Часть души [фанфик]

Здесь форумцы "живут", общаются, ходят друг к другу "в гости".
Аватара пользователя
Патриссия Миджен
Ученик
Сообщения: 112
Зарегистрирован: 10 окт 2019 00:08
Пол: женский

Re: Часть души [фанфик]

Сообщение Патриссия Миджен » 26 дек 2020 19:54

Библиотека была самым безлюдным местом в этот день. Именно поэтому Триша была здесь. Лита захотела прогуляться, а на уроке Ухода за Волшебными Существами Триша так сильно продрогла, что отказалась составить подруге компанию, чувствуя, что вот-вот заболеет. В носу и в горле противно жгло, глаза начали слезиться, но она упорно не хотела идти в Больничное крыло. Нужно было доделать эссе для профессора Дамблдора, которое всё не давало покоя. В коридорах тоже было безлюдно: большинство предавалось импровизированному веселью в гостиных. В башне Рэйвенкло было не так шумно, но Триша из-за плохого самочувствия не могла сосредоточиться в общем гомоне.
Генри, скорее всего, был на тренировке. Её должны были отменить в честь праздника, но Трише не удалось найти его в замке, поэтому она просто ушла в библиотеку и занялась делом, заняв привычный стол у окна.

Пока она расписывала особенности движения палочкой при выполнении заклинания, перед мысленным взором то и дело всплывал Рудольф. На прошедшем занятии Трансфигурации его попросили продемонстрировать заклинание. Это было красиво. Даже после шести лет обучения магии Триша иногда ловила себя на том, что чувствует себя нелепо с волшебной палочкой в руках. Она любила колдовать, любила магию всей душой, но стоило ей представить себя со стороны...
У Рудольфа всё иначе. Даже то, как он держит палочку. Она и раньше это замечала. Держал её одними пальцами, как невесомое перо, совершенно расслабленно и естественно, как будто этот жест создан специально для него...
Триша встряхнулась, прогоняя наваждение. В который раз.
В зале почти никого не было, и потому шорох одежды от её движения разнёсся эхом на всё помещение. Триша зябко закуталась в свитер, почувствовав себя ещё хуже.
Лучше лечь спать пораньше, а завтра, если не станет легче, обратиться в Больничное крыло.
Последнее время она только и делала, что занималась в компании с Литой, или же занималась повторением пройденного с Генри. Решив, что сегодня она определённо заслужила вечер лежания в тёплой постели с любимой книгой (не из списка экзаменационной литературы), Триша принялась складывать учебники и пергамент в сумку.

Тут она вздрогнула. Что-то ударило с обратной стороны в стекло окна, у которого она сидела. Придя себя спустя секунду, Триша поняла, что это сова. Девушка оглянулась. Стойка смотрителя библиотеки была пуста. Ещё раз оглядевшись по сторонам, Триша быстро открыла окно и впустила сову. Птица уронила конверт на стол перед девушкой и тут же вылетела обратно в окно.
Обычно письма приходили утром за завтраком. А кроме мамы последнее время никто и не писал.
Девушка быстро убрала оставшиеся вещи в сумку и снова села за стол.
Письмо было от отца. Чернила слегка расплывались, так что казалось, что Паркер Миджен очень торопился, когда писал его.
Возможно, виной тому было плохое самочувствие Триши, но, открывая письмо папы, она чувствовала, что хороших новостей в нём нет. Несколько раз ей доводилось видеть, как ученики с утренней почтой получали известие о том, что их близкие пропали без вести или были убиты...
Девушка сжала губы, но всё же дрожащими руками раскрыла конверт и начала читать.

"Дорогая моя Патриссия,

Первым делом я хочу попросить прощения, что не увиделся с тобой этим летом. Сейчас мне даже сложно поверить в то, что так действительно случилось. Поверь, родная, я расскажу тебе, что произошло, и ты поймёшь, что иначе поступить я просто не мог. Решение рассказать тебе обо всём далось мне не легко. Ты невероятно мудрая девочка, и потому я уверен, ты всё поймёшь.

Когда родились твои братья, первые пару дней всё было хорошо. Но как только я забрал Марион с малышами из клиники, она стала вести себя, как будто её подменили. Поначалу я был убеждён, что роды оказались для неё слишком серьёзным испытанием, и потому её психологическое состояние не из лучших. Всё-таки родить близнецов - дело серьёзное. Началось с малого: она периодически стала высказывать, что ей не хватает средств (хотя, учитывая мою учёную степень, у меня приличное жалование, и раньше она этого не отрицала). По любому малейшему поводу она устраивала грандиозные скандалы со слезами и разбитой посудой. Но хуже всего было, если по той или иной причине мне доводилось упомянуть о тебе или твоей маме. Со временем всё значительно усугубилось, а летом житья нам с мальчиками вовсе не стало.
Я видел, что она не счастлива в своём материнстве. Забота о сыновьях явно тяготила её, как и наш с ней союз. Я часто спрашивал себя: если всё так плохо, почему она не оставит мальчиков со мной и не уйдёт. Несколько раз я даже чувствовал в себе силы предложить ей этот вариант развития событий.
Разобраться во всём мне помогла подруга Пэгги, ты её знаешь, у неё сын учится в университете, при котором находится моя лаборатория. Я не буду писать здесь обо всех подробностях, всё это слишком низко, и я не хочу забивать тебе всем этим голову. Скажу только, что Марион имела близкие отношения с одним из студентов, и, как оказалось, он и есть отец мальчиков. Этот молодой человек чрезвычайно беден, и как только Марион узнала, что беременна, она опоила меня... Дальше ты знаешь, что произошло. И после рождения сыновей она всеми силами старалась вынудить меня, чтобы я ушёл от них и это было моё решение, чтобы помимо средств на нужды детей получить с меня содержание, так как с двумя маленькими детьми работу она не найдёт.
Разумеется, ничего общего между мной и Марион отныне и быть не может. Но я очень привязался к малышам и не знаю, какая теперь их ждёт судьба. Они не виноваты в том, какие у них родители. Теперь я всеми силами стараюсь подключить социальные службы к решению проблемы, но сердце разрывается. Умом я понимаю, что поступил правильно. Но сердцем чувствую, что должен позаботиться о малышах, что не готов вот так их бросить. Что делать с этим чувством, я не знаю, но знаю точно, что не хочу просто плыть по течению и ждать, что всё само собой разрешится. Уже однажды я допускал такую ошибку.

Две недели я живу в своём офисе в лаборатории и ищу новый дом поближе к вам с Пэгги, чтобы мы могли чаще видеться. Я очень надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня и мы сможем гулять по вечерам после работы, встретиться в кафе-мороженое, как раньше. Что бы ни происходило вокруг, я лишь хочу, чтобы у тебя и твоей мамы всё было хорошо. Я люблю вас, и это навсегда.

С любовью, папа."

Взгляд Триши застыл на последней строке. Внутри всё сжималось, чувства метались, не зная, за что ухватиться. Всё это было слишком.
К горлу подступил комок, но она сдержала слёзы.
Письмо отца словно всё ещё держали перед глазами. Казалось, она помнит каждое слово из него, но всё ещё не может никак понять, что чувствует. Уже горело в груди от простуды, но Триша не замечала этого.

Значит, выходит, папа не виноват в той измене. Или всё-таки виноват? В каком бы состоянии он ни находился тогда, это было его решение... Но он мог ничего не соображать, она ведь его опоила... Триша не знала, что думать на этот счёт. Оказалось, что её семья развалилась из-за какой-то секретарши, которая забеременела от связи с молодым парнем без гроша в кармане... А дети? Она уже сжилась с мыслью, что у неё есть два брата, а теперь... Как будто кто-то взял и вырвал целую главу из книги, а потом переписал её полностью и криво вклеил на то же место, и плевать на нестыковки сюжета и поломанные жизни.
Триша положила письмо на стол перед собой и скрестила руки на груди, невидящим взглядом уставившись в окно.
"Есть ли шанс, что мама сможет простить папу, если узнает..."
- Привет.
Триша вздрогнула всем телом и обернулась. Рядом стоял Рудольфус Лестрейндж.
- Привет, - бесцветно поздоровалась она.
- Прости, что напугал. Всё в порядке? - он чуть сдвинул брови, глядя на неё сверху вниз.
Это он такой бледный, или ей только кажется?
- Всё хорошо. - Отрезала она. Сейчас меньше всего хотелось говорить об этом, хотя Триша где-то в глубине души чувствовала, что это сейчас как раз необходимо, чтобы навести порядок в голове. Но говорить об этом с ним... Обо всех этих изменах, чужих детях и семейных ссорах?
Рудольф ещё сильнее нахмурился. Он смотрел прямо в лицо Триши, она это чувствовала. Казалось, ещё секунда, и он развернётся и уйдёт.
Триша подняла на него глаза и наконец вернулась к реальности. Рудольф действительно был несколько бледен. Блеск в его глазах, который так ей нравился, сейчас как будто подёрнулся дымкой.
- А... у тебя всё в порядке? - мягко и, насколько могла, участливо спросила она, поднимаясь.
Даже встав в полный рост, она смотрела на него снизу вверх.
Он ответил не сразу. На его лице проступила какая-то странная улыбка. Печальная, добрая, но вместе с тем отдающая холодом.
- Всё хорошо, - ответил он, а затем спустя паузу добавил, - Не засиживайся долго, а то совсем простудишься.
Триша кивнула. Она едва сдерживала слёзы и потому не нашла в себе сил ответить. Подхватив сумку, она повернулась и уже направилась в сторону двери. Она знала, он видел, что она плачет. Но не хотела делать это при нём. Не хотелось, чтобы он утешал её только потому, что должен это сделать как джентльмен. Сейчас противно было даже подумать об этом.
- Триша!
Девушка остановилась, но оборачиваться не хотелось, слёзы всё ещё текли по щекам.
Рудольф подошёл к ней.
- Кажется, это твоё, - он протянул ей письмо её отца, которое она случайно оставила на столе.
- Спасибо, - сдавленно проговорила она и взяла бумагу, не касаясь его руки.
- И вот ещё, - тихо сказал он, - Передай это, пожалуйста, Лите. Это зелье, чтобы лучше спать при сильных умственных нагрузках. От профессора Слизнорта. Она так много занимается...
Триша молча кивнула и взяла лиловый пузырёк с зельем из его рук, случайно коснувшись его пальцев, холодных, как лёд.
Он не уходил, и она тоже. Триша не смела поднять на него заплаканные глаза, но она знала, что он опять смотрит на неё. Так до боли не хотелось разрушать иллюзию: здесь и сейчас они вместе, вокруг никого... Он совсем рядом. И эта тупая боль в груди.
В сознании вспыхнула картинка, которая в мгновение ока обожгла душу. Как упоительно просто было бы сейчас расплакаться и броситься к нему на шею в ожидании утешения!
- Если что, обращайся, - тихо сказал он и направился к выходу.
Она смотрела в спину удаляющегося Рудольфа, ожидая, что он обернётся. Но он скрылся за дверью, оставив Тришу в полном одиночестве на растерзание противоречий.

Ответить

Вернуться в «Форум приватных топиков»