Похититель сердец

[Гели]

Почему Казанова всегда выступает только как положительный герой? Почему никогда людям не приходила в голову мысль, что он, или такой же, как он похититель сердец, может быть жестоким? Обаятельным, неотразимым, пленяющим взглядом, но все же жестоким. Лож, что гений и злодейство не совместимы.
Эта история случилась не так давно, но как водится не была замечена посторонними и никогда не придавалась огласке в силу своей ужасности и глубинной первобытной жестокости. Впрочем, к жестокости, уже все привыкли.
Рев мотоцикла резко затих, когда мощный спортивный агрегат резко остановился напротив витрины весьма респектабельного дорогого магазина. Витрина была большой и как водится прозрачной, так, что сторонний наблюдатель всегда мог видеть, что происходит внутри здания. На витрине стояли манекены, женские фигуры, одетые в яркие платья с перьями, рядом стояли элегантные стульчики, будто на случай если манекены устанут и решат присесть. Бархатный занавес свисал как флаг, отгораживая выставку с элегантными женскими фигурами от общего фона, однако, это ни чуть не мешало пытливому любопытному взгляду проникнуть в дебри большего комфортабельного магазина, в котором деловито сновали женщины, наконец, сумевшие выбраться из плена домашних забот.
Шумные итальянки то и дело дергали продавщиц, заставляя их бегать в поисках нужной вещи, примеряли модную обувь, крутились перед большими панорамными зеркалами, чтобы рассмотреть себя в полный рост и оценить только что купленную обновку. Они торговались даже здесь. В салоне. Где цены были фиксированы. Но, видимо. Такова природа итальянца, никогда не покупать ничего без торга. Это его природа, традиция, потому, что Италия, шум и энергичные всплески руками просто неразделимы. Их невозможно представить существующими в отдельности, это части одного большого целого.
Трудно себе вообразить, как терпел всю эту суету Иоганн, только что приехавший из своего дорогого Фатерланда только ради того, чтобы поохотиться за этими пышными женщинами до ужаса напоминающими кур-наседок. Иоганну нравились такие женщины, их экспрессивное поведение, до ужаса раздражающее большинство немцев. Он знал, что с этими бестиями следует держать ухо востро, что они никогда не сдаются без боя. И тем интереснее было ему. Ведь не зря этот целеустремленный, уверенный в себе вольный художник проделал путь от Германии в Италию. Его упорство должно быть вознаграждено.
Иоганн смотрел на женщин через большую витрину, словно специально выполненную для него, для его удобства. Он присматривался, как хищник, выбирая жертву, не спеша заходить внутрь. Он сидел в засаде. Вот по ту сторону стекла прошмыгнула милая стройная итальяночка, пощекотавшая больное воображение притаившегося зверя. Художник на мгновение представил ее в качестве натурщицы. «Нет»- подумал он, тряхнув головой, -«слишком импульсивна», вот за ней проплыла другая. Обыкновенная «мама Роза» крупногабаритная, мощная женщина, жена, наверное, не менее крупного мафиози. «Тоже нет»,- отметил про себя Иоганн. Все это совсем не то, что он ищет.
Художник на мгновение отвернулся от витрины. Не то, не то, все, что он видит совсем не подходит ему. Неужели круиз совершен зря? Иоганн не из тех, что привыкли сдаваться. Он заводит двигатель. Спортивный мотоцикл оживает, рыча, как раненный тигр, трогается с места. Иоганн поворачивает ручку газа, добавляя в привычный уличный гам новые рычащие тона. Его BMW срывается с места, оставляя на асфальте куски резины. Резкий старт и мотоцикл исчезает в поднятой им пыли. Немец, привыкший к скорости не особо следить за дорогой, его мысли заняты другим. Ему нужна женщина, женщина похожая на ту, которую рисует его воспаленный разум, он просто обязан ее найти, иначе мир рухнет. Ему приснилось, что она живет в Риме, значит, так оно и есть. Возможно, она не итальянка, но она здесь. Иоганн чувствовал ее присутствие, тонкие вибрации, которые порождало биение ее сердца. Его сердце тоже ускорило темп. Значит она где-то рядом.
Нет, он приехал сюда не за натурщицами, а за очередной жертвой, которая оставила четкий энергетический след, по которому и шел хищник.
Как он искал их, как выбирал, трудно представить, еще труднее объяснить. Иоганн просто чувствовал тончайшим образом все окружающие его энергии. Доверял им, не анализируя, просто полагаясь на собственную интуицию. Которая никогда его не обманывала. Всюду безумный художник следовал ее указаниям, оставаясь верным своим убеждениям.
Мотоцикл летел вперед, Иоганн не заметил, как пересек несколько улиц и проскочил на красный свет. Ему пришлось резко затормозить, иначе девушка, переходившая улицу, непременно попала бы под колеса. Мотоцикл все же коснулся ее тела:
- Сумасшедший!- крикнула пострадавшая, упав, но не получив никаких увечий. Иоганна передернуло, это она. Словно молния сверкнувшая в ясном небе, это она. Ее голос он узнал бы где угодно. Художник спрыгнул с мотоцикла, помог девушке подняться.
- Извините, сказал он, сняв шлем. Его голос немного дрожал от волнения, акцент выдавал немецкое происхождение.
- Ничего, ответила девушка, поправляя свои роскошные дленные светлые волосы. На ней была короткая юбка, элегантная кофта с большим вырезом и красивые сапожки.
- Вы неотразимы, - сказал Иоганн,- я просто обязан нарисовать ваш портрет.
Девушка улыбнулась
- Вы художник?
- Да, я специально приехал в Италию для того, что бы рисовать здешних женщин. Они самые прекрасные в Европе.
- Но я не совсем итальянка, моя мать была русской,- снова улыбнулась девушка, очарованная красивым молодым человеком.
- О, - протянул он,- русские женщины просто божественны. Так вы не против позировать мне? К тому же, я должен загладить свою. Вину перед вами, я должен был быть более внимательным.
- Ничего страшного, наверное сама судьба свела нас. Я согласна позировать вам, к тому же сейчас я совершенно свободна.
- Прекрасно. Когда мы сможем увидеться?
- Хоть сейчас, раз уж мы встретились. Кстати, меня зовут Эрика.
- Я Иоганн.
- Прямо как Бах! Я очень люблю Баха!
- Да, я тоже,- кивнул художник,- если хотите, можно прямо сейчас поехать ко мне, я арендовал студию совсем не далеко.
- Мы поедем на этом?- девушка кивнула на черный как ночь мотоцикл.
- Да, если вам не страшно.
- Нет, всю жизнь мечтала прокатиться на таком,- беззаботно ответила Эрика, садясь на урчащую маштну.
- Держитесь крепче!- приказал Иоганн, протягивая девушке мотоциклетный шлем.
Через пол часа они уже были в студии. Художник не соврал, действительно он снял скромную комнату в недорогом квартале и превратил ее в студию. Комната была небольшой и на удивление темную, хотя окно выходило на живописную старую улицу.
- Так странно, - улыбнулась Эрика, входя в дом, Иоганн шел следом.
- Почему?- спросил он.
- Не думала, что в студии художника может быть так темно.
- Я импрессионист, темнота мне помогает. Для моих картин свет не нужен,- ответил Иоганн, разворачивая холст, накрытый целлофаном, чтобы на панно не полпала пыль.
- Хотите посмотреть?- спросил он.
- Конечно,- кивнула гостья. Художник показал несколько достаточно мрачных холстов, которые успел создать будучи в Италии.
- Красиво,- заметила девушка, - только мрачновато. Это Колизей, это лава мамы розы. Ее я где угодно узнаю, а это, что?- спросила Эрика, посмотрев на последнее полотно. На нем была изображена женщина, она лежала на кровати, словно спала, но поза ее была не естественной, над телом склонилась черная фигура с размытыми очертаниями. На горле жертвы было несколько грубых мазков, словно порезов, но без четкой окантовки, которая обычно бывает у ран.
- Это я еще не закончил,- сказал Иоганн, стараясь отвлечь внимание Эрики от этой картины.
- какая страшная веешь,- заметила девушка,- как она называется?
- Не знаю, я хотел назвать ее «кошмар», но у Фюси уже есть такое название, я не хотел бы повторяться.
- Все названия так или иначе повторяются. Я бы назвала ее «Джек Потрошитель»
- Потрошитель,- словно про себя шепнул Иоганн, и его глаза странно сверкнули,- а, что? Мне нравится, пожалуй, я так ее и назову. Ну, что, начнем то, ради чего мы сюда приехали?- предложил Вайсманн.
Эрика присела на стул, Иоганн приготовил холст, стал делать карандашный набросок.
- А это ничего, что я буду крутиться? – спросила девушка.
- Это не имеет никакого значения,- ответил художник, попросив Эрику слегка опустить и расстегнуть кофточку. Эрика согласилась, решив, что картина будет смотреться привлекательнее. Иоганн начал рисовать. Руки его творили сами, а мысли витали где-то далеко, занятые совсем не тем, что должно наполнять голову обычного художника.
Вайсманн пожирал эрику глазами, он запоминал каждый изгиб ее хрупкого тела, каждую ямочку на ее лице, словно собираясь не просто запечатлеть ее на бумаге, а высечь из камня и запереть навсегда далеко в коридорах собственной души, в бесконечных просторах иллюзионных дворцов своей памяти, в которые никогда не входили посторонние люди. Кисть художника с фотографической точностью повторяла элегантные линии лица будущей жертвы зверя, запоминала и передавала их на бумагу. С холодной расчетливостью жестокий убийца обдумывал свой коварный план.
Нет, он не хотел убить ее просто, вот так сразу, он хотел вдыхать ее запах, ощущать ее тело, его импульсы, энергию. Стоя от Эрики в двух метрах Иоганн буквально чувствовал биение ее сердца, спокойное и ровное дыхание человека, которому ничего, как ему кажется, не угрожает. Он смотрел на нее, он желал получить не только ее плоть, но и душу. Ведь душа- это самое важное для художника. Тело всегда интересует его меньше души, ведь в нем нет той уникальной индивидуальности и великой значимости, которая есть у души. Душа - она красива и неповторима, овладеть человеком можно лишь в том случае, если ты овладел его душой. Ты можешь пленить тело, но душа не покориться никогда. Ее можно только завоевать или отнять, только тогда она станет твоей. Но она может улететь. Поэтому следует сохранить сердце. Ведь он- это храм души, тот маленький чистый уголок в котором она может обитать. Что бы отнять душу, нужно завладеть сердцем. Но как туда попасть? Есть лишь два пути, один длинный- эстетический, а другой короткий- хирургический. Иоганн завис где-то по середине. Эстетика давалась ему с лихвой, художник просто обязан иметь чувство прекрасного. Уметь найти красоту даже в самых казалось бы страшных вещах. Но у Вайсманна нет столько времени. Девушка симпатизировала ему, приоткрыла для него свое сердце, а значит этого вполне достаточно, чтобы суметь выманить оттуда душу. Для этого всего лишь нужно сделать небольшой надрез скальпелем, тогда душа сама выпадет из своего храма и попадет в руки своего нового властелина.
Так размышлял художник, погрузившись в свой патологический мир. Он рисовал портрет. А воображение рисовала ему совсем другие картины, отдаленно напоминающие суровую реальность. Сейчас мысли Вайсманна занимала только душа несчастной девушки, доверившей свою жизнь в руки безжалостного маньяка.
Иоганн тянул время, подсознательно желая насладиться еще живой Эрикой, ее телом. Но его желание постепенно начинало доминировать. Руки стали дрожать, на лице появилась испарина.
- Что с вами?- поинтересовалась девушка, даже не подозревая, что может произойти.
- Здесь душно, - несколько отрешенно произнес живописец,- я открою окно.
Иоганн, подошел к окну, находящемуся за спиной Эрики, бесшумно отодвинул занавеску, открыл форточку и незаметно взял лежащий на подоконнике нож. Убийца помедлил еще минуту, видимо мысленно собирая волю в кулак, потом двинулся обратно, спрятав тесак за спину. Последним, что слышала Эрика в своей жизни, были тяжелые равномерные шаги эксцентричного художника, раздающиеся у нее за спиной. Она не обернулась, впрочем, это и не спасло бы ее.
Со змеиной ловкостью Иоганн набросился на свою жертву сзади, в один момент схватив ее за подбородок одной рукой, так, что голова задралась назад, и сделал резкий взмах другой. Из перерезанного горла фонтаном хлынула кровь, заливая все в радиусе нескольких метров. Девушка захрипела, пытаясь зажать рану рукой, но коварный Джек Потрошитель толкнул ее, повалив на пол лицом вниз. Эрика пыталась сопротивляться, но силы предательски покинули ее, оставив наедине с убийцей. Девушка рисковала умереть от потери крови или же захлебнуться в собственной крови, но тем не менее еще не теряла надежду на жизнь, пусть слабую, но все же надежду. Она ползла вперед, даже не видя куда, но ползла, словно надеясь скрыться, уползти, убежать от изверга, ухмыляющегося за спиной. Но шансы были не равны. Убийца сделал шаг вперед и настиг свою жертву, положив конец ее страданиям несколькими проникающими ножевыми ранениями. Затем он перевернул тело и с одного удара точным движением вскрыл грудную клетку. Он был в ярости и очень силен. Иному врачу понадобилось бы для этой процедуры не менее пятнадцати минут. Иоганн справился за две. Привычным движением, без лишних эмоций он вспорол жертве живот, словно мясник, привыкший выполнять свою работу, затем закатил рукав, чтобы не испачкать рубашку, и опустил руку в полость тела. Нащупав сердце, еще дающее слабые толчки, Вайсманн с неимоверной потянул его на себя, вырвав из груди вместе с кусочком артерии. Сердце было красивым на вид, упругим, без единой царапинки. Таким же чистым, как и душа, хранившаяся в нем. Иоганн прикоснулся к нему ножом, сделав небольшой надрез на миокарде. Скопившаяся внутри кровь прыснула вверх, под давлением лезвия, но тут же была поймана ртом убийцы. Иоганн жадно вдохнул в себя душу Эрики. Он почувствовал, как его тело наполняет волна новых, свежих сил, отнятых у новой души, которая теперь принадлежала только ему. Его руки были в крови, а внутренний мир обрел зловещее равновесие, подарив сладкое чувство удовлетворения.
Получив свою добычу, убийца положил храм души в банку со спиртом, плотно закрыл ее и положил в шкафчик, рядом с другими банками, в которых хранились такие же сердца, таких же невинно загубленных душ.

[Гели]

неужели никому не нравится?

[Grim Papa]

Гели, терпение - одна из благодетелей появится много времени - прочту)

[Гели]

Grim Papa Lovegood, нда, значит ли это, что мою "повесть" (стр. 70) выкладывать сюда вообще не стоит?

[Grim Papa]

Гели, выкладывай) я постараюсь))

[Darth Sonne]

Мне понравилось! Нарисовалась такая иллюстрация.

[Гели]

Darth Sonne, спасибо!

[Latn]

Гели, признаюсь честно, я не ожидала такого завершения. Вообще-то я такие произведения не очень люблю, но ведь яне знала, что оно такое страшное...
Об одном не могу умолчать: где именно вы слышали или читали, что импрессионистам не нужен свет? Это же просто смешно. И работы импрессионистов можно назвать какими угодно, но уж точно не мрачными.
В обще и целом получилось неожиданно. Потому что максимум на что я расчитывала - это на несчастную любовь, а здесь...

[Гели]

Latn, прототипом художника (отчасти) был Вальтер, а он любил рисовать в темноте. И его картины в темноте смотрятся намного лучше (ИМХО).
А кгода поняли, что рассказ страшный, почему читать не бросили? Неужели понравилось?

[Latn]

Гели, а при чем здесь импрессионизм?
Когда я поняла, что будет страшно, оставалось читать совсем немного, а у меня нет привычки бросать начатое, вот. Кстати персонаж художника мне напомнил одного героя из детектива Б. Акунина ("Декоратор"), особенно в конце, когда начались рассуждения о душе.

[Гели]

Latn, поищу картину, описанную в рассказе. Если найду - выложу.
Рассуждения о душе взяты из Канадской мифологии.

[Latn]

Гели, дело не в картине, а в том, что у импрессионизма несколько иные отличительные черты, чем те, что присутствуют в рассказе, вот и все. Не исключено, конечно, что картина написана в манере импрессионистов, но это не значит, что ЭТО импрессионизм.

[Darth Sonne]

А мне, когда, читала, представлялся художник экспрессионист. Почему-то. По стилю рассказа. Или потому что сама в этом стиле рисую...