По крышам гуляет ночь..

[avana]

Интро:
дорогие люди. Этот рассказ - плод моей больной фантазии, написанный на одном дыхании за полтора часа. Я его даже не перечитывала и править в каком бы то ни было роде не собираюсь. Я также не знаю, что было дальше и чем все на самом деле закончилось. Я, скорее всего, не буду писать продолжение.
Ну а вообще это такая новогодняя история, которая по задумке своей должна быть доброй и пушистой. А получилось.. ну сами судите.
спасибо за внимание.

*

По крышам гуляет ночь. Ступает холодными лапами по мерзлому железу, и во все стороны от нее разбегаются и расцветают паутинки зимних цветов.
Снег тихо-тихо падает на землю. На самом деле, если прислушаться, то можно услышать этот звук, но это трудно и под силу не всем, поэтому принято считать, что снег падает бесшумно.

Постепенно запорашивало старый двор, и термометр, прикрепленный за стеклом, становился едва различим за морозным узором.
Вероника подставила табуретку ближе к окну, забралась на нее и, встав на цыпочки, распахнула форточку. Ледяной ветер ворвался в комнату и растрепал девочке волосы. От холода у нее перехватило дыхание. Маленькие колючие снежинки садились на щеки и нос и тут же таяли.
В коридоре послышались шаркающие бабушкины шаги, и Вероника быстро захлопнула форточку и, спрыгнув с табуретки на пол, взяла в руки книжку с картинками, которая лежала на диване как раз для такого случая.
Бабушка вошла в комнату и, укоризненно глядя на внучку, уперла руки в бока.
- Сколько раз я говорила тебе не высовываться на улицу, а? – серьезно произнесла она, и маленькой Веронике показалось, что вот-вот случится нечто ужасное – она будет лишена сладкого.
Она открыла было рот, чтобы сказать, что она вовсе даже не высовывалась, а просто поглядела одним глазком, но потом передумала и пролепетала только «Я больше не буду». Сладкое было потеряно навсегда.

*

Ночь кружилась над проезжей частью, унося с собой во тьму гул редких троллейбусов и отсветы неоновой рекламы.
Лишь одинокая фигура скользила вдоль витрин, нарушая глупую торжественность пустынной улицы, освещаемой оранжево-желтым светом фонарей.
Девушке было все равно, идти или бежать, двигаться вперед или в противоположном направлении, дышать или позволить снегу засыпать свое бездыханное тело. Она невольно улыбнулась, подумав о том, как завтра мама увидит в новостях сюжет о том, что молодая девушка без документов замерзла на улице. Но улыбка тут же сошла с ее лица, потому что на самом деле она не хотела умирать. [Слово запрещено роскомнадзором] мысли. Глупость какая. В прошлом месяце девочка из ее школы, расставшись со своим парнем и хорошенько напившись, бросилась под поезд. Школа судачила об этом две недели, после чего все вернулось на круги своя. Умирать ради того, чтобы стать знаменитой на две недели?
Снег сыпал в лицо, залетал в рукава и за шиворот.
Было по-настоящему холодно. И пустынно.
Вероника представила себя со стороны – одинокая, маленькая, со спутанными крашеными волосами, непременно размытой снегом тушью, черными кругами обрамляющей серые глаза, красный нос, пустой взгляд.
Тогда ей было четырнадцать лет.
Два дня назад она ушла из дома и сейчас чувствовала себя наихудшим образом.
Негреющий шарф темно-зеленого цвета, порванный с краю, развивался за спиной, будто упрашивая шагать обратной дорогой, но девочке было прекрасно известно, что там, позади, ее никто не ждет.
А что впереди?
Она остановилась и, прищурившись, попыталась сквозь метель рассмотреть проспект, уходящий вдаль. Она знала, что там будет. Там будет магазин «24 часа», два перекрестка и трамвайный парк. И там ее тоже никто не ждет.
Она шмыгнула носом и изо всех сил попыталась сдержать слезы, а когда они все равно полились ручьем, притворилась, что это от сильного ветра.
- Это от сильного ветра, ведь так?... - сказала она себе.
Перед глазами все расплылось. Вероника сделала два шага вправо и прижалась лбом к холодному стеклу витрины.
Было до невозможности плохо, но умирать не хотелось.
«Неужели здесь все и кончится? Как нелепо…»
Она резко развернулась лицом к снегопаду и умоляюще посмотрела в небо. Небо было темным и отражало оранжевый свет фонарей. Она закрыла глаза. Снег падал на лицо. Метель стихала.
Вероника глубоко вдохнула и опустилась на землю, тут же почувствовав, как в снежной каше промокает подол куртки. Ну и пусть… Уткнувшись лицом в колени, она прислушалась и стала считать удары сердца.
Она считала очень долго, потом сбилась и начала снова.
А потом кто-то легонько тронул ее за плечо.
Она вздрогнула и подняла испуганные глаза.
Перед ней стоял незнакомый мужчина в темном пальто, лицо его было взволнованно.
- Вам плохо? – медленно спросил он.
Фонари по-прежнему освещали улицу, на которой не было больше никого. Снег опускался на землю, застилая ее толстым белым ковром, скрывая старые обиды, чьи-то недосказанные слова и позабытые секреты. Рано или поздно все забывается.
Вероника моргнула два раза, чтобы прогнать пелену с глаз. И кивнула.

Они сидели друг напротив друга за столом. Мужчина не отрываясь смотрел на нее, Вероника прятала глаза. Она не знала, зачем он помог ей встать, предложил отвести домой, а когда она отказалась - зачем он пригласил ее к себе и стал отпаивать горячим чаем.
Когда он снял свое темное пальто, то оказалось, что ему, должно быть, еще нет тридцати.
Вероника с ужасом увидела свое собственное отражение в зеркале в прихожей. Она быстрыми движениями стала стирать черные развода с лица, но это не сильно помогло.
- Ванная направо по коридору, - серьезно сказал мужчина, - я поставлю чайник.

- Знаешь, - сказал он, по-прежнему глядя на нее через стол, - когда я учился в школе, то тоже ушел из дома.
- И что? – бесцветно спросила Вероника, вращая пальцами кружку.
- Мне было тринадцать лет. Отец и мать поругались, она выяснила, что у него есть любовница. Они кричали друг на друга весь вечер, я говорил им «хватит», а они не слушали. Тогда я вышел из дома и прикрыл за собой дверь.
- Мой папа давно умер, - Вероника подняла глаза и тут же отвела их в сторону, - а мать бросила меня. Росла я с бабушкой. А в прошлом году незнакомая женщина пришла к нам и сказала, что она моя мать. Тогда… - она запнулась, - впрочем, неважно.
Повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. За окном падал снег. Желтая лампа висела низко над столом, и от ее света в маленькой кухоньке было уютно и тепло.
- Меня зовут Сергей, - сказал мужчина и вопросительно посмотрел на нее, ожидая ответной откровенности.
- А меня Лера, - зачем-то соврала она.
Они снова замолчали.
- Ты вернешься домой? – наконец спросил Сергей и подпер локтем подбородок.
Она помедлила с ответом и тихо сказала:
- Я не знаю…
- У тебя был красивый цвет волос, - сказал он, посмотрев на уже отросшие корни, - зачем ты покрасилась?
Вероника вспомнила, как ночью, втайне от бабушки, в ванной выливала на голову перекись, а на утро бабушка увидела ее блондинкой и чуть не обрила на месте.
- Мне четырнадцать лет, - сказала она и невесело улыбнулась. Она знала, что он понял все, что она имеет в виду.
Он тоже улыбнулся.

- Я провожу тебя до дома, - сказал Сергей, глядя, как она обматывает свой темно-зеленый шарф вокруг тоненькой шеи.
- Не нужно…
- Тогда может ты скажешь мне свой адрес?
- Что за вздор, давать свой адрес незнакомым людям?
Он открыл ящик под зеркалом и достал чистый лист бумаги и заточенный ножом карандаш. Она размашисто вывела «Кораблестроителей 12/61» и повернулась к двери.
- До встречи, Лера, - сказал он.
- Меня зовут Вероника, - ответила она и вышла во тьму лестничной клетки.

На лицо падал снег.
Она отвела глаза от неба и обернулась назад – в кухонном окошке на пятом этаже горел свет.

Вероника шла по проспекту обратно, и перед глазами стояла картина – мама, читающая нотации, бабушка, прощающая и обнимающая. Какая, в сущности, разница, ведь ничего не случилось.
Завтра в дверь позвонится Сергей. Бабушка примет его за маньяка-убийцу и не пустит в дом, и тогда они пойдут вместе гулять по заснеженной улице.
Ничего не случилось.
Только снежинки, медленно кружась, опускались на волосы и куртку.
Все рано или поздно забывается.
И скоро Новый год…

[Tinga]

что-то новенькое...
иду читать))

[Grim Papa]

avana, есть что-то невыразимо грустное... и даже бликое, знакомое... такое наивное. Но с другое стороны такое ожидаемое и банальное...

[A. Moriel]

avana, а вы ту "прозу" не собираетесь дописывать? Или я ошибаюсь, и она уже дописана?

Прочитала. Тронуло. И продолжение сюда не требуется, на мой взгляд, всё закончено... Если она не планирует сперва оказаться тридцатилетней женщиной, а затем старухой =)

[Stella-Z]

avana, мило, красиво, реально, трогательно.

Хороший рассказ.

Вот только не пойму, будет ли продолжение? =) И надеюсь, что будет)

[Бабасик]

avana, очень красиво, что-то родное и мягкое, рассказ оставил приятное впечатление, жду продолжения...