Истории о людях и нелюдях...

[Nita]

Подумала-подумала и решила - в первом посте нужно просто представиться. А в следующих уже вешать сами истории.

Для начала представлюсь - меня зовут Нита.
По большей части обитаю и обитала в разделе фанфикшена, и, если честно, узнала о существовании Библиотеки совсем недавно.
Спасибо за это Stella-Z.

В общем-то все мои творения и можно назвать -
Истории о людях и нелюдях

Надеюсь, они вам понравятся.
Выкладывать буду постепенно, тем более, что их пока немного.
Отзывы, само собой, привествуются.
Прошу только на личности не переходить: мои творения - это не я сама.

[Nita]

Мне сказали, что в Библиотеке, в своей темке можно выкладывать любые произведения.
В том числе и фики по другим фандомам.
Итак, эта история написана по мотивам романа Елены Тыртышниковой «Черный замок», все герои принадлежат перу их создательницы, я лишь, с разрешения автора, с ними немножко поиграла, старательно придерживаясь канона.
Поскольку книга вышла сравнительно недавно и вряд ли известна широкому кругу читателей, то возьму на себя смелость кинуть ссылку на сам роман, тем более я давала ее в теме моего фанфика «Перелом»: http://zhurnal.lib.ru/f/fieryrat/index_2.shtml
Аннотация: История о девочке, у которой не было выхода… По крайней мере, она так считала.
Несколько часов из жизни Жиины Хрон, дочери темного мага, читающего из проклятого рода, единокровной сестры Керлика Молниеносного.
Предупреждение: Эта зарисовка по сути относится к так называемым «[Слово запрещено роскомнадзором]». Кто подобное не любит – я предупредила. Рейтинг, правда, невысокий – просто рассуждения и размышления девочки, готовой вот-вот сотворить непоправимое.


Проклятый род. Жиина


Почему? Почему?! Почему?!!
Зачем?! За что?! Отчего именно я?!
Худенькие плечи Жиины вздрагивали от еле сдерживаемых рыданий. Чего только стоило перебраться через озеро Грез. В последние недели ей каждый раз виделся отец с тем пугающим блеском в глубине глаз. Хоть вообще Замок не покидай. Хотя, неизвестно еще, что хуже - каждый раз проходить через эти пугающие видения или натыкаться на отца во плоти в самом замке. Призраки хоть ничего сотворить не могут - они с Кером давно убедились.
За что?!
Чем она заслужила эти взгляды? После каждого хотелось добраться до ванной комнаты и смыть с себя ту грязь, что они оставляли. Дикость какая! Это неправильно. В их "семье" все неправильно.
Девушка горько хмыкнула. Как вообще их можно назвать семьей? Семья - это такая сказочка, из тех, что рассказывала мама в раннем детстве. Когда родители любят и заботятся о детях, а дети - о родителях. Родитель - это тот, кто растит и воспитывает. Мама - вот кто действительно родитель... родительница. Давшая жизнь и воспитавшая.
Мама.
Не только ее, родную дочь, но и Кера - сына Хозяина и наследника.
Жиина, впрочем, как и Кер, боялась отца сколько себя помнила. Так же, как и мама, как все слуги в Замке. Боялась и ненавидела. А еще страшно пугали жалостливые взгляды, что в последнее время стали кидать на нее служанки.
Обреченность.
Девушка боязливо обхватила себя руками за плечи, ссутулилась. Пальцы скользнули по тонкому, почти невесомому шелку - настоящее богатство. Дочь Хрона не может одеваться как крестьянка. Даже если ее мать простолюдинка. Кровь Хронов - не вода. Она - клеймо, вечное, неудалимое. Она течет в ее жилах, алая, проклятая, ненавистная. Кровь Хронов. Кровь рода, чье имя заставляет сердца тысяч людей останавливаться, а потом биться быстрее, быстрее. И это проклятое клеймо на ней. Потому что ей "посчастливилось" быть зачатой Гакалом Хроном.
Меченая.
Почему именно она? Ведь поколение за поколением рождался лишь один ребенок. Наследник. Такой, как Кер.
Иногда Жиине очень хотелось узнать, каким был отец до того, как проклятие рода коснулось и переродило его. Может, в детстве он был таким же чутким и понимающим, как и братик. Как Кер.
Мимолетная улыбка коснулась чуть полноватых губ совсем еще юной девушки, почти девочки.
Керлик. Брат. Братик.
Самый близкий, самый родной на свете человек. Такой же родной, как и мама.
Когда все так резко поменялось? Почему она теперь боится даже приблизиться к нему? Прикоснуться? Взять его ладонь в свою? Или с радостным воплем убежать прочь, приглашая поиграть в догонялки? Почему?!
Да, она трусиха. Настоящая трусиха.
Потому что боится. Боится увидеть в темных, таких же, как у нее и у отца - проклятая родовая внешность - тот же пугающий блеск. Боится, что Кер такой же, как Гакал.
Кровь не вода. И именно Кер рано или поздно помимо Замка получит в наследство и родовое проклятие. То самое, что изуродовало отца. Или, быть может, проклятие ложится сразу на новорожденного? И она тоже проклята? Проклята не только своей кровью, но и магией.
Ненавистная магия. Она лишь разрушает. Она убивает и калечит. От нее невозможно укрыться. Всевидящая, проклятая магия отца. Такая же, как у Кера. И отец учит Кера. А Кер сам, добровольно учится. Зачем? Магия убьет Кера, как когда-то убила отца. Потому что то чудовище, что царит в замке, он ведь больше не человек. Нет в нем ничего человеческого. Кроме дара и людских страстей, столь опасных для всех окружающих.
Ненавижу!!!
И теперь еще больше, чем раньше.
И все эти взгляды, они доводили ее до дрожи в коленках, до остановки сердца, до нездоровой бледности, когда сил хватает лишь добраться до комнаты. Они пугали до полусмерти. Особенно знание, что это только прелюдия.
Ведь на взглядах он не остановится. Примеры перечислять пальцев не хватит. Жиина слишком хорошо знала отца. Его жестокость и пренебрежительное отношение к чувствам окружающих. Он не сумел даже добиться привязанности Кера, наследника.
А что она? Она - лишь пыль под ногами, случайно зачатая и совершенно не нужная отцу. Пока не нужная. Лишенная магического дара и оттого бесполезная. В роду Хронов может быть лишь один наследник. Кер. Ее любимый, все еще любимый братик.
Брат, которого она теперь боится не меньше, чем отца.
Одна. Теперь одна. Совсем.
Никого больше нет.
Мама умерла два года назад. Ей-то можно было рассказать. Хотя, она ведь все равно не смогла бы помочь.
От Хрона в его владениях не спрятаться. И убежать отсюда не получится. Ни у кого не получалось.
Отец везде найдет. Если только пожелает. А он пожелает - Жиина не сомневалась.
И Керу не расскажешь. Все равно даже он помочь не сможет, даже если и решится пойти против отца. А он не пойдет. Но это не самое страшное. Куда страшнее увидеть в темных глазах брата тот же огонек, что и у отца. Гораздо страшнее. Потому что отец - это Гакал Хрон - Господин и Хозяин, ненавистный Владыка Хрон. А Кер - это Керлик, ее любимый брат.
Как все запуталось...
И выхода действительно нет. Вернее, он есть. Только необратимый. Зато там отец точно не достанет. Тогда почему так страшно? И так не хочется воспользоваться этим, единственным выходом? Сложно принять такое решение в четырнадцать лет, едва перешагнув порог первого совершеннолетия. Страшно. И оттого еще хуже.
Ненавижу! Будь ты проклят, отец! За то, что никогда не был отцом! За то, что сейчас приходится принимать это страшное решение. Проклят за все! За слезы женщин, чьи жизни ты разрушил. И за те, чьи еще разрушишь. Но ты не всесилен. Не всесилен!!! И со мной у тебя ничего не получится! Я ведь тоже Хрон - дочь проклятого, вновь и вновь проклинаемого рода. Пусть не магиня, но разве это имеет значение? И у меня хватит сил. Хватит!
Девушка истерически рассмеялась и откинулась на шелк зеленой травы.
Ясное небо над головой улыбалось ей.
Небо... такое прекрасное, такое чистое, незапятнанное. Единственный верный друг, который никогда не предаст. Даже если его ненадолго закроют хмурые тучи, готовые вот-вот разродиться дождем. И льющие тугие, упругие потоки воды, смывающие грязь и скверну. Все равно рано или поздно тучи уйдут, и синь небосвода вновь будет дарить надежду. Небо синее, как глаза мамы. И такое же спокойное.
Мама. Мамочка. Скоро мы встретимся. И я всегда буду с тобой. Там. По ту сторону. Там, где у отца нет власти. Ты ждешь меня, мама?
Горькие, соленые слезы покатились по щекам. Не было ни всхлипываний, ни дергающихся плеч. Просто слезы. Страшные в своем безмолвии.
Решимость и обреченность.
Прощание.
Последний день. Завтра уже не будет.
Если у нее хватит сил принять это решение.
Последнее решение.
Но так будет лучше. Пока еще не поздно. С каждым днем стены клетки сдвигаются все сильнее. В клепсидре почти не осталось воды. Как странно. И страшно.
Жиина прикрыла глаза и вслушалась в окружающий мир. Кер все удивлялся... Раньше, когда она еще не шарахалась от него, словно от зачумленного, брата изумляла эта ее способность сливаться с окружающим. Жить вместе с Миром.
Как хорошо.
Мир и спокойствие вокруг, словно речная волна на мелководье, затопили метущееся сознание девушки и подарили иллюзию гармонии. Она больше не сомневалась.
Сегодня.
Тянуть больше нельзя.
И так она ждала и решалась слишком долго.
Возврата нет. Что ж, его и не будет. Потому, что рано или поздно она все равно умрет. И лучше это сделать сейчас, пока еще можно смотреть в зеркало без отвращения, пока остались крупицы самоуважения. Того немногого, что вообще было.
Страшно.
И выхода нет.
Бегство - тоже не выход. Лишь иллюзия. Пусть.
Лучше так. Но из двух зол она выберет меньшее. Для нее.
Смерть - легче позора... За которым тоже последует смерть.
Солнце покатилось к горизонту, и его лучи заиграли на гордых вершинах, окружавших долину, в центре которой царствовал Замок Путей. Проклятая цитадель проклятого рода. А в Замке проклятый отец. Все они прокляты.
Тени от гор легли на леса - Жиина видела их однажды. Тогда они с братом забрались высоко-высоко.
Там так красиво
И так отчаянно хочется, чтобы проклятие не коснулось братика. Кера.
Того Кера, которого Жиина помнит и любит.
Интересно, а перед смертью можно загадать одно, самое последнее желание?
Девушка насторожено замерла, вслушиваясь в окружающую тишину.
Шелестящие листвой деревья еле слышно ответили: "Можно"
Набегающие на темнеющую синь неба облака вторили: "Можно"
Блики заходящего солнца на озере Греза отозвались: "Можно"
Тогда...
Пусть Проклятие рухнет!
Девушка обхватила руками колени, провела ладонями по темно-вишневому шелку платья, спрятала лицо.
Пусть его больше не будет. Пусть Кер никогда-никогда не станет таким, как отец. Ведь должен же быть способ. Обязательно.
"Есть", - ответили деревья.
"Есть", - вторили облака.
"Есть", - отозвались солнечные отсветы на воде.
Жиине казалось, что вот-вот, еще чуточку, и она поймет, как освободить отца. И тогда Гакал Хрон перестанет быть высокомерным мерзавцем, именем которого матери пугают малюток-детей.
Совсем немного.
И отец ласково улыбнется и обнимет ее так, как никогда не обнимал раньше. По-отечески.
Глупые, пустые мечты. Глупышка Жиина, все еще верящая и надеющаяся.
Этого не будет. Никогда...
Сегодня... Срок пришел.
Девушка еще раз окинула взглядом такую родную долину. Озеро Грез, горные вершины, уже почти потемневшие, деревья вокруг. Потрогала ладонями ласковую траву.
Пьянящий аромат луговых трав сводил с ума и укреплял решимость.
Дом.
Когда-то она была здесь так счастлива.
Ребенком.
Вечность назад.
Хорошее место, чтобы умереть. Лучше здесь, чем в Замке. Но нельзя.
Нужно вернуться. В последний раз.
В Замок Путей.
Место, где поколение за поколением умирали ее проклятые предки. Где поколение за поколением ее проклятые предки пытали и убивали пленников. Место, где рождались и будут рождаться все отпрыски рода Хронов.
Место, где хранится Книга Мира.
Жиина никогда ее не видела. Кер рассказывал.
Книга.
Замок, видевший бесчисленные смерти, пропитавшийся ими насквозь. От фундамента и до последней черепицы на высоких башнях. Место насилия.
Проклятое место. Здесь не умирают своей смертью. Когда-нибудь и ее любимый братик станет убийцей. На роду написано. Но Жиина этого не увидит. И не увидит тот пугающий холод в глубине глаз - равнодушие к чужой жизни, неспособность любить.
Это даже хорошо. Пусть убегать - трусость, но сил больше нет. Лучше умереть сейчас, пока все еще не разрушено окончательно, пока есть маленькая, еле тлеющая искорка надежды. Совсем крошечная, но она дает сил на последний шаг.
Последний.
Наверное, она единственная, кто уходит сама, по своей воле.
Интересно, этого достаточно, чтобы разрушить проклятие?
Вряд ли. Она лишь обычный человек. Не магиня, но Хрон.
Кто же сможет разрушить проклятие?..
И будет ли оно вообще разрушено?..
На какой-то невероятный миг - заходящее солнце ослепило - девушке почудилось:
Высокий, широкоплечий мужчина подкидывает в воздух радостно смеющуюся темноглазую девчушку. Та тянет к нему руки и падает в подставленные объятья. И снова взлетает...
Девочка такая маленькая и хрупкая, словно бесценный цветок. В темных глазах мужчины любовь...
Они столь похожи. Несомненно - отец и дочь.
Хроны.
Родовые черты явственно видны. Их ни с чем не спутаешь.
Мужчина... Он похож одновременно и на Кера, только повзрослевшего, и на отца.
Таким мог быть и Гакал Хрон. Наверное...
В той, другой, так и не прожитой жизни.
Если бы не проклятие.
Отчаянная, безысходная зависть всколыхнулась в душе Жиины.
Такого никогда не было. И потому девушка завидовала ребенку из видения. Словно та, другая Хрон уже существовала, а не была плодом ее воображения.
То, чего не было.
Видение растворилось, оставив тихую грусть, пришедшую на смену зависти.
Всего лишь видение...
Ладно, пора спешить - солнце садится.
Девушка легко и неслышно поднялась и безмолвной тенью заскользила к Замку.
Последний раз.
Завтра уже не будет. Она все рассчитала. Раньше утра ее не хватятся. А там уже будет поздно. Даже проклятая магия отца ничего не сможет сделать.

Прощай, Мир.
Прощай, проклятый дом.
Прощай, Кер. Прощай, мой любимый братик...
Мне очень жаль.
Наверное, тебе будет больно.
Надеюсь, ты еще способен это чувствовать.
Очень надеюсь...
...
Здравствуй, мамочка!

[Stella-Z]

Nita, интересный фанфик. Яркие образы, присутствует надрывность, многогранность. Мне, конечно, было не все понятно, ибо с каноном не знакома. Наверное, теперь уже придется прочитать его.
Фанфик оставил неизгладимые впечатление. Очень_сильная_вещь.
Спасибо!
Буду теперь ждать твоих ориджиналов.

[Nita]

Stella-Z, спасибо!
На счет непонятного - могу объяснить. Коротко.
Жиина - единокровная сестра своего брата, т.е. у них один отец и разные матери. Причем они еще и молочные, поскольку родились почти одновременно и мать Жиины - служанка в замке - выкормила Наследника. Девочка, в отличие от брата - сына наложницы-магини - магией не владела. Ну а что у них был за папочка - из фанфика отлично видно. Собственно, Жиина была права - отец к тому моменту уже увидел в ней женщину, причем пусть и юную, но очень красивую женщину, как раз в его вкусе. Ну а кровное родство его бы не остановило.
По идее планировалось два фика - вторая часть будет называться Проклятый род. Керлик , о событиях, случившихся на следующий день.
Они - не секрет. Из канона известно - на следующий день после [Слово запрещено роскомнадзором] сестры четырнадцатилетний Керлик Хрон стал отцеубийцей. Он решил, что имеет право карать виновного в смерти самого дорого для него на свете существа.
Но вот желание Жиины исполнилось. И видение было истинным. Девочка, родившаяся почти тридцать лет спустя была очень счастлива.

[Nita]

А это уже оригинальное произведения – все герои принадлежат мне. Насколько вообще герои могут принадлежать автору.
Рассказ о появлении на свет, пожалуй, самого моего любимого персонажа. И не только моего. Он – один из активных действующих лиц моего самого большого, пусть пока и недописанного произведения.
Само собой, отзывы приветствуются.

Рождение

"Что ж, вот и время приближается", - маг рассматривал хитросплетения энергетических потоков. Они обеспечивали необходимую температуру крупному, с мужской кулак, яйцу.
Исследователь удовлетворенно кивнул, и, еще раз проверив стабильность магического плетения, вышел из лаборатории, бережно прикрыв тяжелую резную дверь и восстановив охранные щиты.
Яйцо покоилось в чем-то вроде гнезда из сухой луговой травы, лежащем в небольшой, но довольно высокой корзине из лозняка. Та стояла на простом рабочем столе, рядом высился массивный шкаф, хранивший разнообразные реагенты. Другие шкафы занимали тигли, колбы, пробирки и прочая посуда, необходимая для опытов. Большой, потемневший от времени очаг согревал залу в дни. В помещении царил порядок.
Яйцо, занимавшее сейчас все внимание ученого, никак не походило на обыкновенное: большое, слабо мерцающее в темноте, да еще непривычной для рептилий немного вытянутой формы... Насколько удалось выяснить хозяину замка, - ящериц, откладывающих такие яйца, в округе не водилось. И где достал подобное чудо агент-поставщик, маг понятия не имел, а продавец предпочитал о своих делах особо не распространяться.
В принципе, исследователя волновало лишь, подходит ли яйцо для проведения опыта. Он хотел проверить одну догадку: возможно ли изменить свойства организма еще не рожденного существа строго заданным образом, попытаться наделить изначально немагическое создание магией. Поставщик, еще ни разу не подводивший клиента, утверждал, что взрослые особи этого вида совершенно обыкновенны. По первоначальным прикидкам ученого шансы на успех были только при воздействии на эмбрион, а ящер для этих целей подходил идеально. Оставалось лишь подобрать кого-то довольно крупного, и вскоре проблема была решена.
Зачем это магу? Ответить на этот вопрос мог лишь он сам, а эксперимент держался в строжайшей тайне, потому и интересоваться было некому. Опыт уже близился к завершению, и существо должно было появиться на свет со дня на день.

Первое, самое первое воспоминание, каким оно было? Малыш не помнил.
Он не помнил, как и когда начал осознавать себя. Это просто произошло и все. Однажды малыш понял, что он - живой, что может двигаться и думать. Он - есть! Такая вот простая истина.
Пока он мог чувствовать лишь собственное тело, но еще не знал, что оно так называется - просто если чуть-чуть сдвинуться, то упираешься во что-то мягкое. Интересно. А если сделать вот так...
Вокруг было темно, тепло и очень уютно, а еще иногда где-то на краю слабого и такого неопытного сознания появлялось странное, непонятное недавно рожденному разуму, но очень любопытное ощущение. Словно кто-то очень могучий и мудрый смотрит на малыша, интересуется его успехами, его здоровьем, его взрослением. Откуда малыш это знал? Над этим он тоже не задумывался.
А еще он много спал и продолжал расти. В его маленьком и защищенном домике становилось все теснее и теснее, но по-прежнему тепло. Малыш чувствовал, что очень скоро все должно измениться, произойдет нечто-то новое, необычное, страшное и одновременно притягательное. И он ждал, надеясь, что тогда могучий и мудрый разум будет рядом, поддержит его.
И миг настал.

Камень парный, оставленному рядом с яйцом кристаллу, мягко засветился и стал нагреваться, сообщая о начале рождения. Маг встрепенулся, почувствовав тепло небольшого мешочка на поясе, отложил перо и толстую книгу для записей.
"Время пришло..."
Леснил хмыкнул, поднимаясь из-за массивного стола, наполовину заваленного свитками и тетрадями. Лучи заходящего солнца освещали богатую библиотеку и ее хозяина - высокого, поджарого, темноволосого человека лет пятидесяти. Резкие, суровые черты лица оттеняли длинные, густые волосы, чуть тронутые сединой на висках, свободно спускавшиеся на широкие плечи. Темные, бездонные глаза с горящим в глубине могучим и пытливым разумом, не утратившим детского, ненасытного желания познавать мир, еще больше усиливали впечатление, даруя магу ауру властности и мощи.
"Родился... А как еще можно назвать процесс вылупления маленького ящеренка? Надо пойти проверить. Ничего с ним, конечно же, не случится, но все-таки..."
Путь до лаборатории не занял много времени, залы располагались рядом, потому ученый оказался около будущего новорожденного как раз тогда, когда потускневшая в последние дни скорлупа начала трескаться.

Малышу стало тесно и неудобно, даже пошевелиться не удавалось, и он затосковал, занервничал. Плохо, плохо, плохо. Почему? Если бы умел, то малыш непременно бы захныкал.
Такой уютный и любимый раньше домик стал вдруг негостеприимным и злым. Значит, пора отсюда выбираться. Но как? Этого малыш не знал и потому просто постарался раздвинуть стенки, но те поддавались плохо. После нескольких неудачных попыток малыш устал и на время успокоился, ища другой выход. Вскоре возникло какое-то неприятное чувство, нет, не холода, - малышу стало так тяжело, словно он вот-вот умрет. Ящеренок, страшно перепугавшись, судорожно забился в тисках дома-тюрьмы, готового предать и обречь на гибель, а потом случайно сделал что-то совсем необычное, неожиданное. Он начал распылять скорлупу-обманщицу, превращая ее в труху. И вот спустя считанные мгновения, широко распахнувшиеся глаза с вертикальными змеиными зрачками впервые увидели белый свет.
А мир приветствовал его косыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь маленькие стеклышки оконного витража, радовался первому вздоху новорожденного, первым, еще неуверенным движениям.
Могучий и мудрый разум другого, тоже пришел встретить малыша, он был здесь, совсем рядом. Малыш задрал голову. Так хотелось добраться до него, увидеть, почувствовать.

Леснил, затаив дыхание, наблюдал за разрушением оболочки, некогда бывшей домом и защитой существа, фактически созданного им. Изменения не должны были коснуться только внешности, полностью перекроив содержание. Каким оно будет, это таинственное существо?
Внезапно уже пошедшая мелкими трещинами скорлупа замерцала, засветилась изнутри и, чуть вспыхнув, словно угасающие угольки в очаге, осыпалась седым пеплом, обнажая свернувшегося клубком длиннохвостого светло-серого с более темными полосками по бокам новорожденного. Тот, судорожно сжался, а потом резким движением развернулся во весь свой примерно вершковый рост, обнаружив тонкие лапки с малюсенькими пальчиками с еще меньшими коготками и небольшую, сильно вытянутую изящную головку. Вполне обычный на вид детеныш ящерицы, но экспериментатор пока не торопился расстраиваться или делать скоропалительные выводы. Тем более, малыш выбрался из яйца весьма необычным способом.
Меж тем ящеренок повертелся в гнезде и, приподнявшись на слабых, заметно дрожащих лапках, высунул за пределы корзинки любопытную мордочку с темными, слабо отливающими странной зеленью глазами с вертикальными зрачками, как тут же отметил маг, и уставился на Леснила. Однако долго лапки не выдержали, и детеныш со слабым писком, чем-то похожим на "ай-я", свалился обратно. Однако неудача не смутила новорожденного, и меньше чем через минуту тот повторил попытку.
Магу определенно импонировало подобное упорство, существо ему уже нравилось и отнюдь не потому, что являлось, по сути, его детищем. Леснил решил, что даже если эксперимент с прививанием магических способностей не удался, избавляться от ящеренка он не станет. Замок большой, место для нового жильца всегда найдется.
А детеныш, меж тем, все еще пытался выбраться из корзинки, явно стремясь добраться до наблюдателя, хотя и вряд ли мог его видеть.
Но тут свершилось необычное.
Вновь слабо пискнув, ящеренок как-то странно извернулся, а в следующее мгновение уже висел в воздухе в полуметре над корзиной, неуверенно разворачиваясь в сторону стоящего в паре шагов исследователя.
Леснил замер, разглядывая живое доказательство своего триумфа, а детеныш неожиданно медленно поплыл к человеку. Вот только силенок еще явно не хватало и, не добравшись до цели на какой-то жалкий вершок, малыш с отчаянным писком чуть не рухнул на пол, но в последний миг был подхвачен магом.
И тогда произошло нечто действительно невероятное: окружающее пространство потускнело, краски размазались и словно растворились во внезапно возникшем из ниоткуда мареве. Леснил почувствовал, как его разума коснулось слабое, но весьма настойчивое сознание ящеренка. Им удалось практически невозможное - установить ментальный контакт.

Малыш все никак не мог увидеть этого другого, хотя очень старался. Мешал странный барьер вокруг да слабые лапы, он просто не мог подняться повыше и посмотреть. А другой был там, малыш знал это точно.
Тогда он сильно-сильно захотел выбраться из этого странного места, и в следующее мгновение уже висел непонятно где, не чувствуя под собой ничего, кроме пустоты. Стало немного страшно - раньше с малышом ничего подобного не происходило - а еще это странное щекочущее касание, возникшее за миг до того, как он покинул место рождения. Обернувшись, малыш, наконец, смог разглядеть того, другого. Большой, но совсем не страшный, и почему-то такой уютный. Теперь малышу отчаянно захотелось оказаться поближе, и он заскользил к другому по этому странному, неосязаемому нечто. А потом вдруг стало страшно-страшно, все завертелось вокруг, из горла вырвался отчаянный крик, что-то темное и опасное начало стремительно приближаться...
Внезапно падение прекратилось, и малыш, замер, наслаждаясь близостью другого, его теплом и странным, ни на что не похожим запахом и еще чем-то неуловимым. Малышу захотелось получше понять его, объяснить, как хорошо, что он здесь, рядом. Ящеренок, сам того не осознавая, потянулся разумом к своему создателю и спасителю и совершил невозможное - достучался до разума человека. А тот пустил его.

"Ай-я", - отозвался новорожденный в сознании Леснила. Тот недоуменно нахмурился, пытаясь понять и проанализировать новое для себя ощущение. - "Ай-я", - снова повторил голос.
"Ну, что? - маг не стал отмахиваться от любопытства ящеренка, который словно спрашивал. Именно спрашивал, несмотря на возраст. Детеныш явно обладал разумом.
"Н-ну? - отозвался малыш, старательно воссоздавая незнакомое слово-образ. - Ч-что?" - даже интонация осталась вопросительной. Леснил мысленно вздохнул, осознавая, что только что получил на свое попечение ужасно любопытного ребенка, пусть даже у него четыре когтистых лапы и длинных хвост.
"Ай-я?", - снова повторил ящеренок.
"И что мне теперь с тобой делать-то? Разумным таким? - для порядка вздохнул маг. - Что ж, по крайней мере, имя у тебя точно есть. Раз уж ты "ай-я" постоянно повторяешь, быть тебе Айком."
"Ай-йком?" - вопросительно переспросил ящеренок, только как-то слабо, неуверенно.
И ментальный контакт оборвался.
Когда Леснил пришел в себя и понял, что вновь стоит посреди своей лаборатории, новорожденный уже устало спал, распластавшись у него на руках.
- Теперь-то мне точно скучать не придется, - маг улыбнулся ящеренку, спинка и бока которого уже начали темнеть, наливаясь чернотой. - С днем рождения, Айк.

[Stella-Z]

Нита, какая прелесть =)
Натолкнуло на мысль о Хагриде, почему-то)

[Dead_Beat]

Что ж, мне понравилось =)
Не перегружено разными описаниями, но в то же время хорошо описан сам Леснил.
Чувствуешь себя на месте маленького существа в яйце, так правдоподобно.
Такой светлый рассказ, Айк просто чудо.
Буду с нетерпением ждать продолжения.

[Nita]

Stella-Z, и где там Хагрид? *недоуменно*
Ну, если только про любовь к животным. Но я не могу сказать, что Леснил такой уж их обожатель - он для этого слишком прагматичен - а Айк тут исключение - как-никак им фактически разумом наделенное.

Dead_Beat, спасибо. Рада, что понравилось. Я сама очень люблю Айка - но он взрослый даже интереснее, со своим весьма специфическим восприятием мира и привязанностью к Хозяину-фамилиару.
Надо будет небольшой отрывок про него здесь попозже выложить.

[Nita]

Представляю мой последний написанный рассказ (плод двухнедельных усилий) – идея появилась, стоило мне задуматься о том, хочу ли я участвовать в Блэк-Джэке – конкурсе короткого рассказа, ежегодно проводимого на СамИздате.
Решила, что хочу, а потом все само придумалось, хотя образ Марьяши сложился у меня еще не один месяц назад. Она - возлюбленная одного из главных героев - Будимира иль Вельмира.
Мир Наор-Шадда создан на пару с моим хорошим другом, Annimo Orwe. Очень надеюсь, что когда-нибудь мы с ним напишем этот наш совместный роман, а пока существует лишь этот маленький в общем-то рассказик.
Знакомьтесь.
Надеюсь, он вам понравится.


Матери

Дворец утопал во тьме. Заклятия, вплетенные в стены еще при возведении, надежно хранили покой обитателей. Все спали - лишь дворня легко скользила по залам, стараясь не потревожить сон господ, да стражники замерли на постах.
По одному из темных переходов тихо кралась неприметная фигура. Вот она свернула в сторону и на миг оказалась в круге света от лампы. Серебристые лучи заскользили по светлым, словно седым, волосам, осветили осунувшееся лицо с бледными до синевы губами и темными кругами под глазами. Невысокая, чуть полноватая девушка в простом белом платье испуганно нырнула во тьму и насторожено замерла, прислушиваясь.
- Уа-а-а! - надрывался ребенок. - Уа-а-а!!!
Впрочем, покоя спящих крик не нарушал. Для чего еще нужны звуковые щиты? Вот только Марьяна все равно слышала отчаянный, захлебывающийся плач. Сын звал ее, она сердцем чувствовала, что нужна своему мальчику. Знала, что сумеет найти среди покоев ринского дворца своего новорожденного сына. И - будь, что будет! Даже если госпожа отправит ее прочь, на кухню или еще хуже - в деревню. Но она должна увидеть его, ее кровиночку, ее маленькое солнышко с ясными синими, как у отца, глазами. Увидеть, взять на руки, прижать к себе, укрыть своим даром, оберечь родное дитятко от болезней и несчастья, от дурного глаза и слова. Любовь матери лучше мудреных заклятий хранит и беду отгоняет - жаль, не всегда и не всякую. Самая-то страшная уже случилась - нет у маленького отца, нет, и не будет. Потому и кралась она сейчас к заветной цели, окутанная дымкой дара, скрывшего ее от глаз случайных людей. Силы, не успевшие толком восстановиться после недавних родов, стремительно таяли, но решимости это не уменьшало.
Древние, помогите! Не дайте забрать у меня сына! Неужели рина не смилостивится?! Но как?! Как она может?! Ведь она сама мать. Она должна меня понять.
Слезы вновь подступили к покрасневшим глазам. Марьяна тихонько всхлипнула, привычно вытерла лицо рукавом платья и судорожно сцепила кисти рук, пытаясь унять накатившую дрожь.
Вот она, заветная дверь. Крик усилился - а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Наконец решившись, девушка рванула ручку, словно в омут нырнула, и молнией влетев внутрь, бесшумно заперла дверь за собой. Боязливо огляделась, заметила светляк - маленький светильник - заботливо оставленный у изголовья резной колыбели, метнулась к ней и, не чувствуя слез, бережно подхватила отчаянно орущего ребенка на руки и прижала к груди, уткнувшись лицом в темный пух волос. Малыш, почувствовав мать, тут же затих, замерла и она, едва заметно покачиваясь, молча слушая, как бьется на груди маленькое сердечко, чувствуя, как душу заполняет щемящая нежность. Предвестник иного дара, дара матери.
Уберечь. Оградить.
Малыш неожиданно встрепенулся и вновь заплакал, на сей раз не зовуще, а просительно.
- Что, мой хороший? - проворковала Марьяна, заглядывая в пока невидящие глаза сына. Младенец заревел громче, требовательнее. - Что такое, маленький мой? - ласково поцеловала его в лобик, - Ты чего-то хочешь, да? Чего же? - юная мама задумчиво прикусила губу и принялась легонько покачивать ребенка, пытаясь успокоить. - Ох, какая же я глупая. Ты ведь голодный, да? Сейчас, сейчас, мама тебя накормит. У мамы есть много вкусного, сладкого молочка для ее мальчика.
Осторожно уложив сына в колыбель, она принялась распутывать завязки платья.

Сытый и довольный малыш уже крепко спал, а Марьяна все стояла и молча смотрела на него. Она отчетливо понимала, что следующего раза может и не быть, а ей просто повезло, что никто не пришел, не помешал. Странно даже - но от этого было только хуже. Давно, кажется вечность назад, когда они с Будимиром тогда едва осознали, что любят друг друга, тот пытался объяснить, почему его тревожат всякие непонятности. Особенно - пресловутое пророчество, которое, в итоге, Будимира и погубило: "Познает Наор-Шадда своего Искупителя. Звезды будут ему знаком... властвовать ему положено надо всем... до скончания веков". Он знал, знал, но все равно ушел. Ради них. Чтобы отец выполнил обещанное: власть Древних в обмен на благословение.
Девушка тихо всхлипнула. Слезы наворачивались на глаза всякий раз, как стоило подумать о сгинувшем возлюбленном. И не только о нем - кто бы что не говорил, а Марьяна искренне любила ринию Бояну, сестру-близнеца Будимира.
От двери раздался спокойный голос:
- Я знала, что ты придешь.
Сердце испуганной птицей замерло в груди и тут же забилось с утроенной силой. Девушка пошатнулась и, сделав неуверенный шаг в сторону, рухнула на колени.
- Госпожа, пощадите, - умоляюще прошептала она, глядя на стоящую в дверях Чаяну иль Вельмир, супругу главы рода Мирова и мать Будимира.
В некогда иссиня-черных волосах хозяйки сверкали нити седины - за последнее время их заметно прибавилось. Верно, она ведь недавно похоронила двоих. Статная фигура стареющей, но еще крепкой женщины выгодно подчеркивалась простым траурным платьем с неброской вышивкой. Никаких украшений - только обручальный браслет на руке. Впрочем, его носят до самой смерти. Удивительно моложавое лицо, по нему и не скажешь, что у рины шестеро (нет, теперь уже четверо) взрослых детей. Ярко-синие, как у младшего сына, глаза.
- Умоляю, - повторила девушка. - Отдайте мне его.
- Зачем? - женщина чуть склонила голову к плечу, словно диковинное создание рассматривала. - Неужели ты можешь дать ему больше, чем я и мой муж?
Марьяна запнулась.
Что она может?
- Но это мой сын! - жгучее в своей безнадежности отчаяние лишило ее остатков страха и даровало какую-то безумную решимость. - Кто лучше родной матери позаботится о ребенке?! Чей дар защитит?! Чье молоко накормит?! Он - это все, что у меня осталось!
- Девочка, - Чаяна иль Вельмир взяла Марьяну за подбородок и заглянула в яростные серо-зеленые глаза. - У тебя ничего нет. Ты - простая дворовая девка. Запомни это. Ты - никто, всего лишь временное увлечение моего сына. И не тебе воспитывать его наследника. Даже не думай, - голос стал угрожающим.
- Неправда... - попыталась возразить та.
Не увлечение - любимая!
- Просто помни об этом, - уже мягче посоветовала рина.
Марьяна рывком освободилась от рук госпожи и, подхватив на руки спящего ребенка, метнулась к стене.
- Он мой, - яростно объявила она. - И никто, слышите, никто его не заберет!
Спавшая магия заворочалась, готовая вот-вот пробудиться и встать на сторону хозяйки. Молодая мать тяжело дышала, словно после долгого, изнуряющего бега, лицо заливал пот, перед глазами все расплывалось. Мир сузился до сына у нее на руках. Марьяна лишь помнила - тот, другой мир хочет забрать у нее ребенка, их сына, кровь от крови, плоть от плоти их любви. И в этот миг она яростно ненавидела всех - сам мир за его равнодушие, рину за желание воспитать внука, рина за саму мысль о проклятом походе, и даже Древних за их лживое могущество. Сейчас, будь возможность, она с радостью разнесла бы все вокруг.
Время, казалось, замедлилось, готовясь к худшему.

Чаяна замерла, боясь пошевелиться. Она слишком хорошо знала, чем чревато такое состояние, а еще прекрасно понимала, что ее почти неразвитых способностей, даже вкупе с охранными заклятиями, недостаточно, чтобы остановить девушку.
Когда-то давно и она сама пережила нечто подобное - когда, не прожив и двадцати дней, их первенец просто не проснулся. Тогда Вельмиру потребовался весь талант, все силы, чтобы погасить вспышку отчаяния юной жены - остановить злую ярость, готовую "отомстить" всему, что рядом. Такое бывало, пусть и нечасто. Дар опасен, если чувства захлестнули разум, а на женщин всегда обращают слишком мало внимания. Пока не становится слишком поздно.
Кто бы мог подумать, что девочка так сильна? И потом, я в своем праве...
Чаяна покачнулась и тяжело оперлась о колыбель - ее дар, обычно бесполезный, вновь заявил о себе, и она увидела.
Фигура Марьяны слабо светилась, окутанная полупрозрачной дымкой. Золотистое марево дрожало, словно живое - то становилось почти незаметным, то окутывало тело сияющим коконом. Но сейчас это золото пугающе быстро затягивалось кроваво-красным и черным. Младенец, крепко прижатый к материнской груди, проснулся и закричал. Плач, казалось, доносился откуда-то из-под воды, но безумие нерешительно замерло, а потом начало медленно откатывать. Марьяна словно просыпалась от кошмарного сна - прояснились глаза, исчезла краснота. Когда кровавые пятна уже сошли на нет, а чернота побледнела, на правой руке девушки вдруг проявилась широкая серебристая полоса, охватывая запястье сияющим браслетом.
Вернулось обычное зрение, и Чаяна едва удержалась на ногах - приступы всегда были болезненными и отнимали много сил. Когда она вновь посмотрела на Марьяну, та заворожено разглядывала браслет, не забывая бережно удерживать сына.

Браслет с небольшим зеленоватым камушком и странными рельефными узорами сидел, как влитой. Вдруг камешек замерцал и заиграл всеми цветами радуги, прыская по сторонам искрами. Тягучий, непривычный звук резанул по ушам, заставив болезненно скривиться. Малыш буквально захлебывался криком, а свет из камня становился все ярче.
- Ура, получилось! - родной голос, Марьяна и не чаяла услышать, звенел искренней радостью. - Есть контакт!
Радужное сияние закрутилось причудливым бутоном, замерло, а затем резко увеличилось в размерах, превращаясь в полупрозрачную человеческую фигуру. Будимир сильно похудел, а коротко обрезанные волосы и сияющие глаза превращали его в мальчишку.
Марьяна вжалась в стенку, попытавшись прикрыть ревущего ребенка.
- Марьяш, - голос любимого был нежен, а взгляд, как и прежде, заставлял сердце таять. - Не бойся. Это правда я. Извини, что не был рядом - юноша немного грустно улыбнулся, глядя на сына, - И я не дух и не призрак. Просто поверь, - девушка радостно кивнула, а малыш перестал плакать. Будимир пристально глянул в сторону и затараторил. - Времени мало. Скоро я приду за вами - за тобой и Радимиром. Просто подожди.
Марьяна была готова ждать сколько угодно - главное, он жив. Жив!
- Мама, здравствуй, - полупрозрачная фигура развернулась к безмолвно замершей Чаяне. - Ты здесь. Отлично, слушай. Со мной и Янкой все хорошо. Домой не вернемся - так надо. Марьяшу и сына я заберу, - голос посуровел. - Отцу ничего не говори - для него мы мертвы, пусть так и будет, - тут фигура подернулась рябью, а голос почти исчез в треске и шорохах. - И еще, мам, оставляю их на тебя. Я люблю вас обеих. Не ссорьтесь.
Короткая вспышка, и камень потух.
Рина глубоко вздохнула, тяжело опустилась на лавку рядом с колыбелью и пристально, словно впервые в жизни, оглядела девушку.
- Что ж, девочка, я ошиблась, - медленно произнесла Чаяна. - Не знаю - к добру или худу. Просьбу Будимира я выполню - ты останешься здесь, рядом с сыном.
- Благодарю.
- Это мой долг, - отозвалась рина, направляясь к дверям. - В соседней горенке постель. Кормилицу отзову. Будешь жить там.
- Но...
- С мужем я поговорю - не твоя забота. А сейчас ложись - поздно. Силы понадобятся - мой внук явно очень беспокойный, - уже на пороге Чаяна развернулась и добавила. - Надеюсь, Будимир не ошибся, и ты, девочка, стоишь его.
Марьяна молча смотрела на закрывшуюся дверь и все не могла поверить в случившееся.
Будимир и Бояна живы! Сын рядом. Мира заберет их с собой, и они будут вместе. Навсегда. Нужно всего лишь подождать.
Губы сами собой расплылись в счастливой улыбке. Малыш спокойно посапывал на руках.