Записки, заметки и стишки. К.З.

[Latn]

Это даже не зарисовка. Просто некоторые размышления.

Прыжок.
Он еще немного посмотрел вниз. Ветер дул сильно, того и гляди подхватит и унесет с собой в неведомые дали. Досчитав до пяти, он закрыл глаза и прыгнул. Теперь ветер дул прямо в лицо. Сердце будто упало куда-то вниз, но, тем не менее, страх прошел. Он открыл глаза, все тело пронзили восторг, радость (счастье?). Лететь было здорово! Вот она, свобода! В голове не было никаких мыслей, мозг как будто сканировал все, что было вокруг. Ветер не прекращался. Поток воздуха поддерживал его, не давая падать. Чем дальше он улетал от своей опоры, тем активнее по телу бегали мурашки. Ему казалось – прошла вечность (естественно он был не прав). Нужный момент, снова толчок, только теперь оттолкнулись от него. Резкий подъем и снова полет, но другой. Теперь счастье наполнило все его существо, теперь он летел плавно, теперь он был уверен, теперь он знал, что делать. Ноги коснулись земли, несколько шагов вперед, он встал крепко. К нему подбежали люди.
- Лучший твой полет!
- Это был сотый прыжок, а счастье, словно я вновь прыгал первый раз.
Он отцепил парашют, посмотрел в небо и, улыбаясь, стал собирать свое крыло.

[Actani]

Лететь было здорово! Вот она, свобода!
В голове не было никаких мыслей

Ели основываться просто на логике - первые два предложения почему-то воспринимаются мною как озвученные мысли. А само это ощущение, когда уже ни о чём не думаешь, а просто "сканируешь всё вокруг", мне знакомо. Появлялось такое во время землетрясения.
Если это вполне законченная заметка, то подождём других.

[Latn]

Это скорее ощущения, чем мысли.)
А вот еще одна запись.

Премьера
В холле театра уже собралось довольно много людей. Кто-то поправлял прическу у зеркала, кто-то занудным голосом знатока строил свои предположения на счет предстоящего просмотра, кто-то тихонько стоял у стенки с портретами актеров, а кто-то упорно разыскивал буфет. Большинство пришедших были люди пожилые, считающие себя ценителями сего искусства и уже готовые разнести новый спектакль в пух и прах. В зал проследовала кучка шумных школьников, пришедших ради пятерки по литературе под чутким руководством строгой учительницы. Здесь можно наблюдать и «рефлексирующих интеллигентов», упорно пытающихся изображать вежливую брезгливость к вышеупомянутым школьникам, мол, это храм искусства, а не ваша, кхм, тусовка. Уже прозвучало два звонка, большая часть зрителей сидела на своих местах (в том числе отчаявшаяся хоть что-то втолковать своим ученикам молодая учительница), а к гардеробу подбежала парочка студентов, твердо решивших сегодня приобщиться к прекрасному. Сердитая старушка-гардеробщица (повидавшая, по ее словам, не мало замечательных историй в своем театре) посетовала на пресловутые времена и нравы, но одежду, все же, приняла. В зале еще было светло и можно было увидеть мальчика лет шести, сидящего в партере рядом со своей бабушкой, наверное, он единственный не знал, что будет происходить, когда занавес откроется. Но вот прозвенел третий звонок. Погас свет. Тяжелый бархат медленно пополз вверх. Чудо началось

[Latn]

Еще один набор слов).
Это было написано под действием песен группы Мультфильмы "Чужие звезды", "Летчицкая", "Магнитофон". Связь лучше не искать, а то мало ли что

Капитан.
Море отчаянно бросало волны на каменистый берег. Эф стоял на одном из больших пло-ских камней и смотрел на горизонт. Его короткие каштановые волосы трепал ветер. По-верхность воды была покрыта редкими солнечными бликами от лучей, все-таки сумевших пробиться сквозь пелену облаков. Эф уселся прямо на камень, повыше натянул воротник колючего свитера и достал из кармана старенькую трубку. Табака у него не было, но он по привычке сунул трубку в рот. В глазах его отражалась даль. Эф не знал, что он делает на суше, точнее он не понимал, почему его сюда отправили. Столько лет он был капитаном огромного корабля и вот распри каких-то торговых магнатов вынудили этого железного человека снова ступить на твердую землю. Найти новую работу оказалось не так то про-сто даже с послужным списком Эфа. Везде были сплошные сокращения, а вот пополнить штат никому не требовалось. Эф каждое утро приходил на побережье, хотя прекрасно мог увидеть море из окна своей маленькой квартирки. Но что-то все время тянуло его к этому пустынному месту. Он сидел и смотрел на волны, на небо. Сейчас Эф не успокаивал себя напрасными надеждами хоть о какой-то работе на судне. На первое время ему должно бы-ло хватить сбережений, а потом нужно будет устраиваться на работу уже на суше. Об этом Эф старался не думать, но вынужденное безделье сводило его с ума. Наверное, тем, кому есть с кем поговорить легче, а вот у Эфа не было даже собаки. До настоящего мо-мента он не задумывался о том, как важно, чтобы тебя кто-то ждал. Эф не проводил много времени на земле, большую часть своей жизни он провел в море. Он решил стать капита-ном корабля еще, когда ему было пять лет, в день первого посещения судна. Он вместе с отцом и матерью оказался на теплоходе, перевозившем людей из Калининграда в Питер. Именно с того момента в его голове и засела мысль, что он рожден быть моряком. И он стал им, стал, не смотря на протесты матери, не смотря на трудности и разочарования. Вся его жизнь была посвящена только морю. Оно манило его, как манило, быть может, когда-то Одиссея или знаменитого капитана Немо (если бы он существовал). Эф видел весь мир, бывал во всех знаменитых портовых городах. Но сейчас он сидел на холодном камне и в лицо ему дул соленый ветер. Неужели все, что было в его жизни – зря?
Эф подошел к самой воде, теперь волна слегка касалась его ботинок. Небо стало более светлым, а бликов на море стало больше. На лице капитана сияла улыбка. О чем он думал, вряд ли кто-то узнает, но одно было ясно – Эф был счастлив.

Прошу извинить меня за имя героя

[Latn]

А вот это так и называется Размышление.

Холодный ветер дует мне в лицо, и мелкие капли попадают на лоб и руки. Я смотрю на ночной город, слушаю отдаленные звуки, все еще продолжающейся ночной жизни, и думаю о том, почему наши мечты порой так просты и почему мы не стремимся их исполнить. Будто ждем, что кто-то придет и сделает это за нас. А может так и должно быть?
Начался дождь. Его запах приятно заполняет легкие. На руки падают сотни маленьких и частых капелек. Свет фонарей растворяется в мокром асфальте. Не видно луны и звезд, но небо не кажется темным, даже наоборот. То, что было днем, выплеснулось и растворилось в долгожданном дожде. Теперь я знаю и потому мне на много легче.

[Slevin_Holms]

Браво.
Зацепило.
Спасибо.

[Latn]

Slevin_Holms, *краснея* спасибо)

[Slevin_Holms]

=) за правду спасибо не говорят, краснеть можно))))

[Latn]

Вот решила показать стихи...хм, да

Как не просто быть невидимкой.
Жить невидимо, думать невидимо,
Быть привязанным невидимой ниткой
К кукловоду незримому видимо.
Быть прикованным к месту и времени
И не думать об одиночестве.
Уходить навсегда и безвременно,
Исполняя чужие пророчества.

[Latn]

Нижеследующий текст не стоит принимать в серьез. Вот. Не знаю увидит ли кто, но я, в какой-то степени, пыталась подражать одному писателю...Эх. Не знаю, получилось ли. Но в любом случае: что напечатано на форуме, то только модератор потереть сможет.

Однажды собрались все у меня. Сидим вокруг стола, смотрим друг на друга. И тут Иван достал из кармана колоду и ну красоваться - то так ее перетасует, то эдак. А сам го-ворит: «Ну что? Перекинемся партийку?» И, главное, улыбается так. Тут все зашумели, закивали:
- Да, да, давайте перекинемся.
- Конечно-конечно, давайте.
- Нет, ну я же и говорю – давайте перекинемся…
- Просто необходимо перекинуться.
- Угу, угу.
- Перекинемся.
Иван, выделываясь, карты раскинул каждому. Все взяли свои и друг на дружку по-дозрительно так смотрят. То на карты, то на всех. И тут Анжелина Кристобальдовна то-неньким голосом говорит: «Я хожу, у меня шестера.» Вытащила карту и ну всем в лицо ею тыкать, мол, вот она. И все говорят:
- Да, да вы ходите.
- Конечно-конечно, ходите.
- Так я же вам и говорю – она ходит.
- Шестера – обязательно ходите.
- Угу, угу.
- Ходите.
Анжелина Кристобальдовна не растерялась, да как возьмет, да как бросит карту на стол. Тут все зашуршали, запереговаривались. И ну отбиваться, передвигать, снова отби-ваться. Так минут десять шумели. Николушка не выдержал и как только отделался от карт выбежал из комнаты, на ходу закуривая сигарету. Потом все утихли и уставились на Ваську. У него у одного карты в руках остались. А Васька тоже на всех смотрит, глазами моргает. А потом как бросит карты, да как начнет рассказывать… Про то, что не дурак он вовсе, что собака у него больная, что жена три дня как ушла, что на нем торе детей, что во дворе у него крыса белая, что дождь сегодня утром шел. Все сразу перестали на Ваську пялиться, и друг с другом стали переглядываться. А тут возьми, да и Николушка в комна-ту войди, встал в дверях и смотрит на всех. Прошел и сел на свое место, рядом с Анжели-ной Кристобальдовной. Все сидели, молчали. Посреди стола колода лежит. Все украдкой на нее косятся. А Анжелина Кристобальдовна понять не может, почему на нее все так смотрят. Да каак скажет: «Ну что? Партийку?..»[/i]

[Grim Papa]

Latn, у меня возникла ассоциация с "На дне"... но в плане ассоциаций мой моск всегда что-то буйное выдаёт..)

[Ночная кошка]

Latn, здорово! А какому писателю подражаешь? Если не секрет.

[Latn]

Grim Papa Lovegood, диаметральная противоположность того, о ком я говорила))) В смысле Горький - противоположность....
Ночная кошка, пока не буду писать, вдруг кто-то угадает)

[Latn]

Дабы не мучить многочисленную публику, сообщу: вышеупомянутый писатель - Даниил Хармс.

А вот очередная зарисовочка.

Писатель.
Вот писатель. Он не стар, но успел написать уже достаточно много. Хотя и большая часть его писанины обычное бумагомарание, есть среди нее и те произведения, которые заслуживают внимания. Но он не ведает об этом, как не знают о подобных вещах и большинство писателей. Он не беден, не лишен чувства юмора и в глубине души (как и большинство его коллег) надеется на то, что его рукописи когда-нибудь займут достойное место в истории литературы. Он всегда писал только прозу, к стихам у него нет и не было тяги. Он пишет о жизни вокруг себя – так обычно говорят о таких писателях. Его сюжеты наполнены реальными людьми, которые под воздействием воображения превратились в персонажей. Его истории могли бы произойти с его героями или произошли, или еще произойдут. Он из тех писателей, которые находятся в вечной середине между гением и бездарностью. Из тех, чье имя обречено пылиться у кого-то на полке в виде золотого оттиска на корешке книги. Он – тот, кто учился писать и теперь честно работает по полученной профессии. Он сочиняет истории, которые читают и которые нравятся. Он пишет, придерживаясь тех принципов, которые ему передали его мудрые учителя. В глубине его души горит еле-заметный огонек надежды, что лучшее произведение ждет его где-то впереди. У него все так, как и должно быть. И лишь один вопрос он задает себе перед сном все чаще и чаще: «Я писатель?»

[Ночная кошка]

Latn, слушай, а я сразу догадалась! Я много Хармса читала, у тебя с ним есть сходство!

[Latn]

Ночная кошка, ну попыткой подражать ему была только последняя вещь, теперь уже предпоследняя. Это на всякий случай, чтобы не возникло недопонимания.

[Мазой]

Не знаю... Мне вот это напомнило Кысь Татьяны Толстой. Lath Многие авторы пользкются таким стилем. Это придает легкость и простоту в чтении. Кажется, что слышишь диалог лично, своими ушами. Но меня не покидала мысль, что все авторы могли тоже подражать Хармсу.

[Latn]

Мазой, к сожалению "Кысь" я не читала.
"Но меня не покидала мысль, что все авторы могли тоже подражать Хармсу"
Мне кажется, что так оно и было, скорее всего, и, кстати, не обязательно осознанно)

[Latn]

Сашка
Сашка сидела на столе рядом с окном и смотрела на улицу. Шел дождь и пахло мокрым асфальтом. Прохожие пытались увернуться от назойливых капель и поскорее спрятаться. Тротуары стали темнее и только на месте, где только что еще стояла машина, красовался светло-серый прямоугольник. Все деревья вдруг стали более насыщенными и, казалось, что воздух наполнился зеленым запахом.
Подставив руку под мелкие капли, Сашка пыталась представить себя кем-то из тех, кто сейчас прятался от дождя. У нее ничего не выходило. На ум лезли глупейшие клеше из множества пересмотренных фильмов и прочитанных книг. Она понимала, чтобы избавиться от этого ей либо необходимо потерять память, либо са-мой оказаться в одной из этих ситуаций. Осознав, наконец, бесполезность своего занятия, Сашка слезла со стола и закрыла окно. Дождь тут же стал настойчиво про-ситься внутрь усилившимся стуком по стеклу. Сашка решила это записать. «Это же интересно, дождь просится внутрь, стук, капли… Так, да-да это интересно…Нет же, что за глупость, дождь просится внутрь…Внутрь чего, почему просится, дурацкое одушевление, кто сказал, что оно оживляет текст. А действительно, кто-нибудь так говорил? Полнейшая чушь, от которой невозможно избавиться».
Сашка села на диван и замерла, попытавшись расслабить мышцы. Это не получалось тоже, хотя, убеждение великая вещь, а [Слово запрещено роскомнадзором] тем более. Она смотрела на книжный шкаф, а в голове блуждала мысль, что и это бесполезно. Что-то подсказывало – сегодня она не дождется другой мысли. Она подошла к компьютеру и включила песню Keane. Музыка в одно мгновение заглушила ненужные мыс-ли. Одиночество мягко окутало с ног до головы, как теплый плед. В комнате ничего не изменилось, и Сашка это заметила. Ей показалось, что так не должно быть, но и эта мысль куда-то провалилась, исчезнув под завалами других, таких же ненужных и давно забытых. Сашка начала подпевать, со словами обнаружилась проблема. Волна накрывала и отходила, потом снова накрывала и снова отходила, в волосах запутались водоросли, к футболке прицепилась маленькая морская звезда. Сашка открыла глаза. Песня закончилась, она провела рукой по волосам и взглянула, на рукав. «Надо послушать радио, какую-нибудь станцию, да, этот самый…дождь, ка-жется так. Необходимо, чтобы помимо этого города были другие, больше, меньше, просто другие. Так, так, телевизор, точно». Она вбежала в гостиную, схватила пульт и нажала на первую попавшуюся кнопку. «Не то, не то», - повторяла она сама себе. Наконец на экране появилась типичная для новостей картинка. «Так, это происходит прямо сейчас, значит все в порядке, они есть, другие города, даже страны другие. Это хорошо». Сашка выключила телевизор, в голове теперь пульсировало только – это специально, я все делаю специально. «Просто хочу убедить себя, что я необычная, что меня хоть что-то волнует. Как обычно…как обычно».
Больше всего на свете Сашка хотела, чтобы сейчас кто-нибудь позвонил ей и спросил «как дела?», а она бы ответила «хорошо», тогда, возможно, не пришлось бы себя в чем-либо убеждать. Тогда она просто была бы сама собой…А может сейчас она тоже та, кто она есть, но только сейчас она в это не верит.
Сашку неожиданно пронзила очередная ненужная мысль – а что, если мне стать эмо. «Я смогу, почему нет. У меня даже было что-то розовое…по-моему то платье, да оно розовое. А, собственно, зачем»? Мысль отправилась вслед за предыдущими. «Меня никто не поймет, я сама себя не пойму, а ведь я и сейчас себя не понимаю, значит я буду не понимать себя вдвойне, а это уже серьезно. В моей жизни давно не было ничего серьезного…постойте, в моей жизни никогда не было ничего серьезного». Этот вывод ошеломил Сашку, она упала бы, если бы уже не сидела на полу. «Вот это действительно глупо, было же, бы-ло, и вообще-то я серьезная, пока дело не касается меня». Этот факт ошеломил Сашку еще больше. Она молча смот-рела в потухший экран телевизора, а мысли просто проносились, с такой скоростью, что она даже перестала за ними следить.
Сашка поднялась, и пошла на балкон. Дождь закончился, но погода оставалась пасмурной. Этим летом Сашке не было скучно, не было тоскливо. К грусти и одиночеству она привыкла как к старым друзьям, они не расстраивали, а принимались ею как данность, как то, что было, есть и будет. Порой, ей даже становилось неуютно в чьем-либо обществе и она только и мечтала как бы поскорее оказаться одной. Она смотрела на улицу через закрытое окно, смотрела на спортивную площадку, на знакомые до мельчайших деталей дома, на деревья, на прохожих. А в голове остановилась мысль о бесполезности.

[Latn]

Стихотворение:

Воспоминанья лезут в голову,
Жужжат, как мухи у окна.
И делят жизнь чертою поровну,
Что биссектриса для угла.
И я стою на ней – канатоходец.
И не могу никак пошевелиться.
Еще шажок, еще…
И в пропасти рискую очутиться.
И надо мной и подо мной ничто,
И мир лишь выдумка моя.
Но слышу сердца стук и чувствую тепло,
И точно знаю – это Я.

Глаза открыты, белый потолок.
Окно распахнуто и шелест листьев слышен.
Из комнаты другой доносится звонок,
И все вокруг приятной жизнью дышит.

[Latn]

Думала, думала, как подобное должно выглядеть в наше время, может так?..
Щеглов
Жил-был Щеглов. Он был хорошим мальчиком и в школу ходил исправно. Раз пришел Щеглов домой, а дома лежит новая папина электрическая бритва. Взял Щеглов и все волосы себе на голове сбрил. Смотрит Щеглов на себя в зеркало и удивляется. Долго на себя в зеркало смотрел. А потом оде папины армейские сапоги прям поверх школьных штанишек и пошел. Идет по улице и разных людей по морде бьет. А ему на встречу идет Петр Иванович. Ты чего, говорит, Щеглов людям морды бьешь? А Щеглов хвать его под дых. Петр Иванович поморщился и дальше пошел. Так у Щеглова волосы и не выросли.

[Daria1214]

Последнее, про Щеглова, улыбнуло)))

[Latn]

Про Петра Ивановича
Петру Ивановичу всегда что-то предлагали, все. Он мычал и принимал, всё. И так уж Петр Иванович привык к этому, что в трамвае не давал деньги кондуктору до тех пор, пока он ему не предложит билет. Но с этим он справился быстро, ему вскоре предложили автомобиль и он по привычке промычал и принял. Петр Иванович стал часто думать - как бы он жил, если бы ему перестали предлагать. Так вот он сидел, думал и забыл на работу выйти. А потом вспомнил, но теперь ждал предложения, чтобы пойти на работу. Петра Ивановича никто теперь не вспоминает, кроме Терентьева, который ему автомобиль предложил.