HPForum.ru

Клевета
А политические страсти в волшебном мире накалялись… В газете сторонников консервативной власти постоянно выходили сообщения об «антиволшебном режиме», об «обнищании Великой Силой», о «скатывании до уровня обычков». А однажды на передовице было крупными буквами: «Шайку Хоттабова под трибунал!», и подробно расписывались все реформы Дормидонта Николаевича в ПВУ №1.
– Смешно, – рассказывал директор учителям на педсобраниях. – Вроде, живём в волшебном мире, все питаемся Волшебной Силой… А эти мне ставят в вину то, что у меня двоюродная сестра в Саудовской Аравии. Ну и что? А лжи сколько льётся…
– Люди могут поверить той лжи! – сказала Ирина Валентиновна. – Им же постоянно нужны «сенсации»…
Ирина Валентиновна Гаврилова была наставницей седьмого, выпускного курса. Поэтому автоматически выполняла роль заместителя директора.
– Вот, надо их переубедить… – ответил директор.

А от родителей учеников посыпались в школу и в отдел образования гневные письма, вроде «Кого в директорах держите?» и даже «Спасите детей!!!»
Но Дормидонт Николаевич был спокоен.
– Пока писем не так много… Сто двадцать пять. Значит, лжи поверило в десять раз больше семей, ибо только каждый десятый в этом случае пишет письмо. Итого – менее пятой части.
– Но…
– Успокойтесь, Ирина Валентиновна! Всё нормально.
А Лидия Сергеевна Васильева волновалась по другому поводу.
– Опять грозит переворот! Снова война, снова кровь…

Большинство учащихся, прочитав газету, недоумевали.
– Ты видел, что пишут? – спрашивала Маша Радушина у Димы. – Это же неправда!
– А где писали? В «ОсВ-ХХ»? Когда там правду-то писали за последние три года?
– Не знаю, я газет не читаю, политикой не интересуюсь… Я в «зелёных» состою.
– Как, у волшебников тоже есть?
Маша уже знала о жизни Димы среди «обычных» людей.
– Есть, – ответила она. – Значит, и у неволшебников есть? Ну, надо же… Мы с Наташкой Петровой состоим там.
– А каким образом волшебники загрязняют природу? – удивлённо говорил Дима.
– Мана, – ответила Маша. – Мана при использовании вещества перерабатывается и отправляется в атмосферу. Отходы изменяют ауру растений и животных. И человека. Особенно страдают волшебные виды растений – несколько классов погибло за последние пятьсот лет.
– Классов? Да-а, масштаб. – А что изменилось пятьсот лет назад?
– Появились первые заклинания с выбросами свинского колдовства. И раньше отходы полезными не были, а это – вообще убийство! Если всё накопившееся свинское колдовство собрать в одно место, этого хватит, чтобы уничтожить город!

Иван Орехов как-то раз оделся во всё красное. «Волшебный цвет бунта!» – понял Дима. Когда «Вертихвосты» начали громить школу три года назад, многие из них были так одеты.
Мальчик предупредил Матросова.
– Настораживает… – сказал тот. – А другие? Кто у вас ещё на той специальности?
– Дорогушин и некоторые девчонки. Но они нормально одеты. Разве что у Закорючкиной туфли красные…
А на четвёртом уроке Орехов не появился. Учащиеся перешёптывались. Учитель Кутаисов изумился.
– Кажется, я говорил, что сегодня у нас первое занятие по самой главной защите от врага – военной? Куда делся ваш Серый Граф?
Так Орехова прозвали за нездоровый цвет лица.

Появился он на пятом уроке.
– Давал интервью газете, – небрежно бросил. – Потом почитаете.
– А бунтарская одежда? – подошёл к нему Картинкин.
– А чтобы все увидели, как ученики к директору относятся!
– М-да? – Михаил заулыбался многообещающе. – А я думал, чтобы кровушки на одежде не было видно после встречи со мной. Н-на!
И давнишние враги в схватке начали кататься по полу.

Вскоре вышла новая статья в «ОсВ-ХХ», где писалось о всеобщем бунте в ПВУ №1, который якобы имел место быть.
– Я собираю пресс-конференцию! – решил директор. – Найти бы место проведения…
– Да, а как доказать, что вы невиновны?
– Учеников в свидетели!
– Скажут, пригрозил…
– Ха! – усмехнулся директор. – Они же пишут, что у нас бунт? Значит, я в принципе не могу никого подкупить. Расставьте всезапоминающие фикусы по школе, потом я с этими записями пойду отчитываться. Вот и доказательство!

А через три дня новая неожиданность – неизвестные напали на колдовскую тюрьму «Азъ есмь шакалъ» и помогли некоторым заключённым бежать. Среди них был и осуждённый на пятнадцать лет Иван Семёнович Трифонов, известный в ПВУ №1 как «Триптих».

Директору помогли с собиранием пресс-конференции – выделили зал.
– Родители учащихся постарались! – говорил он. – Пойду доказывать.
– Эфир?
– Будет! Настройте классные доски на 44-ю долготу. А широту не помню – найдёте. И смотрите на меня с двенадцати часов двадцать седьмого октября.

«ДИРЕКТОР ЗАЩИЩАЕТСЯ» – были развешаны плакаты по всему училищу. Для «просмотра и сопереживания» выделили пятый урок у всех классов. А на четвёртом было общешкольное собрание, где выступали учителя.
– Мы знаем, – говорила Ирина Валентиновна, – что на училище клевещут! Там писали, что у нас бунт! Что у нас проблемы с приготовление пищи! Что у нас очереди в туалет такие, что на полу остаются лужи, а в спальнях развешано мокрое бельё. Мы знаем, что это не так! И видим, КАКИМИ на самом деле людьми оказались консерваторы… Сейчас мы разойдёмся по аудиториям и лаборантским, чтобы посмотреть на лица лгунов, которым директор предоставит доказательства об отсутствии в школе бунта!

Передача началась ровно в двенадцать. Но прошло пять минут – а директора всё не было!
– Колдун Хоттабов опаздывает! – со смаком говорил ведущий. – Побоялся, что обвинят во всех грехах или что?
– Нет! – ответила ему женщина железным голосом. – Он сам устроил пресс-конференцию, значит, может доказать клевету «консервной газетёнки»!
Ещё минут семь шло препирательство между ведущими, обладавшими разными взглядами.
– Ну, что же он не едет? – потом спросил мужчина.
Тут в зал вошёл ещё один человек. Срывающимся испуганным голосом он сказал:
– Всё отменяется! Директора ПВУ №1 убили… В соседнем переулке!

Сегодня начала читать и, скажу честно, сначала не очень понравилось. Зато потом.... И язык как-то резко улучшился, и читать легче стало. И не знаю как остальные, но я никогда ничего подобного не читала, совершенно оригинально. Но где же продолжение???

Как-нибудь будет)) Скоро выложу.
Спасибо за отзыв.

Вот!

Траур.
Училище в трауре. Практически не слышно громких разговоров, на лицах учеников недоумение перемешено со страхом. Временный директор, Ирина Валентиновна Гаврилова, постоянно в слезах, промокают глаза платками и другие учителя.
– Кто? Каким образом? Директора? Он же сильный маг! – переговаривались учащиеся. – Это что, его заманили в западню?
– Боже… – сказала Маша Радушина, когда прочитала на классной доске появившееся объявление о трагедии. И прижала кулачки ко рту. А её подруга, Наташа Петрова, пыталась скрыть слёзы. Она была обязана директору за гармонию в её семье – тому удалось погасить конфликт несколько лет назад.
На перемене к Диме подошёл Илья и сказал только одно:
– Это как?
– Не знаю, – ответил ему Дима. – Всё в голове не укладывается. Вот так внезапно…

Это действительно была западня. Дормидонт Николаевич в сундуке прилетел в Кострому, столицу волшебной России, для собственной пресс-конференции, где аргументированно стремился разоблачить лживое волшебное издание «ОсВ-ХХ». Причём, прибыл за день до самого выступления, чтобы встретиться с главой департамента образования. Люди, которые Хоттабову «помогли» с устроением пресс-конференции, поселили его на день в доме, располагающемся через квартал от Центра Колдовидения, и когда тот вышел из дома и пошёл по тихой улице, неизвестный навёл на него палочку… Такую же, какая была в руках у Диминого отца на рынке пять с половиной лет назад…
Заказное убийство! Об этом кричали все газеты, писались мыслимые и немыслимые версии. А «ОсВ-ХХ» старалась не придавать этому значения – было ясно, что за преступлением стоят консервативные силы, бывшие «вертихвосты», жадные до безграничной власти и угнетения других волшебников. Премьер-Министр в своём выступлении заявил, что то, что случилось – «пример того, что делает наша сегодняшняя радикальная оппозиция» и с недоумением отметил: «А ведь кто-то за них собирается голосовать!»
Картина убийства была очевидна – эти «помощники с организацией пресс-конференции», они же «родители учащихся», были одними из исполнителей. В их задачу входило привезти директора в столицу и поселить. А один из беглецов тюрьмы «Аз есмь шакалъ» потом дождался, пока директор выйдет из дома, и убил…
На следующий день, когда полиция только очухивалась от происшедшего и отпускала на волю людей, случайно оказавшихся рядом с местом преступления, а то и просто зевак, несколько родителей приехали в ПВУ №1 «навестить детишек». После чего, училище не досчиталось пятерых учеников.
– Мотают, мотают за границу! – ворчала Ирина Валентиновна.

Сторонники радикальной власти, убив «вольного» директора, не собирались смотреть, как их начинают обвинять, а живенько устроили погромчики в городах, увлекая за собой толпы слоняющейся от безделья экс-«вертихвосткой» молодёжи и им подобных. Потом и взрослые радикалы присоединились. В стране начались уличные кулачные побоища. А «обычные» люди спокойно ходили по улицам и недоумевали, откуда «столько дерущихся алкашей и подростков» появилось.
Профессиональные Волшебные Училища номер 2, 5 и 6 перешли на сторону восставших радикалов. Там директора были сторонниками отмены выборов.

То есть, вся волшебная Россия раскололась на два враждующих лагеря. Пока дело не доходило до применения волшебного оружия, но все догадывались, что без оного тут не обойдётся.

А ПВУ №1 находилось по-прежнему в трауре. Кажется, ало замечая, что творится в стране.
Пока в один прекрасный день на лекцию к первокурсникам пришёл не учитель Швейцарцев, а совершенно посторонний человек.
– А где Илья Алексеевич? – спросила какая-то девочка.
– Он? Уволен! А скоро предстанет перед судом! – ответил человек.
– А… За что???
– За искажение фактов, связанных с Волшебной Силой! Вот за что!!!
– А… Вы… Кто такой?
– Я? Историк ваш. Иван Семёныч меня зовут. А скоро стану вашим директором.

Да, это был Триптих… И прибыл он в училище не один, а с целой армией радикалов. Гошу Харитонова, спящего, благополучно связали и через сундук отправили на Колыму. Ирине Валентиновне удалось скрыться в неизвестном направлении… Кутаисов уехал из училища под предлогом «охранять порядок в Ярославле». Швейцарцева Триптих приказал кинуть в одну из тюрем, подчинившихся восставшим. А взгляды остальных учителей Триптиху не были точно известны, и он никого не тронул больше.
Сам себя провозгласил новым директором.
– Это как так? – Картинкин ходил и ругался. – Без боя??? Ну, мы, Грифы, зададим этому Триптиху!
– Не получится… Слизней больше!
– Пофиг! Или побеждать, или убежать.
– Он детоубийца, – говорил Дима. – Хотел нас убить. Теперь убьёт? Нет, я буду защищать. И себя, и Илью, и всех!
Но пока с учениками Триптих возиться не стал. Не нужно было лишний раз обращать внимание народа на его преступления…
Ученики же побоялись начинать восстание.

Уряяя!!!! Чудесно, но мало. Ты же говорил, что у тебя уже почти всё написано, так что жадничаешь? Интересно же!
Кстати, ты его оказываеться на рецензирование на Ярике выставил... Желаю удачи

Спасибо!
Только на Ярике медленно работают))
А прошлый мой фик отправили на доработку. Я отредактировал, но о нём благополучно забыли...

Хех, все острее и острее...Уже немного ГП напоминать стало конфликтом)

А у меня уже ВСЁ написано.
Только одну главу подредактировать... Всё никак не возьмусь.

«На личном фронте неспокойно…»
Первые дни после захвата школы бывшим учителем и беглым заключённым Трифоновым, известным также как Триптих, было на удивление тихо. Колдовская полиция пыталась справиться с волнениями в городах, на школу отрядов просто «не хватило», а сам Триптих осторожничал, чтобы не привлекать внимание. Разве что на лекциях по истории, больше походивших на чтения статей «ОсВ-ХХ», он давал себе волю и ругал на чём свет стоит нынешнюю власть. А в коридорах училища то тут то там на полах и стенах возникали надписи, содержащие радикальные лозунги.

А у Димы этот период совпал с личными проблемами и переживаниями. Он прекрасно знал, что Маша Радушина – человек общительный, даже чересчур. И настораживало в ней некое панибратство, почти фамильярность в общении с другими парнями. Дима знал, что да, она такой человек, который «засохнет, не познакомившись ни с кем в течение недели», и это было тревогой, что «кто-нибудь ей понравится больше». Но не говорить же ей напрямую! Но как тогда? Бояться, что…
Впрочем, Маша не давала повода для сильной ревности. До поры до времени.

Год назад училище покинули Чеканков и «Бобс»-Филиппов – об этом писалось выше. Теперь в группе главным «качком» считался Сеня Сергеев. Он неплохо преуспел в своих занятиях «Колдруком» – и в плане владения защитными заклинаниями, и владения палочкой, и, конечно, руками. Его на уроках хвалил Кутаисов, а потом и Симоненко, пришедший вести самооборону в «каппа»-группу после отъезда Кутаисова в Ярославль. В остальном, впрочем, Сеня остался таким, каким и был…
Он считал, что может найти общий язык с каждым, надо лишь «подстроиться». Вот и познакомились эти два общительных человека – Сергеев и Радушина. Диму это встревожило.
«Сеня подстраивается, как обычно, надеюсь?»
Дима и Маша по-прежнему общались после уроков, вместе ходили в библиотеку, недалеко сидели друг от друга в столовой… Но всё чаще к ним присоединялся Сергеев. Тот по-прежнему общался с Димой – приветливо, без «выпендрёжа», коим славился, например, Дэм Дорогушин…
«Он не понимает, что третий лишний? Или уже не третий, а…»
Но Дима решил, что зашёл в беспочвенных подозрениях слишком далеко и попытался успокоиться.

А Илье Маша не понравилась.
– Не знаю, Дим, кого ты выбрал… Мне она не особо…
– Да? А что так?
– А, трудно сказать… Антипатия!
– Не, ну… – Дима нахмурился. – Антипатия на пустом месте не бывает.
– Фамильярничает много. Люблю радостных людей, но у этой не очень натурально.
– А мне показалось наоборот, – возразил Дима.
– Дим, не обижайся, но если нравится, то всё мёдом показаться может.
– Да, но за ЧТО-ТО я её полю… Понравилась, в общем, она мне. За что? До этого я мог и увидеть её неестественность.
– Узнала, что я твой брат и чуть не сграбастала в охапку. И «сюсю» начала.
– Илья, это в тебе подросток играет.
– Я и есть, вообще-то…
– Я и говорю, – пояснил Дима. – У тебя переходный возраст, и естественно, что обращение Маши тебе может не понравиться.
– Должна учитывать, раз она такой «глубокий психолог», как ты мне её представляешь, – заявил Илья. – Ты ей нравишься ведь? Я не могу отличить её отношение к тебе от отношения к Полтавину, например…
– Илья, зачем ты мне это говоришь? – обиделся Дима. – Понимаю, она тебе не приглянулась, но в наших отношениях всё нормально. Понимаешь? Нор-маль-но!
– Если так, то это замечательно, – буркнул Илья. – Только внешне все себя могут вести совсем иначе…
– Я бы сказал «ведут себя иначе», – согласился Дима. – Но с ней-то я общаюсь и надеюсь, что знаю её.
– А её подруга не особо общительная? – спросил Илья. – Тихие люди по мне так ещё интереснее, чем бойкие. Могут оказаться замечательными людьми, а могут – «тихими омутами».
– Я думаю, что Петрова – «омут».
– Есть причины?
– Пока только подозрения.
– Кстати, – Илья поднял голову. – Этот Сергеев… Ты про него говорил, что он подстраивается под всех?
– Да, – Диму неприятно кольнуло напоминание. – А что?
– И под Машу?
– Самому бы узнать! – резко сказал Дима. – Если подстраивается, то зачем затевает?
– Может, тоже ему понравилась… Главное в этом случае, что решит она.
– Это и так было понятно, – проворчал Дима и отошёл. Что такое со сводным братом? Зачем нажимает на такие больные точки? – Что с тобой сегодня?
– Да ничего, так… Антипатия, не более. Хочу тебя, Дим, попросить…
– Да, слушаю…
– Ты когда теперь свободен? И от учёбы, и от «личной жизни»…
– Ну… Когда как. Перемены. Вечера, правда, не все. Я, понимаешь, сам не знаю, когда свободен от личной жизни, а когда нет.
– Когда будешь… Помоги мне понять зельеделие! Две недели хочу тебя попросить, а ты всё отношения наколдовываешь…
– Не понял… Я не колдовал для симпатий!
– Это образное выражение волшебников… Седьмой год среди нас живёшь, и всё не выучишь.

Ну почему так мало?? Захожу я в темку, вижу обновление, чижу, читаю, довольная как удав. И тут всё. Конец. (Хотела сказать на самом интересном месте, но сообразила, что тут все места интересные. Где бы ты не прервал, всё равно обидно будет... ) Беспредел!

Кстати, я же большую часть твоего фанфика(уже выложенного) в один день прочитала и всё ещё помню, каким начало было. Чрезвычайно любопытно наблюдать, как твой стиль меняеться. То есть, не столько сам стиль, но язык. Читать теперь легче. И сюжет теперь соссем другой...

Хех))
Писал с августа по ноябрь, редактировал в ноябре.
Может, поэтому.

«Либералов на кол».

Тише, солдат! Слышишь, солдат?
Люди пугаются взрывов…
Тысячи глаз в небо глядят,
Губы упрямо твердят…

В волшебной России фактически установилось двоевластие.
С одной стороны – избранный Министр и партии «за свободу». С другой – Союз Антилиберальной Колдовской Силы (САКС). И организации, во главе которых стояли члены этого Союза, не подчинялись правительству, а жили своей, автономной жизнью. Поэтому, теперь Триптих мог делать всё, что ему вздумается.
– Исключить из школы! – говорил он на педсоветах. – Исключить всех тех, кто ездил в Антимир, всех неблагополучных!
– И что с ними потом будет? – спрашивали учителя. – Многие уже – почти доучившиеся волшебники!
Среди учителей было много людей с «либеральными» взглядами, но перечить Триптиху они боялись – помнили участь историка Швейцарцева.
– Дать им каторжные исправительные работы!
– Когда эти работы кого исправляли…
– Когда мы придём к власти, новый министр решит, – пояснил Триптих. – Но ЭТИМ нельзя давать волшебное образование. Я специально издам декрет для нашего ПВУ. И эти вольнодумцы пойдут пахать! Без колдовства, сохой, как обычки!
– Обычки на тракторах, а не на сохе… – тихо сказал кто-то.
– МОЛЧАТЬ!!! Забыли, что все в моих руках? Да, пахать! Или это… Либералов на кол!
– На кол? – ужаснулась Лидия Сергеевна Васильева.
– Да, на кол! Пусть берут осиновый кол и идут воевать с вампирами на казахскую границу!!!
– Но там же работа для колдовских войск, а не для детей!
– А на что годны ещё эти люди, не усвоившие могущество Волшебной Силы???
– А на чьей стороне армия?
– Скоро будет на нашей! – уверенно ответил Триптих.
– То есть, раздроблена? А кто с вампирами воюет?
– Пока что либералы. Правильно, их и на кол! Ничего, скоро и ЭТИ отправятся. Никто из них не закончит этого учебного года, будьте уверены! Пока подержу здесь, а потом – на кол!
Армия и вправду была раздроблена, и все люди боялись гражданской войны, которая обещала быть ещё более тяжёлой, чем та, почти шестилетней давности. Пока ни одна стороны не начинала агрессии, но как долго это всё могло продолжаться?

Теперь уже все были в страхе… Боялись, что снова начнётся война и опять нанесут удар по училищу. Боялись за родителей, оставшихся дома. А что если начнётся всеобщая мобилизация? А ещё пугало то, что может быть, когда война закончится! Родители многих учеников приветствовали свободу три года назад. Да, многие в режиме разуверились, не были приучены выбирать, решать, да, сейчас опять многим хотелось «министра, выбранного свыше», который был ответственным за всё… Люди опасались подняться с колен и оглядеться. Но ведь могут припомнить «либеральное прошлое» даже тем, кто сейчас разуверился! Радикалы директором школы сделали человека, который хотел убить тридцать трёх детей, а значит, они способны на всё!
А сколько появилось прихлебателей «сильной руки»? Это они ходят на митинги, стучат палочками об асфальт и кричат: «Хотим во власть Избранных!» Они не понимают, что «избранные» реально являлись самозванцами, и просто «расталкивали» других, прочищая себе дорогу. Их избирали люди, которые учились по специальностям, вроде «Вертихвоста», где упражнялись в подхалимстве и властолюбии.

А Дима… Он как-то вспомнил дом, отца, Екатерину Филипповну. И Антошку. Трёхлетний младший братик с огромными синими, как у Ильи, глазищами, который так ждёт приезда старших своих братьев… Вдруг их дом будет первым, по которому нанесут удар радикалы? Всё-таки, отец, Сергей Владимирович Садовский, не последний человек в движении за объединение с «обычным» миром… Если заварушка начнётся, таких, как он, уничтожат в первую очередь.

Что там? Опять Битюгов отпускает в адрес Димы свои ядовитые замечания? Пошёл он на фиг! Разошёлся что-то в последнее время…
Вадим Алексеевич после возвращения Триптиха осмелел, и начал придираться ко всем, кем был недоволен.
– Елякова! Что на тебе?
– А чё такого?
– Боже мой, красная юбка… Вы в училище или где? Два балла…
У Димы средний балл по метафизике сейчас был 1,75 из 5. Битюгов не принял у него ни одной контрольной, а те, что писались до прихода в школу Триптиха, были учителем «пересмотрены».
– Я решил, шта ребёнок, который проверяет это таким способом, не достоин оценки выше двойки. Зачем использовать зелья?
– Но так энергии волшебной тратится меньше! И потом, это свободная работа!
– У нас метафизика, а зельеделию вас Матросов учит. Два! И единица за оспаривание действий учителя.
В конце концов замолчал даже Каховский. А Картинкин не хотел угомониться, и имел средний балл 1,33.

В середине ноября состоялось собрание «Ганцемгерца».
– Война возможна в любую минуту! – сказала куратор специальности Лидия Сергеевна Васильева. – И если что, то мы должны быть готовы выйти на помощь людям. Мы не воины, мы лекари! И тела, и душ. Будьте готовы! На занятиях теперь будут изучаться методы излечения человека, избавление от травм.
– А что по поводу того, что творится в школе? – спросил Илья Матвеев.
– Тут, увы, нам поделать нечего… Они сильнее нас.
– Вот и сейчас они там празднуют! – сказал ещё кто-то.
– Кто? – удивилась Васильева.
– «Вертихвост». Сегодня радикалы захватили главу департамента внутренних дел, такое начнётся!
– Мда, – сказала кураторша. – Думаю, не стОит напоминать вам, на чьей стороне мы? На самой толерантной. Мы за тех, в ком меньше агрессии.
– Но агрессивные правы насчёт избранности минис…
– Нет! – выкрикнул Дима. – Не правы!
– Садовский…
– Да! Раз тут все прошли отбор на доброту, я вам расскажу свою настоящую историю. Я знаю, что Триптих всегда врёт, когда рассказывает о неполноценности обычных людей… Я сам жил с ними в течение одиннадцати лет… И знаю, что… – Дима начал обличать Триптиха, рассказывая, как всё в «обычном» мире на самом деле происходит.

Замечательно великолепно!!!
Скоро продолжение?

История Всеволода Матросова
«Долой обычколюбцев!» – под такими лозунгами проходили демонстрации сторонников радикалов во многих городах волшебной России. Это было спланированной хитростью руководителей САКСа. Дело в том, что после неожиданного взлёта народной поддержки людей, которые были у власти до переворота шестилетней давности, начался спад. Радикалы были замешаны во многих неприятных историях, и народ начал относиться к ним с опаской.
– Вот опять придут старые… – говорили рядовые волшебники друг другу. – И начнут убивать всех, кто с ними был не согласен.
И поэтому САКСом было решено оклеветать министра в любви к неволшебному миру, чтобы настроить людей против него. В умах волшебников до сих пор было мнение о том, что «обычные» люди – находятся ниже в эволюции. Как обезьяны по отношению к людям вообще.
В газетах появились карикатуры, изображающие гамадрилоподобные фигуры с молотками в руках. Они пытались ударить по гвоздю, но постоянно попадали по пальцам или кисти, и вместо пальцев у каждого было по пять блинов, соединенных между собой и привязанных к огромному диску расплющенной ладони.

В училище слово «обычек» стало звучать как ругательство уже не для неволшебников, а для не нравящихся людей. Вроде «обычного» «идиот».
Специальность «Вертихвост» теперь считалась основной. Все изменение, сделанные убитым Хоттабовым, были отменены Триптихом. И тот составил новый учебный план, по которому люди, обучающиеся на «Вертихвосте», должны были считать себя выше, чем все остальные волшебники.
– Получается чёткая вертикаль эволюции, – объяснял он на уроках истории. – Внизу – животные, чуть выше – обычки. Далее волшебники. Самые лучшие попадают на «Вертихвост». А последнюю ступень человек преодолевает в течение его жизни. И мало кому удаётся это сделать. Последняя ступень – Министр, поставленный Волшебной Силой. А не тот, который выбран низшими ступенями!!!
Что уж говорить о том, что учащиеся «высшей» специальности простили Триптиху всё – в частности, то, как он критиковал их, говоря, что «волшебность» человека не зависит от крови, в даётся Силой.
Другими словами, «слизням» теперь разрешалось почти всё! Триптих вернулся в школу в пятницу, поэтому в этот день недели во второй половине дня учащиеся на «Вертихвосте» устраивали «Ворваламмиевскую ночь» (искаж. «Варфоломеевская ночь» – прим. авт.), во время которой выходили из повиновения и набрасывались на учеников, про которых знали, что те их недолюбливают. Дима и Илья в такие дни заранее уходили к Матросову.

Однажды Всеволод Константинович, пустив ребят к себе, сказал:
– Мирно всё это не кончится – бунтуют повсюду. И у нас в школе… Хорошо ещё, что никого не убили, а то толпа способна на всё. А я бы сейчас хотел жить в «обычном» мире…
Дима и Илья раскрыли рты.
– Вы?
– Да, а что тут такого? – удивился Матросов. – Кажется, всем известно, что к «обычным» я отношусь абсолютно нормально. Только Триптиху ещё, слава Богу, не сообщили об этом.
– Относитесь нормально, – согласился Дима. – Даже знаете многое об их жизни. Но сможет ли волшебник там прожить, если ничему не обучен?
– Сможет! – уверенно сказал Матросов. – Я мало кому рассказывал, только несколько человек в курсе… В том числе знал погибший директор Дормидонт Николаевич… Я ведь жил в «обычном» мире! Три года…
– Да? – Глаза Ильи распахнулись ещё шире, а Дима чуть не захлебнулся чаем. – Вы?
– Я! Я жизнью своей обязан именно «обычным» людям.
– Расскажете? – выдохнул Илья.
– Расскажу! Это было уже десять лет назад. Я приехал тогда в твой город, Илья! В Калугу! В те годы я посещал специальные курсы зельеделия для тех, кто хочет с этим связать жизнь, и на полставки работал «эмиссаром» от своего родного ПВУ. Нашего, ПВУ №1. То есть, приезжал в город узнавать, сколько учащихся поступит оттуда в следующем году, каковы особенности их менталитета и всё такое. Вот, и катался по стране. Привёз меня сундук, значит, в Калугу, иду я по улице к Центру Волшебной Статистики, и тут на меня нападают… Волшебные преступники гораздо опасней «обычных», Дима, чтобы ты знал!!! Наверно, ты вряд ли с ними сталкивался… Они подходят сзади, применяют заклинание и обворовывают. А я предусмотрительно натёрся разблокирующим зельем – заклинание обморока не действовало. Они это поняли… Обычно хулиганы просто отходят, а этих, как потом оказалось, давно полиция разыскивала, и они не хотели, чтобы я их приметы запомнил. И применили на мне кровное заклятие – человек падает, корчится от боли, а кровь по пальцам выходит. Это сложно поддаётся волшебному лечению – половина пациентов умирает. Да и то, если их сразу найдут и врача вызовут. А эти меня в тёмный угол затащили, чтобы наверняка. Я потерял сознание.
Очнулся в светлом помещении, по которому ходили люди в белых халатах с какими-то странными предметами в руках. Потом узнал, что это была «обычная» больница. Докторам удалось каким-то образом остановить кровь! Это было нечто – у нас считается, что обычные люди не могут ничего поделать против колдовских заклинаний! А тут специалист посмотрел, удивился, что такое странное кровотечение, что не останавливается, перевязал, ввёл лекарство – и всё нормально. Потом в меня влили чью-то кровь, чтобы количество совпадало!!! Знаю, что волшебники тоже ставили такие опыты. Им удавалось соединить людей палочкой, но кровь не шла от одного к другому. А тут – запросто! И вот, я живой.
За мной ухаживала медсестра… Которую я чуть не довёл до инфаркта, объявив о том, что я волшебник, и доказав это заклинаниями! Тогда после выписки (тут мне пришлось затуманить мозги врачам – документов «обычных»-то у меня не было!) меня временно поселила к себе сердобольная сестра этой медсестры. Я хотел вернуться к своим, к волшебникам, но в те времена у власти был министр, вроде местного Триптиха – такой же ненавистник «обычных» людей. Меня бы «свои» просто затравили! Тайком мне удалось послать весточку родным о том, что жив, а остальные считали меня без вести пропавшим.
Так и прожил три года у «обычных» людей. Потихоньку изучал химию – аналог нашего зельеделия. Ведь сколько возможностей у науки! И собственные зелья я готовил с применением в том числе и химического синтеза.
Понял, что на лекциях нам врали о них, не всё так там мрачно. Потом начал доходить до того, зачем врали.
– Зачем? – вскинулся Дима.
– Сначала волшебники заставили «обычных» забыть о своём существовании, просто спасаясь от инквизиции. Чтобы не воспитывать «беженцев», выдумали «избранность». А потом привыкли… И тут у людей начался научно-технический прогресс! Волшебники больше не имели никакого преимущества! Вот, начали врать… Это из-за самодурства Оленина – был такой министр, которого преподносят, как героя. Тогда были мысли о воссоединении миров, но этому тирану не хотелось терять ТАКУЮ власть над волшебниками. И его последователям тоже. Так и повелось…
– Понятно, – задумчиво сказал Илья. – А в вашей жизни как всё дальше было?
– Была любовь! – улыбнулся Матросов. – К этой самой девушке, приютившей меня. До свадьбы дело так и не дошло – через три года сменился Министр магии, и я вернулся обратно. Отец не любил «обычных» людей, и не разрешил мне жениться на ней. А согласие отца жениха и матери невесты у нас до сих пор обязательно, если человеку нет тридцати лет.
Вернуться к «обычным» было невозможно – «кто надо» знали об истории моего спасения, и могли найти и привести обратно. Хоть новый министр не стал меня травить, поняв, что та жизнь у «обычных» была вынужденной, но добровольного ухода он бы не потерпел.
А на работу меня принял Дормидонт Николаевич – директор ПВУ. Я один пошёл, без семьи – поругался. Я уже говорил, что мать давно была с ним разведена, но для свадьбы всё равно – согласие отца нужно. А тут и мама против была!
Я ведь почему остался холостяком? Мне уже тридцать лет, а всё один. Вижу девушку, молодую женщину – и невольно с Таней сравниваю, с той самой, у которой жил. И понимаю, что до сих пор люблю только её. Вот так! А семью заводить надо, детей хочу, потомства, но никак! Не нравятся мне другие, только Таня!
– Грустно… – подвёл итог Илья.

Ну наконец-то добралась! Четыре раза если не больше, читать начинала, но каждый раз что-то мешало. Дочитала. Заинтригована. Хочу ещё!!! У меня каникулы начинаються, времени много будет, буду поглощать твой фанфик огромными порциями. Часто. Ну выложи ещё чуть-чуть....

Выкладываю:

Хитрое средство
Ну, а Диме нравилась Маша. И совсем не нравилось то, что Сергеев, вечно под всех подстраивающийся, постоянно оказывался рядом.
Дима так и сказал Маше…
– Слушай, сегодня в библиотеку опять идём втроём? Или только мы?
– Да, Сеня тоже пойдёт, – ответила Маша. – А что?
– Ничего… Примазался…
– Да ладно тебе! – Девушка отозвалась сердито. – Что ты против него имеешь?
– Я? Да ничего… Но вот у тебя есть подруги? Петрова Наташка… Вы часто ходите вдвоём, а тебе будет приятно, если к вам пристанет, например, Закорючко, и будет всюду вас сопровождать. И в библиотеку, и на прогулочку вечернюю около школы?
– Тогда мы будем против. А тут я не против, если Сеня будет с нами.
– Так… – сказал Дима.
И подумал: «То ли я чего-то не понимаю в этой жизни, то ли она не понимает… Ещё недавно говорили, что нравимся друг другу, и что теперь? Мы нравимся, а Сергеев третий?»
– А что, всё-таки, ты против него имеешь? – повторила вопрос Маша. – Я могу гулять, с кем захочу. Не так?
– ГУЛЯТЬ???
– Разве не так?
– Угу… – сказал Дима. – К Илье мне надо, ладно, извини, что пристал с тупым разговором.

Дима не хотел говорить Илье об этом разговоре. Тот, чего доброго, упрекать начнёт, вроде «я же тебя предупреждал», и всё такое…
– Как дела? – спросил Илья.
– Да нормально дела…
– Грустный ты! – Илья внимательно посмотрел в лицо сводному брату. – С Машей не ругался?
– А ты так надеешься? – буркнул Дима.
– Упаси Бог! – Илья рассердился. – Неужели ты считаешь, что я тебе желаю переживаний? Я, конечно, весьма настороженно отношусь к Радушиной, но желаю самому себе в ней ошибиться. Чтобы она оказалась такой, как хочешь ты.
– Извини… – Дима выдохнул. – У тебя-то как?
– Да ничего… Влюбиться не успел, – Илья улыбнулся.
– Дела как? Друзья?
– Приятели по мелочи… Скучновато… А дома Антошка, интересно было бы на него посмотреть. В каникулы… Если чего не случится… – Лицо Ильи тут же помрачнело.
– Пока война не началась, будем надеяться, что пронесёт.
– А ситуация резко меняется порой…

Ночью Дима думал, что же значили эти слова Маши: «Гуляю, с кем хочу», «пусть Сеня будет с нами»… Человеку со стороны сразу стало бы ясно, в ЧЁМ дело, но когда тебя это касается непосредственно, невольно начинаешь искать любые оправдания, любые другие варианты…
«Мы давно не гуляли вдвоём. Всё время рядом был Сергеев. Значит ли это, что Маша просто боится мне сказать, что наплевала на меня? А может, ей просто нужно общение с разными людьми? А почему только Сергеев?»

А на следующий день (это была суббота) Маша сама подошла к Диме за завтраком.
– Привет!
– Привет! – обрадовался Дима. Худшие мысли остаются позади?
– Слушай, Наташка просила… Ну, моя подруга, Петрова!
– Я понял. Что просила?
– Ну, у них в клубе очередная игра, человек нужен. На роль оппонирующего…
– На какую? Подожди, я не понял… Какой клуб, какая игра?
– Ну, в училище клубы есть…
– Ну, я знаю. Для проведения свободного времени с пользой.
– Ну, да. Наташка участвует в игре «Нужное средство». Для совершенствования навыков выработки заклинаний. Оппонент должен отклонить заклинание синтезирующих людей других команд. Она сама объяснит. Ната-аш!
– Ну, что? – подошла Петрова. – Он согласен?
– Наташ, объясни ему правила! Его роль в команде.
– Хорошо. Даётся задание, и каждая команда из пяти человек должна определить или синтезировать то заклинание, с помощью которого оно решается. А оппонент пытается опровергнуть ответы других команд – делает свои антизаклинания. Роль ответственная, а наш оппонент решил перейти в более сильную команду.
– То есть, команда – одно, а я – несколько?
– Ну, когда обсуждаем идеи заклинаний для решения, ты тоже участвуешь. Ты, вроде, в зельях неплохо разбираешься? Вот, они там тоже бывают. А оппонировать не так сложно, как отвечать на вопрос – ты узнаёшь их заклинание, знаешь, какова задача, и если у них ответ неверный, мешаешь им. Конечно, нужны навыки, но это быстро.
– Попробую… – сказал Дима. Нужно же ему было угодить Маше!
– Ещё в команде есть капитан. У нас это я. Называется команда «Пикадета», потому что в ней играют учащиеся групп «пи», «каппа», «дельта» и «эта». У нас все семикурсники… Вот, ещё есть роль синтезирующих. Их двое. Ты во время обсуждения пытаешься найти недостатки их синтезируемых заклинаний, чтобы мы потом для решения выбрали другое. Пятый – «теоретик», наводит синтезирующих на мысли. Он начинает решать задание, рассказывая о том, в каких разделах колдовства надо искать правильное заклинание или зелье. И только потом присоединяются к нему все остальные.
– Ладно, вы идите, вам пора, а я пойду по делам! – вдруг быстро заговорила Маша. – Желаю выиграть!
И ушла. А Наташа продолжала:
– Если оппонент не «отбивает» неправильное заклинание, значит, команде минус одно очко. Не отбивает правильное – естественно, без изменений, так как и не смог бы отбить. За правильное заклинание команде начисляется десять очков, за неправильное ноль… – Наташа ещё несколько раз повторила слова «правильное» и «неправильное», пока объясняла правила.

Дима сыграл для первого раза не так уж и плохо! Пятнадцать заданий, десять команд, значит, пятнадцать раз надо отбивать заклинания девяти капитанов, их пускающих. Шестьдесят пять раз Дима не «отбил», потому что решение соперника было верным, из оставшихся отбил пятьдесят два.
– Нормально выходит! – похвалила его Наташа.
С зельями тоже Дима хорошо помог команде. Даже дал правильный совет, хотя, его основная роль была – оппонировать. А один раз Дима отбил… заклинание, которое предполагалось как верное!
– Вот это да! – сказал ведущий. – Ошибка разработчика… Задание отменяется.
А когда вернулся на свой этаж, то заметил, что поблизости нет ни Маши, ни Сени.
– Куда они пошли? – спросил Дима у Полтавина, приятеля Сергеева.
– Они? На улице гуляют!
– ГолубкИ! – гыгыкнул Дэм Дорогушин, другой Сенин приятель. – А тёлку Сега ничего оттяпал себе, хы.
«Гуляют? Оттяпал?» Дима быстро пошёл вниз.
На улице уже темнело, людей было видно плохо. И холодно! Дима надел осеннюю куртку, хотя, самое время для зимней.
А вот и парочка!
«Только бы не они! Вон, как близко друг к другу…»
Но это были они. Шли, болтали, смеялись, не замечали Диму. За школой был пруд, куда старшеклассники ходили вот такими парочками. И Маша с Сеней проследовали именно туда. Там сели на бордюр, Сеня перекинул руку через Машино плечо…
Дальше Дима смотреть не стал, просто повернулся и быстро побежал к входу в училище. «Нужное средство! Помоги, Дима, поиграй… Хитрое средство!!!»

Всё-таки ты писатель - мечта читателей... Теебя просишь, ты продолжение выкладиваешь... Всегда бы так. Ладно, прекращаю восторженно флудить. Но я всё равно тут, всё читаю и мысленно требую продолжения.

Тык, потому что сначала всё напишу, а потом всё выкладываю. Так надёжнее - потом отредактировать можно и убрать глюки содержания.
Писал по 1 главе в 2 дня в среднем. Но потом редактировал.

«Высшие создания».
– Ита-кхм… Проходите! Нехорошо опаздывать, да… На всешкольное собра-нье… – Триптих явно был нетрезв. О том, что все должны собраться в 328-й, сообщили за десять минут до назначенного времени, и поэтому в дверь продолжали заходить ученики, хотя, уже прошло минут пять.
– Ладнн, я начну! – с вызовом заявил Триптих. – Мы посоветовались… И я рь’шил, шо буду законы учили-ща уст-навливать при всех! Вас… И чтоб не говорили, что директор бездельник, да-а!!!
Кто-то из глубины комнаты крикнул какое-то рифмующееся слово.
– Это вы, сторонники министра? Эх, вы, обычки… Значтак! Наш’ школа перешла под знамёна Волшебной Силы, ага? И мы её должны поддерживать. Не силу… А коленопреклонённость перед всем этим, кхмех… А сила и так в поддержке не нуждается…
Многие ученики с трудом сдерживали смех. Но потом им стало не до веселья, когда, наконец-то, Триптих начал излагать свою программу.
– Единсный специальность, где полн’стью поддерживают нас – «Вертихвост». Я уже как-то говорил, когда был трез… Ой! Когда был здесь… А! На лекциях, во-во! Точняк… Тьфу, ТОЧНО!!! Что «Вертихвост» – выше остальных. Поэтому, они теперь – патруль школы! Полиция местного, таксть, масштаба!
«Слизни» зааплодировали.
– Эт’ и будет первый мой закон, вота.

– Ну и ну! – ругался Картинкин. – Это сейчас НАЧНЁТСЯ… Но «Прочномир» не подчинится!
– И то верно, - согласился Дима.
Но вышло всё немного не так.
Навязывание дало о себе знать – большинство учеников поверило САКСу, и тоже теперь считало, что «министр – гнусный шпион обычков» и хочет «опустить волшебников до нижайшего уровня эволюции человека».
Учителя на уроках нередко начинали обсуждать политические темы прямо перед учениками. И большинство сходилось в одном:
– САКС начинал кроваво… Но и министр хорош. Неизвестно теперь, за кого и голосовать… Если выборы будут. А то война намечается… Министр пытается нас научить некоторым законам «обычной» жизни, ума не приложу, зачем это нам, волшебникам… Мы умеем большее и способны на большее.
Само же объединение САКС призывало народ идти на митинг «против «обычного» гнёта волшебников».
«Выборы – удел обычков!»
«Решать должны избранные!»
«НЕТ смешению миров – иначе получим Антимирскую систему с обычками во главе!»
Такие лозунги проявлялись на заборах домов, перелетали из города в город, несколько появилось на стене ПВУ №1…
– Летающие надписи, – объяснял Битюгов на уроках метафизики. – Я вам пока этот материал не давал, чтобы вы не пачкали везде своими каракулями.
И вот, некоторые учащиеся со специальности «Прочномир» внезапно заявили, что принимают законы Триптиха.
– Мы не обычки! – заявили они.
– А как же «слизни»? – спрашивал потом Дима у Картинкина. – Ваши вечные враги…
– Враги, – подтвердил тот. – И будут ими. По крайней мере, для меня. Там же Орехов!
– Но ваша специальность…
– Это, я надеюсь, временное объединение. Но всё равно противно, что нашим пришлось так сделать. А министр – дурак.
– Это почему же?
– А ты не в курсе?
– Миш! – Дима внимательно посмотрел на Картинкина. – Ты веришь тому, что пишет САКС в своих прокламациях?
– Не хочется верить. Но факты, увы, заставляют делать обратное…
– А что, нам совсем нечему научиться из жизни «обычных» людей?
Картинкин посмотрел на Диму, как на пришельца с Альфа Центавра.
– Ди-ма! Ты температуру мерил? Сходи к врачу, там мигом вылечат.
– Мне это не нужно… Это нужно всему волшебному миру.
– Температуру мерить? – засмеялся Картинкин.
– Снять «розовые очки»!
– В смысле?
– А вот…

Проблемы в личной жизни испортили Диме настроение не меньше, чем все политическо-школьные перипетии. Однажды вечером Дима ходил по двору училища и переживал – Из-за Маши. И теперь не было никакой надежды на улучшение. И, надо сказать, не было и желания – появилась стойкая злость и на неё, и на Сергеева, и на себя за то, что не смог предупредить исход раньше.
Илью видеть в тот момент тоже не хотелось – наверняка скажет, что «так и знал, увы». Дима пошёл к Матросову.
Тот выслушал.
– Радушина это? Я могу с такими людьми говорить, иногда даже неплохо, могу совместную работу делать… Но отношусь к ним настороженно, хоть и неплохо. Маша твоя – то, чего я опасаюсь как раз в сверхобщительных людях.
Разговор зашёл дальше.
– С Ильёй поговорить тебе придётся, – сказал Матросов. – Остынь от ситуации, тогда и иди к нему, раз сейчас боишься. Хотя, я не думаю, что он будет злорадствовать.
– Не будет, – ответил Дима. – Но может начать «я же говорил, что она такая, а ты…»
– Главное, не сомневайся в его искренности. Вы с ним сводные братья и лучшие друзья, а ещё вас связывает история его спасения… И он не будет умышленно тебе делать больно, наоборот, постарается смягчить. Он и сам мягкий человек.
А когда зашёл разговор о политике, Матросов сказал:
– Почему не хотят ничего брать от «обычного» мира? Менталитет! Нам же всё время внушают, что мы, волшебники – Избранные. А кому не охота быть избранным, быть выше? Естественное стремление человека. Вот, этот туман и затмил всю реальность. Конечно, волшебники сейчас уроют всех, кто скажет им о том, что они «не выше».

– Вот видите, как здорово! – чуть не выпрыгивал из штанов Триптих. – «Прочномир» наконец-то помирился с «Вертихвостом», кончилась война, которая была при Хоттабове! Так держать! И всё – ради Волшебной Силы и против обычков!
«Брейнтрейн», «Авглазовец», «Спич» и «Первомай» были далеки от политики, их было не слышно до той поры, когда «новый директор» назначил «Вертихвост» – патрулём ПВУ.
– Хулиганы на охране порядка – это нонсенс! – сказал Ваня Грушин, брейнтрейнец из группы 7 «гамма».
Теперь люди этих специальностей днём после уроков собирались на кафедрах и отсыпались. Знали, что в ночью спальнях не дадут отдохнуть им «слизни». А все ученики обязаны были с двадцати трёх до шести быть в своих спальнях, разрешалось выходить лишь в туалет. Либо по форс-мажорным обстоятельствам.
– Таким образом, уроки у нас на «конец дня» выпадают! – шутили на «Брейнтрейне».
А Кутаисов с «Авглазовца» предрекал, что Триптих издаст приказание работникам кафедр пускать «патруль» внутрь.

«Ганцемгерцу» досталось.
– Мы знаем, что вы – гуманистическая специальность. А за кого, за кого вы сейчас? – приставал Триптих.
– Против крови! – ответила ему куратор Васильева.
– Тогда против министра! Он уйдёт – крови не будет.
– Если любая из сторон уйдёт, крови не будет, – ответила Лидия Сергеевна и испугалась собственной наглости.
– Вы на что это намекаете, а?
– Мы не должны вмешиваться. Мы должны помогать людям. Если придётся нам включаться в лечение больных, мы не будем разбирать, кого лечим – либерала или САКСа. Так мы работаем веками!
– Вы должны работать против либералов и обычков! – заявил Триптих. – Никакие вековые…
– Но! Мы клятву давали…
– Не пожалели бы, милочка! – ехидно ухмыльнулся историк и отошёл.

Это положительно самая лучшая глава. Ты раньше писал в главе либо о войне, либо о личной жизни и тому подобном. но как то не вместе. А тут и то и другое... Нет это однозначно моя любимая глава.

Хех)) А у меня с ней было больше проблем в написании) Последняя отредактированная. Не зря, видимо?
Спасибо.

Я же предупредила, что тему засорять не буду, но я всё равно всё читаю.... Ты хоть раз в день то выкладывай продолжение, не мучай ребёнка...

Побег из училища.
Триптих продолжал проводить преобразования в училище. На сей раз он пошёл путём своего предшественника – начал изменять структуру кафедр и программы соответствующих специальностей. Естественно, так, как советовал САКС.
В десятых числах декабря он устроил всеучилищное собрание, где зачитал свои грядущие преобразования.
– Появляется официальная главная специальность – «Вертихвост». Вы знаете, в каком положении сейчас находится некогда великая Волшебная Россия, и нам нужны новые политики, те люди, которые станут впоследствии министрами благодаря своей Волшебной Силе. Остальные специальности будут перепрофилированы, чтобы охранять незыблемость патриархальной системы единовластия.
Итак, вот какие преобразования я приготовил:
Первое – старосты групп, специальностей и курсов отныне не выбираются учениками, а назначаются с моего представления. Но это мелочи, так скажем, мини. А теперь макси… Специальности реорганизуются!
«Брейнтрейн». Думаю, оставить почти без изменений – наука волшебная нужна волшебной стране. Но часть учащихся, самых достойных, будут переведены на новую специальность, которую я создаю. Называться она будет «Ивоси» – История Волшебной Силы. Это будут библиотекари, философы, специалисты, доказывающие волшебникам, что наш мир на несколько порядков выше мира обычков!
– Слышал, Грушин, и тебе теперь придётся в библиотеке сидеть и с триптиховскими лекциями по деревням ездить! – тихо шепнул лучшему ученику параллели его вечный конкурент Олег Совосхожев. – А ты не хотел…
– Не придётся! Меня не примут на новую специальность. Триптих меня не любит…
– Тебе всегда везёт, как…
А Триптих продолжал:
– «Авглазовец» отныне – поменьше спорта, побольше военной подготовки! Я беспокоюсь, что нынешние вылазки обычколюбцев – не последние за нашу историю. И мы должны им ответить! А то что знаменитый спортсмен-колдруковец Клячков? Какая на войне от него будет польза? Что сделает волбильярдист Постовой? Шариками-снитчиками обкидает врагов? А что толку?
«Спич» – это будут великие лекторы-пропагандисты! Они передадут народу мысли философов, законы будущего Министра, выбранного Силой… Многие даже из здесь собравшихся по своей темноте сомневаются, что мы победим. Давно не слышали новостей, уважаемые!
«Первомай» – трудяги! На благо волшебства!!! Сохранить…
«Прочномир»… Знаете, до недавнего времени это была самая опасная специальность. Польза сомнительна, вред – несомненен. Но учащиеся не согласились с волей правительства сравнять нас с обычками! За что им спасибо. Новой стране нужны смелые люди… Моё решение – объединить специальность с Авглазовцем и назвать новую кафедру – Нотформаглес. Не все, конечно, туда попадут из нынешних… – Триптих внимательно посмотрел на Картинкина.
Потом продолжил.
– «Ганцемгерц»… Мне не совсем понятно, на что годны эти люди. Помогать собираются всем без разбора… – Триптих внимательно посмотрел на Васильеву. Та поёжилась. – Им всё равно, какое мнение у волшебника, а это плохо! Я даже подозреваю, что среди них прячутся обычколюбцы… Цель специальности – доброта? Силу можно измерить, ум – тоже, а ЭТО что такое??? Медиками и «Брейнтрейновцы» могут быть. Расформировать! Учащихся младших курсов, пока не поздно, на новую сортировку. Старшие, с четвёртого – уже испорченные. Направить на неблагодарные работы вместе с отчисленными с других специальностей!
– Боже мой… – прошептала Васильева.

На кафедре кураторша «Ганцемгерца» не могла найти себе места.
– Это я во всём виновата! Я нагрубила ему! Боже мой, теперь буду вести тут свою психологию, чтобы хоть совсем из училища не выгнал! Ой, а как же дети? Вас… Направят… – И кураторша разрыдалась.
– Бежать надо… – сказал вдруг кто-то.
– Бежать! – подтвердил Картинкин, пришедший к изгнанникам. – И немедленно!
– Никуда! Вы… Что? – Васильева оглядела ребят.
– У нас не осталось выбора, – сказал ей Дима. – Мы должны защищаться! За наше будущее.
– Устройте митинг в Костроме, – сказал Картинкин. – Всем сообщим, что в нашем училище творится!
– Толку-то… – грустно констатировал Илья. – Большинство теперь за САКС.
– Ну и пусть САКС. А вообще, это спорный ещё вопрос, за кого большинство! Может, и за нас. Блин, мог ли я ещё месяц назад подумать, что брошу свой «Прочномир»? Бросил! За то, что они легли под Триптиха, вот! «Нотформаглес», понимаешь… И название-то сменили! Всё, отныне себя считаю единственным истинным прочномирцем!
– Миша! – Дима поднял глаза. – А Каховский? И есть, наверно, ещё…
– Каховский? Я не знаю его позиции… Как узнать?
– Вообще, как дать понять, что мы бежим? – спросил какой-то пятикурсник.
– Кому??? – не понял Картинкин.
– Ну… Не только же ты и этот… Каховский. Может, ещё кто захочет…
– Хм. Реально так. Хотя бы «Преданные Прочномирцы», как я про них забыл… Организация! Потом объясню… Есть идеи?
– Сны! – сказал Илья.
– Какие сны?
– Вещие! – Димин сводный брат оглядел собравшихся. – Мало кто знает, что я в свободное время посещаю кафедру и потихоньку привыкаю к будущей волшебно-научной работе. Помог в прошлом году одной семикурснице с работой для улучшения снов и удаления кошмаров «Каспер Антисасс», а там можно было даже сюжеты программировать. Только вот как на всех распространить?
– Не на всех, а на тех, кому надо знать, – поправила его одна девочка.
– Ну, это не сложно! – сказал шестикурсник – будущий психолог. – Если мысли человека отторгают мнение, сон останавливается. За день реально заклятие составить.
– Кстати, а сколько у нас времени на всё про всё? – спросил Картинкин – Когда вас выгоняют?
– Через неделю… – ответила Васильева, всхипывая.
– А массово распространить по училищу можно с помощью Колдовского Эфира! – осенило Диму. – Мы с Матросовым займёмся, это несложно!
– Вот и отлично…
– Я никуда не побегу! – громко сказала Васильева. – Беды себе хотите…

Настал день побега. Ребята и не ожидали, что придёт так много народа!
Каховский привёл свою компанию – как оказалось, они во внеучебное время тренировались в колдфехте (вид поротивоборства со спортивными волшебными палочками), и стали крепкой командой. Было ещё несколько человек с Прочномира. Были спортсмены Авглазовца, не хотевшие воевать за САКСовские идеи. И много людей с других, «нейтральных» специальностей!
– Достал этот «патруль слизней»! – пояснил Ваня Грушин. – Да, и САКС достал…
– Совосхожев бежит?
– Ну-у! Он ярый САКСовец, вечный подчинённый… Теперь на «Ивоси» учится…
Картинкин и гарцемгерец Добролюбов, устроившие побег, волновались.
– Думали, немного будет, за пять минут справимся… А вот уже полчаса никак. Сколько бежит-то? Не иначе пол-училища? А вдруг кто застукает?
– Учителя прикроют! Они последними бегут.
Действительно, некоторые из учителей тоже собирались покинуть это училище. По той же причине Матросов лично выпустил эфир в коридорах учительских апартаментов. Сейчас он следил за тем, нет ли на горизонте Триптиха и его сторонников.
Бежали через тайный выход, о котором знали только «Преданные Прочномирцы». Это была секретная школьная организация, куда принимали только тех, которые не поколеблются ни за что. Картинкин и Каховский были её участниками.
А выход-дыру проделали двести лет назад предшественники нынешних прочномирцев, основатели специальности.
«Так, вот, каким образом некоторым удавалось пройти на улицу так, чтобы Гоша не заметил! – понял Дима. – Но разве выход создали для шалостей?»
– Что вы тут вертитесь, Матросов?! – вдруг раздался голос Триптиха.
– Э… Я зелье уронил и разбил! – соврал Всеволод Константинович. – Зелье болезни горла. Мне его дали из Академии обезвредить. Самим им некогда возиться… Поберегитесь, Иван Семёнович, а то не сможете целый месяц лекции читать и с Новым Годом поздравлять…
– Кретин! – сказал Триптих, заботящийся о своих ораторских способностях.
А в это время последний беглец скрылся в дыре.
– ОБЕЗВРЕЖИВАЙ!!! – Триптих заорал.
– Сейчас… Принесу антизелья… А вы отошли бы! В опасной зоне находитесь!

Всеволод Константинович сбежать сумел через полчаса, когда прочие беглецы скрылись.
– Пешком, что ли, пойдут в города? И встретит ли их кто там? Позаботились ли? Надо срочно послать мысленное сообщение! Если маны хватит.

Mитинг учащихся.
До родителей все добрались благополучно.
Но по прибытию домой, учащихся ждало новое потрясение.
Большинство родителей сказали своё категорическое «Нет» побегу.
– И что с вами тут будет? Трифонов там останется навсегда, так как дни министра сочтены, и всё станет по-прежнему!
Или:
– Возвращайтесь немедленно, там спокойнее, надёжный антиобычковский преподаватель-директор.
Или так:
– Боже, чему вас научил покойный Хоттабов?
Ученики огрызались:
– Мы не можем жить там! – говорил кто-нибудь родителям. – «Слизни» правят всем училищем, придираются к тем, кто не такие, как они!
– Вертихвост, к твоему сведению, самая «волшебная» специальность! Ты хочешь быть «обычным»?
– Это самый грязная и неприятная специальность!
А некоторым родители заявили прямо:
– Завтра же отвозим тебя в ПВУ! Понятно?
– НЕ НАДО!!!
– А КЕМ ты будешь тут? Неучем будешь! На грязные работы!
– Подожду, пока Триптих не свалит из училища! – сказал своим родителям учащийся группы 3 «Т», специальности «Прочномир», Кирилл Сомов.
– Э? – его отец был в замешательстве. Потом пришёл в себя и закричал:
– ТЫ!!! Ты что такое… говоришь? Совсем из ума выжил, бестолочь? Не уйдёт Трифонов, понимаешь? НЕ УЙДЁТ!!! Наш волшебный мир возвращается на круги своя! Никаких Хоттабовских идеек, а только Волшебная Сила и Пропаганда, ЯСНО??? Завтра я тебя отвезу и передам лично Трифонову, а ты расскажешь ему, кто сбежал, кто организовал…
– Я один из организаторов… – тихо ответил Кирилл. – «Преданный Прочномирец».

Матросов зашёл на работу Диминого отца, Сергея Владимировича Садовского. Последний, напомню, был членом одной из антисаксовских партий, и учитель ПВУ хотел с ним посоветоваться.
В середине разговора Всеволод Константинович заёрзал на кресле и сунул руку в карман.
– Мысль-Экспресс! – пояснил он. – Купил на последние сбережения… Знал, что придётся помотаться по городам, все ребята в разных местах. Мало ли что? Так и есть, от ученика.
– Живёте-то где? – спросил Садовский-старший.
– Я? Я это… К родителям вернулся. А так как они тоже верят САКСу, пришлось наврать, что в командировке на недельку.
– А потом как?
– А потом… Думаю пропасть… Илья поймёт куда! – Матросов посмотрел на Илью Матвеева, пришедшего на работу вместе с Сергеем Владимировичем. – Илья, что ж с Антошкой-то не остался?
– Вечером, – улыбнулся мальчик. – Сейчас читаю газеты – узнать, куда можно скрыться, в случае чего…
– Понятно… А у ребят проблемы! – Матросов только что прочитал сообщение, пришедшее ему. – Кирилл Сомов… Убежал из дома… Иначе накажут и вернут в ПВУ. А много ли таких ещё? Вот, опять мысль пришла от другого ученика. Из Костромы. «Пять человек уже завтра могут оказаться в лапах «Вертихвоста». Что делать?» Да-а, мы-то всё ругались, что наши дети подчинились Трифонову, особенно бывшая специальность «Прочномир» разочаровала… А среди родителей, кажется, дураков ещё больше.
– Они не знают всё про Триптиха и «слизней»! – сердито сказал Илья.
– Что делать-то?
– Устроить забастовки во всех городах! – зло сказал мальчик.
– Толку? – обернулся Садовский-старший. – Нас, например, калужан, разве много?
– А нельзя всем в столицу? Маны на сундуки хватит?
– Хм… – Сергей Владимирович задумался. – Мана-то у партии есть…
– Кстати… – Матросов посмотрел на него. – А как партия-то держится? Вон, училище – и то упустили.
– Как… Пока войны нет, всё нормально. Налёты на нас будут – сумеем постоять за себя. Не только волшебными средствами, кстати.
– Есть связи в «обычном» мире?
– Ага. Родители и сёстры-братья волшебников. Для них наше существование не является секретом… Только про это надо молчать! САКС ничего не знает – и то пишет взахлёб, что в нашей партии одни «обычки-поработители».
– Дома не атакуют? – спросил Матросов.
– Атаковали бы – была бы война. Так что? Митинг будет?
– Тупая затея, конечно… – посетовал Матросов. – Но надо же куда-то спрятать детей от вывоза в ПВУ. Всех собрать до семи утра, и устроить…
– А потом куда детишек?
– Хм… Найдём. Их не так много, я полагаю. Большинство родителей поймут насчёт «слизней», хоть сами за САКС.
– Всеволод, вы неисправимый оптимист! В ваши-то тридцать лет…
– Да, мне именно столько…

В двенадцать часов начался митинг в центре Костромы. Чтобы спрятаться от взгляда «обычных», но заявить о себе, выбрали место рядом с домом, где жил Министр, в дальнем уголке набережной.
– Нас мучают!!!
– Долой Трифонова!!!
– Долой «слизней»!!!
Выкрики, выступления, голоса.
– Мы не второй сорт!!!
– ЛЮДИ, ОПОМНИТЕСЬ!!!
Вместе с детьми, на митинг приехали и родители некоторых учащихся, люто ненавидящие САКС.
– Здравые люди ещё не перевелись, – сообщал Матросов сбежавшим коллегам-учителям.
– Мы!!! Ученики и учителя ПВУ №1!!! Находимся в опале…
Тут на крыльцо балкона вышел Министр и помахал рукой.
– Ребята, я за вас!
– А вот это он зря… – обеспокоенно шепнул Садовский-старший Матросову. – Его не любят теперь даже те, кто против САКСа. Ибо не любят и «обычный» мир… А нас показывает колдовидение в прямой мане.
Тут из-за домов начал просачиваться синий дымок. Это заметил Матросов.
– Ребята!!! – крикнул он, применив самое сильное заклинание громкоговорения, которым пользовались учителя на лекции и ораторы на митингах. – Бежим!!! Это снейк – ядовитый зелье-газ!
А потом снова:
– НЕ НАДО ТОЛЬКО ПАНИКИ!!!

– Все живы? – спрашивал Матросов. Митингующим удалось на сундуках телепортироваться на окраину Костромы в Берендеевку – парк за Якиманихой, где любили собираться колдуны.
– Витьке плохо! – крикнул какой-то мальчик, пробегая. – Надышался… Без сознания…
– Ещё переломы есть! Давка была!
– Переломы на моей совести – я же поднял панику. Но это вылечим! Погибших нет? Сергей Владимирович!!!
– Что?
– Энергия у сундука есть? Срочно с мальчиком в Волшебный Университет. Противоядие… Подлец Триптих, какой же он гад! Второй раз хочет детей убить.
– Это был он?
– Или он, или его окружение… Откуда же они снейк достали? Был только у меня в сейфе и в Университете. Но последний на нашей стороне.

На ночь ребят телепортировали к ПВУ №4, находившееся под Екатеринбургом.
– Здесь у нас для вас есть скрытые жилые комнаты! – говорил местный директор Котов Александр Георгиевич. – Строились на время войны шестьдесят лет назад. Пригодятся и вам.
– Расселяем! Как Витька?
– Раненый мальчик?
– Отравленный.
– В Больничное отделение. Противоядие-то дали?
– Да, полностью. В Университете. Но нужен срок и покой.
– Джульетта Фоминична вылечит.
К директору четвёртого ПВУ подошёл Дима и спросил:
– Скрытые комнаты? А где же вы были три года назад, когда хотели убивать беспризорников.
– Да!!! – подскочил Илья. – Меня чуть не… того! Я потерял отца, меня перепу…
– Спокойно, Илья! Не нужны нам срывы…
– А я говорил им! – заявил Котов. – А они упёрлись. Тогда в департаменте такие сволочи сидели…
Дима отошёл и носом к носу столкнулся с Арсением Сергеевым.
– Привет! – отозвался тут.
– Ты… Тоже убежал?
– Ага! Я не хотел, но…
– Куда все, туда и ты? – саркастично спросил Дима.
– Полтавин побежал, я за ним. Думал, так надо…
– Дорогушин?
– Остался.
– А…
– Кто? Маша?
– Марь-Сергевна! Она самая…
– Осталась… Ты всё ещё сердишься, что я её у тебя отбил?
– Подумай хорошенько!
– Ты… это… Я знаю, что должен был вас оставить, вы были хорошей парой. Но не мог.
– Что???
– Я от неё торчал, и не мог просто поступить правильно! Каждый раз смотреть на вас и завидовать.
– Зато теперь в твоём положении я!
– Знаю… Но… Не мог! ЛЮБЛЮ, понимаешь? Вспомню – вздрогну, мандраж! Вот и начал… Не мог смириться!
– «Не мог, не мог…» Слабак ты, вот ты кто!
– Почему?
– Слабак! – повторил Дима. – Знает, что подлец, но не может себя сдержать!
– Да не сердись ты…
– А если бы я у тебя?!
– Ты бы не стал…
– Ага! – сказал Дима. – Но знай, что теперь стану обязательно! Буду бороться за свои чувства.
– В тебе эмоции…
– Сам знаю! И что? А в тебе никаких. Ты – как все, а кто ты сам?
– Брось ты это! – сказал Сеня. – И вообще, обрати внимание на Петрову Наташку. Она по тебе сохнет с первой вашей игры в «Нужное средство»! Кстати, она тоже сбежала…
Дима промолчал и отошёл. «Он правду говорит? Хм, поклонница. Первая за всю жизнь, кажется».

Стефан, Стефан... я читаю... просто не успеваю никак дочитать до конца... И насчет того, что я только проды требую: я тебе торжественно обещаю, что поделюсь своими мыслями по поводу содержания и того, как написано. Их есть, и они меня распирают... Ты мне веришь?