В поисках философии

[1.18.1]

С именами странно вышло... Не обращайте внимания.

Глава 1.

Гарри, ученик десятого класса, средней школы номер 4 сидел в классе, слушая речь участкового милиционера, посетившего этот, один из самых скверных, по мнению учителей, классов. Весь класс молча слушал, иногда шутя над некоторыми замечаниями участкового. Иногда кто-то задавал вопросы. В классе находились их учительница по русскому, так как это был урок русского, завуч и учительница по английскому. Все они сидели и слушали участкового, иногда вставляя свои слова.
Его речь уже подходила к концу.
-Распитие спиртных напитков,- говорил он тоном, каким привыкли говорить милиционеры: властным и спокойным,- в данный момент разрешено только с восемнадцати лет.
-А если кто-то из знакомых пьёт, а ты просто стоишь возле этой кампании?- спросил Саша, который сам был, судим однажды, и, тем не менее, среди одноклассников вызывал некоторое уважение. Он обычно говорил грубым голосом, это была его привычная манера произношения слов.
-Всё равно,- сказал участковый,- вас, вместе с вашими друзьями, отправят в участок.
-А если бутылка будет неоткрытая?- спросила Инна, которая при первом взгляде создавала неприятное впечатление. Её лицо, со странно выпуклыми глазами и всегда легкой улыбкой и полуопущенными веками выражала спокойствие и доброжелательность. Она всегда сидела полуразвалившись на стуле, теребя свои волосы на свешенной набок голове.
-Это всё равно уже является поводом для заведения личного дела,- сказал участковый. Милиция вправе обыскать вас, и, если при вас будет алкогольный напиток, в каком бы состоянии он ни был, вас заберут в участок.
-Думаю, что вам надо сказать им, что даже безалкогольное пиво считается, как алкогольный напиток,- сказала завуч, суровым видом. Она всегда так говорила, когда речь шла о законе и нарушениях
-Оно же безалкогольное!- сказал Никита, усмехаясь, так, словно это было глупостью, считать безалкогольное пиво, алкогольным напитком.- Как оно может считаться алкогольным напитком?
-Оно не считается алкогольным напитком,- сказал участковый,- оно считается запрещённым, вот и всё.
Никита, ухмыльнулся и посмотрел на улицу.
-Наверное, потому что, оно может повлиять на вас как-то вас и заставить пить алкогольное пиво,- сказала учительница русского языка, кивая головой, словно в ожидании подтверждения её слов.
Она была стара, и седые волосы на голове беспорядочно торчали во все стороны.
Участковый посмотрел на неё и кивнул. А затем снова обратился к классу. Учительница по английскому языку смотрела в окно и хмурилась облачной погоде.
-И ещё кое-что, очень важное,- сказал он, подняв свои густые брови,- ваше совершеннолетие наступает только на следующий день, после даты вашего рождения.
-То есть,- сказал Никита,- если повяжут на дне рождения, это ещё пока считается за нарушение?
-Да,- сказал участковый.
-Это какой-то бред,- сказал Гарри тихо.
Участковый услышал его и сказал.
-Почему это бред?
-Это просто бессмысленно,- сказал Гарри,- если подумать, то для чего был создан законом запрет на употребление спиртных напитков лицами, не достигшими совершеннолетия? Затем, что бы уберечь морально несостоявшуюся молодёжь от алкоголя. А в восемнадцать человек уже знает, что для него плохо, а что хорошо. Ну, по крайней мере, некоторые знают.
Но эта перемена же не сразу происходит. Не в один день. Так зачем же такая точность? Я не пытаюсь защищать пьющих людей, просто это уже фанатизм.
-Закон есть закон,- сказал участковый. Учительница по английскому и завуч теперь заинтересованно смотрели на Гарри.
-Закон есть закон,- пожав плечами, сказал участковый.
-Закон лишён логики,- сказал Гарри.
На это участковому сказать было нечего, но за него сказала учительница по русскому.
-Наверное, люди, которые составили это закон, умнее тебя, и знают, намного больше чем ты.
-О да!- сказал Гарри, и хотел добавить ещё, что они только кошельки и животы набивать умеют, а о детях не заботятся. Но не сказал, это было бы чересчур. Участковый стоял в ожидании, когда Гарри закончит предложение.
-Всё законы придуманы и сформулированы, так, как они есть только для вашего блага,- сказала завуч, спокойным голосом,- и если они лишены логики, это не значит, что они лишены благоразумия.
-Ага,- сказал Гарри, краем глаза он заметил, что все тихо и заинтересованно слушают их диалог. Даже Володя оторвался от своего интеллектуального занятия, рисованием на парте, и слушал,- значит, законодатели надеются поймать, как можно больше людей? Это очень благоразумно!
-Даже если так,- сказала завуч,- то они правильно делают, потому, что и в восемнадцать у людей не хватает мозгов, что бы понять, что алкоголь – это нехорошо.
-Законодатели – старики. Это очень опасно, позволять старикам придумывать законы,- сказал Гарри,- они жили в другом времени, и считают, что мир не изменился. Но люди, в наше время взрослеют намного быстрее, чем это делали они.
-Значит,- сказала завуч,- у тебя есть закон, намного лучше чем, который придумали эти «старики»?
После секундного раздумья Гарри сказал.
-Да, есть. Я бы запретил несовершеннолетним пить крепкие напитки, а вот пиво…Оно не делает вреда в маленьких количествах, теоретически. Можно было бы разрешить людям, скажем старше 14 пить пиво с каким-нибудь расчётом на одного человека. Мы же живём в стране, где процветает алкоголизм, так не лучше ли ограничить людей спиртным, чем запретить его, на что всем всё равно плевать, потому что они будут и дальше пить спиртное. Ещё следовало бы обратить внимание на родителей, которые позволяют, и даже некоторые приучают детей пить, не понимая, что их дети не готовы справиться с алкоголизмом.
Минуту все молчали. Ни завучу, ни участковому нечего было сказать. Они лишь коротко переглядывались.
-Тогда, сделаем так,- сказала завуч,- мы, администрация школы, возьмём тебя в школьный совет, и посмотрим, насколько мы улучшим жизнь наших школьников, благодаря твоим советам.
Участковый в сопровождении учителей вышел.
Завуч не казалась злой, когда говорила, что возьмёт Гарри в совет. Наоборот, она была заинтересована им. Она вообще была добрым и отзывчивым человеком. Женщина, сорока лет, с красивым, слегка бледным лицом и короткими чёрными волосами. Она хорошо их понимала, хотя скрывала это за строгостью.
До конца урока оставалось пару минут, которые обычно шли на то, что бы ученики собрались.
Гарри и Кирилл собрали свои учебники и тетрадки. Прозвенел звонок, и они вышли из класса и свернули налево, направляясь на последний урок, урок математики.
До конца урока оставалось несколько минут и класс начал складывать учебники и тетради в портфели.
-Ничего себе,- сказал Кирилл,- ты теперь в школьном совете! Круто!
Гарри вместе с Кириллом пошли на математику.
Математику у них вела высокая пожилая дама, седые волосы у не были туго затянуты в узел. Как обычно, монотонным голосом она произнесла задание и написала пару задач на доске.
-Не думаю, что мой голос будет так уж сильно учитываться,- сказал Гарри, решая задачу,- Зато я надеюсь на кое-что другое. У меня уже давно одна идея появилась, которую я могу реализовать только теперь.
-Что это за идея?- спросил Кирилл.
Я хочу газету школьную открыть,- ответил Гарри.
Кирилл ничего не ответил, и они сидели и решали задачи
-Возьмешь меня в журналисты к себе?- с улыбкой спросил Кирилл.
-Ну конечно!- сказал Гарри и до конца урока они молча решали задачи, готовясь к контрольной на следующем уроке.
После звонка все спустились в гардероб. Гарри и Кирилл забрали свои куртки и прошли к выходу. Там они обычно встречались со своими друзьями из параллели. У выхода уже одетые стояли трое их друзей.
Они вышли из школы и свернули направо.
-У нас сегодня контрольная была,- сказал Саша.
-Да?- спросил Кирилл,- у нас только послезавтра будет, сложная?
-Она такая же сложная, как и прошлая контрольная по русскому,- сказал Саша,- и я умудрился сделать три ошибки!
-Да…- сказал Гарри,- прошлая контрольная была позором даже для идиотов.
Они дошли до дома, где жил Кирилл. Кирилл достал ключи и открыл дверь подъезда. Стоя в проеме, он попрощался со всеми. Саша и Гарри провели Рому до дома, и пошли на остановку. Гарри подождал пока не приехал автобус. Обычно он всегда провожал Сашу, затем ехал в город. Там он встречался со своей подругой. Её звали Катей, и она был лучшим другом Гарри. Они всегда встречались в городе, гуляли и говорили.
Катя была высокая, с длинными прямыми чёрными волосами. У неё было круглое, слегка вытянутое лицо. Она была доброй, и всегда понимала Гарри, и Гарри всегда хорошо понимал её, поэтому им нравилось проводить время вместе.
Доехав до главной площади, он свернул в сторону здания театра и запетлял среди высоких девятиэтажных зданий, построенных год назад. Высокие здания были покрашены красным и жёлтым цветами. Пройдя по широкой дорожке Гарри, нашёл здание номер 20 и позвонил в домофон. Знакомый голос спросил кто это. Через минуту на улицу в осенней куртке и в джинсах вышла Катя. Они пошли обратно в сторону площади.
-Ну что,- спросила Катя,- как у тебя дела? Как день прошёл?
-Почти как обычно,- сказал Гарри,- если не считать того, что меня внесли в школьный совет.
Катя удивлённо посмотрела на него.
-Правда?- спросила она,- это же прекрасно. Хотя от тебя другого и не следовало ждать. Я всегда знала, что ты везде можешь многого достигнуть.
-Да ладно,- сказал Гарри,- пока это малозначительно, будет хорошо, если я смогу благодаря этому сделать хоть что-то полезное, но не будем об этом, я уже и так проехал на метро три лишние станции, витая в облаках. Как у тебя-то дела?
-Нормально,- сказала Катя,- только немного скучно. День за днём, а всё одно и то же. Вдобавок эта поганая погода.
У Кати часто было плохое настроение, если периодично, что-то не происходило в её жизни. Что-то, что могло бы дать ей новые ощущения. Слегка подтолкнуть её. Она всегда очень сильно переживала из-за нехватки таких событий и иногда впадала в странное состояние, что-то между депрессией и меланхоличностью.
Небо было затянуто облаками. И хоть и был и был октябрь месяц, на улице было холодно, как зимой и дождь лил всю неделю.
-Пойдём в кино?- спросил Гарри. Катя согласилась, и они сходили в кино, на какой-то японский фильм, про времена правления императоров и жизни самураев.
Затем они сходили в кафе и перекусив, Гарри проводил Катю до дома.
В семь часов Гарри вернулся домой и устало плюхнулся на кровать. Полежав десять минут, он подошёл к столу, на котором стоял его ноутбук всякий мусор, тетради, карандаши и ручки. Там же лежали две толстые тетрадки. Одна для рисования и другая для писанины. В зависимости от настроения Гарри брал то кисть, то перо, пытаясь излить свою душу на бумагу, но придумывать или описывать свою жизнь ему не удавалось. Что-то в его сюжете было тоскливое. Когда он перечитывал то, что писал, ему казалось, что есть какая-то нотка грусти или меланхоличности и трагедии, или отсутствие жизни в его произведениях. Среди всего этого мусора Гарри откопал две книги. Рассказы Герберта Уэллса и толстую книгу в чёрном переплёте. На обложке не было ни названия, ни имени автора. Это был Властелин Колец, в оригинальном издании, на английском языке, с рисунками к каждой главе.
Гарри почти дочитал рассказы Уэллса. Они были очень интересные, и Гарри проглотил оставшиеся несколько маленьких рассказов за пол часа и принялся за властелина колец. Он в первый раз читал оригинал, и не всё ещё понимал, но местами он вспоминал, как было написано то же самое во властелине, в книге на русском.
Гарри дошёл до третьего тома, и, прочитав несколько глав, ближе к десяти принялся за уроки. Надо было сделать русский, математику и английский.
Суббота обычно была не нагруженным днём. Кроме перечисленных уроков у Гарри была ещё и физкультура, на которой он иногда играл в футбол или в волейбол.
С русским Гарри управился за пятнадцать минут. Нужно было расставить знаки препинания, что было легчайшим заданием для Гарри. Он, не задумываясь, поставил все знаки и перешёл к математике, где решил несколько задач и повторил несколько теорем и определений.
В перерывах между деланием домашних заданий, Гарри ходил на кухню и наливал себе воды, или просто отлучался на пару минут, прохаживаясь по гостиной, в тот вечер пустой. Уже сильно потемнело и Гарри, в тишине ходил по гостиной, то и дело, заглядывая в окно, провожая взглядом, с десятого этажа, людей или машины.
Гарри жил вместе с отцом и матерью, и у него не было сестёр и братьев. Часто к ним в гости приезжали друзья семьи, родственники. Часто гости приезжали с детьми, обычно учениками начальной школы, и Гарри приходилось их как-то развлекать. Это его очень сильно раздражало, и он всегда старался покинуть квартиру до их прибытия, когда приезжали гости, не считая, конечно, его двоюродного брата и его родителей, которых Гарри считал, самыми нормальными людьми из всех. В основном, это было потому, что они хорошо понимали друг друга. Его дядя и жена, и их сын во многом были похожи с Гарри, и Гарри отметил для себя, что у них есть голова на плечах и более честных о благоразумных людей он не встречал. С огорчением Гарри замечал, что его родители не похожи на его дядю и его семью, хоть они и были родственниками. Гарри делил людей на разумных и неразумных. За разумных людей он брал тех, кто в полной мере понимает, что творится, людей, не живущих по системе, привыкших быть оригинальными и иметь свои убеждения, а за неразумных он брал людей, абсолютно противоположных, и не имеющих то понимание и широкий обзор, которое имели разумные люди.
Гарри вернулся к английскому языку и сделал домашнее задание, на что потребовалось просидеть со словарём до полуночи. В полночь он отключил свет и лёг спать, предварительно запрограммировав будильник на семь часов утра.
Яркий свет фонаря, на стене соседнего здания падал ему на лицо и он почти мгновенно уснул.