Он и она

[Stella-Z]

Перемещаю рассказ со старого форума на новый. Читайте и наслаждайтесь, но не забывайте следующее:
Авторские права рассказа защищены на сайте http://www.proza.ru. По вопросам о рассказе обращаться в эту тему или в приват. Размещение рассказа на других сайтах запрещается без предупреждения автора

Он и она.
Они жили в небольшом городе, в Европе. Он был худым, невысоким парнем. Она - слегка полноватой, светловолосой девушкой. Его все звали Великолепным Акробатом, хотя его настоящее имя было – Клеменс, но это имя помнила только Она. Её же имя никто не знал. В детстве её называли Девочкой, а сейчас Толстушкой Бетти. Только Он её ласково называл – Моя Милая Долли. Они оба жили и работали в цирке. Он был акробатом, она – клоунессой.
Утром он приносил ей нежные фиалки и будил, целуя в маленькое ухо. Она всегда была сонной и не хотела вставать. Тогда Он брал её на руки и относил к купальне…
Почти весь день они тренировались для цирковых выступлений. Толстый Ганс – хозяин цирка – ходил всегда недовольный, поминутно кричал, если видел малейшие ошибки циркачей. А ошибки всегда были. Пусть и небольшие.
Цирк гастролировал целый год. Он был старым, и программы в нём были уже не интересны. Приличные люди, увидев старый, выцветший шатёр, спешили идти дальше и тут же забывали о недавно виденном действии. Маленькие дети же заинтересовавшись, подходили и долго стояли, смотря на мимо снующих циркачей. Потом дети бежали домой и выспрашивали у родителей деньги на представление. Те давали, и малышня радостно бежала к шатру. К середине представления становилось скучно, тогда господин Ганс выходил в круг и представлял следующих циркачей: "А сейчас выступает Трёхкратный обладатель статуэтки Акробатов, признававшийся лучшим циркачём Последних десяти лет, Лучший Акробат Европы, Непревзойдённый, Великолепный Акробат!!!! Браво!!! Аплодисменты!!!!!" Тогда выходил Клеменс. Дети, ожидавшие по-настоящему Величайшего Акробата Всех Времён и Народов, уныло поникала, увидев скромно одетого, небольшого роста Клеменса. Но когда он начинал выполнят трюки, вся малышня зачарованно следила за ним. Зал дружно охал, когда Он падал с высоты пятнадцати метров и тут же легко одной рукой цеплялся за балочки или качели. Зал визжал от восторга и дружно аплодировал Великолепному Акробату. А он скромно улыбался и немного неуклюже кланялся. Его не хотели отпускать, но Толстый Ганс неизменно выходил на смену Клеменсу и приглашал выступить очередного циркача. А Клеменс укрывался за ширму, где его уже ждала его Милая Долли. Она целовала его в щеку и говорила, что он лучше всех. Через полчаса выходила и Она, вся разукрашенная толстым слоем грима, с огромным, как у Гримуэля, ртом, в больших штанах с завязками, и ботинках сорок пятого размера: цветная и смешная. Она развлекала маленьких проказников. Они смеялись над ней, тыкая в неё пальцем, у них от смеха сжимались животы и иногда случались судороги и истерия - такая была смешная Толстушка Бетти. Над ней вообще смеялись все. Все, кроме дорогого ей Клеменса... Впрочем, вернёмся к цирку. К концу двухчасового представления дети уставали, у них заканчивались конфеты, фрукты и сладкая вата. Тогда ребятня от нечего делать начинала кидать на сцену огрызки, фантики. Или же начиналась потасовка. Тогда Толстый Ганс выходил на сцену и закрывал представление. Зрители расходились, циркачи сами убирали мусор со сцены, шатёр вскоре сворачивали. Всё упаковывалось и складывалось в фургоны. Цирк уезжал в, оставив после себя только смятую траву со стоянки. Дети же вскоре так же забывали о нём, потому как приезжали новые и новые циркачи с представлениями лучше или хуже, чем у Толстого Ганса. Изредка они вспоминали Великолепного Акробата всё так же восхищаясь им. А Толстушку Бетти никто не вспоминал, потому что она была не так талантлива, как Он.
И так продолжалось изо дня в день, из года в год.
Но Клеменс всё так же любил Милую Долли. И она всё так его любила.
Летом цирк разъезжал на Севере, а зимой на Юге.
Из года в год Толстый Ганс становился всё толще, всё злее, всё скупее.
Из года в год любовь Акробата и Клоунессы крепла и крепла…
Но в один прекрасный день всё изменилось. Когда цирк гастролировал во Франции, Толстый
Ганс отужинал в ресторане "Le Paris doix" мосье Жака-Франсуа де Ренис, отравился и в ту же ночь скончался. К слову говоря, мосье вскоре закрыл свой некогда популярный ресторан, разорился и его отправили за решётку за долги. В то время, когда Господь думал в какой из адов отправить Толстого Ганса, циркачи ломали голову над тем как же им теперь жить. Порешили на том, что каждый должен найти себе работу и, если сможет, помогать другим, не устроившимся на работу. Клеменс с Долли не печалились и решили сами выступать, путешествуя по различным странам. Им не дали ни фургона, не лошадку с цирка, объясняя тем, что у них не было никаких животных с цирка. Но и это не расстроило Акробата и Клоунессу: им было всё равно, потому что они были счастливы. У них было всего два саквояжа, с нехитрыми пожитками. И они отправились в путь.
Дни напролёт они ходили из селенья в селенье, из города в город. Останавливались на площадях, в парках, старинных ратушах и давали свои небольшие представления. Он показывал чудеса акробатики, Она смешила людей. Небольшая шапочка переходила из рук в руки и наполнялась звонкими блестящими монетами. Этого им хватало на переночёвку в дешёвых постоялых дворах, на пищу. Потихоньку у них даже складывались деньги на небольшую повозочку. Люди всё так же хлопали им: они явно нравились зрителям. Иногда им приходилось показывать представления в ресторанчиках или перед спектаклями. Хорошо они могли заработать во время праздников. Особенно летом, потому что львиная доля праздников приходилась на лето. Зимой же всё шло из рук вон плохо. Люди не хотели выходить из домов даже на Юге. Жизнь протекала медленно, и годы сменяли годы. Но неизменной оставалась любовь Клеменса и Долли.
Они оба любили воду. Если останавливались на мосту какой-либо неширокой речки, то они садились на край моста и болтали ногами. Иногда их ноги соприкасались с водой, а иногда и полностью погружались в неё. Они наблюдали за окружавшей их природой, наклонив головы друг к другу. Когда было прохладно, он обнимал её. Летом мимо пролетали бабочки и пчёлки, птицы нежно посвистывали, речки бежали бурно и звонко бурля. Зимой же было тихо и пустынно. И, казалось, даже реки как-будто засыпали и бежали совсем лениво и нехотя.
Летом Он покупал ей мороженное и дарил фиалки. А зимой горячий чай и зимние тюльпаны.
Она ему шила рубашки и вязала тонкие перчатки.
Он всё так же целовал её в ушки.
Однажды Он её спросил:
- Как ты думаешь, что мы будем делать через десять лет?
- Незнаю, - пожала Она плечами, - быть может, нам удасться накопить деньги и снять небольшой домик у моря?
- Это было бы хорошо, - улыбнулся Он ей.
И он добавил:
- Милая, ты бы никогда не использовала бы свой грим, не носила бы эти ужасные вещи.
- Да… Я так мечтаю об этом… - грустно произнесла Долли.
- Я бы покупал для тебя сладкую вату и шоколад…
- … и карамель… - вставила Она.
- …да-да! И карамель… Ты бы мне заваривала бы крепкое кофе и давала бы мне газеты… - продолжал Он.
- … мы бы сидели прямо на краю моря, в небольших шезлонгах и со шляпами на головах…
- … мимо пролетали бы чайки…
- … волны моря доходили накатывали бы прямо до нас...
- … а мы бы смеясь, убегали домой…
- … где будет гореть камин…
- … и стоять удобная софа..
- … с пледом?...
- … Да-да… С пледом…
Такая обычно была Их беседа. Она никогда не заканчивалась. Она лишь только пополнялась новыми подробностями. Клеменс и Долли прекрасно знали, что этого не будет. Ни дома около моря, ни шезлонгов, ни камина… Это была только мечта, далёкая и неосуществимая.
Ни Он, ни Она не знали, что будет через десять лет, или через двадцать, или тридцать… В сущности, им было всё равно…
Через несколько лет им довелось попасть к морю. Это было летом, погода стояла чудесная, тёплая. На берегу праздновали День Воды. Большая часть праздника проходила на пригорке. Народу было много: кто-то праздновал, кто-то торговал, кто-то отдыхал и плескался в теплой воде. Акробат и Клоунесса давали своё представление. У них была новая программа: Акробат теперь показывал трюки на брусьях. Дети шумно восторгались им. Он в как всегда показывал заученные движения, как вдруг… Сорвался с балки и упал… упал и покатился с вниз, к морю… Смерть наступила так быстро, что Клеменс даже не успел подумать о своей Милой Долли. Он только увидел её взволнованное лицо… Она только вскрикнула и бросилась к нему. Он был мёртв, но его лицо было безмятежное и всё такое-же доброе. Оно выражало большую любовь и преданность. Стоило только Ей увидеть Его лицо, как Её сердечко встрепыхнуло и остановилось...
…Там на небесах было прекрасно. Почти так же, как и на земле.
…Они всё так же сидели на мосту и болтали ногами. Но они уже не мечтали о море, потому что оно было совсем рядом. Даже слышался его запах, слегка солоноватый, с запахом водорослей… Клеменс приносил ей шоколад и карамель. А Долли ему давала кофе.
Они были безмятежны и счастливы…
А на земле о них изредка вспоминали некоторые дети, а когда и те умерли, то более никто...

февраль-март 2004 г.

[Ogin]

Замечательно, просто изумительно. Даже слезы выступили на глазах, хотя я уже читала этот рассказ.

[Stella-Z]

Огин, по моему ты единственная, кто читал все мои рассказы и оставляла комментарии.

[Ramina]

У меня нет слов. Рассказ прекрасный, я очень давно не читала настолько хороших историй, которые действительно берут за душу. Спасибо тебе огромное, что выложила этот рассказ!

[Ogin]

Да ладно тебе . Ты что, не знаешь, какая "высокая" активность отзывов в Библиотеке?

[Noodle]

Да, да, я уже читала его на старом форуме и он меня очень тронул! Потрясающе красиво и мило! Молодец!!
Кстати, у тебя на аватаре не Кира Найтли?))

[Gtnz]

Почему-то все способствовало такому печальному концу. Кое-что мне не понравилось, а именно:

Из года в год Толстый Ганс становился всё толще, всё злее, всё скупее.
Из года в год любовь Акробата и Клоунессы крепла и крепла…

Возникает чувство обиды за Ганса. Такое ощущение, что он был неравнодушен к Долли, поэтому и злился на нее (не отвечала ему ) и Клеменса.

Но в один прекрасный день всё изменилось. Когда цирк гастролировал во Франции, Толстый
Ганс отужинал в ресторане "Le Paris doix" мосье Жака-Франсуа де Ренис, отравился и в ту же ночь скончался.

Почему же это прекрасный день?Умирает человек, пусть и от любви к еде, бедный мосье Жак-Франсуа де Ренис теряет свой бизнес из-за антирекламы, сделанной бедным Гансом, да к тому же попадает в тюрьму. А суд вообще был? И зачем этот персонаж был введен?

В то время, когда Господь думал в какой из адов отправить Толстого Ганса, циркачи ломали голову над тем как же им теперь жить. Порешили на том, что каждый должен найти себе работу и, если сможет, помогать другим, не устроившимся на работу.

Разве ад не один?А циркачи были глуповаты. Надо было выбрать нового руководителя. Вместе сила, а порознь, сами понимаете. Теперь понятно, почему Клеменс погиб - он плохо питался. А милая Долли любила конфетки, карамель, а надо было кормить хорошо Клеменса. У него был упадок сил. Вывод: Толстый Ганс любил поесть и поорать, но циркачи при его управлении были сыты, и никто не погибал, значит он заботился об окружающих. Долли конфеты любила больше, чем акробата. Клеменс в свою очередь тоже постарался: ну сколько можно в ухо целовать? Из года в год!Так и оглохнуть можно. Наверное, так и случилось.Потресенная смертью Долли , возможно, оглохла.
Это были частности. Простите, если критика вас обидела, но молчать не мог. С уважением, Gtnz/

[Stella-Z]

Gtnz,

Разве ад не один?

Я не совсем верно выразилась (но это простительно - давно он был написан). Вернее сказать, на какой из кругов ада... Это я по Данте Алигьери.

А циркачи были глуповаты. Надо было выбрать нового руководителя. Вместе сила, а порознь, сами понимаете.

Возможно. Но некоторым людям проще быть по-одиночке, чем находить нового "руководителя".

Теперь понятно, почему Клеменс погиб - он плохо питался. А милая Долли любила конфетки, карамель, а надо было кормить хорошо Клеменса. У него был упадок сил. Вывод: Толстый Ганс любил поесть и поорать, но циркачи при его управлении были сыты, и никто не погибал, значит он заботился об окружающих. Долли конфеты любила больше, чем акробата.

Не улавливаю логики. Поясните?

Долли конфеты любила больше, чем акробата.

Покажите то место, в котором я об этом писала.

Клеменс в свою очередь тоже постарался: ну сколько можно в ухо целовать? Из года в год!

Не передергивайте и не утрируйте. Я не писала, что она его целовала каждую минуту в сие части тела.
У меня есть конкретный пример - мои родители. Точнее, мама, которая, нет-нет, да изредка подходит к моему отчиму и, простите за такие семейные подробности, и целует его в ухо.

Так и оглохнуть можно. Наверное, так и случилось.Потресенная смертью Долли , возможно, оглохла.

Я этого не писала. Дочитайте до конца и увидите сами, чем все кончилось. А у вас, в свою очередь, ошибочные выводы, высосанные из пальца.

Это были частности. Простите, если критика вас обидела, но молчать не мог. С уважением, Gtnz/

Простите, но КРИТИКУ я здесь не видела. Это была попытка уязвить меня, на которую я достаточно вяло отреагировала. Прежде чем начинать "бравое дело рецензистов", умейте читать текст и видеть его, погружаться в него и чувствовать эмоции героев. Ваш отзыв слаб и неконструктивен.

Всего доброго.

[Gtnz]

Stella-Z, мне жаль, что ваши чуства были задеты и я прошу прощения за мою "квази-критику". Признаю, что действовал не конструктивно. Однако, я выразил свое отношение к представленному произведению, а не к вам. И поделился своими мыслями по поводу героев рассказа "Он и она", воспринял их такими, потому что имею СОБСТВЕННОЕ мнение.

Это была попытка уязвить меня

Это ВЫ так считаете и это ВАШЕ мнение, которое я УВАЖАЮ.

Ваш отзыв слаб и неконструктивен

Без комментариев.

С уважением, Gtnz

[Chelsy]

я тут

[Атоэлина]

Stella-Z,
Великолепно. Читаю твой рассказ, слушаю "Дым сигарет с ментолом" и слезы бегут из глаз... Прекрасно написано, без лишних, ненужных деталей, без пафоса. Все просто, по-земному. Люблю такие вещи. Просто люблю.

[Stella-Z]

"Не конструктивно" пишется слитно. =)

Челси, все нормально ))

Атоэлина, спасибо