёс с нажимом офицер Риттер.
Ему явно не хотелось, чтобы назойливая управляющая подслушивала у двери.
Глэмс поджала губы.
- Хорошо. Как только вы закончите, можете пройти в парадную на первый этаж, я буду ждать вас. Твоё расписание на сегодня.
Она положила на стол сложенный лист бумаги, затем развернулась и вышла из комнаты, плотно закрыв дверь.
Всё время разговора было заметно, что Франсин Глэмс избегает взгляда Камиллы. Сложно было поверить, но всё выглядело так, будто она сожалеет, что подвергла девочку таким страданиям. Однако это совершенно не соответствовало действительности - ей крепко досталось от отца семейства, и потому в дальнейшем она предпочла бы Камиллу и вовсе не замечать. Разумеется, если будет такая возможность.
Как только Франсин вышла, Камилла почему-то почувствовала себя лучше. Она взглянула на офицеров, ожидая начала допроса.
Камардо достал блокнот и ручку и приготовился записывать. Очевидно, в его обязанности входило вести протокол.
Офицер Риттер едва уловимым движением вытащил волшебную палочку и взмахнул ею в сторону двери. Он хотел быть уверенным, что их разговор не будет подслушан. Затем он начал беседу.
- Меня зовут Норберт Риттер, а это мой помощник Альфред Камардо.
Камилла странно посмотрела на них. Ещё бы, ничего так компания: кофе и шоколадка...
Она любила кофе, и потому сразу вспомнила сорт кофе Камардо, такой кофе как-то привозила Этель из командировки в Италию. А шоколад Риттер не знает только ленивый. Это совпадение казалось до ужаса неуместным во всей этой истории. Двойное убийство, а расследовать его приходят кофе и шоколадка...
В ужасе Камилла осознала, что от мысли об этом дуэте сейчас прыснет со смеху. Сказывался стресс. Героическим усилием она подавила смешок. Её состояние выдавал только яркий румянец, немедленно проступивший на её лице.
Очевидно, офицер Риттер был человеком мудрым и привык к всяческой реакции на это, и потому, продолжая разговор, выглядел несколько раздражённым.
- Ты, конечно, знаешь, зачем мы здесь, не так ли?
Камилла кивнула. Любая другая из сестёр оскорбилась бы обращению на "ты", но Камилла привыкла к такому, она всегда производила впечатление маленькой девочки, так как выглядела младше своих лет. Впрочем, ей сейчас было всё равно...
Риттер зачем-то уточнил:
- Мы расследуем двойное убийство, которое произошло аккурат в день торжества по случаю совершеннолетия вашей сестры Летиции.
Камардо торопливо зашуршал ручкой по бумаге. Камилла внимательно смотрела на офицера Риттера, стараясь собраться с мыслями.
- Скажи, пожалуйста, не видела ли ты чего-либо странного, подозрительного в тот день?
Решение пришло само собой, словно солнце, внезапно выглянувшее из-за облаков.
- Да, кажется, видела...
Риттер терпеливо сложил руки перед собой и спросил:
- Что же именно?
- Это было ночью, незадолго до бала. Ночью мне не спалось, я решила спуститься вниз, выпить стакан воды. И увидела, как мой брат Флинт беседует с кем-то.
Видя, что Камилла не намерена продолжить, Риттер спросил:
- И с кем же он беседовал?
- Я не видела его лица... Но у него был просто ужасный голос...
- А вы не помните, о чём они говорили? - подал голос офицер Камардо, не отрываясь от своего блокнота, продолжая в нём неистово строчить.
- Да, кажется... Кажется, он сказал, что устал ждать.
- А чего ждать, он не уточнил? - офицер Риттер говорил совершенно спокойно, будто сказанное Камиллой его совершенно не волнует.
Контраст между такой добродушной внешностью и таким строгим холодным голосом несколько обескураживал. Очевидно, в его случае внешность вводила в заблуждение.
- Нет, но он сказал, что если Флинт не поторопится, то он займётся им.
Камардо оторвался от записей. Они с офицером Риттером переглянулись, обменявшись нечитаемыми взглядами. Камилла, нервы которой были напряжены до предела, уловила, как Риттер едва заметно кивнул Камардо. Затем он снова повернулся к Камилле и спросил:
- Нам стало известно, что оборотень напал на вас в лесу неподалёку отсюда незадолго до рассвета. Это правда?
Было очевидно, что подтверждение ему и не требовалось. Казалось, что ему важно было услышать ответ, чтобы сопоставить интонации девочки и понять, в какой момент она лжёт.
- Правда. - Камилла долгое время даже самой себе не верила, что это с ней произошло.
Даже сейчас она как будто сомневалась в реальности этого события, так как её детское сознание старалось изолировать травмирующие мысли. Она искренне надеялась, что это состояние никак не отразилось на её лице.
Тем временем Камардо вернулся к записям. Риттер спросил, внимательно глядя на девочку.
- Что же вы делали в лесу одна в такое время?
Такая перемена интонации пугала. От Камиллы не укрылось, что он обратился к ней на "вы". Но причину этого она обдумывать не стала. Она молчала. Пауза затянулась.
- Камиллиан, я прошу вас ответить на мой вопрос. - его голос был холоден, насколько это возможно.
Девочка отвела взгляд. Её глаза наполнились слезами.
- Камиллиан...
- Я хотела спрятать куклу.
Офицеры снова переглянулись. Когда офицер Риттер повернулся к ней, он хмурился?
- Куклу?
- Да... - слёзы потекли по её щекам, она торопливо смахнула их. - Я... Я разбила её. Случайно...
- И вы хотели её спрятать? Почему?!
Камилла никак не могла унять поток слёз. Чуть заикаясь, она продолжила:
- Эта кукла - подарок мамы. Незадолго до её смерти я случайно разбила куклу, случайно... Я не хотела этого! Пыталась починить, но мне это никак не удавалось... Сначала боялась сказать об этом, а потом мама заболела... Я решила её спрятать, чтобы никто не узнал, чтоб её не огорчать! Мне так жаль!
- Тише, прошу вас, успокойтесь...
Офицер Риттер придвинул стул чуть ближе к девочке и осторожно взял её за руку. Камилла не отдёрнула руку.
Риттер повернулся к Камардо, который замер, занеся ручку над бумагой, растерянно глядя на Риттера.
- Принеси воды! - пробормотал он.
Риттер повернулся к Камилле и сказал:
- Пожалуйста, успокойтесь, мисс... Иначе мы не сможем продолжить нашу беседу. Нам строго запретили вас волновать. Мой помощник принесёт воды.
Камилла проговорила, вытирая слёзы:
- Да, конечно... Просто... столько всего навалилось! Теперь говорят, что маму убили, да ещё и эти издевательства...
- Мерлин мой, какие издевательства?! - офицер Риттер был ошарашен.
В этот момент вернулся Камардо со стаканом воды. Он передал его Риттеру, который аккуратно вложил стакан в руку Камиллы. Сам же сел и снова взял свой блокнот.
- Ну... мой брат, он... Он зачем-то издевается надо мной...
- Позвольте уточнить, кто из братьев?
- Флинт. Он... - она тяжело вздохнула, слёзы снова хлынули из глаз, - Когда мама умерла, он откопал куклу и зачем-то принёс её в мою комнату, оставил прямо тут...
Она указала рукой на то место, где нашла коробку.
- Я не знаю, зачем он меня мучает! Он, наверно, думает, что я не любила маму, раз так поступила с её подарком... Но это не так! - вскричала она - переведя истерический взгляд на Риттера, - я любила маму, и буду любить всегда! А он дурак, раз не понимает этого! И теперь зачем-то меня мучает!
- Я правильно понял, что он подложил вам куклу как раз в тот день, когда был бал в честь Летиции?
- Да... И я пошла в лес, чтобы похоронить мою куклу... И там...
Она замолчала. На лице было странное отсутствующее выражение.
- И там... вы встретили оборотня. Всё верно?
Она медленно кивнула, опустив взгляд.
Офицер Риттер вздохнул и опустил глаза. Ему явно было в тягость вытягивать подробности той ночи из уст плачущей девочки. Но долг требовал. Она была главным свидетелем по делу, её показания были просто необходимы.
- Камиллиан... Попытайтесь вспомнить, оборотень говорил вам что-нибудь?
Он говорил приглушённым голосом, чтобы успокоить бедняжку. Было видно, всё это причиняет ей нестерпимую боль. Ему было жаль девочку, которая мало того что живёт в очень нездоровой атмосфере, так ещё и столько всего пережила... К тому же ему не хотелось, чтобы она снова кричала.
- Кажется, да... Он что-то сказал на счёт того, что ждал здесь моего отца и Джейме...
- Он что, назвал имена? - сухой тон Камардо не вязался с успокаивающими интонациями Риттера. Ему явно было легче.
- Нет... Он точно сказал про отца и про светловолосого брата... Я... я много думала об этом позже, и мне показалось, что речь идёт именно о Джейме, потому что у Макса и Флинта тёмные волосы...
- Макс - это... - Камардо полистал блокнот, - Максимиллиан, ваш младший брат, верно?
- Да.
Камилла открыто посмотрела ему в глаза. Он сделал пометку в блокноте. Затем спросил:
- Это всё, что он сказал?
- Ну, ещё он говорил, что голоден... - её глаза снова увлажнились.
- Думаю, достаточно. - Риттер не хотел заставлять бедняжку снова переживать этот ужас.
Он поднялся и отпустил наконец руку Камиллы.
- Камиллиан, благодарю вас за содействие следствию. Прошу простить, что заставили вас говорить об этом...
- Ничего, я в порядке, - хрипло пробормотала Камилла, вытирая слёзы.
Камардо тоже поднялся и сложил блокнот.
- Если что-то ещё вспомните, пришлите сову. Для нас важна любая мелочь.
- Хорошо, конечно... Спасибо вам!
- Всего наилучшего.
Господа вышли из комнаты. Было слышно, как они идут по коридору к лестнице.

Камилла перевела дух. Она чуть размяла спину, приложила ладони к лицу, вытирая остатки слёз. Откинув волосы с лица, она пошла в ванную. Умывшись холодной водой, она вернулась в комнату.
Что ж, вроде бы они поверили. Как кстати пришлось подавленное состояние. Впервые Камилла была рада тому, что так легко смогла расплакаться. Теперь пусть думают, что хотят, потому что для них она - милый, но загнанный и забитый ребёнок, которого старший брат тиранит, обвиняя в нелюбви к погибшей матери.
Ах да...
Она подошла к столу и взяла оставленное Глэмс расписание занятий.
Математика, риторика и экономика.
Просто кошмар. Но всё равно лучше, чем то, что предстояло ей вечером.
Взяв всё необходимое для занятий, она вышла из комнаты и направилась в учебный класс, где её уже пятнадцать минут дожидался учитель математики.


Спустя четыре с половиной часа, пропустив, разумеется, обед, Камилла шла в свою комнату.
Кем надо быть, чтобы нанять учителя - маггла?! Притом до такой вопиющей степени маггла, что он кажется гостем с другой планеты!
Если учителей ей подбирала Франсин Глэмс, то у Камиллы появилось ещё три повода для ненависти. День был просто ужасным. Если ещё вчера она ещё видела возможность смириться с участью и просто погрузиться в новый образ жизни, чтобы забыть наконец о Нём, то сегодня, слушая про основные свойства алгебраической дроби, она понимала, что это не новая жизнь, это просто пытка. Медленная жестокая пытка.
Войдя к себе в комнату, она машинально плюхнула на стол стопку учебников и тетрадей и пошла к полке с куклами.
Как она любила их! Они были для неё живыми. Все они. Сегодня она взяла куклу Наиру и уселась с ней в кресло.



До ужина ещё целый час, можно хоть немного расслабиться. Перебирая волосы куклы, Камилла размышляла над словами Флинта.
Что он имел ввиду, когда говорил, что с ней простится? Её что, снова выдадут замуж? Или же он угрожает ей? Или он-таки убедил отца сдать Камиллу в сумасшедший дом?! От всего этого и правда можно было сойти с ума.
Но ей не нравилось то, что делал с ней Флинт. И потому надо было показать ему, что он поступает плохо.
Мысли прервал стук в дверь. Камилла уже успела забыть о том, что ей предстояла ещё одна нелёгкая беседа.
- Минуту...
Она встала с кресла, положила Наиру аккуратно на полку и прошла к двери, ожидая уже чего угодно.

Открыв дверь, она увидела перед собой незнакомца.
- Добрый вечер...
Она непонимающе смотрела на мужчину.

- Добрый вечер, мисс Ламберт.
Детектив учтиво склонил голову в приветствии и непринуждённо улыбнулся.
- Вы позволите войти? У меня есть к вам несколько вопросов.
С первого взгляда девочка казалась вполне адекватной. По крайней мере, мистер Картрайт не приметил никаких признаков безумия. Камилла была бледной, болезненной, но не дикой, как её описывала Роберта. В отличии от Леты, которая хоть и говорила спокойно, но от неё буквально веяло...инстинктивностью. А здесь осознанное, пусть и измученное лицо. Хотя, возможно, мистер Картрайт ошибался. Он уже не знал, во что верить и кому.
- Я бы хотел обсудить смерть Лилиан. С вашими братьями и сестрами я уже поговорил. Окажете мне такую любезность? Но для начала примите мои искренние соболезнования. Я знаю, каково потерять мать, уж поверьте.

- Благодарю вас, сэр. Да... да, конечно, проходите... - Камилла потерянным взглядом смотрела на детектива, шире открывая дверь в комнату и приглашая жестом войти.
Ощущение было сравнимо с чувством невесомости перед падением с большой высоты. Оставалось надеяться, что этого не случится по крайней мере сегодня.
- Прошу вас, присаживайтесь. - она указала на кресло, сама рассчитывала сидеть на своём стуле. Почему-то именно на нём она чувствовала себя комфортнее. Сидя в бабушкином кресле или на постели в присутствии посторонних, она почему-то ощущала какую-то смутную тревогу. Сегодня это только мешает.

Мистер Картрайт медленно прошёл в комнату и сел на предложенное кресло, бегло оглядев взглядом покои Камиллы.
- У вас очень уютно.
Хотя, эта комната почему-то напоминала бывшие покои какой-то бабуськи. Впрочем, Камиллиан и выглядела достаточно необычно для своих лет. Впрочем, у Кристиана Ламберта так было принято.
- Расскажите мне для начала, какие отношения у вас были с мамой? Быть может, часто ссорились? Да и вообще... Какой она была?

- Благодарю, сэр, - учтиво ответила Камилла на вежливый комплимент детектива.
Дождавшись, пока гость займёт своё место, девочка села на свой стул и аккуратно сложила руки на коленях, переплетя пальцы.
После непродолжительной паузы она ответила:
- С мамой... Ну, мы беседовали иногда...
Тут она умолкла. Она толком не могла припомнить, чтобы они за один раз говорили хотя бы больше пятнадцати минут. Как странно, что только после смерти Лилиан Камилла осознала этот нелепый факт. Затем она продолжила:
- Мы с ней никогда не ссорились, да и поводов в общем и не было никогда. Вообще со стороны нельзя сказать, что мы были особенно с ней близки. Но для меня... для меня она была...
Она неопределённо повела плечами. В горле вдруг пересохло. Пока Камилла рассказывала про маму, её взгляд неопределённо скользил по книжным полкам над столом, ни за что особо не цепляясь. Светлый образ Лилиан перед её мысленным взором был таким ярким, будто она только что вышла из комнаты.
- Она была очень светлым человеком. Мне даже кажется, что она не была способна на грубость или злобу... Трудно представить, чтоб у неё были какие-нибудь враги...
Тут голос её надломился. Она не могла этого вынести, это просто пытка - сидеть тут и рассуждать о каких-то мифических врагах собственной матери, в то время как она считала саму себя самым злейшим её врагом! Но ведь она стала им не нарочно... Она никогда бы не пожелала маме смерти. Лилиан была для неё кем-то большим, чем просто человек. Она была для неё как некий собирательный образ красоты, женственности и искусства. Камиллиан даже себе самой не признавалась в том, что всегда хотела быть похожа на мать.
Неожиданно возникла мысль, что, возможно, того же самого хочет и Этель, и Роберта...

Мистер Картрайт покачал головой и ласково посмотрел на Камиллу.
- Я понимаю, юная леди, вам тяжело говорить об этом. Но это очень, очень важно.
Пока детектив говорил, он боковым зрением осматривал комнату Камиллы. Его взгляд задержали куклы. Странно для девочки четырнадцати лет. Мистер Картрайт почему-то подумал о том, что та же Лета в таком возрасте уже не играла в куклы. Играла с людьми? Детектив резко перевёл взгляд на Камиллу, избавляясь от навязчивых вопросов, которые после разговора с Робертой терзали его душу.*
- Мне сказали, что ты самая тихая в семье. Я тоже таким был. Ни с кем не хотел разговаривать. Считал, что слова лишнее. Но зато я наблюдал. Много наблюдал.
Мистер Картрайт добродушно улыбнулся. Он не терял бдительности, несмотря на то, что Камилла производила впечатление нормального ребёнка.
- Возможно, ты тоже много наблюдаешь. Расскажешь мне, мама и папа очень любили друг друга? А какие отношения были между твоими братьями и сёстрами? Я знаю, ты часто ругалась с Робертой? Почему?

Камилла печально кивнула. Она, разумеется, понимала, что это действительно важно, но для кого?
Внутренне она задалась вопросом, так ли ей на самом деле важно выяснить, кто повинен в смерти Лилиан... Два варианта. Либо она понесёт наказание, и это поможет притупить муки совести (во всяком случае, она надеялась, что это поможет). Или же мистер Картрайт изобличит настоящего врага семейства, и наступит долгожданное спокойствие.
Однако Лилиан это не вернёт...
С одной стороны был смысл признаться во всём и облегчить душу. Но сейчас Камилла поняла, что так до конца сама и не верит в то, что именно её действия стали причиной смерти мамы. И ещё она очень зла на Флинта. Он больше не будет над ней издеваться.
- Мне сказали, что ты самая тихая в семье. Я тоже таким был. Ни с кем не хотел разговаривать. Считал, что слова лишнее. Но зато я наблюдал. Много наблюдал, - проговорил детектив.
Камилла как-то странно, будто зачарованно смотрела на него, или даже могло показаться, что её взгляд устремлён куда-то сквозь его фигуру. Однако вопреки внешнему впечатлению она слушала детектива очень внимательно. Просто ей так кстати пришла неплохая идея...
Положив руки на колени ладонями вниз (так раньше заставляли сидеть учеников в школах с особо строгим режимом), она будто ушла глубоко в свои мысли.
Неужто и правда люди могут так сильно меняться? Камилла не могла себе и в страшном сне вообразить, что однажды может выбрать профессию, основой которой будет общения с незнакомыми людьми. Да хоть бы и знакомыми. И дело было не в том, чтоб она не любила разговаривать, общаться... Она просто не чувствовала в этом потребность. Никогда. Разве что... Именно в этот момент вспомнился Джейк Коулман. Где-то в районе сердца она почувствовала раскалённую иглу.
Опомнившись, она поспешно заставила себя вернуться к реальности, в которой всё ещё продолжался разговор с мистером Картрайтом, который как раз задал новый вопрос.
Немного поразмыслив, Камилла ответила:
- Ну, родители не так часто были вместе. Папа дни напролёт проводил на работе, а мама была дома с нами. Старшие братья и сестра, как и папа, тоже постоянно работают. Я как-то слышала, как мама говорила папе, что ей не нравится, что дети работают, как он. Думаю, мама и папа очень любили друг друга, иначе зачем столько детей... - она неопределённо пожала плечами и задумалась, глядя уже куда-то в сторону.
После небольшой паузы она продолжила свой рассказ.
- Мы все очень разные. Если плохо знать родителей, то можно вообще подумать, что мы не родственники. Оттого порой бывают ссоры. Но при более плотном знакомстве ясно, что кто-то больше похож на папу, кто-то на маму... Если не внешностью, то характером. Как если смешивать два разных цвета в различной пропорции. Думаю, у нас часто ссорятся как раз потому, что слишком сильно похожи друг на друга. А Роберта...
Выражение лица её почти не изменилось, только вот глаза немного потемнели, а голос стал тише. Однако заметить это было не так просто. Всё также держа руки на коленях, она проговорила:
- Роберта ведёт себя плохо. Поэтому с ней могут происходить нехорошие вещи.

Детектив внимательно слушал и мысленно делал пометки. Он знал, что Камиллу не стоит дальше расспрашивать, ведь это может нанести травму девочке. Хотя, её взгляд, поза и последние слова говорили о том, что Камилла сама кому угодно нанесёт травму. К тому же, мистер Картрайт понимал, что если у кого и выманивать ценную информацию, так это у ребёнка. Хотя девочка соображала слишком хорошо, и уже совсем не по детски.
- А почему Роберта ведёт себя плохо? Расскажешь, как она обижает тебя?
Не то, чтобы детективу это помогло в деле. Отношения между младшими его вообще не интересовали. Но Роберта выдвинула слишком резкое обвинение. И теперь ему предстояло выяснить, лжёт она, или...
- Слушай, этот разговор останется между нами. Обещаю - он добродушно улыбнулся - Но чтобы выяснить, кто мог навредить твоей маме, мне нужна твоя честность, хорошо?
Мистер Картрайт хлопнул себя по коленям, как-будто только собирается начать разговор. Несмотря на то, что не знал, с чего.
- Я бы так сразу и не подумал, что вы все такие разные. Очень похожи друг на друга. Только Лета и Джейме выбиваются из общего рисунка.
Детектив усмехнулся и опустил глаза в пол, судорожно соображая, как задать самый неприятный вопрос, а затем уже перейти к конкретно преступлению.
- Уверен, что ваши мама и папа очень любили друг друга. А какие отношения у вас с отцом? То, что он много работает не обижает вас? Я знаю, он довольно строг. Хотя Роберта мне сказала, что и поощрение ему не чуждо. Но оно касается только Леты. Почему так, как думаешь?
Он говорил с ней, как-будто она его коллега-детектив, практически на равных, надеясь на то, что Камилла таковой себя и почувствует.
- Тоже самое дал понять мне Флинт. Кстати, расскажи мне немного про него.

Услышав вопрос детектива, Камилла медленно перевела на него ничего не выражающий взгляд. Рассказать? Почему нет...
- Она позволяет себе говорить вслух то, что люди обычно стыдятся даже читать между строк. Сеет вокруг сплетни, которые подпитывают недоверие и вражду. Счастлива, когда все вокруг в панике или на грани [Слово запрещено роскомнадзором]...
Тут её лицо едва заметно переменилось. Было видно, что ей нелегко.
- Нагло и самоуверенно топчет больные мозоли... Говорит всем, что я схожу с ума. Потешается над внешностью. Будь я как она, уж я нашла бы, что ей ответить... Я думаю, это скоро кончится. Потому что она порой не ведает, Кому и Что не следует говорить.
Это была чистая правда. Определённо, совсем скоро кто-нибудь да выйдет из себя, и тогда уж Роберте придётся пенять на себя. Пощёчина Камиллы - лишь начало.
Когда детектив заверил, что разговор так и останется приватным, Камилла уже более осмысленно посмотрела на него.
- Вы можете рассказать это всем. Мне нечего скрывать.
В её голосе не было вызова, в нём звучало лишь искреннее лёгкое недоумение. Неужели он и правда думает услышать сегодня здесь глубинные тайны души?!
А действительно ли Джейме и Лета так отличаются от всех? Камилла пожала плечами:
- Да, они кажутся более открытыми, светлыми... Думаю, из нашей семейной палитры они - самые яркие оттенки. Но тех же цветов.
И чего так зациклилась на цветах? Надо бы порисовать...
Камилла внимательно слушала детектива. Случайно ли, что он повторил вопрос, любили ли родители друг друга? прежде чем ответить, Камилла чуть задумалась. Вскоре, заправив за ухо прядь волос, выбившуюся из хвоста, она проговорила чуть более закрыто:
- Роберта судит однобоко. Но да, отец не склонен к... жестокости.
Грудь сдавило нестерпимой болью - именно отец лишил её возможности видеть Его... Но ведь он не знал.
- А работа... Если бы он не работал, мы бы давно пошли ко дну. Мы обязаны ему всем, что имеем.
И снова укол под рёбра - вспомнилось его безумное лицо, когда он увидел, что Камилла взяла украшения матери. И тут же перед глазами встала картина: преисполненный восторга Кристиан встречает Лету в новом купленном им же платье. Как-то всё это странно...
Почему-то в душе пробудилась злость. Несправедливо.
Но не стоит давать детективу столько поводов для размышлений.
- Думаю, просто он такой человек. По мне так есть два типа людей. Одним свойственно заводить любимчиков. Другим - просто всё равно.
Она пожала плечами, глядя прямо в глаза детективу. Однако взгляду не удалось укрыть её истинных чувств.
Как странно... будто сознание и воспоминания лишили чувства места и времени. Было уже безразлично, с кем и как говорить. Эмоции переполняли, требовали выхода. Никогда раньше не было такого. И тут...
- Тоже самое дал понять мне Флинт. Кстати, расскажи мне немного про него.
Бинго. Тот самый выход, которого так настойчиво требовали обострённые унижением и несправедливостью струны души.
Неожиданно для себя самой Камилла отвела взгляд.
Уже в который раз за день её глаза наполнились слезами.
Она силилась набрать воздуха, чтобы говорить, но сил не было. Камилла сцепила руки в замок, сжав пальцы и опустив голову.
Наконец она заговорила.
- Он... Он считает, что я не любила маму! И поэтому жесток со мной! Издевается, хочет свести меня с ума!
Она громко всхлипнула, затем продолжила.
- А Роберта, она всем говорит, что я безумна... И как, КАК тут не сойти с ума, когда над тобой так издеваются?! Он... Он угрожает мне, что всем расскажет...
Казалось, поток слов не остановить... Но тут она умолкла. Слёзы всё ещё текли по щекам, но она огромными глазами смотрела на детектива и молчала.

Мистер Картрайт был всегда человеком невозмутимым и стойким, но он был уверен, что то, что он сейчас услышал, ему будет не суждено забыть. Маленькая, забитая, закомплексованная девочка. Он то ожидал увидеть замкнутую, чуть ли не безумную молчунью. Но перед ним была всего лишь девочка. Непонятая, одинокая и растерянная. Его сердце переполнилось сочувствием к ней. Когда он ехал в поместье Ламбертов, то был уверен, что встретит улыбчивых, избалованных детишек, но внешность оказалась обманчива. В этом доме клевещут, лгут, завидуют, ненавидят. И любят... Так противоречиво, противоестественно. Мистер Картрайт не знал, в чём именно это проявляется, он это чувствовал. Ему хотелось погладить Камиллу по руке, но он передумал. Не стоит нарушать личное пространство человека, который так честно и открыто рассказывает ему то, что другие дети Кристиана Ламберта оставили не произнесённым. Возможно, в этой семье и есть сумасшедшие, но точно не эта девочка. Нет.
- Камилла... - медленно начал детектив - Я уверен, что Роберта не догадывается о том, как сильно тебя задевает. Возможно, ей пока не хватает мудрости, чтобы понять это. Но в тебе то она есть, несмотря на такой юный возраст. Ты не сможешь перевоспитать её, но ты можешь пожалеть сестру. Видимо, ей приходится несладко, раз она так злится.
Детектив слабо улыбнулся. У Роберты явно тяжело проходит подростковый возраст. Впрочем, у Камиллы не легче. Столько комплексов. И все на пустом месте!
- И запомни, что над внешностью потешаются тогда, когда не уверены в собственной привлекательности. Ну, и я не вижу причин тебе переживать на этот счёт.
Конечно, он не сможет её успокоить, переубедить. Этим должна была заниматься их мать. А сейчас - отец. Который, кажется, совсем не следит за своими детьми. В словах Камиллы слышалась угроза по отношению к сестре, но мистер Картрайт не стал мучить её вопросами. Тем более, все эти разборки между детьми не были столь важны. Другое дело преступления, которые совершались и, возможно, совершаются в этом доме. Детектив верил Камилле. И теперь было ясно, что Роберта, скорее всего, клевещет. Если уж она несправедливо оценивает Камиллу, то почему бы ей не ошибиться и на счёт Леты?
- А о твоём отце скажу так. Он просто не показывает своих чувств, но это не значит, что у него их нет. Я знаю его очень давно. И знаю, как умного и интересного человека. Но...всем свойственно ошибаться.
Мистер Картрайт тихо прокашлялся и опустил взгляд на свои ботинки, чтобы Камилла не увидела в его взгляде сожаления и...хищного любопытства.
- А Лета всегда была у него в любимицах? Как она сама к этому относится?
Мягкий тон сочувствия сменился на серьёзный и профессиональный. Ему нужно работать и как можно скорее выяснить все обстоятельства дела, а не копаться в хаосе чувств маленькой девочки. Но тут его отстранённость снова была разрушена. Новая волна боли и страха заполнила эту комнату. И мистер Картрайт не смог остаться равнодушным. К тому же, информация была довольно...интересной.
- Флинт жесток с тобой? Он мне говорил, что последнее время у вас натянутые отношения, но в принципе вы ладите. Странно. Возможно, он сильно скорбит по матери, ведь, как я знаю, он её очень любил. И поэтому злится на тебя, чтобы выпустить обиду на то, что судьба так жестоко распорядилась. Такое часто случается, не стоит принимать это близко к сердцу.
Но следующая реплика девочки заставила зрачки детектива расшириться. Он медленно поднял на неё внимательный и сосредоточенный взгляд.
- Угрожал, что всем расскажет...что?

Как же замечательно, что не все в этом мире ещё лишены сострадания и понимания...
Даже не дослушав конец высказывания детектива о Роберте, Камилла глухо произнесла:
- Да её это и не волнует! Она из той породы людей, которые вроде и смотрят на человека, но на самом деле оценивают только собственное отражение в их душах!
Камилле и правда было даже немного жаль Роберту... Особенно если она не прекратит свою словесную диарею в самом ближайшем будущем.
Она обречённо отвела взгляд, сказав:
- Понятно, что от хорошей жизни человек так себя не ведёт...
Но для неё было загадкой, отчего Роберта так переменилась, ведь они с Летой дружили когда-то...
- И запомни, что над внешностью потешаются тогда, когда не уверены в собственной привлекательности. Ну, и я не вижу причин тебе переживать на этот счёт.
Она посмотрела на детектива долгим будто бы оценивающим взглядом и, неожиданно даже для себя, слабо улыбнулась.
Эта, хоть и едва заметная, улыбка была сильнее, чем тысячи слов понимания и благодарности.
И в те же тысячи раз сильнее хотелось услышать те же слова от совсем другого человека...
Всё ещё слабо всхлипывая, Камилла слушала детектива, явно успокоившись.
Тем временем допрос продолжался.
- А Лета всегда была у него в любимицах? Как она сама к этому относится?
Этот вопрос, как ни странно, всколыхнул в сознании целую вереницу странных воспоминаний. Несколько обескураженная этим Камилла не стала обдумывать, что из этого стоит сообщать детективу. Она просто словно пересказывала давно забытое кино. Было странно, что столь незначительные детали прошлого так ярко вспомнились именно в эту минуту. Возможно, мистер Картрайт случайно использовал какую-то интонацию или цепочку слов...
- Сложно сказать. Порой кажется, будто она получает от этого удовольствие. Но в то же время понимаешь, что это - всего только обложка. Отец часто дарит ей подарки. Роберту это задевает сильнее всего... Думаю, он касался её намного чаще других. В детстве Лета часто сидела у него на коленях. Чаще, чем другие девочки. И для неё это было... ммм... чем-то совершенно естественным, как пожелать доброго утра, спускаясь к завтраку. И я не помню, чтобы отец любовался кем-то из сестёр, кроме неё. Делал ей красивые комплименты... Порой мне казалось, будто он смотрит на неё почти также, как на маму. Ну, Лета и похожа на маму. Больше, чем другие девочки...
Сказать по правде, Камилла и не помнила, когда отец последний раз касался её, будь то родительские объятия, или простой жест проявления отеческой заботы. Она не чувствовала потребности в этом, как ей казалось, однако тот факт, что она осознала это только сейчас, несколько обескураживал.
Но вот вопрос о Флинте поворачивал беседу в совершенно другое русло.
Услышав вопрос, которого она очень надеялась избежать, она бросила затравленный взгляд на дверь. Затем, переведя дух, она обречённо и испуганно посмотрела на детектива.
- Ну... Как-то мама подарила мне куклу. Я по неосторожности разбила её и... - истерический вздох, но слёз уже не было (как же она устала от всей этой истории!) - починить никак не получалось. Я не хотела расстраивать маму, ведь она болела и...
Стало трудно дышать, но Камилла продолжала.
- ...и я похоронила куклу у нас в парке. А Флинт... Он... Он... - краски утратили ясность, контуры комнаты виднелись словно бы через мокрое стекло, - раскопал её и принёс... сюда...
Головокружение мешало сосредоточиться. Слова будто бы терялись в каком-то неясном тумане. Откуда-то издалека послышался гудок поезда и странные, незнакомые детские голоса.
В следующую минуту глаза Камиллы закрылись и она тихо легла на бок, потеряв сознание.

Всё. Больше никаких эмоций. То, что рассказала Камилла, ужаснула детектива больше, чем клевета Роберты. Точнее... Точнее, это уже не казалось клеветой. Мистер Картрайт судорожно провёл рукой по лицу, почувствовав на коже выступающие капельки пота. То ли от волнения, то ли... Теперь недостающий фрагмент картины встал на своё место. И он обязан отбросить любое сочувствие, понимание и память. Да. Память. Они дружили с Кристианом когда-то. Но он не знал, на что давний друг оказался способен. Почему-то мистер Картрайт почувствовал себя грязным. Он пожимал руку Кристиану. Руку, которой тот ласкал собственную дочь. Неожиданно в комнате стало душно. Захотелось выбежать из дома и забыть обо всём, как о страшном кошмаре. Его наняли, чтобы расследовать убийство. Но правда оказалась слишком отвратительной, и Стефан не был уверен, что ещё хочет копаться во всём этом. Он всеми силами пытался вернуть своё внимание к разговору о Флинте. Какая-то там кукла... Бред! Камилла просто хочет обратить на себя внимание, ей не с кем поговорить. Он должен корректно попрощаться и выйти на воздух, чтобы там решить, что ему делать дальше. Идти к Кристиану и требовать объяснений? Или к Лете в надежде на чистосердечное признание? В голове не укладывалось.
- Послушай...
Но он не успел договорить. Девочка лишилась чувств, и это снова создало ощущение нереальности происходящего. Мистер Картрайт так опешил, что несколько секунд просто вглядывался в бледное лицо Камиллы.
- Помогите кто-нибудь! - крикнул он, выскакивая из комнаты девочки.
Проходящая мимо прислуга выронила стопку настиранных и выглаженных белоснежных простыней и поспешила к Камилле. В доме нарастал шум и суета. И детектив, даже не оглянувшись на Камиллу, окружённую горничными, быстро спустился по лестнице и вышел из дома, в надежде, что, как только он покинет землю Ламбертов, весь этот ужас сотрётся из его памяти навсегда. Но увы, этой надежде не суждено было сбыться. Ему предстояла тяжелая ночь раздумий. А пока... Дело объявляется закрытым.*

Спустя несколько долгих часов на поместье Ламбертов опустилась долгожданная тишина, нарушаемая нестерпимым свистом в ушах, какой бывает, когда слишком долго находишься в помещении, где сильно шумят.
Тикали часы на полке, отмеряя секунды жизни, которые никогда не вернуть назад.
Рядом с часами стоял маленький пузырёк - снотворное, которое порекомендовали Камилле принять сразу после визита в душ перед сном. Пузырёк стоял нетронутым.
Комната освещалась единственной свечой, стоявшей на столе. Камилла склонилась над желтоватым листом бумаги. Взгляд её был предельно сосредоточен, меж чёрных аккуратных бровей залегла лёгкая морщинка.
Тиканье часов перемешивалось с торопливым шуршанием угольного карандаша по шероховатой бумаге - её любимой.
Она не стала доставать краски. Порыв был так силён, что терпения хватило только на то, чтобы взять из тумбочки первый попавшийся карандаш и открыть альбом на чистой странице.
На душе была ужасающая пустота. Она зияла такой необъятной и страшной пропастью, что Камилла боялась заглянуть в её глубины.
Разговор со следователями и детективом отнял все силы. Поначалу она чувствовала потребность осмыслить всё, что произошло, но уже после неполных пяти минут размышлений Камилла поняла, что это бессмысленно. Она сделала всё, что могла.
Однако она переоценила свои силы. Врать взрослым людям, настолько хорошо разбирающимся в психологии - дело, требующее гораздо меньшей эмоциональной расшатанности, если не сказать её отсутствия. Зато теперь можно спать более-менее спокойно. Ведь для них ни кукла, ни она сама не будут иметь ровным счётом никакого значения. Они найдут, на что обратить внимание, спасибо Роберте. Да и Флинту - такую идею подкинул, да ещё так вовремя! Ведь проще всего преподнести им себя как маленькую забитую девочку, которую обижает злой старший брат. Гораздо лучше, чем сказать правду. острой иглой мелькнула мысль, что неплохо бы всё-таки узнать, действительно ли причиной всему неумело наложенное заклятие...
Очнувшись сразу после обморока, она нисколько не удивилась тому, что произошло. Камилла чувствовала себя настолько морально истощённой, что не ощущала даже привычного перманентного беспокойства. Ей было абсолютно всё равно.
И сейчас, в этой оглушающей пустоте, перед мысленным взором ярко горело Его лицо.
Суждено ли им снова увидеться?
Где-то этажом ниже часы пробили три часа. Впервые за ночь ощутив хоть какой-то эмоциональный отклик, Камилла поняла, что жизнь теперь складывается так, что не остаётся никаких шансов повлиять на решение отца. И помощи просить не у кого.
Она откинулась к спинке стула, отложив карандаш и глядя на свой рисунок.
С листа на неё смотрел её, теперь уже бывший, учитель танцев. Её несбывшаяся мечта.
Она тихо провела пальцем по губам человека на портрете.
Было нестерпимо жаль расставаться с этим чувством, первым в её жизни. Но она понимала, что однажды и оно уйдёт в прошлое, оставив в лучшем случае тёплое воспоминание, в худшем - просто пустоту. Нет ничего страшнее пустоты. И осознания, что всё это было бессмысленно.
Да, мистер Картрайт говорил о мудрости, но здесь и сейчас маленькая девочка думала о том, что уже никогда и никого не сможет полюбить вот так. В первый раз.
Половина четвёртого. Надо бы лечь спать, иначе завтра на занятиях можно получить замечание, или того хуже - очередное наказание от Глэмс.
Камилла убрала рисунок в папку над столом, где он достойно занял место среди уже нескольких десятков набросков, на которых был изображён всё тот же человек.
Задув свечу, она на ощупь взяла с полки пузырёк со снотворным и разом выпила до дна, не желая, как всегда, лежать часами и думать, какие же ещё напасти принесёт ей день грядущий.
Уже через несколько минут Камиллиан Ламберт крепко спала без сновидений.

Весь пол был усыпан бумагами (важными и не очень), альбомами, тетрадями, канцелярскими предметами, фотографиями… Флинт истерично отыскивал то, без чего, как ему казалось, он не сможет уснуть. Несколько лет назад он проделывал эту процедуру чуть ли не каждую ночь, но с тех пор прошло четыре года. И куда, чёрт возьми, подевалась эта грёбанная фотокарточка! Флинт сердито закусил губу, продолжая копаться в ящике. Бинго! Он подскочил к кровати и приподнял матрас с головной стороны. И как он мог забыть, что хранил её тут! На фото была изображена Лета, которую он собственноручно запечатлел во время одной из их многочисленных прогулок по берегу моря. Тогда он увлекался фотографией, и взгляд сестры показался ему особенно завораживающим. Слишком тяжелая тень для такой юной девочки. И, наверное, именно это зацепила его настолько, что он перестал в принципе соображать, что творит и зачем. Знал только, что это необходимо. Снова. Ему понадобилось всего несколько минут для разрядки. Раньше было достаточно одной лишь фотографии, но теперь… Теперь у него есть воспоминания о прикосновениях. И о том, как к ней прикасался отец. Это было одновременно отвратительно и красиво. И Флинт не понимал, стошнит его сейчас, или он всё-таки достигнет пика блаженства. Она в руках отца… Такая слабая, беззащитная. Она плачет и ненавидит его. А потом он, Флинт, обнял её и почувствовал, кожей почувствовал, как ей стало легче, как она доверяет ему. И вспомнив это, блаженство было достигнуто.
Он лёг спать, чувствуя себя полностью расслабленным и уставшим. Ладонь всё ещё была липкой, но Флинту не хотелось мыть её. Ему даже казалось, что она пахнет так, как пахла бы Лета. Фотографию сестры он положил под подушку. Утром они снова увидятся.

- Ты, вроде, хотела всё прекратить. Или прошлая ночь что-то изменила?
Джейме стоял напротив сестры, внимательно изучая её встревоженный, почти напуганный, взгляд. Ему почему-то это казалось забавным. Она так сильно ранила его, что Джейме захотелось ранить в ответ.
- Ты же знаешь, я боюсь темноты – сбивчиво оправдывалась Лета.
- Так зажги свечи.
- Ты не понимаешь!
- Я всегда тебя понимаю – он позволил себе повысить голос.
- Сегодня кое-что случилось.
Джейме опустился на край кровати и уже серьёзно посмотрел на сестру. Хотя он уже догадывался, что она ему скажет.
- Он не сделал ничего такого – быстро проговорила Лета, видя, что брат вот-вот готов сорваться – Просто испугал меня своим странным взглядом. И я боюсь оставаться на ночь в своей комнате. Джейме, пожалуйста…
Она редко его о чём-то просила. Скорее, требовала. И он делал всё, что она захочет. Иногда, когда её идеи были слишком безумными, а поступки – неблаговидными, ему хотелось отказать ей. Она – всего лишь маленькая, избалованная интриганка. Но он искренне не понимал, почему не может отделаться от неё и сказать НЕТ. Она заманивала его в ловушку, а он был и рад в неё попасться.
- Конечно, оставайся. Он правда не обидел тебя?
Лета отрицательно покачала головой и в тот же миг сбросила платье. Несмотря на то, что Джейме опешил, он всё же успел ещё раз оценить, насколько красива его сестра. Лета забралась под одеяло и прикрыла глаза, будто собирается спать. Джейме разделся и лёг рядом, стараясь не коснуться её тела. Они уже спали так в детстве. То лето выдалось слишком жарким. И сейчас, казалось, тепло от камина обжигает кожу. Лета потянулась к брату и обняла его, закинув ногу на его бедро, как и делала всегда. В этом нет ничего особенного. Но почему он больше не может дышать? Джейме приобнял её в ответ, стараясь расслабиться.
- Ты специально это делаешь? – встрепенулся Джейме, когда ладонь Леты легла на его низ живота.
Девушка округлившимися глазами одарила его совершенно чистым и как-будто непонимающим взглядом.
- О чём ты? У тебя какие-то проблемы?
Её интонация была наигранной, а улыбка – лукавой. И Джейме взбесился.
- Либо оденься, либо уходи к себе! Я не собираюсь играть в твои игры.
Лета упрямо поджала губы и, откинув одеяло, села спиной к брату. В её пояснице был глубокий прогиб… Джейме облизал пересохшие губы.
- То, что нам нельзя быть вместе, не означает, что мы должны менять характер наших отношений – деловым тоном заявила Лета, что выбесило Джейме ещё больше.
- То есть… Если в детстве мы спали голышом и нам было нормально, то и теперь это стоит делать? Не неси эту хрень, Лета. Мне надоела твоя провокация.
Он резко развернул её к себе за плечи и впился в желанные губы обжигающим поцелуем. Его руки снова ласкали её кожу и на этот раз он не причинил ей боли. Лишь почувствовал, как её тело содрогнулось, словно через него пропустили ток.
Провокация всё же одержала победу.

Первые солнечные лучи ласково скользнули по их лицам. Они любовались друг другом, словно отражением в зеркале. Джейме нежно погладил сестру по щеке, и она слабо, но довольно улыбнулась.
- Мы не сможем прекратить это, как бы не хотели – тихо прошептал Джейме, придвигаясь к Лете ближе – Это не в нашей власти.
Лета уткнулась ему в грудь, подняла голову и выдохнула в шею.
- И что теперь делать?
- Всё, что захотим.
- Но… Нам не позволят.
- Мне плевать.
Утро выдалось морозным, но они не чувствовали холода, согревая друг друга телами, что этой ночью слились в одно целое.